Mortem Black
Мертвый город Z. День 2

ОДИН

Происходит следующее:

Воскресенье, 27 июля

Селина просыпается от пронзительного крика.

Она резко садится, сердце колотится в груди. Она в своей комнате, но что-то кажется неправильным. Солнце безжалостно бьет в окно, и в комнате душно, словно в склепе. Должно быть уже за десять утра. На мгновение её охватывает паническая дезориентация.

Я действительно спала?

Память возвращается обрывками, словно куски разорванной фотографии. Сегодня воскресенье – в школу идти не нужно. Вчера она гуляла с друзьями. Они много пили. В подтверждение этому в висках начинает пульсировать боль, как будто кто-то вбивает в череп ржавые гвозди.

Этот крик… Он был реальным? Или это часть кошмара?

Новый крик разрывает тишину, отвечая на её вопрос. Звук доносится из сада. Теперь она понимает, что это не крик агонии, а просто играющий ребёнок. По крайней мере, так ей хочется думать.

Селина падает обратно на подушку с тяжёлым вздохом.

Теперь она вспоминает. Сегодня день рождения Луизы. Она пригласила всех девочек из своего класса.

Прекрасно, думает Селина, натягивая одеяло на лицо, как труп саван. Именно то, что нужно моему похмелью.

Вскоре под одеялом становится невыносимо. Пот стекает по коже, словно холодные пальцы. Она встаёт, щурясь от безжалостного солнечного света, открывает окно и впускает свежий воздух, который кажется неестественно тёплым. Она прислоняется к стеклу и всматривается в сад. На террасе расставлены столы, украшенные флажками и воздушными шарами, которые покачиваются на ветру, как повешенные. Три девочки гоняются друг за другом по лужайке. Их крики теперь звучат почти истерически.

Селина переводит взгляд на открытые поля. Они простираются бесконечно под куполом летнего неба, как море мёртвой пшеницы. Она всё ещё не привыкла жить здесь. Как не привыкла к Луизе или Улле. Вернее, "Сестрёнке" и "Маме", как настаивает отец. Будто это когда-нибудь станет реальностью.

Что-то привлекает её внимание. Фигура движется по одному из полей. Сложно сказать наверняка – солнце слепит глаза, а она, как назло, заснула вчера в контактных линзах. Возможно, это просто колышущаяся на ветру пшеница. Но почему тогда движение такое целенаправленное?

Новая волна боли пронзает голову.

Как я вообще добралась домой? А, точно, Йонас подвёз. О господи, я его поцеловала? Кажется, да…

Селина стонет и трёт лоб. Если она действительно поцеловала Йонаса на прощание, она с тем же успехом может лечь в гроб прямо сейчас. Криста будет преследовать её до самой смерти, даже если это был всего лишь невинный поцелуй в машине.

Селина ищет телефон. Сумки нигде не видно, значит он должен быть где-то в одежде, разбросанной по полу, как после борьбы. Она начинает поиски, осторожно наклоняясь, чтобы не усилить головную боль. Ничего. Она оставляет эту затею и идёт в ванную. Глотает воду и стирает остатки макияжа, под которым кожа кажется мертвенно-бледной. Затем садится на унитаз, на секунду прикрывая глаза.

Окно открыто, и она слышит, как во двор въезжает машина.

Наверное, ещё гости на эту чёртову вечеринку.

Две дверцы открываются и захлопываются, как крышки гробов. Шаги по гравию. Скрип входной двери.

Голос отца: "Доброе утро, офицеры. Чем могу помочь?"

Селина застывает, как труп. Офицеры? Какого чёрта? Полиция здесь!? Внутри всё сжимается от чувства вины. Был ли Йонас пьян, когда вёз их вчера? Были ли в машине наркотики?

"Доброе утро, сэр," говорит мужской голос. "Мы из местной полиции."

"Я так и понял," отвечает отец. "Что-то случилось?"

Селина торопливо заканчивает и подходит к окну. Отсюда она видит отца и двух полицейских в форме. Один – седой, с всклокоченной бородой, похожей на паутину. Другой молодой, лет двадцати пяти, привлекательный, но его красота кажется неуместной. Младший офицер заметно нервничает, его взгляд мечется по двору, словно он ожидает увидеть что-то ужасное.

"Меня зовут Сёрен, это Аллан," представляется старший офицер.

"Торбен," отвечает отец Селины, пожимая руку старшему. Он протягивает руку и младшему, но тот словно не замечает жеста.

"Аллан?" окликает старший офицер.

Аллан дёргается, выдавливает извиняющуюся улыбку и быстро жмёт руку отцу, после чего снова начинает осматривать всё вокруг.

Почему он так дёргается?

"Мы ищем молодую девушку, пропавшую вчера вечером," объясняет Сёрен, доставая телефон. "Её зовут Дженни Найгаард. Не могли бы вы взглянуть на фото…"

Папа изучает экран, затем качает головой. "Простите, я её не видел. Она местная? Понимаете, мы с дочерью переехали сюда только месяц назад, так что мы даже не знаем…"

Его прерывает пронзительный крик со двора. Сёрен поднимает седые брови, а рука Аллана инстинктивно дёргается к поясу, хотя Селина не видит там оружия.

"У нас детский праздник," поясняет папа. "Это просто девочки играют."

"Можем мы поговорить внутри?" спрашивает Сёрен.

"Конечно, проходите. Моя жена уехала за покупками, но вернётся минут через десять. Может, она знает эту девушку."

Офицеры следуют за папой в дом. Прежде чем они исчезают из виду, Селина замечает, как Аллан в последний раз оглядывается через плечо, словно ожидая увидеть призрака. Входная дверь закрывается с глухим стуком.

Селина настолько заинтригована, что совершенно забывает о головной боли. Она бежит в комнату, торопливо одевается и вставляет новые линзы. Собираясь выйти, она замечает движение за окном.

Это снова фигура в поле. Теперь она уверена, что это человек – они намного ближе. Она может разглядеть, что это девушка примерно её возраста. Она идёт прямо к саду, где играют дети. Только живая изгородь из шиповника отделяет лужайку от бескрайних полей.

Но что-то с девушкой не так, понимает Селина. Она движется странно, покачиваясь, будто в трансе. Её руки вытянуты вперёд, словно она пытается схватить что-то невидимое. Спутанные волосы закрывают большую часть лица, как погребальная вуаль.

Может, это та девушка, которую ищет полиция? Надо срочно сказать офицерам…

Селина бросается вниз по лестнице.

ДВА

Спускаясь по лестнице, её встречает группа громко смеющихся девушек.

– Эй! – кричит одна из них. – Ты сестра Луизы?

Селина не отвечает, её шаги ускоряются. Девушки продолжают болтать за её спиной, но их голоса звучат приглушённо, как будто из-под воды. Она находит отца на кухне в окружении полицейских.

Аллан тут же поворачивается, когда она входит. Его глаза – тёмные, красивые, но в них читается нервозность, почти страх.

– Вы подозреваете, что с девушкой что-то случилось? – спрашивает отец, наливая себе кофе. Он даже не замечает её.

– Мы не можем обсуждать это, – говорит Сорен, беря кружку и благодарно кивая. – Но до конца дня об этом будет знать весь город. Могу гарантировать.

Селина ощущает дискомфорт. Аллан – единственный, кто смотрит на неё, но не произносит ни слова. Его взгляд прикован к ней слишком долго, слишком пристально.

Она прочищает горло.

Отец наконец замечает её.

– Доброе утро, мисси. Как голова?

– Всё в порядке, – отвечает она.

– Это моя дочь, Селина.

– Доброе утро, – пробормотал Сорен, не отрываясь от кофе. – Сколько тебе лет, Селина?

– Шестнадцать.

– Ты знакома с Дженни Найгаард? Она на год старше тебя.

– Я… не уверена. Может быть…

Её прерывают: в кухню врываются три девочки. Луиза – одна из них.

– Торбен! Можно мне открыть подарки? Эй, кто эти парни?

– Полицейские, – объясняет отец.

– Ух ты! – выдыхает Луиза, широко раскрывая глаза. – Вы настоящие?

– Настоящие, – улыбается Сорен. – А сколько тебе лет, девочка моя?

– Семь! – гордо объявляет она, поднимая семь пальцев.

– Луиза! – одна из подруг тянет её за рукав. – Где твоя собака?

– Да, ты же говорила, что покажешь её, – добавляет другая.

Лицо Луизы темнеет.

– Она ушла.

– Собака Луизы сбежала несколько дней назад, – объясняет отец. – Но мы развесили объявления. Кто-нибудь её найдёт. Идите, девочки, в комнату, поиграйте.

Девочки убегают вверх по лестнице.

– Присаживайтесь, господа, – предлагает отец. – Жена скоро присоединится.

Сорен опускается на стул, но Аллан остаётся у окна. Он смотрит на сад, где дети играют в снежных пятнах.

Селина сглатывает.

– Думаю… я видела девушку, которую вы ищете.

Разговор в комнате обрывается. Даже Аллан поворачивается к ней, его тёмные глаза расширены.

– Когда? – голос Сорена звучит ровно, но слишком натянуто.

– Только что. Всего минуту назад. Я видела…

Селина замирает. За окном что-то движется.

Из-за кустов шиповника появляется фигура. Девушка рвётся вперёд, шипы цепляют её одежду, оставляя на коже кровавые полосы, но она не замечает этого. Она качается, будто пьяная.

Селина не может отвести взгляд. Лицо девушки… Зеленоватая кожа, белёсые, как у мертвой рыбы, глаза. Её губы приоткрыты, взгляд прикован к одной из играющих девочек.

– Селина? – отец кладёт руку ей на плечо. – Что случилось?

Она поднимает руку, указывая за окно.

Аллан уже смотрит туда.

– Чёрт! – выдыхает он, разворачиваясь и бросаясь к выходу.

– Аллан! – рявкает Сорен, вскочив со стула. – Куда ты?!

Но Аллан уже исчез за дверью.

Селина продолжает смотреть в окно. Она не может двинуться, будто загипнотизированная. Всё происходит слишком медленно… или слишком быстро.

Девушка, которую они называют Дженни Найгаард, кидается на ребёнка. Похоже на неуклюжее объятие, но через мгновение обе падают на землю. Девочка начинает визжать.

Настоящий крик. Крик боли и страха.

– Что она делает?! – отец застывает, недоверчиво глядя наружу.

– Оставайся здесь! – бросает Сорен, выскакивая за дверь. Отец следует за ним.

Селина прижимается к стеклу. Ветер доносит обрывки звуков.

Дженни Найгаард сидит верхом на девочке, её крик превращается в жалобное хрипение. Дженни запрокидывает голову… И Селина видит у неё во рту кусок мяса. Окровавленный, рваный.

Дженни глотает. Опускается снова.

Она… она… кусает её!

– Эй, ты! – кричит Сорен, подбегая. – Прекрати!

Но Дженни даже не реагирует.

– Стой! – Сорен хватает её за плечо. – Я сказал… мать твою…

Он замирает. Его лицо искажается ужасом.

– Чёрт… что ты делаешь? Отпусти её! Отпусти!

Он отталкивает Дженни в сторону. Девочка на земле больше не шевелится.

Кровавая воронка зияет у неё на шее.

– Аллан! – ревёт Сорен, бросаясь к ребёнку. – Аллан, чёрт возьми! Где ты?!

Дженни, вся в крови, тяжело поднимается. Её нижняя челюсть движется странно, будто незнакомая с таким механизмом. Она издаёт звук… нечто среднее между рычанием и хлюпаньем.

Она разворачивается к Сорену.

Селина чувствует, как к горлу подступает крик.

– Осторожно! – выкрикивает она. – Позади тебя!

ТРИ

Полицейский реагирует на предупреждение Селины, но слишком поздно. Дженни Найгаард наклоняется и вонзает зубы ему в затылок.

Сорен издает рваный, полный боли рык и сбрасывает её. Он судорожно касается раны на затылке, затем с ужасом смотрит на свои окровавленные пальцы. Дженни Найгаард валяется на земле, но, словно хищное животное, вновь бросается вперед, цепляется за его ногу и с нечеловеческой силой тянет его вниз, челюсти щелкают в опасной близости от его лодыжки.

Сорен с рывком отдергивает ногу.

– Оставайся на месте! Я сказал, лежи!

Но Дженни Найгаард не слушает. Она ползет вперед, выгребая ногтями землю, оставляя за собой глубокие борозды. Ее рот раскрыт в дикой судороге, издавая скрежещущий, жаждущий звуком. Сорен действует без раздумий: делает шаг в сторону, наваливается на неё коленом, ловко выворачивает обе руки назад и с щелчком защелкивает наручники. Но даже так она продолжает извиваться, словно гигантский червь, хрипя и дергаясь в тщетной попытке вырваться.

В этот момент Аллан врывается во двор, в руке у него пистолет.

– Позаботьтесь о девочке! – кричит Сорен, пытаясь удержать Дженни.

– Я не думаю, что у неё есть пульс!

Аллан на мгновение замирает при виде Дженни Найгаард, затем падает на колени возле мертвой девочки. Он в ужасе шарит рукой по ее изуродованному горлу.

– Чёрт возьми… у неё совсем нет… – он резко отдёргивает руку. – Она уже… О, мать твою…

Селина снова не может пошевелиться. Ощущение кошмара становится почти физическим, как липкие тени, стягивающие грудь. Единственная мысль снова и снова повторяется в её голове:

Этого не может быть. Это невозможно.

– Боже… – рычит Сорен, всё ещё держа извивающуюся Дженни.

– Она… совсем не в себе.

Тело девушки резко выгибается, суставы выворачиваются под неестественными углами, словно сломанные. Её позвоночник выгибается так, что кажется, вот-вот разорвётся. Но боли она не чувствует. Её единственная цель – Сорен, её безумный взгляд цепляется за его шею, а челюсти щелкают в попытке схватить его вновь.

– Прекрати сопротивляться! – орёт он. – Ты понимаешь меня?! Чёртова психопатка!

Он оглядывается, его взгляд цепляется за Аллана.

– Чего ты ждёшь?! Вызови скорую!

Аллан медленно достаёт рацию, но не успевает сказать и слова.

– Что здесь происходит?!

Голос прорезает напряжение, как лезвие. Отец Селины стоит на террасе, его глаза расширяются от увиденного.

– Забери детей! – командует Сорен. – Немедленно!

И только сейчас Селина замечает остальных детей, съёженных, рыдающих. Они с визгом бросаются к отцу, и он тут же уводит их в дом.

– Центр, у нас раненный… – бормочет Аллан в рацию. Он запинается, его взгляд прикован к чему-то за пределами поля зрения Селины.

Она прослеживает его взгляд. И замирает.

Мертвая девочка сидит.

В первую секунду Селина хочет поверить, что она была жива всё это время. Но затем девочка поднимает голову, и её мертвенные, остекленевшие глаза прожигают взглядом офицеров. Голову её неестественно мотает из стороны в сторону, а рот медленно растягивается в подобие улыбки.

Нет. Нет, нет, нет…

Она не спит. Это реальность. Чудовищная, искажённая реальность.

Слово всплывает в сознании, словно чёрное пятно на воде:

Зомби.

Девочка издаёт сдавленный, гортанный звук, похожий на рычание. Но порванное горло не даёт ей говорить, и вместо этого выходит лишь хлюпающий, омерзительный хрип. Её платье, белое, залито кровью, алые пятна расплываются всё шире. Она встаёт. Тянет руки вперёд. Шатается. Шагает к Аллану.

Он колеблется. Качает головой. Медленно пятится.

– Аллан! – Сорен орёт из последних сил. – БЛЯДЬ, ПОМОГИ ЕЙ!

Но Аллан продолжает отступать. В его глазах не сомнение. В его глазах паника. Он роняет рацию и поднимает пистолет.

– Аллан, не смей! – Сорен пытается подняться, но Дженни Найгаард начинает яростно вырываться.

Выстрел.

Оглушительно громкий. Воздух сотрясается, стекло в доме дрожит. Голова девочки дёргается назад, в её лбу зияет кровавое отверстие. Но она всё ещё стоит. Делает шаг. Потом ещё один. И только затем валится на землю.

Тишина. Жуткая, пронзительная. Лишь звон в ушах да булькающее рычание Дженни Найгаард.

Селина не сразу осознаёт, что её отец снова пронёсся мимо, уводя детей. На лужайке Аллан стоит, глядя на труп. Его рот то открывается, то закрывается, но он ничего не говорит.

– Ты… ты застрелил её… – Сорен звучит так, будто не верит собственным словам.

Аллан мотает головой. Его губы дрожат.

– …надо было…

Сорен отвлекается. И в этот момент Дженни Найгаард выгибается под ним и впивается зубами в его бедро.

– ЧЕРТ! БЛЯДЬ! ОТПУСТИ! – Сорен с силой бьёт её в лицо. Раз, два, три. Но Дженни не реагирует. Она рвёт его штаны, её зубы вгрызаются глубже, кровь фонтаном брызжет по траве.

Сорен с проклятием отшатывается. Дженни извивается за ним, как гигантская змея. В её зубах всё ещё зажат клочок ткани.

Аллан встаёт между ними. Его пистолет направлен прямо в голову Дженни Найгаард.

– Нет, Аллан, не надо… – начинает Сорен.

Щелчок. Выстрел.

Тело девушки тут же обмякает. Её голова ударяется о землю. Она больше не двигается.

ЧЕТЫРЕ

Наступившая тишина даже громче двух выстрелов.

Первый шум, который слышит Селина, – это плач детей где-то поблизости. Затем она слышит что-то гораздо ближе: булькающий звук, исходящий из ее собственного горла. Она сгибается пополам и ее рвет на пол. Сладкий вкус Малибу вызывает у нее мимолетные воспоминания о прошлой ночи.

Желудок быстро пустеет. Его сводит судорогой еще несколько раз, и Селина сплевывает в лужу. Снаружи, в саду, она слышит, как офицеры кричат друг на друга.

– Ты совсем сошел с ума?

«Они были зомби, черт возьми!»

«Дайте мне пистолет! Оставь это!»

Селина смотрит и видит, как они дерутся из-за пистолета.

Затем рядом с ней оказывается ее отец, бледный. Не говоря ни слова, он хватает ее за руку и тянет к лестнице.

«Папа, подожди…»

Но папа, кажется, ее не слышит. Он тащит ее наверх в комнату Луизы, где толпа испуганных девушек, включая Луизу, стоит или сидит на полу, рыдая или глядя в тишине широко раскрытыми глазами.

«Мы останемся здесь», – говорит папа никому конкретно. «Все мы. Здесь мы в безопасности.

– А что насчет Жозефины? – тут же спрашивает одна из девушек.

Селина предполагает, что Жозефина – это, должно быть, девушка, распростертая на траве в саду за домом с пулей в мозгу.

«Она в порядке, Жозефина в порядке», – лжет папа и наконец смотрит на Селину. – Оставайся здесь с девочками. Утешайте их, если они испугаются». Он делает шаг назад к двери.

"Папа!" – говорит Селина, следуя за ним. – Туда нельзя спускаться…

– Ты сделаешь, как я говорю! Папа кричит и поворачивается, показывая пальцем ей в лицо.

Селина отступает, пораженная. Папа никогда раньше на нее не кричал. Она смотрит на него и понимает, что он дрожит, его глаза мерцают.

«Я понятия не имею, что там происходит», – бормочет он. «Но очевидно, что они не держат ситуацию под контролем, поэтому я звоню в полицию, а также звоню Улле, чтобы сказать ей, чтобы она не приходила домой». Он похлопывает себя по карманам. «Мой телефон внизу. Я вернусь, как только позвоню».

Он выходит из комнаты без дальнейших объяснений, хлопнув дверью и повернув ключ на другой стороне.

Селина поворачивается и смотрит на испуганных девушек, большинство из которых смотрят на нее в ответ, не зная, что делать или говорить. В этот момент из сада раздается крик. Селина подбегает к окну. Глядя вниз, она видит полицейских, катающихся по траве и все еще борющихся за пистолет.

Сорен побеждает в бою и, тяжело дыша, поднимается на ноги, держа в руках оружие. Он направляет его на Аллана, отступая на несколько шагов назад. «Вы… под… арестом…» – хрипит он.

«Ты заразился, Сорен», – говорит Аллан, садясь, его рубашка и волосы взлохмачены. «Ты станешь…»

"Замолчи!" – кричит Сорен. – И оставайся внизу!

Аллан поднимает руки. «Послушай меня, черт возьми. Возможно, у нас еще есть шанс остановить это!»

Сорен не отвечает, но берет рацию. «Центральный», – говорит он.

"Нет!" – кричит Аллан. «Не вызывайте подмогу! Мы не можем рисковать, что еще больше людей заразятся!»

Сорен отходит немного дальше. «Да, нам нужна скорая помощь… один офицер ранен, двое мирных жителей мертвы… Мы нашли, как мы предполагаем, пропавшую женщину… она мертва».

Кто-то тянет Селину за рукав. Она поворачивается, чтобы увидеть Луизу. Ее губы дрожат. «Селина? Почему это происходит в мой день рождения?»

«Я не знаю», – бормочет Селина, понимая, как все девушки смотрят на нее. Она вынуждает улыбнуться. «Не нужно бояться, здесь мы в безопасности».

– А что насчет Жозефины? – спрашивает один из них.

Селина смотрит на лужайку и чувствует холодную дрожь по спине, несмотря на жару. – Я… я не уверен насчет Жозефины.

Луиза наклоняется вперед, чтобы посмотреть, но Селина мягко отталкивает ее назад. – Просто садись, ладно? Скоро все закончится».

«Я хочу к маме», – говорит Луиза и начинает плакать.

«Твоя мама будет здесь через минуту», – обещает ей Селина.

Но Луиза продолжает плакать, и это запускает цепную реакцию. Вскоре все девочки рыдают. Селина снова смотрит в окно.

Аллан все еще сидит на траве, подперев голову ладонями, и выглядит так, будто размышляет о серьезной проблеме. Сорен сел на один из шезлонгов. Пистолет лежит на столе рядом с ним. Он лечит укушенную рану на ноге. Из другой раны, на шее, все еще сочится кровь.

– Сорен, – говорит Аллан, внезапно поднимая голову. «Тебе нужно меня выслушать. Я не сумасшедший».

Сорен бросает на него быстрый взгляд, но ничего не говорит.

«Вы сами ее видели», – продолжает Аллан, указывая на тело Жозефины. «Она была мертва. Я знаю, что ты это видел. Как ты думаешь, она сможет снова встать?»

– Судя по всему, она всё-таки не умерла, – рычит Сорен. – Пока ты ее не застрелил.

«Да, она была! Она была мертва как дверной гвоздь. Я проверил ее пульс.

На этот раз ответа от Сорена не последовало.

Рыдания девочек начинают действовать Селине на нервы. Из-за этого сложно услышать, что говорят офицеры. Она поворачивается и шикает на девушек, но они ее почти не замечают.

«Эй», – говорит она. «Помолчи, ладно? Тебе нужно молчать».

Девочки всхлипывают, а некоторые даже останавливают водопровод.

Селина снова обращает внимание на открытое окно.

– А что насчет нее? – спрашивает Аллан, указывая на Дженни Найгаард. «Она показалась тебе живой, когда напала на тебя? Она мертва уже как минимум двенадцать часов, и ты это знаешь!

Сорен смотрит на труп Дженни Найгаард, но все еще не отвечает.

Аллан умоляюще продолжает: «Это форма болезни. Он быстро убивает людей, а затем возвращает их обратно, чтобы они могли нападать на других людей и распространять инфекцию. Я понял это, как только увидел три тела. Я должен был сказать тебе, но я знал, что ты не поверишь мне, пока не увидишь это. Аллан на мгновение колеблется. Селина может сказать, как он взвешивает свои следующие слова. «Ты уже заражен, Сорен. Мне очень жаль, но… мы ничего не можем сделать. И если вы не вызовете скорую помощь, вы передадите инфекцию множеству других людей».

Сорен усмехается. «Это не фильм, Аллан».

«Нет, это реально. Ты действительно хочешь, чтобы конец света лег на твои плечи?»

Сорен осторожно касается раны на шее и бормочет что-то, что Селина почти не может разобрать. Звучит это так: «…чертовски больно…»

Даже отсюда Селина может сказать, что кожа вокруг раны уже начинает приобретать зеленоватый цвет; того же цвета была кожа Жозефины, когда она снова проснулась.

Желудок Селины кувыркается. То, что говорит Аллан, совершенно нелепо, но по какой-то причине это также имеет смысл. Если это работает, как в кино, то Аллан прав: игра окончена, как только ты поцарапаешься или укушишься. Это лишь вопрос времени, когда ты сам будешь ходить, как плотоядный монстр.

Селина кусает губу. Старается думать. Она может что-нибудь сделать? Она предполагает, что уже слишком поздно помогать Сорену. Но сможет ли она хоть как-то помешать машине скорой помощи приехать сюда? Или что Сорен в это вмешается?

Нет, пока у него есть пистолет…

Она смотрит на пистолет на столе. Сорен откинулся на спинку садового стула, стонет и на мгновение закрывает глаза, его лоб блестит от пота.

«Это безумие», – думает Селина. Но я должна попытаться…

ПЯТЬ

Селина закрывает окно дрожащими руками и поворачивается к девочкам. В их широко раскрытых глазах застыл страх. "Слушайте внимательно. Мне нужно выйти на минуту. Но вы должны оставаться здесь, хорошо? Что бы вы ни услышали."

"Ты не можешь уйти," всхлипывает Луиза, размазывая слезы рукавом. "Твой отец запер дверь."

"Я вылезу через окно."

Девочки переглядываются с ужасом, затем снова смотрят на неё.

"Разве это не опасно?" шепчет Луиза.

"Куда ты идёшь?" дрожащим голосом спрашивает другая.

"Когда ты вернёшься?" почти беззвучно произносит третья.

Селина прижимает палец к губам. "Тихо, помните? Ни звука, когда я открою окно. Я вернусь через пять минут. Но не смотрите в окно, пока меня нет. Оставайтесь на месте, что бы ни случилось. Вы поняли?"

Несколько девочек молча кивают, их лица бледны как мел.

За дверью раздаётся искажённый паникой голос отца: "Да, два офицера, и один из них совершенно обезумел… нет, с Луизой всё в порядке, только не приезжай сейчас домой… Я же говорю: я сам не знаю, что происходит!"

Селина снова открывает окно. Оно распахивается полностью, как врата в бездну. Отец хотел установить защиту от детей, но, к счастью, не успел.

Сидя на подоконнике, она тянется к водосточной трубе. Когда она болтает ногами в пустоте, голова кружится, словно земля пытается затянуть её вниз. Вероятно, это последствия похмелья – обычно она не боится высоты. В детстве она постоянно лазила по деревьям.

"Селина," еле слышно шепчет Луиза позади.

Селина оборачивается, пытаясь успокоить её взглядом.

"Просто… будь осторожна," выдыхает Луиза. "Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось."

Селина дарит ей быструю, натянутую улыбку и шепчет: "Не волнуйся." Затем высовывается наружу и хватается за трубу. Металл обжигает ладони, раскалённый безжалостным солнцем. Труба кажется надёжно закреплённой и выдерживает её вес, хотя каждое движение вызывает тихий, зловещий скрип.

Она бросает взгляд на террасу. Сёрен всё ещё сидит с закрытыми глазами, его лицо искажено болью. Аллан, распластавшийся на траве, в этот момент поднимает голову и встречается с ней взглядом. Кажется, он хочет что-то сказать, но передумывает. Он смотрит на своего напарника, потом снова на Селину и едва заметно кивает.

Селина начинает спуск по трубе. Металл стонет под её весом, но Сёрен, погружённый в свои мучения, не замечает этого.

"Господи," хрипит он, сгибаясь на стуле. "Я горю заживо… где эта чёртова скорая?"

Селина продолжает спускаться. Когда до земли остаётся около двух метров, её влажная от пота ладонь соскальзывает по трубе с пронзительным визгом. Она замирает, не смея дышать.

Сёрен вскидывает голову. Его глаза затуманены, словно затянуты плёнкой. "Что это?" бормочет он, озираясь с дикой настороженностью.

"Сёрен!" резко окликает Аллан, пытаясь отвлечь его. "Ты не слушаешь! Тебе нужно отменить вызов скорой…"

"Заткнись. Ты арестован, помнишь? У тебя есть право хранить молчание – вот и молчи."

Селина соскальзывает вниз и бесшумно приземляется на террасу. Сердце колотится так, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Она крадётся к столу, где лежит пистолет. Всего пять шагов до цели.

"От этого может зависеть судьба мира," продолжает Аллан, удерживая внимание Сёрена.

"Я не желаю больше слышать ни слова," огрызается Сёрен, моргая и вытирая пот, струящийся по лицу. "Пока не приедет помощь – молчи, ты понял?"

Селина встречается взглядом с Алланом, и он смотрит в ответ. К несчастью, именно в этот момент Сёрен замечает, как блуждает взгляд его напарника.

"Что ты там высматриваешь?" рычит он и разворачивается на стуле. Его взгляд упирается прямо в Селину, и глаза расширяются, как у безумца. "Эй! А ну марш обратно в дом!" Он тянется к пистолету, но его движения неуклюжи и замедленны – рука промахивается мимо стола, и он едва не падает со стула.

Прежде чем он успевает попытаться снова, Селина бросается вперёд и хватает оружие.

"Прекрати немедленно!" ревёт Сёрен, вцепляясь в её руку влажными, горячими пальцами.

Селина чуть не роняет пистолет – он оказывается намного тяжелее, чем она ожидала. Она дёргается, пытаясь освободиться. "Отпусти!"

Но хватка Сёрена мертвой хваткой. Он поднимается на ноги и хватает её второй рукой. От него исходит жар, словно от раскалённой печи, когда он пытается выдрать пистолет из её рук. Она отчаянно сопротивляется, и вдруг появляется Аллан – он выхватывает оружие и направляет его на Сёрена. "Отпусти её, Сёрен. И сядь обратно."

Сёрен отпускает Селину, пошатываясь отступает на шаг и поднимает руки. Его взгляд расфокусирован. "Всё хорошо. Успокойся, Аллан."

Селина отходит от офицеров. Очевидно, что Сёрен в критическом состоянии. Он с трудом держится на ногах, покачиваясь как пьяный. Глаза слезятся, речь невнятная. Он выглядит кошмарно: засохшая кровь покрывает шею, а кожа под безжалостным солнцем приобрела пепельно-серый оттенок трупа.

"Опусти пистолет, Аллан," бормочет он, словно в бреду. "Ты не понимаешь… что творишь…"

"Сядь, Сёрен," командует Аллан, не опуская оружие. "У тебя жар сжигает мозг."

"У меня?" удивлённо переспрашивает Сёрен, проводя рукой по лбу. Он смотрит на ладонь, с которой капает пот. "Надо же… И правда жар…" Его глаза закатываются, показывая белки, и он падает как подкошенный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.