Константин Духонин
Меня зовут Икотка

ПРОЛОГ

Чтобы подать свой голос я должен вызвать у человека непроизвольное сокращение мускулатуры гортани. Спазм вызывает сужение или даже полное закрытие голосовой щели, а также одышку. Таким образом, если человек говорит на выдохе, то я – на вдохе. В этом мы антиподы. В остальном даже немного схожи. Давайте знакомиться, меня называют Икоткой. Сущностью. Бесом. Впрочем, как ни называй суть одна – я самостоятельная инородная личность, подселенная в тело человека, как правило, без его согласия и ведома.

Сложно объяснить, каким образом я появился в этом мире, первое осознание, что я есть и существую относится к концу 70-х годов 20-го века. Я в небольшом поселке Архангельской области в теле немолодого уже мужчины. Накрапывает мелкий, как пыльца, дождик. К моему носителю направляется мужчина в сером плаще и шляпе. Это важный чин из района. Он вышел из автомобиля и, не смотря, на дождь на ходу снял шляпу и поприветствовал:

– Здравствуйте, отец Евлогий.

Стало быть, мой носитель – служитель культа. Откуда я знаю, едва проявившись в этом мире, что такое священник? И то, что важный чин из района – партийный работник? Что такое Архангельская область и поселок? Я это знаю, потому что основное свойство нашего вида в считанные секунды воспринимать или даже, наверное, впитывать базовые понятия окружающей действительности. И буквально тут же ими оперировать. Мы считываем все – от семантических единиц до образа мышления с носителя, в котором поселились, и тех, с кем он общается. Чуть дольше вникаем в особенности взаимоотношений человека с другими людьми, заблуждениями носителей и их страхами, с неписаными правилами и законами социума, в котором оказались. Однако тоже достаточно быстро. Не за секунды, но за считанные минуты точно. Все это я объясняю постфактум, уже на основании опыта. Однако в тот момент я был несколько растерян, и не способен был ухватить общую картину мироздания в целом, а потому реагировал на происходящее ситуативно.

– Бесовщина вернулась или по личной надобности? – грудной бас носителя меня щекочет, деловито-отрешенный тон слегка настораживает, но свой голос из человека я подать пока не могу. Не готов еще. Да, собственно, пока и незачем.

Сколько я вызревал в священнике, пока мое сознание не пробудилось, трудно сказать – иногда и года хватает, а иногда процесс длится десятилетиями. Очнулся, однако, вовремя. Речь зашла об Икотке. Не обо мне, а о ком-то другом представителе нашего вида.

– Почти. В обком анонимка пришла… нам спустили для проверки.

– Нако! На меня жалицце?

– Нет, батюшка. С вами все в порядке. Тут деликатней вопрос. Мы помним и ценим ваши заслуги в пресечении распространения икотки во время эпидемии в Пинежском районе да и в других, поэтому я, собственно, и явился. Сами понимаете – неофициально, но вполне как должностное лицо…

– Бесовшшина, значитцо, спробудилась…

– Не совсем, батюшка. Я по поводу одной девочки. Отличница. Активистка, председатель совета дружины Лена Чугайнова. Ее в «Артек» решили отправить, но пришла, как я уже сказал анонимка…

– Господи, уже и на ребенков доносы пишут, чтош деется с людьми?

– В анонимке сказано, что в начальной школе девочка училась настолько плохо, что ее едва на второй год не оставили. Общественной жизнью не интересовалась, никак себя не проявляла, а вот после того, как погостила у бабушки в деревне Шуйга как раз в разгар эпидемии, ее как подменили. Выбилась в отличницы, стала активисткой, ну я говорил уже…

– Дак а что ж такова?

– Да ничего вроде. Если бы не контекст. В анонимке уверяют, что такое изменение в поведение девочке вызвано тем, что в нее вселилась икотка. Дескать, все ее заслуги перед обществом – это, собственно, не ее достижения, а – сущности, которая в ней обитает. Может из зависти написали, но тут уж лучше перестраховаться, чем ждать повторения… Ничего такого не замечали? Мы же знаем признаки болезни – зараженный говорит чужим голосом, чурается красного цвета, блажит, выражается нецензурно… Может родители ее о чем-то таком проговаривались, жаловались?

– Так, а в чем беда-то? Не пойму чегой-то.

– Ну как же! Это же «Артек», туда съезжаются дети со всего Союза. А вдруг она действительно икоточная, и начнет заражать детей, представляете, что будет? Зараза распространится по всей нашей необъятной родине. Во все пятнадцать республик! А ни врачи, ни ученые до сих пор ни причин заражения, ни саму инфекцию или вирус, ни что он из себя представляет, выявить не могут.

– Та наука тут ничем не поможет, – махнул рукой отец Евлогий, и веско добавил, – тут вера нужна! Хотя, что я коммуниста агитираю, пойдем-ка в дом, чайком угошшу, там и обсудим.

Что я и кто я? В народе считается, что я подсаженная колдунами или недругами в тело человека бесовская сущность. Ученые полагают, что я еще одна сторона – тайная и/или подавляемая – человеческой личности. Ну, типа все, что не может носитель сделать от себя, – воспитание не позволяет или страх, – он делает это от имени Икотки. То есть как бы не он.

Мне больше нравится позиция ученых из-за ее юридического аспекта. Что бы я не сделал, какое бы правонарушение ни совершил – я, исходя из логики ученых, не несу за это никакой ответственности. Накажут человека, в которого я вселился. Удобно. Особенно с учетом того, что я без труда могу сменить носителя, и таким образом избежать репрессий, которым он подвергнется по моей вине. Впрочем, надо ли оговаривать, что и та, и другая концепции далеки от истины?

Еще меня пытаются классифицировать. Типа я могу быть активной, то есть разговаривать с людьми через своего носителя, а могу и вообще не общаться. Человек, кстати, далеко не всегда может чувствовать и знать, что в него подселилась Икотка. Правда, некоторые особо чувствительные натуры могут испытывать недомогание. Им кажется, что какое-то живое существо, вроде паразита, передвигается по организму и таким образом причиняет дискомфорт либо даже болезненные ощущения. У всех по разному. Кому-то меня подсаживают, кому-то я якобы вселяюсь в организм в виде мухи, а уже затем трансформируюсь в Икотку.

Это лишь часть спекуляций и мифов обо мне. Их, разумеется, гораздо больше. Особенно много "железобетонных" методов как якобы можно изгнать меня из организма человека. Ха! Мне также приписывают волшебные и предсказательные и лечебные свойства. Большинство из них требуют отдельных пояснений, и я их дозировано буду выдавать, ибо основное качество Икотки – не спойлерить ни насчет грядущих событий, ни насчет насущных вопросов. То бишь, оставить человеку, выдавая частями ответы, возможность наделить их множеством смыслов. Пускать, так сказать, от обозначенной точки волны различных вариантов развития и разрешения ситуации. Кстати, волновые свойства Икотки – вот о чем стоило бы поразмышлять ученым, которые изучают такое уникальное и чудесное явление, как я и другие представители нашего вида.

Начнем с простого. Моего появления на свет и особенностей взаимоотношений со временем. Время для нас течет синхронно с человеческим лишь в определенные отрезки времени. А именно – когда мы подселены в тело носителя. При этом синхронизируется не только время, но и органы восприятия – кинестетическое, аудио и визуальное. Частично эмоциональный фон. В какой-то мере мышление. Например, если вы в режиме внутреннего монолога с кем-то спорите, готовясь к встрече, то не факт, что это вы моделируете ситуацию, а не я. Забавно, не так ли? Ну и как следствие, если вы сталкиваетесь с двуличным человеком, то не исключено, что его двойственность вызвана тем, что он носитель Икотки, а не какими-то плохими намерениями в отношении вас. Просто имейте это в виду.

Такие отрезки времени, когда я был синхронизирован с различными человеческими личностями, в моей памяти хранятся, соответственно, не в привычном хронологическом порядке, а по другим критериям. Длине отрезка, его насыщенности событиями и другими. Подселение в человека в первый раз, впрочем, всегда стоит на первом месте, как некая точка отсчета. Для меня этой точкой стал 1970 год, я проявился в теле православного священника отца Евлогия в одном из поселков Архангельской области.

Партийный работник, войдя в дом священника, первым делом увидел большую железную дорогу, сделанную из дерева. Шпалы, рельсы и миниатюрные паровозик с вагонами были искусно вырезаны, покрашены и даже, как чуть позже хозяин дома продемонстрировал гостю, состав катался по кругу через тоннель в горе, по мосту через лес и мимо станции. Священник все сделал сам, приспособив заводной механизм на пружине, изъятый из нехитрой игрушки. Местные детишки, да и взрослые часто приходили оценить творение отца Евлогия, а он от комплиментов отмахивался, говоря, что не решил еще проблему со звуком – чтоб паровоз издавал сигналы и мерно постукивал при езде. Детишки были в восторге, а мужики подбивали священника сделать деревянную узкоколейку в тайгу, чтоб удобней было добираться до грибных и ягодных мест. Ну и спорили, разумеется, сколько пружин понадобится, чтоб паровоз мог пару мужиков с грузом перевезти.

Проблему со звуком Евлогий так и не решил. Через тридцать с лишком лет, а то и все сорок эту железную дорогу увидит уголовник Азя в доме сына отца Евлогия, который также стал священником и служил в Коми Пермяцком автономном округе. Азя, не смотря на преступный образ жизни, был набожен. После очередной удачной «делюги», мошенничества или "кидка" тут же ехал в церковь поставить свечку святителю Николаю. Типа замаливал свершенный проступок. Иногда являлся в церковь даже с присвоенным имуществом. Это он грехом не считал. В этот раз Азя пришел к священнику по другому поводу. А именно: он накануне по собственной воле сходил к бабке, чтоб та ему подсадила икотку. Надо было узнать – является ли это грехом? Можно ли замолить или на нужды церкви что пожертвовать?

Сын Евлогия с моей подачи мысленно улыбнулся. Бабка не подсаживала Азе икотку, у нее и навыков таких не было. Икотка уже была в священнике. От отца Евлогия, когда тот уж совсем старый был, я переселился в его сына. Довольно унылого и скучного человека. Жизнь Ази мне показалась более насыщенной. С уголовником появлялась возможность посмотреть мир. Священник уколол палец мошенника до крови якобы для того, чтоб проверить, действительно ли в него подселили икотку. Так, через кровь я переселился в новое тело. С напускной скорбью Азе было сообщено, что бабка действительно подсадила ему икотку, но большого греха в этом нет. Надо лишь триста раз за пару месяцев прочитать молитву, текст которой уголовнику тут же вручили и отпустили восвояси.

– Ты ведь знашь, пошто икотка прекратилася, – начал издалека отец Евлогий, наливая чай райкомовцу, – Подушку-Исповедушку вернули из краеведческого музея хозяину через икотницу Матрену. Человеколось самолично передал ее богу Альве. Вот и закончилась эпидемия. Нету же ее? Верно говорю?

– Все так. – Согласился партийный работник, – но ведь несколько-то икотниц осталось, вдруг заново все начнется?

– А вдруг ничего не быват. – Жестко с моей подачи отрезал священник. – Была причина в подушке, ее вернули. Все прекратилось. Сейчас никаких причинов для эпидемии нету. Об чем говорить? Даже если девочка икотница, то она угрозы не представляет.

– Так все-таки есть у нее проявления икотки или нет?

– Я не замечал, понапраслину городить не буду. – Отцу Евлампию, пожалуй, настала пора перейти на номенклатурные аргументы, подумалось мне, и я ему их подкинул. – К тому же даже если и заразит она одного-двух человек, это тебе будет только на руку. Раньше от начальства только вы из-за этой напасти по сопатке получали – дескать, суеверия, недоработали идеологически, вот и психозы распространяются. А если и в других регионах появится, то вы уже крайними не будете. Будут на самом верху меры предпринимать. Как тебе такое оно?

– Резонно. Хотя и рискованно – начнут вычислять, откуда пошло…

– Так ведь проявлений икотки у нее нет! Сам убедись. Кто че докажет?

Разумеется, партийный работник обошел всех в поселке, кто так или иначе имел отношение к икотке – и к местной шепелявой ведунье, которая славилась тем, что готовила чудесный прикорм для рыб, после которого те косяками устремлялись в сети. И к двум сестрам-икотницам, чьи сущности регулярно друг с другом ругались матерно да так виртуозно, что собиратели фольклора из университета готовы были часами днями и ночами поджидать, когда они поссорятся, лишь бы записать нецензурные шедевры. И к родителям девочки Лены Чугайновой. И даже с девочкой поговорил. Никто из опрошенных в девочке икотницу не признал, о чем была впоследствии составлена обстоятельная записка для начальства.

Таким было мое появление в этом мире. И вот что мне показалось занимательным. Для людей причина определяла следствие. Между тем, как все наоборот – следствие определяет причину, поскольку следствие – это свершившийся факт, а причин может быть множество и никакого смысла их определять нет. Иными словами – если Лена Чугайнова побывала в эпицентре заражения икоткой, то это не означает ни то, что она икотница, ни то, что икотку она подхватила именно там. Более того, причин изменения ее умственных способностей могло быть также множество – от удара молнии и строгих внушений бабушки, которая смогла до девочки достучаться и найти нужные слова до физиологических изменений в организме подростка. Перебор различных версий не свершившегося (да и свершившегося, если честно) факта – занятие бессмысленное. Такими примерно аргументами нагружали партийного работника и икотницы, и ведунья, и родители девочки, и сама Лена Чугайнова. Мы умеем приспосабливаться к среде.

ЧУДИКИ

– А давай сделаем главным героем Колобка? – в небольшом офисном помещении, в котором смешались запахи кофе, пота, крабовых чипсов, пива и вони от грязных носков, за компьютерами напротив друг друга сидели двое. Их рабочие места были завалены огрызками кабелей, запасными видеокартами, материнскими платами, мониторы по периметру обклеены стикерами несколькими слоями. Третье рабочее место пустовало и содержалось практически в идеальном порядке, не считая пустых банок из пива, которые, видимо, поставили туда недавно, поскольку хозяин места отсутствовал.

– А почему Колобка? – После некоторой паузы спросил второй.

– Да как-то ассоциативно, глядя на тебя, в голову пришло…

– Ку! – лениво выругался второй, заимствованным ругательством, – Ярик, ты за утро раз десять уже пошутил насчет моего лишнего веса, а толку? Мы ни на шаг не приблизились к решению. Нас твои бандюки-инвесторы точно уроют. Вот на фига мы с ними связались?! И на фига мы им нужны?! Даже для легализации грязных денег эффективней все через розницу делать. У них и сеть киосков, и заправочных есть. На наркотиках, оружии, или чем они там занимаются, да на тех же подпольных казино, больше можно сделать, чем на компьютерной игре. Зачем им мы?!!

– А ты не спеши, Дэн. Запустим игру – нас и к разработке онлайн-казино, возможно, привлекут. Отмывка денег – прошлый век. Сейчас модно иметь в собственности IT-компанию. Это статус. И не только. Налоговые послабления. Льготная ипотека для сотрудников. Вот трудоустроят нам с тобой…

– И с Алисой!

– Да. Трудоустроят нам с тобой и Алисой бандюков-подснежников, которые будут числиться сотрудниками только на бумаге, но при этом пользоваться и ипотекой, и прочими вкусными коврижками, про такую схему слышал? Опять же, глядишь, какой-нибудь грант из бюджета через нас получат, а потом распилят. Перспективы они видят четко, даже не думай, что это понты или блажь. Тут главное нам не облажаться. Тогда и нам что-то перепадет…

– В общем, влипли по самое не хочу.

– А ты думаешь – к нам инвесторы в очередь выстраивались? Что у нас в резюме? Разработка сайтов. Так сейчас это каждый школьник сделает. Движок для браузерных игр запилили, так на доход от его продаж нам только на офис и пиво хватает. Лишь мои предприимчивость, харизма и незаурядный интеллект позволили убедить бандитов вложить в нас деньги, так что не стони. Давай возражай, чем тебя Колобок не устраивает? Сейчас фольклор в тренде. Должно зайти.

– Кстати, с точки зрения функционала, как ни странно, устраивает. Он может прыгать как мячик, как бильярдный шар соударяться, разбивать что-нибудь как в боулинге, но…

– О, это вечное «но» от главного душнилы нашей компании!

– Э! У нас мозговой штурм или как? Не нравятся мои возражения, в одного думай!

– Да говори уже!

– Смотри. У нас ведь главный персонаж, которым будут геймеры управлять, должен быть однозначно положительным героем, так? А Колобок он ведь совсем-совсем не положительный. Он придурковатый, самовлюбленный хвастун, за что и поплатился.

– Обоснуй. Мне всегда казалось, что мораль этой сказки фатализмом попахивает. Типа раз родился едой, значит, тебя обязательно съедят. Разве не? А в игре по сюжету мы могли бы этот тезис опровергать. От геймера будет зависеть – сожрут его персонажа или нет. Это позитивно и жизнеутверждающе.

– Сказка не совсем об этом. Она об итерациях и жизненных стратегиях. Колобок пользуется одним приемом, чтобы избежать уготовленной ему участи быть съеденным. Он сбегает. При этом поет песенку. «Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел и от тебя уйду». Это его итерация. Один универсальный, как ему кажется, прием, который решает любую проблему. От зайца там ушел, волка, медведя. При том Колобок верит, что он уникальный, особенный, потому что он «по сусекам скребён, по амбарам метён» и так далее. Потому ему так везет от всех сбежать. С лисой эта фича не срабатывает. Лиса меняет правила игры и съедает хвастуна. По итогу сказка о том, что для жизни одного приема не достаточно. Нужен целый арсенал для решения разноплановых задач. Иначе тебя сожрут. Ку!

– Иногда и от тебя что-то толковое можно услышать, а то все гениальное обычно я предлагаю… Итак, получается неоднозначный персонаж. Думаем еще, но в принципе, если уже совсем ничего не накреативим, берем его. Не все так глубоко сказку разбирали. Полагаю, ее глубокий смысл, вряд ли, многие считали.

– При том, заметь, тут есть и гендерный аспект. Волк, заяц, медведь персонажи мужского пола, как и Колобок, а лиса – женского. Все мужские персонажи функционируют в сказке по привычному для них шаблону. А лиса эту привычную схему ломает. Феминистическая мораль у сказки.

– Ну не скажи! С точки зрения лисы – она молодец, но с точки зрения читателя, который воспринимает Колобка как главного героя, у сказки несчастливый конец. Трагичный!

– А каким ты при данных вводных представляешь счастливый конец? Я его вижу только в бесконечном повторении этой песенки с добавлением новых деталей… Бесконечная такая сказка для того, чтоб ребенок заснул.

В запертую дверь довольно бесцеремонно кто-то попытался вломиться – сначала подергал за ручку, затем настойчиво и, судя по всему, кулаком постучал.

– Мы кого-то ждем? – шепотом спросил Дэн.

– Да вроде нет, – также испуганно ответил Ярик. – Может быть за арендной платой пришли, хотя мы всего два месяца просрочили. Бывало и дольше задерживали.

– Чудики, открывайте! Я знаю, что вы здесь. Не вынуждайте меня прибегнуть!

– Это инвесторы, – почему-то с облегчением выдохнув, констатировал Ярослав и направился к дверям.

В офис зашли два крепких парня, один с кейсом пива и пакетами с чипсами. Другой – с телефоном и четками.

– От кого гасимся, ботаны?!! Уж не от меня ли? – задорный бандит с шиком крутанул четки на пальце.

Программисты синхронно помотали головами – ни от кого.

– Короче, тут номерочек один надо пробить. Кто владелец телефона, схемы перемещения, где чаще всего бывает – все короче. Интернет-банк взломать, посмотреть, где, че, как покупал… По полной, короче, пробейте.

– Так мы не совсем по этой части. Мы код для игры пишем. Хакинг вообще не наш профиль, тем более у нас сроки горят… – Ярик, заранее понимая, что отмазка не прокатит, все-таки попробовал возразить, чтоб выглядеть не совсем уж лохом в глазах Дэна.

– Ярик, родной. Сроки у вас не горят, а давно сгорели. Вы еще два месяца назад нам должны были показать, как там ты говорил, тестовую версию. Где она? Где? Будь моя воля, давно бы вас за жабры подвесил, но вас берегут. Цените это. И берегут, заметь, как раз для таких случаев. Это не обсуждается. Короче, привез грев для мозгов. Вот тут пивасик и чипсы. Хрумкайте. В следующий раз приеду за результатом с паяльником. Месяц, полтора вам хватит? Я не шарю в этих делах, так что буду звонить и спрашивать с вас. Не будет инфы по телефону, будем греть ваши мозги электроприбором, усекли?

– Ку. – Подтвердил Дэн, а Ярик только кивнул.

– Ну, точно – чудики. Ладно, пацаны, расслабьтесь. Пошутил я насчет паяльника. Мы же не беспредельщики. Цивилизованным бизнесом занимаемся. Просто от души прошу – сделайте все по красоте. Личная просьба Деда. Для вас – Трефа. Еще раз повторю – пошутил, не ссыте. Но помните – в каждой шутке есть только доля шутки. Кстати, воняет тут у вас, как на тюрьме в хате. Вы хоть проветривайте, что ли… А то хоть душ после вас принимай.

– Ты ж не сидел! – удивился второй бандит, поставив на стол кейс пива с чипсами.

– Да мне малявы оттуда регулярно присылают, – выкрутился главный и опять крутанул четками, – бумага также пахнет. Че сидим? За работу, пацаны!

–Треф это тот самый инвестор? – Подавленно спросил Дэн после ухода бандитов. Ярик кивнул. – Куда мы встряли! Че делать будем?

– Не вибрируй, все нормально будет! Ты ведь слышал, как я им жестко возразил. И ничего не случилось. Если бы не ты, я бы настоял на том, что мы этим заниматься не будем. Просто увидел, как ты трясешься от страха, и не стал тебе нервы трепать. В нашей компании только у меня железные яйца. Кстати, Алиса у нас такими штуками по пробиву телефонов баловалась. У нее вроде были какие-то контакты в даркнете? Или она свои проги использовала?

– Не в курсе. Наверное, свои. В даркнете за это платить бы пришлось.

– Вот, когда она нужна, ее нет. Никакой дисциплины. Что-то зачастила она к своим в деревню, ты не находишь?

– Ну ее можно понять. Батя погиб. Алиса теперь мать поддерживает, брата.

– Прикалываешься? Ее мать никакая трагедия не прошибет. Зачем ей поддержка? Помнишь, как она мужа пилила, когда Алиса нас к себе зазвала на грибной тимбилдинг? Из пальца ведь претензии высасывала. Ни нас не стеснялась, ни детей. Понятно, почему ее мужик на СВО ушел. Я бы раньше сбежал. А мелкого чего поддерживать? Он пока вообще ничего не понимает. Вот я в его возрасте уже кубик Рубика с закрытыми глазами собирал, уже тогда демонстрировал свою даровитость…

– Возможно, это побочное явление от икотки.

– Чего-чего?

– Так Алиса как-то рассказывала, что у нее то ли у бабки икотка была, то ли у ее матери, а потом прошла, не помню деталей… Икотка – это такая…

– Да знаю! Пухляш, а ведь это идея! Икотка это же сущность, которая вселяется в человека, и ведет себя как будто самостоятельная личность. Предсказывает всякое, потерянные вещи находит, а икотница еще говорит чужим голосом. Ну голосом этой икотки, я видео смотрел…

– А идея-то в чем? Вместо Колобка главным персонажем икотку сделать? А как ты ее визуализируешь? Ее ж никто не видел.

Ярослав вскрыл себе и Дэну пару банок пива, кинул напарнику пакет с чипсами и развалился в кресле.

– Да не будем мы ее визуализировать, Дэн. Зачем портить такую фичу банальным изображением. Сюжет, короче, такой. Главный герой сталкивается с проблемой – у него, допустим, неизлечимая болезнь. Допустим, рак. Например, рак простаты. Для смеху. Традиционная медицина бессильна, но ему тут говорят, что если в организм подсадить икотку, то типа болезнь уйдет. И вот он едет по деревням искать, кто ему подсадит эту сущность. По пути сталкивается с различными препятствиями, которые необходимо преодолеть. Нормальный такой квест, да?

– В этом что-то есть. А давай персонаж, которым геймер управляет, будет каким-нибудь страшным бандюком? Авторитетом. Это еще смешней.

– Только не предлагай его назвать Трефом. А то мы обхохочемся уже на том свете. Сделаем несколько персонажей на любой вкус. И авторитета, и какую-нибудь пионерку их советского времени, которую хотят в «Артек», скажем, отправить, но есть подозрения, что она икотница, и ей надо это скрыть. Еще какого-нибудь писателя, которого из семьи выгнали, и…

– Ага. Круто. Только давай еще не будем финалить на икотке. Типа нашел ее персонаж, ему подселили и типа все, «game over». Пусть это будет по сценарию только типа разминки. А в основной части квеста меняем задание – от икотки надо будет уже избавиться. А после подселения икотки какие-нибудь побочные эффекты персонажу придадим. Можно рандомно, так интересней. Типа начинает говорить не своим голосом в неподходящем месте людям ерунду какую-нибудь, а от него из-за этого все отворачиваются, боятся общаться, а персонажу надо это как-то исправить. Или обратный отсчет начинается – типа надо подселить кому-нибудь икотку, иначе жизнь сгорит. Ку?

– Норм. А еще можно персонажу-икотнику прописать миссию, чтоб он икотку распространил на весь мир. Типа чем больше распространит – тем больше очков заработает.

– Ага. Распространять можно либо через еду, либо через кровь. Через кровь зрелищней, а через еду – геймеру надо будет определять, у кого в гостях можно есть, а у кого – нет. А еще, когда, в каком-нибудь поселке будет слишком много икотников, обычные жители начнут на них охоту, дома жечь, убивать, и надо будет спасать персонажа.

– Да, блин! Трешак добавим! Будет РПГ с элементами экшена!

– Под бандитское пиво как прет!

– Бандиты – наша муза, гы! Кто молодец?! Я – молодец! Чтоб вы без меня делали!

– Не только ты, ку! – возмутился, но скорей для проформы Дэн. – С Алисой надо связаться, пусть она про икотку еще что-нибудь накидает.

– А с ней по любому надо связываться! Мы же еще бандюковский телефон должны пробить, пусть займется, у нее же там интернет в деревне нормально тащит. Спишись с ней.

– Ку! – подтвердил Дэн и на всякий случай уточнил. – А ты чем займешься, напарник?

– Я поищу этнографические материалы, которые связаны с икоткой. Хорошо бы ввести каких-нибудь мифологических существ, типа ящеров, летающих медведей, филинов с копытами коров и прочей лабудой…

– Есть такое, забей в поиске «пермский звериный стиль». Там этого добра навалом. Там даже человеколось есть…

– Отлично! То что надо. Работаем! На пиво не налегай, Колобок!

В ответ Дэн приподнял задницу и смачно пернул в сторону Ярика, а затем для закрепления эффекта бросил в него скомканный кусок бумаги, после чего напарники дружно уткнулись в мониторы.

ТРЕФОВЫЙ ДЕД

Ехать предстояло еще три часа, а водитель, похоже, и не думал затыкаться. Пассажиру, седовласому крепкому мужчине по кличке Треф, которого особо приближенные иногда называли Дедом, впрочем, эта болтовня не мешала. Он выхватывал из нее лишь отдельные фрагменты, когда отвлекался от внутренней сосредоточенности, из-за чего речевой поток водителя терял связность и превращался в причудливую бессмыслицу.

– Двинули, значит, в бильярд шары погонять, тут у меня жирный такой стрит-флеш выпадает, что ну грех не поднимать ставку, да? Кручу-верчу, короче, обуть хочу, а у него зары на каждом броске дублем выпадают. Прушный как джокер, ну как с таким играть? Я, короче, пасую, жду, когда на серию можно будет выйти, а ему прет и прет, и ничего не сделаешь, если карты не передернешь. И ведь вот, прямые пары стоят, с закрытыми глазами заколотить можно, а он свояки бьет, и все, главное, ведь заходят…

Треф к своим шестидесяти годам приобрел определенный вес и авторитет в преступной среде. Владел долями в банке и одном из заводов, несколькими торговыми центрами. Народил девять детей от разных жен, побывал депутатом. Обращался в 90-е к ворам в законе с малявой, где изъявил желание стать частью воровского мира и сразу предупредил, что служил в армии. Его просьбу не удовлетворили, за что по истечении ряда лет, когда отношение государства к организованной преступности изменилось, он мысленно благодарил то ли ангела-хранителя, то ли неведомую сущность, уберегшую его от этого шага, а то бы скитался в бегах сейчас или на нарах прохлаждался.

И вот теперь эта успешная жизнь близилась к закономерному финалу, ни ангел-хранитель, ни другие высшие силы не проявлялись, и теперь он вынужден ехать в глухомань на неприметной машине в компании с мелким аферистом. Водила был скользким и импульсивным типом. Шулером, вписывающимся в любую игру на деньги, готовым в любую минуту воспользоваться заточкой или стволом, даже если конфликт можно было уладить разговором. Про таких говорят – «тревожный пассажир». Хотя пассажиром на этот раз был Треф.

Пересидка по кличке Азя подвели к авторитету, спустя почти месяц после его настойчивых попыток встретиться. Просьба оказалась заурядной, с такими к нему обращались регулярно: разрешить обчистить на игре одно подпольное казино. Если за просящего не просил никто из серьезных людей, то Треф с легкостью соглашался. Затем с жалобой на шулера прибегал хозяин, авторитет соглашался за половину от выигрыша наказать обидчика, и поручал нехитрое дело пацанам, которых хотел таким образом поощрить за другие выполненные поручения. Пацаны находили шулера, нахлобучивали, забирали деньги и выдворяли за пределы региона. Дед был как бы не при делах. Мало ли, кто мог грабануть бедолагу, он только разрешение дал казино обуть, а охранять бродягу не подряжался.

По молодости Треф и сам занимался примерно таким же промыслом. Нахлобучивал коммерсантов, шулеров. Да и не только таким. Много чего было. Родной дядя всему научил вместо отца. Теперь его регулярно посещала мысль написать мемуары о своей жизни. Подвести, так сказать, итоги. Не просто навещала, а стала почти навязчивой. Себе он ее объяснял очень просто. Детям-то не все успеваешь рассказать, а внуки чего? Будут всякие небылицы про него слушать. Надо, чтоб из первых рук. Хотя и понимал, что это не истинная причина, а скорей оправдание. А вот истинные мотивы он и сам для себя объяснить не мог. Просто хотелось написать. Хотя, ну как написать? Продиктовать какому-нибудь писаке, чтоб тот оформил эпизоды его жизни во что-то цельное. Потом, разумеется, показать рукопись адвокату, чтоб убрать из текста куски, которые не подпадают под истечение сроков давности по преступлениям. Идея про мемуары засела в него глубоко и крепко. Надоело всякие бредни про себя выслушивать.

Азя выглядел типичным уголовником и по манере поведения, и по многочисленным наколкам, и по глазам, которые даже в пустыне будут рыскать, как бы где чего урвать. В свои сорок с небольшим он казался ровесником шестидесятилетнего Деда. Азя зачем-то пришел с папкой бумаг и рассказал, что с малолетства болел диабетом, а теперь вот чудесным образом излечился. Типа после очередной отсидки заехал к одному корешу в коми-пермяцкий поселок, чтоб должок стрясти, а тот сказал, что денег нет, но может подарить ему икотку, которая избавит от диабета. Типа бабка его этим промышляет. Подсадили, че. Вернулся в город, сдал анализы и действительно – как будто и не болел ничем. Вот бумаги.

– А зачем ты мне это рассказываешь? Ты ж тему с казино обсудить хотел? – больше для формального поддержания разговора спросил Треф, потому что уже чувствовал, к чему клонит Азя.

И Азя перешел к главному. Рассказал, что знает, как обходятся с шулерами на территории авторитета, а также знает, что у Трефа рак. Собственно, предложение состоит в том, чтобы помочь избавиться от недуга.

– Незачем ведь проговаривать рак чего у тебя? – хитро подмигнув, попытался нащупать границы дозволенного Азя, но, поймав суровый холодный прищур глаз собеседника, не стал развивать тему. У авторитета был рак простаты, о чем по понятным причинам никто не знал. Не то, чтобы западло, в конце концов от такого никто не застрахован, но все же – зачем давать темы для пересудов, смешков за спиной? Начнут еще заранее хоронить, списывать со счетов, метить на его место, зачем? Махновщина не нужна. Только жен он оповестил об онкологии, да и тех без ненужного уточнения. Осведомленность Ази неприятно поразила, ведь его доктора даже за большие деньги побоялись бы об этом кому-то рассказывать, да и откуда у этой шелупони вообще деньги на подкуп? Откуда мог узнать?

Посетитель отдавал себе отчет, что само знание тайны, может стать для него приговором, но икотка уверяла, что все обойдется. Между тем Треф уже принял по посетителю решение вне зависимости от того, будет ли предложение дельным или же окажется заурядным прогоном. Однако перед этим требовалось выяснить – откуда у Ази эта информация? Где и как могла произойти утечка?

Скрывать что-то было не в интересах мошенника, и он, как, впрочем, и хотел, спокойно признался, что об этом ему рассказала икотка.

– Я понимаю, дико звучит, и в это сложно поверить, но вот он я. Был диабет – и не стало. И о твоем недуге откуда-то знаю. Так давай и тебе подсадим икотку. Ты избавишься от рака, а мне за это… – авторитет жестом прервал собеседника. После некоторой паузы уведомил посетителя, что подумает, а также то, что разговор закончен. Пусть Азя идет по своим делам, а папку с медицинскими справками о том, что диабета больше нет, оставит. Для проверки.

Треф недолго размышлял. Разумеется, верить мошеннику нельзя. Надо проверять каждое слово. Каждую бумажку. Это с одной стороны. С другой – что делать с тем, что Азя знает то, что знать никак не мог? И что за икотка такая? Если она действительно существует, то, выходит, не только лечит, но и раскрывает чужие тайны? А что еще она может?

Пробили мошенника Азю быстро. У мошенника действительно был диабет. Это подтверждали его медицинские карты с самого детства и вплоть до лагерей, где он отбывал наказание. Нарыли даже то, о чем Азя давно забыл, а именно: как попал в вытрезвитель, где у него на почве диабета случился приступ, и ему вызывали скорую. Для перепроверки Азю отправили к доверенным медикам, которые также взяли анализы для проверки крови на сахар и уровень гликированного гемоглобина. Через неделю сдачу анализов повторили, неожиданно выдернув Азю из квартиры, чтоб не успел приготовиться, если у него имелся какой-нибудь фокус для того, чтоб изобразить здорового. Никаких признаков диабета не обнаружили и после повторной сдачи анализов. Треф лично пообщался со своим лечащим врачом, пытаясь как бы невзначай выяснить, не могли ли они по глупости проговориться. Врач от такой предъявы чуть не на колени перед ним упал. Божился, что никому ни полсловечка. Треф поверил – такие не врут. Особенно таким как он.

Разузнал также у специалистов о том, что такое икотка. Какими чудесными свойствами обладает и каких видов бывает. Из полученных сведений его изрядно смутило, что икотка может говорить за тебя. Нести всякую отсебятину. Однако, судя по отзывам, говорящая икотка встречалась только у женщин. Опять же у Ази таинственная сущность в разговоры не вмешивалась. Также ему не попалось свидетельств о том, что икотка может исцелять носителя. Других обладатель икотки исцелял, такие свидетельства были, а насчет того, чтоб она лечила носителя, никто не подтверждал. Это настораживало. Треф еще раз переговорил с Азей и попросил узнать у икотки, может ли она исцелить и нельзя ли пересилить ее, а не искать по глухим деревням новую? Азя на оба вопроса ответил отрицательно, объяснив, что не может командовать подселенной сущностью. Если захочет переселиться, то спрашивать не будет, но и выгнать он ее не может. С исцелением тоже самое – если захочет, то поможет, а не захочет – не заставишь. Будет ли Дед исцелен после подселения икотки, Азя также утверждать наверняка не стал, но оговорился, что получить шанс на выздоровление все равно лучше, чем ничего. Разумеется, верить мошеннику нельзя, но проверить его утверждения другим путем, не подселяя икотку, не представлялось возможным.

Так Треф и оказался в одной машине с Азей в качестве водителя. Ехали они в коми-пермяцкий поселок в поисках колдуна или бабки, кто умел подселять сущность. Поездка в поселок, где икотку подселили Азе, оказалась неудачной, бабка сделавшая это умерла. Дед предложил Азе прогуляться по лесу, типа соскучился по природе, но Азя, которому икотка подсказала, что в лесу Треф его застрелит за ненадобностью и зря потраченное время, заверил спутника, что сущность ему подскажет, где найти нужную ведьму или колдуна.

Авторитет, решивший еще перед поездкой, что вне зависимости от результативности путешествия, все равно пристрелит Азю, поскольку было совершенно невозможно доверить этому скользкому типу владение его тайной (лишнее это), направился к машине. Усаживаясь сзади для виду поворчал, что перед поездкой с бабкой можно было бы и созвониться, чтоб узнать – стоит ли ехать.

По дороге Треф, углубляясь в собственные мысли, в какие-то моменты с удивлением обнаруживал, что забывает куда и с какой целью едет. А также – что за водитель его везет. Однако через пару минут умственного напряжения восстанавливал память. Эти кратковременные провалы для себя он объяснял побочными эффектами химотерапии.

Следующие полчаса Азя, к удивлению пассажира, помалкивал, а затем, повернувшись, вдруг заявил, что в следующем поселке им подскажут, как найти то, что они ищут. «Точняк, – добавил он и аргументировал свое утверждение, – мне икотка подсказала». Трефа очередная ссылка на непонятную сущность как на авторитет почему-то выбесила, и он выругался, распорядившись следить за дорогой, однако фразу закончить не успел. Машина резко затормозила, так что Дед стукнулся лбом о переднее сиденье, несколько метров проехала юзом по мокрой трассе, и встала.

– Че творишь! Водила, мля!

Вместо ответа Азя указал куда-то вперед. Посреди трассы на асфальте сидел малыш лет пяти-шести, завернутый в желтую простынь. В этой простыне он походил бы на буддийского монаха, если бы не был светлый, солнечно-пшеничный, цвет волос. Малыш улыбнулся подошедшим мужчинам какой-то обезоруживающей улыбкой. Не смотря на раннюю прохладную весну и то, что снег по обочинам трассы еще не сошел, не похоже было, чтоб малыш испытывал дискомфорт или замерз. Разумных объяснений того, как малыш оказался на безлюдной трассе, у мужчин не было.

– Малой, ты откуда здесь? Мамка с папкой где твои? – Азя присел на корточки и взял малыша за руку, чтоб проверить, не замерз ли. В ответ светлый мальчик только улыбался.

У Деда это происшествие вызвало смешанные чувства. С одной стороны он испытал досаду в связи с тем, что планы застрелить Азю рушились на глазах. Он специально оставил свой телефон дома, а взамен взял левую трубку с левой сим-картой, а также поехал на непрезентабельном и стареньком автомобиле мошенника (хотя мог поехать на своем люксовом, бронированном «Мерседесе» с кортежем охраны для статусности), чтоб никаких ниточек к планируемому убийству вообще не прослеживалось. А тут малыш, которого на трассе не оставишь, надо брать с собой, сдать властям, а это значит засветиться в анфас и профиль, какое после этого может быть убийство? С другой – от улыбки малыша исходила какая-то благодать и спокойствие. Так что на душе становилось почему-то радостно, и даже привычная тошнота от химиотерапии как будто сошла. Впрочем и проснувшееся умиление авторитет объяснил побочным явлением лечения.

Перенося малыша в машину Дед, не доверивший почему-то это Азе, обнаружил, что малыш сидел на непромокаемой подушке, а также то, что одна его рука была крепко привязана сзади к поясу. Уже в машине, попытавшись отвязать руку малыша, Дед услышал от светлого мальчика первые слова: «Нельзя отвязывать! Беда случится». Мальчик сказал это строго, нахмурив грозно лобик. «Ну как хочешь, раз тебе так лучше» – почему-то смутился авторитет, хотя со своими внуками и детьми не церемонился. О чем разговаривать с малышом он не представлял.

– Болит жопа-то? – неожиданно спросил малыш Деда, Азя, услышав вопрос, едва сдержал смешок, а малыш, не дождавшись ответа, указал на водителя. – Ты его не убивай. Он в городе тебе поможет. Здесь не поможет. Здесь тебе баба скажет, как твою икотку найти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.