Kyzmich@ru
Создатели миров

«Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Иисуса.

Кто ни во что не верит, даже в чёрта назло всем….»

(В.Высоцкий)

День выдался неудачным. Ранние сумерки, переполненный транспорт, крикливые тётки в шубах с большими сумками, которые всё время пытались поставить ему на ноги. А на улице мороз и ветер, колючая позёмка в лицо и негде спрятаться от пронизывающего, холодного ветра. Едва пробился в переполненный автобус. Два часа добирался до дому. Автобус резко тормозит, и все наваливаются друг на друга, кричат, ругаются, на остановках долго протискиваются к выходу, никто не хочет выпускать, потому что боятся не зайти назад в автобус.

Ещё эта стерва, заведующая отделом рекламы на телевидении, явно из бывших завучей средней школы. Таких сразу, безошибочно, определить можно. Ещё вчера она строго смотрела на учеников, бегающих по коридорам, а сегодня она уже начальник отдела рекламы, но взгляд и манера говорить осталась прежней:

− А вы знаете, что такое творческо-монтажный процесс? − Можно подумать, что она сама знает, что это такое, но с умным видом рассуждает об этом. − Вы ничего в этом не понимаете. У вас нет никакого специального образования. А всё лезете к нам, на телевидение со своими амбициями. Думаете, это так легко – раз и снял рекламный ролик. Люди годами этому учатся, университеты заканчивают, опыта набираются, чтобы получить право заниматься творческой деятельностью. А тут приходят всякие с улицы, и думают, что это так просто, раз и придумал сценарий. Нет, вы ничего в этом не понимаете.

Ещё утром у него были какие-то творческие планы. Было несколько готовых сценариев рекламных роликов, и всё это он принёс на студию и хотел показать, поделиться своим богатым воображением. А вместо этого пришлось вытерпеть целый ушат оскорблений, вылитый на его голову, сразу после того, как добился аудиенции у этой злющей тётки.

Интересно, где они их берут? Таких зануд. И ставят их начальниками отдела рекламы. После чего появляются такие шедевры плагиата, как котёнок с улицы Лизюкова, который дурным голосом спрашивает у слонихи ,как ему пройти на «Учебное телевидение».

И это она называет «творческо-монтажный процесс!» Сама, наверное, монтировала, не иначе.

Да, сегодня явно не его день. Мишка наконец добрался до дверей своего дома и в потёмках нащупал замок на двери своей квартиры. Соседи сплошные подонки, и дети у них выродки. Сколько раз вкручивал лампочку на площадке своего этажа. Либо разобьют, либо выкрутят. Три рубля лампочка стоит, но всё равно лучше украсть, чем пойти и купить десяток. На весь год хватит. Нет, лучше у соседа выкрутить.

Опять вспомнилась эта тётка. Таких, надо держать подальше от нормальных людей. Они способны загубить любое творческое начало одним только взглядом. Так смерила взглядом, с головы до ног, словно сжечь хотела и сразу печатью пришлёпнула – бездарь.

− А какое у вас образование?                                                 Вроде талант прилагается к диплому и богатое воображение в приложении.

− Ко мне такие, как вы, десятками приходят. Каждый день. А когда начинаешь спрашивать – что же вы можете предложить? Молчат как рыбы.

Теперь он понял, почему они молчали.

Мишка, не включая свет, плюхнулся в кресло у окна, переживая сегодняшний день.

Он тоже ничего не мог сказать этой мадаме. Не хотел ничего говорить. Потому что понял. Он не сможет с ней работать. Она просто давит его своим тупым взглядом, своей надменностью. Сначала унизила, оскорбила, растоптала по полу, а потом спрашивает с ехидцей: − Ну и что вы нам принесли?! Когда он вдруг это понял, молча взял шапку и вышел из кабинета, под сочувственным взглядом секретарши. У секретарши и то было больше интеллекта, чем у её начальницы. Нет, сегодня не его день. Настроение было безнадёжно испорчено на целую неделю вперёд. Хотелось покончить с собой. Кому такая жизнь нужна, когда не можешь самореализоваться? Жить только ради того, чтобы заработать на кусок хлеба насущного? Лишь бы день до вечера, а там на диван, к телевизору. Таких вокруг миллионы. Живут только ради того, чтобы жрать, пить пиво и производить себе подобных. А как же высокие цели? Как там у Островского:

«Чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, за мелочное, подленькое прошлое…»

Похоже, людей с высокими побуждениями не осталось. Страной правят мелкие лавочники и хапуги. Им лишь бы свою утробу набить до отказа, а остальных превратить в червей, которых можно каблуком размазать по асфальту. Раз и всё, только мокрая слизь на пятке – интеллигенция поганая!

Мишка в сердцах грохнул кулаком по подлокотнику кресла:

− Господи, зачем я на свет появился, кому я здесь нужен? Ради чего я страдаю? Что изменится от того, есть я на этом свете или нет!

− Господи, почему ты не слышишь тех, кто молит тебя о помощи? Почему процветают только откровенные сволочи и те, кто пресмыкается перед ними. А те, кто смиренно тянет свою лямку, всегда страдают? Где справедливость на этом свете?

− Будь проклят тот день, когда ты создал этот мир и нас вместе с ним! Мишке совсем не хотелось проклинать весь мир, но нужно было выпустить пар и выплеснуть наружу негативные эмоции, накопленные за день. Поэтому он и отправил свои проклятия в темноту, зная, что его все равно никто не услышит.

Но неожиданно из темного угла, там, где стоял диван, послышался шорох. От неожиданности Мишка замер на мгновение, а потом резко подскочил к выключателю и включил свет.

− Вы кто?

На его диване сидел какой-то незнакомый мужчина лет пятидесяти. Одетый, в синие джинсы и шерстяной свитер грубой вязки. Седая, коротко подстриженная борода и умный взгляд на открытом лице, не выражающем никакой агрессивности.

− А ты как думаешь?

− Я ничего не могу думать. Как вы проникли в мою квартиру? Дверь была звперта, когда я пришёл.

− Я заглянул сюда позже.

− Но я ничего не слышал.

− Зато я слышал.

− Что вы могли слышать?

− Как ты крыл меня благим матом.

− Вообще-то я вас не знаю. И попрошу освободить мою квартиру.

− Постой! Постой! Не ты ли только что проклинал весь этот мир?

− Подслушивать нехорошо, тем более вторгаться на чужую территорию!

− Да я и не хотел вовсе. Но когда под сомнение поставлена моя честь, я решил не церемониться. Проходил тут мимо, услышал и решил заглянуть.

− Но кто же вы?

− Тот, кого ты только что проклинал.

− Бога?!!

− Он самый. Честь имею! − Он поднял правую руку. − Или кто-то вроде него.

− Я вам не верю. Не может такого быть. Бога нет. Это всё попы придумали, чтобы дурить людям головы.

− Ну вот, опять мне надо доказывать, кто я есть. Хочешь, удостоверение покажу, где черным по белому написано кто я есть? Или может тебе надо белым по-чёрному? А может тебе чудо сотворить? Хочешь? Но тогда будешь говорить, что это всё фокусы. Обман зрения. А? Ты ведь атеист и не веришь в Бога?

− Я не верю в того Бога, которого попы проповедуют.

− И правильно делаешь. Я сам терпеть не могу их лживые речи.

− А я думал вам нравится, когда вас восхваляют, молятся денно и нощно.

− Попробовал бы сам послушать их речи.

− Я не могу, я ведь не Бог.

− Я тебе помогу.

Он провел рукой в воздухе, и комната наполнилась многоголосым гомоном, в котором едва можно было разобрать отдельные слова. Молитвы страждущих, одновременно звучащие на разных языках мира, голоса пономарей, мулл, священников, и жрецов сливались в один гул голосов.

Он взмахнул рукой, и всё стихло.

− Но ведь можно просто зайти в храм, и послушать каждого молящегося.

− А зачем?

− Чтобы помочь страждущим.

− Вас шесть миллиардов. И все о чем-то просят. Я ведь не рог изобилия. Каждый должен самостоятельно позаботиться о своём благосостоянии. Я создал этот мир не для того, чтобы служить ему, а чтобы он служил мне. Ты бы послушал, о чём они просят! Денег, славы, силы. И даже смерти своим недругам, врагам и соседям. Помоги одному, и тут же выстроится очередь из страждущих. Нет, не для того я создавал этот мир, чтобы разбираться в его мелочных проблемах.

− Ну, занялись бы глобальными проблемами, например, поставили бы во главе государства умных и честных людей…

− И завязнуть в политических дрязгах? Это я уже прошёл. Умные и честные вдруг оборачиваются алчными мздоимцами или властолюбивыми тиранами.

− Такими вы нас создали, по образу и подобию своему.

−      И кончай мне выкать, я не нуждаюсь в показушном преклонении, ведь к Богу обращаются на ты. Я не начальство, а часть твоей души, по существу меня нет, я лишь плод твоего воображения. К себе же ты не обращаешься на вы, согласись, это выглядело бы глупо – мы Михаил …

Кстати, вас я не создавал. Вы сами наплодились. Эксперимент вышел из под контроля, когда население перевалило за тысячу. Вы расползлись по всей планете, как тараканы. За всеми не уследишь.

− Ты ведь всемогущ.

− А что прикажешь, прибить тех, кто вылез за края детской площадки?

Мишка промолчал, не зная как ответить.

− Да мне и самому стало интересно, что из этого выйдет. Вначале я ещё пытался управлять царями, шахами, жрецами и прочими власть имущими, но потом понял, что это бесполезно. Прикрываясь моим именем, они творили бесчинства. И пришлось отстраниться от дел.

− В результате самоорганизовался мир, полный несправедливости и страданий. Вместо тебя жрецы придумали новых Богов, более удобных и сговорчивых.

− Ты хочешь сказать, что ты бы лучше сделал?

− Во всяком случае, не опустил бы руки и не пустил бы все на самотёк.

− Хочешь попробовать?

− Я не Бог и не умею создавать миры.

− Это всё отмазки. Ты сам, только что, обвинил меня в безответственности.

− Ты создал этот мир, и ты за него в ответе!

− Разговор беспредметный. Ну, хорошо, что бы ты хотел получить для себя лично?

Мишке пришлось глубоко задуматься. Просить богатства? Силы? Власти? Но ведь только что он говорил, что все люди одинаковы – корыстные и властолюбивые, а что если и в самом деле принять предложение и создать свой мир: мирный и справедливый, где не было бы зависти, интриг и страданий. А начинать надо с самого начала. С первобытно общинного строя, когда началось разделение на бедных и богатых. Уж там-то он сможет показать, на что он способен.

Мишка поднял голову и посмотрел в глаза собеседнику.

− Хорошо, я хотел бы попробовать создать справедливое общество. Но начинать надо с самого начала. И мне не хотелось бы, чтобы ради эксперимента этот мир погиб.

− О, не беспокойся. Ты знаешь, что такое альтернативная реальность?

− Да я представляю, что это такое.

− Вот и хорошо. Прямо сейчас ты туда и отправишься. А я посмотрю, как у тебя получится.

− Но мне нужно подготовиться, захватить необходимые вещи.

− Собирайся. Я подожду.

Мишка бросился к шкафу, где хранился его походный рюкзак. Ещё летом он просушил палатку, спальник и укомплектовал рюкзак в готовности к очередному походу. Оставалось дополнить его продуктами, и он был готов к походу. Достав все свои сбережения, он сбегал в ближайший магазин и закупил в нём крупы и консервов на первое время. Уложив всё это в рюкзак, окинул взглядом единственную комнату его маленькой квартирки гостиничного типа. Скольких трудов она ему стоила! Подошёл к книжной полке и снял несколько справочников. Кто его знает, какие знания могут понадобиться в новой жизни. Но, во всяком случае «Популярный справочник по химии» и «Справочник по сопротивлению материалов» могут понадобиться в любой жизни. Это то разумное и вечное, что является основой любой цивилизации, основой ремесленничества и строительного дела.

Уложив рюкзак, взгромоздил его на плечи.

− Тяжеловато. Но так всегда в начале похода. Потом привыкаешь, втягиваешься. Надеюсь, там будет тепло и тёплых вещей не понадобится?

Ночной гость молча развёл руками, с улыбкой наблюдая за этими приготовлениями.

Получив неопределённый ответ, Мишка подумал и решил одеться потеплее. Если будет жарко, можно лишнюю одежду снять. Ещё раз, проверив содержимое рюкзака, добавил туда несколько коробок спичек, тщательно завёрнутых в полиэтиленовые пакеты.

− Всё, я готов.

− Ты всё взвесил? Не пожалеешь потом, что покинул этот мир?

− А что мне здесь терять? Одни проблемы, непонимание, тупость, равнодушие и злоба окружающих. Не жизнь, а сплошное выживание в каменных джунглях. Если сегодня не заработаю денег, завтра сдохну с голода, или меня выкинут на улицу, оставят без крыши над головой.

− Ну раз готов, тогда пошли!

Стена за диваном сдвинулась в сторону, словно дверь купе, и открылся проход, наполненный светом. За ним ничего не было видно кроме света.

Мишка последний раз обвёл взглядом свою квартирку, проверил входную дверь и сунул ключи в карман. Подкинул рюкзак на спине и шагнул в сверкающий белизной проход.

*2*

Он не понял, как всё произошло. В то же мгновение он оказался в другом месте. Оглянулся. За спиной ничего не было, ни двери, ни того кто его отправил в этот мир. Ни чего!

− Будь ты проклят со своими шуточками! – В сердцах выругался он.

Тут вообще ничего не было.

Нет, была конечно, трава и белесое небо над головой. И степь. На сколько хватало глаз. От горизонта до горизонта. И ни единого кустика в пределах видимости. Только степь и пожухлая, пыльная трава. Мишке даже показалось, что кто-то хохотнул у него за плечами. Но, обернувшись, никого не увидел.

− Ну, что ж, хотел начать с нуля, получи что заказывал, − сказал он себе вслух и, повернувшись лицом к полуденному солнцу, решительно зашагал к горизонту.

Выбор направления был не случайным. Какая разница куда идти, если на горизонте нет никакого ориентира. Но Мишка пошел на юг. Снег и холод уже надоели ему до чёртиков, захотелось тепла и солнца, а если повезет, то добраться до берега моря в тропических широтах.

Вначале идти было не тяжело. Местность ровная, без препятствий, шагай себе да шагай! Но вот только солнце с каждым часом припекало всё сильнее. Пот жгучими ручейками заливал глаза, а рюкзак становился всё тяжелее. Когда жара стала совсем невыносимая, он сделал привал. Как шёл, так и рухнул в густой ковыль. Но и тут не было спасения от солнца. Не спасал даже ветерок, колыхавший ковыльное море. Можно было сделать из палатки тент, но не было колышков, на которые можно натянуть палатку. Мишка привык ходить в походы по таёжным дебрям, где не было проблем с дровами и колышками для палатки. Но здесь кроме травы ничего не было, только высоко в небе парила хищная птица, высматривая в траве добычу. Да изредка из-под ног выскакивали мелкие зверюшки и мгновенно исчезали в густой траве. Миллиарды кузнечиков пели свою нескончаемую песню, наполняя знойный воздух звоном.

Лёжа в траве и наблюдая за полётом птицы в небе, Мишка стал рассуждать: «Спешить мне всё равно некуда, впереди неизвестность, позади неизвестность. Тратить силы по жаре не имеет смысла. Сколько будет продолжаться степь, никто мне не скажет. Остаётся одно, идти по компасу, благо он лежит в кармане рюкзака, желательно по утрам и вечерам, и ночью пока стоит прохлада. Если повезет набрести на ручей или речку, пойти вдоль русла, потому что запас воды у него ограничен, а ручьи и реки, как известно, сливаются и впадают друг в друга и в моря». Прикрыв голову запасной рубашкой из рюкзака, он потихоньку задремал под неспешное течение мыслей и образов, переходящих в сновидение.

Проснулся Мишка после захода солнца, когда сумерки уже опустились на степь и в небе зажигались первые звёзды. Комары нещадно искусали все открытые участки тела, и кожа нестерпимо зудела в покусанных местах. Откуда только берутся эти твари в сухой степи? Невыносимо хотелось пить. Во рту всё пересохло. Несколько глотков тёплой, противной воды из фляги только усилили жажду. Но воду надо было экономить. Неизвестно, когда ещё предстоит пополнить её запасы.

Подкрепившись тушенкой, Мишка взвалил рюкзак на плечи и, взяв по компасу азимут, продолжил свой путь на юг.

В наступившей темноте, траву под ногами практически не было видно, лишь шуршание стеблей говорило о том, что он идёт по травяному морю. Абсолютно безлунная ночь накрыла степь своим одеялом. Горизонт угадывался лишь по сверкающему миллионами звезд краю небосвода. Если на земле была абсолютная темнота, то над головой переливался и сверкал звёздами небесный купол. Мишка задрал голову в поисках знакомых созвездий. Вот Кассиопея, Лебедь, Пегас, Млечный Путь перечеркнул небосвод, он обернулся назад, Большая и Малая Медведицы над горизонтом окончательно убедили его, что он всё ещё на Земле, а значит юг это юг, а север это север, как бы ни выглядел рельеф, на юге должно быть тёплое море. Надо только дойти до него.

Всю ночь Мишка шёл по степи, ориентируясь по звёздам. Несколько раз споткнулся о невидимые в темноте препятствия. Ещё несколько раз поблизости всхрапнуло какое-то крупное животное, невидимое во тьме. К утру он уже не чувствовал ног. Но посветлевший горизонт преподнес приятный сюрприз. Наконец-то появились первые чахлые кустики. Можно было срубить пару колышков и поставить палатку.

Очередной знойный день он проспал в тени палаточного тента. Воды во фляге оставалось несколько глотков, и пополнить её пока было негде. Утренняя роса намочила одежду, но её было слишком мало, чтобы насобирать во флягу.

Вечером, перед заходом солнца, он допил остатки воды и сделал ревизию рюкзака. Зачем нести эти тяжёлые книги, кому они здесь нужны? Книги долой. Следом покинули рюкзак спальный мешок и тёплая одежда. Подумав немного, Мишка выложил из рюкзака часть крупы и макарон. Без пищи человек может прожить сорок дней, а без воды только четыре. Сложив всё это в спальник, он свернул его и положил под ближайший кустик. Может кому-нибудь пригодится. Палатку пока решил оставить, тем более что весит она всего один килограмм. Взвалив облегчённый рюкзак на натруженные плечи и окинув место стоянки прощальным взглядом, отправился в очередной переход. Ночь снова выдалась безлунная, и лишь яркие звёзды указывали ему путь. В темноте несколько раз натыкался на кусты. Один раз чуть не выколол глаз веткой, но все равно продолжал путь. К утру не чувствовал ни рук ни ног, а плечи болели так, что хотелось бросить рюкзак. Но с рассветом ему удалось выжать от намокшей от росы одежды с полстакана мутной, солоноватой от пота воды. Это было лучше, чем ничего. Заглянув в рюкзак, выкинул остатки крупы, сахар и соль. Остались только консервы, спички, топорик и всякие мелочи вроде рыбацких принадлежностей, зубной пасты и мыла. Глядя на это, Мишка усмехнулся: «Вот только рыбу мне осталось половить в сухой степи, да хорошенько помыться». Но выбрасывать не стал, и пока солнце ещё не поднялось высоко, отправился в дальнейший путь. К полудню добрёл до небольшой рощицы чахлых деревьев неизвестной породы. Их корявые ветви давали небольшую тень, и он рухнул под их кронами, не снимая рюкзака со спины. Отдышавшись, натянул палатку на ближайшую ветку и заполз в её тень. С утра во рту не было ни капли воды. Всё пересохло. Открыв банку тушенки, выпил рассол, а мясо еле смог протолкнуть в пересохшее горло, и оно застряло комком где-то посредине пищевода. Пришлось открыть ещё одну банку, чтобы пропихнуть его до желудка.

Жажда мучила нещадно. Как в той рекламе: «Имидж ничто, жажда всё». Даже сон не шёл. Провалялся в забытьи до вечера. Вечером вскрыл оставшиеся консервы, выпил сок и съел мяса сколько смог. Сунул в рюкзак палатку и отправился в дальнейший путь. Ночью брёл наугад. Даже серп взошедшей молодой луны не радовал. Из последних сил он брёл в выбранном направлении. Если бы была вода, пройденный путь не был бы таким тяжёлым. Отдохнул, попил чаёк, плотно перекусил и можно весело шагать хоть всю ночь. Но без воды высохший организм совсем не хотел работать. Все мышцы ныли, ног не чувствовалось, они были как ватные и едва передвигались, разум помутился, и лишь сила воли толкала его вперёд. Утром удалось отжать в кружку ещё немного росы. Но она лишь усилила жажду. Пересохшие губы потрескались и на них выступили солоноватые капельки крови.

Присмотревшись к горизонту, Мишка не поверил своим глазам. На горизонте синели вершины гор. Это обнадёживало. Горы – это вершины, покрытые снегом, ручьи и родники, стекающие по склонам, сливающиеся в речки. Горы – это вода! Не останавливаясь на день, на привал, он из последних сил пошел к горам. С каждым часом солнце припекало всё сильнее и сильнее, но и вершины становились всё отчётливее. Да и степь постепенно перешла в холмистую местность. Идти становилось труднее. Каждый раз, взбираясь на очередной холм, он надеялся, что вот, сейчас, появится река, и он припадёт к воде и будет пить, пить, пить. Но реки всё не было и не было, и отчаяние точило душу. Он брёл по холмам уже как во сне и готов был упасть в изнеможении, когда за очередным склоном блеснула вода. Откуда только силы взялись. С упорством трактора он преодолел ещё пару склонов, когда добрался до воды. Вода была чистой и прохладной. Галечный берег давил бока, пока он отдыхал на берегу. Время от времени он снова припадал к воде, пока не полилось из ушей. К сожалению, жажда не проходит мгновенно, как только напьёшься. Желудок уже полный, а пить всё равно хочется.

Лишь вечером Мишка смог оторваться от воды и поставить палатку. С уходом жажды пришло чувство голода. Вот тогда он пожалел об оставленных продуктах. Особенно вспомнилась тушёнка, розовое мясо, вываленное из открытой банки, так и стояло у него перед глазами. Живот подвело, и он всё время возмущенно урчал, требуя еды.

Мучимый голодом, он забрался в палатку и уснул, свернувшись калачиком посреди палатки, так как даже укрыться было нечем.

Проснувшись утром, Мишка первым делом полез в реку. Обезвоженный организм требовал воды, да и помыться не помешало бы. За несколько дней пути одежда так пропиталась потом, что местами побелела от соли. Пока плескался в воде, увидел несколько больших рыбин, блеснувших серебристым боком в лучах солнца. Быстренько сбегал к палатке и достал из рюкзака блесну и леску. Стоя по колено в воде Мишка забросил блесну вниз по течению. С первого же заброса подсёк хорошую рыбину, и долго вываживал её, пока удалось вытянуть на берег. Рыбина была сильная и порядком потаскала его вдоль берега, леска врезалась в ладонь, до крови прорезая кожу. Но всё же Мишке удалось её победить. Это был хороший таймень, килограмма на два. Котелка уже не было, и пришлось его запекать на углях. Запах печёной рыбы разжигал аппетит и, едва дождавшись, пока рыба запечётся. Мишка набросился на неё и уплёл в два счёта. Только косточки остались белеть возле костра.

Насытившись, он улёгся на высоком берегу отдохнуть под шум воды. Но понежиться не пришлось. Неожиданно на другом берегу появились люди. Их было двое, один убегал, другой догонял. Оба в звериных шкурах, но тот, который убегал, был больше похож на молодую женщину. Она бежала, выгнув грудь и откинув назад голову, так бегают только женщины. Догоняющий её человек наоборот наклонился вперёд и пригнул голову. Дистанция между ними медленно, но неуклонно сокращалась. Наконец, догоняющий ухватился за одежду убегавшего человека, и повалил его на землю. Завязалась драка. Мишка приподнялся с земли, с любопытством наблюдая за происходящим. Женщина, похоже, отчаянно сопротивлялась, она вцепилась зубами в шею преследователя и царапала его лицо. Наконец ей удалось вывернуться из его хватки и, выскользнув ужом из одежды, она осталась совершенно обнаженной. Пока преследователь поднимался, чтобы снова ухватить её, она бросилась в реку и стремглав поплыла к противоположному берегу. Бросив на берегу бесполезную шкуру, преследователь прыгнул за ней в воду. Мишка сидел на берегу и ждал, когда они приблизятся к нему. Наконец женщина выскочила из воды, и ни сколько не смущаясь своей наготы, пробежала мимо Мишки в сторону степи. Следом приближался угрюмый мужчина. Намокшая звериная шкура утяжеляла его бег, и он пыхтел как паровоз. Мишка успел рассмотреть женщину, пока она выходила из воды и пробегала мимо него. Она была молода и красива. Смуглая кожа с равномерным загаром покрылась пупырышками от холодной воды, стекавшей струйками по её гибкому, стройному телу. В отличие от неё, приближающийся мужчина был бычьего телосложения, мощная мускулатура бугрилась на его теле, зато во взгляде не было ни капли интеллекта. Налитые кровью глаза угрюмо глядели из-под насупленных бровей.

Мишке стало жалко убегавшую девушку. «Этот буйвол если догонит её, то точно убьет» – подумал он и встал на пути преследователя. Тот, ни секунду не задумываясь, взмахнул пудовым кулаком, чтобы смести возникшее на пути препятствие. Но он не знал, что такое Дзюдо. Недаром Мишка несколько лет ходил на занятия в секцию Каратэ. Легко уклонившись от удара, он врезал этому бугаю точно в солнечное сплетение. Нормальный человек от такого удара уже скорчился бы от боли, но этот только остановился, чтобы перевести дыхание, затем резко развернулся и с рычанием кинулся на Мишку.

– Это моя самка, – рычал он, – и никто не помешает мне овладеть ею.

– Извини, но дама, похоже, не хочет становиться твоею, а это невежливо.

Мишка использовал всё своё мастерство, чтобы не попасть под молох пудовых кулаков.

– Откуда ты взялся, такой шустрый? Рычал и кидался на него в атаку первобытный Казанова.

– С неба свалился.

Мишка выматывал противника обманными движениями и неожиданными ударами, отчего тот приходил в ярость и совсем терял ориентировку, молотя кулаками по воздуху.

Наконец Мишке удалось достать противника мощным ударом ноги в челюсть, вогнать его в нокдаун, и завершить схватку, врезав пяткой с полуоборота прямо в лоб. От чего противник погрузился в полный нокаут, растянувшись отдыхать на бережку.

Девушка наблюдала за этой схваткой издалека. И когда она увидела, что её преследователь повержен, подошла и пнула бесчувственное тело ногой.

– У-у-у гад, получи своё! Не для тебя цветок расцвёл. Откуда ты взялся?– Обернулась она к Мишке. – Ты совсем не похож на наших мужчин. И одежда на тебе какая-то странная. Вроде и говоришь совсем как мы, но как-то странно, наши мужчины так не разговаривают, всё больше рычат и лезут драться.

Она тараторила и осматривала его со всех сторон. Щупала его одежду. А Мишка всё никак не мог прийти в себя.

– Слушай, а ты мне нравишься, – продолжала она, – хочешь, я буду твоей женщиной, а? Буйвол никому не позволял приближаться ко мне до дня совершеннолетия, всем говорил, что я буду его женщиной, но меня никто не спрашивал, хочу я стать его женщиной или нет. А тут вдруг ты появился и вырубил Буйвола. Ну, ты хочешь или нет?

Она прошла к Мишке вплотную и, взяв его за руку, положила его ладонь себе на грудь. У Мишки чуть сердце не выпрыгнуло из груди, дыхание сперло, и из горла вместо слов послышался только хрип.

Нежная, упругая девичья грудь была гладкой и прохладной. Твёрдый, алый сосочек торчал меж пальцев, маня к себе его губы. Ну скажите, какой мужчина в здравом уме и трезвой памяти сможет устоять против такого, если он не больной какой-нибудь? Когда вот она, обнаженная, молодая и обворожительная предлагает себя. И Мишка не выдержал, у него помутился разум, и крепко обняв, он впился в её губы страстным поцелуем. Не помня себя, он подхватил девушку на руки и понёс к палатке, а она изгибала тело, подставляя его под поцелуи. Первобытная женщина хоть и дикая, но ласку тоже любит, как кошка. А уж в чём- чём, а в искусстве интимной ласки, Мишка дока!

Позже, лёжа в палатке и обнимая девушку, он долго не мог прийти в себя. Как человек не лишенный благородства, он просто обязан был теперь на ней жениться, после того, как сделал её женщиной.

Все его планы теперь полетели к чёрту, хотел дойти до моря, а застрял здесь. И, похоже, надолго. «А может взять её с собой?» – Он внимательно всмотрелся в её красивое личико, уютно устроившееся у него на плече. – «Нет. Все же она женщина и в дальний поход вряд ли пойдет. И, странно, почему они разговаривают по-русски, и без акцента? Хотя если подумать, этот мир создан для меня, или может я для него, так почему бы местным жителям ни говорить так, как мне удобнее? В конце – концов, до создания вавилонской башни весь мир говорил на одном языке так, по крайней мере, написано в Библии. И еще, неизвестно как ко мне отнесутся в племени, из которого эта девушка?»

Он долго не мог уснуть терзаемый противоречивыми чувствами и мыслями.

* 3 *

На следующий день они пошли к поселению, из которого была Воробышек, так её звали. Имена детям давал шаман, когда им исполнялось три года, и проявлялись первые черты характера. Шаман внимательно смотрел за поведением детей и присваивал им имена зверей, птиц или насекомых, кому какой образ подходил. Вот и Воробышек получила это имя за непоседливый и свободолюбивый характер. Теперь она вела Мишку, чтобы представить его Старейшинам племени как своего мужа. Хотя он даже и не подозревал об этом. В наше время всё гораздо сложнее в человеческих отношениях. На подходе к поселению их окружила ватага голозадых ребятишек. Они с любопытством осматривали незнакомца, которого Воробышек привела с собой. Уже всё племя знало, что Буйвол не смог поймать Воробушка на празднике совершеннолетия, и вернулся злой, после неудачной попытки жениться. Почти все девушки племени мечтали стать его женой, только ни Воробышек. А он, дурень, мечтал только о ней. И вот она явилась в племя с незнакомцем, совершенно не похожим на мужчин её племени. Худой, высокий, совершенно не мускулистый, да ещё и в странном одеянии, закрывающем почти всё тело. И на спине у него большой горб. Самые шустрые детишки умудрились дёрнуть Мишку за одежду, за что получили от Воробышка подзатыльник.

Взрослые, которые попадались им навстречу, чаще всего были в набедренных повязках или в кожаных туниках, как у Воробышка. Они тоже с любопытством взирали на незнакомца. Многие укоризненно качали головой, осуждая выбор девушки.

Наконец они подошли к племенной пещере, где уже собралась большая часть племени. У самого входа в пещеру, на камнях сидели старейшины. Двое из них, по-видимому, главные, были в шкурах ягуаров или ещё каких-то хищников с сильными, когтистыми лапами. Их грудь украшали амулеты из клыков животных, а в руках одного был посох с клыкастым черепом на конце.

Воробышек подвела Мишку к ним и объявила:

– Вот мой муж, его зовут Медведь, вчера он в честном бою победил Буйвола, и теперь я принадлежу только ему.

Она задрала подол туники, демонстрируя старейшинам пятна засохшей крови на бедрах. Мишку вогнало в краску от такого бесцеремонного поведения Воробышка. Он быстро одернул её:

– Ты что делаешь?! – Зашипел он. – Так же нельзя.

– Пусть все знают, что ты мой мужчина. И теперь, чтобы завладеть мной им придётся убить тебя.

Такая душевная простота повергла Мишку в шок.

– Как это убить?!!

– Да ты не бойся, Буйвол был самый сильный молодой мужчина в племени, но ты же смог его победить, и теперь никто не посмеет открыто сразиться с тобой! Теперь ты самый сильный!

– Но зачем было обнажаться перед всем племенем? Она хихикнула в ответ.

– Глупый, если хочешь посмотреть на голых мужчин или женщин, сходи на реку, где все купаются, или ловят рыбу. Там все ходят голые и ничуть не смущаются своей наготы.

«В самом деле, что это я со своими принципами морали влезаю в отношения первобытного племени» – Подумал про себя Мишка, – Они ведь дети природы. В наше время дикие племена тоже ведь ходят совершенно голые, а тут, похоже, ещё каменный век».

Старейшины тихо перешёптывались между собой, наконец, встал тот, что был с посохом.

– Скажи незнакомец, откуда ты появился в наших местах?

– Я пришёл из безводной степи. – Мишка показал в ту сторону, откуда он пришёл.

Старейшины переглянулись.

– Но ведь там никто не живёт!

– Это трудно объяснить. Но я вдруг оказался посреди степи и четыре дня шёл наугад, пока не добрался до реки. Там я и встретил Воробышка и Буйвола. Мне показалось, что Буйвол хотел обидеть девушку, и я вступился за неё. Я ведь не знал, что это свадебный обряд. В наших местах так не сватаются.

– Ну что же, незнакомец, раз уж так случилось, ты стал мужем Воробышка. И мы примем тебя в племя. Нам нужны крепкие и сильные молодые мужчины. Хотя по твоему виду не скажешь, что ты отличаешься силой. Не знаю, как тебе удалось победить Буйвола, сам он ничего об этом рассказывать не хочет, и нам придётся поверить Воробышку, что это так. А теперь вы должны обустроить себе семейное ложе, в нашей пещере. Воробышек объяснит тебе все правила нашего племени, которым ты должен подчиняться. Если тебя что-то не устраивает, ты вправе уйти назад в пустыню, откуда пришёл. Но Воробышек должна будет выбрать себе нового мужа. У нас и так мало здоровых женщин.

Что тут Мишке оставалось? Он молча склонил голову в знак согласия выдвинутым условиям. Тем более он еще не восстановил силы, и есть хотелось со страшной силой. Когда старейшина стукнул своим посохом по камню, возвещая о создании новой семьи, Воробышек ухватила его за руку и потянула в глубь пещеры.

– Я присмотрела одно уютное местечко, – тараторила она на ходу, – где мы устроим наше ложе. У меня есть несколько мягких шкур, на которых мы будем спать. Нужно только разбросать камни и натаскать лапника и сухой травы на подстилку.

Мишка всё время поглядывал на остатки туши, зажаренной на вертеле, что был сооружён над очагом у входа в пещеру. В животе время от времени урчало. Но в чужом жилище он не смел, сразу попросить мяса. Наконец он не выдержал и спросил у Воробышка.

– Слушай, Воробышек, а когда можно будет съесть, хоть что-нибудь, а то у меня уже кишки подвело.

– А что же ты молчал, я сейчас. Она подбежала к очагу и принялась отрывать от туши куски зажаренного мяса. Оно не хотело отрываться, и она помогала себе зубами. В пещере никого кроме них не было, и Мишка решил ей помочь. Он достал из рюкзака складной нож и ловко срезал несколько смачных ломтей зажаренной вырезки.

Воробышек с удивлением уставилась на нож. Куски мяса, зажатые в её кулачках, сочились жирным соком и стекали по её рукам на пол.

– Это что у тебя такое? Ты где это взял?

– Это мой нож и он лежал до сих пор в рюкзаке.

Воробышек молча отошла к их будущему ложу. Мишка присоединился к ней.

– И много у тебя еще таких удивительных вещей?

– Да нет. Но думаю, ещё парочка найдётся. Мишка с наслаждением вгрызся в жёсткий кусок вырезки. Мясо было как резиновое и совсем не солёное. Но в голодный год и такое сойдёт, чтобы набить желудок. Воробышек зубами отрывала мясо от костей и с восторгом смотрела, как Мишка отрезал вырезку ножом, зажимая мясо в зубах и чикая ножом почти у самого носа. Для неё это было фантастическое зрелище. До сих пор племя ещё не знало, что такое металл и пользовалось каменными тесалами, скребками, топорами и прочими орудиями труда пещерного человека. Накормив      своего мужа, Воробышек объявила:

– А теперь пойдём в лес за ветками для ложа. И она протянула Мишке каменный топор. Он повертел его в руках, взмахнул пару раз, и отложил в сторону.

– Нет, таким много не наработаешь. Затем достал из рюкзака маленький и лёгкий туристический топорик с великолепным лезвием из легированной и закалённой стали, в кожаном чехольчике, и с титановой ручкой топорища.

– Мы будем рубить ветки вот этим топором. Мишка снял с лезвия чехол и протянул топор молодой жене. Воробышек взяла топор и с видом знатока провела по лезвию пальцем. И, конечно же, порезала палец. Выронив топор из рук, она сунула грязный палец себе в рот, чтобы остановить кровь. Мишка засмеялся:

– Ты поосторожнее с моим инструментом. Это тебе не каменное тесало. Таким можно и палец отрезать по неосторожности.

Пристегнув топор к поясу, Мишка закинул рюкзак на их ложе и приготовился к выходу в свет. Воробышек с важным видом шла впереди и не вынимала палец изо рта. На вытоптанной площади, перед входом в пещеру стояли группами люди племени и молча наблюдали за их появлением. Горделиво вздёрнув голову, Воробышек вынула палец изо рта и, взяв Мишку за руку, повела его к ближайшему перелеску. Проходя мимо группы мужчин, среди которых стоял Буйвол, она показали им язык, и пошла дальше. Вслед им раздался весёлый смех. Буйвол был не только бит, но еще и опозорен заносчивой девчонкой. Мишка видел краем глаза, как соплеменники сочувственно похлопывали его по плечам, а он хмуро смотрел им вслед.

«Ну вот, не успел я здесь появиться, как уже нажил себе врага, причём сильного и, похоже, злопамятного» – Подумал он, следуя вслед за молодой женой. – «А эта смазливая красотка так ловко втянула меня в свои интриги, что я даже сообразить не успел, как стал её законным мужем. Она-то понятно, таким способом избавилась от притязаний Буйвола. А я что с этого имею? Все мои планы полетели к чёрту. До моря я теперь доберусь, похоже, не скоро. Да еще и с претендентами на её руку придётся бороться. Иначе прибьют нечаянно и скажут – извини, так вышло! Да-а! Влип как кур во щи! Хотел добраться до рая, а попал чёрт его знает куда. Ну и шуточки у того козла безрогого, что именует себя Богом. И вообще, это нечестно вмешиваться в мою судьбу. Это мой мир, и здесь я хозяин своей судьбы. Если встречу его, так и скажу! А пока надо выпутываться из этого щекотливого положения. Надо бы подумать, что делать дальше…»

– Ты о чём задумался? – Воробышек стояла перед ним и, привстав на цыпочках, пыталась забраться на дерево и сломать самые пушистые ветки. Хочешь, я тебе помогу? Ты меня только подсади и дай твой топор. А я шустрая. Я как белка быстро доберусь до нужных веток.

– А пальцы ты себе не отрубишь?

– Ну что ты! Я же не знала, какой он у тебя острый. Теперь я знаю, и буду осторожна. Ну, давай. Чего ты ждёшь?

Мишка отстегнул топор от пояса и дал его Воробышку. Затем подсадил её на плечи и прислонился к дереву.

– Ты поосторожнее, не обрежь мне уши, когда будешь лезть.

Но Воробушек уже стала на его плечи и, дотянувшись до нижних сучков, ловко подтянулась на дерево.

Мишка снизу наблюдал, как она карабкается на вершину, и противоречивые чувства обуревали его. Наконец Воробышек скрылась в кроне, и следом послышались удары топора. Огромная пушистая ветка кедра с треском рухнула вниз. Следом прилетели несколько незрелых шишек и ещё одна ветка. Наконец и сама Воробышек спустилась на нижние сучки и спрыгнула на землю.

– Ну как, ловко я лазаю по деревьям? Она явно напрашивалась на комплимент.

– Да, у тебя это ловко получилось. Мишка смущенно отвел взгляд.

Ложе у них получилось просто замечательное, широкое и мягкое. К вечеру пещера стала наполняться людьми. На углях очага жарилась очередная туша только что освежеванного животного. Несколько женщин суетились около очага, помогая мужчинам растянуть шкуру животного для выделки. Вокруг них бегали и визжали детишки, гоняясь, друг за другом. А чуть в стороне расположились старейшины, о чем-то тихо беседуя.

Когда туша хорошенько прожарилась, к костру стали подходить люди и отрезать себе куски мяса. Первыми подошли старейшины. За ними зрелые мужчины, по-видимому, охотники со своими семьями, а затем и все остальные. У туши образовалась толчея. Мишка не решался лезть в эту свару. И тогда Воробышек взяла его топор и ринулась добывать мясо на ужин. Эта свара веселила тех, кто уже получил свою долю и они, сидя в стороне, посмеивались над остальными, жуя своё мясо. Воробышек подскочила к туше и двумя ударами топора отхватила добрый кусок ляжки. Мишке хорошо было видно со стороны, как старейшины и охотники чуть не подавились от удивления, как это ловко у неё получилось. Они провожали её удивлёнными взглядами до самого ложа. Затем суета возобновилась, и вскоре дружное урчание и чавканье наполнило своды пещеры.

Стемнело как-то незаметно быстро. Сумерки наполнили пещеру, и только красноватый свет остывающих углей освещал скалистые выступы на стенах пещеры, да несколько сторожевых псов у входа громко грызли мозговые косточки и сухожилия, которые им перепали после ужина.

Мишка лежал на спине и прислушивался к звукам засыпающего племени. После дружного урчания и чавканья, захныкали дети. Родители заталкивали их вглубь за свои лежанки. Когда дети угомонились, под дружный храп из разных углов, стали доноситься мычания и вздохи.

Воробушек подползла ему под бок и уткнулась носом под мышку. И снова в нём забродили гормоны, не давая уснуть. Удивительное дело, ещё полдня назад он тихо ненавидел её, а тут вдруг начал ласкать и целовать, как ни в чём, ни бывало. И страстные вздохи, и охи понеслись и от их ложа под своды пещеры.

* 4 *

Утром, когда пещера просыпалась, мимо их ложа прошел Буйвол. Сквозь зубы он процедил, обращаясь в пустоту:

– Всё равно я тебя убью. И твоих выродков придушу. А Воробышек будет моей женой! Запомни!

Мишка, спросонья, еще долго не мог сообразить, приснилось это ему или он в самом деле слышал эти угрозы в свой адрес.

Пока мужчины отходили от о сна, женщины готовили им завтрак. Остатки мяса, какие-то корешки и плоды. Всё это они делили и разносили по своим углам без излишней суеты. И пока Воробышек с другими замужними женщинами суетилась возле очага, к их ложу подошёл один из охотников.

– Нехорошо делаешь, Медведь, негоже заставлять женщину добывать себе пищу.

– Но я только первый день в племени, и еще не знаю, что мне делать.

– Если хочешь, пошли с нами на охоту, я научу тебя добывать зверя.

– Погоди, Серый Волк, – вмешался в разговор старец с посохом, – на охоту ты его завтра возьмешь, а сегодня я хочу с ним побеседовать.

– Как скажешь Мудрый Ворон.

И охотник отошел от них.

– Скажи Воробышку, чтобы она привела тебя к Вечному Дереву, она знает, где это. Я буду ждать тебя там.

Мишка молча кивнул, и старец отошел к своей лежанке.

Радостная и суетливая Воробышек принесла два ломтя мяса, и с десяток корешков, которые добыли для племени женщины.

– Дед с посохом подходил, и велел, чтобы ты отвела меня к Вечному Дереву, он хочет там поговорить со мной о чем-то.

Воробышек хихикнула:

– Это не дед, это наш шаман, Мудрый Ворон. Хорошо, я провожу тебя к нему.

И она принялась раскладывать корешки на куске шкуры, расстеленной на постели.

– Это тебе. А это мне.

И она принялась аппетитно хрустеть корешками, уплетая их вместе с мясом.

Мишке еда показалась пресной, жёсткой и невкусной. Жуя мясо, он мечтал о добром куске свиной отбивной с хрустящей ароматной корочкой, на тарелке с жареным луком и глазуньей. Еще ему хотелось корочку теплого ароматного хлеба, только что из печи, чтобы она хрустела на зубах, и крошки рассыпались по столу. А потом вымакать из тарелки жирный сок хлебом и съесть его, и запить всё это холодным компотом, чтобы зубы ломило от холода.

Да, большую ошибку совершил он, променяв маленькие радости цивилизации на большие перспективы колыбели цивилизации. Но отступать было уже поздно.

Вечным Деревом оказался тысячелетний дуб, росший на холме у реки. Все остальные деревья росли в распадках между холмами, а дуб почему-то вырос на вершине и раскинул свою крону вширь, образуя под ветвями уютную тенистую поляну, усыпанную опавшей листвой и желудями.

Шаман сидел на толстом корне, прислонившись спиной к стволу, и смотрел вдаль, через реку.

– Оставь нас, Воробышек, наедине. Нам надо поговорить.

– Я не помешаю. Я буду тихо сидеть.

– Лучше иди к другим женщинам, помоги им выделывать шкуры.

– Но…

– Я сказал, иди!

Воробышек, понуро склонив голову, удалилась. Шаман проводил её взглядом и пригласил Михаила сесть рядом.

– Садись, разговор у нас, возможно, долгий будет. Расскажи ещё раз, откуда ты пришёл. Я был в пустыне, и не раз. Там никто не живёт. И за пустыней, насколько я знаю, ничего нет.

Мишка устроился поудобнее на земле, рядом с шаманом.

– Для того чтобы понять, откуда я, нужно очень много знать.

– А ты попробуй объяснить, может пойму.

– Я из будущего.

– Что значит будущее?

– Ты ведь знаешь, что такое завтра? Это то, чего ещё нет, но которое обязательно будет. И даже если ты сегодня умрешь, завтра всё равно наступит. Хочешь ты этого или нет. Просто в нём будут жить твои потомки.

– Но как можно из завтра попасть в сегодня? Его ведь ещё нет. Завтра ещё нужно создать.

– Я сам этого не понимаю. Но попробую объяснить. Каждый прожитый день, он как этот листок. – Мишка поднял с земли засохший лист и положил его на ладонь. – Вот смотри, вчера он висел на дереве, а сегодня там его нет, но он не исчез, он просто отделился от остальных и лежит здесь. И так каждый день. Листья накладываются друг на друга, а каждый лист знает, что и вчера и завтра был и будет такой же лист. Но вот что внутри каждого листа можно только догадываться. – Мишка сложил из листьев пачку. – Вы живете здесь, – он показал на нижний лист, а я здесь, он сорвал с ветки зелёный лист и приложил его к пачке сверху. А потом взял веточку и проткнул пачку листьев палочкой.

– И вот во времени появилась дыра, и я провалился в нее и попал к вам, дыра закрылась, – он выдернул палочку, – а я остался здесь. Прямо посреди пустыни. И назад вернуться не могу.

– Ну ладно с этим более-менее разобрался. А чем ты там занимался в будущем?

– Я учился математике.

– Объясни.

– Это такая наука, – Мишка запнулся, откуда первобытному человеку знать, что такое наука. – Ну, в общем, это когда можно посчитать, сколько чего есть на свете. Вот, например, сколько человек у вас в племени?

Шаман задумался, а потом набрал сухих листьев и сложил из них четыре разных стопки.

– Вот столько мужчин, женщин, детей и стариков.

– А словами объяснить сможешь?

– Зачем? Кому это нужно?

– Ну, например, тому, кто будет после тебя шаманом, чтобы он знал, как хорошо жилось племени в разные времена?

Шаман задумался.

– Пожалуй, не смогу. А что ещё ты умеешь?

– Пожалуй, смогу высчитать, сколько листьев на этом дереве, сколько лет оно тут растёт.

– Ну, это всё бесполезные знания. А что ты можешь посчитать для нашего племени?

Мишка попал в затруднительное положение, зачем первобытному человеку математика?

– Ну, вашему племени, предположим, хватит того, чтобы просто посчитать количество людей или животных, а в наше время нужно очень много считать и не только количество. У нас есть железные птицы, которые могут перенести всё ваше племя на другой край пустыни. Есть железные звери, которые роют землю и перевозят её на другое место. Мы можем вырыть большие пещеры под землёй. И строить высокие дома, размером в целую гору, где много-много пещер, в которых живёт каждая отдельная семья.

– А что такое железо?

Опять Мишка попал впросак, но это объяснить было проще. Он достал из кармана складной нож и срезал им ветку дерева.

– Он тоже сделан из железа.

Шаману нож понравился. Он долго цокал языком и пробовал остроту лезвия на всяких предметах.

– Чтобы сделать такой нож, тоже нужна математика?

– Пожалуй, нет, этим занимается другая наука – металлургия. Хотя там тоже есть математические вычисления. Математика есть почти во всех науках. Она основа всех точных наук. Вот ты, наверное, лечишь заболевших людей племени травами. А откуда ты знаешь каких, сколько трав нужно положить, чтобы вылечить?

– Для этого у меня есть мерка, которой я отмеряю нужное количество перетёртых трав.

Опять Мишка попал впросак. Никак ему не удавалось убедить шамана в нужности своей науки.

– Ну ладно, оставим твою науку. – Продолжал разговор шаман после недолгого молчания. – А что еще ты умеешь?

– Могу драться.

– Ну, Буйвол, он хоть и здоров, но глуповат, недаром Воробышек сбежала от него. В последние годы в нашем племени всё чаще стали рождаться больные дети.

– Гемофилия.

– Гемо… что?

– Гемофилия. Это болезнь такая. Когда женятся близкие родственники, у них рождаются дети больные гемофилией. Нужно организовать обмен невест с соседним племенем. Чем дальше друг от друга родились родители, тем здоровее у них будут дети.

– Ну вот, а говорил ничего, кроме математики не знаешь. Достаточно глубоко задуматься, и выяснится, что ты знаешь гораздо больше, чем думаешь. Например. Смог бы ты сделать для наших охотников такие же ножи и топоры, как у тебя?

– Наверное, смог бы. Но нужна руда, из которой получается металл. Это такие камни, которые мнутся, когда их ударишь другим камнем.

– Ну вот, это уже дело. Я поговорю с охотниками. Может быть, они встречали в горах такие камни.

Расскажи мне ещё о том мире, из которого ты пришёл.

И Мишка принялся описывать в красках как можно подробнее и понятнее о своём мире, иногда чтобы объяснить суть вещей ему приходилось рисовать на земле ножом картинки, поясняя свой рассказ.

Из этого рассказа шаман почерпнул очень много новых и интересных знаний, о которых Мишка даже и не догадывался. Для него это было всего лишь простой обыденностью. Как, например, соль, которой приправляют всякую пищу. А в каменном веке соль была большим дефицитом, и кусочек каменной соли был дороже любого источника обмена. Не понимая истинной ценности соли для организма, пещерный человек сосал её, как нынешние дети чупа-чупс.

Они ещё долго сидели под деревом, и шаман слушал Мишкины рассказы. Причем, его больше интересовали всякие бытовые мелочи, а не чудеса техники. Вроде того: что такое хлеб, и как едят мясо в будущем мире, чем занимаются люди в свободное время, и что такое музыка, из чего сделан барабан и есть ли у нас шаманы, и как они камлают. Очень умный, однако, шаман попался. К пещере они вернулись уже в сумерках, шаман шёл впереди с удовлетворённой улыбкой на губах.

Мишку мало интересовали проблемы детерминизма, и он был рад выложить шаману всё, что знал, об истории развития цивилизации. Ни чуть не смущаясь, что этим он может повлиять на ход развития человеческой цивилизации.

Воробушек сгорала от любопытства – о чем это они целый день толковали под деревом? Но Мишка настолько устал от разговоров, что на всякие приставания жены, только отмахивался от неё.

Утром Мишка обнаружил, что его вещи в рюкзаке перерыты и свалены, как попало.

– Воробышек, кто рылся в моих вещах?

– Ну, я заглянула. Что я не могу знать, что у моего мужа есть?

– Ну и что, узнала?

– Не-а.

Мишка усмехнулся.

– Там, кроме палатки и спичек ничего нет.

– Палатку я видела, а это что такое?

Она показала на спичечные коробки, завернутые в полиэтиленовые пакеты.

– Это штука для добывания огня.

Воробышек аж подпрыгнула от изумления.

– Как можно такими щепочками добыть огонь?

Мишка достал спичку и чиркнул её по коробку. Загоревшееся пламя привлекло внимание всех обитателей пещеры. Такое внимание польстило самолюбию Мишки. И с театральным жестом факира он еще несколько раз зажёг спички. Особенно это приводило в восторг детишек, они аж подпрыгивали и визжали, когда вспыхивала серная головка. Он опомнился, когда уже половина спичек была сожжена:

– Хватит. Хватит. Огонь надо беречь!

И он спрятал коробок в карман джинсов.

– Медведь, – к нему обратился Серый Волк, – собирайся, сегодня шамана не будет, пойдёшь с нами на охоту.

Мишка молча кивнул, в знак согласия и сполз с лежанки.

Охотники собирались молча, без суеты. Они брали копья, каменные топоры, кожаные ремни и выходили из пещеры. Женщины провожали их до выхода из пещеры. Воробышек тоже поцеловала Мишку на пороге пещеры.

– Я буду ждать тебя с добычей!

Охотников в племени было семь человек. Выстроившись гуськом, они быстрым шагом углубились в густые заросли распадков. Вблизи пещеры уже давно вся дичь была истреблена, и им приходилось уходить далеко в предгорья, скрываясь от пугливых зверей за густой растительностью. Мишка шёл в конце колонны охотников и едва поспевал за ними. Их босые ноги ступали по подлеску почти бесшумно, а Мишкины ботинки казалось, топали за всю компанию, и Волк постоянно оглядывался, недовольно глядя на него.

Часа через три быстрой ходьбы, когда Мишка от усталости уже готов был свалиться с ног, они приблизились к большому стаду. Животные чем-то напоминали наших коров, только худые какие-то, поджарые, больше похожие на газелей, только покрупнее и с широкими коровьими мордами.

– Медведь и Лис, вы останетесь здесь. – Скомандовал Волк, – Остальные будут загонять зверя на вас.

– Волк, может, я пойду с вами? – Мишка испугался возможности убивать, – Я никогда ещё не убивал самостоятельно.

– Ты создаёшь много шума, и зверь может испугаться раньше времени. А здесь тебя Лис подстрахует, если что.

Мишке чертовски не хотелось самому бить зверя. Участвовать в загоне или помогать разделывать тушу – это еще можно, но самому вонзить топор в живого зверя, было страшно. Но Серый Волк даже слушать не хотел никаких возражений. Ему невдомёк было, что бывают мужчины, неспособные убить зверя, и он повёл охотников в обход стада. Лис показал Мишке, где нужно затаиться в ожидании зверя, а сам пристроился чуть поодаль и позади. Мишку бил мандраж. Живот подвело, и сердце колотилось в ожидании схватки. Перед глазами стояли сцены из корриды, когда несчастного матадора бык подкидывал рогами и топтал ногами. Ладони, сжимавшие древко копья вспотели. Но вот в стаде послышалось тревожное мычание, и животные беспокойно засуетились. Неожиданно охотничий клич нарушил тишину, и стадо бросилось в рассыпную. Загонщики, выстроившись полукругом, отделили от стада парочку животных, и погнали их на затаившихся в засаде Мишку и Лиса. По мере приближения животных Мишкин мандраж потихоньку проходил, и его сознанием овладевала холодная решительность. Впереди бежал бычок, за ним корова. Бычок был еще молодой и по размерам чуть меньше коровы, но в нём уже чувствовалась мощь. Широкая грудь, высокая холка, поджарый живот. Вот только во взгляде не было той бычьей суровости, какую обычно представляют художники. Он постоянно оглядывался на корову, как бы ища у неё поддержку. Загонщики гнали их прямо в распадок, на Михаила. И, когда до них осталось несколько метров, Мишка выскочил из укрытия с копьём на изготовку. Поняв, что они попали в западню, животные склонили рога и ринулись вперёд. Мишка стоял на их пути, и они готовы были втоптать его в землю. Стиснув зубы, Мишка боролся с желанием броситься наутёк, и те несколько секунд, пока животные приближались, ему показались вечностью. В последнее мгновение инстинкт самосохранения заставил его сделать прыжок в сторону и с полуоборота он всадил копьё в бок пролетавшему мимо быку. Животное продолжало двигаться по инерции вперёд, но уже как-то неестественно, изогнувшись, словно пытаясь достать зубами до древка копья, бык пробежал боком ещё несколько шагов, но его передние ноги подогнулись, и он упал на колени. Из ноздрей пошла кровавая пена а по шкуре пробежала судорога. Он сделал ещё несколько попыток встать, но силы оставляли его. Корова проскочила вперед и теперь, вытянув шею в сторону бычка, с ужасом наблюдала за его агонией. Лис, выйдя из укрытия, попытался отогнать её копьём. Но, отбежав на несколько шагов, она снова уставилась на умирающее животное, протяжно мыча. Возможно, это был её телёнок, и теперь на её глазах его убивали. Не в силах, чем-либо помочь, она только громко мычала, протяжно и с надрывом. Подоспевшие загонщики погнали её прочь, но убивать её не стали, зачем лишнее мясо, если оно пропадёт через пару дней? Убитого бычка должно хватить племени на пару дней. Серый Волк подошёл к агонизирующему животному и, оттянув на шее шкуру, рубанул по горлу топором. Кровь пульсирующими фонтанчиками хлынула из раны. Животное ещё несколько раз дёрнулось и замерло.

Только сейчас Мишку пробрало, руки его затряслись крупной дрожью, а ноги подкосились и он сел в высокую траву.

– Ну, ты молодец! А говорил, что никогда сам не убивал. – Волк подбадривал, видя его состояние. – Не каждый смог бы таким точным ударом всадить копьё. Ты передохни, мы сами его разделаем.

Мишка отстегнул свой топорик от пояса и бросил его Волку, а сам отполз подальше. И тут его вывернуло. Спазмы в животе долго не отпускали и он, свернувшись калачиком, лежал в стороне и наблюдал, как охотники свежуют тушу.

Разделанное мясо взвалили на плечи. Каждому досталось по большому куску. Только Мишку пожалели, и теперь он плёлся позади всех, волоча копьё, которым он только что свалил быка.

Вечером, в племени был праздник живота. Пол туши хватило на всех. В пещере жили примерно человек пятьдесят, включая детей, женщин и стариков. Остальное мясо завернули в шкуры и унесли вглубь пещеры. Завтра им займутся женщины, чтобы сохранить на несколько дней.

Потрясенный Михаил лежал на своей лежанке и слушал, как охотники живо рассказывали о его подвиге, нещадно приукрашивая и добавляя подробности, которых не было.

Воробышек слушала их и расширившимися от восторга и гордости глазами поглядывала на своего мужа. А из противоположного конца пещеры за ними хмуро наблюдал Буйвол. Он тоже участвовал в охоте, но в этот день был загонщиком. И теперь к ненависти за потерянную женщину прибавилась зависть, что это не он свалил быка одним ударом копья, и не он стал героем дня в глазах соплеменников.

Когда мясо было готово, Воробышек первой отрезала лучший кусок. Неписанный закон племени позволял жёнам охотников участвовать в дележе добычи. Никто даже рта не открыл на её самоуверенную наглость. Отделить кусок вперёд старейшин и охотников, не позволялось никому. Впрочем, сегодня она имела на это полное право. За ужином она стала приставать к Мишке с расспросами: – Скажи Медведь, а там, где ты раньше жил, все такие ловкие и сильные?

– Всякие бывают.

– А там у всех такая интересная одежда? Она совсем не похожа на шкуры зверей, в которых мы ходим.

– Там все так ходят. В шкурах слишком тяжело ходить.

– А из чего такую одежду делают?

– Ну, её ткут из волокон растений, или ещё из шерсти животных.

– Как это, ткут? – Её всё больше распирало любопытство.

– Ну, это когда отдельные волокна переплетают между собой в большое полотнище.

Попробуйте объяснить первобытному человеку принцип ткацкого станка, когда он и простой нити никогда не видел. И Мишка принялся подробно объяснять технологию обработки льна, на сколько он знал её из школьных учебников. Слушатели потихоньку стали подтягиваться к их ложу и внимать его речам. Видя такое внимание, Мишку потихоньку стало заносить, и он стал расписывать, кто, во что одет и как это выглядит, а потом вообще забыл с чего начал, и поехал по ушам благодарных слушателей.

Уж давно угасли угли в очаге, и рассказчик устал, а слушатели всё теребили его расспросами. Им было интересно абсолютно всё. Они впитывали информацию, как губки впитывают воду.

Когда все, наконец, угомонились и разбрелись по своим углам, Воробышек уткнулась носом ему в грудь и мечтательно спросила:

– А ты возьмёшь меня с собой, когда надумаешь вернуться в те места, откуда ты пришёл?

– Да я и сам обратной дороги не знаю.

– Но ты ведь пришёл оттуда.

– Я заблудился. Всё, спи, давай! Возьму.

Она удовлетворённо вздохнула и вскоре тихо засопела, иногда беспокойно вздрагивая во сне. А Михаил ещё долго переживал события последнего дня и никак не мог уснуть.

Утром, за завтраком, Воробышек снова стала донимать его расспросами.

– А чем у вас занимаются женщины? Они тоже готовят еду, выделывают шкуры и рожают детей?

– Ну, в общем, то да. – Усмехнулся Мишка. – Вот только необязательно им всё это делать. Иногда они просто живут сами по себе. Иногда мужья делают за них эту работу.

– Что и детей рожают?!!

– Да они могут и без детей жить.

– Как это, женщина без детей? Зачем она тогда нужна? Женщины должны иметь детей. На то они и женщины! А как же иначе?

– Ну, у нас слишком много людей. Всем места не хватает. Поэтому женщины и решают, иметь им детей или нет, и сколько иметь.

– Как это, сколько иметь? Как она может решать. Тут же, как получится, сколько боги дадут, столько и должно быть. Всё равно все не выживут.

– У нас не боги решают, а женщины, и выживают почти все.

– Странные у вас дела творятся. Женщина сама решает, а не боги! Так ведь нельзя. Это неправильно.

– Ну, знаешь…

Мишка хотел добавить, что Бога нет, но вовремя спохватился. Кто же тогда его отправил в эту глушь?

– А чем тогда ещё занимаются ваши женщины? Если не делают детей?

Воробышка разбирало любопытство, и отставать от Мишки она не собиралась.

– Делают карьеру, наряжаются в красивую одежду, ходят на всякие мероприятия, да мало ли, чем ещё можно заниматься, когда у тебя есть свободное время.

– Расскажи, какая у них одежда. Как у тебя? Из таких же шкур?

Мишка усмехнулся.

– Ещё тоньше, и штанов, как у меня, они не носят. У них платья, лёгкие, воздушные.

И он принялся царапать ножом на закопченной стене пещеры женские силуэты в платьях, юбках и кофточках, пока это занятие не прервал Волк.

– Хватит ерундой заниматься. Пошли на реку рыбу ловить, а то с вами можно с голоду умереть.

Мишка считал себя опытным рыбаком, ещё пацаном он ходил на рыбалку с взрослыми рыбаками, в деревне у дедушки. Там он научился пользоваться разными снастями. Мог ставить поставки, перемёты и закидушки, приходилось пользоваться сетями и вентерями, ходил с острогой по мелководью на рисовых чеках. Но участвовать в примитивной по простоте первобытной рыбалке пришлось впервые.

Рыбы в реке было много, всякой разной. И ловили её с помощью нехитрых приспособлений. На берегу, возле переката были свалены в кучу плетенные из ивовых прутьев щиты двухметровой длины. Мужчины, женщины и подростки разбирали эти щиты и выстраивались поперёк реки, образуя забор с узким проходом на самом краю. Этот проход был направлен в мелководную заводь, огороженную со всех сторон частоколом и таким же плетёным забором. Перегородив реку плетнём, они направили бурлящий поток в эту заводь. Несколько мужчин, зайдя вверх по течению, выстроились цепочкой поперёк реки и, хлопая ветвями по воде, стали спускаться к перекату. Мишка стоял со своим плетнём почти у самого прохода в заводь, и хорошо видел, как в потоке воды стали мелькать серебристые спинки испуганной рыбы. Не находя прохода в преграждавшей реку преграде, она ныряла в единственный проход, прямиком в загородку и там уже плескалась по мелководью в поисках выхода. Приблизившиеся загонщики, перегородили выход из заводи очередным плетнём, а все остальные стали выбираться из воды. Уменьшившийся приток воды в заводь быстро обмелил её, и теперь там стало совсем мелко, примерно по щиколотку. Осталось только взять корзины и собрать бьющуюся на мелководье рыбу. К концу рыбалки набралось три больших корзины самой разнообразной рыбы. Примитивно, но очень эффективно. За какой-то час им удалось наловить рыбы на всё племя, и теперь все, кто мог, чистили ещё трепыхающуюся рыбу на берегу реки своими каменными ножами. Только Воробышек, на зависть всем, ловко потрошила рыбу Мишкиным ножом и кидала потроха назад в реку. Пока другие возились с одной рыбой, она успевала за это время очистить три.

Мишка не стал участвовать в этом процессе, а взяв пустую корзину, пошёл вдоль берега реки, сопровождаемый удивлёнными и любопытными взглядами соплеменников Воробышка. Ему пришлось пройти вдоль берега несколько километров, прежде чем он нашёл то, ради чего тащил корзину. Это была обыкновенная глина, без всяких примесей и камней. Набрав полную корзину, он взвалил её на плечо и потащился в обратный путь.

Нанизанные на прутья рыбины уже аппетитно парили возле костра, разведённого на берегу реки. Всё племя собралось вокруг, в нетерпеливом ожидании, пока рыба достаточно прожарится. Мишка достал из корзины большого сазана и принялся обмазывать его принесённой глиной, а Воробышка отправил в пещеру, чтобы она принесла несколько сладких корешков. Когда он уже плотно запечатал сазана в глиняный панцирь, Воробышек вернулась с корешками. Взяв у неё корни и нож, он мелко нашинковал корешки и набил ими брюхо очередной рыбине. Затем также залепил её в глину. Народ собрался поглазеть на это чудо. Злые языки уже язвили на эту тему. Намекая на съедобность этого сорта глины. Но Воробышек была абсолютно уверена в правильности того, что делал её муж, и готова была вцепиться в волосы острякам, когда Мишка сунул запечатанных в глину рыбин самые жаркие угли костра. От мокрой глины сразу же повалил пар. Пока все наслаждались запечённой на прутьях рыбой, Мишка и Воробышек запекали свою в углях, время, от времени переворачивая её. Наконец, под дружный хохот, Мишка выкатил из костра почерневшие глиняные черепки. Воробышек готова была выцарапать глаза насмешникам, и глаза её наполнились слезами от обиды. Но тут Мишка подхватил один черепок и расколол его об камень, изнутри повалил ароматный пар, щекоча ноздри аппетитным запахом. Тут же прекратились насмешки соплеменников, и они, вытянув носы, стали принюхиваться к доносившимся ароматам. Это была как раз та рыбина, которую Мишка нашпиговал корешками.

– Жалко соли у вас нету. – Заметил он, снимая с рыбы куски спёкшейся глины, вместе с чешуёй. – С солью, она была бы ещё вкусней.

Воробышек отщипнула от рыбины кусочек и осторожно положила в рот.

– М-м-м! Как вкусно! – Она была в восторге от его стряпни. – А мясо так можно приготовить?

– Мясо лучше сварить в котелке. С бульончиком оно ещё вкуснее.

Подкравшиеся к ним детишки начали потихоньку отщипывать от рыбины кусочки, и пока Воробышек успела опомниться, от рыбины остался только скелет. Разогнав ребятню, она разбила глиняный панцирь на второй рыбине. Эта была не такой ароматной, как та, но это было и к лучшему, иначе им пришлось бы остаться без обеда.

Набив желудок рыбой, Мишка прилёг отдохнуть на травку.

– Ничего, я вас научу кое-каким вещам, которые знаю. Например, как из глины сделать посуду. Всякие там горшки и тарелки.

Давая это обещание, он и не думал, скольких трудов ему будет стоить сделать первый горшок.

Последующие два дня он пытался вылепить и обжечь в костре примитивный горшок. Но в процессе обжига глина растрескивалась, и ничего в итоге не получалось. Он долго мучился, пытаясь получить хоть какой-нибудь приемлемый результат. Всё племя сочувственно наблюдало за его действиями.

Раздробив камнями старые кости, он пытался добавлять их в глину в качестве армирующего материала, но всё равно ничего не получалось, только все руки исколол об острые края костей. Наконец, после долгого и упорного перемешивания глиняного раствора, ему удалось получить однородную массу, из которой он вылепил очередной горшок и поставил его сушиться в тени. Горшок получился корявый и кривобокий, но зато в процессе сушки он не растрескивался. Оставалось изготовить печь для обжига. Потому что, как он понял, при непосредственном контакте с огнём глина быстро давала усадку, и горшок растрескивался.

Пришлось ему таскать от реки глину, за несколько километров, и, используя её в качестве раствора, складывать из камней нечто, вроде доменной печи. Только топку сверху перекрыл несколькими плоскими камнями, оперев их на края печи и друг на друга. Внутрь поместил большой камень с плоской вершиной, на которую собирался ставить обжигаемые сосуды. Пока он трудился над печью, никто не отвлекал на охоту или рыбалку, словно понимая всю важность его труда. Только шаман в окружении детишек внимательно наблюдал за его действиями. Надо сказать, что в племени обучением и воспитанием подрастающего поколения занимались старики. Они уже не в состоянии были бегать за зверем по степным просторам, и ковырять землю, в поисках съедобных корней, но могли передавать свой опыт молодёжи, обучая их мастерству. Всё же какая-то польза от них была для племени, да и дети не были без присмотра, когда взрослые занимались добыванием пищи. Пока мужчины охотились, женщины обшаривали окрестности вокруг пещеры, в поисках съедобных растений. Только Михаил был освобождён от этих занятий. По совету старейшин племени, охотники оставили его в покое, и сами ходили на охоту.

Через две недели упорного труда, проб и ошибок Михаилу, наконец, удалось обжечь несколько первых горшков. Они были чёрными, кривыми и корявыми, но это были самые настоящие керамические изделия, пригодные для приготовления пищи. В качестве варочной печи он использовал все ту же печь для обжига.

Вечером всё племя наслаждалось приготовленным в горшках варёным мясом, с бульоном из мясного сока и сваренных кореньев, напоминавших нашу современную морковь и петрушку. Несколько горстей зёрен злаковых, собранных женщинами и добавленных в мясной бульон, позволили приготовить отличную кашу, наваристую и ароматную. И теперь все подходили, брали её щепотками и клали в рот, одобрительно цокая языком.

Глядя на то, как одобряли его стряпню эти люди, Мишку распирала гордость, Никогда ещё ему не приходилось испытывать такую гордость за результаты своего труда. И теперь, глядя на это, к его горлу подступил комок, мешая дышать. Даже неприветливый Буйвол, до сих пор таящий на него обиду, подошёл и похлопал одобрительно по плечу.

– Ну, ты молодец. Я не думал, что из тебя получится какой-нибудь толк. – Сказал он одобрительно.

Целый месяц после этого все женщины племени упражнялись в кулинарном искусстве, беря уроки у Михаила. Он учил их всему, что успел познать в этом деле за недолгую свою холостяцкую жизнь, в прошлом – будущем. Он научил их готовить супы и каши, тушить мясо в горшках, на медленном огне. И добавлять в еду, всякие корни и ароматные травы, которые они находили в окрестностях. Одного не хватало ему – соли. Без неё еда оставалась пресной и невкусной. Когда он пытался объяснить, что такое соль, его никто не понимал. Месторождения соли ещё не были открыты и её ценность они не понимали, хотя иногда следя за животными, они выходили на солончаки и тоже лизали солёную землю. Без соли их мощная мускулатура только с виду была такой грозной, на самом деле, они быстро выдыхались и не могли долго выдерживать больших нагрузок. Кроме того, лишенные соли желудки выделяли мало соляной кислоты, и пища усваивалась гораздо медленнее и хуже, поэтому первобытному человеку достаточно было питаться один раз в день, и он больше потреблял растительной пищи, чем современный человек. Оказавшись в первобытном обществе, Мишка никак не мог привыкнуть к такому рациону. Ему больше требовалось мяса, чем всяких корешков и плодов, которые они употребляли в пищу.

Следующим этапом, в эволюции данного племени, Михаил решил внедрить в обиход колесо. Он удивлялся, как это они до сих пор не додумались его изобрести, а все таскали тяжести на себе. Вот только на пути изобретения колеса встали технологические трудности. Чтобы изготовить колесо, необходимы были гвозди и металл. Даже отпилить ровный круг от поваленного дерева было нечем. Не отрезать же его каменным теслом!

С этих пор Мишка мог считать себя первым ремесленником и первым в мире учителем. Самой прилежной ученицей оказалась его жена, Воробышек. Она ни на минуту не отходила, когда он работал, и старалась повторять всё, что он делал. Даже тараторить попусту перестала, а задавала вопросы по существу: зачем это надо и как лучше это сделать. В племени он стал уважаемым человеком. И даже охотники, которые считали себя главными в племени, стали относиться к нему с почтением.

* 5 *

Приближался сезон дождей, и все дела пришлось отложить. Каждый год шаман предвещал наступление дождливого сезона, задолго до него, чтобы племя успело подготовиться к его наступлению. Охотники стали добывать больше мяса, а женщины коптили и сушили его впрок, так как в сезон дождей стада животных уходили дальше в горы, а в разлившейся мутной реке невозможно было поймать рыбу. В это время племя жило впроголодь и чаще, чем обычно, умирали от болезней и голода старики и малолетние дети. Покойников не хоронили, как принято у нас, а относили подальше от пещеры и оставляли на съедение падальщикам. Как сказал шаман: «Мы отдаём им то, что нам уже не понадобится никогда». По-русски это звучит так: «У природы взял, и в природу вернул».

Вскоре начались проливные дожди. Циклоны следовали один за другим, с промежутком в несколько дней. Вода в реке стала мутной, и вышла из берегов, затопив огромные пространства в низменностях. По всем склонам бурлили ручьи. Даже в пещере трудно было найти сухое место. Вода капала со всего свода, просачиваясь сверху по трещинам в скале. В этой сырости стало понемногу портиться заготовленное впрок мясо. Прокопчённое, высушенное и завёрнутое в выделанные шкуры, оно стало приобретать неприятный душок и становилось скользким и липким. Даже сваренное в горшках мясо оставалось опасным для здоровья.

В редкие дни, когда дождь стихал, всё племя выбиралось наружу чтобы добыть свежей пищи. Выгнанные из затопленных долин и прибрежных лесов хищники бродили по округе и, не раздумывая, набрасывались на беззащитных людей. Охотники вступали с ними в отчаянную схватку и иногда побеждали. Тогда племя было обеспечено свежим мясом на несколько дней. Но чаще схватка заканчивалась в ничью, и тогда противники отступали, понимая, что силы их равны. Но случалось и поражения, так погибли двое молодых и неопытных охотников, застигнутые врасплох неожиданно выскочившим зверем.

В этот период, когда из-за затянувшегося дождя никто не хотел лишний раз выбираться из пещеры, Михаил решил немного поучить дикарей основам математики и письменности. Если шаман и взрослые члены племени отнеслись к этому с пониманием и даже одобряли Мишкины начинания, то молодёжь была не в восторге от занятий. Молодежь во все времена отличается своей безалаберностью, их устраивает существующее положение вещей. Да и зачем забивать себе голову какими-то закорючками, когда жизнь и так прекрасна. Им бы подраться между собой, да покидать копьё в кучу старых шкур, сваленную в дальнем углу пещеры, чем азбуку учить. А подростки постарше всё норовили к девчонкам приставать, за что получали от них палкой по голове, и тихо уползали в тёмный угол. По окончании сезона дождей должен был состояться свадебный обряд, где достигшие зрелого возраста подростки выбирали себе жён. А так как никто не хотел оказаться в положении Буйвола, то уже заранее пробовали подобраться к девичьим сердцам.

О какой науке может идти речь, когда в крови играют гормоны. Вот и получали подростки палкой по спине да по голове, когда дело заходило слишком далеко. В такой обстановке Михаилу стоило больших трудов, чтобы научить их простому счету: вычитанию и сложению. Но всё равно, через несколько дней они напрочь забывали пройденный материал. Кому охота заниматься какими-то цифрами, когда голова занята сексом. Пришлось принимать жёсткие меры и вводить телесное наказание розгами, с одобрения старейшин племени. Теперь Мишка выставлял оценки нерадивым ученикам ударами розги по голой заднице, под свист и улюлюканье остальных учеников. Но данная мера возымела хоть какое-то действие, и в головах подростков стали откладываться какие-то знания.

Единственным прилежным учеником оказалась Воробышек, она буквально ловила каждое его слово. И вскоре освоила не только основы математики, но и письменность. Писать приходилось на глиняных табличках с помощью заострённой палочки. Воробышек с усердием выводила замысловатые закорючки, осваивая письменность. Это были ни примитивные пиктограммы, а настоящая письменность. И, в конце концов, она научилась складывать отдельные буквы в слова и очень этому радовалась. Хотя никто другой, кроме неё, ещё не научился даже слоги записывать. Ну, никак они не хотели понимать, зачем это нужно.

Каждый вечер, лёжа в постели, Воробышек приставала к Михаилу с вопросами:

− Скажи, Медведь, а там, где ты раньше жил все умеют писать и читать, то, что написано?

− Все.

− Все, все, все?

− Ну, я же сказал, все, значит все.

− А для чего они это делают?

− Ну, как тебе сказать? Люди научились писать для того, чтобы сохранять знания и передавать их другим. Вот как я, например. Учу вас писать и считать.

− Не понимаю. Разве нельзя просто передавать знания, как например, наши охотники и старейшины учат детей, как нужно охотиться, собирать растения, ловить рыбу, разжигать огонь? Достаточно ведь рассказать и показать, как это делается. Зачем ещё нужно записывать это на табличках?

− Ну, хотя бы для того, чтобы наши внуки, прочитав на табличке про тебя и меня, узнали, что мы были первыми, кто научился грамоте.

− Но об этом им может рассказать шаман. Он ведь умный и всё помнит.

− Шаман тоже ведь не вечный.

− Он передает свои знания следующему шаману, а тот следующему.

− А если он вдруг забудет? Или его убьёт дикий зверь или другой злой человек?

− У шамана всегда есть ученик. У нас, например, Лис учится у шамана, и со временем займёт его место.

− А если и Лис не успеет всё перенять у Мудрого Ворона? Всякое может случиться. Что тогда? Заново накапливать знания или идти в другое племя, к другому шаману? Если бы Мудрый Ворон умел писать, он записал бы всё, что знает на таблички, и передавал бы их следующему шаману. И каждое новое знание записывал бы, чтобы не забыть.

Воробышек надолго задумалась, осмысливая сказанное. Когда Мишка уже засыпал и видел первые сны, она толкнула его в бок.

− Ну, что ещё? − Пробурчал недовольно Мишка.

− Я не понимаю, как шаман может записать то, что он передаёт следующему шаману перед самой смертью, глядя глаза в глаза и держась за руки?

− Не знаю. Это ты лучше у него спроси, я в теологии не силён.

− А что такое теология?

− Спи, давай, завтра расскажу. − Мишка сладко зевнул, переворачиваясь на другой бок.

А Воробышек ещё долго не могла уснуть под звуки храпа, доносившегося со всех углов пещеры. Её терзали сомнения и невыясненные ответы на пришедшие вопросы. Чем больше мы узнаём, тем больше возникает вопросов, ответы на которые ещё предстоит найти. Воробышек обладала природной любознательностью. Ей всё было интересно. В этот момент в её голове возникали тысячи, зачем и почему, а её муж, который знал почти все ответы, мирно похрапывал, укрывшись тёплой шкурой. Её так и подмывало растолкать его и задавать новые и новые вопросы. Но, в конце концов, и её сморил сладкий сон.

Серое утро не спешило будить обитателей пещеры. Но постепенно стала подниматься какая-то непонятная суета, которая переросла в суматоху. Как выяснилось, ночью из пещеры пропали десять подростков – пять парней и пять девушек, на которых у вождя племени были свои планы. Молодое здоровое поколение должно было обеспечить спокойную уверенность в завтрашнем дне тех, кто уже не мог обеспечивать всё племя пищей, особенно в тяжёлый период сезона дождей?

Первыми заголосили женщины, потерявшие своих детей:

− Это всё пришелец виноват! − Завопила одна истеричка, тыча в сторону Мишки грязным пальцем. − Это он донимал их своими непонятными занятиями. Он колдун! Он украл наших детей!

Разъярённой толпе достаточно было найти козла отпущения, чтобы выместить на нём всю свою злобу. И они стали наступать на Мишкино семейное ложе, грозно покачивая дубинами, грозя расплющить его в лепёшку. Но тут вступила в бой Воробышек, он с визгом вцепилась в волосы истеричной тётке:

− Откуда ты знаешь, что это он сделал? Может, ты сама во всём виновата? Не ты ли грозилась недавно продать свою дочь в соседнее племя?!

Обстановка немного разрядилась и внимание толпы переключилось на свару двух женщин. Схватка переросла в потасовку. Женщины вцепились друг другу в волосы и с визгом катались по полу пещеры, заставляя зевак отступить к стенам. Эту схватку прекратил шаман. В пылу схватки никто не заметил, как Ворон появился в пещере. Он хватил дерущихся женщин своим посохом так, что те с воем, разлетелись к разным стенам пещеры.

− Пусть мне объяснят, в чём суть драки?

− Мудрый Ворон, − вперёд выступил Волк, − ночью из пещеры исчезли несколько подростков, и Гиена, − он кивнул в сторону истеричной тётки, − обвинила во всём Медведя. Она сказала, что это он наколдовал и забрал нашу молодёжь туда, откуда сам пришёл, и отдал их демонам, которым он служит.

− Ну, а ты сам, что думаешь по этому поводу? − Ворон пристально уставился немигающим взглядом в глаза Серого Волка.

− Я?! А что он пристал к ним со своими требованиями – запиши да сосчитай. Оно им нужно было?

− Хорошо! − Ворон склонил голову набок и прищурился. − Так сколько человек пропало? Ворон принялся задумчиво загибать пальцы на руках:

− Вот столько! − Он выставил вперёд две растопыренные пятерни.

− Десять! − воскликнула маленькая девчушка, высунув голову из-за стоящих впереди взрослых, − пять девчонок и пять мальчишек.

− Вот видишь, даже эта малявка может сосчитать, сколько их ушло, а ты мне свои грязные пальцы в глаза тычешь. Эй, малая, иди-ка сюда!

Девчушка подошла к шаману, понурив голову.

− Что ты ещё знаешь про них?

− Мой брат давно собирался уйти на восход. Он говорил, что там много зверя и совсем нет людей, и они смогут там создать свое племя, чтобы никто им не указывал, как жить.

− Вот видишь! − Волк поднял голову и обвёл окружающих взглядом, − Я же говорил, что это он их довёл.                                                       − Вовсе нет! − Девчушка возмущенно тряхнула головой. − Он давно уже подбивал их уйти из племени. Еще до того, как Медведь здесь появился.

Но, кроме шамана её никто не услышал, так как слабый детский голосок потонул в глухом ропоте возмущения.

− Тихо! − Шаман стукнул посохом об пол, − далеко они не успели уйти, если мы поспешим, то ещё успеем их догнать.

Он повернулся к Мишке.

− В твоих интересах вернуть их в племя, иначе придётся изгнать тебя! Пойдёшь с Лисом и Буйволом. Остальные охотники тоже разделятся по несколько человек и отправятся на поиски. Выступаем немедленно.

Собирались быстро и молча. Мишка положил в свой рюкзак большой кусок мяса, несколько наконечников для стрел и шкуру, которая служила ему одеялом. Воробышек сунула туда же несколько кореньев и вышла из пещеры, чтобы проводить мужа в путь. Прихватив топорик, Михаил крепко обнял и поцеловал жену на прощание. Немного отойдя от пещеры, он обернулся, чтобы еще раз посмотреть на неё. Сердце его сжалось от тоски и предчувствия долгой разлуки. Он навсегда запечатлел в своей памяти образ этой маленькой непоседливой девушки, такой милой и непосредственной, без раздумий ставшей его женой. И теперь она стояла там, вдали, и махала вслед рукой, как это делали миллионы женщин впоследствии, провожая своих мужей в поход, из которого не все вернутся назад.

Направление выбрали приблизительно, так как из-за плотной облачности невозможно было определить положение солнца. Да и разлившаяся река преграждала им путь. Приходилось идти по мелководью, иногда проваливаясь с головой в ямы, залитые мутной водой. Старая неприязнь между Буйволом и Михаилом переросла в соперничество: кто из них дольше продержится и не выбьется из сил. Только Лис плёлся за ними, стараясь не попасть в те ямы, в которые проваливались они.

К вечеру первого дня они совсем выбились из сил и, когда впереди показался небольшой участок суши, бугор который возвышавшийся над бескрайним болотом, они без чувств рухнули на него. Лис прижался к боку Буйвола, и они укрылись от моросящего дождя под двумя шкурами. Михаилу ничего не оставалось, как достать из промокшего рюкзака шкуру и укрыться под ней самому. Остывающее тело стал пробирать озноб, и он никак не мог согреться и уснуть. Наконец, слегка согревшись под шкурой, он провалился в тяжёлый сон без сновидений.

Проснулся Мишка внезапно, вроде как его кто-то толкнул в бок. Сердце от неожиданности запрыгало в груди. Мишка перекатился на другой бок и выглянул из-под шкуры. В этот момент тяжелая дубина опустилась как раз на то место, где мгновение раньше была его голова. Раздумывать было некогда. Кто бы это ни был, намерения у него были явно недружественные. Вскочив, Мишка принялся обороняться. Но что можно сделать с голыми руками против тяжелой палицы, со свистом пролетающей перед его носом. В полной темноте невозможно было разобраться, где что лежит и искать свой топор. А нападающий на него человек теснил к краю крохотного островка. Судя по смутному силуэту, это был Буйвол, который решил отомстить, таким образом, за своё поражение. Лис, похоже, решил не вмешиваться в их драку и сделал вид, что спит. Оказавшись в воде, Мишка понял, что ему придёт конец, если немедленно не отступить. Вода сковывала движения, и стало тяжело уклоняться от ударов тяжёлой дубины, которая летала в руках Буйвола словно пропеллер. Перебрасывая из руки в руку, он крутил её вокруг себя, и всё время наступал на Михаила.

Делать было нечего, и Мишка бросился в сторону реки, где увеличившаяся глубина не позволит Буйволу так резво махать дубиной. В этой погоне Буйвол немного отстал, и Мишка первый оказался в глубокой воде. Течение подхватило его и понесло в непроглядную темноту. Мишка хорошо плавал но, сколько он мог продержаться на плаву, когда не видно берегов? К счастью вскоре забрезжил рассвет, и вдали замаячили какие-то очертания, к ним и стал подгребать Михаил. Когда уже совсем рассвело, он оказался рядом с рощей полузатопленных деревьев. Между стволов было полно застрявших веток и смытых наводнением стволов поваленных деревьев. Взобравшись на этот плот, Мишка, наконец, смог передохнуть. Возвращаться назад не было ни сил, ни желания. Было жаль Воробышка, но она женщина, и без мужа не останется, тем более что претендентов было достаточно. Мишке было обидно до слёз, за то отношение, что он получил от соплеменников. За что они его так возненавидели? Немного отдышавшись, он перебрался на другую валёжину и удобно устроился между ветвей. Из плавника соорудил нечто вроде топчана, на котором можно было удобно устроиться. Выловил из воды длинный тонкий ствол, вырванный водой с корнем и, пользуясь им как шестом, вытолкал валёжину из затопленной рощи. Течение подхватило его импровизированное судно и понесло вниз, в неизвестную даль. Дождь прекратился ещё ночью, и теперь сквозь облака проглядывало солнце. Его лучи быстро согревали воздух, а плавное покачивание ствола, убаюкало Мишку.

* 6 *

Проснулся он от толчка и чуть не свалился в воду, да вовремя схватился за ближайшую ветвь. Коряга, на которой он плыл, уткнулась комлем в крутой берег, а вершину разворачивало по течению. Течение реки стало довольно быстрым. Подступавшие горы сжимали поток, заставляя его разгоняться. Мишка воспользовался возможностью сойти на берег. Ухватившись за прибрежные кусты, он взобрался по крутому склону наверх. Облака рассеялись, и полуденное солнце нещадно палило землю. Горизонт таял в голубом мареве испарений. Мишка стоял на вершине пригорка, за которым начинались предгорья высоких гор. Двумя хребтами они сходились на севере, и между ними пролегала узкая долина, к которой текла река. Стало понятно, почему на юге разлившаяся река затопила огромную территорию. Вода просто не успевала проходить через узкий створ в горах.

Отправляться в плавание по каньону на коряге не имело смысла. В бурном течении корягу начнёт крутить и переворачивать, и удержаться на ней будет невозможно. Мишка стоял на пригорке и задумчиво наблюдал, как течение уносило его плавсредство в сторону гор. Немного понежившись на жарком солнце, он повернул на север, и неспешно, отправился в путь.

Жизнь в первобытном племени научила его находить еду всюду, где бы он ни находился. И сейчас Мишка шёл, внимательно глядя под ноги. За полчаса он успел насобирать съедобных растений достаточно, чтобы поесть. Со вчерашнего вечера в животе у него не было ни крошки. И сейчас он утолял голод корнеплодами.

Шёл он вдоль берега реки и по дороге присматривался к звериным тропам, в надежде встретить некрупное животное для охоты. Для этого он тащил на плече большую палку, послужившую уже в качестве шеста.

Взобравшись на очередной холм, он увидел странную картину. Посреди саванны, на открытом месте стояла дверь. Самая обычная дверь, какие устанавливают в квартирах. Деревянная, с большой бронзовой ручкой, блестевшей на солнце, и глазком в верхней части. Ни на что не опираясь, она парила над землей. Мишка подошёл ближе. Обошёл вокруг. Дверь была закрыта. Он заглянул в глазок. За дверью была та же саванна с чахлым кустарником и цветущими травами. Обошёл дверь с другой стороны и заглянул в глазок снова. Там было темно. Обошёл еще раз и попытался открыть. Ручка легко повернулась и дверь приоткрылась. Мишка заглянул в щель. Ничего не изменилось, та же саванна.

− Интересно, какой чудак поставил здесь дверь? Он закрыл дверь и зашёл с другой стороны, открыл её с этой стороны и заглянул снова.

− Странно!

С этой стороны за дверью был виден коридор, слабо освещённый неясным светом. Закрыл дверь и заглянул с торца. Никакого коридора за дверью не было. Но, приоткрыв дверь, он увидел за ней коридор, вроде как за ней находилась другая реальность и войти в неё можно было только через эту странную дверь.

Мишка в задумчивости стал перед приоткрытой дверью: «Идти дальше или войти в эту странную дверь. Но ведь кто-то поставил её здесь. И она явно предназначена для него. Иначе, какой смысл было ставить её в этом пустынном месте».

− Ладно, пусть будет так!

И, распахнув дверь, он шагнул в коридор. Сквозняк подтолкнул его вперёд, а сзади громко хлопнула закрывшаяся дверь. Потоптавшись в нерешительности у входа, он двинулся вдаль бесконечного коридора. Слабое освещение, шедшее непонятно откуда и мягкий пол, совершенно поглощающий звуки шагов, создавали ощущение нереальности происходящего. Пройдя несколько метров, Мишка оглянулся. Но двери, позади уже не было. Такой же коридор, уходящий в бесконечность. Ему ничего не оставалось делать, как продолжить путь по коридору. Через некоторое время впереди послышался весёлый женский смех и неясные голоса. И наконец, он увидел выход из этого странного коридора. Там не было никакой двери, просто светлый проём в конце тоннеля, за которым пока ничего нельзя было разобрать. Но один голос показался ему знакомым. Да, конечно, этот голос принадлежал тому, который назвался Богом и отправил его в это приключение. Выйдя, наконец, из туннеля, Мишка зажмурился от яркого света.

− Ну, наконец-то, − услышал он знакомый голос, − я уже думал, ты не решишься войти в мою дверь.

− Как видишь, я решился. Хотя дверь производит странное впечатление. В том мире вообще дверей нет, их просто не придумали ещё.

− Значит, расчёт был правильный. Кроме тебя никто и не догадался бы её открыть с нужной стороны.

Мишкины глаза постепенно стали привыкать к яркому свету и он наконец, смог разглядеть своего собеседника и его окружение. От увиденного у него слова застряли в горле.

− Ух, ты! − Только и смог он вымолвить.

− Что, нравится?!! Мне тоже. Ты только рукам воли не давай. Это всё моё.

Мишкин собеседник лежал на лавке лицом вниз, а его обнаженное тело мазали маслом и массировали две сногсшибательные красотки, и совершенно голые. При этом они весело посмеивались, глядя искоса на Мишку. Наконец к нему вернулся дар речи:

− Да, ради такого и я хотел бы стать Богом!

− Создай сначала свой мир. Да сделай так, чтобы тебе поклонялись, как мне.

− А это что, твои поклонницы? Наверное, бывшие монахини. Недаром их называют божьими невестами.

В ответ тот только засмеялся:

− А ты видел тех божьих невест? Я бы врагу не пожелал столько юродивых. Нет, эти из другой оперы. Они отбывают наказание за свои грехи.

Он ласково погладил одну по великолепной попке.

− Какие ещё грехи? За грехи положено жариться в аду на сковородке, а не балдеть в покоях Бога и купаться в его бассейне.

− И что, мне тоже нужно отбывать наказание, любоваться пуританскими нарядами монахинь и выслушивать их льстивые речи?! Нет, мне блудницы больше нравятся. По крайней мере, они знают в этом толк. Да и грех их не так страшен, как его малюют. Что плохого, если женщина любит хороший секс, а общество осуждает её за это, она ведь не проститутка, которая делает это за деньги?

− Сам же в заповеди писал – не прелюбодействуй!                              – Я это написал для вас, людей. Да вот люди не хотят им следовать, считают себя умнее Бога. Жили бы по заповедям, и никаких законов и конституций не нужно было. Но им нужны не заповеди, а идол, который исполнял бы их желания. Жрецы те вообще охамели, начали людей в жертву приносить, лишь бы я творил для них чудеса. А всякие проходимцы возомнили, что с помощью заклинаний и магических ритуалов смогут подчинить себе самого Дьявола, если не Бога. Нет, на олимпе мне нравилось больше. Там я сам мог выбирать таких женщин, каких сам пожелаю. И для этого их совсем не нужно было умерщвлять.

− Но на Олимпе правили языческие Боги, а мы вроде как христиане.

− Язычники, христиане, мусульмане, буддисты, какая разница. Цель одна, заставить людей поклоняться тому Богу, который удобен священнослужителям всех времен и народов. А мне всё равно, как меня называют, в дела людей я уже давно не вмешиваюсь. Ещё во времена фараонов я понял, что им нужен только символ, которым можно пугать неверующих. Я тебе уже говорил, что эксперимент вышел из-под контроля, когда люди стали активно плодиться.

− Какой эксперимент? Разве люди произошли не от обезьяны?

− Конечно от обезьяны. Кто же спорит. Вот только той обезьяне пришлось помочь стать человеком, а то так бы и сидела до сих пор на ветке. Неужели ты, в самом деле, веришь в теорию Дарвина, что труд сделал из обезьяны человека?

− А что тут странного? Все логично. Это признали большинство учёных мира.

− Ты, кажется, математик по образованию? Вот и сравни темпы развития двух ветвей биологического вида. Динозавры, к примеру, появились на Земле 300 миллионов лет назад, росли и процветали 215 миллионов лет, а разумными так и не стали, только превзошли самих себя в искусстве охоты на себе подобных и в росте огромных бронтозавров и диплодоков. А первая человекообразная обезьяна появилась на планете всего 2,5 миллиона лет назад, и за короткий срок, в глобальном смысле, сумела освоить ядерную физику, построить атомную электростанцию, водородную бомбу и выйти в открытый космос. Тебя не смущает такой темп развития? Ну-ка подсчитай, во сколько раз увеличился темп развития.

− Почти в сто раз. Если точно, то в восемьдесят шесть раз.

− Вот то-то! Пришлось поработать с генами и подсадить приматам гены разума для ускоренного развития мозга, и при том не один раз. В какой-то момент эволюция стала поворачивать в сторону развития агрессивности. Тогда пришлось срочно исправлять неандертальцев, иначе они перебили бы вокруг все, что считали съедобным, в том числе и себе подобных. Но, ген агрессивности всё же остался в геноме хомо сапиенса. И он опять дошёл до грани самоуничтожения. Но без этого гена никуда не денешься, иначе человек превратился бы в травоядное животное и деградировал. Нужен разумный компромисс.

− Получается, что человек – это продукт генной инженерии?

− А ты как думал? Как можно было создать себе подобного?

− Значит, мы все твои дети?

− Ну не совсем. Я ведь не один над вами работал. Точнее, я работал на последнем этапе, до меня были другие и после меня придут другие. И надо отдать должное самочкам обезьян, они быстро сообразили что умный самец гораздо перспективнее сильного и злого, от него больше можно получить подарков и ласки. Но с генами трудно сладить, поэтому ваши самки подчиняются древним инстинктам, выбирая брутальных самцов. Так что эксперимент время от времени приходиться подправлять. Для этого мы и существуем.

− Я думал, ты вечный.

− Ничто не бывает вечным. Даже вселенная. Хотя в правильности последнего утверждения я не уверен.

− Что не было большого взрыва?

− Никто при этом не присутствовал, поэтому никто не может подтвердить правильность теории.

− Конечно, никто не присутствовал. Вещество вселенной, боги и люди появились гораздо позже. Есть только косвенные признаки.

− Ты имеешь в виду реликтовое излучение и красное смещение?

− Да. И это подтверждают математические расчёты. − Мишка с умным видом поднял вверх палец.

− Математики могут и ошибаться, а вся ваша теория красного смещения натянута Хабблом за уши.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.