Лев Овчинников
Ирий-9

«Всё полно богов»

Фалес из Милета

I

– Мне кажется, господин Радциг, он слишком увлечён своими фантазиями, постоянно отвлекается от бесед с членами коллектива на свои чувства и мысли. Знает слишком много концепций, теорий, идеологий. Знаком с трудами проповедников ксерантов, даже цитировал их, а ведь так и до симпатий к их образу жизни недалеко!..

Непроницаемый мрак дальнего космоса разрывали светила, источающие холодное сияние. Пространство за широкой прямоугольной умной панелью временами кривилось, и светящиеся точки становились на пару секунд всполохами, а затем растягивались, напоминая пламя, вырывающееся из сопл древних космических кораблей. Предки соларианцев некогда осваивали родную Солнечную систему на таких кораблях. Люди в те стародавние времена ещё не правили гравитацией и пространством, и даже сама Федерация Систем ещё не существовала. Теперь же корабли на ионной тяге можно увидеть разве что в беднейших колониях, где их используют для экономии и оптимизации логистики.

Глаз не успевал привыкнуть к виду, как пространство вновь изломилось, и звёзды приобрели привычный облик. Только красноватая туманность появилась в поле зрения.

– Кто? – оторвал взгляд от иллюминатора Вит Радциг. – О ком вы?

Мик Астарту, смуглый кудрявый мужчина лет тридцати пяти, опешил от вопроса. Он бы возмутился тем, что Вит его не слушал, однако, опасался ссориться с начальником безопасности миссии, которому сам же и докучал уже не в первый раз.

– Я говорю о Ланге, господин, – взяв себя в руки, сказал Мик, – о философе, капеллане из Академии.

Вит, разумеется, слушал, о ком толкует Астарту.

– Вы ведь тоже из Академии, Астарту, – заметил Вит. – Ланге – ваш коллега, где солидарность?

Вит едва удержался от улыбки, заметив, как нервно дёрнулся глаз доктора Астарте.

– Я не в Академии больше. А он, к тому же, не учёный, господин Радциг, он всего лишь философ, идеолог! Надсмотрщик за всеми нами – за настоящими учёными! Капеллан, как они теперь называют эту позорную институцию, хах!

«Вот как! А госпожа Вийон, надзирающая за всеми нами, в том числе и не за учёными, вас устраивает, надо полагать?» – подумал Радциг, а вслух сказал:

– Вы что-то перепутали, доктор Астарте.

– Разве?

– Вы приходите ко мне уже в пятый раз за прошедшие несколько месяцев. Вы начали ещё на Зете Хилона, прямо на космодроме. Сначала меня это забавляло, но теперь начинает надоедать. Вы действительно спутали мою каюту с кабинетом оперуполномоченного в дежурной части исправительного лагеря. И хоть я тоже оперативник, но совсем другой. Я отвечаю за безопасность разведмиссии со стороны внешних угроз: налётчиков, террористов, представителей других государств, ксеночудовищ. Настроения в коллективе меня не больно-то интересуют – за этим, пожалуйста, к госпоже Вийон.

Ледяным потоком струилась речь Вита Радцига, и доктор Астарте сжимался и даже слегка дрожал под её напором. Особенно заметно было его волнение, когда Радциг упомянул исправительный лагерь.

– В вас действует старая привычка, доктор Астарте…

Лейтенант Радциг хотел было продолжить морально давить геолога миссии, напомнить ему о том, как по неосторожности тот погубил свою девушку во время заплыва на яхте. Это произошло десять лет назад. Бедняга выпала с борта гравитационного судна, когда за штурвал встал не вполне трезвый доктор Астарте. Он отсидел в самой суровой колонии Зеты Хилона, скованной вечными льдами планеты, на которой-то и вольному человеку живётся не очень.

После подобного пятна в биографии доктора исключили из числа постоянных сотрудников Академии. Позже верхушка Академии смилостивилась, дав Астарте ограниченную лицензию – его стали отправлять на миссии, собранные корпорациями. Государственная служба была для него ныне недоступной, но, как видно, доктор не сдавался.

– И, тем не менее, продолжайте наблюдать, доктор. Только впредь я сам стану вызывать вас, когда это будет… необходимо Федерации.

Лицо Мика просияло.

– Спасибо! – встал с кресла и слегка поклонился он, выходя из каюты Радцига.

– Тебе спасибо за то, что, преследуя инакомыслящего Ланге, не забыл упомянуть гражданина Брандта. Он и правда должен быть хотя бы изредка трезв. Техник всё-таки.

Мик раболепно улыбнулся, будто бы Вит шутил.

Как только белая дверь задвинулась за Миком Астарте, лейтенант Вит Радциг, ответственный за безопасность разведывательной миссии «Ирий», выдохнул. Наконец он остался в одиночестве среди серых полимерных панелей и смарт-экранов небольшой каюты.

В одиночестве, но не совсем.

– Не стали добивать доктора Астарте окончательно, господин лейтенант? – спросил спокойный голос с чёткой артикуляцией, так свойственной почти всем ИИ при стандартных настройках.

– Сам слышал, – холодно бросил в ответ Радциг.

– Никогда не понимал, отчего люди так боятся и стыдятся того, что общеизвестно. Скажите, лейтенант, ну разве хоть кто-то в команде не знает историю доктора Астарте?

– У него и спроси, Мэнсон.

– Вообще-то спрашиваю. Прямо в данный момент, – отрапортовал искусственный интеллект.

– И что говорит док?

– Послал в задницу. Ха! Ха!

На фоне тех человеческих ноток, что вплетались в синтетический голос Мэнсона, который временами даже можно было назвать благородным, эти металлические «Ха!» звучали настоящим проявлением самоиронии. Радциг искренне усмехнулся.

– Лучше скажи, не барахлит ли у меня память? – обратился он к Мэнсону. – Сегодня, если я правильно помню, мы достигнем системы Ирий.

– Всё верно, лейтенант. Командующий Брукс уже добавил напоминание о брифинге.

– Хорошо, нужно подровнять тогда это безобразие, – пробормотал Радциг, почёсывая начавшую завиваться бороду.

С этими словами он встал из-за рабочего стола, тоже серого и полимерного, и подошёл к двери отсека уборной. У зеркала вылезли вооружённые бритвами и кисточками щупальца.

– Я сам, – отмахнулся Вит. – Не беспокой меня ближайший час.

Мэнсон покорно отступил, а Радциг стал укорачивать бороду триммером. Он заметил, что седина стала чуть заметнее и в волосах, и в бороде. Но было как-то плевать.

После бритья он вернулся за рабочий стол. Активировав голографические интерфейсы компьютера, стал наговаривать сообщение по квантовой связи:

– Эм… привет. Да, привет… Лия, Ян, Катарина! Мы уже почти у цели миссии, у этой загадочной планеты, эм… зонды вернулись, и, кажется, – так говорят учёные, что там можно жить. Предстоит принять решение… Будет ли там колония, исследовательская станция или военная база – решать нам. Так что, Кася, Ян, ваш папка – большой человек! Серьёзные решения, да… хм, целый мир… Брукс сегодня соберёт всех на инструктаж. Зонды вроде передали данные, в которых содержится нечто необычное. Вы помните Брукса? Я вам говорил. Он бывший военный, мы с ним быстро общий язык нашли. Команда разношёрстная, но в целом, не всё так скверно, как я опасался…

Он коснулся голографической плашки записи.

«Отправить», – предлагала интерактивная голограмма.

А перед глазами развернулась объёмная цветная нейрография: Лина, Ян и Кася шли по замку крестоносцев среди толп туристов. Толстенные зубчатые стены из песчаника, панамки и крем от загара. То было очень давно, на планете Земля – столице Соларинской Федерации Систем, родине праотцов, на которой семья Радцигов бывала лишь однажды.

Он сам создал эту нейрографию, соткал её бережно из своих воспоминаний чуть больше трёх месяцев назад, когда экспедиция только началась. Фотографии родных Вит с собой не брал, а вот от нейрографии отказаться не мог.

Радциг чертыхнулся и надавил на плашку «удалить», затем подождав, пока голографический кружок, будто Уроборос, замкнётся, достигнув своего хвоста, выключил интерфейс компьютера.

Он не отправил ни одного личного сообщения с самого вылета.

Решив отвлечься от подступающих тревожных мыслей и воспоминаний, Вит вышел из каюты, намереваясь сделать обход корабля.

Большое судно, рассчитанное на малочисленный экипаж, – «Астрея» была передовым кораблём разведки. И хоть протяжённость её – целых три сотни метров, занимали большую часть корабля ядро грави-генератора, склад да ангар. В ангаре, кроме дроидов, зондов и дронов, стояли также два челнока. На борту «Астреи» находилось, включая Радцига, всего десять специалистов. Однако в случае боевых действий команда разведмиссии могла положиться на небольшую роботизированную армию.

Поэтому для обхода оставалось не так уж много места.

Коридоры, обшитые скрывающими коммуникации композитными панелями, вывели его на одну из обзорных палуб. Там, в довольно просторном для корабля такого класса помещении, спорили о чём-то Вольф Ланге и Джейн Сато. Спорили они горячо, но атмосфера вокруг была уютной: умные панели открывали вид на космос, а сбоку пылал камин, точнее его голографическое изображение.

– …всё это только биологические процессы, дорогой мой! – повышала голос доктор Сато. – Ну, энтропией ещё можно объяснить их – доктор Орлов подтвердит. – А вот то, что вы говорите – вздор! Какая воля может скрываться за старением? То же самое и касается вашего излюбленного квалиа. Ну нет за вашими или моими глазами никакого наблюдателя, никакого метафизического гомункула, который бы считал себя этим мозгом! Наука не говорит об этом…

– Так вы и толкуете о гомункуле! Вы и такие же редукционисты, которые всё равняют к конфигурациям мозга! Я же, напротив, не говорю, что квалиа есть какая-то область мозга или неведомое вещество. Оно принадлежит лишь единству, переживающему его.

– А где оно находится, доктор Ланге? Уж не за глазами ли? Не в черепной коробке?

– Да нигде! НИГДЕ! – сорвался на крик Вольф Ланге.

Лейтенант Радциг усмехнулся. Ланге не понимал Сато, а она не могла вникнуть в смысл его слов, а он, Радциг, не мог понять ни пухлую женщину-биолога, ни высокого немца с грубым гладко выбритым лицом.

– Может, сторонний наблюдатель, беспристрастный, не от мира наук и Академии, рассудит нас? – с надеждой обратился Ланге. – Господин Радциг, уж не скажите ли вы, какая интерпретация вам ближе? Есть две картины мира. С одной стороны у нас есть картина мира доктора Сато и других редукционистов, они совершенно элиминируют сознание, а потому у них Вселенная от Большого Взрыва до полного своего остывания и гибели случайна. И само сознание также случайно и есть всего лишь функция мозга, иллюзия материи. Как оно возникло, каково начало Вселенной – ответа в этой концепции вы не найдёте. И есть другой взгляд, наш взгляд, освещённый тысячелетиями философской традиции. Он гласит, что сознание фундаментально и непосредственно. И ведь, подумайте сами: если бы это было не так, то как бы вообще оно возникло. На это ни Сато, ни кто-либо другой ответа не дают и не дадут никогда! Если вся Вселенная есть несознательная материя, то как в ней возникло нечто сознательное?

– Вы ещё скажите, что сознание имеется не только у высших животных, Ланге…

– Но ведь и такой взгляд имеет право на существование, хотя я его и не придерживаюсь! А вы как думаете, господин Радциг?

– Мне никакая не ближе, доктор, – отрезал Радциг. – Не думаю, что наши жалкие попытки интерпретации хоть на долю близки к полноте… всего.

– Как философски! – маниакально обрадовался Ланге.

– Поясните, лейтенант, – упёрла руки в боки Сато.

Радциг, ветеран Военно-Космических Сил Федерации, бывавший не раз в боевых действиях на десятке разных планет, ухмыльнулся её наглости.

– А что тут пояснять? У человечества есть технологии искусственной гравитации, искривления пространства и квантового перехода, но при всём этом представители этого самого человечества почитают за удачу дожить до ста двадцати, не страдая от немощей тела.

– И что? Вот вам и генетическая детерминация как раз! – парировала Джейн Сато.

– А то, что человек – не звезда и не планета – изнашивается слишком скоро, а судит обо всём мироздании, – отвечал Радциг. – Может, кому-то наши интерпретации кажутся не менее забавными, чем нам бактерия, баллотирующаяся в парламент.

– Тут с вами не соглашусь, – сказал Ланге. – Мы хоть и не планеты, не звёзды, зато обладаем тем самым сознанием, которое делает нас выше всей Вселенной, выше косного вещества. Как раз нам судить.

– Даже я солидарна с доктором Ланге теперь, но только если вместо слова «сознание» поставить «головной мозг», – кивнула Вольфу Джейн.

– Доктор Ланге, доктор Сато, рад был примирить вас. И всё-таки Вселенную не охватить ни одной интерпретацией.

– Это не значит, что не нужно пробовать, – весело откликнулся Ланге.

– Естественные науки уже очень многого достигли в своих описаниях реальности. И верность их описаний подтверждает практика. Вы, господин Радциг, упомянули возраст в сто двадцать лет, но ведь века назад люди почитали за счастье прожить до семидесяти, не изнемогая от болезней. Это наука сделала возможным всё то здоровье и долголетие, которым мы располагаем и к которому привыкли.

Внезапный приступ гнева сотряс сердце Радцига, ему очень не понравились слова Сато. И он хотел было возразить, напомнить ей о КТВ-4 – четвёртом штамме ксенотканевого вируса, эпидемия которого всколыхнула его родной мир несколько лет тому назад. Но, вероятно, доктор Сато даже не слышала о той вспышке. И уж точно нелепо было возлагать вину за то, что стремительно мутировавший вирус, занесённый на Равенну колонистами из Дальних Секторов, поразил Катарину, его дочь. Всемогущество учёных тогда дало сбой: вакцин и лекарств от КТВ-4 ещё не разработали.

– Скоро командующий Брукс объявит брифинг, не уходите далеко, – кивнул он представителям Академии.

– Да уж с подводной лодки некуда! – засмеялся Ланге.

Вит соврал – он не знал, когда в точности Брукс объявит сбор, больше того: возможно, сам Брукс ещё не знал этого. Потому Радциг продолжил обход. Он застал Олега Орлова за работой. Двери в каюту старика были открыты, как и всегда. Космолог привстал, возвышаясь над голографическими изображениями, плывущими над столом, пригляделся и поприветствовал Радцига кивком головы. Он не стал отвлекать Орлова и пошёл дальше по жилым палубам. Навстречу ему попалась Тай-Марко Нова, она направлялась в медицинский отсек.

Тай-Марко пожаловалась на домогательства со стороны Ионы Брандта. Снова.

Вит, смотря на беловолосую шестидесятилетнюю женщину, пусть и выглядевшую лет на сорок, оценивал степень алкоголизма Брандта.

– Я поговорю с ним. Этого больше не повторится, доктор Нова.

Он направился прямо к каюте Ионы, думая о том, что подобный бардак может происходить либо в экспедициях корпораций, либо в гарнизонных частях Сил Планетарной Обороны.

В каюте Брандта он не застал, а значит, тот, вероятно, на месте несения службы – в ремонтном отсеке. Радциг спустился в ангар и вошёл в примыкающий к нему ремотсек, застав Иону за любимым занятием – небольшая клешня манипулятора, тянущаяся из-за спины техника, уже подносила рюмку к его рту.

Атмосферу отсека пропитал самогонный дух, тяжёлый и едкий. На столе стояла початая бутылка ржаного виски. Обрюзгший и бесформенный Иона Брандт восседал посреди технологического хаоса, словно царствующая особа с нейрошлемом вместо короны, и только засаленный комбинезон портил облик.

– Ой, начальник! Присаживайтесь, – проскрипел Иона.

– Хочешь под трибунал? – спокойно спросил Радциг.

Все участники подобных разведмиссий знали, что хоть их снаряжает корпорация, Академия или даже частное лицо – все они подчиняются юрисдикции Вооружённых Сил Федерации Систем. Отсюда и обязательное присутствие политического руководителя и оперативника – госпожи Вийон и его самого, Вита Радцига, в данном случае.

– Каждая миссия по освоению дальнего космоса носит стратегический характер, какие бы дебилы не составляли костяк коллектива разведчиков, – всё с тем же пугающим спокойствием проговорил Вит.

– Косякнул маленько, – душевно признался Иона.

– Я так не думаю. Сексуализированное насилие и распитие спиртного во время миссии – серьёзные преступления. Ни ссылки, ни трудовых лагерей ты не выдержишь. Но они тебе и не грозят. Я ненавижу дезорганизацию и разврат. Но чёрт бы с Мираной и Тай-Марко, но ты ведь в ответе за исправность систем корабля и челноков, за работу дроидов и дронов, на которые мы полагаемся. Я не хочу, чтобы каждый мой шаг в новом неизведанном мире сопровождался сомнениями в машинах, что прикрывают меня. Нет, ты не доживёшь до трибунала, даже если стремишься к нему, не доживёшь до лагерей и ссылок в Дальние Сектора. Я просто пристрелю тебя, когда высадимся на Ирий-9.

Он заметил, как лоб Ионы стремительно покрывается испариной, и решил продолжать давление. Было приятно выплеснуть на кого-то затаённый гнев, разрядить напряжение, накопившееся за время долгого космического полёта в тесном коллективе бестолковых штатских. Гнев выходил наружу, словно бы пламень, заточённый неведомой технологией или магией во льду, вырывался из-под гнёта ненавистной стихии.

Возможно, если бы не беседа с хроническим доносчиком Астарту, и разговор с Ланге и Сато, технику сейчас так не досталось. Однако агрессия лейтенанта Радцига была небесцельной, выверенной.

– Будешь первым мертвецом, достигшим Ирия. Хотя вряд ли ты поймёшь эту шутку.

– Товарищ Радциг, не надо… я больше не буду. Выкину нахрен всю эту дрянь… в мусорный шлюз, клянусь!

– Тише, Брандт. Выкидывать не обязательно. Просто веди себя по-человечески с доктором Нова и доктором Элориан, да и с другими женщинами миссии, и не вздумай появляться пьяным на брифингах и любых общих собраниях. Всегда принимай выводящие и освежайся перед выходом из своей берлоги. Я вижу, что Вийон и Бруксу нет никакого дела до безопасности нашего отряда. Что ж, у них заботы побольше наших приземлённых будут. Но ничего, сами справимся. Я закрою глаза на твою слабость, Брандт. От тебя мне нужно только две вещи: работающие машины и мир в коллективе. Первое – твоя непосредственная обязанность как техника, второе – как гражданина. Не думаю, что я прошу многого.

– Нет, лейтенант, всё будет…

– Не сомневаюсь, что будет. Скажи теперь: есть ли у командующего Брукса и комиссара Вийон личные доступы к дронам, дроидам и вообще к боевой технике?

Хмельной Иона на несколько секунд завис, да так, что, смотря на его пустые глаза, казалось, услышишь писк и жужжание древнего компьютера.

– Есть, – кивнул Иона, будто клал голову на плаху.

– У обоих?

– Только у капитана Брукса. На случай ЧС, если Мэнсон заглючит и всё такое.

Специалист по технике и кибернетике Брандт выглядел совершенно растерянным и опустошённым.

– Перебей код доступа, – спокойно, но настойчиво сказал Радциг.

На удивление техник не стал препираться и задавать тупые вопросы.

– Куда вам отправить? – спокойно спросил он.

– Передай Элис – личному ИИ, – активируя голографический интерфейс на небольшом браслете, напоминающем обычные наручные часы, ответил Вит.

Иона что-то пошаманил минуту-другую, и вскоре Вит получил от него зашифрованное сообщение. Он поместил код в хранилище, а заодно скопировал в буфер обмена.

Из ремотсека он вышел в приподнятом настроении, впервые за весь полёт. Радциг благодарил судьбу за то, что послала ему такого глупого техника. И первый раз не то что за всю экспедицию, но за последние несколько лет чувствовал он себя живым от тех решений и действий, которые сейчас предпринимал. Он не желал конфликта с Бруксом, но и не перестраховаться не мог. В конце концов, он – офицер, что провёл значительную часть жизни в полях. И, конечно, оперативник Федерации при корпоративной разведке не то же самое, что командующий диверсионно-разведывательной группой, но всё-таки он ощущал себя теперь живым.

Он опасался Брукса и не доверял никому другому из отряда. А ещё он был твёрдо уверен в том, что он, как представитель государства, должен контролировать здесь всё. Он понял это, как только увидел второго представителя Федерации – политрука Софи Вийон. Вечно депрессивная баба не могла возглавить разведмиссию вместо корпоративного наёмника Брукса, считал Радциг.

А он нуждался в любом движении, в любой опасности, потенциальной, реальной или мнимой. Ему нужно было выйти из затянувшегося оцепенения.

– Внимание! – огласил голос Брукса по громкой связи сразу после характерного звука, который можно услышать в любом гражданском космопорте. – Внимание, экипаж, говорит Артур Брукс, командир разведывательной миссии «Ирий»! Всем специалистам разведмиссии прибыть в Командный Центр «Астреи». Повторяю: специалистам миссии явиться в КЦ корабля!

«Видно, военному пенсионеру нравится новая работа», – подумал с усмешкой Радциг.

На капитанском мостике уже собралось уже больше половины всего экипажа. Они расселись в серых креслах за круглым обсидианового цвета столом, над которым плыли несколько голографических изображений. Плавно вращались вокруг гало рукава-спирали Млечного Пути над самым центром стола. Чуть поодаль, ближе к Бруксу, две «Астреи» летели на фоне черноты, звёзд и туманностей. Одна «Астрея» была фотореалистичной, вторая – схемой в разрезе, на которой отчётливо виделись отсеки и палубы, коммуникации и орудия. Справа от командира разведмиссии вела хоровод вокруг огромного бело-серебряного светила дюжина планет.

Стерильная, успокаивающая, идеально выверенная прохлада, бывшая непременным атрибутом любого достаточно солидного корабля, здесь, на мостике, ощущалась особенно явно. «OmniDyne» на своих разведчиках не экономила, в отличие от самой Федерации и секторальных правительств, и это бросалось в глаза таким бывалым космопехам, как Вит Радциг.

Лейтенант Радциг занял место по левую руку от Брукса, по правую сидела госпожа Вийон. Вольф Ланге занял место сразу за ней, а рядом с ним развалился в кресле Мик Астарте. За геологом сидела Джейн Сато, а за ней Мирана Элориан – археолог Академии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.