Александр Владыкин
Чужая жизнь. Книга V. Власть.

Глава 1. Солбери.

К молодым и симпатичным вдовам я отношусь с сочувствием. Всегда готов утешить, если им это действительно требуется. Правда, ни разу в обеих жизнях мне этого делать еще не приходилось, чему я откровенно рад. Все-таки есть в этом что-то такое. Не этакое.

Правда, в случае с Габриэль назвать безвременную кончину ее мужа, как, собственно, и отца, да еще и от ее рук, трагедией, которую девушке нужно помочь пережить, язык не поворачивался. Дрянь были людишки. Так что ничего «не этакого» я по поводу предстоящей ночи не ощущал. А стоило, как выяснилось. Правда, совсем не в том смысле, какой я изначально в это сложное философское и морально-этическое понятие вкладывал.

Но до ночи еще предстояло дожить, а пока нужно было заняться делами куда более приземленными – фильтрацией, сиречь разделением на овец и козлищ, обслуживающего персонала дворца.

Руководить процессом вызвалась Габриэль.

– Вы позволите, ваше императорское величество, этим заняться мне, – спросила меня принцесса (Или она уже не принцесса? Надо будет над ее будущим статусом подумать, кстати). – Я здесь всех знаю. Много времени это не займет.

Возражений с моей стороны это предложение не вызвало. Я пока раздавал указания своим гвардейцам. Нужно было распределить их по постам в замке и вокруг него, выделить кого-то для охраны ворот, которые мы теперь будем держать запертыми, а также поручить самым внимательным образом осмотреть все помещения на предмет поиска тех приспешников Виллема, кто по какой-нибудь случайности не присутствовал на церемонии принесения мне присяги и мог уцелеть. Таковых, к слову, не нашлось. Пропустить зрелище моего обращения в лича никто не пожелал.

Габриэль в это время при помощи пяти слуг, которые, по ее словам, были вне подозрений, а двое из них (личная горничная и личный лакей) были даже в курсе ее притворства, сортировала обслугу дворца. Происходило это просто. Всех слуг, а их набралось больше сотни, выстроили в одну шеренгу, и Габриэль, проходя вдоль нее, сама или по подсказке кого-то из своей пятерки верных приказывала «Ты, направо!», «Ты – налево!». В результате больше половины слуг, поваров, служанок, горничных, лакеев, прачек, швей и прочих были признаны не замешанными ни в чем и возвращены на свои рабочие места. Три десятка отправились в камеры подземной тюрьмы, по сравнению с которой подвалы Роджера в моем замке просто пятизвездочный отель, а еще десяток украсили собой ветви ближайших деревьев.

– Отцовы наушники, – объяснила мне Габриэль. – Подслушивали, подглядывали. Житья от них не было.

Потом мы очень недурственно поужинали. Оказалось, что по поводу предстоящего пира Виллем меня не обманывал. Он действительно должен был состояться, и к нему даже почти все было уже приготовлено. Правда, праздновать собирались, конечно, не принесение мне присяги, а мое превращение в лича. И готовят повара в Солбери неплохо. Тут он тоже не врал.

А вот потом мне пришлось вспомнить давно уже забытый глагол «продинамить», а также то, что он означает.

Должен сказать, что в отличие от молодых вдов, которым необходимо утешение, и к которым Габриэль себя сама сегодня причислила, дав мне таким образом очень определенный аванс на предстоящую ночь, к девушкам, которые сначала флиртуют с тобой, а потом, как это называлось в моем прежнем мире, «крутят динамо», я по понятным каждому мужчине причинам отношусь с некоторым предубеждением.

Только если в бытность мою спортсменом и тренером в этих случаях мне оставалось только посмеяться над самим собой, восхититься изворотливостью улизнувшей в последний момент несостоявшейся партнерши, да завалиться спать в гордом одиночестве, то в статусе императора я такого мог и не допустить. Есть свои преимущества в монархическом строе. Если, конечно, ты сам высшей властью и являешься.

Габриэль попыталась как раз таки улизнуть. В самом конце пира она состроила скорбное лицо и попросила отпустить ее в ее покои, так как от всех треволнений прошедшего дня она себя не очень хорошо чувствует.

Учитывая, что на протяжении всего этого «полного треволнений дня» девушка оставалась совершенно спокойной, и ни один мускул на ее лице не дрогнул, ни когда из арбалета в собственного отца стреляла, ни когда своего мужа, как бабочку, к гобелену приколола, ни когда отдавала приказ повесить десяток слуг, да и еще мгновением раньше она сидела рядом со мной и с аппетитом ела, я позволил себе ей не поверить.

– Нет, дорогая моя возлюбленная, – ответил я Габриэль насмешливо. – Я слишком долго ухаживал за тобой, чтобы теперь, когда твой горячо любимый муж больше не стоит между нами, отказаться от того, на что ты мне неоднократно намекала, указывая то на красоту своей груди, то на стройность ног, то на все остальное прочее. Сегодня ты проведешь ночь в выделенных мне покоях. И никаких возражений император слышать не хочет.

– Мне надо послать за моей ночной сорочкой, – несколько затравленно глядя на меня, произнесла Габриэль, когда я завел ее в апартаменты, которые уже успели освободить от любых напоминающих о том, что раньше здесь размещался Виллем собственной персоной, вещей, и которые как самые просторные занял я.

Нет. Этого ужаса нам не надо. Помню я смирительную рубашку с асексуальным разрезом, в которую первое время каждую ночь пыталась облачиться Изабелла.

А вот то, что Габриэль уже убила своего мужа, мне было жаль. Я бы его, спустя первые полчаса, которые провел с его вдовой в постели, четвертовал бы или даже в медного быка бы определил. Это надо же так изуродовать психику молодой красивой женщины, что она от близости с мужчиной ждет только боли. Теперь понимаю, почему она, столь смелая и раскованная на словах, так упорно старалась избежать ее на деле.

С другой стороны, подозреваю, что тут она не одинока. Произвел же настоящий фурор мой подход к данному процессу в первые дни моего появления в этом мире в Турвальде. Там, когда Изабелла зачем-то поделилась с другими дамами тем, что я делал с ней в спальне, так на меня целую охоту устроили.

Конечно, тут муж заскочил в спальню жены на несколько минут, воспользовался, не снимая, наверное, даже штанов и сапог, прорезанным в рубашке у супруги отверстием. И все. Вопрос продолжения рода решен. Поэтому, уверен, и существует обычай, по которому женщина предоставляет мужу услуги смазливых служанок, которых для этого сама специально и отбирает. Так ей реже приходится своего ненаглядного по ночам лицезреть.

Вот и покойный муж Габриэль, похоже, совсем без ласк предварительных обходился. Надеюсь, хотя бы не с разбегу свой супружеский долг исполнял.

Впрочем, и в моем покинутом мире, вроде как очень продвинутом в этом аспекте жизни, анекдоты про женскую мигрень по вечерам тоже не на пустом месте, думается, родились. Наверное, дай такой жене законную возможность отгрузить своего мужа к соседке, чтобы это не выглядело для нее чем-то постыдным и оскорбительным, так не сомневалась бы ни минуты. А кто, спрашивается, в этом виноват? Кто не дорабатывает? Вот именно.

Но и исключения бывают, конечно. До сих пор помню, как мы общими усилиями пытались вытащить из спальни незабвенную Миру и ее мужа, брата Мелиссы. Да и до сих пор они, похоже, большую часть времени в постели проводят. Да и Вержина вполне продвинутая была.

Надо будет издать по этой проблеме какой-нибудь императорский указ, что-нибудь в этом процессе регламентирующий. Шутка.

– Это было совсем не больно, а очень приятно, – призналась, когда я уже просто прижал ее обнаженное тело к себе, Габриэль. – Но мне иногда было стыдно. И в начале, когда ты не дал мне надеть сорочку, и потом, когда я стояла на четвереньках, хотя это и было восхитительно, и особенно, когда ты посадил меня на себя сверху, – и девушка нежно провела язычком мне по плечу. – Спасибо.

То-то же. Мне здесь еще декады две, если не три, провести придется. А спать один я уже отвык, так что стыдно тебе еще неоднократно будет. Но приятно.

Гонца в Юмиле я вчера отправил, но отряд подготовленных воинов из Турвальда прибудет еще не скоро, а местные все-таки не совсем надежны. Да и с артефактами, которые должны границу с проклятыми землями прикрывать, разобраться надо, а потом их установить. Нашли их, к счастью. Не уничтожили их предки Габриэль, сложили в своей сокровищнице. Видимо, вначале еще надеялись, что сумеют от власти нежити избавиться. Не сразу стали ей добровольно служить.

Глава 2. Неожиданно, но вовремя.

Следующие десять дней прошли в суете. Я возился с артефактами, которые предстояло установить на границе с проклятыми землями, и разбирался с казначеем, которого для этого ко мне приводили из камеры, куда его определила Габриэль, с финансами Солбери.

Казначей, быстро понявший, что власть в королевстве сменилась, старался быть полезен, как только мог. В целом, местная ситуация была вполне неплохой. Налоги с подданных были невысокие, так что народ, надо признать, отнюдь не бедствовал. Верхушка, в свою очередь, богатела на торговле с проклятыми землями. Древний маг оказался совсем не идиотом и вместо того, чтобы попросту грабить, по сути, захваченные владения, наладил с королевством выгодный для последнего и жизненно важный для себя товарообмен. Ну, у него и золота, и разных других ценностей, не говоря уже об измененных растениях, широко использующихся для приготовления большинства магических снадобий и стоящих очень дорого, еще на сотни лет хватит. Все замки и дворцы погибших магов ему достались, а там разного добра, подозреваю, было немерено. Что же касается измененных трав и прочих цветочков, то они там сами растут – только собирай.

Габриэль в это время занималась, как я это назвал про себя, «точечной зачисткой». В подземную тюрьму еженощно мои гвардейцы доставляли очередных родственников убиенных нами в день принесения присяги аристократов и торговцев, а также тех, кто, как она знала, был в курсе взаимоотношений с древним магом, но в тот день во дворце отсутствовал. В результате камеры быстренько пополнились еще тремя сотнями человек разного пола и возраста и начали напоминать этакую «общагу строгого режима».

Ночи мы проводили теперь вместе, и больше никаких попыток этого избежать девушка не предпринимала. Хотя, справедливости ради надо сказать, что и инициативы тоже не проявляла. Я относил это на последствия десяти лет жизни с мужем. Ага. Как бы не так!

На одиннадцатый день, когда я уже снова был готов углубиться в хозяйственные дела (с артефактами я уже разобрался), Далгиш ввел ко мне в комнату, которую я выбрал под рабочий кабинет (У Виллема такового в замке не было. А зачем, если все равно всем архилич управлял?), пожилого конюха.

– У него важная информация для вас, ваше императорское величество, – произнес мой капитан, подталкивая слугу в спину.

В результате расспросов, которые несколько затянулись, так как конюх постоянно порывался бухнуться на колени и начать оправдываться, что служил нежити, выяснилось, что на заднем дворе стоят три подготовленные к отправке в проклятые земли повозки с разными заказанными товарами. И их надо уже сегодня отправлять, так как завтра они должны быть переданы ожидающим их у границы посланцами древнего мага. А вот казначей об этом не упоминал. Пожалуй, вон тот дуб с раскидистыми ветвями по нему все-так плачет.

Осмотрел содержимое этих повозок. Разные травы, порошки, минералы, заготовки под артефакты и амулеты. Последние, между прочим, работы моих подданных гномов. Плюс провизия. Получается, что и моя империя тоже, пусть и опосредованно, и не подозревая об этом, сотрудничает с хозяином проклятых земель. Вот оно бабло, побеждающее зло. В данном случае, к сожалению, не побеждающее его, а помогающее ему.

Отобрал образцы всех подготовленных к отправке ингредиентов. Отошлю Элифасу и Диане. Пусть подумают, для каких ритуалов или чего-то еще магического они могут использоваться. Надежды, конечно, больше на Диану в данном случае. В народе дроу определенные знания о том, как и для чего использовали древние маги разные компоненты, сохранились. Но и Элифас по известным ему свойствам трав, минералов и порошков тоже сможет, надеюсь, что-то предположить.

А вот этот небольшой караван придется в проклятые земли отправить. Рано еще давать древнему понять, что Солбери больше ему не принадлежит.

К счастью, куда нужно ехать, пожилой конюх отлично знал. Он таких караванов за время службы во дворце не один десяток или даже сотню сопроводил по назначению.

Взял с собой десяток гвардейцев, которых пришлось переодеть в доспехи, принадлежавшие ранее кадаврам, еще двух кучеров, и мы отправились. Дорога к проклятым землям, надо сказать, была не просто наезженная, но и отличалась непривычной для этого мира, если не брать в расчет мой Юм, ровностью.

Это была настоящая застава, а не просто встречающие товар из Солбери слуги древнего мага. Крепкое каменное здание, обнесенное невысокой стеной, и добрых пять десятков кадавров во главе с личем.

– Держите! – бросил он мне, как изображавшему из себя начальника, мешочек с золотыми монетами. – И передайте господину, что армия уже в дне пути от вас. Зайдет в Солбери через северный проход и остановится, ожидая вестей, что с темным магом покончено, после чего сразу будет готова выступить в поход.

Я угодливо поклонился, подобрал с земли плату за доставленный товар и махнул своим спутникам, что нам можно возвращаться.

Все мои хитрые планы катились псу под хвост. Ни незаметно установить охранные артефакты было невозможно – сначала нужно было бы уничтожить эту заставу. Да и возле северного прохода наверняка такая же есть. Ни, даже если бы их не было, времени на установку не оставалось. Работы должны были занять как минимум дней пять, а армия нежити будет в Солбери уже завтра – послезавтра.

Потом, не дождавшись информации от «господина», которому я снес голову, что с темным магом (то есть, со мной) покончено, все эти твари обрушатся сначала на Солбери, а потом и на Турвальд. Эх, если бы мы тогда не перебили всех приспешников архилича. Тогда для меня нынешняя ситуация не стала бы неожиданностью. Но кто же мог предполагать, что после его гибели они не сдадутся, а нападут на меня? Ладно. Чего жалеть о случившемся. Что сделано, то сделано. Надо срочно возвращаться и объявлять общую эвакуацию, пока не поздно. Жители пусть прячутся в лесах, которых здесь мало, но все-таки они есть, а мы направимся в Турвальд, где постараемся успеть организовать армии древнего достойную встречу.

– Ричард! – услышал я, едва влетел во дворец. – Как я рада тебя видеть! Да еще и с развесистыми рогами! Вот уж никогда бы не подумала, что такое возможно! Но Габриэль доставила мне это удовольствие, за что я ей безмерно благодарна. Чуть ли не больше, чем за то, что она предупредила тебя о грозящей опасности.

Изабелла, стоя в дверях тронной залы, заливалась веселым смехом. За ее спиной маячили Габриэль и ее лакей. Марко его зовут. Вспомнил.

Есть такой анекдот.

«Мне кажется, что мне жена с водопроводчиком изменяет? – С чего ты это взял? – Да, прихожу домой, а жена в постели с водопроводчиком!»

У меня получилось немного по-другому. Габриэль мне не жена, так что по поводу рогов Изабелла погорячилась. Обнаружил ее за актом измены, которую таковой в данном случае считать тоже все-таки нельзя, не я, а Изабелла. И не в постели, а в мыльне. И не с водопроводчиком, а с ее лакеем. Который оказался вовсе не лакеем, как я думал, а приближенным «комнатным дворянином», как это здесь называлось. С Габриэль он с самого своего и ее детства, был приставлен к принцессе еще мальчиком, а потом не покинул, когда та сначала «резко поглупела», а потом была против своей воли выдана замуж и потеряла всякое влияние при дворе.

Предан и влюблен, в общем, был. И Габриэль, судя по всему, тоже. В смысле – влюблена. Просто, пока я не показал ей, какой может быть эта самая «влюбленность», до конца этого не осознавала. Считала, что это дружба. Ага. Между мужчиной и женщиной. Бывает. Но очень редко. И заканчивается, как и в данном случае, частенько также. Впрочем, все эти детали я узнал уже позднее. Сейчас мне было слегка не до такой ерунды, как выяснять, кто, кого и где.

– Думала, это ты там плещешься, – продолжала между тем Изабелла. – Захожу… А там… Габриэль я возьму в свою свиту. Она – единственная женщина, которая не только не пытается влезть в постель к моему мужу, но оказалась там только по его приказу, да еще и верность ему не сохранила, – тут Изабелла осеклась, увидев, насколько озабоченное выражение написано у меня на лице и что меня абсолютно не интересует ее рассказ.

– Сюда идет армия нежити, – произнес я. – Нужно срочно известить всех, чтобы покидали свои дома и прятались. Мы сегодня же выезжаем в Турвальд. И, Изабелла, как ты здесь оказалась? – до меня только сейчас дошло, что Изабелла каким-то образом очутилась в Солбери, хотя должна была быть в Юмиле.

– Мы с Элениэль, – сразу став серьезной, ответила Изабелла. – Выехали через два дня после тебя. Элениэль по дороге захватила три сотни эльфийских воительниц, а я в Турвальде две тысячи конницы. Кроме того, с нами три десятка боевых магов. Ричард, неужели ты, правда, мог подумать, что мы не последуем за тобой, хотя ты нам и запретил? А твоего гонца с известием, что все прошло хорошо, мы встретили по дороге. Но все равно решили продолжить путь.

– И, похоже, что мы вовремя? – добавила, выходя у меня из-за спины, Элениэль.

Глава 3. Планы меняются.

Неожиданное, но крайне своевременное прибытие, пусть и небольшого, но хорошо подготовленного войска в корне меняло ситуацию и, соответственно, и мои планы. Ни о каком бегстве больше не могло идти и речи. Врагов нужно уничтожить. Именно уничтожить, а не просто разгромить. Чтобы весть о случившемся древнему магу подать некому было. Все равно узнает, конечно. Но чем позже это произойдет, тем лучше.

И для начала необходимо было определить то место, где встанут войска нежити, и подготовить им там ловушку. На рекогносцировку мы отправились с Элениэль, десятком ее воительниц и полусотней турвальдской конницы.

Изабелла с остальной армией, руководство которой Элениэль передала Галанэль, оставалась во дворце, парк вокруг которого превратился в настоящий военный лагерь – палатки, кухни, загоны для лошадей, шум, гам.

Что касается Габриэль и ее, хмм.., «возлюбленного», с которым бывшую принцессу так удачно застала Изабелла, то вопрос с ними решился быстро. Я бы, может быть, и не сообразил бы, как правильнее поступить, но для Изабеллы, с ее знанием обычаев и пониманием местных нравов, это проблемы не составило.

Кстати, «изменщица» и "прелюбодейка" абсолютно не смущалась тем фактом, что была застигнута за весьма однозначным занятием в мыльне. Впрочем, со мной взглядом она все-таки старалась не встречаться, а «виновник торжества» так и вовсе где-то спрятался. Все-таки соперником самого императора выступил, да еще и удачливым. Зря. Меня вся эта ситуация совсем не задела. Ну, только самую малость, наверное.

– Габриэль, – обратилась Изабелла вечером, когда мы узким кругом собрались в моих покоях после ужина, к девушке. – Ты же понимаешь, что тебе нужно сделать выбор. И прямо сейчас. Или ты расстаешься со своим избранником, или ты не сможешь представлять мою власть в Солбери.

О том, что королевство войдет на правах герцогства (на большее оно по размерам никак не тянуло) в состав Турвальда, то есть распоряжаться здесь будет Изабелла, мы уже с женой решить успели. Да и выхода другого не было. Без торговли с проклятыми землями, которой, разумеется, больше не будет, Солбери, если останется, хотя бы частично, самостоятельным, просто не могло выжить чисто экономически. Другое дело – в составе процветающего Турвальда.

Габриэль вопросительно посмотрела на Изабеллу.

– Это мужчина может, сколько ему угодно, заводить любовниц из нетитулованных дворянок и валять по сеновалам простолюдинок, – пояснила Изабелла. – Никому даже в голову не придет его осудить. Нам, женщинам, сложнее. Стоит только просочиться слуху, что ты развлекаешься со своим «комнатным дворянином», по сути, хоть и благородным, но слугой, как твой авторитет, а, следовательно, и престиж моей власти, упадет так низко, что ни один указ не будет исполняться. Да еще и волнения кто-нибудь обязательно спровоцирует.

Габриэль на несколько секунд задумалась, кивнула и произнесла:

– Марко. Я выбираю Марко. У него и с сыном превосходные отношения. Он станет для него хорошим отцом. А власть? Что она? У меня ее и не было никогда.

– Хорошо, – было видно, что Изабелла довольна таким решением теперь уже точно бывшей принцессы. – Я передам тебе. Заметь, тебе, а не этому Марко, графство в Турвальде. Есть там одно выморочное. Его владелец, скажем так, был слишком близок к королеве Вержине. Там и будете жить. В Солбери вам делать больше нечего.

Тут Изабелла была абсолютно права, хотя этот момент мы с ней и не обсуждали. Оставлять в Солбери, как ни крути, а законного наследника трона было бы неразумно. С нашей стороны. И небезопасно для Габриэль, кстати. В королевстве еще оставались родственники уничтоженных нами аристократов, которые могут захотеть отомстить ей. Казнить же их всех, учитывая, что непосредственной их вины в том, что королевство верно служило хозяину проклятых земель, было невозможно, да и несправедливо.

Утром следующего дня мы с Элениэль уже объезжали местность невдалеке от так называемого северного прохода в проклятые земли. К слову, застава нежити была и здесь, так что держаться нам пришлось от нее подальше.

– Думаю, они остановятся здесь, – указала Элениэль на обширный луг, к которому с одной стороны примыкала роща. – Тут и места достаточно для лагеря, и дрова рядом. Если они собираются дожидаться в течение нескольких дней новостей, то лучше этого луга ничего не найти поблизости. А далеко вглубь Солбери они тоже не пойдут. Тогда слух об их появлении может и до Турвальда дойти. А они, как я понимаю, рассчитывают на внезапность нападения.

Я осмотрелся и признал, что предположение моей жены и по совместительству министра обороны, великой герцогини Юма и королевы-матери короля Эльфары (сколько же я на нее всего навалил, однако), судя по всему, совершенно верное. А к вечеру появилось и войско древнего мага, которое подтвердило это, начав разбивать большой лагерь именно на этом лугу.

Было врагов не слишком много. Где-то до пяти тысяч пеших кадавров при полусотне непосредственно командовавших ими личей. Последние были весьма средней силы. Десятков шесть измененных оборотней-волков. Это была самая опасная часть армии. И, наконец, предводитель всего этого войска – архилич. В балахоне с капюшоном.

Интересно, почему вся эта высшая нежить так одевается? Неужели они осознают, насколько уродливо выглядят со своими обтянутой кожей черепами, светящимися глазами и иссушенной плотью и поэтому скрывают свой облик? Или это древний маг им приказал носить такую одежду, чтобы не видеть лица своих «верных слуг»?

Встали они тремя лагерями. В одном кадавры, которым ничего особого было не нужно – где остановились, там по команде и сели на землю, во втором, ближе к роще, оборотни – им как раз дрова для приготовления пищи понадобятся, третий представлял собой ставку архилича, который почему-то решил держаться отдельно и от кадавров, и от оборотней. Это было нам на руку. Появлялась возможность бить противника по частям.

– Твари, – со злостью прошептала Элениэль, наблюдая, как под сотню рабов, среди которых были и люди, и эльфы, под ударами кнутов воинов-дроу начали устанавливать шатер для архилича, палатки для оборотней, таскать дрова и воду из протекавшего рядом ручья. Всю эту работу контролировали три погонщицы из числа девушек-дроу.

– Они все под заклятьем «Подчинения», Элениэль, – произнес я. – Не ведают, что творят.

– Все равно, – возразила она. – Посмотри, как тот дроу избивает эльфийку. Их всех надо уничтожить. Я взяла с собой Люсинду. Сидит в закрытой повозке, чтобы людей не пугать. Поручу ей.

– Нет, – остановил я Элениэль. – Для твоего лича (подозреваю, что бывшую архимагиню вполне можно было причислить и к архиличам, если бы она владела не только воздушной магией) будет другое задание. Она должна будет напасть на заставу. Ее сил как раз для этого хватит. Там шум сражения услышат обязательно. Надо, чтобы оттуда никто не мог сбежать.

Вообще, настрой Элениэль мне совсем не понравился. Чувствую, как ей не терпится кинуться в битву. А ведь она даже не представляет, насколько сильны наши противники. Ни с измененными волками-оборотнями, ни с архиличами из проклятых земель она ни разу еще не сталкивалась. Надо будет что-нибудь придумать, чтобы удержать ее в тылу.

– Пошли кого-нибудь за нашим войском, – дал я указание жене. – Пусть завтра к обеду расположится в двух – трех лигах отсюда. Если ближе, то могут заметить. И мне срочно нужны артефакты, которые раньше закрывали границу Солбери от проклятых земель.

– Когда мы нападем? – спросила Элениэль, направляясь к своему коню, стоявшему у подножия невысокого холма, с которого мы следили за армией архилича.

– На восходе солнца послезавтра, – ответил я, прикинув, сколько времени потребуется, чтобы реализовать все мои задумки. По-хорошему, нам бы побольше времени на подготовку, но есть риск, что враги могут двинуться на Турвальд раньше. Кто их знает, будут они ждать сигнала из Солбери о том, что меня удалось устранить, или нет.

– Тогда эту ночь, так как все равно ничего мы пока сделать с нежитью не можем, предлагаю провести по-эльфийски, – произнесла Элениэль и вскочила в седло. – Я скоро вернусь.

План предстоящего сражения у меня уже в основном созрел. Кроме одного момента, к сожалению. Я представления не имел, что делать с архиличем. Эту тварь уничтожить будет крайне сложно. И сделать это, видимо, по силам только мне. Да и то, если смогу подобраться поближе. С остальными было все-таки попроще.

Лагерь оборотней мы по периметру перекрываем охранными артефактами, в которых я завтра заблокирую потоки жизни, от чего они превратятся в оружие массового поражения как для нежити, так и для живых. В данном случае – для оборотней. В общем, поступлю так же, как уже было отработано мною и Сигрид.

Правда, полностью окружить лагерь измененных не получится, но это и не надо. Оставим для них проход к роще, где разместим эльфийских воительниц. Непосредственно в битву я их пускать не хочу. Это они сами себя воительницами считают, а для меня они красивые девушки, которым не место на поле сражения. Кроме того, они мне со своей природной магией нужны в качестве магических агрономов. Так что пусть приготовят для оборотней ловушки в роще и этим ограничатся. Если этот мой план сработает, то уничтожить опаснейших противников, какими являются не поддающиеся никакой магии, кроме темной, модифицированные древним оборотни, может получиться даже без потерь с нашей стороны.

Теперь кадавры и их хозяева личи. С ними пусть сначала разбираются мои боевые маги. Даже если не перебьют всех, а это вряд ли, то личи свой запас магии точно весь израсходуют. А потом в дело вступит конница, которая с седел порубит эту мертвую пехоту. Тут, конечно, потери будут, но на то приведенные Изабеллой турвальдцы и воины, чтобы своей жизнью рисковать.

Еще хорошо бы хотя бы полсотни всадников выделить в отряд, который зайдет в проклятые земли и там проконтролирует, чтобы ни отсюда, ни с заставы, которую будет громить Люсинда, никто не сбежал.

А я? А я, когда все это светопреставление начнется, буду пробираться к архиличу. Он расположился немного в стороне. Сразу на помощь к своим не придет. Да и сложно ему быстро сообразить будет, куда кидаться. С одной стороны уничтожают кадавров, с другой – оборотней. Пока выберет, кому помогать, я уже рядом со своим приобретенным умением блокировать магию буду. Даже если я просто свяжу его боем и не позволю применить свою мощную магию против моих воинов, уже хорошо будет. Потом все вместе мы его добьем.

И Элениэль. Как с ней все-таки быть? Она должна будет координировать все наши разрозненные действия и ни в коем случае сама в схватку не вступать. Только вот попробуй удержи эту красавицу. Но тут у меня тоже есть одна идейка. Элениэль, конечно, обидится, но это всяко лучше, чем если она необдуманно кинется мне помогать с архиличем.

– Все указания твои передала, – поднялась ко мне на холм Элениэль. – Пошли вон к тем деревьям. Я обещала тебя с эльфийской любовью познакомить.

На поляне между выбранными деревьями Элениэль что-то рассыпала из висевшего у нее на поясе мешочка, мне показалось, что какие-то семена, и из земли вырвались неизвестные мне цветы, издававшие сильное и очень возбуждающее благоухание, трава, которая стала необычайно мягкой и нежной, обволакивала мое тело, как тончайшая шелковая простыня, и зазвучала тихая мелодия. Откуда она шла, было абсолютно непонятно. Казалось, что и от деревьев, и от цветов, и от самой земли.

– Вот так мы любим друг друга, – сказала эльфийка, освобождаясь от одежды и нанося себе на кожу какую-то мазь, от чего она вся засветилась при свете звезд. – И нас за это считают распущенными.

С этими словами она грациозно опустилась рядом со мной на травяное ложе, и я провалился в нирвану. Сколько продолжалось это наслаждение, сказать не возьмусь. Мы были абсолютно не связаны никакими условностями и вели себя так, как, наверное, могли себе позволить только первобытные люди в первый день своего появления в этом мире. Никаких забот, никаких мыслей. Только Элениэль и я.

– Почему ты раньше мне никогда этого не показывала? – спросил я жену, когда уже под утро ночная магия начала исчезать и мы, наконец, смогли друг от друга оторваться.

– Ричард, – ответила мне Элениэль, склоняясь надо мной. – Такая ночь бывает только раз в году. И мы с тобой впервые оказались во время нее вместе и на природе.

– Понятно, – кивнул я и, обняв эльфийку, застегнул на ее шее ридитовый ошейник, который все это время лежал рядом со мной.

– За что!? – воскликнула пораженная девушка.

– Не за что, а зачем, – поправил я ее, вставая. – Чтобы ты не кинулась в битву. Чтобы ты на всем ее протяжении следила за ее ходом и вовремя подавала нужные команды. Оставаясь при этом в тылу. И если ошейника для этого мало, то я еще прикажу тебя связать.

К утру следующего дня все было готово. Артефакты тумана тления были установлены вокруг лагеря оборотней, и возле каждого притаились эльфийские воительницы (пришлось все-таки задействовать их для этого – больше у меня никто бесшумно перемещаться в войске не умел), ждавшие только сигнала Элениэль, чтобы включить их. В роще скрывалась Галанэль с остальными эльфийками. Они уже подготовили множество ловушек, но были готовы быстро создать их еще больше, если понадобится.

Тридцать моих боевых магов расположились полукругом вокруг становища кадавров, разбившись на пары – один прикрывает щитом, второй атакует. Потом меняются. Их задача – выбить или, по крайней мере, обессилить личей. Если те бросят вперед своих мертвых воинов, то за двумя ближайшими холмами расположилась конница Турвальда. С ней были наибольшие проблемы. Ни один конь не должен был раньше времени заржать. Впрочем, с последним помогли все те же эльфийки. Животные их понимают и слушаются.

Люсинда уже должна была быть возле заставы, на которую она, услышав шум начавшегося здесь сражения, обрушит всю мощь своих воздушных заклинаний. Кстати, вчера я решил проверить, на что она способна, и от души порадовался, что в свое время Элениэль смогла ее первой вывести из строя.

Воздушный щит бывшей архимагини был практически непробиваем для любой магии, кроме темной, и представлял из себя не сгустившийся воздух, как у других, да и у меня тоже, а окружавший ее вихрь, отбрасывавший в сторону любое направленное на нее заклинание. Ее воздушные лезвия легко перерубали толстые деревья, а смерч просто вырывал их с корнем.

Справится она с заставой нежити. Можно даже не сомневаться. А если что, так там еще пятьдесят конных воинов Турвальда есть. Никто не сбежит.

В общем, пришло время и мне выступать. В смысле – ползти к шатру архилича.

Глава 4. Битва.

Элениэль, увидев со своего наблюдательного пункта на холме, что я готов, подала сигнал к началу сражения.

Накануне она торжественно поклялась мне, что ни при каком случае не примет сама участия в предстоящей битве, после чего я снял с нее ридитовый ошейник. Я бы и так его на жене, разумеется, не оставил. Вовсе не собирался я ее лишать сильной магии, которая может спасти девушке жизнь, если что-то пойдет не так. Но проучить Элениэль было необходимо. Надеюсь, что подействовало. Впрочем, охрану я к ней все равно приставил. Десяток эльфийских воительниц, которые получили приказ не только оберегать мою третью жену от всех опасностей, но и пресечь, если она все-таки нарушит свое обещание, любые ее попытки «помочь» мне.

Внезапность нашего нападения сразу принесла плоды. Поднимая иногда голову над травой, я видел, как запылали два десятка палаток, в которых проводили ночь личи. Так-то им ни спать не надо, ни ночную прохладу они не чувствуют, но сидеть на земле под открытым небом, как их подчиненные кадавры, они не захотели. Для каждого была разбита палатка. К сожалению, стояли они не кучно, а были разбросаны по всему лагерю. В противном случае мои огненные маги смогли бы одним ударом накрыть их все, но и так полтора десятка – очень неплохой результат для самого начала сражения. Хочется надеяться, что большинство этих личей не уцелело. Хотя нет, вон вижу, как несколько успело выскочить из огня, а двое или трое катаются по земле в попытках сбить с себя пламя. Горят они, кстати, очень хорошо. Их иссушенная плоть вспыхивает моментально, как факел.

Заволновались и измененные волки-оборотни. Их тени метались среди костров их лагеря. А вот не надо было полагаться на охранявших все это скопище кадавров. Лич, который должен был их контролировать, решил это делать, не выходя из своей палатки, а кадавры без непосредственного руководства просто уселись на землю и тупо пялились перед собой, не замечая ничего вокруг. И этим очень облегчили для нас проведение подготовки к утренней атаке. Сейчас на оборотней с трех сторон надвигался фиолетовый туман, и они, прекрасно понимая, что это означает, начали перекидываться в свой звериный облик и отступать в сторону рощи. Давайте, родные, давайте. Там вас уже с нетерпением ждут ловушки, которые разорвут вас на части.

Увы, но общее замешательство длилось не долго. Когда я в следующий раз приподнялся с земли, чтобы осмотреться, то увидел, что между моими боевыми магами и личами уже кипит магическое сражение. Воздушные лезвия, огненные стрелы и шары прочерчивали воздух в обе стороны. К счастью, все личи, судя по всему, были из тех обращенных в нежить магов, которые при жизни темной магией не владели. Естественно, не появилось у них этой способности и после смерти. Так что заклятия, против которых стихийные щиты бессильны, моим магам не грозили. Их было по-прежнему меньше, но зато действовали они более слаженно. Личи были каждый за себя, а мои работали парами.

Особенно доставалось кадаврам, которых, навскидку, стало уже на несколько сотен меньше. Личи, чтобы не тратить силы на поддержание щитов, а, может быть, просто не могли это делать и одновременно атаковать, использовали своих подчиненных в качестве прикрытия. Стоило моим магам сжечь или обезглавить стоявший перед личем десяток этих тварей, как его место тут же занимал другой. Такой возможности я, честно говоря, не предполагал. Тот наш с Мелиссой противник в проклятых землях своих кадавров наоборот своим щитом прикрывал. Ну, так он архилич был. Считал, что его энергии хватит и на это, и на то, чтобы с Мелиссой справиться. Этак, пожалуй, мои маги с задачей магически истощить личей могут и не справиться.

Хорошо, что, как минимум, у трех сотен турвальдцев есть хорошие амулеты от воздушной и огненной магии. Ударов по пять выдержат, а там, думаю, они до личей доберутся и решат исход сражения своими мечами. Хочется верить, что Элениэль догадается послать в атаку сначала именно их, а не всю массу нашей конницы.

У рощи, между тем, все идет не совсем так гладко, как хотелось бы. Два или три измененных оборотня сумели по границе деревьев, видимо, заподозрив какой-то подвох, вырваться из кольца фиолетового тумана и сейчас водят своими отвратными мордами из стороны в сторону, решая на кого напасть. Это очень плохо. Хоть их всего и три, как я теперь ясно вижу, но бед они могут принести много. Обычная магия их почти не берет, сталь тоже. Остается только надеяться, что мои воины не забыли, что я им говорил о слабом месте этих тварей. Лапы. Если их перерубить, то дальше с этим чудовищем справиться становиться проще. Ну, авось. Мне сейчас будет не до того, чтобы продолжать следить за развивающейся битвой. Я уже совсем рядом с шатром архилича.

А он в битву вступать не торопится что-то. Осматривается по сторонам, пытается понять, кто посмел на его войско напасть, откуда взялось столько темных магов (откуда ему знать, что туман, окружающий оборотней, исходит от артефактов, а не от магов) и где они прячутся. Понимаю, для создания тумана такой площади и плотности нужно не меньше десяти темных магов или трех архимагов. Их архиличу и нужно уничтожить в первую очередь, как самых опасных противников. А их и нет.

Наконец, этот факт доходит и до архилича, и он поворачивается в ту сторону, где мои маги сцепились с его личами. Эх, мне бы его одним ударом уничтожить. Но с сожалением осознаю, что это у меня не получится. Противник весь окутан фиолетовой дымкой, которая ни одно мое заклятье не пропустит. А высшая нежить тем временем начинает формировать в руке темно-зеленый поток. Хочет кого-то из моих магов достать. Больше ждать нельзя, а то получится, как у нас с Элениэль, когда она Люсинду превратила в лича и приказала ей напасть на своих же.

Вскакиваю на ноги и атакую фигуру в балахоне, капюшон снят, так что я вижу омерзительную рожу живого трупа, туманом тления. Вкладываю в него максимально возможную для меня мощь. И архилич с презрительной улыбкой поворачивается ко мне. Мое заклятье сквозь его защитный покров, как я и опасался, пробиться не смогло. Ко мне устремляется темно-зеленая змея и впивается в мой щит. Не растворяется в нем, к сожалению, но и преодолеть не может. Стоим друг напротив друга и напрягаем все свои магические силы. Я удерживаю свой щит и стараюсь продавить покров архилича, а тот по-прежнему пытается добраться до меня своим темно-зеленым потоком.

Нет, так я долго не продержусь. Правда, и у архилича силы не бесконечны, но выяснять, у кого они раньше иссякнут, мне совсем не хочется. Надо сокращать дистанцию, чтобы пустить в ход мои возможности по блокированию его магии. Отсюда слишком далеко, так что начинаю сближаться с врагом. Того это совсем не беспокоит, уверен в своем превосходстве. Как же – он же явно из древних магов. Проиграл только одну схватку в своей жизни. После чего и стал архиличем. А тут какой-то молодой недоучка ему смеет противостоять. Ну-ну, сейчас посмотрим, как ты запоешь, когда я поближе подойду.

И вот я уже на нужном расстоянии. Вопрос – какую его магию блокировать. Покров с него снимать или возможности управлять темно-зеленым потоком лишить? Не раздумывая долго, выбираю первый вариант. Мне главное его уничтожить, так что пытаюсь заблокировать магию тления.

Однако. Какой сообразительный мертвый архимаг мне попался. Едва я только коснулся его тончайшей ниточкой, блокирующей магию, как он сразу бросился ко мне, обхватил руками (знает, сволочь, что при соприкосновении ни одно из наших заклятий для другого опасности не представляет) и теперь тянется своим безгубым ртом к моему горлу. Ну и силища в этом иссушенном мертвом теле. А я ни кинжала заранее не вынул из ножен, ни шпагу. Совсем не ожидал, что с архиличем мне придется кататься по земле, отбиваясь от его попыток меня попросту загрызть. С огромным трудом освобождаю от его захвата одну руку и, по-прежнему отчаянно катаясь по траве, пытаюсь выхватить кинжал. Шпага тут будет бесполезной. А желтые зубы архилича все ближе и ближе к моему горлу. Он сумел впиться мне в воротник моего камзола и теперь, как бульдог, постепенно подбирается мне к сонной артерии.

Быть загрызенным живым трупом – это не совсем то, как мне хотелось бы закончить свою жизнь. К счастью, уже в самый последний момент я нащупываю рукоятку кинжала и одним движением выхватываю его и вонзаю в затылок архиличу. На того это не производит особого впечатления. Только застыл на мгновение, да глаза полыхнули более яркой вспышкой красного света. Начинаю кромсать его шейные позвонки, пытаясь отделить голову от тела. Архилич, рыча, продолжает тянуться к моему горлу. Теперь – кто быстрее.

Я. Сначала голова отвратительной нежити безвольно свисает на бок, держась только на высохшей коже, а следующим взмахом кинжала я ее полностью отделяю от тела.

Пошатываясь, встаю на ноги. Срываю с руки свою ридитовую наручь и посылаю вверх огнешар. Это – сигнал для Элениэль, что самый опасный наш враг уничтожен, а я жив. Пусть вздохнет с облегчением.

Ситуация на поле боя, между тем, складывается в нашу пользу. Правда, избежать потерь, как я очень надеялся, не удалось.

Вижу валяющийся на земле труп измененного волка-оборотня, а вокруг него больше десяти разорванных им в клочья лошадей и турвальдцев. Еще около двадцати человек явно получили серьезные ранения. Но молодцы! Сумели эту тварь окружить и, поочередно отвлекая на себя, сначала подсечь лапы, как я и советовал, а потом добить. Второй монстр еще катается по земле, но его песенка тоже уже спета. К сожалению, и вокруг него тоже множество убитых и раненых воинов.

Третьего сдерживает Галанэль, кружась вокруг него со своим мечом и постепенно отступая к деревьям. Измененный оборотень в пылу схватки этого не замечает и кидается на эльфийскую воительницу, пытаясь сбить ее с ног. При этом, как мне кажется отсюда, Галанэль уже сильно пострадала от его зубов и когтей. Видно, что она двигается с трудом, но пока держится.

В лагере кадавров и личей тем временем как раз сейчас началась резня. Как только я убил их предводителя, добрая половина этих живых трупов рассыпалась. Значит, это были лично им обращенные. Остальные смешались и теперь, их рубит конница. Увы, но и здесь с нашей стороны будут погибшие. То одного, то другого всадника кадавры, бросаясь под копыта коней, стаскивают с седла и, навалившись толпой, бьют своими мечами и копьями, душат, рвут зубами.

И все-таки это несомненная победа. Только бы и Люсинда с отрядом, который я послал в проклятые земли, чтобы перекрыть дорогу для возможных беглецов, справились со своей задачей и уничтожили заставу. Тогда уже завтра можно будет приступить к установке охранных артефактов здесь. Потом разгромить заставу на другом проходе и его тоже обезопасить. И все. На какое-то время границы Солбери, а, следовательно, и всей империи Юм от угрозы нападения нежити можно будет считать прикрытыми.

Через два часа все закончилось. Если кто-то из наших врагов и смог сбежать, то его перехватят в проклятых землях. Далеко не уйдет. Да и, похоже, что спастись с этого луга не удалось никому.

Наши потери составили на данный момент чуть более полутора сотен турвальдцев. К моей радости, никто из девушек эльфиек не пострадал. Признаюсь, что за тех, которые должны были включить артефакты вокруг лагеря измененных оборотней, я переживал. Раненым сейчас лекари оказывают помощь – бинтуют, зашивают, поят магическим зельями, но все равно десятка два, боюсь, до ночи не дотянут. Лечебная магия тоже не всесильна.

Мне удалось принять участие только еще в одном эпизоде сражения. Волк-оборотень, с которым сражалась Галанэль, в какой-то момент все-таки смог прихватить воительницу за левую руку и повалить на землю. Порвал бы, несомненно, но та двумя точными ударами своего меча умудрилась выколоть ему глаза, вырваться и откатиться в сторону. Монстр, завывая, бросился бежать по полю и встретился со мной. Вернее с моим фиолетовым туманом. Я как раз шел в сторону холма, с которого Элениэль руководила боем. Помочь в уничтожении остававшихся еще кадавров я уже не мог. Слишком выложился в схватке с архиличем.

Сейчас стою в центре луга (до Элениэль я пока так и не добрался) с Галанэль и выслушиваю доклад о том, что все измененные оборотни, кроме трех, нашли свою смерть в роще. В отряде эльфийки все живы. А вот она сама потеряла почти по локоть левую руку. Сейчас прижимает ее, уже перевязанную, к груди. Интересно, при помощи магии можно будет ее как-то восстановить? Насколько я знаю, нет. Ничего не поделаешь, придется Галанэль полностью уходить «на руководящую работу». Пусть готовит молодых воинов. Хватит уже самой мечом размахивать.

И все-таки где моя жена? Давно уже должна бы примчаться сюда. Поворачиваюсь к холму, на котором она была. Элениэль расхаживает вдоль строя вытянувшихся в струнку эльфийских девушек-воительниц и бурно жестикулирует. Наконец, она успокаивается и бегом направляется ко мне. Девушки продолжает неподвижно стоять на вершине. Странно.

– Что это было? – спрашиваю жену, когда та выпускает меня из своих объятий. – Я имею в виду твою пантомиму на холме и твою охрану, которая там так и стоит до сих пор?

– Э.., – Элениэль смущена и явно пытается быстро придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение произошедшему.

Но в искусстве обманывать она не сильна. Глаза и легкий румянец сразу ее выдают, поэтому я машу рукой застывшим на холме эльфийкам, чтобы они приблизились ко мне.

– Они непочтительно повели себя со мной, – наконец, объясняет свое странное поведение Элениэль. – И я им приказала два часа не сходить с места.

У меня, когда это сказала, сразу появились подозрения, что приказала им это Элениэль, в первую очередь, для того, чтобы девушки не доложили мне что-то о ее поведении во время сражения. Например, о том, что она все-таки хотела нарушить свое обещание не ввязываться в драку. Только по своему простодушию моя красавица не учла, что я наоборот обращу на такую неподвижную композицию свое внимание и постараюсь выяснить ее причины. В общем, Элениэль – она такая Элениэль…

– Ваша супруга, ваше императорское величество, – говорит мне одна из наказанных моей женой эльфиек. – Когда вы подали сигнал, что уничтожили архилича, хотела броситься к вам. И мы.., – тут девушка делает паузу и оборачивается к остальным, ища их поддержки. – Мы были вынуждены ее связать. Как вы и приказывали.

Ну, так я и думал.

– Галанэль, – обращаюсь я к командующей отрядом воительниц. – Награди охрану моей непослушной жены. И остальных, естественно, тоже. Но этих отметь особо. Может быть, оставить их в качестве постоянных телохранительниц Элениэль? В общем, подумай, как лучше поступить, – поворачиваюсь к жене. – Что делать с тобой, я решу позже.

– А ты не знал, – спрашивает меня Элениэль, когда мы с ней отходим в сторону. – Что эта Габриэль забавлялась со своим слугой днем все то время, что ты проводил с ней ночи? Точнее – с третьего дня?

Вот же язва эльфийская. И когда такой стала? Ведь никогда раньше слова поперек от нее не слышал. Не иначе, как от Изабеллы научилась колкости говорить.

Глава 5. Жены.

Я въезжал в Юмиле. Триумфально. В полном соответствии с разработанным в свое время Изабеллой порядком. Ровные шпалеры гвардейцев на поле у ворот столицы, залп из бомбард, подъем над башнями моих штандартов, лучшие люди города на площади перед ратушей, приветственные речи от различных гильдий. Потом, естественно, бочки с элем и столы с едой на улицах для восторженно радовавшегося возращению своего императора домой простонародья. Но мне было грустно. И даже лучащееся неподдельным счастьем лицо Элениэль, ехавшей рядом со мной, настроения мне улучшить не могло.

То, что что-то в моей жизни скоро изменится, я почувствовал, еще когда мы вернулись во дворец Солбери после уничтожения армии нежити. Как и почему я ощутил, что грядут перемены, объяснить не могу. Просто вот взял, и почувствовал. Но тогда разбираться в этих своих ощущениях было некогда. Уже на следующий день мы разгромили вторую заставу кадавров во главе с личем на, так называемом, торговом тракте. Потом в течение декады я настраивал, а мои маги устанавливали охранные артефакты на границах с проклятыми землями. В общем, работы хватало.

И Изабелла. Она была все эти дни особенно нежна. Как она договорилась с Элениэль, не знаю, но каждую ночь именно моя старшая жена встречала меня на пороге спальни. Мы как будто снова вернулись в то время, когда она была у меня единственной. И все-таки все это было с каким-то налетом легкой грусти, причину которой я понял, когда мы, покинув Солбери, по словам Изабеллы, «в относительном порядке», добрались до Турвальда.

– Ричард, – сказала мне Изабелла на утро после ночи, которую мы провели в той спальне, где впервые стали близки. – Разреши, пожалуйста, мне остаться здесь. Я теперь не только императрица, но еще и королева Турвальда. И ты знаешь, – она погладила меня по плечу. – Мне здесь лучше. Я долго убеждала себя, что Юм стал для меня родным. И это так. Но все-таки Турвальд мне ближе. Мне тяжело дышится в твоем мрачном замке, в этом каменном мешке на скале, где нет ни парка, ни лужаек, ни даже маленького прудика. Ничего из того, к чему я привыкла с самого детства, и что я люблю.

Признаюсь, я не знал, что ответить. Мне почему-то казалось, что Изабелла всегда будет, если и не рядом, то дома. То есть, у меня дома. И да. Турвальдский дворец, конечно, был и шикарнее и гораздо комфортабельнее замка в Юмиле, но именно последний я считал своим настоящим домом. Хотя и мне он по множеству причин не очень нравился. Но вот такой вот парадокс. Видимо, какая-то генетическая память доставшегося мне тела заставляла меня так к этой мрачной каменной громаде относиться.

– А как же твоя мечта получить возможность управлять магическими потоками? – поинтересовался я, не найдя пока других аргументов, чтобы убедить Изабеллу отказаться от ее плана остаться в Турвальде. – Мало того, что для этого нужно провести сложный ритуал, к которому еще и подготовиться надо, так ведь потом тебе нужно будет отправиться в академию к Элифасу, чтобы тебя научили магией пользоваться?

Последнее я сказал зря. Потому что Изабелла посмотрела на меня так, будто я только что предложил ей самой пешком сходить в лавку зеленщика за овощами. Или проехаться обнаженной по городу. Причем, последнее, уверен, вызвало бы у нее меньшее отторжение.

– Ричард! – тут же подтвердила мою догадку о неуместности моего аргумента Изабелла. – Мне ехать в академию? Как какой-нибудь одаренной простолюдинке или юной Амельде? Я все-таки императрица и мать уже двоих детей. Я была уверена, что ты сможешь приказать, – «сможешь приказать» она произнесла с особым нажимом. – Чтобы учителя из академии сами прибыли ко мне. Можно это сделать на летних каникулах. Нечего им прохлаждаться. Да и Элифаса с его женой я с удовольствием приму здесь. Тем более, что мне будет спокойнее, если он будет присутствовать при проведении ритуала.

– И вообще, – продолжила Изабелла. – Мне кажется, что столицу империи лучше перенести в Турвальд. При всем уважении к Юмиле, но этот городок подходит только на роль зимней резиденции императорской четы. Как ты на это смотришь?

Откровенно говоря, я об этом еще даже не думал. Наверное, в чем-то Изабелла права. Столица империи должна будет потом быть перемещена в другое место. Но пока задумываться о переносе моей постоянной резиденции еще рано. И уж Турвальд для нее точно не годится. Скорее, потом у Кордобуса будет больше шансов на это. Единственное достоинство Турвальда – это красивый дворец, хотя после тех, что я видел в проклятых землях, он мне совсем не кажется достаточно большим, парк, да расположение на пути из Блазии в мой Юм. А так, не при Изабелле будь сказано, сельская дыра.

В результате ни до чего договориться так и не удалось. Изабелла продолжала просить позволить ей остаться в Турвальде и убеждала меня тоже переехать сюда. Хотя бы на лето и начало осени. Я не хотел ей приказывать сопровождать меня против ее воли, но и сам переселяться в Турвальд согласиться не мог. Все-таки именно Юм сейчас обеспечивает меня основными силами – продукцией гномов, воинами-горцами, свободолюбивыми, но полностью верными мне и воинственными, магами, которых каждый год выпускает расположенная там академия. Плюс через Юм поддерживается связь с лесом оборотней, на лосиную конницу которых я очень рассчитывал в предстоящем столкновении с Блазией.

– Хорошо, – сказал я после трех дней непрекращающихся споров. – Ты можешь остаться здесь, раз так хочешь. Заодно наведешь порядок, посмотришь, что из созданного Вержиной и твоим дядей Гастоном можно оставить без изменений, а что отменить или улучшить. В начале лета, если раньше ничего не случится, я прибуду сюда с Руфусом. Пока ты не владеешь магией, оставлять его с тобой нельзя. Тут, надеюсь, у тебя возражений не будет. Изольду пришлю к тебе, как только вернусь в Юмиле. Для ритуала я все подготовлю. Элифаса и его преподавателей с собой захвачу.

Изабелла меня радостно расцеловала, чем, не буду скрывать, изрядно огорчила.

Второй удар мне уже по дороге в Юмиле нанесла Диана. Правда, тут причина была другая. Во многом мною самим и созданная. Сколько раз просила меня моя вторая жена, чтобы я освободил ее от обязанностей королевы Нового Драура и позволил спокойно копошиться в старинных манускриптах и пробовать создавать новые магические эликсиры, а я каждый раз ей отказывал.

И она в итоге свыклась. Новый Драур стал для нее не только моим временным заданием, а делом ее жизни. Создать новый народ дроу и обеспечить ему процветание – так она теперь видела свою задачу и смотрела, как выяснилось, далеко в будущее.

Дела у нее, надо сказать, шли просто отлично. Вместе с Элифасом моя вторая жена сумела создать артефакт (на основе все тех же охранных), который дозировано и тонким потоком выдавал фиолетовую энергию. Добавив к нему еще накопитель, сделанный по образцу моего золотого эльфийского карандашика с энергией жизни, здесь ее считают лекарской и владеют ею целители, ей удалось без необходимости моего участия организовать проведение операций по уничтожению заложенных древними в представительниц прекрасного пола дроу закладок. Конечно, времени на каждую уходило больше, но зато сам процесс был поставлен буквально на поток. Представительницы старшего поколения пока не спешили рушить свои семьи с несколькими мужьями, а вот молодежь шла, можно сказать, валом.

И вот, успешно решив эту проблему, Диана встретила меня на дороге в Юм и несколько огорошила своей просьбой.

– Ричард, – заявила она мне, когда мы уединились в разбитом для меня огромном шатре. – У Рианы проснулась магия. Нет, темной нет пока. Не пугайся. И думаю, что и не будет. Но полный набор стихийной и очень сильная лекарская. Это так прекрасно! Я боялась, что моя, наша, дочка будет темной магиней, – тут Диана смутилась. – Не обижайся, Ричард, ты – это особый случай, но в целом в нашем народе к темной магии отношение отрицательное. Прошлое, пусть и далекое, не дает о себе забыть. Но сейчас я не об этом. У меня к тебе просьба будет. Не отказывайся, пожалуйста.

Я с интересом посмотрел на Диану, ожидая продолжения.

– Я хочу сына! Давай сегодня же ты мне его подаришь! – выпалила она. – Надеюсь, он потом станет королем Нового Драура. Мы ведь благодаря тому, что многомужие у нас постепенно уходит в прошлое, не всегда будем придерживаться правил матриархата. Поэтому мне нужен сын. Он должен будет продолжить нашу династию на троне Нового Драура.

Не стоит, наверное, говорить, что я просьбу моей второй жены выполнил. И она дальше со мной в Юмиле не поехала.

– Очень много еще дел в Новом Драуре, – виновато глядя на меня, сказала Диана. – Я обязательно в ближайшее время приеду в Юмиле. К тебе. А еще лучше будет, если ты выберешь время для посещения своих подданных дроу.

Зато Элениэль, как говорится, просто «цвела и пахла». Никогда прежде не замечал, чтобы ее как-то угнетало присутствие рядом других моих жен. Наверное, если бы Изабелла не осталась в Турвальде, а Диана не вернулась в Новый Драур, при том, что Амельда находилась в академии, она бы и сейчас даже не думала об этом. Но, тем не менее, эльфийка просто порхала от счастья, что осталась одна со мной. Каждый день, каждую ночь. Безраздельно.

– Я никогда тебя не оставлю, Ричард, – прижималась ко мне красавица. – И они к тебе тоже вернутся. Не переживай. Да и Амельда скоро приедет уже. Так что если я тебе надоела, сможешь переключиться на нее, – произнесла она и тут же начала мне истово доказывать, что надоесть она не может.

И это было чистой правдой, но покинуть Элениэль в ближайшее время мне все-таки предстояло. Из Кордобуса пришло очередное донесение кардинала Гилберта, что ситуация в Блазии еще далека от разрешения. Ни один из членов Совета магов не может единолично захватить всю власть, и договориться они тоже не в состоянии. В то же время и развязывать междоусобную войну опасаются. Боятся, что тогда их всех сможет захватить Кортия. В общем, все зависло в шатком равновесии, и в этом положении должно было, по мнению Гилберта, балансировать еще минимум год. Кстати, на мой захват Солбери никто в связи с общими неурядицами даже внимания не обратил. Это значило, что война с Блазией пока откладывается, как и попытка ее захвата, и развязывало мне руки на другом направлении.

Собственно, с этого другого направления, а именно из Кортии, из Саэкса и поступило второе сообщение. Там, исходя из письма Элантры, Мелисса развила столь бурную деятельность, что ее герцогство уже вполне могло претендовать на статус небольшого королевства, но при этом закусила удила и начала вести себя настолько дерзко с новыми соседями, что пришлось прибегнуть к ридитовым браслетам, чтобы ее успокоить.

Вот туда мне и нужно было отправляться. И ситуация этого требовала, да и, не буду скрывать, соскучился я по одной слегка сумасшедшей темной магине. С удовольствием ее опять увижу.

Глава 6. Интерлюдия. Мелисса.

Это было уже невыносимо. Мелисса прикоснулась рукой к своей напряженной до такого состояния, что, казалось, сейчас просто лопнет, груди, а второй рукой невольно потянулась к низу живота. Вчера ночью ей это сначала помогло. Она представила, что это не ее руки ласкают ее, а Ричарда. Но потом стало настолько хуже, что она чуть не завыла.

Нет, нельзя, одернула девушка себя. Надо сдерживаться. Ведь предупреждал ее Ричард, что добавление от него еще трех магических энергий в ее каналы приведет именно к таким последствиям. Но она настояла на своем. И первое время, пока она находилась в академии, где училась пользоваться своими новыми возможностями, ощущения были вполне терпимыми. Даже, она не могла себе в этом не признаться, приятными.

Потом была довольно долгая и опасная поездка из Юма в Саэкс. Там было не до ощущений. Дважды, когда она со своим небольшим отрядом пересекала проклятые земли, пришлось отбиваться от нечисти. Один воин из ее свиты погиб, а она сама уничтожила лича. На этот раз полностью самостоятельно. Без помощи Ричарда, которого с ней не было. Конечно, это был не архилич, но все же. Магией он владел отменно. И воздушной, и огненной. После этой победы подчиненные начали смотреть на нее с куда большим уважением, чем когда они отправлялись в путь.

В Саэксе Мелисса сразу передала ожидавшей ее воздушнице Элантре письмо императора и ридитовый ошейник. Было искушение скрыть его указание, но девушка быстро сообразила, что не очень доверявший ей Ричард наверняка продублирует отдельным сообщением Элантре все то, что поручил ей сделать. По лицу воздушницы, когда та взяла у нее ошейник, а потом, покрутив в руках вернула со словами: «Пусть пока побудет у тебя. Если понадобится, отдашь мне еще раз», поняла, что не ошибалась.

Дела в герцогстве за время ее отсутствия шли под руководством присланных императором представителей хорошо. Городок возле замка бурно развивался и уже действительно напоминал городок, а не простое поселение. От него вглубь горных долин, где проживало основное население, тянулась вполне неплохая дорога (не такая, конечно, как делали в Юме, но все же), торг вырос более чем в пять раз. Как и производство, добыча металлов и драгоценных камней, а также торговля.

– О непосредственном управлении герцогством можешь не беспокоиться, – сказала ей за первым же совместным ужином Элантра. – С этим отлично справляется мой муж со своими управляющими. Тебе, насколько я знаю, император дал другое задание?

Да, Мелиссе было не до хозяйства все последнее время. Она расширяла владения Саэкса, одно за другим захватывая соседние баронства и графства. С небольшим отрядом воинов и огневиком Гораном, пару раз к ним присоединилась и Элантра, она подходила к очередному замку и предлагала его владельцу выбор – или сдаться и принести ей вассальную присягу, или с семьей и одной телегой вещей, но оставив всю казну, покинуть свой дом.

Сначала никто покориться без боя не соглашался, но когда она сожгла два замка вместе с их владельцами, а еще один обратила в прах туманом тления, желающих сопротивляться больше не находилось. Большинство феодалов, которые в Кортии все владели магией, впечатленные ее могуществом, выбирали возможность стать ее вассалами. Один граф и барон отказались и отправились к императору Кортии Ортису, чтобы принести ему жалобы на незаконный захват их владений.

Наивные. А как, вообще, захват может быть законным? Да и принято здесь так, усмехалась Мелисса, слушая их угрозы. Если не можешь защититься, то значит – слабак, и не достоин ни своего домена, ни жалости или уважения.

Все эти походы со стычками и переговорами отвлекали Мелиссу от тяжелых ночей, когда она долго ворочалась не в состоянии заснуть. Ричард, Ричард, опять этот личев Ричард, злилась девушка, после очередной ночи, когда вместо освежающего сна она не могла перестать постоянно фантазировать о том, как и что император будет с ней делать, когда, наконец, прибудет в Саэкс. А чтобы он прибыл скорее, надо было как можно быстрее расширять свои владения.

Или, может быть, мне уже сейчас объявить Саэкс независимым королевством, пришла в голову Мелиссе опасная мысль. Этого Ортис не стерпит и обязательно объявит против нахальной выскочки карательный поход. На свары между феодалами он никогда особого внимания не обращал. Ну, перейдет какой-нибудь домен из-под власти одного его вассала под руку другого. И что? А вот попытку отделиться от империи он допустить не сможет. И тогда у Мелиссы будет повод послать к Ричарду срочное сообщение, что его приезд жизненно необходим.

Правда, Мелисса помнила, что император предупредил ее, что, если ему придется ее спасать и ради этого жертвовать другими важными делами, то ридитовый ошейник станет ее неизменным украшением на всю оставшуюся жизнь. Но девушка уже дошла до такой стадии, что была готова рискнуть и этим.

К счастью, этот ее замысел сразу раскусила и пресекла Элантра.

– Мелисса, ты зарвалась. Угомонись, – жестко сказала воздушница, заходя в покои девушки. – Саэкс начал привлекать слишком большое внимание к себе. А император приказал действовать осторожно. Ты уже присоединила к герцогству двенадцать разных владений. Пора остановиться.

Мелисса лишь отрицательно покачала головой. Постоянные разъезды и усталость после них хоть как-то позволяли ей не чувствовать побочных эффектов от полученной магической силы. А тут еще в замок приехала инквизиторша Гортензия, которая, собственно, и сообщила, что при дворе уже многие открыто выражают обеспокоенность разрастающимся, как на дрожжах, и столь же стремительно богатеющим герцогством. А потом эта распущенная тварь попросила пригласить в замок Горана, который, как она была уверена, сразу прилетит к ней «на крыльях любви».

На крыльях похоти, старая развратница, чуть было не ответила ей Мелисса, но противиться приезду огненного мага не стала. И вот уже третий день эти двое, будто издеваясь над ней, постоянно попадаются ей на глаза – то страстно обнимаясь на вершине башни, то предаваясь любви в единственной беседке под деревьями. Спальни что ли им не хватает, негодовала Мелисса, но сделать с этим ничего не могла. Договоренность с инквизиторшей о том, что за информацию из дворца Ортиса ей будут оказываться определенные услуги, заключил сам Ричард.

– Тогда извини, – произнесла Элантра, протягивая руку.

Требует, чтобы я отдала ей ошейник, поняла девушка, и достала это сомнительное украшение из стоявшего на столе ларца.

– Ладно, – отмахнулась Элантра. – Не надо. Все-таки ошейник это слишком унизительно. У меня есть браслеты. Сейчас принесу.

Вечером, уже почти ночью, когда Мелисса, как и всегда, ворочалась без сна в своей постели, Элантра пришла еще раз.

– Я отправила императору сообщение, что его присутствие в Саэксе очень желательно в ближайшее время, – сказала она, глядя на Мелиссу с нескрываемой жалостью. – Но раньше, чем через два, а то и три месяца он здесь не появится. Если хочешь, можешь отправиться в какой-нибудь дальний замок, благо – их у нас теперь много, и там… С кем-нибудь. Нут, ты понимаешь? Я не стану об этом докладывать императору.

Нет, на это Мелисса пойти не могла. Во-первых, не поможет, тут дело в магии императора, которая теперь циркулирует по ее каналам и требует своего, во-вторых, Элантра не доложит, так кто-нибудь другой проговорится. А в-третьих, ей никто, кроме Ричарда не нужен. Хоть из-за магии, хоть без нее.

Глава 7. Нападение.

Если пообещал, то слово нужно держать. Даже если не хочется. Вот я и готовлюсь к проведению ритуала передачи магии от Огюста Изабелле. А для этого взял у Родрика тот манускрипт, с которого он срисовывал узоры, чтобы предок мог вселиться в тело моего предшественника.

Дядюшка умудрился «забыть» вернуть его в библиотеку замка. Как он объяснил, чтобы больше никто и никогда не смог воспользоваться ритуалом «Призыва», как он правильно называется, хотел даже его уничтожить, но все-таки сохранил. Когда узнал, зачем он мне понадобился, так чуть чувств не лишился.

– Ричард, – попытался убедить меня отказаться от задуманного Родрик. – Подумай хорошенько. Я вижу сразу несколько опасностей в том, чтобы Огюст поделился своей магией с твоей женой. Не говоря уже о том, что это просто может привести к ее смерти. Если помнишь, то я сначала тебя, то есть, конечно, того, прежнего Ричарда сам отравил и только потом приступил к нанесению рун. Весь ритуал проходил уже над мертвым телом. Выдержит ли его живой человек? Никто и никогда не проверял.

Об этом я и сам думал, но рассчитывал на мой оживляющий эльфийский артефакт, который сразу применю к Изабелле, если что-то пойдет не так.

– Во-вторых, – продолжил дядя. – Темная магия, она, знаешь ли, сильно влияет на характер. Вряд ли ты в твоей прежней жизни так без тени сомнений убивал своих врагов, как ты это делаешь сейчас. А твоя Изабелла и без всякой темной магии, извини уж, особым милосердием не отличается. Что может из нее получиться после ритуала? А ее силы могут оказаться не уступающим твоим. Один раз она уже власть в империи пыталась захватить. И хотя ты и приказал всем об этом забыть, но и я, и Диана с Элениэль прекрасно помним об этом.

Это спорный момент. Я, честно говоря, не чувствую, что мой характер в этом мире как-то отличается от того, что был в прошлом. Здесь меня иногда быть жестоким обстоятельства вынуждают, но ни малейшего удовольствия я от этого не получаю. Как говорится, не мы такие – жизнь такая. Да и Изабелла вовсе ничем не выделяется на фоне остальных. Я был даже сказал, что отличается умением прощать ошибки и даже преступления другим. И те же Элениэль с Дианой этому живые доказательства. А что казни любит, так их все здесь любят. Кинотеатров нет, а зрелища хочется.

– И последнее, – добавил Родрик, заметив, что пока его аргументы не производят на меня особого впечатления. – Ты же не забыл, какая зависимость образуется у девушек от тебя, если ты делишься с ними своей магией? Мне Элифас это рассказал. А что если Изабелла в результате вынуждена будет подчиняться по каким-то причинам Огюсту? Хоть сейчас он и не опасен в своем кристалле, но коварства ему не занимать.

Тут я едва сдержался, чтобы не рассмеяться, представив, как Изабелла воспылает нежной страстью к призрачному предку размером с небольшого хомячка, как в свое время пошутила сама Изабелла, да еще и запертому в кристалле.

Впрочем, связь ведь не обязательно должна быть чувственная, поправил я сам себя. Может быть, возможна и какая-то другая, и то, что я не знаю, как ее вызвать, вовсе не означает, что таким знанием не обладает Огюст. С другой стороны, если после проведения ритуала, что-то подобное замечу, то просто разобью убежище предка и позволю ему развоплотиться. О том, что без колебаний его уничтожу, если попробует еще раз как-нибудь меня обмануть, я его уже предупредил.

В любом случае деваться некуда, ритуал нужно проводить. Да и Элифас с несколькими своими наиболее талантливыми учениками, которые потом останутся в Турвальде, чтобы обучить Изабеллу использовать стихийную магию, уже едет ко мне. Как управлять темными потоками, показать Изабелле придется мне самому. Или Элениэль это поручу.

Последняя, к слову, когда узнала о том, что Изабелла, может быть, тоже станет магиней, только порадовалась. Ну, у нее на это свои причины. Связанные с возможностью не расставаться со мной.

– Ричард, – в очередной раз подсекая мне ноги учебным копьем и садясь мне на бедра, сказала она (я рассказал эльфийке о предстоящем ритуале во время наших занятий фехтованием). – Это же прекрасно! Если Изабелла получит возможность владеть всеми видами магии, тебе не обязательно будет оставлять меня в Юме, когда ты отправишься в Саэкс! Возьмешь меня тогда с собой?

Ну да. То, что моей третьей жене как наиболее сильной магине придется остаться на всякий случай дома, пока я буду разбираться с тем, чего сумела добиться в Кортии Мелисса, я ей уже объявил. И Элениэль, конечно, была этим очень огорчена. Но понимала, что я прав. Оставлять Юм без надежной защиты было нельзя.

– Посмотрим, – ответил я, поднимая девушку на руки и направляясь к мыльне. – Решу по результатам ритуала.

На самом деле, брать Элениэль с собой я не собирался ни в каком случае. Во-первых, даже если все пройдет успешно и Изабелла получит от Огюста его магию, управлять уверенно она ею все равно сразу не сможет, во-вторых, она ни разу не воительница, так что толку от нее на любой войне будет ноль, только сама глупо погибнет. Ей магия нужна только для защиты самой себя, если в этом возникнет необходимость, а главное – чтобы получить возможность без опасений общаться с собственным сыном, который пока еще не осознает, что может, заигравшись, обратить в прах окружающих. И, наконец, в третьих, – неприязнь Элениэль к Мелиссе, которую она в силу своей прямолинейности и откровенности скрывать не умела, будет в Саэксе абсолютно лишней.

Но говорить всего этого я Элениэль сейчас не стал, предпочтя возможному спору куда более интересное и захватывающее занятие.

Которое было прервано самым неприятным образом.

Никогда не видели, вылетающего из мыльни императора, на ходу натягивающего сначала штаны, что делать крайне неудобно, если подмышками сапоги приходится держать, а потом еще и эти самые сапоги, прыгая поочередно на одной ноге? А за ним первую красавицу этого мира, великую герцогиню, эльфийскую принцессу и почти королеву Эльфары в одной только рубашке? Не самой длинной, кстати. А мои гвардейцы и слуги свидетелями такого зрелища стали.

Впрочем, в тот момент их это не занимало. Потому что с возвышавшейся над замком горы, от нашего «горного курорта» в сторону замка неслись один за другим огненные шары, которые пока благодаря защитным артефактам особых разрушений не причиняли, но взрывались с таким грохотом, что из бассейна, в котором мы с Элениэль занимались вполне определенным делом, мы выскочили за долю секунды.

Глава 8. Интерлюдия. Изабелла.

Никогда еще Изабелла не чувствовала себя такой разочарованной и одновременно… спокойной. В свое время она ощутила что-то подобное, когда убедилась, что ее мечта стать полновластной императрицей неосуществима. И не потому, что Ричард, к счастью, не сгинул в проклятых землях, а потому, что она оказалась не способна править по-настоящему большим государством. И, вообще, самостоятельно у нее это не получится никогда. Тогда она сначала испытала настолько сильное разочарование, что даже готова была умереть, но потом успокоилась и смирилась с реальностью. И это поселило в ее душе такое умиротворение, что она теперь была даже рада, что ее попытка захватить власть в Юме так позорно провалилась.

Сейчас у девушки было схожее состояние. К счастью, у нее не получилось осуществить задуманное. И теперь она его больше и не хочет. Наваждение прошло. Изабелла чуть пришпорила свою белоснежную лошадь, и следовавшая за ней небольшая свита была вынуждена последовать ее примеру. К обеду они будут уже в турвальдском дворце, где ее ждет дочка Изольда и множество дел по управлению доверенным ей мужем королевством Турвальд, к которому теперь еще и Солбери присоединили.

Причиной всех действий Изабеллы за последний месяц была Габриэль. Когда она увидела принцессу Солбери и, несомненно, любовницу ее мужа, в этом Изабелла была уверена, изгибающейся в объятиях другого мужчины, она сначала испытала шок. Как это возможно? Изменить неподражаемому Ричарду? Сильнейшему магу, что давало ему дополнительные возможности, в том числе, и в любовных утехах, и императору?

А потом задумалась. У того же Ричарда было множество женщин. И после нее, и до нее (В этом Изабелла не сомневалась – откуда он мог уже в их первую ночь столько знать и уметь?), и одновременно с ней. И еще будет не меньше. И ему это можно. И не только можно, она сама когда-то настаивала, чтобы у ее мужа появилось еще несколько жен, сама пыталась подобрать для него красивых служанок, как это полагалось в аристократических домах. Но тогда она это делала в расчете на то, что с помощью выгодных браков им вместе удастся добиться поставленной ею целью, ее мечты – сначала стать королевой, а потом и императрицей. Что же касается служанок, то обычай есть обычай, и ему надо следовать. Так она считала тогда.

Ей же самой все тем же обычаем предписывалось хранить нерушимую верность своему мужу. Изабелла прекрасно помнила, что она сказала Габриэль, когда объясняла той, почему ей не быть ее представительницей в Солбери. Наличие любовника, что для благородной дамы предосудительно. Да еще и недостаточно знатного любовника, который из-за этого никогда не сможет стать ее законным супругом.

Стоявшая перед глазами картина с изогнувшейся от наслаждения Габриэль не отпускала. Чтобы от нее избавиться, Изабелла упросила Элениэль уступить ей все ближайшие ночи с мужем. Помогало, но ненадолго. И причина была не в позе принцессы, а в том, что она позволила себе быть с другим мужчиной.

Почему так, задумывалась все чаще и чаще Изабелла, – мужчинам можно, а нам, женщинам, нельзя? Хорошо какой-нибудь Элениэль – она еще до встречи с Ричардом, как это у эльфов принято, имела, наверное, не одного партнера. А она? Никого и никогда, кроме Ричарда? А ведь гвардейские офицеры и молодые дворяне смотрели на Изабеллу отнюдь не только с почтением, но и с плохо скрытым вожделением, когда она единолично заняла трон Юма. Это девушка помнила отлично. Но тогда ей даже в голову не пришло кого-то к себе излишне приблизить. Сейчас, вспоминая об этом, Изабелла каждый раз испытывала какое-то волнительное томление.

Если она только один раз попробует с кем-нибудь другим? Один раз. Просто, чтобы понять, как это будет? Попыталась остановить себя, вызвав в памяти поведение Вержины, которую от всего сердца за ее похождения всегда презирала. Но та не знала меры. А если только один раз?

И Изабелла решилась. Действовала, будто была под каким-нибудь заклятьем. Не задумываясь больше ни о возможных последствиях, ни о том, хочет ли она этого в действительности, или это просто какой-то временный морок, который сам пройдет.

С небольшой свитой она отправилась в загородный дворец. Якобы, чтобы проверить, насколько его привели в порядок после того, как там проводила время Вержина. В качестве счастливой жертвы, как про себя Изабелла называла своего избранника, наметила Генриха. Молодого, высокого, мускулистого и красивого дворянина из незнатных и небогатых. Последние два условия были обязательными. Пожалую ему потом какое-нибудь баронство на отшибе и прикажу сидеть там безвылазно, забыв все, что сегодня ночью произойдет, как страшный сон, думала девушка.

Загородный дворец оказался в полном порядке и готов к приему императрицы и королевы. Даже небольшой пир для нее и ее свиты подготовить успели. Посидев со всеми за столом и оказав этим им честь, Изабелла приказала Генриху сопроводить ее в ее покои, а потом занять пост у ее дверей. Это был знак высокого доверия, так что молодой дворянин под завистливые взгляды остальных гордо последовал за ней.

– Зайди, Генрих! – позвала Изабелла, зайдя в свои покои и скрывшись за ширмой. – Мне надо дать тебе еще несколько указаний на завтра.

Когда мужчина вошел и закрутил головой в поисках своей госпожи, Изабелла вышла из своего укрытия. В одной коротенькой шелковой сорочке из тех, носить которые ее приучил Ричард. Генрих, вместо того, чтобы сразу броситься ней, чего Изабелла ожидала и о чем мечтала, застыл, как соляной столб. Старательно опуская глаза и стараясь не смотреть на нее. Изабелла подошла ближе. Нежно провела ладонью своему избраннику по щеке.

Ну же, сообрази, наконец, чего я от тебя жду, мысленно едва не закричала она. Что ты стоишь? Перед тобой красивая, полураздетая девушка!

И тут у ее «любовника» подогнулись колени, и он рухнул на пол.

– Все, что прикажете, ваше императорское величество, – еле слышно произнес он и еще раз и еще тише, жалобно, будто моля о пощаде, стоя на ступенях эшафота, повторил. – Все, что прикажете…

Изабелле только оставалось развернуться и быстрым шагом направиться к дверям спальни.

– Свободен, Генрих, – произнесла она, уже скрываясь за ними. – За указаниями зайдешь завтра утром.

Лежа в постели и заливаясь беззвучным смехом, Изабелла представляла, как она сначала «приказывает» Генриху раздеться, потом лечь с ней в постель, а потом так же руководит каждым его действием. А баронство все-таки он заработал, еще больше развеселилась девушка. Придется завтра же несостоявшегося любовника им наградить, когда он утром "за указаниями придет", да и отправить туда хотя бы на годик – другой под предлогом необходимости разобраться с полученными владениями. За это время он и сам забудет про ту сцену, свидетелем которой стал вчера.

Это будет самое оригинальное в истории Турвальда, да и других королевств с империей пожалование, не могла унять свой смех Изабелла. Хотя в летописи этот случай, конечно, не попадет. Награда за то, что ничего не сделал. Повезло этому Генриху! На ровном месте бароном стал!

Как же хорошо, что ничего не получилось, с облегчением думала она, еще сильнее пришпоривая свою лошадь, – я настолько выше по положению всех остальных, а мой муж настолько могущественнее и несоизмеримо выше по своему статусу, что никто даже предположить не осмеливается, что может вызвать мой интерес. А если появляется хоть малейший намек на это, как накануне вечером, то просто пугаются и теряются. Прикоснуться ко мне можно, удовлетворенно подвела итог Изабелла, только к краю платья и только с великим почтением. Я – не Габриэль, которая умудрилась допустить до себя мелкого дворянчика, и не Вержина, не вызывавшая никакого пиетета у своих подданных аристократов, которые только соревновались за право залезть к ней в постель, я – императрица Юма, жена самого сильного мага этого мира, мать наследника престола.

И, вообще, начала мечтать о другом Изабелла, после проведения ритуала, для чего в Турвальд скоро прибудет Ричард с Элифасом и еще несколькими магами, она станет самой могущественной магиней этого мира, превзойдя и Диану, и Элениэль с Мелиссой. И затем она… вернется в Юмиле к Ричарду. Нечего ей тут в Турвальде в одиночестве сидеть. В королевстве и простой управляющий прекрасно со всем справится.

Глава 9. Племянница Жорика.

– Вернись назад и оденься! – рыкнул я на Элениэль, заметив, в каком виде она последовала за мной. – И захвати мой камзол и шпагу.

Эльфийка смущенно оглядела себя и опрометью кинулась назад в мыльню. Так-то лучше. Нечего свои прелести, которые предназначаются только для меня, демонстрировать всем и каждому. И обстрел моего замка огнешарами недостаточный повод, чтобы этим пренебречь. Тем более, что артефакты защиты в стены вмонтированы мощные и я только вчера проверил, что все они заряжены под завязку.

– Родрик! – окликнул я дядюшку тоже выскочившего во внутренний двор. – Отключи блокиратор магии. Только сначала проверь, чтобы на Руфусе был надет ридитовый амулет.

Поднялся на стену. Плохо дело. На вершинах и склонах гор по периметру трех сторон замка, обращенных к ним, расположились где-то под сто пятьдесят магов. Все они сейчас посылали в защитный купол огненные стрелы, шары и воздушные лезвия. По легкому дрожанию стены под ногами можно было сделать вывод, что среди них присутствуют и маги земли, которые сейчас пытаются эту самую стену обрушить. В общем, хорошо подготовились. Пожалуй, такую магическую мощь в этом мире еще никто никогда на практике не собирал. Пятьдесят магов уже считалось огромной силой, а тут раза в три больше.

И это еще не все. В отдалении, вне пределов действия магии, я заметил группу из четырех человек. По аурам сразу распознал, что трое из них не меньше, чем архимаги, а вот у четвертого аура отсутствовала. Неодаренный. Но чтобы его узнать, мне никаких дополнительных данных было не нужно. Красная сутана кардинала выделялась ярким пятном на фоне традиционно неброских хламид архимагов Совета. Неужели это Гилберт? Но как это возможно? Ведь он под заклятьем «Подчинения» у Дианы? С другой стороны, моей второй жены-дроу здесь сейчас нет, а только ей он не может причинить никакого вреда ни делом, ни словом, ни даже мыслью, чтобы не испытать мучительную боль, которая, если он будет упорствовать, должна завершиться неминуемой смертью.

А вот меня и, желательно, вместе со всем замком Гилберт по вполне понятным причинам уничтожить хочет. Слишком много компромата на него у меня скопилось. Каждое его донесение из Кордобуса грозит ему мучительной казнью. Так что его цель понятна. Освободиться от меня. И последнее его донесение, что в Блазии еще минимум год будет царить неразбериха, и мне нечего опасаться, было, как я теперь понимаю, ложью и должно было просто усыпить мою бдительность. Должен со стыдом признать, что своей цели оно достигло.

И все-таки не понимаю, как он собирается с заклятьем «Подчинения» Диане быть? Она же, как только узнает о произошедшем, немедленно пошлет ему приказ совершить самоубийство. Ладно, потом выясню. Может быть, он решил «для общего блага» пожертвовать собой? Бывает же такое. Хотя поверить в то, что Гилберт на подобное способен, не могу, хоть режьте меня.

Элениэль принесла мне камзол и шпагу, и я, наконец, смог привести себя в надлежащий вид.

– Стена долго не выдержит, – озабоченно произнесла эльфийка, тоже ощутив дрожь каменной кладки под ногами. – У нас мало накопителей, которые ты приказал отправить Элифасу в академию, а с магией земли так и вовсе только три штуки. На сегодня их еще хватит, а завтра тебе придется их подпитывать, или стена рухнет.

– Значит, – ответил я. – Завтра вон тех магов на горах здесь быть уже не должно.

Произнес я это уверенно, но, откровенно говоря, на самом деле довольно смутно представлял, как это можно сделать. То есть, если быть совсем откровенным, то у меня пока вообще ни одной мысли, как победить такое количество магов, не было. Да еще эти архимаги, которые стоят в сторонке и явно ждут, когда я вступлю в сражение с их подчиненными, истощусь, а потом они уже меня раскатают в тонкий блин.

Иными словами, в первую очередь, было необходимо избавиться именно от архимагов. С остальными после этого справиться будет уже гораздо проще. К сожалению, противники это прекрасно понимали и подставляться под мои потоки темной магии отнюдь не спешили. Судьба Люсинды была им известна, и становиться личами они совсем не торопились.

Эх, будь еще Люсинда в замке, было бы легче дышать. Но Элениэль после нашего возвращения из Солбери опять отправила ее в башню в нескольких лигах от Юмиле, где та и до этого находилась. Надо посмотреть, что у нас происходит со стороны города, кстати. Там тишина пока. Может быть, Элениэль сможет за личем-воздушницей и съездить. Никого другого послать за бывшей архимагиней не получится – та послушается только прямого приказа моей жены, своей хозяйки.

Перешли по стенам на противоположную сторону. В Юмиле все было спокойно. То есть, жители, конечно, видели, что на замок императора произошло нападение, но сам город никаким атакам не подвергался, и чужих войск ни в нем, ни рядом с ним видно не было.

Логично. Незаметно провести к моей столице целую армию у Гилберта, или архимагов из Совета никогда не получилось бы. А вот полторы сотни магов проникнуть, не вызывая подозрений, могли. Наверное, с торговыми караванами постепенно проходили через заставы.

– Когда сюда должен прибыть Элифас со своими учениками? – спросила Элениэль, тоже осматривая Юмиле и его окрестности.

– Через декаду, – ответил я. – Так что рассчитывать мы можем только на себя. Других магов в замке нет.

Интересно, можно ли выйти из замка сейчас, прикидывал я. Если да, то Элениэль отправится за Люсиндой, а гонец все-таки помчится в академию. Пусть дорога туда и займет у него не меньше двух дней, а потом еще дня три потребуется на то, чтобы Элифас с группой магов, сейчас их в академии должно быть не меньше полусотни, прибыл сюда, попытаться сделать это имеет смысл. Трудно предсказать, сколько еще вся эта осада продлится. Это я рассчитываю, что все решится за пару суток, но на самом деле все может и затянуться. Помощь не помешает тогда.

Но уж больно мирно выглядит все с этой стороны. Очень похоже на специально оставленный для меня путь к бегству, на котором просто так и просится устроить засаду. И как же мне не хватает моей Рагнхильды. Без нее контрразведка умудрилась проворонить подготовку к нападению на мой собственный замок! И какое нападение! Сто пятьдесят вражеских магов смогли незаметно проникнуть в столицу, а никто ни сном, ни духом. Как только все закончится, сразу отзову новоявленную графиню из ее затянувшихся отпусков – сначала «декретного», а потом и по «по уходу за ребенком». Тем более что здесь таких и не предусмотрено.

– Давай я попробую, – тут же вызвалась Элениэль, когда я изложил свой план посмотреть, сможет ли посланный мною из замка гонец добраться хотя бы до Юмиле.

– Нет, – покачал я головой, уже решив, что рискнуть жизнью придется кому-то из сотрудников контрразведки.

Кто ошибку допустил, тот пусть за нее и отвечает теперь. Как и опасался, едва посланник выехал за ворота замка и отдалился от него метров на триста, как с обеих сторон, с двух скал справа и слева от дороги на него обрушился добрый десяток огненных стрел и воздушных лезвий. Защитные амулеты гонца первые несколько атак выдержали, а потом он одновременно и загорелся, и головы лишился. Мда… Путь из замка перекрыт надежно. Пожалуй, такой шквал заклинаний и мой туманный щит не выдержит долго. До Юмиле точно не доберусь. Ни о ком другом, даже говорить не приходится.

К обеду обстрел замка начал потихоньку стихать. Выманить меня сразу за его пределы нападавшим не удалось, и они, видимо, решили взять тайм-аут, чтобы восстановить силы перед завтрашним днем. Не сомневаюсь, что предпримут главный штурм. Затягивать дело не в их интересах.

Поздно вечером собрались в моих покоях. Родрик, Далгиш, Элениэль и я. Плюс Огюст в своем кристалле на моем столе. Я пока видел только одно возможное решение – ночью мне каким-то образом все-таки выбраться из замка, можно даже спуститься со стены, если за воротами, как выяснилось, следят так бдительно, и к утру подобраться к тому месту, где сегодня располагались три архимага с Гилбертом. И надеяться, что завтра они встанут там же. Ну, а потом внезапно ударить по ним туманом тления. Дальше по обстановке. Например, Элениэль начнет атаковать оставшихся без своих старших товарищей магов из замка, а я с тыла. Если и не перебьем всех, то, по крайней мере, заставим отступить.

Проблема была только в том, как незаметно из замка выбраться. Вражеские маги огня устроили такое освещение всех стен, что возможность спуститься с них, не будучи обнаруженным, была под большим вопросом.

– Подземный ход, – произнес вдруг Огюст. – Почему ты не хочешь воспользоваться им?

– Какой еще подземный ход? – уставился я на кристалл. – Мне никто никогда не говорил, что он здесь есть.

– Так его и нет. И не было никогда, – поняв, что я отвечаю предку, отмахнулся Родрик.

– Передай своему дяде, что он тупица, – спокойно парировал Огюст. – Если он чего-то не знает, то это не значит, что этого нет. Ход ведет из подвала, где сейчас камеры и пыточная, в горы. Мне его гномы устроили. Правда, он не доделан до конца. Не успели. Но там чуть-чуть осталось. Выход должен быть по ту стороны горы, на которой твои враги расположились.

Кинулись все в подвал, прихватив с собой и кристалл с Огюстом, чтобы тот показал, где находится скрытая дверь. Она и правда была. Замаскированная под каменную кладку настолько искусно, что, не зная, где искать, обнаружить ее было невозможно. Узкий и темный проход вел на сотни и сотни метров под гору. Только вот заканчивался он не выходом, а ровной скалой. И сколько этой скалы нужно пробить, чтобы выйти, сказать было сложно.

– Тут метров двадцать – тридцать оставалось, когда я в последний раз принимал у гномов работу, – подсказал Огюст. – Маг земли за несколько часов сможет пробить проход. Если маг сильный, конечно.

Увы, но Элениэль магией земли не владела, а если этим займусь я, то растрачу все силы, которые мне потом понадобятся в схватке. Да и сильным магом земли меня назвать было нельзя.

– Пленница! – вдруг встрепенулся Далгиш. – Ну, та магиня, которую захватили тогда в Достере вместе с моей будущей женой. Она все еще здесь в камере сидит. И она была сильной магиней земли. Помните, ваше императорское величество, как она не дала вам разрушить стены замка? Надо ее заставить доделать ход.

Оу! А я, признаться, за всеми заботами и забыл совсем о девушке, которую мы без сил захватили в замке герцога Вийро. Она потом отказалась отвечать на любые вопросы. Даже имя свое не назвала. Мы ее привезли сюда, поместили в камере. Я хотел ее допросить как следует, но так и не собрался, а потом и запамятовал о ней совсем. Вот чем забывчивость императора может обернуться. Если бы не нынешняя ситуация могла бы провести магиня в камере всю свою оставшуюся жизнь. Впрочем, думаю, что Роджер мне о ней все-таки нашел бы возможность напомнить.

– Как!? – воскликнула пленная, когда я объяснил ей, что ее верность присяге Георгу Восьмому и его наследнику больше не имеет смысла в связи с преждевременной и, судя по всему, произошедшей в результате заговора архимагов кончиной вышеозначенных персонажей. – Дядю и моего двоюродного брата убили!?

Вот те раз! Так мы, оказывается, в Достере захватили в плен какую-то неучтенную племянницу Жорика? Откуда она взялась? Никогда не слышал, чтобы у покойного были братья или сестры. Но, пожалуй, так даже лучше. Вряд ли члены Совета архимагов вызывают теперь у девушки какие-нибудь дружеские чувства, кроме желания отомстить. Исходя из ее восклицания, своих не очень симпатичных родственников (про наследника ничего сказать не могу, а вот Георг был порядочной гнидой) она любила.

Глава 10. Интерлюдия. Диана.

По сути, она своего мужа предала. С другой стороны, Диана была уверена, что в той ситуации, в которую она попала, он бы сам ей посоветовал поступить так же. При возвращении домой после встречи с Ричардом ее небольшой отряд подвергся неожиданному нападению.

И такому, от которого никакая охрана уберечь не могла. Ей навстречу в сопровождении полусотни воинов и своих трех мужей выехала Алаисса. Ее двоюродная сестра, после того как Диана отправила ее на окраину Нового Драура, так и не прошло процедуру снятия закладок древних магов и осталась верна традициям дроу. Увидев Диану, Алаисса спешилась и вежливо поклонилась, а ее отряд смешался с людьми Дианы, обмениваясь дружескими рукопожатиями. Когда же Диана свесилась с седла, чтобы обнять сестру, там одним рывком сдернула ее на землю, сразу защелкивая у нее на руке ридитовый браслет. Это было сигналом и для ее воинов, каждый из которых моментально выхватил кинжал и вонзил в грудь ближайшего к нему телохранителя Дианы.

И ведь говорила ей Изабелла, когда узнала, что Диана простила Алаиссу, чтобы была теперь с ней крайне осторожна.

– Прощенный, но не смирившийся враг бывает очень опасен. Учти это, Диана, – сказала она тогда. – Пусть за Алаиссой постоянно следят. Не доверяй ей.

А она не послушала.

Потом ее связанную доставили в какой-то скрытый в лесу дом, где она провела двое суток, пытаясь предугадать, что будет дальше. А на третий день к ней пришла Алаисса.

– Что, сестренка, не ожидала такого? – глумливо усмехнулась Алаисса. – Больше я не допущу такой ошибки, как тогда, когда шавкам твоего мужа удалось меня захватить и держать в той омерзительной каменной башне вместе с личем. Теперь все будет по-другому. Дроу вернутся к своим древним традициям. Всех эльфийских шлюшек, которым ты позволила поселиться у нас и плодить омерзительных полукровок, мы истребим. И твой муж нам в этом не помешает. Знаешь почему? Потому что он очень скоро сдохнет! – и она радостно засмеялась.

– А сейчас, – продолжила Алаисса, наклоняясь с высоты своего роста к лежавшей на полу связанной Диане. – Ты освободишь кардинала Гилберта от заклятья «Подчинения». Сейчас я разрежу эти веревки, и ты это сделаешь.

– Нет, – покачала головой Диана. – Не сделаю. И ты очень пожалеешь, что снова решила выступить против Ричарда. На этот раз он тебя не простит. Даже ради твоей матери.

– Сделае-ешь, – растягивая последний слог, возразила Алаисса и крикнула, поворачиваясь к двери. – Занесите!

В комнату вошел один из мужей Алаиссы. У него на руках была Риана.

– Сейчас я у тебя на глазах сверну твоей дочке шею, – угрожающе произнесла Алаисса. – Она родилась порченной. Без метки нашей расы. Она никогда не сможет удовлетворить нескольких мужчин подряд. Но я, так и быть, сохраню ей жизнь. Если ты сейчас же не освободишь кардинала Гилберта. Ну?

И Диана сняла заклятье. Риану после этого оставили с ней. И вот уже добрую декаду они сидят в этом лесном домике под стражей. Алаисса с тех пор зашла только один раз.

– Я бы тебя с удовольствием убила, сестричка, за все, что ты сделала с дроу, – сказала она.– Но я пообещала отдать тебя целой и невредимой Гилберту. Он сейчас с армией магов уничтожает Юмиле, твоего мужа и его мерзкий замок. А потом приедет за тобой. У него к тебе большой счет. Видела бы ты, как его корчило, когда он пытался написать мне, что надлежит сделать с тобой. Говорить он от боли не мог. Чуть не умер. Но справился. И теперь горит желанием причинить тебе такие же страдания. Так что сиди здесь и жди расплаты.

Глава 11. Победа.

Думаю. То есть, план на завтра есть и изменениям не подлежит. Надо срочно отправляться спасать Диану. Меня еле-еле все дружными усилиями убедили не помчаться в Новый Драур сразу же, как только я узнал о том, что моя вторая жена была захвачена Алаиссой, и та принудила ее снять заклятье «Подчинения» с Гилберта. Так что выдвигаемся рано утром, но заснуть я, понятное дело, не могу, так что вот сижу и думаю.

Главный вопрос – что мне делать со ста тридцатью девятью пленными боевыми магами? Всего в напавшем на мой замок отряде их было сто пятьдесят три человека, но остальные погибли в сегодняшней схватке. На всех даже ридитовых браслетов и ошейников в замке не хватило бы. Не говоря уже о камерах в моем подвале. Поэтому пока разместили их всех в трех каменных сараях, для чего убрали оттуда разный нужный и ненужный хлам, и включили в замке блокиратор магии. У ворот и дверей импровизированных тюрем дежурят мои гвардейцы, так что никуда эти маги не денутся. Но вот что дальше с ними делать?

Проблема в том, что эти придурки (я имею в виду трех архимагов и Гилберта, руководивших всей этой оравой), чтобы собрать такую подавляющую, как они считали, силу, призвали всех боевиков с границы и с проклятыми землями, и с Кортией. Не всех, конечно, но больше половины оттуда отозвали. Да еще и самых сильных. И, по уму, их необходимо туда вернуть.

Безопасность Блазии, как это ни забавно, это и моя безопасность тоже. Прорвутся измененные твари и куда они кинутся? Да всюду. И до моих земель тоже без труда доберутся. А у меня тут и деревенек, и городков беззащитных в том же Турвальде десятки и сотни. До Достера им далековато, но через территорию империи могут и там объявиться.

А если еще и кортийцы в это время в наступление перейдут? Что мне тогда от Блазии, которую я уже считаю почти своей, останется?

Но и отпускать их просто так нельзя. Усилят они отряды трех оставшихся архимагов Совета, и мне с ними же и придется в ближайшем будущем опять воевать. Трое их теперь только. А было семеро. Но одного, самого сильного, остальные сами из-за страха перед ним дружно извели. А еще троим я сегодня в мир иной проездные документы выписал.

Похоже, что придется мне все-таки становиться в полном смысле этого слова темным магом. И поступать так же, как в таких случаях и древние действовали. Нет, не в личей я этих магов, конечно, собираюсь обратить, а вот привязать их через девушек-дроу ритуалами «Подчинения», видимо, придется. Хотя и с ними, как продемонстрировал мне Гилберт, стопроцентной гарантии лояльности добиться нельзя.

Его сейчас в допросной как раз лекари в относительный порядок приводят. Пострадал внешний вид кардинала слегка в процессе моей с ним задушевной беседы, активное участие в которой принимал Роджер. Подкинул он работенки целителям. Ничего, к утру будет выглядеть вполне презентабельно. Ему сейчас замковые швеи даже новую красную сутану подготовят. Старая пришла в негодность, когда я его высокопреосвященство по камням с горы за шиворот волочил.

Да, мы вчера отбились. И не просто отбились, а одержали, как говорится, «решительную победу». Виола, так зовут племяшку Жорика, оказалась действительно очень сильной магиней земли. Подземный ход она, когда узнала, что он поможет мне уничтожить архимагов, доделала часа за три. И у нее после этого еще даже силы остались. Теперь понимаю, почему мы стены замка Вийро никак обвалить не могли.

Георг Восьмой, кстати, и на самом деле ей дядей приходился. Только с одним нюансом. Незаконным дядей. То есть, о их родственной связи все были прекрасно осведомлены, но официально ее не было. Виола – дочка незаконнорожденной сестры Георга. Ну, не был особо разборчив в связях папаша Жорика. Заделал дочурку на стороне. Потом выдал ее замуж за мага то ли второй, то ли третьей женой, а там и Виола появилась. И магию унаследовала. Сильную, с перспективой до уровня архимагини дорасти со временем.

Тут уж Георг вспомнил, что она ему племянницей приходится. Заполучить для себя или своего наследника родственницу в Совете магов ему показалось не самой плохой идеей. В общем, поддерживал, помогал. В Достер Виола попала не по его воле. Ее туда Совет отправил. Вот там, похоже, от преданной императорской семье сильной магини да еще и с королевской кровью в жилах решили в преддверии готовившегося заговора избавиться. Что архимагам и удалось. С моей помощью.

Вообще, особой симпатии у меня эта Виола, хотя и помогла, чего скрывать, и внешне вполне симпатична, не вызывает. Впрочем, об этом чуть позже.

Утром я прошел через доделанный племянницей покойного императора Блазии проход, и началось самое сложное для меня – восхождение на гору без помощи моих разведчиков и без магических подъемников, которыми гномы оснастили наш горный курорт. Но справился. Зато дальше все развивалось, как по маслу.

Архимаги и Гилберт опять устроились на той же площадке, что и накануне. С комфортом, надо сказать, – установили им четыре кресла и столик, позаимствованные в одном из заботливо устроенных Изабеллой для наших гостей шале, оттуда же, подозреваю, вытащили пару кувшинов вина и разной снеди. А я, между прочим, не завтракал. Сидят, выпивают и закусывают. Ждут, пока остальные маги распределятся по тройкам вокруг моего замка.

Виола, кстати, рассказала мне, что это обычно для имперских магов – сражаться тройками. Один воздушник и два огневика. Тогда они могут тот самый, нанесший нам порядочный урон в Достере, огненный смерч сформировать. У меня маги парами работают. Надо обсудить с Элифасом – может быть, и стоит взять методу Блазии на вооружение.

Наконец, все было готово к решительному штурму, и один из архимагов дал отмашку начинать. На этот раз уже первый удар по моему замку был значительно сильнее, чем то, что я видел накануне. Прав я был – вчера они просто меня выманить пытались, скрывая свои настоящие возможности, а теперь их цель – разрушить стены. Опоздали, ребята. Сегодня у меня для вас неприятный сюрприз припасен в моем лице за вашими спинами.

Осторожно, скрываясь за валунами, начал приближаться к тройке архимагов. Чем ближе к ним окажусь, тем меньше у них шансов вовремя заметить мою атаку и постараться от моего тумана тления ускользнуть. Остановить они его не смогут, а вот отскочить в сторону могут и успеть.

И тут мне дважды повезло. Во-первых, архимаги настолько увлечены были зрелищем заклинаний, обрушившихся на щиты моего замка, что назад они ни разу не оглянулись, а во-вторых, кардинал Гилберт, чтобы лучше видеть, как сейчас будет уничтожен его злейший враг, то есть – я, встал и отошел на другое место. В тот момент меня это даже огорчило – очень уж хотелось мне этого дважды предателя уничтожить, но потом я чуть холодным потом не покрылся, когда понял, чего бы я не узнал, убей я его сразу.

Фиолетовый туман, подгоняемый воздушным потоком, достиг архимагов как раз, когда они подняли кубки, чтобы отпраздновать появление в защитном щите замка первой бреши. Видно было, как один из огненных шаров не разорвался, столкнувшись с невидимой преградой, а пролетел внутрь и врезался в главное здание моей резиденции.

Выпить члены Совета уже не успели. А я, отправив вверх огненную стрелу (наш с Элениэль уже отработанный сигнал, что все идет хорошо), бросился к Гилберту, который, увидев, что на месте, где еще какие-то мгновения назад гордо восседали три сильнейших архимага Блазии, только легкий ветерок разносит их прах, а к нему приближаюсь я, сначала в ужасе опустился на карачки, а потом, быстро перебирая руками и ногами, пополз к обрыву. Нет, милейший, свалиться вниз и так бездарно закончить свою жизнь, я тебе не дам. Ты у меня теперь, раз избежал общей участи с архимагами, на дыбе еще нависишься.

Дальше было уже дело техники. Из пробитого в щите отверстия, которому вражеские маги только что так радовались, вырвалась фиолетовая дымка и, быстро увеличиваясь по площади, понеслась в сторону одной из групп нападавших. Те решили благоразумно отступить за вершину горы, но обнаружили, что вместо трех архимагов сзади их ждет сплошная стена фиолетового тумана. Через пару минут дымка и туман сошлись.

Остальные маги в оцепенении следили за тем, что разворачивалось на их глазах. Вот были еще несколько секунд назад четыре тройки их коллег, и вот их уже нет. А туман тления двинулся уже к следующим. Так же, как и в предыдущий раз, окружая их со всех сторон. Двое, решив не дожидаться неминуемой смерти, спрыгнули со скалы вниз. Остальные встали на колени, сдаваясь. Мы с Элениэль сразу остановили дальнейшее продвижение наших заклинаний, а из-за моей спины показались два десятка моих гвардейцев с ридитовыми браслетами, которые они на магов и надели.

Увидев, что убивать всех мы не собираемся. Примеру этой группы последовали и оставшиеся маги. На них на всех ридитовых блокираторов уже не хватило, но они и не думали сопротивляться. После гибели архимагов рассчитывать им было не на что – впереди обрыв и стена замка, на которой стоит Элениэль, готовая снова пустить в ход фиолетовую дымку, сзади я и стена моего тумана. Так что покорно прошли в замок, где и были водворены в три сарая.

Я, не теряя времени даром, поволок Гилберта на встречу с Роджером. И там-то я едва и не покрылся тем самым холодным потом, о котором уже говорил. Моя жена Диана захвачена своей двоюродной сестрой Алаиссой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.