Хайдарали Усманов
Ковчег. Обречённые на выживание

Исход

Вначале была тишина. Не та, что рождалась в пустоте между звёздами, а та, что предшествует неизбежному крушению. В этой тишине древние слышали шёпот конца. Галактика медленно умирала. Не быстро, не в одночасье, но неотвратимо. Так как этому способствовало вторжение экзотической материи. Из тех разумных, что обитали на её территории, и могли называть её своим родным домом, мало ко задумывался о том, что целая Галактика может быть уничтожена внешним воздействием. Например, как происходило в данном случае. Из глубокого космоса появился поток неизвестной формы материи или энергии. Кто как мог назвать то, что именно начало своё губительное воздействие на целую Галактику. Кто-то называл это потоком тёмной энергии… Кто-то – поле "странной материи"… Или даже заражением неизвестными наноструктурами. Это всё не имело значения. Так как Тёмная энергия "растягивала" Галактику… Звёзды уходили за пределы гравитационного влияния друг друга. Более того… Эта "Странная материя" словно каким-то неведомым образом “заражала” даже звёзды, превращая их в неустойчивые массы, которые, в один прекрасный момент, мгновенно разлетаются. Эти странные, и никем не контролируемые наноструктуры поглощали даже саму материю, превращая планеты в облака пыли. И целая Галактика, на территории которой раньше существовала самая разнообразная жизни, была обречена либо исчезнуть… Либо трансформироваться в хаотичное облако нестабильных частиц.

Гибель галактики началась незаметно. Вначале были мелкие аномалии – вспышки сверхновых в местах, где не должно было быть старых звёзд. Учёные тысяч миров регистрировали возмущения в гравитации, но не придавали им значения. Потом появились всплески радиации, слишком мощные, чтобы быть естественными. Первыми исчезли дальние звёздные скопления. Их свет погас, как будто неведомая тень накрыла их. А потом пришли волны разрушения. Апофеозом всей этого какофонии смертей стала мощнейшая, даже по меркам Галактики, вспышка в самом её центре. Это был чистейший выброс энергии… Ярче сотен тысяч Сверхновых. Это был момент, когда сверхмассивная чёрная дыра, что располагалась в ядре Галактики, перестала сдерживаться и разверзлась, как зияющая пасть, искажающая пространство. Её гравитационные волны раскалывали пространство-время, разрывая орбиты, сбрасывая планеты в пекло умирающих звёзд.

На окраинах Галактики звёзды теряли устойчивость, а их планеты сотрясались в глобальных катаклизмах. Там, где миры ещё жили, небо превращалось в череду вспышек, пока волна аннигиляции не достигала их. Через миллионы лет от когда-то растущей и даже в чём-то процветающей Галактики осталось лишь разрежённое облако межзвёздного газа, растянутое на миллионы световых лет. Но ни один разум не увидит этого конца. Всё, что жило на её территории, было обречено исчезнуть в этом неотвратимом водовороте разрушения. Галактика умирала… Она была просто обречена… И вскоре, по меркам самой Галактики, и через мгновения по меркам Вселенной, никто уже даже не запомнит про её существование.

……….

Но пока процесс гибели Галактики развивался, учёные, пророки и сумасшедшие всех рас, всё ещё живущих в обречённых мирах, яростно спорили о причинах. Кто-то винил естественный процесс – циклы, которые для существования их разума, которое было короче песчинки в Вечности, оставались неведомыми. Другие говорили о далёкой цивилизации, что пробудила силу, которую не стоило тревожить. А были и те, кто видел в этом чью-то волю – последнюю надменную руку Могущественных Богов, смахивающую шахматные фигуры от надоевшей им игры со своего стола.

Но Древние знали правду. Они жили так долго, что само их существование стало мифом. Они шли по бесконечному пути развития, покидая звёзды, умирая и возрождаясь, пока не обрели совершенное понимание материи. Их называли по-разному – Ткачами Тканей, Вестниками Плоти и Стали, Теми, кто соединил невозможное. Это была высшая раса, которая отказалась от разграничения между технологией и биологией. Они сделали своё тело гибким, изменчивым, подчиняющимся мысли. Их корабли росли, словно организмы, их оружие дышало, их миры двигались, как живые существа. Они не были плотью, как мы её знаем. Они могли менять свой облик, сливаться с окружающей средой, врастать в механизмы и отращивать из себя новые конечности. Они были костяными структурами, покрытыми нервоподобными волокнами, усиленными металлами, которые они сами создавали на молекулярном уровне. Их головы были гладкими, лишёнными глаз в привычном смысле, но вся поверхность тела служила органом чувств. Они не разговаривали – их разум был настолько развит, что они могли передавать мысли через поля квантовой энергии. Вместо крови внутри их тел циркулировала субстанция, похожая на жидкий металл, способная мгновенно восстанавливать повреждения и преобразовывать внутренние структуры под нужды момента. Но это было не просто совершенство – это было проклятие. Миллионы лет назад, пойдя по пути подобной Эволюции и самосовершенствования, они утратили потребность в эмоциях. Они были выше боли, выше страха. Они перестали понимать слабых.

Но даже их время подошло к концу. Они увидели гибель своей Галактики задолго до её конца. Они знали, что нужно спасаться, но не для себя. Они уже были вне смерти. Для них было важно спасти жизнь, как концепцию существования. И когда настало время спасать жизнь из погибающей Галактики, они не тратили время на переговоры.

Но для начала было необходимо определиться с тем, что именно необходимо сделать. Ведь Ткачи видели будущее не так, как другие. Они не гадали, не предполагали – они знали. Задолго до того, как первые вспышки катастрофы разорвали небо над бесчисленными мирами, Ткачи уже видели исход. Их разум, сплетённый в единую сеть, проникал в ткань пространства и времени, читая судьбы, как старую, потрёпанную книгу. И они знали о том, что, если решат отдать свои технологии для спасения другим расам, то… Ничего не изменится. Вся их родная Галактика была обречена не только из-за космической катастрофы. Она была обречена, потому что те, кто жил в ней, не умели мыслить холодно и рационально, чтобы иметь возможность спастись. Нет… Ткачи не презирали другие расы, но и не видели в них равных. Им не нужно было спорить, делить ресурсы, бояться смерти. Они уже преодолели всё это. Ещё миллионы жизненных циклов назад. Но они видели то, как другие боятся. И каждый раз, когда они пытались объяснить угрозу, и её последствия – их никто не слушал. Когда они говорили о неизбежности конца, целые народы спорили, называли их лжецами… А некоторые просто ждали чуда. Кто-то ждал… А кто-то даже требовал…

А те, кто верил… Они не хотели спасаться. Они хотели власти. Ткачи пытались показать, как можно принять спасительные меры, в виде мобильного укрытия, которое может унести их в другую Галактику, где… Не они сами, а их далёкие потомки, всё же найдут для себя новый дом. Но что делали эти смертные? Они требовали права контролировать технологии Ткачей. Они боялись, что другие народы получат их первыми. Они начинали враждовать за право выжить. Так что всё это было просто бессмысленно. Ткачи внимательно наблюдали за цивилизациями, которые продолжали сражаться друг с другом даже перед лицом гибели. Они смотрели, как те тратили последние десятилетия не на строительство спасительных кораблей, а на кровавые войны, на политику, на попытки добиться власти в умирающем мире.

Видя всё это, Ткачи перестали говорить. Они приняли решение. Если смертные не могли спасти себя сами, их следовало спасти насильно. Они уже ни у кого не спрашивали разрешения. Они никому и ничего не объясняли. Они сами начали строительство Ковчега. Они самостоятельно заберут разумных со всех миров, где ещё теплилась жизнь, пока те спорили, сопротивлялись, кричали. Они будут вытягивать корабли из космоса, игнорируя их протесты. Они погрузят население целых городов на Ковчег, не спрашивая, хотят ли их жители выжить. Их больше не заботили крики и мольбы. Кто выживет – тот был достоин.

Но даже среди Ткачей были те, кто сомневался. Не потому, что они сочувствовали смертным. Но потому, что они знали: отобранные не будут благодарны. Те, кого они спасут таким образом, впоследствии всё равно проклянут их. Они возненавидят тех, кто забрал их жизни, семьи, народы, их собственные судьбы. Те, кто не знал о катастрофе, будут считать Ткачей палачами, убийцами, врагами. Но было ли у них право поступать иначе? Один из древнейших Ткачей, Хранитель Плетений, собрал Верховный Совет, когда было решено начать строительство гигантского Ковчега. И практически все споры по нему подошли к концу.

– Мы заберём их и отправим в Пустоту. Но кто сказал, что они не уничтожат друг друга? – Глухо и коротко прозвучала его мысль, которая буквально потрясла всех собравшихся на этом совещании разумных, которые прибыли на него не смотря на разделяющие их расстояния. И Совет некоторое время молчал, старательно обдумывая ответ.

– Если они настолько глупы, что погибнут внутри Ковчега, значит, им не следовало выживать… – Также глухо, но веско сказал второй член Совета, фактически решающего сейчас судьбу жизни во всей Галактике.

– Мы не дали им выбора… – Тут же возразил ему третий.

– Выбор? Выбор был всегда. Они могли спастись сами. Они могли слушать. Они могли действовать. – Тут же донёсся ответ второго.

– Мы не Боги… Мы не судьи… – В мыслях Хранителя Плетений прозвучала усталость. – Нет… Но мы последние, кто может дать им шанс.

И решение было принято. Так началось строительство Ковчега. Они начали этот процесс без споров… Без сомнений… Без переговоров. Древние не верили в демократию, компромиссы и разрешения. Они просто делали своё дело. На орбите умирающей звезды, чьи вспышки ещё освещали обречённые миры, они начали формировать основу Ковчега. Оболочка этого энергетического сердца была выкована из чёрного металла, столь древнего, что его формула не была записана ни в одном из известных архивов. Основа его управляющего ядра – переплетение нейронной ткани, живой и дышащей, что впитывала мысли строителей. Он был больше, чем планета – он был целым миром. Закованным в металлическую оболочку, способную защитить практически от любых угроз. Атмосфера… Водные объёмы… Заросли биоферм… Укрытые в металл города…

Этот спасительный остров для жизни не был построен в привычном смысле. Фактически он был выращен. Но его каркас, словно скелет живого существа, был изготовлен из самых прочнейших сплавов, что был известен Ткачам. Для создания энергетической основы, что будет поддерживать само существование жизни на борту этого гигантского корабля, а также и работоспособность всех его систем, Древние Ткачи взяли сердце умирающей звезды, заключили его в оболочку из особого металла, что мог регенерировать при повреждениях, и заполнили его биотканью, способной приспосабливаться и самовосстанавливаться. И теперь этот корабль-планетоид дышал. Его туннели пульсировали, его стены могли закрываться и открываться, как живой организм. Центральное управляющее ядро Ковчега – Великая Мозговая Оболочка – было создано из колоссального разума, заключённого в тысячи километров нейросетей, которые разветвлялись и управляли всеми системами. Это был не просто корабль – это был живой мир, который следил за каждым шагом тех, кто на нём жил. Города на Ковчеге – это не просто металлоконструкции. Они растут, изменяются, дышат. В стенах могут прорастать органы жизнеобеспечения, а улицы могут затягиваться, если необходимо. Перемещение внутри Ковчега похоже на движение по гигантскому организму. Коридоры могут сжиматься, выталкивая пассажиров, а живые лифты сами чувствуют, куда нужно двигаться.

Крохи оружия, оставленное Древними, и предназначенное только для защиты, действовало не на энергии, а на принципах биоэлектрики и молекулярного расщепления. Оно могло сливаться с пользователем, становясь фактически частью его собственного тела. Внешний слой брони Ковчега был предусмотрительно покрыт живым металлом, который регенерировал при повреждениях, словно кожа существа. Все процессы на борту Ковчега контролировались тем самым разумом, заключённым в управляющем ядре. Это искусственное существо не имело своего голоса, но оно вело этот огромный корабль вперёд, следуя древнему приказу.

Когда Ковчег был готов, Древние Ткачи не тратили времени на уговоры. Переговоры? Диалоги? Согласие? Они считали это всё пустой тратой времени. Пока другие рассылают послов, они строят. Пока цивилизации решают, они действуют. Разумные существа, что ещё не вышли в космос, просто исчезали. Люди, шагающие по древним тропам своих миров, видели вспышку света – и их больше не было. Целые города проваливались сквозь пространство и оказывались внутри этого нового мира, полномасштабного, огромного, необъятного.

Но даже представители тех рас, что уже покорил звёзды, не были в безопасности. Их корабли гасли в пространстве, словно мотыльки, попавшие в водоворот. Их системы отключались, их экипажи пробуждались уже внутри запертых да долгие тысячелетия ангаров Ковчега. Ковчег не спрашивал. Он просто поглощал жизнь, где только мог найти, и складывал её образцы в свои бездонные ангары и хранилища. Давая ей шанс на выживание. Пусть даже не совсем понятный и желаемый.

Были в Галактике и те, кто пытался напасть на Ковчег. Первыми пришли Огнепевцы. Так они сами себя называли. Но от рождения эти разумные назывались Лиддерг. Это странный народ… Живший войной уже не одну тысячу лет. Их флот, состоящий из тысяч штурмовых фрегатов, привык разрывать планеты в клочья, а затем грабить и продавать остатки цивилизаций тем, кто предложит больше. Они думали, что смогут взять Ковчег так же, как брали другие трофеи. Но они не знали, с чем столкнулись. Так как, когда их корабли приблизились к исполину, он заговорил на своём собственном языке. И гулкая волна необъяснимой частоты прошлась по корпусам атакующих судов. Их сенсоры взвыли, техника отказала, а на борту послышались крики – не от боли, а от ужаса. Ведь Ковчег не оборонялся так, как это делали обычные корабли. Он не пускал ракет, не разряжал орудийные батареи. Он вплетался в их системы, замораживал реакторы, отключал навигацию. Он словно пел, разрушая каждую молекулу их технологий своим звуком. Именно так первый флот Огнепевцев пропал в безмолвии. Другие последовали за ними. Но на место павших всегда приходят другие.

Их рождение начиналось с огня. Каждая новая жизнь выходила в мир сквозь раскалённые коконы, сплетённые из металлических волокон, напоённых расплавленным карбоном. Они не знали ласковых рук или тихого шёпота матерей – только рев пламени, жгущий кожу, и резкий запах горелого мяса. Если дитя выживало, оно становилось сильнее. Если умирало – значит, не стоило и пытаться. Их тела были выкованы в печах войны. Кожа, грубая и смуглая, словно обожжённая солнцем пустынь, испещрена наростами костных пластин, чёрных, как опалённое железо. Лица резкие, угловатые, вечно скрученные в гримасе ярости или смеха. Глаза – золотые угли, светящиеся из глубин черепа, способные прожигать взглядом и заставлять чувствовать себя добычей. Руки сильные, покрытые цепкими когтями, похожими на крючья, что впиваются в плоть врагов. Они не знали страха – их вера в бесконечную войну была тем, что двигало их дальше. Умереть – значит сгореть во славе.

Их корабли – не идеальные машины технологий, а гигантские монументы разрушению. Крылья кривые, изорванные тысячами битв, покрытые нагаром и ранами от лазерных залпов. Огнепевцы не строили их, а выдирали из космоса, ковали в кузницах орбитальных кузнецов, напитывая металлы жаром своих звёзд. Они были живыми памятниками их жестокой философии. Огнепевцы не умели договариваться. Они пели. Их голоса звучали в бою, врываясь в тишину как раскаты грома, и чем больше они пели, тем ближе был их триумф. Но Ковчег не пел в ответ. Он только смотрел. И забирал.

Сотни лет спустя Ковчег пересёк границы владений Золотых Колонистов. Самоназвание расы Уйюри. Это были разумные, что когда-то обрела контроль над многими мирами, торгуя не металлом и ресурсами, а технологиями. Они не уничтожали, как Огнепевцы. Они покупали и подчиняли. Но Ковчег не шёл на переговоры. А Золотые Колонисты не любили, когда им отказывали. Они не знали, что такое рождение в страданиях. Их дети выходили из капсул роста, уже облачённые в гладкую бронзу своих первых доспехов. С первых мгновений жизни они слышали музыку информации, чистые звуки данных, что впитывались в их сознание. Они были высоки, грациозны, вытянутые вверх, словно тонкие свечи, горящие мягким светом. Их кожа сияла металлическим отблеском, серебряным или золотым, в зависимости от касты. Их глаза – зеркальные, глубокие, способные видеть ложь в каждом слове.

Они никогда не тратили силы зря. Их оружие было изящным, точным, их движения – безупречными. Даже война у них была не жестокостью, а искусством – выверенным до последней детали спектаклем разрушения, где противник не успевал понять, что уже проиграл. Их корабли были дворцами в пустоте. Там, где Огнепевцы строили грубые машины, что пожирали всё вокруг, Золотые Колонисты создавали переливающиеся артефакты, сплетающиеся в небе, будто гигантские узоры. Их флот не походил на флот, он походил на движущуюся галерею – искрящуюся, величественную.

Но, несмотря на утончённость, они были смертельно опасны. Они не нападали с криками. Они покупали твоё доверие. Они входили в союз, брали под крыло, говорили мягкие слова… А потом, незаметно, вживляли тебе в мозг крошечный имплант, заставляя тебя служить им навеки.

И теперь они также хотели заполучить Ковчег. Не грубой силой, а хитростью. Но он не заключал сделок. Поэтому Уйюри отправили многочисленные эскадры элитных захватчиков – корабли, способные проникать в самые защищённые крепости, разрывать их изнутри. Они внедрили вирусы, и пытались подчинить разумные системы Ковчега. Но Ткачи не оставили слабых мест. Ковчег не сопротивлялся, как это сделали бы другие корабли. Якобы, поддавшись на их влияние, он открыл люки. И в темноту его огромных ангаров ворвались десятки судов Колонистов. Их экипажи оказались внутри, захваченные гигантскими волокнами живых тканей, мгновенно растущими из стен. Они кричали, пытались сражаться, но биотехнологии Ткачей подстраивались под них, обездвиживали, забирали их. Их тела исчезли в глубинах исполина. Больше никто не слышал голосов Золотых Колонистов.

И таких разумных было достаточно много. Десятки разумных видов… Сотни кораблей… Хотя все их попытки были просто пустой тратой сил и ресурсов. Но Холодный разум, что управлял Ковчегом, никогда не делал различий. Те, кто нападали, исчезали в его безразмерных ангарах точно так же, как те, кто просто оказался на его пути. Некоторые корабли были поглощены, а их экипажи захвачены. Их судьба оставалась неизвестной, но шёпот разносился среди невольных обитателей этого исполина…

– Они стали частью Ковчега…

Другие суда не уничтожались сразу. Казалось, что Ковчег любил играть. Он оставлял их в дрейфе, забирая воздух из отсеков, внимательно наблюдая за тем, как экипажи борются за последние глотки жизни. Некоторые орали в бешенстве… Другие молили о пощаде… Но Ковчег не слушал. Ковчег не заботился. Ему не нужны были переговоры, потому что он уже принял решение исходя из имеющихся у него приказов. Теперь он летел через Тьму, оставленный своими Создателями.

И никто не знал того, почему Древние Ткачи сами не пошли с ним. Может быть, они знали что-то, что остальные ещё не поняли? Кто мог точно знать то, о чём вообще могли думать разумные, чей жизненный цикл уже никак не зависел от времени. Они ощущали эту смерть задолго до первых предупреждений. Они чувствовали, как умирают пути, по которым текли звёзды, как извращаются сами законы реальности. Время больше не шло прямой дорогой – оно заворачивалось кольцами, путалось, замедлялось и ускорялось без причины. Свет начинал угасать быстрее, чем позволяли уравнения. Даже сама материя рассыпалась в прах, практически не оставляя следов своего существования. Это было не просто разрушение. Это была аннигиляция всего сущего.

Но они не собирались исчезнуть. Они запустили Ковчег в самостоятельное путешествие. Они ушли. Они оставили позади Галактику, которая рухнула в огонь, и многочисленных разумных, которые проклинали их за спасение. Древние не оглядывались. Но Древние не оставили себя в Ковчеге. Они не считали себя достойными быть частью будущего. И когда этого гигантский корабль был полностью готов и запущен, они просто исчезли. Остался только Ковчег, несущий миллиарды существ сквозь Пустоту. И никто не знает, что станет с ним, когда он достигнет новой Галактики.

Когда последняя звезда умерла, и пространство обречённой Галактики изогнулось в собственном безумии и предсмертных конвульсиях, Ковчег развернулся. Его двигатели не пылали огнём, не оставляли после себя яркий след. Он не нёсся со скоростью света – он двигался иначе. Древние знали секреты, что никто не мог понять. И он тоже ушёл. Одинокий, полный украденных жизней и судеб, он скользнул сквозь пустоту, оставляя позади гибнущую галактику, где не осталось ни одного разумного существа. Своим ходом. В неизвестность.

……….

Когда Старая Галактика ещё умирала, Ковчег уже шёл в межгалактической пустоте, направляясь к более молодой Галактике. Его Создатели, таинственная древняя раса, давно покинули миры, в которых зародилась. Они были практичны. Не тратили время на переговоры. Они вырывали разумные расы из родных звёздных систем, отрывали от привычного мира и запирали в огромной черепахе из металла и искусственных солнц. Ковчег не просто летел. Он раздвигал тьму межгалактического пространства, пробивая тоннель сквозь пустоту. В его недрах кипела жизнь.

В первые столетия путешествия эти своеобразные и в чём-то обособленные миры разумных существ, обитавших внутри Ковчега, были яркими и упорядоченными. Так как Древняя раса Ткачей, построившая его, оставила после себя целые и весьма развитые экосистемы, города, системы жизнеобеспечения, которые могли работать миллионы лет. Искусственные звёзды в его центре горели ровно, освещая металлические горизонты. И все представители самых различных рас, собранные со всей Галактики, обживались как могли. Те, кто знал технологии, подстроили окружающую среду под себя. Водные цивилизации построили себе океаны в глубинах гигантских резервуаров. Летающие существа нашли пристанище под сводами гигантских куполов. Те, кто привык к джунглям, выращивали биокупола с искусственными лесами. Некоторые разумные даже контактировали друг с другом. Что привело даже к появлению общего языка, который впоследствии стал известен как стандарт. Но всё изменилось, когда началась Война Трёх Империй.

Сначала организовавшиеся в Ковчеге города расцветали, государства рождались и умирали, а технологии, оставленные Древними, становились всё более загадочными и трудноуправляемыми. Некоторые регионы Ковчега превратились в запретные зоны, населённые машинами, что продолжали выполнять неизвестные приказы. Разные расы, живущие в тесноте, неизбежно начали конфликтовать. Первые войны велись с использованием оружия, найденного в арсеналах древних, и в одном из столкновений была повреждена центральная энергетическая линия, что едва не привело к гибели части Ковчега. Тогда пришло решение – запретить энергетическое оружие и войны, способные разрушить их дом. И отныне войны велись только холодным оружием. Лучшие кузнецы множества миров соревновались в искусстве создания мечей, копий, боевых когтей и бронекостюмов, адаптированных под разные биологические виды. Дуэли стали главным способом решения споров. Но самое страшное ждало впереди.

Однажды, в одном из секторов, некий народ решил использовать биологическое оружие против своих врагов. Они выпустили агрессивные споры, способные разрастаться, заполняя собой всё живое пространство. План был прост: подавить противника, сделав его территорию необитаемой. Но растения вышли из-под контроля. Выросшие с огромной скоростью зелёные стены поглотили города, проросли сквозь металл, задушили артерии вентиляции. Вскоре в этом секторе Ковчега возникли настоящие джунгли, где жили неведомые мутировавшие создания, рожденные хаосом. Теперь это место называли Зелёной Бездной. Никто не знал, что творилось в её глубинах.

Некоторые народы приспособились друг к другу, заключая полноценные союзы, образуя симбиотические культуры. Существа с телами насекомых селились вместе с существами, обладающими биолюминесцентными органами, создавая гигантские ульи-светилища. Водные виды обучили некоторые воздушные народы управлять течениями воды, создавая системы подводного орошения в засушливых зонах. Цивилизации сменялись. Целые государства рождались… И погибали. Тысячи поколений приходили и уходили, рождаясь и умирая под светом искусственных солнц. Древние Ткачи стали легендой. Те, кто знал, кем был построен Ковчег, давно исчезли, и теперь расы внутри него считали себя его первыми хозяевами. Но Ковчег летел.

И вот, спустя миллионы лет, на горизонте, за толщей пустоты, появилась постепенно приближающаяся цель. Та самая молодая Галактика. Она светилась миллиардами ярких звёзд, искрилась скоплениями пыли, рождала новые системы. В ней ещё не было древних империй. Она была… чистой. И Ковчег продолжал свой путь, неся на борту миллиарды жизней, спаянных металлом и кровью. Но готовы ли они к новой Галактике? Или Ковчег несёт с собой проклятье забытой войны? Только само Мироздание и Время знало ответ. Ковчег шёл сквозь Бездну, и Бездна смотрела в ответ…

Заброшенная деревня

Тишина здесь была влажной, тягучей, мёртвой. Она скапливалась в сгнивших углах домов, пряталась в щелях, закладывала уши, как будто сам воздух пытался удержать дыхание. Никто не приходил сюда уже столетиями, и если кто-то и ступал по этим улицам в последние десятилетия, то оставил после себя только тени, растворившиеся в пыли. Строения постепенно оседали, крошились, теряли форму, будто сами пытались стереть следы своего существования. Ведь те самые материалы, что когда-то использовались для их строительства, были разными. Кое-где виднелись ржавые листы металла, некогда скреплённые крепкими болтами, но теперь выгнутые, сорванные неизвестной силой. Стены, сделанные из прессованного мусора, покосились, а те, что были из живой материи – сросшихся биопластиковых тканей, – почернели, скукожились, омертвели, потеряв свою способность к регенерации.

Дороги здесь, если их можно было так назвать, были в трещинах и даже полноценных рытвинах, покрытыми пылью и налётом крошечных грибков. Здесь никто не ходил. Даже насекомые, если они существовали в этом уголке Ковчега, не оставляли следов. Из-под обломков, там, где когда-то были двери, уже проросли корявые корни. Они тянулись вверх, пробиваясь сквозь дыры в потолках, скользили по стенам, врастая в стены, обвивая остатки разрушенных конструкций, будто древние пальцы, сжимающие добычу. Местами, где-то в самых тёмных углах, можно было увидеть проёмы и люки, ведущие вниз, туда, где корни уходили глубже, прорастая из более тёплых и влажных слоёв Ковчега. Они были живыми, они дышали, они двигались, но настолько медленно, что это казалось иллюзией.

Когда-то, возможно, здесь был дом, возможно, даже целая жизнь. Теперь же остались только размытые очертания прошлого – полусгнивший стол с одним уцелевшим стулом, разбросанные, полуистлевшие остатки одежды, следы когтей или резаных повреждений на стенах, намекающие на то, что уход отсюда был не совсем добровольным. А может, просто никто не успел уйти.

Но в этот день, который здесь обозначался более ярким освещением, молчаливую тишину данного места всё же побеспокоили. Раздавшиеся через некоторое время после рассвета поблизости шаги звучали глухо, как будто воздух сам глотал их, не позволяя разнестись дальше, чем на пару шагов. Появившиеся вскоре в лёгкой дымке пять фигур двигались осторожно, ссутулившись, держа своё оружие наготове. Самодельные мечи, выточенные из рёбер старых конструкций, ржавые трубки, превратившиеся в примитивные копья, заточенные, обмотанные кожей рукояти. Их одежда – застиранные, местами прорванные комбинезоны, некогда выданные на нижних уровнях Ковчега, теперь напоминала скорее обмотки бродяг, чем защиту цивилизованных людей.

Впереди этой группы, в сером полумраке, возникали размытые очертания деревни. Она выглядела неестественно тихой, будто бы сама уже осознала свою смерть и не желала быть потревоженной. Разрушенные дома нависали над путниками чёрными силуэтами, их оконные проёмы напоминали раскрытые рты, застывшие в немом крике.

– Думаешь, здесь кто-то есть? – Еле слышно прошептал один из них, держа копьё так, что побелели костяшки пальцев.

– Если и есть, то нам может очень сильно не понравится, кто именно. – Глухо донеслось в ответ. Они не торопились входить в деревню. Слишком многое изменилось на верхних ярусах Ковчега за последние годы. Там, где раньше был просто запустение, теперь бродили те, кто не знал иного дома, кроме руин. Их называли дикарями, хотя, возможно, сами они считали себя единственными выжившими. Дикие, разукрашенные сажей, кровью и грязью, с уродливыми костяными ножами и глазами, сияющими в темноте, они нападали быстро, безжалостно, с яростью, словно защищали родные гнёзда.

Но были и другие опасности. В воздухе пахло металлом и чем-то сладковатым, знакомым и тревожным. Радиация. С тех пор, как несколько старых кораблей вмерзли в оболочку Ковчега, их реакторы начали выходить из строя. Оттуда и стала просачиваться смерть в окружающие слои. Это не была внешняя радиация – звёздный холод не мог пробить многослойную броню Ковчега, но реакторы кораблей, некогда гордые двигатели великих цивилизаций, стали медленно истекать ядом, пропитывая воздух, разрушая тела. От этого некоторые разумные мутировали. Некоторые просто исчезли. А другие возвращались, но уже не теми, кем были раньше. И теперь самые различные твари, склизкие, пятнистые, двигались в тенях, как растаявший воск, как сон, который не успел превратиться в реальность. У них не было глаз, или их было слишком много. Они ползли по стенам, шуршали в темноте, и от одного их взгляда начинало зудеть под кожей.

– Быстрее! – Скомандовал тот, кто шёл впереди группы охотников. – Не задерживаемся. Если что-то выйдет из руин, мы не успеем убежать.

Они шагнули вперёд, осторожно, по щиколотку в пыли, в царство мертвой тишины. Пыль оседала на их плечах и одежде, делая их похожими на призраков, шагнувших в этот мёртвый посёлок из иной эпохи. Они двигались осторожно, как звери в высокой траве, сжимая оружие в руках, но понимая, что против некоторых угроз металл может оказаться бесполезен. Эти уже давно пустые дома стояли безмолвным напоминанием прошлых веков. Их стены, когда-то новые, теперь покрылись трещинами и следами времени, словно сама ткань реальности здесь начинала рассыпаться. Окошки, давно лишённые стёкол, глядели на них пустыми глазницами. В некоторых из них качалась на сквозняке паутина, словно тонкие пальцы пытались ухватиться за уходящие дни.

– Где-то здесь была более короткая тропа в охотничьи угодья… – Тихо и слегка испуганно пробормотал один из них, оглядываясь. – Только кроме местных никто её и не знает. Мы же ещё даже не добрались до них, а уже приходится волноваться за свою шкуру.

– Молчи! Идиот! Накличешь беду! – Раздражённо прошипел ему в ответ другой. – Слышишь?

Они замерли и внимательно прислушались. И хотя ответом им была только гробовая тишина, они всё равно не расслаблялись. Ведь это была не та тишина, что бывает в пустых местах. Это была тишина, что ждёт. Именно поэтому они всё же двинулись дальше, не выходя на открытую площадь. Оставалось идти вдоль стен, где меньше всего их могло быть видно. Один из них осторожно обошёл упавшую балку, другой едва не зацепился за кусок ржавого металла, бывшего когда-то вывеской. Она теперь болталась на последнем гвозде, издавая тихий, тянущийся скрип, словно старик тянул последнюю песню.

– Ты слышишь? – Тихий голос самого молодого охотника срывался на шёпот.

– Что? – Тут же насторожился старший.

– Мне кажется… – Слегка задумался тот, но потом всё же сказал. – Что-то идёт за нами.

Другие не ответили, но тоже это почувствовали. Так как они все буквально на уровне инстинктов чувствовали то, что позади, в тенях этих разрушенных домов, в глубине старых строений, кто-то был. Кто-то, кто двигался бесшумнее пыли, что оседала на землю. Кто-то, кто дышал так медленно, что воздух не дрожал. Тёмная фигура пряталась в тени, не показывая себя. Она двигалась осторожно, выжидающе, контролируя каждый их шаг. Они не знали, живой это разум или нечто иное. Здесь не они были хозяевами. Так что просто продолжали красться, их взгляды метались между оконными проёмами, тёмными дверями, полуразрушенными лестницами, ведущими в никуда. И за каждым их шагом шёл другой шаг, невидимый, неслышимый, но всегда чуть позади, всегда на грани восприятия.

– Командир… А что, нельзя было другую дорогу найти? В обход этих руин… – Видимо всё-таки устав нервничать, тихо взмолился тот самый молодой охотник, чем тут же вызвал на себя косые взгляды от всех представителей группы. – Ну, что вы на меня все так коситесь? Неужели было так сложно взять и просто обойти это место? И не дёргаться от каждого шороха. Разве это было бы невозможно? Я вот вообще слышал, что в таких поселениях могут завестись трупоеды? Или какие-нибудь каннибалы! Вы что, хотите чтобы вас всех тут сожрали?

– Ты совсем идиот? – Всё также раздражённо сквозь зубы прошипел старший группы, довольно коренастый мужчина, в котором можно было заметить примеси, как минимум, двух-трёх рас гуманоидного типа, что свидетельствовало о том, что в их поселении, откуда вышли эти охотники, не особо серьёзно относятся к чистоте человеческой расы. – Возьми вот и побегай вокруг1 И сам поищи эту самую обходную дорогу. Мы итак идём по самой короткой дороге к охотничьим угодьям. Здесь уже давно никто не охотился. А значит, у нас есть возможность найти никем нетронутые места. Надеюсь, тебе напоминать не надо о том, что нам нужны не только убитые животные, но и саженцы плодовых растений? Если их не обновлять на нашей биоферме, то ничего хорошего не будет. Там уже началось вырождение растений. И плодовитость их сильно упала. Да и плоды стали меньше. Ты уже и сам должен понимать, насколько это чревато проблемами? Или ты не заметил, что у нас уже, в последние месяцы, паёк стал меньше почти на тридцать процентов? Тебе хорошо… Ты пока что один живёшь. Только от семьи решил отойти. А мне на всю семью горбатиться надо. И чтобы прокормить их, мне нужно постоянно рисковать. Поэтому мы из этого похода должны принести не меньше, чем по два саженца на каждого. Как хотите. Иначе я вас больше с собой на охоту брать не буду! А это, как вы сами понимаете, не шутки…

Больше ему ничего и говорить было не нужно. Все охотники, включая даже того самого молодого паренька, который буквально пару-тройку дней назад взял в руки своё копьё, и получил напутственную речь от своего деда, который раньше долгие годы был охотником, прекрасно понимали, что в данной ситуации подобный отказ может для него обойтись слишком дорого. Вся проблема заключалась именно в том, что командирами таких охотничьих отрядов становились обычно очень опытные и буквально интуитивно чувствующие опасность разумные. Иначе какой смысл ходить с таким разумным, если он не предчувствует опасность? Враги слишком часто пробовали на прочность представителей Человеческой расы. И не всегда это были какие-нибудь одичавшие монстры или каннибалы. Иногда доходило до полноценных войн. На полное уничтожение. Была тут одна раса. Их самоназвание было сложно выговорить Но люди их по какой-то непонятной причине называли коротко. Демоны. Всего лишь по той причине, что несмотря на всё свою гуманоидное строение тела, у этих разумных были своеобразные костяные наросты на голове, напоминающие небольшие рожки. Кстати… Женщины у этих разумных были достаточно красивые, своей собственной завораживающей красотой, которая, как говорят, могла банально свести с ума? Поэтому с представительницами этой расы никто старался вообще не встречаться. Опасно это было. Так как были слухи о том, что они просто высасывают душу. А что вы хотите? Тысячи лет, проведённые в замкнутом пространстве этого искусственного мира, кого угодно подтолкнёт к желанию выжить любой ценой. И даже заставит верить в различные ритуалы и глупости. Например, те же охотники стали очень уж мнительными. У них был целый ряд примет, по которым они определяли факт того, стоит ли им вообще в этот день идти на охоту. И в этот своеобразный ритуал даже входил подсчёт капель конденсата, которые выступали возле тяжёлой двери, ведущей в длинный коридор, направленный к внешним ярусам Ковчега. Хотя некоторые старики ворчали о том, что в данном случае этот конденсат больше зависит от температуры трубы охлаждения, находящейся прямо за этой бронированной переборкой, защищавшей жителей поселения от многих неприятностей. Ведь эти двери, как перед охотниками, так и после них, тут же запирались на крепкий замок. Так им было спокойнее. Тем более, что сквозь специальную призму, расположенную рядом с этими своеобразными воротами, часовые, что всегда стояли возле них, легко могли определить, кто именно находится за дверями. И несёт ли он какую-то угрозу для жителей посёлка.

Сейчас же они шли в то самое место, которое находилось недалеко от погибшего всего лишь каких-то три десятка лет назад поселения. Поговаривали, что местные охранники, или как их ещё иногда называли – стражи, банально заснули на посту и пропустили в этот посёлок каких-то монстров с той самой территории, которая была заражена одичавшими… Растениями… Да… Местные жители выживали за счёт этих самых растений. Просто там, на территории Зелёной Бездны, целый ярус или даже можно сказать сектор Ковчега, был поражён неведомой болезнью в виде разросшихся до невероятных размеров растений. И теперь там можно было встретить всё, что угодно. Не говоря уже про каких-нибудь живых существ. Все охотники прекрасно понимали, что на участке этого самого заражённого яруса нельзя никому доверять. Поговаривали даже о том, что там даже радиация может так повлиять на охотника, что он в чудовище, в котором нет ничего человеческого, может увидеть своего соседа по жилому комплексу? И, естественно, что такого никому не хотелось. И именно поэтому у каждого из охотников был специальный браслет, позволяющий им опознавать друг друга. Эти браслеты были чем-то вроде своеобразного подарка Создателей этого огромного мира, под названием Ковчег. И стоили они достаточно дорого. Вот, например… У них, в довольно крупной деревне, которая была в несколько раз больше вот этого заброшенного поселения, через которое они сейчас шли, и, по сути, представляла из себя небольшой городок, было всего двадцать пять таких браслетов. Каждый из них был на перечёт. И имел отношение к определенной семье охотников. Так что потеря любого из таких браслетов могла стать просто непоправимой утратой для всего посёлка. Всего лишь по той причине, что восполнить такую потерю, и даже попытаться заменить их было просто нечем.

Правда, уже бывали и такие случаи, когда охотникам удавалось на заброшенных уровнях, или же ещё где-то, найти подобные браслеты. Хотя… Многие заранее подозревали, что такие браслеты можно было снять и с трупа убитого тобой охотника, имеющего отношение к другому поселению? Никто таких вопросов не задавал. Если тебе повезло, а кому-то нет, то это уже его собственная проблема. Кстати… За такой браслет можно было легко прикупить в посёлке довольно неплохой дом. И даже более того… Если у тебя имелся такой браслет в распоряжении, ты мог его давать в аренду охотникам. Что иногда делалось. Вот, например, сам этот молодой паренёк сейчас нёс на руке браслет, который не принадлежал его семье. Потому что его старший брат с таким же браслетом уже ушёл на охоту. Только в другом направлении. И с другой командой. А этот браслет его дед арендовал у жены одного из охотников, который недавно погиб. И погиб он по глупости. Так как один из стражей заснул на посту и когда охотники вышли к проходу, этот сонный оболтус испугался, и… Выстрелю из служебного самострела. Убив бывшего хозяина этого браслета прямо на месте. Прямо возле ворот. Да. Его семья пыталась потом заявить, что в этом всём была вина именно возвращающихся охотников… Что страж просто был на взводе… Ему что-то там показалось… Но вину за случившееся с него никто не снимал. И теперь семья этого охотника получала от руководства отряда стражей посёлка своеобразный паёк, который имел отношение к пайку этого самого провинившегося стража. По сути, они забирали у него пятьдесят процентов пайка каждый день. Ну, а что он хотел? Вообще-то у этого охотника осталось двое маленьких детей. И их тоже кормить нужно.

Надо сказать, что законы в таких поселениях были достаточно жестокими. Иногда, когда охотники погибали, а их детей просто некому было кормить, то таких несчастных просто выгоняли из поселения. Да, и какой мог быть смысл их содержать? Всё равно сдохнут с голода. Только будут ползать по улицам, и умолять о том, чтобы им дали какую-нибудь крошку пайка. А это было недопустимо. Любой фрукт из теплиц стоил определённых средств. Затраченных ресурсов. А когда этот ребёнок сможет полноценно работать, и сможет ли он вообще работать? Это было просто неизвестно. Поэтому что на таких индивидуумов никто тратится не будет. Бывали случаи, что даже собственные матери своих детей просто выпроваживали за пределы посёлка. Плакали, конечно… Сожалели о том, что всё это они просто были вынуждены сделать. Но у них-то выбора-то всё равно не было? Кому они нужны с чужими голодными ртами? А так их матери хоть себя прокормить смогут. И даже, в случае чего, возможно, снова выйдут замуж? А там, глядишь, и новых детей родят…

Подумав об этом, сам командир отряда охотников с большим трудом сдержался, чтобы не сплюнуть на ребристый пол этого ангара, где находился заброшенный посёлок. Так как даже плевать на охоте было нельзя. Опасно это было. Плевок – это всё-таки твоё ДНК. Говорят, что среди монстров, которые прятались в подобных местах могут быть те, кто потом, по такому вот ДНК, может найти тебя… И, не дай Боги Пустоты, у тебя есть семья. То всю твою семью вырежет эта тварь… А потом и тебя достанет. А за что? Да просто за плевок на его территории. Что не говори, но такие места всегда следует уважать. Тем более, что сейчас старый опытный охотник прекрасно чувствовал… Чужой взгляд, направленный им в спину. Настороженный. Но не агрессивный. И не злой. Словно тот, кто следит сейчас за ними, на данный момент просто наблюдает, и ждёт их дальнейших действий. Лучше уж так. По крайней мере, они таким образом пройти смогут в одну сторону. Возможно, даже гораздо более интересное и полезное. Да. Есть проблема. Назад с добычей пройти безнаказанно и также свободно они просто не смогут. Это было точно. Об этом все догадывались. Поэтому придётся, при проходе обратно на этой территории, попытаться принести часть своей добычи в жертву. Что тут скажешь? Но проход нужно будет купить. Все они прекрасно понимали, что их пропускают в сторону охотничьих угодий только по той причине, что у них при себе, кроме того самого простейшего оружия, по сути, ничего нет. А вот когда они будут идти обратно, то уже заранее можно было понять, что у них что-то должно быть, в виде той самой добычи. Бывали даже случаи, когда охотникам приходилось отдавать всё, что у них имелось при себе. Всю свою добычу. Потому что её было мало. Но чтобы вернуться обратно в свой посёлок им приходилось это делать. Почему? Да просто потому, что в следующий раз их просто могут и не пропустить через эту территорию. По крайней мере, безнаказанно…

Кстати… Такая своеобразная попытка расплатиться с настоящим хозяином территории могла быть полезной. Потому что в следующий раз, когда охотники будут идти через эту территорию, их пропустят без каких-либо проблем. И всё только из-за того, что они уважают местных хозяев. Однако, если они через какое-то время проходя по этой территории обнаружат своё подношение не тронутым, то тогда станет понятно, что в этом месте хозяина нет. И можно двигаться спокойно, и без каких-либо взносов и выплат своеобразных пошлин за проход. А это всё-таки определённые бонусы. К этой деревне никто из них поселения старался не соваться именно по той причине, что банально опасались встречи здесь с теми монстрами, которые в прошлом и вырезали этот посёлок.

Однако, раз сейчас охотники практически полностью прошли эту деревню без каких-либо проблем. То у них точно есть надежда на то, что эти самые монстры всё-таки ушли, просто получив желаемое. Что поделаешь… Но те, кто вырос в глубине Зелёной Бездны, выходили за её пределы очень неохотно. Но разрушительно. Сколько таких вот деревень и поселений было уничтожено различными монстрами? Тут даже предположить было страшно. И не всегда это были именно монстры. Иногда это могли быть и жители из соседних поселений, которые просто хотели освободить для себя дополнительные охотничьи угодья. А сами потом могли распускаться самые жуткие слухи о том, что здесь произошло. И это был определенный показатель, который заставлял всех нервничать.

– Кажется… Прошли? – Снова не сдержался молодой охотник, когда эти своеобразные руины всё же закончились и перед ними открылся проход, за которым можно было заметить зеленеющие заросли растений. – Только не говорите мне, что там дальше ещё что-то есть?

– Да заткнись ты уже! – Раздражённо буркнул старший группы, привычно подняв вверх два пальца и махнув рукой вперёд. После чего два охотника из его группы, не сговариваясь, так как уже прекрасно знали свою работу, перехватив поудобнее самодельные копья, медленно двинулись дальше. А рядом со старшим охотником, буквально у его плеча, застыл высокий старик, деловито прищурившись и подняв к плечу переносной самострел, заряженный короткими, но тяжёлыми цельнометаллическими штырями, которые почему-то называли болтами. Хотя на настоящие болты, с той самой резьбой, он никак не были похожи. Почему было именно так, никто не знал. Но говорили, что это название пошло из древности. Такое оружие тоже стоило больших средств. Их посёлок, для того чтобы закупить у мастеров десяток подобных самострелов, изрядно раскошелился. И им пришлось передать мастерам часть урожая. И, кажется, ещё и должны остались? Но сейчас охотников это не интересовало. Этот старик нашёл свой самострел во время охоты. Кажется, тогда он нашёл погибшего охотника из соседней деревни? Как именно это произошло, тоже никого не интересовало. Может тот просто оказался не слишком проворным, и позволил этому старику приблизиться к себе слишком близко, чтобы использовать подобный самострел? Это уже не имело значения. Сейчас важно было то, что в группе старого и опытного охотника Петра, а именно так звали старшего этой группы, имелся подобный дальнобойный инструмент, позволявший бить по противнику с большой дистанции. Копьё – это копьё. Как ни крути, но для того, чтобы им эффективно пользоваться, врага придётся подпустить близко. Да. В узких и коротких переходах между ярусами с самострелом не особо развернёшься? Если, например, перед собой охотники выставят такие вот копья, банально перекрыв весь проход, а сами прикроются металлическими пластинами, в виде своеобразных щитов, то пробить такую защиту самострелом будет сложно. Хотя… Можно, конечно, через щель какую-нибудь выстрелить? Но для этого нужно быть уж очень хорошим стрелком.

Сейчас же этот старик старательно высматривал что-то, что могло бы хотя бы пошевелиться там, в буйных зарослях, куда они двигались. Они уже не обращали внимание на руины, где явно что-то живое присутствовало. Пётр точно это чувствовал. Однако лишний раз нервировать своих товарищей он просто не стал. Если уж хозяин местной территории их пропустил, значит он тоже понимает собственную выгоду? А они, на обратном пути, всё равно постараются его отблагодарить. Если получится наладить здесь себе маршрут на территорию Зелёной Бездны, что всё же медленно расширялась, то тогда у них будет больше шансов стать очень эффективной группой. И тогда, в будущем, сам Пётр может рассчитывать на какой-нибудь пост в управлении посёлком. А это, как ни крути, доступная еда. Та самая пища, за которую другим придётся идти и рисковать собственной жизнью. А ему она будет доставаться без каких-либо усилий. Конечно, он был недоволен тем, что кто-то может себе позволить такую жизнь? Ну, не повезло ему родиться в подобной семье. Простым охотником. Но ему ещё повезло в том, что у него проявился тот самый дар к интуитивному ощущению потенциальной опасности. Иначе он никогда не стал бы командиром группы. Ведь так он получал куда большую долю от трофеев. Он прекрасно понимал, что в руководстве посёлка есть только одна должность, которую можно было бы, вот так вот заслужить. Наставник-охотник. Других таких должностей в руководстве посёлка просто нет. И для того, чтобы её заслужить, надо было очень постараться. Остальные должности в руководстве посёлка передавались по наследству. Те семьи, которые вовремя их за собой застолбили, ни в коем случае не захотят ими делиться. Так что тут, как ни крути, придётся самому изворачиваться как угодно.

Именно поэтому, снова тяжело вздохнув, опытный охотник второй раз махнул рукой, и вся их группа двинулась дальше. Ведь отправленные вперёд два охотника, быстро осмотрели вход на территорию, где буквально всё поросло буйными растениями, ничего там так и не обнаружили? А значит, им нужно было двигаться дальше. К сожалению, на краю этой территории вряд ли удастся найти что-то полезное. Тем более, те же самые саженцы. Да. Возле таких выходов обычно растёт достаточно много молодых растений. Но саженцы, которые им были нужны, растут именно у старых растений. Как отростки. А значит им придётся зайти гораздо глубже, чем им хотелось бы. А может быть им ещё и удастся что-нибудь этакое там подстрелить? Тогда у них будет и выполненное задание от посёлка, и добыча, которую они смогут разделить так, как самим захочется. Да. Они должны были бы отдать часть добычи посёлку? Только вот, в данном случае, они выполняют задание от руководства посёлка по добыче саженцев. Это всё было уже заранее оговорено. И полностью подписанный договор уже имелся на руках у охотников. То есть, сейчас они должны были просто раздобыть саженцы. И…Не более того… Всё то, что они добудут дополнительно, это уже их личная добыча. Поэтому на то, что они смогут притащить дополнительно в свой родной поселок, заказчики точно претендовать не смогут. Даже если это будут… Те же саженцы. Те же самые, которые могут увеличить урожайность имеющейся там биофермы. Только вот, вместо десятка саженцев, они принесут на пару-тройку саженцев больше. И даже от других растений. Это легко определяется. Как результат, стоимость таких саженцев сразу же подскочит ещё больше. А посёлок их всё равно выкупит. Даже для того, чтобы просто разнообразить биологические формы в своих теплицах. Или даже для того, чтобы продать в другой посёлок, или обменять на их собственные саженцы. Такое тоже иногда делается. После подобных перемещений саженцев урожайность, получаемая с биофермы, обычно повышается. Поэтому и приходится так рисковать.

– Соберитесь! Все! – Тихо вздохнул старый охотник, перехватывая поудобнее рукоять своего верного, хотя и не слишком длинного меча, больше похожего на тот самый легендарный мачете. – Входим в зону Зелёной Бездны. Будьте аккуратны. Здесь можно встретить, что угодно. Не доверяйте даже растениям. Они здесь не такие безобидные, как в теплице. Не забывайте про то, что они здесь могут быть изменёнными. Так что они и сами могут, и даже с удовольствием, закусить вашим собственным мясцом.

Вся эта речь в большей части предназначалась для того самого молодого охотника, который первый раз пошёл вместе с ними в этот раз. Этот парень мог сделать какую-нибудь глупость. Ведь Пётр не зря сказал про то, что среди растений может быть всякое? Взять хотя бы ту же самую гадость, которую когда-то давно, на родной планете людей, называли мухоловкой? С виду безобидное растение. И должно было, вроде бы. ловить каких-то там насекомых? И оно до сих пор ловит. Только уже не только насекомых. Потому что это растение выросло, благодаря генетической помощи каких-то идиотов, до размеров полноценного дерева. И размеры пищи, которую оно может поглотить, также значительно увеличились. Поэтому приходится заранее опасаться столкновения с таким вот растительным хищником, который прикрывается мощными и большими листьями. Так что ты можешь банально не понять того, с чем столкнулся, пока на тебя из груды листьев, похожих на какой-то лопух-переросток, не накинется хищная пасть, пытающаяся тебя проглотить. Это растение сильно изменилось. И даже вроде бы получилось своеобразное изощрённое сознание. Кстати… Плоть этого растения тоже употребляется в пищу. И напоминает своеобразную протеиновую кашу, а никак не растение. Главное, правильно его суметь приготовить.

Но на данный момент старому охотнику не хотелось бы таких встреч. Так как сейчас задание у них было вроде бы и простое. Но одновременно, и не совсем. Потому что им нужно было зайти как можно дальше в эти заросли, и найти ростки плодовых деревьев. А уж потом они могут поохотиться. Но сначала им было нужно выполнить задание руководства посёлка. Поэтому, идущие вместе с ним охотники так же покрепче перехватили рукояти своего оружия, и принялись обшаривать внимательными взглядами всё то, что видят перед собой, и мимо чего проходят.

Тёплая влага заполняла воздух, прилипая к коже, словно невидимые пальцы. Запахи – влажной земли, прогнившего железа, тягучего нектара, стекающего с изломанных труб и кабелей – забивали ноздри, заставляя горло сжиматься. Здесь нечему было быть. Здесь некому было жить. И всё же всё шевелилось, дышало, выжидало. Шаг… Осторожный, скользящий, едва касающийся пола, потому что пол уже не был полом. Он был скрытой живой плотью, укрытой мхами, стелющимися вьющимися травами, наполовину растворёнными костями тех, кто не прошёл здесь достаточно осторожно. Сверху, с изогнутых стальных балок, свисали фиолетовые плети, налитые густым ядом, тяжёлые, вялотекущие, как кровь раненого зверя. Их капли падали вниз, разъедая всё, к чему касались, оставляя тлеющие дыры в металле, словно прожжённые раскалённым шилом.

– Не смотри вверх. – Шепнул кто-то молодому парню, руки которого уже подрагивали от напряжения. – Они могут почувствовать твой взгляд.

Новый шаг… Подле небольшой, когда-то давно протоптанной дороги – песчаные дюны из спор, дрожащие от малейшего движения воздуха. Их мелкие, как глаза, тёмные поры следили, ловили движение, ждали, чтобы выдохнуть ядовитое облако. Когда-то – может, неделю назад, может, вечность – кто-то оступился, и теперь среди спор темнели позвонки и обломки черепа, покрытые ржавыми точками гнили. Снова шаг… Сквозь зияющий разрыв в стене ворвались лучи тусклого света. Не дневного, не искусственного, а какого-то серого, вязкого, отравленного тьмой, словно капли света заблудились среди зелени. Они медленно пробрались дальше, вдоль дрожащих грибных деревьев, внутри которых пульсировали жидкие тела, будто тлеющие огоньки. Один из охотников остановился, замер, наблюдая за этим светом, его лицо осветилось золотистым оттенком, в глазах – первобытное восхищение, страх.

– Двигаемся дальше… – Коротко и глухо прошипел командир. – Не останавливайтесь.

Но было уже поздно. Находящийся поблизости грибной ствол внезапно раздулся. Раздался еле слышный щелчок, затем ещё один, сотни, тысячи крошечных сухих ударов. Шляпки грибов, покрывающих его итак не слишком ровную поверхность, резко раскололись, выпуская водопад спор, зелёно-чёрный, маслянистый.

– Беги! – Резкий окрик словно толкнул в спину попавших в эту ловушку людей, и они тут же бросились вперёд. А сзади, из теней этого своеобразного полумрака, из зарослей, из стен за ними двинулось нечто. Нечто, что ранее просто наблюдало за ними. Нечто, что было очень голодно. Так что сейчас они мчались, срывая своё собственное дыхание, разбрызгивая в стороны обильную испарину, чувствуя, как даже сам воздух сгущается, становится липким, словно сироп из гнили. Но позади них сейчас звучал тот самый топот… Тяжёлый, скользящий, низкий, слишком быстрый, слишком близкий.

– Границы! Нам нужны границы его охотничьих угодий! – Выдохнул один из охотников, привычно уворачиваясь от тянущихся к нему лиан. Они словно слепые щупальца, искали, обматывались вокруг ног, стонали, если их топтали, будто живые.

– Левее, левее, ещё чуть-чуть! – Впереди поднималась стена, практически полностью сплетёная из узловатых стеблей, среди которых разгорались алые глазки плотоядных цветов. Один из них открылся, выпустив каплю вязкой жидкости, что, упав на землю, зашипела, протравив покрытие.

– Не касаться! Не касаться! – Позади тихо но угрожающе зарычал преследующий их монстр. Они не видели его, но слышали: шорох листьев, треск сломанных ветвей, плеск чего-то жидкого, что разливалось, заливая стебли и корни. Он был достаточно крупным, иначе не оставлял бы такой довольно широкой просеки за собой. Но им везло. Пока что. Ведь это монстр спотыкался. Заросли удерживали его. Их плотные, живые капканы замедляли эту тварь, не давая мгновенно догнать добычу. Они не различали врага и жертву – тянулись и к нему, и к людям, но у людей было преимущество вскорости передвижения. Прыжок… Шаг… Поворот… Справа – поляна мясных цветов, капающие алыми соками, выплёвывающие мясистые языки, что пробовали воздух. Слева – канал, кишащий длинными зелёными змеями, что свернулись кольцами, дожидаясь неосторожных шагов. Только вперёд. Они пробежали открытое пространство, и увидели перед собой тёмный проём, ведущий дальше, за границы этой зоны, где на них сейчас охотилась какая-то тварь. Где власть этого монстра всё же заканчивается. И едва они это сделали, позади всё же спасшихся охотников раздался гулкий рёв. Заросли содрогнулись, метнулись вверх, расплелись, буквально поднимаясь на дыбы, как какая-то хищная тварь. Но они уже вырвались из этого капкана. Монстр не стал дальше их преследовать. Он и сам прекрасно знал границы своих возможностей.

Сейчас они стояли на границе зарослей, с трудом переводя дух, пока тот самый неведомый хищник, оставшийся позади, снова зарывался в листья, сердито рыча в глубине этих разросшихся джунглей. Ещё пару своеобразных отсеков этого яруса они прошли фактически без проблем. Да. Поблизости можно было заметить каких-то хищных тварей. Были найдены даже кости какого-то существа, явно попавшего в смертельные объятия хищных лиан. Которые и высосали все жизненные соки, а то, что было невозможно переварить, просто бросили на своеобразную землю под своими корнями. Да. Здесь практически везде по территории Зелёной Бездны появлялась своеобразная почва. Если так можно было назвать тот перегной из опавшей листвы, отжившей свой век, и из тех самых корней, которые постепенно отмирали. И чем дальше на территорию Зелёной Бездны заходили охотники, тем толще был такой слой. И плодороднее. Иногда посёлок посылал группы охотников в такую местность именно для того, чтобы набрать почвы для биофермы. Тут уж ничего не поделаешь. Но почва тоже сильно влияла на урожайность. Так что приходилось стараться. А учитывая тот факт, что здесь жили своей жизнью дикие растения, то можно было понять, что и почва, в виде своеобразного перегноя, здесь была более плодородной.

Только сейчас охотники пришли сюда не для этого. Им приходилось пробираться там, где нужно быть очень осторожными. Они даже заметили следы ранее проползшего кольчатого червяка. Да. Были здесь и такие существа, выросшие до размеров полноценных змей. Если не больше. Говорят, что на родной планете людей раньше были такие змеи. Кажется, их называли Анаконды или Питоны? Хотя сейчас это было уже не суть важно. Мясо кольчатого червя было достаточно питательным. И даже вкусным. Один червь мог прокормить семью практически неделю. Только отвлекаться на охоту за ним было бы просто глупо. Пока ты его найдёшь в этом слое перегноя, придётся перелопатить фактически все заросли. А тут, может быть, ещё какая-нибудь тварь затаилась? И что тогда? А тогда охотников не ждёт ничего хорошего. Их просто сожрут. А старому и опытному командиру отряда охотников не хотелось бы, чтобы на него стали думать будто бы он специально в этот раз взял с собой молодого паренька, чтобы тот, по глупости своей, выступил в роли своеобразной приманки. Отвлекая на себя, в случае необходимости, какую-нибудь обитающую в этих зарослях хищную тварь. Дабы дать остальные более опытным охотникам выжить и вернуться обратно в посёлок. Да. Среди охотников были некоторые умники, которые поступали подобным образом. Только был один очень важный признак, по которому легко можно было опознать такого умника. Они к себе в команду брали молодого паренька, который просто хотел получить опыт подобной охоты, не давая ему ни серьёзного оружия, ни того самого браслета опознавания. Это был типичный признак того, что этому пареньку или девушке, тут уже было не суть важно, кто участвовал в охоте, просто не суждено было вернуться живым.

У этого же парня всё было в порядке. И одежда достаточно неплохая для таких миссий, хоть и старенькая. И копьё надёжное. Не говоря уже про арендованный браслет охотника. Так что бросать его Пётр точно здесь не собирался. Поэтому и предпочитал быстро выполнить задание и записать себе ещё одну удачную охоту. А тот факт, что у него в группе новичок, ещё выше поднимет рейтинг такой охоты. Ещё бы… Не всегда даже слаженным и полностью готовым командам, состоящим из опытных охотников, удаётся вернуться удачно из подобного похода. Да ещё и через территорию заброшенной деревни. А если им это удастся сделать, то этим маршрутом пользоваться, кроме них, никто не сможет. Да. Может найтись какой-нибудь умник, который захочет там пройтись? Только вот сами охотники в его команде не дураки, и они прекрасно понимают, что в данной ситуации рассказывать все подробности того, как именно они проходили заброшенную деревню, никому не стоит. Иначе они просто могут остаться без возможности хорошего заработка. А это имеет значение. Очень большое значение. Например, для этого самого молодого паренька было очень важно заслужить не только одобрение собственного деда, который выделил на него ресурсы своей семьи, и даже арендовал для него браслет охотника. Но и заслужить имя, которое также даст ему возможность в будущем найти себе достойную жену. Да. Тут о невестах и речи не идёт. Кто их спрашивать будет, когда речь идёт о выживании? Если, например, её позовёт замуж охотник, который является эффективным и удачливым, то в данном случае она выберет его.

Конечно, у тех же стражей, которые охраняют деревню, тоже вполне достаточный доход? Однако есть очень большой и важный нюанс. У них доход не такой уж и большой, как у тех же самых охотников. Охотник, например, как во время этого задания, может получить большую выгоду. Вот взять хотя бы желание самого Петра раздобыть не десять саженцев, как им заказали в руководстве посёлка. А хотя бы немного больше? Хотя бы ещё пять… Что тогда получится? А тогда он может получить довольно неплохую выгоду в виде того самого саженца плодового дерева. Который будет стоять на особом учёте. Ведь даже отдав этот саженец на биоферму, что сам этот парень, что Пётр, по сути, сможет обеспечить свою семью практически постоянным доходом в виде урожая с этого дерева. Конечно, ему не весь урожай отдавать будут? А так… Из десяти плодов два… Но это тоже вполне прилично! Как ни крути, это прямая возможность прокормить свою семью даже в неудачные для него дни. Даже в то время, когда охота будет безрезультатная? А если таких саженцев будет больше? Если их отряду удастся, например, принести не десять, а сразу два десятка саженцев? Загадывать такое, конечно, было пока еще рано. Однако, не стоит забывать о том, что в этом случае у них будет больше возможностей жить достаточно обеспечено. Каждый такой плод, если его обработать надлежащим образом, может дать возможность получить не менее десяти дневных пайков. И в этой ситуации у представителей такой охотничьей партии будет куда больше своеобразной результативности. Так что это может быть тоже полезная вещь. И с этим не поспоришь.

Именно поэтому они сейчас так старательно и шли через эти своеобразные заросли. Аккуратно проходя там, где это было возможно, и разыскивая любые признаки наличия плодовых растений поблизости. И когда им наконец-то удалось заметить подобное помещение, в виде довольно крупного ангара поросшего практически полностью растительностью, прорвавшейся сюда когда-то из Зелёной бездны, Пётр буквально с облегчением выдохнул. Он понимал, что это дело ещё не закончено. Для начала им нужно было найти необходимое количество саженцев. Собрать всё, что только смогут, в виде хотя бы тех самых плодов. Это тоже доход. Тоже добыча. После чего будет самый тяжёлый процесс. Сюда-то они шли налегке? А вот назад прорываться им придётся уже с грузом. И этот груз будет для них фактически бесценным. Никто не позволит кому-либо из охотников банально сбросить свой наплечный мешок, в котором будет этот груз, и бежать дальше налегке. Нет. Если ты рассчитываешь на долю от добычи, то тебе самому придётся сделать всё возможное, чтобы эту самую добычу всё же донести до нужного места. Если же ты этого не сделаешь, то на добычу рассчитывать просто не приходится. Таковы были правила среди охотников. И тут уже ничего не поделаешь.

И сейчас перед ними открывалась роща плодовых деревьев – тёмные, узловатые стволы, покрытые пятнистой корой, их ветви поднимались, переплетаясь, как паутина, плотно смыкались над головой, отбрасывая густую, мохнатую тень. Да. Здесь было немного тише, но никак не спокойнее. Казалось, что здесь даже листья шевелились сами по себе. Будто кто-то невидимый проходил между деревьями, беспокоя их ветви, и присматриваясь к неожиданным гостям.

– Ты уверен, что здесь нет других таких же тварей? – Тихим шёпотом спросил один из охотников, слегка перебирая в руках самодельный нож, заточенный из осколка обшивки.

– Ты что, поглупел за время прожитой жизни? – Глухо усмехнулся в ответ Пётр, и медленно покачал головой. – В Зелёной Бездне, даже на её окраине, никогда нельзя быть уверенным в подобном. Так что будьте аккуратны! Не забывайте о том, что даже питающиеся плодами твари будут защищать свою кормушку.

Это напоминание тоже было не просто так сказано. Ведь впереди они уже видели первые плоды. Они свисали, похожие на тяжёлые светильники, мерцающие в глубине с густыми прожилками жёлтого, словно под ними теплится свет. И у одного из охотников рука буквально сама потянулась к ближайшему плоду, отдающему спелостью не по цвету своей оболочки, но и по пряному запаху. Осторожно… Короткий нож легко отсёк плод от ветки, и тот упал в руки, тяжёлый, тёплый, как будто был живой.

– Есть! – Другие охотники, слегка отстранившись от него из-за опасения, всё же осторожно разбрелись по этой небольшой роще. Одни искали молодые саженцы, корни которых можно было извлечь с комом его корней, другие внимательно осматривали верхушки, ловко забираясь вверх, собирая в наплечные мешки круглые плоды.

– Это возьмём?

– Нет. Перезрелое. Не выдержит пересадки.

Во время этого своеобразного процесса сбора они старательно оглядывались, и внимательно смотрели по сторонам. Замечая любое подозрительное шевеление ветки – замирали на месте, превращаясь в неподвижные статуи. А каждый замеченный ими тёмный силуэт за деревьями – сжимались, вглядываясь, готовясь к удару. К тому же и другие охотники могли быть поблизости. Или те же хищники. Где-то далеко, на самой границе рощи, тихо захрустели ветви. Все охотники тут же замерли на месте. Тишина… В руках они судорожно сжимали свои верные, хотя и очень простые. Кто-то шаркает своими ногами, с шумом раздвигая шустой кустарник. Но этот напрягающий их звук постепенно удалялся.

Слегка передохнув, они продолжили поиск, быстро собирая лучшие плоды, тщательно подбирая саженцы. Ведь им нужно было поторопиться. И всё только потому, что эта плодовая роща была щедра на дары, но небезопасна. И если здесь, среди сочных листьев, всё же притаился ещё кто-то, то они должны были уйти раньше, чем местный хозяин решит на них напасть.

Все собранные саженцы плодовых деревьев, охотники тут же старательно подносили к командиру группы, который тут же давал им указание, где именно им следовало бы попытаться пройтись, чтобы найти ещё что-нибудь настолько же ценное. Он интуитивно чувствовал то самое место, где ещё что-то ценное можно было бы поискать. Так что интересы всех охотников их группы сейчас буквально вертелись вокруг Петра. Ну, не зря же он получит больше долей, чем они из их общей добычи? Да, по сути, без него они бы вообще не дошли бы сюда. И поэтому сейчас ему никто не задавал глупых вопросов. Он же старательно подсчитывал аккуратно собранные саженцы. Их осторожно отделяли от материнского дерева, стараясь не повредить корневую систему. Тот самый своеобразный клубень перепутанных ростков. Благодаря этому эти растения можно будет постараться приживить на новом месте.

Попутно он постарался так же собрать немного так называемой почвы. Вернее, того самого перегноя. На котором эти растения и росли. Так их будет проще вырастить на новом месте. А также, если останется хотя бы пара пригоршней такого перегноя, их можно будет продать за дополнительные плоды для себя и своей семьи. Нет. С территории биофермы плоды напрямую ему давать никто не будет. Их переработают и изготовят те самые пайки. Зато за пару пригоршней такого перегноя можно получить соответственно два десятка пайков. Одного пайка для семьи из двух взрослых и одного ребёнка хватает на целый день. То есть, он сможет фактически на целый месяц обеспечить свою семью пищей. Поэтому и предпочитал запастись подобными ресурсами на обмен. Хотя, при всём этом, он старался не забывать и о том, что, по сути, слишком перегружать себя такими вот находками явно не стоит? Их ещё и донести нужно, при этом постаравшись не потерять свою мобильность. Так как подобное может стать очень опасным. Ведь им предстояло возвращаться через тот самый сектор, где они растревожили местного хозяина-монстра? Тот может быть злопамятным, и постарается дождаться их возвращения. Мало ли… Так что там им придётся бежать. И довольно быстро. При первой же тревоге…

Сейчас же, убедившись в том, что его охотники нашли действительно десяток саженцев, подходящих для выполнения задания руководства посёлка, Пётр тихо выдохнул. Теперь всё, что они ещё соберут, будет иметь отношение именно к их собственной добыче. Поэтому, бросив в пол голоса тихий намёк, он совершенно не удивился, когда на лицах его товарищей появились радостные улыбки. Они все прекрасно знали, что сейчас им предстояло сделать. Поэтому принялись действовать обстоятельно, хотя и немного торопливо. Время уходило. А оставаться здесь в своеобразных сумерках, которые обозначали на Ковчеге ночь, никому не хотелось. Всё-таки живущие в Зелёной Бездне твари были весьма специфическими. И самыми опасными среди них, как ни странно, были именно ночные существа. Поэтому им предстояло быть готовыми к сюрпризам. А сюрпризов они не хотели. Тем более сейчас, когда уже фактически набили свои наплечные мешки довольно неплохой и весьма ценной добычей. Как ни крути. но эта добыча давала им приличные возможности в их собственной деревне. К сожалению, здесь всё оценивалось именно в количестве либо пайков, либо плодов с плодовых деревьев. Но даже этот факт говорил о многом. Те же пайки можно было хранить долгие годы. Главное не размачивать их раньше времени. А для того, чтобы получить пайки, достаточно было просто положить зрелый плод в специальный агрегат, который достался жителям посёлка от создателей ковчега. Такие агрегаты стояли буквально на каждом уровне и ярусе. Так вот… Попытавшись задействовать такой агрегат можно было получить на выходе те самые пищевые пайки. Что происходило внутри такого своеобразного конвейера, никто не спрашивал. Да и неинтересно это было простым охотникам. Для них было важно то, что положив спелый плод на вход такого агрегата, в конце ты получал упаковку из десяти пайков. Всё. остальное уже не имело значения. Поэтому сейчас все они старательно собирали плоды.

Наверное, сразу стоит отметить тот факт, что дикие плоды всегда отличались весьма специфическим вкусом. К тому же, они были куда крупнее, чем те, что росли на биоферме. То есть, если подумать головой, то можно было понять, что положив, например, в тот самый приёмный отсек того самого агрегата два таких диких плода, на выходе можно было получить не двадцать пайков, а тридцать! Хотя, сами по себе, такие плоды были довольно крупными. Каждый охотник в своём наплечном мешке мог унести не больше трёх таких плодов. А ведь им ещё и саженцы тащить нужно? Так что слишком уж много взять такого груза они тоже не смогут. Хотя очень хотелось бы. Но дорогу сюда они теперь запомнили. Так что, в следующий раз, тоже пойдут сюда. Даже зная о том, что их по пути ждёт встреча с местной тварью, явно очень агрессивной и хищной. Так что и сам Пётр уже понимал, что ему нужно будет заранее подумать о том, как бы от неё можно было бы избавиться? Например, попытавшись просто отвлечь от группы охотников каким-либо образом? Это можно было бы сделать, если бы у них в запасе имелась бы какая-то другая добыча… Мясо! А где его взять? На территории посёлка такой вопрос лучше было бы вообще никому не задавать. А при любой попытке намекнуть на то, что им нужно мясо, при выходе из посёлка, уже заставит насторожиться буквально всех. Так что лучше таким образом вообще не рисковать.

Да. Некоторые так делали. У тех, кто голодает, пытались покупать на такие дела детей. Жестоко? Да. Только эти дети всё равно умрут. Рано или поздно. А вот для посёлка будет выгода, если удастся не только отманить такую хищную тварь куда-то в сторону от группы охотников, которая может раздобыть что-нибудь весьма ценное… Но, вполне возможно, даже и убить её? Но сам Пётр старался от таких вещей держаться подальше. Как ни крути, но такие охотники всегда плохо заканчивают. Привыкая к лёгкой охоте, ты всё равно, рано или поздно, сделаешь глупость. Начнёшь своих товарищей отправлять на подобную приманку. И, в конце концов, в последствии, сам станешь такой же жертвой.

Это, кстати, было своеобразное наказание для тех, кого ловили за подобными вещами, такому индивидууму просто перерезали сухожилия на ногах, доволакивали до охотничьих угодий какого-нибудь монстра, и начинали охоту, выманивая тварь на этого идиота. А что? Сам охотился, подставляя других, так теперь пусть и на себе ощутит все прелести подобной охоты! Так что это было вполне справедливо, хотя и тоже жестоко. Но его в данном случае всё равно ожидала смерть. А так хоть пользу принесёт.

– Командир! Мы больше взять не сможем! – Тихо выдохнул тот самый старик с самострелом, которого все звали Сэм, хотя полное его имя было Семён, и решительно махнул рукой в сторону того самого прохода, через который они пробрались в этот ангар яруса. – Надо уходить… Пока мы не перестарались… Ты же и сам прекрасно понимаешь, что жадность в таких делах до добра не доведёт?

Это был риторический вопрос. Поэтому Пётр тут же достал специальный свисток. Его никто не слышал. А вот специально закреплённый на ухе у каждого охотника наушник позволял это сделать. Так что он вполне спокойно в него практически беззвучно свистнул, заставив всех встрепенуться. Ведь все они сами прекрасно понимали, что слишком увлекаться сбором добычи им здесь не стоит. Даже если они сейчас возьмут что-то лишнее, то оставлять такие находки на земле им тоже нельзя. Любая подобная добыча, оставленная где-то просто из-за того, что они не смогли её унести – это был весьма серьёзный след, который может вывести на них охотников другого поселения. И не факт, что их потом здесь ждать не будут. Как уже говорилось ранее, для представителей подобных поселений, которые были вынуждены выживать только за счёт подобной охоты, и имеющиеся у них небольшой биофермы, находка подобного рода, вроде своеобразного дикого сада, имеет огромное значение. Ради этого они могут вырезать не только охотничью партию, которая случайно подвернется под руки, но даже и целую войну объявить их деревне. А это будет весьма серьёзная проблема. Потому что во время этой войны будут погибать как охотники, так и стражи. А оставшаяся без защиты деревня легко станет жертвой какой-нибудь твари, решившей выйти за пределы Зелёной Бездны. И тогда пределы этой самой Зелёной Бездны расширятся ещё больше. А это будет не очень хорошо и для всех остальных разумных, что выживали на Ковчеге.

Как и следовало ожидать, охотники его группы быстро собрались у сваленных под ногами командира группы наплечных мешков. Хотя тот самый молодой паренёк был весьма недоволен тем фактом, что им придётся быстро уходить отсюда. А ведь он только разошёлся как следует. И заметив, что у него в руках уже имеются ещё два сорванных плода, Пётр недовольно сощурился. В наплечный мешок вмещалось только три плода. Этот же парень уже четыре собрал. Два уже были в мешке. А два – в его руках. И сейчас он крутился, пытаясь решить, что будет делать с лишним плодом. Бросать его на этом месте было просто нельзя. А что же тогда ему с ним делать? В одной руке плод, в другой копьё. А саженцы за него кто понесёт? Это тоже груз. Пришлось заставить его подумать головой, и сделать свой выбор. После чего, забрав из рук хмурого парня один из плодов, который был самым перезрелым, Пётр просто расколол его об ближайшее дерево, и раскидал получившиеся куски в разные стороны. Как можно дальше. Это была, хоть и небольшая, но всё же возможность отвести подозрения, если вдруг такие у кого-либо возникнут, как можно дальше от их охотничьей группы. После чего они быстро разобрали свои трофеи, и направились обратно. Тем более, что им предстояло изрядно постараться, чтобы суметь вернуться домой. И не растерять при этом все свои находки.

Назад они шли весьма осторожно. Старательно обходя все самые опасные территории, постепенно приближаясь к тому самому месту, где они встретились с местной тварью, внешний вид которой даже не смогли разглядеть за всеми этими растениями. Так что там могло быть всё, что угодно. Не так давно на один из посёлков напали какие-то странные твари, очень сильно похожие на каких-то странных многоножек. И, надо сказать, что очень крупных. Что это были за твари, никто так и не понял. Но они умудрились пробить защиту, убили десяток стражей, и… Безнаказанно ушли! Да… Даже стационарные самострелы, которые стреляли длинными тяжёлыми болтами, ничего не смогли сделать. Все эти своеобразные снаряды банально срикошетили от их прочных панцирей. И этот факт настолько напугал стражей, которые просто растерянно метались между тварями, и ничего так и не смогли сделать.

Этот своеобразный штурм настолько напугал местных жителей, что многие из них начали весьма старательно переезжать оттуда куда только возможно. Но было в том нападении что-то очень странное. Так как эти странные бронированные твари словно проверяли оборону поседения. А когда выяснили, что местные жители ничего им противопоставить не могут, банально ушли обратно. Обычные хищные твари так не поступают. И этот факт напугал местных жителей больше всего. Да. В крупных городах у стражей точно имелось более серьёзное оружие. Стреляющее какой-то там энергией. Которое явно справилось бы с такими тварями? Но в простой отдалённой от крупного города деревне ничего подобного и в помине не было. Хотя поговаривали, что ранее подобное оружие было практически у каждого десятого? Вот только за всё время жизни на Ковчеге все эти войны и конфликты между ярусами постепенно истощили ресурсы подобного рода. И восполнить их было просто неоткуда. Так что приходилось вспоминать чуть ли не древнейшие технологии, вроде тех самых самострелов. Которые иногда ещё и арбалетами называли. И ранее они выручали тех, кто жил далеко за пределами защищённых и крупных городов. Зато теперь всем стало понятно, что такие меры защиты оказались просто бесполезными против таких необычных тварей.

Именно поэтому пытаться доводить встречу с неведомым существом, что они встретили в одном их ангаров по пути, до полноценного столкновения, старый охотник не собирался. Тем более сейчас, когда у них и в руках, и за спиной имелся весьма ценный груз. Который мог не только исправить положение в самом посёлке, но и их собственное. Так что, добравшись до той самой территории, где явно обитал кто-то достаточно серьёзный, Охотники снова замедлились. Теперь они, несмотря на всю свою спешку, крались очень осторожно. Так как через эту территорию им нужно было пройти очень аккуратно и без потерь. И всё только потому, что они банально не знали главного… Что это за существо свило своё гнездо в этом месте? И какую именно опасность оно могло из себя представлять? От ответов на эти вопросы могло зависеть очень многое.

– Судя по этим разрушениям, тварь была слишком велика! – Еле слышно прошептал старый Сэм, настороженно водя своим самострелом из стороны в сторону, когда они всё же вошли на территорию того самого ангара, где едва не попались на зуб местному хозяину территорий. – Ты только посмотри на это?

Его удивление было вполне понятно. Так как перед ними сейчас предстала практически целая просека, которую прорубила сквозь заросли эта тварь. И это было очень странно. Так как подобные существа обычно старались не устраивать подобных разрушений. Ведь таким образом они легко и просто могут вывести своих же врагов на собственное гнездо? А это для них просто не допустимо! Тут же создавалось стойкое впечатление того, что этому существу было всё равно. Словно для него все эти растения были всего лишь помехой. А никак не укрытием. И это было странно. Очень странно.

Сейчас они все находились у края широкой просеки, пробитой сквозь заросли, будто невидимая поступь гиганта раздвинула растительность, не обращая внимания на её сопротивление. Повсюду лежали оборванные листья, потоптанные стебли и расколотые ветки. Некоторые растения, словно пытаясь защититься, вытянули шипастые плети, но теперь их оторванные остатки темнели среди зелени, всё ещё подрагивая в агонии, будто осознавали свою бессильную ярость. Густые заросли, что прежде сплетались в непроходимый коридор, теперь были беспощадно разорваны, и раскинуты в стороны, образовав дикий по своей разрушительности, неровный проход. А на земле виднелись тёмные пятна сока – густого, липкого, как кровь, источающего приторный, едкий запах, который смешивался с ароматом ломаной древесины и влажной почвы.

Были здесь также и следы. Их было просто невозможно спутать с чем-то ещё. Ведь они тянулись неправильным, но уверенным ритмом, огромные отпечатки лап – не звериных, не человеческих, а чего-то чужого, ненормального. Каждый такой след напоминал глубокий отпечаток хитинового панциря, с острыми углублениями на месте когтей, что пронзали землю на несколько сантиметров, словно лапа не просто касалась поверхности, но впивалась в неё, чтобы не скользить.

Сейчас же, прямо на глазах изумлённых этим зрелищем охотников, некоторые растения, словно обладавшие странной волей, всё ещё пытались зарастить эту рану в зелёном покрове. Лианы тянулись друг к другу, вытягиваясь, сплетаясь, но всё равно не могли пока сомкнуть разорванные концы. Как будто даже они боялись, что если вновь закроют проход, тварь вернётся и пробьёт его заново.

Именно поэтому, всё же решившись двигаться дальше, пятеро охотников, тихие тени среди листвы, заскользили вдоль разорванной просеки, стараясь держаться в стороне от её оголённого, изломанного русла. Хотя каждый их шаг сейчас давался с определённым трудом. Они не могли просто идти вперёд – приходилось выбирать дорогу, обходя скрученные в клубки корни, осторожно раздвигая висящие петли лиан, замедляя дыхание, когда ноги оказывались вблизи шевелящейся травы, которая, казалось, чувствовала их присутствие. Кое-кто медленно провёл рукой по своему лицу, стирая пот… Кто-то поплотнее перехватил оружие, сжав самодельные копья и короткие, словно обломки мечей, мачете. Сейчас они шли гуськом, в одной цепи, каждый следил за следующим, а первый – за тенями впереди. И всё только потому, что этот своеобразный лес жил своей собственной жизнью. Где-то над головой что-то треснуло – сухая ветка или переломленный стебель… В стороне зашевелилась густая масса лиан, будто что-то пробиралось под ними, неслышно, невидимо… Под ногами заскрипели обломки коры – мгновенно все замерли, прислушиваясь, не поднялся ли за этим звуком другой, свидетельствующий о чужом присутствии?

Сейчас их сердца стучали практически в унисон с опасностью. Ведь всё здесь буквально дышало угрозой. Хищные лианы медленно ползли по земле, не решаясь ещё окутать чью-то лодыжку, но явно ощущая тепло живых тел… Пыльца, поднятая в воздухе, двигалась странными завихрениями, будто её нарушало нечто, невидимое глазу… Ветра здесь не было, но листва растений колыхалась, будто кто-то невидимый шёл параллельно группе охотников. К тому же они уже не просто чувствовали… Они точно знали, что этот загадочный монстр был всё ещё здесь. Где-то в зарослях, в глубине, во тьме… Но он всё ещё ждёт, наблюдает, выжидает, быть может, даже играет.

И, несмотря на всё это, они всё также крались дальше, шаг за шагом, осторожно, бесшумно, молясь, чтобы этого хватило, чтобы уйти живыми. Поэтому они старались идти очень аккуратно. И даже несмотря на то, что постепенно приближались к выходу с этого яруса, даже не пытались ускорять свой шаг. Хотя им очень хотелось бы как можно быстрее вырваться с этой опасной территории. Но сейчас они все прекрасно понимали, что им не стоит спешить раньше срока и нужды. Иначе в самый последний момент они могли банально всё испортить. Так что они всё же прошли. Буйные заросли остались позади, и воздух, насквозь пропитанный влажным запахом зелени и смерти, уступил место сухому, затхлому дыханию заброшенного посёлка. Тусклый свет, пробивавшийся через разорванные крыши и обвалившиеся стены, лишь усиливал ощущение запустения.

Практически сразу, едва войдя на территорию заброшенного посёлка, Пётр замер на месте. Здесь было тихо. Слишком тихо. Они снова шли мимо полуразрушенных построек – этих немых свидетелей прошлого, застылая в тревожной неподвижности. Тряпки, некогда бывшие занавесками, всё также висели клочьями, замершие, словно серые призраки. Песок и пыль, столетиями накапливавшиеся в углах, не были тронуты – будто ни одна живая душа не пересекала этот путь с момента их последнего визита. Где-то далеко, в глубине тьмы, что-то упало, возможно, просто старый кусок крыши, но этот звук отрезал дыхание каждому из охотников. Всё вроде бы было точно также, когда они проходили тут ранее. Но командир отряда охотников всё же остановился. Одним этим шагом заставив и остальных остановиться. Он не чувствовал облегчения, хотя, по логике, должен был бы. В его груди что-то сжалось, подсознание тревожно заговорило, натягивая натренированные инстинкты, как струны. Что же это могло его насторожить? Странный сквозняк? Нет… Его не было… Это обычный поток воздуха, что подавался через вентиляцию. Посторонние шорохи? Только шелест мусора, осыпавшегося с какой-то странной полки, которая явно сломалась под собственным весом из-за проржавевших от времени креплений. Преследование? Нет. За ними точно никто не шёл. Это было что-то другое. Странное чувство, словно холодная рука, сжимавшая сердце. Будто весь этот посёлок затаился, и наблюдал за чужаками, что побеспокоили его покой. Будто само время здесь остановилось, выжидая, когда охотники сделают неверный шаг. Словно вся тишина этого места была только маской, скрывающей нечто ждущее во мраке.

– Так… Всем внимание! – Слегка приподнял Пётр руку, привлекая к себе внимание со стороны своих товарищей. – Надо пошлину уплатить. Иначе у нас будут проблемы…

Дополнительные пояснения тут были никому не нужны. Даже тот самый молодой паренёк, что впервые пошёл на охоту, не стал противиться. Они быстро нашли на окраине посёлка ровный и надёжно укреплённый кусок пластика, который здесь выглядел как своеобразная подставка. И Пётр решил именно на нём оставить пошлину за проход. Так как его можно было заметить издалека.

Для начала он положил на этот кусок пластика один плод, что они несли с собой. После чего внимательно прислушался к ощущению угрозы. Но чувство опасности всё ещё его не покидало. Поэтому он всё же, буквально скрипя зубами, покачал головой, и положил рядом второй такой же плод. Это явно не понравилось его товарищам. Но они все привыкли доверять его чувствам, и поэтому никто не стал спорить. Так как именно после этого шага, Пётр задумался, после чего слегка улыбнулся и кивнув своим мыслям, махнул им рукой.

– Проходим! – Указав в нужном направлении, охотник подхватил свою ношу, но не выпускал из руки рукоять своего меча. – Поспешим! Нас пропускают! Но не сильно бегите! Помните про инстинкты!

Он не просто так сказал про инстинкты. Это был очень опасный момент, про который некоторые охотники, особенно молодёжь, по глупости банально забывали. Так как если на этой территории обитает дикая и хищная тварь, даже пропуская тех, кто вроде бы откупился от неё, она может всё равно напасть на того, кто сделает такую глупость и бросится бежать. Ведь тогда, повинуясь инстинктам хищника, такая тварь броситься преследовать убегающую добычу. Именно поэтому и было нужно идти, хоть и быстро, но достаточно спокойно. Соблюдая порядок движения. И ничем не провоцировать местного хозяина на агрессию.

Так что сейчас они всё же двинулись вперёд. А для того, чтобы молодой парень не сделал какой-либо глупости, его намеренно поставили в центр строя. Банально зажав между двумя старыми и опытными охотниками. Тем более. что сейчас они двигались уже никак не отвлекаясь на посторонние звуки. Всего лишь сосредоточившись на движении. Так как далее им предстояло пройти пару отсеков, прежде чем они всё же доберутся до охраняемой территории посёлка. Уж там-то им точно уже ничего не угрожает. Пока же им предстояло быть начеку. Особенно в том случае, если они увидят поблизости людей. Сейчас они просто никому не могли доверять. Такова жизнь в посёлке. И тут ничего не поделаешь…

Одиночка

Группа из пяти охотников, старательно поправляя свои наплечные сумки, продолжила своё движение гуськом. Быстро пройдя сквозь руины, практически по прямой линии, и исчезла в тёмном проёме перехода между секторами яруса. И на руины снова опустилась тишина и запустение. Но… Не надолго… Спустя несколько секунд в наступающем сумраке ночи, который здесь выражался в приглушённом освещении сектора, промелькнула беззвучная тень, которая быстро проскользнула к оставленным охотниками плодам, после чего скользнула обратно, к большой куче мусора, которая осталась от когда-то достаточно большого здания. И сейчас, пока она двигалась, в ней точно не было ничего человеческого. Но когда она на мгновение замерла у той самой кучи мусора, можно было увидеть, что это точно был человек. Или, по крайней мере, по строению тела, какой-то очень молодой гуманоид. Так как эта невысокая и худощавая фигура могла принадлежать либо представителю гуманоидной расы невысокого роста, или… Ребёнку…

И выглядело это слегка странно и не реалистично. Среди разрушенных построек, среди засыпанных пылью и мусором руин, среди кривых остовов, некогда бывших стенами, застыла тень. Это была хрупкая, тонкая фигура паренька – словно призрак, потерявшийся среди развалин. Его встрёпанные светлые волосы, почти белые в бледном свете, были спутаны и покрыты мелкой пылью, осевшей на прядях словно пепел. Ярко-синие глаза сверкали в тени, живые, настороженные, словно у зверька, привыкшего выживать в диких землях.

Сейчас, замерев на месте, он не двигался. Каждый его мускул был напряжён, дыхание – почти неощутимо. Он слушал. Слушал ту самую тишину, в которой прятались тысячи звуков. Сейчас за его спиной поднималась груда мусора – развалины дома, что некогда возвышался здесь мрачной громадой, но теперь превратился в бесформенную груду обломков. Камни и куски металла были свалены в хаотичном беспорядке. Куски арматуры, торчащие из-под обломков, напоминали сломанные кости гиганта. Тёмные провалы среди обломков вели в узкие лабиринты теней – его укрытие, его крепость, его единственное убежище. Здесь никто и никого не искал. Здесь никто не ждал найти живое существо. Здесь он был один.

И всё же… Сквозь холодную, давящую тишину, через густую завесу пыли и забвения, его внутренний инстинкт кричал…Будь осторожен! Ты не один. Рядом всегда есть угроза! Даже те самые люди, или какие-либо разумные, с которыми он мог бы тут встретиться, заведомо желали ему смерти. Он сам был сыном охотника, и прекрасно знал о том, что происходит во время таких встреч на территории, которая никак и никем не контролируется. Он раньше жил в том самом посёлке, откуда пришли эти самые охотники, которые только что убежали с территории руин. И он прекрасно знал этих людей. Да… В этом мире Ковчега всех разумных существ называли людьми. Тем более, что некоторые расы, за все эти сотни лет жизни бок о бок, ассимилировались друг с другом. И это уже не имело особого значения.

Однако паренёк, который ранее, пока жил в том самом посёлке, который был известен под номером сто четырнадцать, отзывался на имя Серг, которое было производным от древнего имени Сергей, остался сиротой. Его отец, бывший охотником, исчез во время очередной охоты. А его мать… Мать тут же нашла себе нового мужа, постаравшись сразу же избавиться от своего ребёнка. Серг никак не мог забыть о том, как его просто как какой-то мусор просто выбросили в наступающие сумерки за пределы охраняемой зоны посёлка. Ему ещё повезло, что перед этим его не обыскали. Так как за поясом, под его старым комбинезоном, у паренька находился старый верный нож, подаренный ему когда-то отцом. Так что он оказался в наступающих сумерках не с пустыми руками.

При всём этом, заранее помня все рассказы своего отца о том, что обычно происходит с теми, кто начинает искать дорогу обратно в посёлок, и забывает о собственном выживании, он сразу же направился в ту самую сторону, где по слухам ранее находился посёлок, который забросили после нападения каки-то неведомых тварей. Хоть ему и было очень больно от предательства своей собственной матери. Ведь в тот момент, когда она сама выгнала его из собственного дома, эта достаточно молодая женщина, думала только о себе. И даже не подумала о том, что сын, которого она просто выбросила из своей жизни, мог бы впоследствии мог стать тем самым кормильцем, если бы пошёл по стопам отца.

Ему в тот день повезло… Хотя… Этот вывод мог быть ошибочным. Особенно в свете тех самых событий, которые привели его в этот заброшенный посёлок. Глубокой ночью он всё же добрался до руин, и смог просидеть до рассвета в полуразрушенном домике, стоявшем на самом краю этих руин. Потом, заранее опасаясь всех возможных угроз, он принялся аккуратно проверять руины, разыскивая всё, что только могло бы ему помочь. А когда всё же выяснил тот факт, что поблизости рядом никого из враждебных существ просто нет, то принялся весьма старательно разыскивать всё возможное. А когда ему удалось найти весьма большой дом, который имел полноценный подвал, так как был построен над полноценной нишей, паренёк понял, что это было как раз именно то, что ему было бы нужно. Да. Ему пришлось очень постараться… Ведь ему нужно было сделать так, чтобы его убежище было бы практически невозможно обнаружить.

Серг помнил каждый шаг, каждый взмах, каждый осторожный удар, которым он направил разрушение этого строения. Здание, дряхлое, изношенное временем, всё ещё стояло, когда он впервые нашёл его. Его стены слегка осыпались, но всё ещё держались, каркас потрескивал, но не сдавался. Тогда он понял – чтобы спрятаться по-настоящему, он должен сам стать разрушением. И для начала он нашёл трубу, и кусок покрытой ржавчиной металлической арматуры, зажатый между остатками плит. Проверил вес своего будущего инструмента. Почувствовал, как она тяжело легла в ладонь, как отдаёт в кости дрожью после удара.

Для своих первых ударов он выбрал те места, где стены уже трещали, где фундамент осел под тяжестью времени. Один удар… Другой… Пыль взлетела в воздух, осела на коже, заполнила лёгкие сухим привкусом прошлого. После очередного удара, этот искусственный камень содрогнулся, и раскололся. Сам же паренёк ждал, когда дом, дрожащий от каждого удара, сам начнёт поддаваться. И вот – он услышал этот звук. Треск, как у кости, ломающейся под давлением. Дом всё же уступал его усилиям.

Но Серг тщательно считал шаги, просчитывал, когда и куда должны упасть балки. Он знал, что там, внизу, в темноте подвала, находится его будущий дом, его спасение. Ему нужно было, чтобы всё рухнуло – но не всё раздавило. Когда произойдёт окончательный обвал этого строения. Но для этого ему пришлось уж очень постараться, чтобы сделать то, что ему было нужно. Ведь он, как не крути, всё же был ещё ребёнком. Достаточно слабым. Особенно для подобных усилий. Но паренёк не прекращал своих усилий. Даже не смотря на то, что он был голоден. Но пока у него не было надёжного убежища, он просто не мог позволить себе отвлекаться на поиск хоть какой-то еды.

И вот он нанёс последний удар. И старое строение содрогнулось. А потом дом сверху вниз начал обрушиваться. Взметнувшаяся в верх пыль заполнила всё окружающее пространство, стены поехали, балки затрещали, а он отступил в свою будущую крепость – в подвал, зажатый теперь под грудой мусора. Паренёк резко отпрыгнул в сторону, и стал ждать. Он ждал, пока всё устаканится, и пока обломки займут свои места. И только когда тишина снова заполнила окружающее пространство, он медленно обошёл получившийся завал, внимательно осматривая результат своих усилий. На которые потратил почти целый день. Надо сказать, что куча мусора получилась весьма солидная. Но его работа всё ещё не была закончена.

Но главное было в том, что два выхода, ведущие в обнаруженный им подвал, были целы. Но эта куча мусора пока что не была достаточно хорошей защитой. Именно поэтому он аккуратно, но быстро прошёлся по всей территории заброшенного посёлка. Сейчас он искал пластиковые обломки, куски панелей, обрывки старых проводов. Всё то, что могло казаться частью естественного беспорядка. Теперь он старательно натаскивал самый разнообразный мусор, распределяя его таким образом, чтобы не было видно проходов, но сам помнил, где они находятся. Он старательно смешивал куски бетона и искусственного камня с кусками пластика… Разбрасывал обломки так, словно это сделало само время, а не его руки…

Потом, когда на эти руины снова стали опускаться сумерки подступающей ночи, он отступил в сторону, чтобы рассмотреть результат собственных усилий. И весьма внимательно вгляделся в то, что у него получилось. И только после добавления ещё нескольких дополнительных штрихов понял. Уж теперь-то точно никто не догадается о том, что в этом месте может хоть кто-то прятаться. Никто не найдёт его убежище.

Спустившись в подвал, куда он уже натащил различные тряпки, для создания своеобразной постели, Серг устало закрыл глаза и провалился в беспокойный сон. Всё это время, пока он старательно добирался сюда, и пытался организовать себе убежище, паренёк даже не задумывался о том, что с ним произошло. Зато теперь… Именно теперь в его памяти всплыли все эти события с ужасающими подробностями. И он, не имея возможности проснуться, метался в горячке кошмарного сна. В котором, раз за разом, видел перекошенное от злости лицо собственной матери, которая даже не скрывала того, что ничуть не сожалеет о том, что решила обречь своего ребёнка на гибель. Быструю, или медленную… Это сейчас просто не имело значения. Значение имело только то, что изгнанный за пределы населённого пункта изгой всё равно обречён. Тем более, что даже местные стражи сами будут иметь полные основания на то, чтобы убить того, кого они будут теперь считать чужаком. Да… Будь Серг постарше, хотя бы лет четырнадцати от роду, его могли бы продать, например, чистить канализационный коллектор? Работа хоть тяжёлая, и опасная, но кому-то же её нужно делать? Обычно её делают именно те, кого вот так вот собственные родители не хотят содержать. Или преступники. Это тоже было не так уж и важно. Как то, что тот, кто туда попадал, был обречён всю свою достаточно короткую жизнь влачить среди отходов жизнедеятельности всего посёлка. И такая жизнь действительно была не такой уж и долгой. Так как все эти миазмы и реагенты, которые использовались там для выполнения работ очень быстро убивали такого несчастного.

Так что тут ещё было не известно то, что для него было бы лучше… Так у него был хоть какой-то шанс выжить. Хотя… Из-за всего того, что сейчас творилось в его душе, Серг даже жить не хотел. Но на утро, когда он проснулся от жутких позывов собственного желудка, паренёк всё же встряхнулся и отправился искать хоть что-то для пропитания. Для этого он, сначала как можно внимательнее осмотрел всю окружающую территорию. И всё же смог найти одно короткое копьё, и несколько охотничьих ножей. И даже короткий меч. Под завалами, которые старательно разбирал. И именно этот факт напрямую говорило о том, что такие предметы точно не стали бы бросать. А значит, их хозяева точно погибли где-то здесь. Видимо, пытаясь защититься от напавших на посёлок тварей.

Все подобные находки он старательно сносил в своё убежище. Потом Серг опускался в подвал, прикрывая за собой маскированный лаз из кучи мусора. Внутри его встречала темнота, но он на ощупь находил свой импровизированный фонарь – кусок старого фонарика, обмотанный изолентой, с перепаянными проводами, ведущими к аккумулятору из найденного им разбитого дрона. Слабый жёлтый свет разливался по помещению, вырывая из мрака его новое жилище. Этот подвал, в котором он обосновался, был небольшим, но надёжным – толстые стены, пусть и потрескавшиеся, защищали его от возможного вторжения посторонних. Вроде тех же тварей из Зелёной Бездны. И первым делом, когда он сюда перебрался, Серг решил, что ему был нужен стол. Для этого он достаточно долго искал подходящие обломки и в итоге нашёл несколько крепких пластиковых панелей, которые, возможно, раньше были стенками шкафов.

Две из них он поставил на каменные блоки, найденные среди завалов, а третью положил сверху. Получилась грубая, но вполне крепкая поверхность – не рухнула под тяжестью его находок, а значит… Годится… На этом "столе" теперь лежали его сокровища… Самодельный нож, рукоять которого была из изолированной трубы, лезвие которого было выточено из куска металлической обшивки… Жестяная банка с болтами и гайками, что могли быть весьма полезны для ловушек. Обломки пластика и куски ткани. Что может пригодятся для ремонта одежды или маскировки.

Также он не собирался спать на полу. Так как могло быть достаточно холодно. Для этого, после долгих поисков, он нашёл искорёженные металлические каркасы, возможно, от койки или решётчатых полок. Сначала он выровнял их, скрепил проводами, сверху накинул пару слоёв старого брезента – получилась жёсткая, но хоть какая-то кровать. Сама постель у него получилась из найденных мешков и набитых в них тряпок. Неудобно? Да… Но ему было нужно хоть что-то.

Кроме фонарика, у него был и основной свет. Роль которого выполняли несколько химических светящихся палочек, которые он раздобыл среди руин. Горят они достаточно долго, хоть и тускло. А на тот случай, если ему будет нужно погасить свет быстро, он держал прямо на столе несколько кусков тёмной ткани под рукой, чтобы сразу накрыть фонарь.

Оба входа в это место он также маскировал очень тщательно. Весь мусор, который собрал заранее, Серг разложен именно так, чтобы казалось, что его никто не трогал. Камни и металлические балки расставлены, создавая иллюзию завалов. Наступишь не туда, и тут же услышишь резки и достаточно громкий треск бутылочного стекла. А что? Гостям тут не рады.

Но были у него и некоторые проблемы. Канализация… Худшее из зол… Серг знал, что туалет в виде простого ведра, стоящее подвале, явно не самое приятное положение дел. Но хуже могло быть именно то, если ему придётся гадить прямо тут. От чего будет смрад и… Антисанитария. От которой могут быть самые разные болезни. К счастью, внизу, прямо под перекрытиями основного пола, была старая канализационная труба, когда-то идущая к сливу в коллектор.

Морщась, и буквально задыхаясь от смрада, Серг с трудом вытащил забивший её мусор, пробил проём и теперь использовал её. Просто прикрыл его обломком пластика, чтобы не воняло, а сверху придавил кирпичами. А также имел под рукой и ведро с водой, которую набирал из уцелевшей на месте, где раньше была местная биоферма, системы полива, чтобы сразу смывать за собой отходы. Как итог, получилось неуютно, но весьма терпимо. Стол – есть… Кровать – есть… Свет – какой-никакой, но есть… Канализация, криво-косо, но всё же работает… Может, и не дом, но лучше, чем могила.

После чего он весьма аккуратно проверил ближайшие заросли, которые уже начали просачиваться к бывшему посёлку, и нашёл там молодые стебли той самой мухоловки. Серг помнил то, как его отец приносил подобные стебли домой, подкармливая сына. Нужно было просто снять внешний слой коры, которая напоминала своеобразную подвижную чешую. И очистив гибкую волокнистую ткань, слегка прогреть, или просушить. После чего можно получившийся корж. К тому же, сам сок из этого растения можно было пить. Что тоже было достаточно важно. Особенно в его положении… Тем более, что в молодых зарослях можно было охотиться на молодых кольчатых червей. Тела которых старательно сушил. Хотя это и было достаточно сложно. Особенно для молодого паренька…

………

За ту половину года, что паренёк прожил в заброшенном посёлке, он понял, что ему было совсем не обязательно жить среди людей, чтобы чувствовать себя человеком. Здесь всё зависело только от него. И именно здесь он понял, что в такой обстановке всегда есть шанс выжить. Просто нужно не всегда полагаться на технологии. Даже на такие… Достаточно сильно урезанные. Как были у жителей сто четырнадцатого посёлка. Ведь на что рассчитывали эти люди? Именно на продукцию биофермы, и переработку ресурсов. А что дальше? Да ничего. Они привыкли жить за счёт охоты и собирательства. Как в древние времена. И только если кому-то удавалось найти что-то необычное, или достаточно технологичное, что можно было продать в какой-нибудь крупный город, то тогда был шанс немного усилить возможности самого посёлка. Или, если такой удачливый охотник сумеет доставить такую находку самостоятельно в большой город, то тогда он сам может стать весьма значимой персоной как в посёлке, так и в том самом городе, куда продаст свою находку. Но такое бывало очень редко. Особенно в последнее время. Тем более, что та самая Зелёная Бездна постепенно наступала, захватывая всё новые и новые территории. С того самого момента, как она появилась, уже не менее трёх ярусов Ковчега практически полностью были захвачены этой разбушевавшейся природной силой.

Хуже всего было то, что часть тех отсеков, которые были захвачены растениями, ранее содержала в себе какие-то там устройства, оборудование, и даже космические корабли. А где корабли – там и различные реакторы, и топливо. Токсичное или нет… Это было уже не суть важно. Тут куда важнее было именно то, что всё это изменяло как растения, так и живых существ. Что приводило к абсолютно непредсказуемому результату. Так что в последнее время, по крайней мере в последние пару сотен лет, уже несколько посёлков на этом ярусе не только подверглись нападению не совсем обычных существ из Зелёной Бездны, но даже были полностью захвачены растениями. И жить в них стало просто невозможно. По крайней мере, так ранее думали люди, живущие в таких посёлках.

Зато сам паренёк вдруг понял, что если быть достаточно осторожным, и внимательным к мелочам, как его с самого детства учил отец, даже в таких условиях можно жить… Ну, или выживать. Как ему приходилось. Да. Тех самых пищевых пайков, которые нужно было просто размочить перед употреблением, тут просто не было. Но он был непритязательным к таким вещам. Именно так он и обнаружил ещё кое-что… Странных существ, которые явно были… Цивилизованные!

Честно говоря, в тот момент Серг не сразу понял, что перед ним было именно живое существо. Ведь в сгущающихся сумерках оно казалось просто частью зарослей – ещё одним обломком металла, обвитым плотными зелёными щупальцами лиан. Но затем оно зашевелилось. Почти бесшумно, почти незаметно. Тусклый свет проскользнул по броне, и Серг отпрянул, замирая. Это существо… Ещё маленьким ребёнком он слышал сказки, а вернее, жуткие истории о том, насколько опасными могут быть порождения Галактики, в которой проявляется наличие разума. Арх… Теперь он понял все те слухи и сказки, в которых говорилось о том, что эти существа кому-то могут казаться настоящим порождением кошмаров… Ведь перед ним сейчас стояло нечто, похожее на помесь паука и скорпиона, покрытое чёрным, словно отполированным ониксом, хитином. Тело этого существа было слегка пригнуто к земле, а длинные, мощные конечности укрыты бронёй, словно живой доспех, не имеющий видимых слабых мест. Голова у него была узкая, с тонкими, почти незаметными шевелящимися придатками, напоминающими усики мотылька. Но глаза… Глаза горели багряным в полумраке, застывшие в холодном внимании. Их было четыре, и они двигались независимо друг от друга, словно следя за каждым мельчайшим движением поблизости.

Да… Сначала Серг подумал, что перед ним всего лишь ещё одно жуткое порождение Зелёной Бездны? Но потом заметил то, что выдало сам факт наличия у этого существа разума. Пусть своего собственного… Какого-то изощрённого… Но всё же разума. Это была настоящая… Сбруя… На теле этого существа виднелись ремни – тёмные, почти сливающиеся с хитином. И они не висели бесформенно, а были подогнаны под каждое сочленение, чётко зафиксированы. Некоторые прикрепляли к броне лёгкие, незнакомые контейнеры, возможно, снаряжение или боевые вещества. А может даже и пищевые запасы? Кто знает? Люди вот тоже таскают с собой достаточно многое. Даже в тех самых наплечных, или заплечных, смотря кто и как называет эти своеобразные вместилища, сумках. Так что и тут можно было бы ожидать всё, что угодно…

Но главное, что сразу же чётко дало понять пареньку то, кого именно он перед собой сейчас видит, это было… Оружие! Ведь пальцы его передних хватательных конечностей, длинные, многосуставные, и необычайно подвижные – крепко сжимали… Клинки. По одному в каждой хватательной конечности. По сути, если сравнивать с самим Сергом, и его ростом, это были настоящие… Практически настоящие мечи… Про них тоже ходили целые легенды. Слегка изогнутые, напоминающие хищные клыки. Они буквально сияли в полутьме бледно-жёлтым отливом, будто песок пустынь спёкся в совершенство убийственного лезвия.

Заметив этот факт, и стараясь ничем не выдать своего присутствия поблизости, Серг постарался как можно внимательнее вглядеться. Эти клинки точно не были металлическими. Как в сказках. Их лезвия были похожи на тщательно обработанную кость, но судя по всем слухам, что старательно собирали все охотники, их изготавливали из превосходной, невероятно прочной керамики, острой, как скальпель, но при этом гибкой и прочной, словно могущей пружинить при ударе. А вот рукояти таких клинков делались из редкой кости, гладкой, как отполированный камень, покрытой тонкими узорами. Каждый изгиб, каждый символ был выгравирован с дотошностью, словно само существо вложило в них часть своей души. И теперь эти клинки казались живыми, будто они не просто оружие, а продолжение самого Арха.

В это мгновение Серг практически не дышал, чувствуя, как воздух сгустился, как всё вокруг словно сдавило. Арх тоже не двигался. Но паренёк буквально уже на уровне обострившихся в последнее время инстинктов знал – это не было безразличием. Это было предвкушение охоты. Именно поэтому он и не дышал. Не моргал. Не шевелился. Внутри него пульсировали обрывки воспоминаний – рассказы, слухи, обрывочные описания тех, кто сталкивался с Архаами и всё же выжил. Их было немного. Так как Архи не терпели чужаков, которых встречали на своем пути. Так как везде, где они только появлялись, эти существа считали уже именно себя хозяевами. Они не знали жалости. Их разум всегда был чужд человеческому, пропитан холодной, почти математической жестокостью, в которой не было места эмоциям. Они видели мир иначе. Они чувствовали его. Не глазами. А именно ощущали всё вокруг себя.

Серг помнил те рассказы, что ему пересказывал, в качестве своеобразных сказок, отец на ночь. У этих существ были другие органы чувств, способные различать живое среди мёртвого окружения. Вроде бы они слышали не только звуки, но и сердцебиение. Они улавливали колебания воздуха, порывистость дыхания, напряжение мышц.

Но самое ужасающее, что сейчас заставило паренька просто застыть на месте, они чувствовали страх. Паника отдавалась в их восприятии, как дрожь паутины, когда в неё попадает неосторожная муха. И если он сейчас слишком уж явно испугается, если позволит страху захлестнуть его, это будет его конец. Именно поэтому Серг заставил себя успокоиться. Разгладил свои мысли. Постарался отбросить все возможные эмоции прочь. Притушил в себе саму суть жизни. Стал ничем. Куском переборки. Фрагментом мёртвого ангарного хлама. Частью тени, рассыпанной среди плесени и опутавших стены лиан. Он словно выбросил из сознания свою плоть. Стал бесформенной пустотой, которую не увидишь, не услышишь, не ощутишь. Стал мёртвым местом.

Словно участвуя в каком-то невероятном состязании, Арх тоже застыл на месте, и не двигался. Но и Серг не мог знать, поверил ли тот в эту игру. Ведь Арх стоял на одном месте. Его массивное тело, покрытое прочной хитиновой бронёй, казалось застывшим среди зарослей. Густая тень, монолитная и неподвижная, как сама смерть. Но вот его передние хватательные конечности резко сжались, словно проверяя баланс оружия. Затем он плавно двинулся вперёд, двигаясь не по-человечески, не так, как любое другое живое существо, знакомое Сергу. Неуклюжий для взгляда, но идеальный в своих движениях. Его когтистые лапы скользили по земле, не производя ни единого лишнего звука. Существо двигалось резкими, но точными рывками, словно фигурка в механическом театре, держащая ритм невидимой мелодии. Оно всё же исчезло в гуще теней, растворяясь среди искорёженных конструкций ангара, увитых змеевидными корнями. И немного странный звук его шагов постепенно угасал, пока вокруг не осталась только тишина.

И только после этого Серг осторожно вдохнул, чувствуя, как прохладный воздух практически обжигает лёгкие. Его сердце всё ещё колотилось, но он держал себя в руках. Он медленно отстранился от стены, где притаился. Его собственные движения сейчас были плавными, и тщательно выверенными, словно он боялся, что резкий рывок вдруг вернёт Арха обратно. Его пальцы, судорожно сжимавшие рукоять старого охотничьего ножа, слегка подрагивали, но он держал их под контролем. Слишком большая могла быть цена у самой маленькой ошибки с его стороны.

Слегка отдышавшись, паренёк внимательно огляделся – ничего не изменилось, но теперь он чувствовал этот мир иначе. Здесь больше не было ощущения запустения. Теперь он знал, что в тенях не просто руины. Ведь он понимал, почему этот посёлок пал. Не от голода. Не от болезней. Не от нападения соседей, или каких-то хищников с территории Зелёной Бездны… Это Архи пришли сюда, и всё, что было живым – пропало.

Перед тем как уйти с места этой весьма неожиданной и весьма пугающей встречи, Серг осторожно наклонился и внимательно изучил следы. Крупные отпечатки в многолетнем перегное, отпечатавшиеся как в мягком грунте, напоминающие отпечатки лап гигантского насекомого. Тонкие когтистые отметины по краям – те самые хватательные конечности.

Так же он заметил ещё и то, что следы уходили глубже, когда Арх останавливался – как будто всё его тело напрягалось перед броском. Парень постарался тут же запомнить всё, что видит перед собой. Именно для того, чтобы, если он снова встретит следы присутствия Арха, то будет знать с кем в данном случае имеет дело. И, возможно, даже о том, где существо готовится напасть. Но сейчас ему нужно было срочно сделать одно. Вернуться в его убежище. Пока он ещё жив. А забравшись в подвал, затаился там на пару дней, всего лишь настороженно, с помощью специальной слуховой трубки, слушая происходящее поблизости. Но всё было тихо.

И только убедившись в том, что поблизости никого не было, он позволил себе выйти снова на охоту. Для этого Серг выбрался из убежища ещё в сумерках, сам прекрасно зная, что дневной свет делает его мишенью. Заросли, заполонившие соседний с руинами сектор яруса, были не только его кормильцами, но и смертельной ловушкой одновременно. Каждый шаг на этой территории он делал осторожно, стараясь не задеть лианы – некоторые могли обвиться вокруг ног, не хуже капкана. Так что он заранее вёл себя тихо, слушая звуки вокруг. Где-то далеко послышался какой-то подозрительный шорох… Вполне возможно, там проходило какое-то животное. Не враг, но и не друг. Ему было важнее другое… Его собственное выживание. А для этого ему была нужна пища. Для этого ему подходило буквально всё. И начинал он с добычи растений. И первым делом Серг отыскал знакомый куст, который ему ранее как-то описывал отец, с мясистыми сочными листьями. Такие растения быстро восстанавливали силы. А найдя такое растение, он аккуратно срезал пару стеблей своим самодельным ножом, чтобы не повредить корень, иначе в следующий раз есть ему будет просто нечего. Да… Жёлтая жидкость, выступившая на срезе, немного горчила. Но если её высушить, оставалась только сладковатая мякоть. Сделав всё необходимое, Серг тщательно разжевал один кусочек, ощущая, как растение наполняет его энергией. Потом у него началась охота на кольчатых червей. Растения – это, конечно же, всё хорошо… Но без белка он не выживет. Так что главной для него добычей стали молодые кольчатые черви. Взрослые особи этих существ бывают просто огромными, вырастая до трёх метров. И имеют весьма прочную шкуру, что с их живучестью делает данных существ весьма опасными. Поэтому парень охотился именно на молодых тварей. Они медленные, и если знать, как на них надо охотиться, не слишком опасные. Серг быстро нашёл подходящее место, где своеобразная почва-перегной была мягче. А значит, молодые черви могли быть рядом.

Найдя такое место, он осторожно присел, вонзая своё самодельное копьецо, сделанное из обрезка трубы, с заострённым куском металла на конце, прямо в эту самую мягкую землю, дразня червей вибрацией. Постом снова… И ещё… Прошло несколько минут… И… Ничего… Поэтому он снова повторил процесс…. И вдруг… По поверхности этой своеобразной почвы прошла ощутимая дрожь. Казалось, что вся почва поблизости завибрировала, и через секунду достаточно крупная пасть, усеянная хитиновыми пластинами, вынырнула из-под земли.

Серг тут же отскочил в сторону, и присел, вонзая в мягкую кожу молодого червя запасной нож. Раненная им тварь тут же завертелась, выворачиваясь всем своим телом из-под земли. Он ударил снова, прямо в нервное сплетение возле чётко видимой головы существа. Тело твари ещё немного подёргалось, а потом всё же затихло.

Медленно оглянувшись, Серг тихо выдохнул. Теперь у него был ужин. Мясо молодого червя было достаточно питательным, если его хорошо прожарить. Или хотя бы просушить… Но попытавшись поднять полутораметровое тело, он понял, что добыча ему попалась достаточно тяжёлая. Именно поэтому, для начала, он отрезал крупный кусок в половину тела, а остальное пока что оставил здесь. На месте. Так как понимал, что вряд ли кто-то ещё будет охотиться рядом.

На обратном пути к своему убежищу, он чувствовал себя как добыча. И любой посторонний звук, который он слышал, заставлял его достаточно сильно напрягаться. Неся домой свою добычу, он осторожно крался, стараясь идти так, чтобы его следов почти не оставалось. И как только увидел вход в убежище, сердце ускорило ритм. А добравшись до места, он осторожно проскользнул внутрь, закрыл лаз, и устало затаился. Сегодня ему повезло. Хотя, немного погодя, он снова пошёл в заросли. Ведь ему нужно было забрать остатки своего трофея. Иначе в том месте ему лучше будет в ближайшее время вообще не появляться. Так как было у местных существ, выросших в Зелёной Бездне, было одно важное правило. Если они находили в каком-либо месте лёгкий корм, то старательно паслись там достаточно долго, стараясь найти ещё что-нибудь съедобное. А становиться самому чьим-то кормом ему не хотелось. Особенно после всех этих усилий.

К тому же Серг уже и сам прекрасно знал о том, что, если он не подготовится заранее, то рано или поздно останется без еды. А значит… Просто умрёт. Без газа, без дров, без привычного тепла цивилизации ему приходилось придумывать способы сохранения пищи. Так что свежий кусок тушки кольчатого червя ещё дымился от крови, когда паренёк уже взялся за дело. Он действовал быстро. Так как понимал, что если его не обработать должным образом, то мясо начнёт гнить… Всего лишь через несколько часов. Так что он быстро разрезал его на тонкие полоски, выбирая самые сухие части – ближе к спине, там меньше жидкости. Далее шёл самый важный этап. Он взял кусок металла, который когда-то был частью переборки, разогрел его на искрах электрической шины, расположенной в дальнем углу руин. Для этого он использовал нож в качестве проводника, создавая небольшие вспышки, нагревающие металл. А когда эта пластина раскалилась, он разложил тонкие куски мяса сверху. Запах, что сразу же появился, был немного странным. Этакая смесь пережаренного жира и металла… Но это не имело значения… Через некоторое время полоски потемнели, потеряли влагу и стали твердыми, как сухари. Такое мясо можно было хранить неделями, если держать его в сухом месте. После такого процесса, во время которого он старательно переработал всю тушку добытой им твари, паренёк старательно убрал всё в старый пластиковый контейнер, зажав его в нише под бетонной плитой.

Затем очередь дошла и до заготовка съедобных растений. Ведь они были куда более капризными в этом вопросе. Некоторые корни и листья могли сохраняться сами по себе, если держать их в темноте. Но многие быстро портились. Но Серг придумал способ … Он использовал золу и сухую пыль, найденную в руинах, чтобы пересыпать слои листьев и стеблей. Так они медленнее гнили. Другие растения он подвешивал к потолку убежища, связав их проволокой – так они высыхали и могли сохранить часть питательных веществ.

Самым сложным во всей этой ситуации была именно питьевая вода. В руинах было полно старых труб, но они либо пусты, либо наполнены грязью. Но тщательно всё проверяя, Серг нашёл место, где собирался обильный конденсат. В этом месте, из-за имевшихся за ними систем охлаждения, металлические стены ангара охлаждались ночью, собирая влагу. Он намеренно подставлял под них изогнутые куски пластика, и за ночь у него набиралось хотя бы несколько глотков чистой воды. Это было не совсем достаточно. Но даже это было лучше, чем вообще ничего. Как итог всех его усилий, теперь у него было немного еды, совсем немного воды. Но этого хватит, чтобы прожить ещё несколько дней. И если так делать регулярно, то он выживет… Как там его учил отец? Проблемы надо решать по мере их поступления… И паренёк так и делал… Выживал в меру своих сил и возможностей…

Год спустя

Длинный коридор вентиляционного прохода, в который Серг попал всего лишь спасаясь от роя мошкары, который мог иссушить свою жертву до состояния мумии буквально за несколько минут, простирался перед ним на многие десятки метров, время от времени расходясь развилками в разные стороны. Он, конечно, слышал как-то о том, что подобные встречи обычно заканчивались для охотников гибелью всей группы. И именно поэтому, как только услышал то самое низкое гудение, что выдавало приближение к нему такой опасности, то тут же бросился сломя голову прочь. К сожалению, бежать к убежищу было опасно. Так как этот рой, обнаружив присутствие потенциальной жертвы, тут же бросится вслед за ним. И тогда даже в его убежище ему спастись не получиться. Любая щель станет для него полноценным приговором. Ведь любой участок незащищённой кожи станет для этих тварей целью.

Именно поэтому ему и приходилось сейчас бежать совершенно в другую сторону. И добежав до кажущейся сплошной стены, заметил вверху своеобразный прямоугольник вентиляции. Судя по приближающемуся к нему равномерному гудению, эти своеобразные насекомые-хищники уже встали на след потенциальной жертвы. И у него не оставалось выхода. Пришлось, просто оттолкнув решётку, подтянуться на руках и нырнуть в небольшой по своему размеру проём вентиляции. По которому он достаточно быстро прополз по пыльному каналу до развилки. И только когда сзади затих тот самый равномерный гул сотен крыльев насекомых, он остановился, чтобы хоть немного передохнуть. Ведь, как выяснилось, эти странные, но весьма опасные насекомые, по какой-то неведомой причине, не стали его преследовать в вентиляции. Но сейчас задумываться об этом ему уж точно не стоило.

Прекрасно понимая, что ему придётся тут задержаться, пока этот рой не отвлечётся ещё на кого-нибудь, Серг постарался найти место, вроде своеобразного закутка, где мог бы считать себя достаточно защищённым и мог бы хоть немного расслабиться. И именно сейчас он заметил ещё одну такую же решётку, вроде той, через которую он смог проникнуть в безопасное для него место. А так как ему придётся провести здесь достаточно много времени, паренёк решил попробовать заглянуть в другой сектор, где, неожиданно для себя, не увидел присутствия той самой растительности из Зелёной Бездны. Хотя считалось, что она, словно какой-то легендарный прилив, захватывает новые территории не делая выбора, а просто занимая все окружающие ангары яруса поблизости.

А тут он увидел какой-то заброшенный сектор, без какой-либо растительности. Его металлические стены были покрыты толстым слоем пыли и коррозии, свидетельствующей о тысячелетнем запустении. Узкие полосы тусклого света проникали сюда сквозь слегка потрескавшиеся от времени плафоны освещения, создавая весьма причудливую игру теней, которые кажутся живыми в этом царстве сумрака. Здесь повсюду были разбросаны куски какой-то рухляди. Сломанные панели… Оборванные провода… Искореженные обломки машин и приборов, которые когда-то служили непонятным теперь целям.

С его положения, где он сейчас находился, было заметно, что с потолка свисают обрывки каких-то проводов и даже шин, некоторые из которых искрили, издавая редкие зловещие всполохи света. Пол этого коридора, что оказался доступен зрению паренька, был усеян обломками и мелким мусором. А когда он всё же спустился, то понял, что по этому своеобразному покрытию, по которому сейчас осторожно ступали его ноги, издавало приглушённое эхо в тишине. Пыль, которая, казалось бы, навеки поселилась здесь, поднималась клубами при каждом его осторожном шаге, окутывая парня призрачным облаком.

В этом месте ему казалось, что зловещий холод пробирался сквозь всё тело, заставляя содрогнуться от одной только мысли о том, что он здесь мог быть не один. И вот, перед ним появилось первое свидетельство этого… Мумифицированные останки одного из прежних обитателей этого места. Его тело, теперь лишь тень прежнего существования, лежало у стены, прикрытое обрывками древней одежды, которые не поддались времени так, как его плоть. Череп, пустые глазницы которого казались смотрящими прямо в его душу, и скрюченные конечности, будто застигнутые в последнем агонизирующем движении, буквально рассказывали свою молчаливую историю о том, что когда-то произошло здесь.

На стенах этого достаточно длинного коридора можно было заметить выцветшие надписи и символы, едва различимые сквозь ржавчину и пыль. Они, возможно, когда-то служили путеводными указателями или предупреждениями для живущих здесь разумных, но теперь весь их смысл был просто утерян. Иногда ему на глаза попадались небольшие люки и двери, ведущие в ещё более мрачные и тёмные помещения, из которых веяло ещё большим холодом и страхом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.