Дарья Александровна Демидова
Иллюзия страха

© Демидова Д.А., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1 (Пролог)

– Нет, прошу, пожалуйста… Я же… я же такая же, как ты…

Девушка отступила и наткнулась на рабочий стол. Глядя на чужака заплаканными глазами, она начала шарить рукой по столешнице в поисках того, что могло бы ее спасти. О том, чтобы использовать способности, и речи не шло: он поглощал ее сущность, порабощал, не давал дотянуться до источника.

Наконец пальцы нащупали металл. Девушка схватила тонкую подставку и запустила во врага настольную лампу с абажуром. Но снаряд не достиг цели. Мужчина взмахнул рукой, и лампа ударилась о стену, оставив вмятину на деревянной панели.

– Глупая, никчемная девочка, – прошипел он и усмехнулся под шарфом, повязанным так, что оставались видны лишь красные светящиеся глаза. На лоб был натянут капюшон толстовки, и лица совсем не было видно. – Ты слабая. Таким, как ты, не место среди нас, я заберу твою сущность и дополню ею свою.

– Это невозможно! – истерически закричала девушка, давясь слезами. – Так не бывает! Ты не сможешь!

– Я уже это делаю, милая, – ехидно усмехнулся мучитель и, вытянув перед собой руку, сжал кулак.

Девушка схватилась за горло: маньяк душил ее. Бедняжку охватил панический страх, сопротивляться которому не было сил. Мужчина резко поднял ее в воздух, и с ног несчастной слетели бежевые туфли на высоком каблуке.

Она хрипела, дергала ногами, пыталась сопротивляться, но он был сильнее. Перед глазами все поплыло, и в этом полузабытьи она увидела, как от нее к убийце течет тонкий серебристый ручеек, некогда бывший ее источником. Несчастная поняла, что сосуд почти пуст, и неистово задергалась всем телом – бесполезно.

Он выпил ее досуха, отбросил безжизненное тело, и оно упало на пол тряпичной куклой.

Мужчина закрыл глаза и почувствовал, что резервуар стал больше. Чуть-чуть, но больше. Ничего, понемногу, по капле, он увеличит силу, а потом можно будет приняться за более сильных собратьев, и вскоре ему никто не сможет противостоять.

Глава 2

– Что скажешь? – Ростов глянул на начальство и повел плечами. Такое он видел впервые за время своей службы.

– Пока не знаю, что сказать. – Кирилл Альбертович Калинин в который раз обвел хмурым взглядом кабинет и снова сосредоточился на теле молодой девушки.

Присел на корточки, рукой в медицинской перчатке сдвинул с лица прядь светлых волос и порывисто вздохнул. Вместо белков, радужки и зрачка было одно сплошное кровавое пятно, лицо посерело и будто потрескалось, как старая штукатурка.

Калинин поднялся и сел за письменный стол, с которым уже поработали коллеги. Открыл папку и, положив перед собой чистый лист бумаги, обратился к своему заму и помощнику Мише Ростову:

– Как там ее?

– Виктория Эдуардовна Васнецова. Двадцать два года, не замужем, детей нет.

Кирилл щелкнул автоматической ручкой и начал записывать данные.

– Работала у Карпова секретарем, училась в Ильке. – Ростов на секунду замер и тряхнул рыжей шевелюрой, пытаясь удержать в руках кипу документов. – Карпов сказал, что она часто задерживалась допоздна. Писала диплом, дома мешали родственники.

– Прям так и мешали? – на секунду оторвался от записей Кирилл и поднял на Мишу взгляд своих ярких голубых глаз.

– Поверь, мешали, – уверенно кивнул Ростов. – Я был там на одном приеме. В их особняке столько народу ошивается, что даже в клозет могут ворваться без приглашения.

Кирилл усмехнулся, хотя ситуация была отнюдь не смешная. Обычно Седьмой отдел, в котором он трудился, занимался преступлениями собратьев против людей, но никогда еще свой не нападал на себе подобного. Нонсенс! Невозможно! Бред! Еще недавно Калинин бы так и сказал, а теперь сидит в кабинете, где жестоко расправились с молодой девушкой, и не просто расправились, а выпили ее досуха. Как такое возможно?

Мелькнула мысль, что надо будет позвонить Демону. Лучший друг взял перерыв на службе после серии убийств детей и решил переключиться на что-то более спокойное. Переключился, зараза, а ему, Кириллу, теперь самому с этим дерьмом возиться, да еще и у Миши опыта пока не хватает, хоть и схватывает на лету. А если маньяк? Туши свет, придется команду собирать – всю старую гвардию. Подумал и усмехнулся: ну да, «старую» – никому из них еще и тридцати семи не стукнуло, кроме Эльнара и Богданова.

– Мне понадобятся записи с внутренних камер и с уличных, – вернулся Калинин к работе. – И пошли кого-нибудь опросить возможных свидетелей. Охрана…

Он поднял взгляд на Ростова и откинулся на спинку кресла.

– Ну да, – цокнул Миша, наконец-то передав стопку документов младшему сотруднику. – Эта тварь сто процентов прыгнула.

– И раз напала на своего, значит, будет чрезмерно осторожна, – заключил Кирилл. – Как ей это удалось? Разве такое возможно?

Ростов пожал плечами – мол, чего только в этой жизни не бывает.

– Труп-то забираем?

– Забирай, – кивнул Калинин, – пусть только фотографии быстрее распечатают.

– Сделаем. И фотки, и пальчики, и камеры, и свидетелей, и родственников, и коллег – всех опросим, – загибал пальцы Миша, пока начальник дописывал и копировал информацию в рабочий блокнот.

– Хорошо. Пусть мне позвонят с Еленовки, хочу присутствовать на вскрытии. – Калинин сунул блокнот и листы в папку и захлопнул ее. – Ну а я помчал в Правление, там уже кипеж начинается. Как бы нас всех самих досуха не выпили, если облажаемся.

– Так невозможно же… – начал было Миша, но осекся: раньше считалось невозможно.

– Вот именно, – покачал головой Калинин, видя замешательство коллеги.

Кирилл встал и мельком глянул на телефон: глава «семерок» уже в который раз требовал обновления информации, пока его не загрызло большое начальство.

Прочитав мысли старшего коллеги, Миша кивнул и, согнув руку в локте, сжал кулак, желая удачи.

– Спасибо. Чувствую, она нам всем понадобится. У меня такое ощущение, что мы конкретно встряли, – выдохнул Кирилл и направился к выходу, не оборачиваясь.

Он вышел в просторный коридор, где сновали подчиненные. Сегодня в Центре культурного наследия объявили выходной. Сотрудников вызывал на допрос по одному Богданов. У этого спеца даже самые матерые правители расколются.

Калинин сделал себе мысленную пометку позвонить коллеге. Да, утро сегодня не задалось. Кириллу в семь позвонило начальство в лице Константинова Олега Дмитриевича и с ходу начало орать, что у них под носом черт-те что творится, а эти остолопы спят! Под «остолопами» он имел в виду весь Седьмой отдел, кроме себя любимого. Он-то что? Ему надо сохранять чистоту в кабинете на случай, если явится кто-то из правителей, которые обычно на Седьмой отдел и внимания не обращали. Ну какое дело правящим до каких-то мертвых людишек и наказания для собратьев за убийства и истязания все тех же мертвых людишек?

Кирилл спустился на лифте в подземный паркинг и направился к своему «Кадиллаку», не переставая думать о том, во что все это выльется. Будет буря. Одно дело – какие-то людишки, другое – когда каждый из собратьев теперь потенциальная жертва.

Кирилл не мог объяснить, как такое возможно. Звонком Демону не обойдется, придется вызывать его и пытать, заставляя вспоминать всю историю народа с древнейших времен, а то и самому засесть за учебники. То, что еще вчера считалось невероятным, сегодня стало страшной реальностью и пугало даже его – существо, которое вместе с лучшим другом вытаскивало из глубокого колодца части тела маленькой девочки.

Сам не заметил, как выехал на улицу. Яркий свет ослепил, и пришлось притормозить, чтобы нацепить солнцезащитные очки. Сентябрь пока еще радовал теплым солнцем, золотом на деревьях и хорошим настроением. Кирилл опустил козырек и снова тронулся. Пятиэтажное пышное здание из розового камня в античном стиле, в котором произошло убийство, осталось позади, и Калинин помчался по широкому проспекту в Правление.

Доехал довольно быстро, что казалось немыслимым в час пик. Серое офисное здание из стекла и бетона в тридцать три этажа высилось над прочими – такими же серо-синими коробками. Деловой центр города, чтоб его! Все пробки соберешь, пока доедешь. Мог бы прыгнуть, но бросить свою малышку одну на парковке? Да ни за что!

Многие из них предпочитали иметь водительское удостоверение, но относились к нему как к необходимости из-за многочисленных контактов с людьми. Однако весь Седьмой отдел был обязан не просто иметь права, но и пройти курсы экстремального вождения. Может, и прихоть начальства, но прихоть полезная. Во всяком случае, и Кирилл, и его коллеги считали именно так. До сих пор Калинин с улыбкой вспоминал, как чуть не угробил и себя, и человеческого инструктора, с которым до сих пор поддерживал связь, чтобы пару раз в год ощутить прилив адреналина, гоняя по автодрому.

Чтобы найти парковочное место, пришлось спускаться аж на минус третий. Еще бы! Кирилл, конечно, поехал на место преступления сразу из дома, но представлял, что сейчас творилось в здании Правления.

Жутко захотелось переместиться к себе в офис и изучить все документы, выслушать доклады, а не самому докладывать, тем более что докладывать пока было решительно нечего.

Кирилл направился к лифту и почти дошел до него, когда рядом возник Ворон и хлопнул друга по плечу. Иван замер, заглянул в глаза Калинину и присвистнул:

– Да там реально все плохо!

Кирилл толкнул его в плечо, сердито покачал головой и вызвал лифт.

– Реально, – подтвердил он.

– А чего не моментом? А то лифт – это как-то… по-людски, что ли, – усмехнулся вечно веселый Иван Воронов.

– Оттягиваю неизбежное, – не заметил сарказма Кирилл.

– Ясно, – перейдя на серьезный тон, кивнул Иван. – Константинов звонил, орал, велел передать мое дело Шахтину и всячески оказывать тебе поддержку. Я так понимаю, в первую очередь моральную?

– Не смешно. Ее выпили досуха! Я такого никогда не видел! Эльнар в ступор впал, когда увидел, а ведь он еще с моим дедом работал!

– Я понял, – кивнул Ворон. – А теперь вдох-выдох. Мы же не истерички?

Кирилл закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Удивительно, но стало легче.

Тем временем лифт наконец довез их до этажа, где располагался зал заседаний и где их уже ждали. Едва двери открылись, как перед друзьями появилось красное лицо начальника. Константинов был страшен в гневе. Выше их обоих на голову, хотя мужчины были под метр девяносто, с багровым лицом, черной щеткой усов и сверкающими сталью глазами. Он стиснул челюсти так, что обычно пухлые губы превратились в тонкую, едва заметную нить.

– Почему так долго?! – шепотом закричал он и мельком глянул на распахнутые двойные двери зала, в котором стоял гул голосов. – Карпов истерит как ненормальный! Васнецов приехал, брат который ее отца! Орет как ненормальный! Если сюда еще и ближайшие родственнички заявятся, хрен работать дадут!

– Разберемся, Олег Дмитрич! – вытянувшись по стойке смирно, заявил Иван и, потянув Кирилла за рукав, вытащил его наконец-то из лифта в холл.

Да, давненько Калинин тут не был. И еще век бы этот холл и этот зал не видать. Мраморный пол сиял так, что начиналась мигрень, лепнина на стенах и колоннах казалась чужеродной и полной безвкусицей, а убогие пальмы в кадках и подавно, но все места, где заседали сильные мира сего, словно копировали друг друга отвратительной никому не нужной помпезностью.

Вслед за начальником мужчины двинулись в зал, и, как только они вошли, воцарилась тишина.

Зал заседаний с высокими потолками напоминал учебную аудиторию в вузах, только вместо расписанных древних парт вниз каскадом спускались массивные столы темного дерева, разделенные на ряды широкими проходами с зелеными коврами. На противоположной от входа стене расположилось несколько огромных экранов, ныне безмолвствующих, а под ними президиум и чуть в стороне трибуна выступающих.

Центральное место президиума занимал сухой старик в сером твидовом костюме, шейном платке и очках в роговой оправе. Председателем нынче был Иосиф Борисович Гессен-Штатский, избранный на второй год. Слева и справа от старика сидели избранные заместители. Кирилл предпочитал не лезть наверх и к верхам, так что знал лишь одного человека, который мимолетно улыбнулся им и коротко кивнул. Отец лучшего друга. Демон-старший, как они называли его между собой. И было за что: сильнее, чем этот уже немолодой мужчина, Калинин собратьев не встречал. Демон-младший, кстати, недалеко ушел от отца, еще бы чуть-чуть, и переплюнул. Редкая порода, таких семей по пальцам одной руки пересчитать, хорошо хоть, Демоны этим никогда не кичились.

Мужчины спустились по лестнице, и все еще багровый начальник кивнул Кириллу на трибуну, а сам вместе с Иваном уселся на кресла для посетителей, поставленные внизу.

Калинин поднялся на две ступеньки, встал за трибуной, положил перед собой папку и обвел взглядом зал, где сегодня собрались почти все члены Правления. Мужчины и женщины – кто в строгих костюмах, кто в простых нарядах, ибо их всех срочно вызвали на заседание, – с любопытством или с нетерпением поглядывали на докладчика.

Кирилл взглянул на председателя и, когда тот кивнул, разрешая начать, открыл блокнот и стал зачитывать сухие данные о громком преступлении.

– Сегодня, двадцать шестого сентября две тысячи семнадцатого года, в семь часов утра в приемной Центра культурного наследия уборщицей Лидией Ивановной Погребной был обнаружен труп Виктории Эдуардовны Васнецовой… – Короткий взгляд на пухлого брюнета, сидящего почти напротив трибуны, – дядю погибшей. – Виктории Эдуардовны Васнецовой… двадцати двух лет. На данный момент… – Снова взгляд, на этот раз на большие квадратные часы над входными дверями: одиннадцать утра… – На данный момент проводятся розыскные мероприятия, опрашиваются возможные свидетели произошедшего, тело отправлено в больницу имени Елены Крыловой. На этом пока все.

Он захлопнул блокнот и поднял глаза.

– Как все?! – Брюнет вскочил. – Мою племянницу убили! Каким образом кому-то удалось убить одного из нас?!

Кирилл скосил глаза на Константинова. Тот сидел, сжав кулаки. Он коротко кивнул: мол, говори, шила в заднице все равно не спрячешь. Узнают рано или поздно. Пока все просто в шоке оттого, что убили одну из них; сейчас все узнают, что убийца опять же один из них, и каждый шаг расследования будет контролировать лично председатель, а то и все Правление разом.

– Викторию выпили, – спокойно сказал Кирилл, когда в зале воцарилась тишина, но он не ожидал, что его слова вгонят всех этих существ в ступор.

– Что значит «выпили»? – приподнялся с кресла посетителя худощавый блондин, у которого убитая работала секретарем.

– Это значит, господин Карпов, что ее убил кто-то из нас, не человек. Ее сущность исчезла, источник – пуст. Его забрали. Судмедэксперт, прибывший на место преступления, это подтвердил. Вам ведь известно, что, если вас убить выстрелом в голову, источник никуда не денется, пока не сожгут тело?

Блондин кивнул и медленно опустился на место, с удивлением и испугом посмотрев на соседа. Васнецов же в упор глядел на Калинина, и в его глазах читалось твердое «Не верю!».

Впрочем, по залу начал расходиться ропот, и среди голосов Кирилл ловил в основном: «Не может быть!», «Это ошибка!», «Какой-то бред!», «Это невозможно!»

– Я прошу тишины, дамы и господа, – пронесся по залу усиленный микрофоном голос председателя. – Господин Калинин, а вы уверены в том, что девушку выпили полностью?

– Да, Иосиф Борисович, я уверен, – кивнул Кирилл.

– И как же вы это поняли? Ведь вы не медик, вы не можете видеть сущности.

– Как я уже сказал, судмедэксперт подтвердил мою догадку. Но и без этого было понятно, что что-то не так. Жертва осталась с пеленой, и тело потрескалось.

От услышанного вскрикнула какая-то женщина, кто-то тяжело вздохнул, кто-то ударил по столу кулаком.

– Значит, среди нас убийца, – спокойно продолжал Гессен-Штатский. – Но разве возможно, чтобы кто-то мог выпить собрата? Мне неизвестны такие случаи, а я живу довольно долго. Может, это сделал представитель какого-то другого вида?

– Это нам и предстоит выяснить. Мы бросим все силы на то, чтобы негодяй был пойман и понес самое суровое наказание. – Самая глупая фраза из дешевых фильмов, но что еще сказать этим существам, когда информации с гулькин нос, а Калинину еще надо успеть на вскрытие?

Кирилл бросил взгляд на часы, и это все заметили.

– Тогда мы не будем вас задерживать, – все также спокойно проговорил Гессен-Штатский и одарил Кирилла милой улыбкой доброго дедушки. – Идите, господа, а мы переговорим с вашим начальством. Держите его в курсе, пожалуйста, а оно будет держать в курсе нас.

Кирилл кивнул, захлопнул папку и, спустившись с трибуны, взглядом указал Ворону на выход. Иван, не теряя ни минуты, последовал за другом и коллегой и, лишь когда они вдвоем оказались в лифте, решился заговорить:

– Демона звать будешь?

– Будем, – кивнул Кирилл.

– Будем? Издеваешься? Я его просил дать одну сраную консультацию – он меня по такому адресу послал, что даже Морозов заблудился бы!

Кирилл невольно улыбнулся. Морозова хотелось посылать всем и сразу еще со времен учебы. Этот заносчивый придурок никогда никому не нравился: кичился фамилией, богатством и силой. У Демона всего этого поболее будет, но он никогда ни на кого не смотрел свысока.

– Надо рискнуть.

– Ну, удачи, – скривился Иван. – План расскажешь?

– По дороге в Еленовку обсудим. Если честно, не знаю, за что хвататься, – признался Кирилл.

– Как за что? За Демона! Пусть в книжках своих покопается, авось что дельное подскажет.

– Авось, но только после вскрытия и получения протоколов и записей. Мне нужно больше информации.

Глава 3

– Хорошая у тебя машина, – протянул Иван, развалившись на пассажирском сиденье. – Но у меня лучше.

– Завидую, аж сил нет, – процедил Кирилл. – Я ее купил после истории с Озерками, когда мы с Демоном на двух машинах трупы вывозили, пока местные менты не нагрянули. Решил, что мне нужнее вместительный багажник и высокая проходимость, чем выпендреж.

– Ой-ой, – усмехнулся друг, – чего же тогда не «Газель» взял или уазик?

Кирилл только покачал головой, давая понять, что шутить не настроен. Его это убийство беспокоило. Ох как беспокоило! Особенно теперь, когда за ними будет наблюдать все сообщество.

– Так план-то какой? – вывел его из раздумий Воронов.

– Пока никакого. Сейчас посмотрим, что нам скажут в Еленовке, потом в офис. На тебе камеры. Возьмешь Мишу в помощники. А я с Богдановым по допросам пробегусь.

– Эх, опять не спать! – с досадой произнес Иван. – А я с такой телкой познакомился! Там столько всякой фигни в башке, и фигня эта такая вку-у-усная…

– Придется тебе отложить свою телку.

– Да я так и понял.

Раздался звонок, и Кирилл нажал кнопку на встроенном в приборную панель экране.

– Кирилл Альбертович, это Эльнар Гасанович беспокоит, – проскрипел голос судмедэксперта, который никак не хотел уходить на пенсию. – Мы готовы к вскрытию, ждем только вас.

– Принял, буду через двадцать минут, – ответил Кирилл и тут же дал отбой.

Дальше до больницы ехали молча. Говорить совсем не хотелось. Еще в офисе наговорятся. Скорее всего, придется там ночевать, и не только сегодня.

Больница имени Елены Крыловой, в народе просто Еленовка, расположилась в сосновом лесу на берегу реки в тридцати километрах от города. Созданная когда-то давно княгиней Еленой Крыловой, которая покинула этот мир в довольно преклонном возрасте, больница принимала не только «своих» пациентов, но и людей. Люди подпитывали своей болью и страхами больных собратьев, и те быстрее шли на поправку. Собственно, морг там тоже имелся, причем морг и лаборатории занимали целых два подземных этажа, скрытых подальше от людских глаз.

Белое здание, построенное еще в восемнадцатом веке, показалось между деревьев, когда друзья проехали пару километров вглубь леса от КПП. Территория больницы была действительно большой. Тут и там виднелись пруды, беседки и скамейки, ухоженные клумбы. Перед самим двухэтажным длинным зданием с широкой парадной лестницей и колоннадой обустроили вместительную гостевую парковку. Скорые сюда почти не приезжали, ибо больница была частным владением, до сих пор принадлежавшим потомкам Крыловой.

Кирилл припарковался, и они с Иваном поднялись по лестнице, где уже ждала высокая стройная женщина лет сорока в медицинском халате. Сама Жанна Игоревна Прохорова, в девичестве Крылова, главный врач больницы, встречала их у дверей.

– Добрый день, – строго кивнула она. – Хотя, на мой взгляд, не очень.

Не дожидаясь ответа, женщина распахнула дверь, приглашая мужчин следовать за ней, и продолжила говорить на ходу, пока вела их на минус второй этаж:

– Я видела труп. Не представляю, кто мог такое сотворить. Впрочем, сами все увидите. Думаю, что на физическом уровне все то же самое, что мы увидели в проекции.

– Кто еще будет присутствовать? – осведомился Кирилл.

Они уже преодолели лестницу и теперь шли по широкому коридору минус второго этажа.

– Эльнар Гасанович, вы, я и наш патологоанатом Сухой Геннадий Васильевич. Вы ведь с ним знакомы? – Главврач обернулась на ходу, и мужчины синхронно кивнули. – Отлично. Мы пришли.

Она распахнула двойные двери с табличкой, на которой строгими черными буквами было написано слово «Морг». Гости миновали приемник, где их заставили нацепить на себя халаты, шапочки, бахилы, перчатки и маски, и вошли в большое квадратное помещение.

Иван тут же застучал зубами. Под тонким халатом у него была одна футболка. Это Кирилл встал ни свет ни заря, когда на улице было прохладно, и нацепил на себя замшевую куртку. Он сочувственно посмотрел на друга и пожал плечами. Иван страдальчески зажмурился и махнул рукой – мол, ничего страшного, переживет.

К левой стене были сдвинуты металлические столы, по правую руку располагался холодильник, разделенный на ячейки, а посреди зала стоял стол, на котором лежало тело. К столу были приставлены другие – поменьше, с инструментами, сверху всю эту композицию освещали яркие белые лампы.

У стола обнаружились двое мужчин: невысокий, жилистый пожилой Эльнар Гасанович и его полная противоположность – высокий, плотный и широкий Сухой.

– Отлично! – прогремел Сухой, когда все собрались вокруг стола. – Можем начинать?

Жанна Игоревна ответила за всех и дала команду «старт».

Кирилл не хотел бы лишний раз общаться с этой властной стервой. Доводилось уже. Правда, тогда ругался с ней Демон. Демон же ее потом и трахнул в ее же кабинете. Стервозности ей это не убавило, но хоть работать не мешала.

Калинин тряхнул головой и, пока медики что-то между собой обсуждали, еще раз осмотрел несчастную, такую молодую и красивую Викторию.

Реально красивая девочка с точеной фигуркой, но во что же превратилось ее тело… Серое, будто покрытое бетонной пылью, со множеством трещин, словно разбитая штукатурка. Глаза девушке так и не закрыли, и вместо белков, радужки и зрачков их застила кровавая пелена. Вроде и обычное дело, когда существа питались, только тут пелена была застывшей, словно драгоценные камни.

Кирилл глянул на Ивана. Тот стоял рядом, словно окаменев, и в глазах его читалось непонимание. Слышать об этом – одно, а видеть воочию – совсем другое.

Тем временем уже сделали разрезы и открыли грудную клетку. Даже Прохорова вскрикнула от неожиданности и тут же смущенно отступила в тень. Кирилл и Иван синхронно шагнули вперед и замерли, рассматривая то место, где должна была находиться сущность.

– Матерь божья… – протянул Эльнар Гасанович.

– Едрить твою налево, – подтвердил Сухой.

– А что это такое? – Иван почесал затылок и тут же поспешил отойти, зажав нос, ибо запах стал невыносим.

– Кто же его знает? Возьмем образец, – задумчиво ответил Сухой, а Эльнар Гасанович кивнул, подтверждая.

Там, где обычно у собратьев располагалась сущность, внизу под сердцем, у трупа не было ничего – точнее, было нечто. Нечто похожее на черную слизь, будто облепившую соседние органы. Словно внутри девушки разбили сосуд со смолой, и она забрызгала внутренности.

Кирилл уже бывал на вскрытиях. Даже у трупов сущность оставалась на месте. Сферический сгусток энергии, сосуд, питающий этих существ, центр жизни, центр их силы. А тут…

Липкий страх. Калинин почувствовал липкий страх впервые в жизни, и, судя по лицам остальных, не он один. Редко кто из них умирал не от старости, да и жили дольше людей – сущность не давала плоти быстро истлеть, но теперь… Теперь умереть молодым не виделось чем-то нереальным и эфемерным. Теперь появился кто-то, кто мог стать настоящей угрозой самому их миропорядку. Теперь мог начаться хаос – ведь не могут бояться те, кто страхом питается. Или могут?

– Возьмите образцы… этого… – попросил Кирилл, быстро сделал пару кадров на смартфон и, схватив побледневшего Ивана за рукав, потащил к выходу.

Уже в дверях крикнул, что результаты ему нужны как можно скорее. Никто не ответил – и так ясно.

Они вышли из здания, и, как только очутились на лестнице, Иван достал из кармана пачку сигарет, вынул одну, прикурил и, шумно затянувшись, протянул Кириллу.

– Я бросил, – отмахнулся тот.

– А я бы на твоем месте снова закурил, – выдохнул Иван, слабо улыбнувшись. – Все еще думаешь, звонить Демону или нет?

– Думаю, сначала результаты анализа, камеры и протоколы. Нужно что-то веское, чтобы оторвать его от своих книжек, – бросил Кирилл и пошел к машине.

– А ты ему эти фоточки сбрось прямо сейчас, сам в офис примчится, причем прыжком, – усмехнулся Иван и, бросив бычок в урну, подмигнул Кириллу.

Ага, сейчас. Демон начнет задавать слишком много конкретных вопросов, на которые у них пока не было ответов.

•••

Офис Седьмого отдела находился на окраине в промзоне. Ну а что? Удобно. Высокий трехметровый забор скрывал лишнее от посторонних глаз. Тут же находился и тренировочный центр, и вместительный гараж, а по соседству сидели металлисты, которые варили и гнули трубы нон-стопом двадцать четыре на семь и служили отличным шумовым прикрытием. Конечно, редко приходилось шуметь, работенка в основном была офисная и полевая, но периодически приходилось, и вряд ли этот шум мог кому-то из людей показаться обыденным. Ну как, например, орет преступник, которого на три года отправляют в Солянку? Громко и истерично – и здесь так же, ведь в тюрьме для таких, как они, нет людей, а значит, нечем питать сущность.

Друзей пропустили на первом КПП на базу, потом на втором уже непосредственно на территорию отдела. Они загнали машину в гараж и поднялись на второй этаж, где располагались кабинеты.

Снаружи здание выглядело неважно, но внутри из него сделали конфетку. Стеклянные перегородки с кабинетами-аквариумами, просторные холлы, комнаты отдыха, несколько переговорных, на первом этаже столовая, допросные, склад и оружейная, в полуподвале камеры и тренировочные залы. Может, и неправильно с точки зрения людей, но работы у собратьев было куда как меньше, и заключалась она в основном в проверке сигналов, большая часть из которых оказывалась пустышкой.

У них даже имелась парочка ведомственных людских машин, дабы уж совсем сойти за своих. Большинство людям в погонах доверяло, но бывали прецеденты. Кирилл в такие моменты думал: как так, не доверять своим же стражам порядка? А сейчас понял, что отныне тоже не может никому доверять. Ведь любой мог оказаться убийцей Виктории Васнецовой.

Нет, думать о таком не хотелось. Его друзья точно ни при чем. И половину коллег, родственников и знакомых он бы точно вычеркнул. Но это непрофессионально. Тем более нужны списки подозреваемых, а там уж методом исключения… Калинин глубоко задумался, а пока думал, уже подошли к кабинету.

Кирилл прошел к своему столу, жестом пригласил Ивана садиться напротив, но тот не торопился.

– Может, кофе для начала? – предложил друг, заглядывая в глаза, будто Кирилл мог свалиться в обморок от низкого давления.

– Можно. Заодно посмотри, где Богданов и Ростов.

Иван кивнул, но выйти не успел: в дверях появился сам Миша Ростов.

– Я тут, а Богданов еще не закончил, но просил передать часть протоколов. Сказал, что пока ничего любопытного не нашел.

– Я таки за кофе, – махнул рукой Иван и скрылся в коридоре.

– А что с камерами? – спросил Кирилл.

Миша достал из заднего кармана компактный жесткий диск и покрутил к руке.

– Все, что нашли. Не так уж много, если честно, – скривился он. – Людишки любят понатыкать вместо нормальных камер муляжи. Особенно частники. А вот городские я просмотрел – пусто. Он точно прыгнул.

– Сука, – выплюнул Кирилл. – Значит, сытым пошел на убийство.

– Выходит, что так. – Миша пожал плечами и протянул диск.

– Что ты мне его даешь? Бери и через ноут подключай к телеку. – Кирилл кивнул на плоский экран напротив стола. – Будете с Иваном кино смотреть, а я займусь протоколами.

Ростов протянул начальнику папку, а сам взял со стола ноутбук и пошел разбираться с техникой.

Кирилл же, устроившись в кресле, потер уставшие от недосыпа глаза, тряхнул головой. Отправил Лене СМС о том, что будет поздно, и положил первый лист перед собой.

Уборщица.

Из ее показаний ничего нового не узнал. Около семи часов обнаружила труп, ничего не трогала, тут же побежала к охране.

Оба дежуривших ночью охранника ничего не видели. Эти из своих, хоть и слабеньких, но ничем от людей не отличаются – так же выполняют работу спустя рукава, то есть спят в своей каморке вместо обходов или смотрят сериалы про бандитов. Ну и правильно. Чего там в том Центре охранять? Музей на первом этаже? Там сигнализация такая, что мертвых из могилы поднимет и ОМОН пригонит за считаные минуты. Архивы? Да кому они нужны? Картотеку? Лаборатории реставраторов? Да бред же!

Коллеги.

Большинство с Викой на работе редко пересекались, только если Карпов вызывал на ковер. Отзывались о девушке как о милой, умной, исполнительной. Прямо феечка, а не девушка.

Опа! Диана Архипова из бухгалтерии считает, что Виктория имела связь с Карповым. А вот это уже интересно! Все знают – и они, и люди, – что преступления происходят чаще всего из-за любви и денег или из-за любви к деньгам; к любви относится и ревность, и прочее и прочее. А ведь Карпов женат и, мало того, многодетный отец, а значит, девчонка могла шантажировать его этой связью. Чем не повод?

Кирилл сделал несколько пометок себе в блокнот и услышал голос Ивана. Когда тот успел вернуться? Видимо, давно. Кофе, которого Калинин и не заметил, уже успел остыть.

– Куда это она идет? – спросил Иван, всматриваясь в экран.

– Там у них кухня, – ответил Миша.

– Время двадцать два ноль-ноль, значит, если бы она вернулась… это что у нее? печеньки?.. и застала там убийцу, то, скорее всего, выскочила бы обратно в коридор.

– Логично. Значит, преступник пришел позже, – кивнул Миша.

Кирилл оторвался от бумаг и глянул на экран. Запись с коридорной камеры. Девушка действительно вернулась в кабинет с упаковкой печенья.

«А надо было домой идти, дурочка».

Подумал, и сразу как-то гаденько стало на душе. Кто же знал, что кто-то решится на такое?

Он вздохнул и снова окунулся в бумаги.

Пару раз забегали ребята от Богданова передать новую пачку протоколов. Когда Иван решительно заявил, что отказывается работать без обеда, отправили стажера в ближайшую пиццерию, благо недалеко. Перекусили, не отрываясь от работы, даже не почувствовав вкуса еды, и, когда за окном уже начало смеркаться, в кабинет вошел Богданов.

Мужчина лет пятидесяти, а на деле гораздо старше, чем-то напоминал байкера: всегда в черном, бритый, седая борода лопатой, – но дело свое знал хорошо. Спец, что там скажешь. Он протянул Кириллу последнюю порцию протоколов и сел в кресло для посетителей.

– Как оно? – подмигнул он младшему коллеге.

– Нормально. Спасибо, что взял этих на себя.

– Должен будешь, – засмеялся Богданов и кивнул парням: – Ну что там кино?

– В кино мыши повесились, – буркнул Ваня, который больше всего на свете не любил кино, особенно такое скучное.

– Ну и хрен с ними! – Богданов хлопнул себя по колену. – Докладываю! Пара акудзин считает, что жертва спала с начальником. Надо проверять, потому что все они бабы, а бабы на такой работе любят из отдела делать серпентарий. Так, это раз! Жертва часто задерживалась на работе дольше всех. Говорят, писала диплом. Надо проверить. Ну и в тот вечер, кроме двух охранников, никого там не было. По словам коллег, девушка ни с кем не враждовала и к ней ни у кого не было вопросов.

– Значит, если он прыгнул, то именно к человеку, а не в локацию, – подытожил Кирилл. – Значит, надо проверять родственников, а еще институт и ближайших друзей-приятелей.

– Этих всех назавтра пригласили. С Лежаковым на пару будем мучить. Я родственников, он студентов, – ехидно усмехнулся Богданов, будто и правда собрался применять не самые гуманные методы допросов. – Тогда я погнал?

Кирилл кивнул, пожал протянутую руку и тут же отвлекся на письмо, пришедшее на почту. Щелкнул мышкой. От Жанны. Протокол вскрытия, результат анализа черной субстанции, фото…

– Результаты пришли, – объявил он коллегам, и те, подойдя к нему с двух сторон, уставились в монитор.

– Это что за хрень? – удивился Миша, глядя на фотографии с раскрытой грудной клеткой.

– Это то, что осталось от сущности, – как ни в чем не бывало пояснил Иван.

Миша грязно и виртуозно выругался и наклонился к монитору ближе, чтобы ничего не упустить.

– По протоколу все ясно, фото видели, – резюмировал Кирилл и открыл результат анализа. – Так, что тут у нас… Железистая ткань, бла-бла-бла… Содержит следы гниения? В каком смысле?

– Да погоди, читай дальше! – потребовал Ваня.

– Черная неизвестная субстанция является биологическим материалом… Со следами разложения… Это как вообще?

– А кто-нибудь когда-нибудь брал на анализ сущность у умерших? – спросил Миша и получил пару недоуменных взглядов. – Ну, то есть нормальную сущность исследовали? Она вообще что такое?

– Я не медик, но вроде энергетический сгусток, – пожал плечами Иван.

– Ну да, мы это еще в школе проходили, – подтвердил Кирилл.

– Значит, это черное – не сущность? – задумчиво поскреб щетину Миша.

– Или сущность трансформировалась в это, когда ее выпили… – пробормотал Кирилл себе под нос, но его услышали. – Я спрошу у Жанны, есть ли исследования живой сущности.

– Знаете, коллеги, нам бы не мешало отдохнуть, и, может быть, наутро придут в наши светлые головушки какие-нибудь интересные мыслишки. Так что я пошел. – Иван вышел на середину кабинета, помахал им рукой и испарился.

Кирилл подумал, что тоже прыгнет: гнать машину домой сил уже нет.

– Он прав, – сказал он Мише. – Давай по домам.

– Угу, только помогу тут прибраться.

– Оставь, все равно приду рано, – махнул рукой Кирилл, собрал документы, вместе с диском убрал все в сейф и, едва повернув ключ до конца, прыгнул домой.

Глава 4

Маша Миронова сидела в холле института, уткнувшись в книгу. Книга – это лучше, чем перемывать кости всем подряд вместе с однокурсницами или вздыхать по Голицыну. Она тряхнула головой. Нет, вот о нем думать не стоит. Молодой и красивый преподаватель, конечно, мог стать героем эротических фантазий любой студентки, но Маша предпочитала видеть в нем прежде всего прекрасного лектора и собеседника.

В холле вдруг стало шумно, и она подняла голову. Мимо прошли несколько мужчин в черных костюмах. Среди них и сам Голицын – правда, костюм на нем был глубокого синего цвета. Голицын вообще всегда носил одинаковые костюмы, отличающиеся друг от друга только цветом.

Заметив студентку, он подмигнул и отворил дверь аудитории, пропуская вперед мужчин, а сам повернулся и уверенным шагом направился к ней.

– Мари! Как дела? – улыбнулся он во все тридцать два.

– Хорошо, Марк Юрьевич, – неуверенно проговорила она, ибо что-то в его поведении показалось не таким, как раньше.

– Мари, а вы, кажется, были знакомы с Викторией Васнецовой?

Маша захлопнула книгу и встала, посмотрев на преподавателя снизу вверх.

– Ну как – знакома… Пересекались на лекциях и в библиотеке, работали в одном направлении и делились книгами и ссылками, – ответила она, сощурившись, не понимая, почему его вдруг заинтересовали отношения между студентками.

– Мари, вы только не пугайтесь, но… Тут пришли из полиции. У них будет пара вопросов ко всем, кто общался с Викторией. Если вы не против. – Он тяжело вздохнул и нахмурился. На лбу залегла глубокая складка, будто ему совсем не хотелось говорить об этом.

– Марк Юрьевич, – кажется, у Маши сердце ушло в пятки, – а что случилось?

– Вику убили, – отрезал он. – Все равно все об этом узнают, ведь они будут допрашивать всех, кто хоть как-то с ней контактировал, так что… Мари, всего пара вопросов, это не займет много времени.

Теперь тон у него был словно извиняющийся, и Маша кивнула. Тогда Голицын жестом пригласил ее проследовать в аудиторию, где скрылись мужчины.

Маша вошла и замерла на пороге. Их было трое. Молодой светловолосый юноша в круглых очках сидел у окна, уставившись в ноутбук. Черноволосый дядька с пачкой бумаг за преподавательским столом. И у окна, прислонившись к подоконнику, еще один – высокий кареглазый мужчина, который чем-то отдаленно напоминал Голицына, словно дальний родственник: такие же темные волосы, тот же овал лица, пухлые губы, прямой нос.

– Знакомьтесь! – Марк Юрьевич легонько подтолкнул ее к первой парте в центральном ряду, а сам представил мужчин, сначала указав на «родственника»: – Старший следователь Иван Иванович Воронов. Старший следователь Петр Андреевич Лежаков, – кивок на мужчину за столом. – И Сергей, их помощник.

Парнишка оторвался от ноутбука и лучезарно улыбнулся.

Маша села, почувствовав, что начинает нервничать. Странно: ни в чем не виновата, но общаться с полицией не хотелось категорически.

– Не переживайте, я скоро, – улыбнулся Голицын. – Пойду предупрежу группу Васнецовой, а там посмотрим, – обратился он к полицейским и, подмигнув Маше, скрылся в коридоре.

– Не бойтесь, девушка, не съедим, – нагло усмехнулся Воронов.

– Я не боюсь. – Маша хотела придать голосу уверенности, но он все равно предательски дрогнул.

– Да ну? – Снова наглая ухмылка.

– Иван Иванович, тут студенты, а не преступники, – покачал головой Лежаков и положил перед собой чистый лист бумаги. – Мы зададим всего пару вопросов. Вы не против?

Он уставился на Машу своими серыми, чуть навыкате глазами, и она кивнула, будто загипнотизированная.

– Отлично! Имя, фамилия, отчество, номер группы? Другие данные нам не понадобятся.

– Миронова Мария Михайловна, группа ИЛ-3.

– Мавроди случайно не ваш родственник? – усмехнулся Воронов.

– Что, простите? – Маша даже слегка опешила. Почему-то захотелось двинуть по роже этому индюку.

– О, злость проснулась, – протянул Иван. – Да ничего – «МММ» получается.

– Я поняла, – буркнула Маша, уставившись перед собой.

– Итак, – продолжил Лежаков, бросив осуждающий взгляд на Ивана. – Вам была знакома Виктория Васнецова?

– Да, мы пересекались тут, нечасто…

– По каким вопросам?

Маша зажмурилась. Начался настоящий допрос, прямо как в фильмах. Захотелось, чтобы Голицын вернулся быстрее, вот уж подставщик из подставщиков. Словно в ответ на ее мысли в кабинет вошел Марк Юрьевич и уселся рядом с Машей – кажется, слишком близко, гораздо ближе, чем того требовал этикет.

– Продолжайте, скоро за дверью будет очередь, не хотелось бы торчать тут до ночи, – беспечно заявил он и положил руку Маше на плечо, что вообще выходило за все рамки.

– Да-да, Марк Юрьевич, конечно, – улыбнулся Лежаков. – Итак, Мария, по каким вопросам вы сталкивались с Васнецовой?

– Мы впервые столкнулись в библиотеке, когда искали одни и те же книги… – робко начала Маша, но теперь уже была благодарна тому, что Голицын сидел так близко, будто внушая ей уверенность. – Мы обе увлекаемся фольклором, мифами… увлекались… Она увлекалась.

– Не волнуйтесь, – ободряюще улыбнулся следователь.

Маша кивнула и продолжила:

– Она писала диплом о фольклорных персонажах Восточной Европы, а я тоже когда-то буду писать диплом… Может, о другой группе, но близко. Мы делились информацией, я готовлю плацдарм для будущей работы.

Она даже не увидела, а почувствовала, как Голицын довольно улыбнулся. Не раз говорил, что такие Маши – читай: ботаники – его любимчики, так как делают ему хорошую статистику.

– Вы не разговаривали с ней о личном? Может, она делилась чем-то? Был ли у нее молодой человек или она испытывала к кому-то негативные чувства? – продолжил спрашивать Лежаков.

– Да нет. – Маша пожала плечами. – Мы не говорили о личном, только по делу.

– Когда вы виделись в последний раз? Может, замечали за ней что-то необычное? Она чего-то боялась? Нервничала?

– Мы виделись на прошлой неделе. Ничего странного не замечала. – Маша нахмурилась, припоминая детали их встречи. – Нет, все было как обычно.

– Ясно… – протянул Лежаков. – Если вдруг что-то вспомните, дайте знать Марку Юрьевичу, он с нами свяжется.

Маша выдохнула и кивнула. Думала, будут задавать еще кучу однотипных вопросов, но, кажется, пронесло. Подумала, что их еще ждет толпа таких же, как она, «ничего не видели, ничего не знаем».

Марк Юрьевич наконец убрал руку с ее плеча и мягко улыбнулся:

– Увидимся завтра на лекции.

Маша кивнула, бросила «до свидания» мужчинам и на ватных ногах вышла из кабинета.

Едва вышла, на нее тут же накинулись одногруппники Васнецовой: хотели узнать, что там, какие вопросы задают и как убили Вику, – но Маша лишь махнула рукой – мол, сами все узнаете. А вот она так и не спросила, как убили девушку.

А надо ли это знать самой Маше? Они с Викой не были подружками, пересекались только по учебе, личным не делились. Да, Маше было до слез жалко девушку, но такое может произойти с каждой. Кто даст гарантии, что по дороге домой не встретишь маньяка?

Конечно, природное любопытство корило за то, что сама не задала парочку вопросов, хотелось знать подробности. Зачем – Маша не понимала. Просто хотелось. Но ведь всегда можно подъехать на кривой козе к Голицыну. Этот, может, и поделится, а может, и нет, кто его знает. Может, он только о редких книжках да исторических хрониках способен болтать без умолку. Вне аудитории он казался замкнутым и нелюдимым.

Внезапно кто-то похлопал Машу по плечу, вырывая ее из потока сумбурных мыслей. Она обернулась и встретилась взглядом с Лизкой. Подруга аж подпрыгивала на месте от раздирающих ее эмоций и любопытства: больше всего на свете Лизка любила сплетни и менять имидж – вот и сейчас яркие розовые волосы рассыпались по плечам непослушными кудрями.

– Что это было?! Я видела, как тебя взял в оборот наш томный пластилин и повел к каким-то мужикам! Это кто?! Чего хотели?!

Маша резко вскинула раскрытую ладонь, призывая подругу замолчать, иначе бы та не остановилась, продолжая заваливать ее бесконечными однотипными вопросами.

Лиза замолчала, но продолжала переступать с ноги на ногу, сгорая от нетерпения.

– Вику Васнецову убили. Следователи допрашивают всех, с кем она контактировала.

– Гонишь?! – И без того большие глаза Лизки округлились, сделавшись просто огромными. – А кто?! Как?! За что?!

– О боже, Лиз, откуда я знаю? – Маша закатила глаза и пошла по коридору.

Лиза поспешила за ней.

– А ты не спросила?

– Если бы они знали, кто и за что, их бы тут не было, – проговорила Маша, задумавшись. – Ну, я так думаю.

– А Маркуша не говорил? – продолжила допрос Лиза.

– Ему не до этого, – отмахнулась Маша, – у него там за дверью толпа таких же страждущих, как я.

– Офиге-е-еть, – протянула Лизка, но допрос прекратила, видимо, строя в своей умной – без сарказма – головушке кучу предположений, теорий и сюжетов для настоящего детективного романа.

– Ты сейчас куда? – спросила Маша.

– Пойду в кафешке посижу, пожру эклеров. А ты? Впрочем, не отвечай. – Она скривилась, как от горькой пилюли. – В библиотеку, да?

– Угу, – буркнула Маша.

Ну и что, что в библиотеку? Там тихо и жутко интересно, а Зинаида Пална угощает шоколадками. Где еще можно провести спокойно внезапно образовавшееся окно. Жаль, конечно, что Голицын занят, но делать нечего. Можно было плюнуть и поехать домой, но после окна у них Кузнецов, а этот за пропуски без уважительной причины сразу отправляет на пересдачу.

Она попрощалась с Лизкой на лестнице. Та поскакала вниз, словно легкое воздушное облачко, а Маша пошла наверх, на четвертый, где располагалась библиотека.

Зинаиды Павловны на месте не оказалось, но библиотека была открыта. Если не брал книги с собой, можно было пошариться по стеллажам, выбрать что-то по нраву и устроиться за одним из многочисленных столов, рядами стоящих у окон.

Маша прошла в самый конец библиотеки, в отдел, где собрали большую коллекцию книг по мифологии, фольклору, легендам народов мира. Аж зажмурилась от удовольствия, ведя кончиками пальцев по потрепанным корешкам любимых книг, и остановилась на самой красочной.

Не самая потрепанная, ведь текста там почти не было, только краткое описание. Большая книга в яркой обложке, иллюстрирующая самых страшных существ, которых собрали тут со всех уголков мира. Вампиры, оборотни, вурдалаки, русалки, демоны и прочие и прочие…

У Маши, конечно, был еще год, чтобы определиться с тем, какой регион охватить в своей работе, но ее это уже беспокоило. Европа? Славянская мифология? А может, Азия или Африка? Последние две были более интересны, но и подготовки требовали более тщательной. Да, круг надо было сузить до конкретного народа.

Прижав книгу к груди, Маша направилась к столам, но остановилась, едва выйдя из прохода между стеллажами. Прямо перед ней был стол, за которым обычно сидела Вика. Приметное место. Рядом с ним стояла кадка с пышным изумрудным фикусом.

Маша в который раз за сегодня тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли, и села через стол спиной к фикусу, поставила сумку на подоконник и положила перед собой книгу.

Улыбнулась собственным мыслям о вурдалаках и открыла первую страницу.

Сколько их было? Много. Много всяких чудищ – зубастых и весьма похожих на людей – придумывали люди многие поколения назад. От пресловутых ведьм, вампиров и оборотней до совсем необычных русалок, полудниц и полевиков.

Но тут были собраны все самые страшные. Хотя лично Маша не считала страшными вампиров или оборотней, художник постарался на славу, изобразив их так живо, что казалось, вот-вот сойдут со страниц и сожрут несчастную студентку.

Перевернув очередную страницу, Маша провела пальцем по границе красной рамки, в которой был изображен полуобнаженный демон. Кожа серая, будто потрескавшаяся, закрученные рога, звериный оскал с шилообразными зубами и глаза: ни белков, ни зрачков, ни радужки – просто красные светящиеся провалы глазниц.

Золотыми буквами сверху было выведено:

«Акума, акуре, акудзин».

Под картинкой шел сухой текст:

«Демон, злой дух в японской мифологии.

Акуре питается страхами людей, их болью, высасывает жизни. Силен и неуловим. Когда акуре появлялся в селении, людям было не спастись. От него нет защиты».

Маша хмыкнула. Да не может быть! Даже от вампиров есть чеснок. И чего только не придумают. На деле же акуре выглядел как обычный, ничем не примечательный демон из качалки. Девушка вспомнила обложки женских романов с «томными пластилинами» и обаятельными демонами и задумалась: откуда в преисподней качалка? А может, и нет там такого, просто, чтобы жить в аду нормально, надо быть выносливым. Скорее всего, маленьких хиленьких демоняшек сбрасывали со скалы в лавовую реку, ибо не стоит рождаться слабым: им еще кучу обычных серых студенток в себя влюблять.

Полистав еще немного, глянула на часы. Окно подходило к концу. Надо было возвращать книгу и, возможно, посмотреть в сторону японской мифологии. Судя по фильмам, именно в Японии с фантазией все было хорошо, и именно там рождались самые страшные монстры. Зато работа обещала быть нескучной.

•••

– С Демоном говорил? – спросил Кирилл, принимая у Ивана пачку протоколов.

– Угу, – буркнул тот и приземлился в кресло напротив.

– Судя по всему, он тебя послал, – усмехнулся Кирилл.

– Сказал, что нет доказательств того, что это сделал кто-то из своих.

– Хм, прямых нет, но кто тогда?

– Не знаю, – задумался Воронов. – Может, кто-то из студентиков? Парочка не испытывала страхов, а вот интерес был неподдельный.

– Студентики… – задумчиво протянул Кирилл. – Так что там, в двух словах?

– Почему в двух? Я одним скажу: пусто, – улыбнулся Иван, будто вспомнил что-то смешное. – Зато наелся.

– Не стыдно тебе жрать на работе? – Кирилл осуждающе покачал головой.

– Ни капли. Я не виноват, что они своих ментов боятся, даже если ничего не сделали. Знаешь, типа – бойся заранее, а вдруг найдется грешок.

Кирилл улыбнулся и принялся листать протоколы, но углубиться в чтение ему не дал появившийся из воздуха начальник.

Сегодня Константинов уже не был багровым. Напротив – бледным и собранным, а серый строгий костюм в тонкую полоску и вовсе делал из него не начальника Седьмого отдела, а какого-нибудь матерого банкира.

Воронов и Калинин тут же встали и вытянулись.

– Докладывайте, – приказал Константинов, заводя руки за спину.

Мужчины переглянулись, и Кирилл начал говорить, хотя говорить пока было не о чем:

– Опросили студентов, но там, похоже, глухо. Проверим еще раз. А Богданов еще не вернулся из поместья Васнецовых. Допрос коллег не дал особых результатов, лишь некоторые из них утверждают, что у Васнецовой был роман с Карповым…

– С этим сам поговорю, – нахмурился начальник. – Дело деликатное, так что не распространяться.

Мужчины синхронно кивнули.

– Протокол вскрытия, фото и анализ я вам присылал вчера, – закончил Кирилл.

– Видел, понял. Прохорова ответила?

– Да, сказала, что еще никто не пытался взять пробу сущности. Это немыслимо. Сущность должна уходить цельной вместе с носителем. Да и влияние энергии, заключенной в ней, на окружающих неизвестно. А темные материи лучше не трогать. – Кирилл остановился и, увидев, как нахмурился начальник, добавил на всякий случай: – Это цитата из письма Жанны Игоревны.

– Ясно. Как только будет информация от Богданова, доложить. Правление собирается завтра утром, я больше не могу оттягивать. Они требуют результатов. – Сказал и, не дождавшись ответа, сразу испарился.

– Раз при параде, значит, вздрючили, – уверенно заключил Иван и плюхнулся в кресло, положив ногу на ногу.

Кирилл не ответил, хотя был согласен. Вместо ответа он набрал номер Богданова.

– Слушаю вас, Кирилл Альбертович! – хрипло пробасил коллега.

– Вы там закончили? – спросил Кирилл, надеясь на положительный ответ, а то надо было еще собрать все в кучу и как-то приемлемо оформить для Константинова.

– Да вот только. Можно сразу к вам? – обрадовал Богданов.

– Да, я у себя в кабинете.

Прошла минута, другая, но явления Богданова народу они так и не увидели. Зато стажер, будто подозревая, что начальство ждет еще не один тяжелый день, принес кофе, чему они искренне обрадовались.

И тут наконец в кабинет прыгнули сначала Миша Ростов, которого сегодня отрядили на помощь в особняк, а за ним и сам Богданов. Оба в деловых костюмах, оба донельзя серьезные. Еще бы! В другом виде к деятелям культуры Васнецовым заявляться не стоило.

– Неужели в родных пенатах! – воскликнул Миша и тут же пошел в холл, крикнув, что ему срочно нужны кофе и печеньки, иначе сдохнет.

Богданов же положил Кириллу на стол несколько папок с документами и тяжело сел в кресло.

– Сначала вы, а то у меня уже язык не ворочается, – устало проговорил он.

Кирилл пожал плечами – мол, мы так мы – и положил руку на папку, принесенную Вороновым:

– Это из института. Вроде глухо, но надо перепроверить. Жанна сказала, что ранее образцы сущности не брали, поэтому работаем с тем, что есть. Я сам еще раз съездил в Центр культурного наследия – мало ли что упустили. Изучил фотографии с места преступления, но… Я даже не могу ответить на вопрос Демона – из наших ли убийца.

– Виделся уже? – хмыкнул Богданов.

– Я виделся, – ответил Иван. – Не, вопрос правильный и важный. Но кто кроме нас? Вампиры? Эти по кровушке, да и когда ты их видел? Зомби-вурдалаки? Бред же!

– Вроде бред, но мы же не одни такие особенные… Кого только мать-земля не носит, – задумчиво протянул Богданов, – особенно русская земля…

– Чем тебе наша земля не угодила? Тут как раз есть куда свалить, чтобы черти не достали, – улыбнулся Иван. – Лесом-полем, полем-лесом… спрятаться есть где.

– Нам ли прятаться, Иван, нам ли?

Тут появился Миша с кофе для себя и Богданова, передал ему тарелку с печеньем и, пододвинув ногой еще один стул, опустился, вытянув ноги.

– Это ад! Не удивлюсь, если это кто-то из ее безумных родственников! – застонал он.

– Да брось. Васнецовы, конечно, контингент особый, богема и все такое, но все-таки возлагали надежду на любимую дочурку и прочили ей светлое будущее, – возразил Богданов и обратился уже к Кириллу с Иваном: – Если кратко, воют, требуют найти ублюдка и сдать им для расправы.

– Понятно, – угрюмо буркнул Кирилл.

Идей в голове совсем не было. Оставалась надежда на то, что Константинов выведает у Карпова что-то интересное, да на распечатки звонков и соцсети. А что Карпов был как-то связан со своей секретаршей, Калинин не сомневался: камеры наблюдения в приемной были сняты для замены на более современные за день до трагедии. В совпадения Кирилл не верил.

Глава 5

– Мари, почему вы такая грустная?!

Маша подняла задумчивый взгляд на Голицына, который появился перед ней очень неожиданно.

– Как ее убили? – вырвалось у нее.

Она тут же испугалась сорвавшихся с губ слов. Ну какая ей разница?! Васнецова не была ни ее подругой, ни даже приятельницей! Так, случайная знакомая.

Однако Марк Юрьевич будто ожидал этого вопроса.

– Задушили. Не волнуйтесь, Мари, убийцу найдут и накажут. – Он мягко улыбнулся. – Переключитесь на что-нибудь более приятное. Например, на новую тему. Мифические существа – это жуть как интересно, тем более вы ими увлекаетесь.

Маша кивнула и опустила глаза, теперь считая себя полной дурой.

– Ну и отлично, тогда идемте в аудиторию, – так же мягко проговорил Марк Юрьевич и развернулся. – О боги, мне опять запоминать, как выглядит Елизавета?

Маша подняла глаза и улыбнулась. Вид у Голицына был озадаченный, а вот от подруги она всегда ожидала чего-то подобного. Сегодня Лизонька превзошла себя: мало того что вся одежда была ярко-синего цвета, так еще и волосы выкрасила в такой же.

– Знаете, Марк Юрьевич, не надо запоминать. Если видите перед собой яркое шумное мифическое создание, значит, это Лиза.

Он искренне рассмеялся и поспешил открыть аудиторию: группе уже стало тесно в оживленном коридоре.

Когда группа расселась и успокоилась, Маше наконец удалось разглядеть в Голицыне то, чего она не заметила в коридоре. Сегодня преподаватель выглядел совсем иначе, непривычно. Казалось, что изменения не только внешние – он будто не спал несколько суток кряду. Вместо привычного строгого костюма на нем были простые синие джинсы и свитер, а на подбородке и щеках появилась заметная щетина.

Голицын обвел всех тяжелым взглядом, изобразил на лице подобие легкой улыбки и начал лекцию:

– Итак, мы приступаем к новой обширной теме, которая отчасти продолжает предыдущую. А говорили мы с вами о мифах и легендах: как зародились, самые известные, влияние на общество и мышление людей. Сегодня начнем разговор о непосредственных героях этих самых мифов и легенд. О мифических персонажах, или, если хотите, фольклорных персонажах, хотя слово «фольклор» здесь не совсем правильное… Апрелова! Почему?

Лиза подскочила и непонимающе уставилась на преподавателя.

– Потому что слушать надо, а не в телефоне сидеть, – сам же ответил Голицын на свой вопрос. – Мне нравится цвет ваших волос. Вы похожи на русалку. Русалка – тоже мифический персонаж.

Лиза убрала телефон в сумку и кокетливо сложила руки перед собой, давая понять, что вся внимание.

– Слово «фольклор» тут неуместно, потому что совсем недавно, – как ни в чем не бывало продолжил Голицын, – мы узнали, что фольклор – это устное словесное и музыкальное народное творчество, а также словесно-музыкальные и музыкально-хореографические народные произведения. Хотя почему недавно – вы еще на первом курсе должны были запомнить это определение. Но для тех, у кого память как у русалок, есть как минимум интернет, как максимум библиотека.

Лиза хихикнула, оценив шутку про русалку. Апрелова вообще обидчивой не была. И Маша тоже улыбнулась. Несмотря на свою яркость и на первый взгляд недалекость, Лиза была очень умной и проницательной – наверное, поэтому они и подружились.

– И скажу вам честно. – Марк Юрьевич сделал паузу. – Я к лекции не подготовился. Поэтому сами скажите, о каких персонажах поговорим – о наших родимых, добрых богах… О ком?

– О самых стремных! – крикнул кто-то с заднего ряда, и его поддержал гул возбужденных голосов.

– Ну, допустим, – улыбнулся Голицын. – Только уточним, что вы имеете в виду под словом «стремный» – внешний вид или все-таки страхи… ужас, который эти персонажи вселяли в людей, а некоторые и до сих пор вселяют?

Группа дружно выбрала последний вариант, и Голицын предложил самим вспомнить самых ужасных героев мифов и легенд. Так, к самым страшным персонажам, с которыми не захотелось бы встречаться, отнесли, конечно же, вампиров, полудниц, Жеводанского зверя, вендиго, чупакабру и дзикининки.

– Да, они все несомненно ужасны, но скорее страшна не их суть, а их внешность и клыки, – заключил Марк Юрьевич. – На самом деле все самые страшные существа собраны именно в азиатской мифологии. Существа с Филиппин, из Индии, Китая, Японии просто ужасны по сравнению с нашими пресловутыми вампирами и вурдалаками. Но у меня есть на этот счет свое собственное мнение, которое еще никто не оспорил. Может, вы мне скажете: что должно быть у существа, которого точно следует бояться?

– Мозг, – не задумываясь ответила Маша, за что получила любопытный взгляд и от одногруппников, и от Голицына. – Ну, разум то есть.

– Продолжайте, Мари, – ободряюще улыбнулся он.

– Ну… – Маша никогда не страдала от отсутствия красноречия, но внимательный взгляд Маркуши, как его ласково называла Лизка, заставлял периодически лепетать что-то невнятное. – Я просто подумала, что существо, умеющее думать, анализировать и планировать, гораздо опаснее существа, которым движут инстинкты… Поэтому вампиры, демоны и прочие разумные опаснее, ведь они обычно планируют твою смерть.

– Планируют твою смерть… – задумчиво, словно эхо, повторил Голицын.

– Да, стремно, когда твою смерть планирует какой-нибудь маньяк, но от него хотя бы можно спастись, ведь он тоже смертный, а когда твою смерть планирует демон – все, покупай белые тапки, – продолжила Машину мысль Лиза.

– Демоны! – хлопнул преподаватель в ладоши. – Почему никто не назвал демонов?

– С ними можно договориться, – хихикнул Костя Пономарев.

– Да вы что? А я и не знал, – усмехнулся Голицын. – Но ведь есть демоны, которые не заключают сделок.

Он сощурился и обвел аудиторию пристальным взглядом ярких синих глаз.

– Акудзины не совершают сделок… наверное, – вставила Маша, вспомнив иллюстрацию, которую вчера рассматривала в библиотеке.

– А это что за зверь? – искренне удивился кто-то.

– Это не зверь, – бросил Голицын, а сам неотрывно сверлил Машу взглядом. – Откуда такие познания, Мари? Акуре – это нечто очень необычное для средней полосы России.

– Смотрела иллюстрации и задумалась над японской мифологией, – пожала она плечами.

– Если надумаете, помогу вам. Про этих я могу кое-что поведать, – загадочно улыбнулся Голицын, а Маша подумала, что с ним явно что-то не так – не то возбужденный, не то, наоборот, уставший; а он тем временем продолжал: – Действительно, есть демоны, не заключающие сделок. Акудзин – один из примеров. С японского переводится как «демон» или «злой дух». Они питаются людскими негативными эмоциями: страхом, болью, ненавистью, – реже положительными. И могут их усиливать. Питаясь, демоны становятся сильнее, отчего усиливаются уже их способности – сила, выносливость; акудзины могут мгновенно переноситься в пространстве, владеют телекинезом… Но самое главное – от обычного человека мало чем отличаются, точнее, в обычной жизни ничем, лишь во время трапезы их глаза становятся полностью красными, белки в том числе.

– А на картинке у него были рога и серая потрескавшаяся кожа, – заявила Маша.

Голицын оперся рукой на стол и недоверчиво посмотрел на нее:

– Мне кажется, Мари, вы читаете какие-то неправильные книжки… Загляните ко мне после пятой пары, я скажу, где в библиотеке искать более достоверную информацию.

– Достоверную? – усмехнулась Маша. – Это же мифы. Сказки!

– Неужели вы верите, что вампир испугается чеснока? – улыбнулся Голицын. – Скорее, сварит суп.

Маша пожала плечами. В принципе, насчет чеснока она была с ним согласна.

•••

– Идем? – спросила Лиза.

– Куда? – не поняла Маша, все еще прокручивая в голове перебранку с Нестеровым, который обещал досрочно отправить ее на пересдачу. А ведь она всего лишь указала ему на ошибку в его же пособии по его же предмету.

– О майн гот, Мари! – переиначила подруга ее имя на манер Голицына, который иначе ее редко называл. – К Катюхе на днюху в общагу. За подарком еще надо.

– Ага, только мне еще надо к Голицыну, потом в библиотеку, а потом можно и за подарком.

– Зануда, – улыбнулась Лизка. – Я, как добрая феечка, отпускаю тебя к твоему графу, надеюсь, до библиотеки ты не дойдешь и поимеет он тебя на своем столе в деканате!

Маша стукнула подругу по плечу и сделала вид, что обиделась.

– Ладно, – ехидно улыбаясь, продолжила Лиза. – Маркуша у нас галантный – он сначала на ужин пригласит. Если пригласит, забей на днюху, я бухаю за двоих. Обещаешь?

Маша закатила глаза:

– Давай серьезно. Я быстро.

– Ага, с Маркушей, может, и быстро управишься, а из библиотеки тебя придется на лебедке вытаскивать. Так что план такой: идешь к графу, потом за книжками, и, если они тебя не сожрут, встречаемся у общаги в шесть. Подарок, так и быть, беру на себя.

Маша улыбнулась и хлопнула раскрытую ладонь подруги, закрепив договор.

Она быстро добралась до деканата, постучала и, не дожидаясь ответа, заглянула внутрь.

В кабинете почти никого не было. Только у стола рядом с окном стоял Голицын, перебирая какие-то записи, да у двери сидела незнакомая преподавательница, уткнувшись в монитор.

– Можно?

Марк Юрьевич кивнул, приглашая войти.

– Сейчас напишу.

Он растерянно огляделся, нашел в кипе бумаг небольшой блокнот и, вырвав оттуда лист, широким размашистым почерком написал название книги и автора.

– Ярослав Крапивницкий – специалист по восточной мифологии, и, кажется, в этой книге он уделил акуре даже слишком много внимания, – пояснил он.

Маша прочитала. Поняла, что все понятно, кивнула и улыбнулась.

– Вы домой, Мари? Могу подбросить.

Маша на секунду остолбенела. Подбросить? Может, проницательная Лиза права, шутя о том, что Голицын испытывает слабость к ботаникам вроде нее?

– Э-э-э. Я в библиотеку, а потом нас пригласили на день рождения в общежитие.

Голицын улыбнулся:

– Только, пожалуйста, давайте так, чтобы мне не звонила Валентина Федоровна и не говорила, что толпа пьяных студентов бегает по общежитию в невменяемом состоянии.

– Ладно, – улыбнулась в ответ Маша. – Я прослежу, чтобы не звонила.

Марк Юрьевич искренне засмеялся, а Маша, кивнув на прощание, покинула кабинет как можно скорее.

В коридоре она поняла, что щеки ее пылают от смущения. Вот дура! Ну куда смотрит на Томного Пластилина Всея Универа?!

Злясь на себя, Маша, не помня дороги, добралась до библиотеки, отыскала нужную книгу, оформила ее, но уходить не торопилась. Надо было остыть. Поэтому она плюхнулась за ближайший стол, отыскала главу про акудзин и углубилась в чтение.

Строчки, правда, не хотели обретать смысл. Взгляд то и дело расфокусировался. Девушка думала о Голицыне. А что, если стоило согласиться? Ну, подвез бы до метро, вышла бы и, когда его БМВ скрылся бы за поворотом, вернулась в общагу. План, конечно, не очень, но зато поняла бы, что это было – вежливость или интерес.

Сколько ни старалась вчитаться, почти ничего не поняла. Только то, что Крапивницкий действительно считал, что акуре невозможно отличить от обычного человека. Ну никак. От слова «совсем». Так что Маша засунула книгу в сумку и поспешила в общежитие.

Квадратное пятиэтажное здание института располагалось на огороженной территории и одной стороной выходило на не слишком оживленную улицу. Перед входом давно организовали вместительную парковку, а справа виднелось двухэтажное вытянутое здание общежития из красного кирпича.

Временное жилье студентов и главное здание Института литературы и искусства – в народе ИЛИ либо Илька – соединялись широкой асфальтированной дорожкой, с двух сторон которой разбили цветочные клумбы, ныне усыпанные разноцветными опилками, а за общежитием начинался парк.

Маше удалось отринуть ненужные мысли, тем более последний день сентября выдался на удивление теплым и ее ждал хороший вечер в компании одногруппниц.

•••

– А давайте продолжим банкет? – предложила Лиза заплетающимся языком.

– А давайте я вызову такси и развезу вас по домам? – ответила Маша, поддерживавшая подругу под локоть.

Она уже пожалела, что мало выпила, а то бы сейчас как добраться домой было не ее заботой.

– Я за банкет! – воскликнула Кристина и споткнулась, едва не упав.

– Ну нет, девочки! Я на это не подписывалась! – запротестовала Маша, кое-как возвращая подруге правильную траекторию движения.

Они уже шли по дорожке к институту. Самое сложное – преодолеть парковку, а там автобусная остановка, где можно посадить девчонок на лавочку и спокойно вызвать такси.

Маша тяжело вздохнула и глянула на окна института. В деканате горел свет. Голицын? Он иногда задерживался допоздна, но ведь предлагал подвезти – значит, наверняка уже уехал. Посмотрела на парковку. А нет, все-таки он: машина на месте. Что-то совсем поздно. Так не бывает. Опять взгляд на окна. Теперь свет нигде не горел, отражая лишь белые пятна уличных фонарей.

Поднялся ветер, напоминая, что осень в самом разгаре. Начал гнуть деревья, чьи искаженные мрачные тени ложились на асфальт, пытаясь дотянуться до девушек, требующих продолжения банкета.

За спиной послышались шаги, а следом и наглый, явно нетрезвый голос:

– Опа! Какие пьяные доступные телочки!

Сердце ушло в пятки. Только гопоты им для полного счастья не хватало!

Девушки остановились и обернулись. Со стороны парка приближались три тела. Все три довольно внушительной комплекции.

Маша бы бросилась бежать, но бросить подруг не могла. Говорил же отец купить газовый баллончик – и чего, дура, не послушалась?

А гопота тем временем приблизилась вплотную, и один из них схватил Лизу за локоть.

– Привет, кисуля! Поехали, устроим веселую ночку.

– С тобой, что ли, чмошник? Руки убери, пока я тебе их в задницу не засунула!

Маша сделала пару шагов назад, пока до них не дошло, что сказала Лиза, которая в подпитии становилась настолько дерзкой, что подруге самой хотелось ее придушить.

– Чего сказала, коза? – Парень выкрутил ей руку, но Лиза извернулась и заехала ему по голове сумочкой.

Тот, правда, в отличие от друзей, не растерялся и двинул Лизе по лицу внушительным кулаком. Тут-то Маша и поняла, что не зря незаметно отступала. Бежать! Срочно звать на помощь! В институте всегда дежурит охранник!

Резко развернувшись, она помчалась к институту, бросив свою сумку на одну из клумб, чтоб не мешалась.

– Держи! – раздался крик за спиной, но было поздно, ее не догнать.

Взлетев на крыльцо, она уже собиралась дернуть за ручку входной двери, как вдруг та сама отворилась навстречу, и Маша столкнулась нос к носу с Голицыным. Вот только… Вместо глаз у него была кровавая пелена. Он, словно в замедленной съемке, склонил голову набок и хищно оскалился.

От неожиданности Маша отступила и упала на пятую точку. Даже отползти не могла – оцепенела. Вдруг пелена словно ушла под веки, и Голицын посмотрел на нее своими обычными синими глазами.

– Сиди тут. Тут безопасно, – сказал он строго и исчез. Буквально растворился в воздухе!

Маша закрыла глаза, медленно досчитала до трех и встала.

На ватных ногах спустилась с лестницы и остановилась, всматриваясь вдаль, туда, где в свете фонарей на дороге между институтом и общежитием стояли люди.

Кровь стучала в висках, дыхание сбилось, но Маша взяла себя в руки и решила, что это все алкоголь и дурацкие книжки по японской мифологии, и направилась в ту сторону.

Не дойдя пару шагов до подруг, которые стояли, прижавшись друг к другу, она остановилась. Девушки дрожали, Лиза прижимала ладонь к глазу, а Кристина, видимо, только закончила рассказывать Голицыну о том, что случилось.

Он же стоял чуть в стороне, а гопники странным образом лежали перед ним на асфальте. Все трое в позе звезд, раскинув в стороны руки и ноги, и, казалось, не шевелились.

Голицын мельком глянул на подошедшую Машу и, достав из кармана мобильник, набрал кого-то.

– Это я. Мне нужна группа зачистки. – Пауза, слышно было, как собеседник что-то отвечает. – Помнишь дорожку между институтом и общежитием? Жду.

Несколько очень долгих минут ничего не происходило. А Маше хотелось, чтобы Голицын хотя бы взглянул на нее, но он смотрел куда-то в сторону парка, не обращая на них внимания. Она подошла к Лизе, которая будто впала в транс, и насильно убрала руку подруги от глаза. Вокруг него и на щеке наливался огромный синяк.

– Ой, ты прямо рыцарь! Девушек спасаешь от гопоты. Это так мило!

Голос показался знакомым. Маша обернулась. Они появились буквально из ниоткуда. Четверо или пятеро. А голос, как оказалось, принадлежал Ивану Ивановичу Воронову. Эту наглую рожу она хорошо запомнила.

Он, кажется, почувствовал ее взгляд и повернулся. Она вздрогнула, увидев у него такие же кроваво-красные глаза, какие были у Голицына.

– Я тебе вчера не говорил, что твой страх очень вкусный?

Маша вскинула брови. Ее, конечно, трясло, казалось, что происходящее нереально, что ей все это просто снится, но даже во сне захотелось двинуть наглецу.

– Нет, Иван Иванович. Вы сказали, что он просто есть.

Воронов искренне засмеялся и обратился уже к Голицыну:

– Прикольная. Если ты ее не трахаешь, маякни, мне такие нравятся.

Голицын и бровью не повел, вместо этого начал раздавать команды прибывшим с Вороновым мужчинам:

– Эти трое не знаю откуда, и мне плевать, что вы с ними сделаете. В рамках закона, конечно. Этих двух, – кивок на Лизу с Кристиной, – по домам, память исправить, и русалку медику покажите. С третьей сам разберусь. Ворон, просканируй, вдруг кто что видел из общаги.

– Понял, принял, господин начальник. Будет сделано. – Иван шутливо раскланялся. – Только ты ведь взял тайм-аут на службе. Забыл? А мы, между прочим, расследуем одно очень странное происшествие.

– Мне жалобу Константинову кинуть?! – рявкнул Голицын.

Маша внимательно слушала их разговор, а вот девчонки от увиденного поплыли и начали плакать.

– Заткнулись! – Это уже Голицын бросил в их сторону, и девчонки тут же замолчали, лишь жалобно всхлипывая.

– Да ладно тебе, Демон! Не ори на девочек – дай перекусить спокойно, – все так же нагло усмехался Воронов.

А тем временем мужчины по очереди подходили к лежащим на асфальте гопникам, касались рукой головы мерзавцев и исчезали вместе с ними, чем вызывали ужас и вскрики девушек.

Воронов повернулся к единственному оставшемуся, и тут Маша узнала того самого Сергея, что на допросе сидел, уткнувшись в ноутбук.

– Давай этих двух сначала в Еленовку, а там разберемся.

Сергей кивнул и решительно двинулся к Кристине. Та завизжала, но тут же схватилась за горло, будто начала задыхаться.

– Не советую орать, иначе придушу, – процедил сквозь зубы Голицын.

Тут-то Маша и поняла, что он сам и душит подругу, при этом не касаясь, и от осознания этого накатила жуткая волна злости.

– Пустите сейчас же! – крикнула она ему.

Он бросил на нее короткий взгляд, но Кристина перестала задыхаться.

– Сейчас вы двое, – Голицын по очереди указал на Кристину и Лизу, – идете с ним! В больницу, а потом домой! Понятно?

– А они нас не убьют? – всхлипывая, пролепетала Лиза.

– Я тебя убью, Апрелова, если не перестанешь нести чушь! А ты отойди в сторону. – Последний приказ относился уже к Маше.

Она нехотя отступила, и Сергей, зайдя за спины девушек, положил руки им на плечи, и в следующую секунду все трое исчезли, будто их тут и не было.

Глава 6

Начался мелкий противный дождь, делая ночной город за окном сплошной размытой цветной кляксой.

Маша вся вжалась в сиденье, стараясь ни о чем не думать. До дома даже ночью на машине было ехать не меньше получаса. Это обещали быть самые долгие полчаса в ее жизни.

– Не холодно? – спросил Голицын.

– Нет, – не поворачиваясь, ответила она.

– Мари, ну что вы переживаете? Ваши подруги наверняка уже дома. Память сотрут, запомнятся только хорошие моменты сегодняшнего дня. – Его голос звучал слишком буднично для сложившейся ситуации.

– То есть вы мало того что кушаете мой страх, так еще и отказываетесь консультировать по моей работе? – В этот раз она все-таки посмотрела на него.

Голицын усмехнулся. Снова что-то неуловимо изменилось. Теперь он был похож на хищника, сцапавшего вкусную добычу.

– Я не отказываюсь, Мари. И нет, сейчас я не кушаю. Я сыт.

– Отлично. Но вы сотрете мне память, и я уже не вспомню, что вы древнее мифическое существо.

– Не древнее, мне всего-то тридцать пять. И не мифическое, вполне реальное. Но да, память сотру. Людям лучше не забивать голову такими вещами. Вы слишком любите культивировать в себе страхи, даже те, которых можно было избежать.

Она промолчала. Да, конечно, в чем-то он был прав, но… Узнать о существовании демонов и тут же забыть… Нелепость какая.

– Воронов назвал вас демоном, потому что вы демоны? – задала она ему вопрос, просто чтобы не молчать.

– Нет, – засмеялся он, – то есть да. Нас называют демонами, но конкретно в моем случае – это просто прилепилось со времен службы в Седьмом отделе. Я – Демон, Иван – Ворон, Кирилл – Ищейка.

– Что за Седьмой отдел?

– Ну, это как полиция у вас. Только мы расследовали преступления акуре против людей.

– А почему вы ушли? – Маша все больше утверждалась в том, что не хочет терять память, да и Голицын с обычными глазами уже не казался таким страшным.

– М-м-м, Мари, я больше не чувствую вашего страха, сплошное любопытство, – усмехнулся он.

– Что вам до моего страха? Вы же сыты, – огрызнулась она.

Он на это промолчал, и она уже подумала, что не заговорит, но он заговорил:

– Один из наших питался страхом и болью детей. Двенадцать изуродованных трупов за два месяца. Я решил, что мне нужен длительный отпуск.

Она даже не сразу нашлась, что сказать на это.

– Но… Ведь это работа такая…

– Но ведь не каждый день детишек убивает твой родной дядя, – грустно улыбнулся он.

– Я… – И как можно об этом так спокойно говорить? – Я сожалею.

– А я нет. Я сломал ему шею, когда его под конвоем вели, чтобы проводить до тюрьмы. Конечно, лучше, чтобы он посидел, помучился, но… у нас иные законы, и мразь могла выйти оттуда.

– Ну, у вас хоть есть законы и наказания, а могли бы плевать на детишек. Да? – все еще находясь в шоке, сказала Маша.

Почему-то хотелось поддержать его. Вряд ли говорить об этом было просто, даже если ты злой японский дух или демон.

– Да, – улыбнулся он и свернул на ее улицу.

– А вампиры существуют? – решила напоследок узнать она, увидев, что они уже возле ее дома.

– Да, но их даже меньше, чем нас. И да, они едят суп с чесноком.

– Зачем им суп, если они пьют кровь?

– Зачем я прихожу на пары с кофе, если пью страх? – парировал он, паркуясь возле подъезда и поворачиваясь к ней. – Вы ничего не знаете о таких, как мы, потому что слишком боитесь всего, что отличается от вас хоть немного. А поскольку людей больше, чем других видов, то большинство решает, какой строить миропорядок, кого ассимилировать в общество, а кого нет. Мы сами ассимилировались, подстраиваясь под большинство, потому что хаос страшнее нас.

Он замолчал, и она поняла, что сейчас он будет стирать ей память.

– Это больно? – спросила она.

– Не очень.

Маша отпрянула, но Голицын заулыбался.

– Простите, не удержался. Это совсем не больно! Я просто дотронусь, и все. – Он протянул руку и коснулся холодными пальцами ее виска.

Маша зажмурилась на всякий случай, и ей показалось, что прикосновение длилось целую вечность.

– Уже все? – не выдержала она.

Он прыснул от смеха и убрал руку.

– Простите, я рано начал. Надо было сначала подумать над установкой и позвонить.

Она непонимающе уставилась на него, а он уже прижимал телефон к уху.

– Они дома? Отлично, спасибо. Какая у них установка? – Он с минуту слушал собеседника, потом кинул телефон на приборную панель и снова повернулся к ней. – Простите, Мари. Когда стираешь память группе людей, важно оставить одинаковые ложные воспоминания.

Они кивнула, понимая, о чем речь:

– Мы пили и без приключений доехали до дома?

– О, да вы из провидцев?

– А они тоже существуют? – искренне удивилась Маша.

– Не встречал. Мы вообще с другими необычными видами редко контактируем. Но знаю, что есть люди с невероятно развитой интуицией.

– Понятно, – угрюмо кивнула Маша.

– О боги! Мари, мне правда жаль, что я удовлетворил ваше любопытство и вынужден стереть все, что рассказал.

– Вы бы мне пригодились в качестве консультанта для работы, знаете ли, – нервно усмехнулась она.

– Не думал, что вы такая меркантильная.

– Я?! – хотела было возмутиться Маша, но тут же стушевалась. – Ну, если только немного.

– Хорошо. Я сделаю вам подарок, только никому про него говорите, – заговорщицки прошептал он.

– Оставите память? – уже обрадовалась она.

– Не совсем. Будете думать, что эта поездка в моей машине вам просто приснилась, – серьезно сказал он и коснулся ее виска.

Она не успела ответить – погрузилась в темноту.

Едва девушка скрылась в подъезде, зазвонил телефон. На экране светилось: «Ищейка». Марк тяжело вздохнул. Видимо, придется подключаться.

•••

Противная назойливая вибрация впивалась в мозг, требуя пробуждения. Кирилл открыл глаза и глянул на электронные часы, стоявшие на тумбочке. Они показывали час ночи. Нащупав телефон, глянул на экран: «Лежаков». Лежаков сегодня дежурил.

Сердце пропустило удар. Он сел, спустив ноги на прикроватный коврик, и принял звонок.

– Кирилл, у нас еще один труп. Прыгай ко мне. Кого еще вызвать? – послышался в трубке встревоженный голос коллеги.

– Ваню зови, Эльнара. Ваня пусть своих ребят подключит. Ростова с Богдановым пока не трогай, у них вчера был тяжелый день. Константинову звонил?

– Пока нет.

– И не звони, я потом сам. Буду через пять минут.

Он обернулся на заворочавшуюся во сне Лену. Тяжело вздохнул и поднялся. Взял из шкафа вещи и пошел одеваться на кухню. Пока одевался, кофемашина приготовила капучино в одноразовый стакан.

Кирилл открыл кран, ополоснул лицо и шею, пытаясь сбросить остатки сна, вытерся полотенцем и, взяв стакан, прыгнул к Лежакову.

В голову тут же ворвался ор. Кирилл опешил от неожиданности и завертел головой. Лежаков стоял за его спиной с видом человека, который сейчас сам будет убивать. У двери, словно истуканы, застыли Воронов, чьи глаза сейчас были красными от недосыпа, и его ребята. А у окна сидел на стуле Эльнар Гасанович, зажав между ногами чемоданчик.

Перед ним была кровать. На кровати лежало тело женщины в шелковой коротенькой ночнушке. Русые волосы полностью закрывали лицо. Перед ней на полу сидел мужчина. Он держал труп за руку, уткнувшись лицом в простыни. Слева у стены стояла детская кроватка, из которой и доносился дикий крик младенца.

Кирилл оглянулся на Лежакова, и тот, сделав шаг вперед, чтобы Кирилл его мог расслышать, начал докладывать:

– Макарова Анфиса Николаевна, двадцать четыре года! Труп обнаружил муж Макаров Никита Сергеевич, вернувшийся домой полчаса назад!

– Где был?! – спросил Кирилл, пытаясь перекричать младенца.

– Говорит, выпивал с друзьями!

– Проверить надо!

Кирилл передал стакан Лежакову и подошел к мужчине:

– Никита Сергеевич! – Ноль реакции. – Никита Сергеевич!!!

Мужчина наконец поднял на него заплаканные красные глаза.

– У вас есть кому передать ребенка?!

– А? – Мужчина непонимающе уставился на него, будто не видя никого перед собой.

– Ребенок плачет! Надо его передать кому-то! Родственники есть?!

Тот оглянулся на кроватку, где надрывалось дитя, и встрепенулся. Встал, пошатываясь, подошел к люльке и бережно взял малыша на руки.

– Есть, да. Есть… – пробормотал он и тут же прыгнул.

Кирилл подумал, что оглох от образовавшейся внезапно тишины.

– Наконец-то! – выдохнул за спиной Ворон.

Кирилл достал из кармана перчатку, надел на руку и подошел к трупу. Двумя пальцами откинул волосы с лица жертвы. Картина та же – красные глаза, будто она и мертвая питается, серая бетонная кожа в трещинах. Наверняка вскрытие покажет то же, что и в случае Виктории Васнецовой.

Калинин снял перчатку, сунул обратно в карман и забрал у Лежакова свой кофе.

– Приступайте, – бросил он, сделав большой глоток. – Я сейчас.

Кирилл прошел мимо сотрудников и вышел в гостиную, совмещенную с кухней. Оглядел просторное светлое помещение и приблизился к панорамным окнам, за которыми открывался великолепный вид на ночной город.

Он отыскал в телефонной книге нужный номер, нажал кнопку вызова и приложил телефон к уху. Казалось, гудки длились вечность, но вот ему ответил твердый волевой голос:

– Говори!

– Вам надо сейчас же забрать Лену с Каролиной к себе, – отчеканил Кирилл тоном, не терпящим возражений.

– Принял! – рявкнул собеседник и тут же отключился.

Кирилл выдохнул. За девочек теперь можно не волноваться. Тесть – бывший вояка – никогда лишних вопросов не задает. Наверняка уже через две минуты будет у них и заберет дочь и внучку. Все-таки хорошо, что родители Лены живут в другой стране. Всего пара прыжков по корпоративным квартирам – и будут на месте. И ему, Кириллу, так спокойнее.

Тут же пришла СМС от Лены: «Я требую объяснений, как только освободишься!»

Он усмехнулся, смахнул уведомление и набрал другой номер.

– Вы меня в покое не оставите? – ответили ему.

– У нас маньяк, – только и сказал Кирилл.

Марк тяжело вздохнул:

– Скоро буду.

– Никита Сергеевич, – раздался за спиной голос Ворона, – вот, присядьте, давайте, выпейте водички. Потом прыгнете с Петром Андреевичем к нам в офис, расскажете все, что сегодня было, по порядку.

Иван усадил хозяина квартиры на белоснежный диван, протянул ему стакан воды, а сам подошел к Кириллу:

– Ну и?

– Насчет Лежакова правильно. Демон скоро будет.

– Ух ты! Еще бы! За ним должок, а то чего это мы его студенточек по домам развозим и память правим?! Совсем Демон очеловечился. А мог бы просто пожрать и домой отвалить. – Нет, Ворон не возмущался, точнее, возмущался наигранно.

– Не понял, каких студенток? – Кирилл заморгал, совершенно не понимая, о чем речь.

– Красивых и вкусных! – хихикнул Ворон. – На них гопота напала, а наш рыцарь бросился спасать. Пригвоздил хулиганов к асфальту да еще покушал мимоходом. Короче, я с тобой больше в Еленовку не поеду. Жанночка так орала, что я ей девочек на лечение притащил, что чуть ли не всю больницу на уши подняла. И чего сегодня всем не спится? – протянул он. – Трудоголики хреновы.

– Сон для слабаков.

Они обернулись. Рядом стоял Марк, осматривая гостиную. Потом его взгляд остановился на Макарове, и он повернулся к друзьям, вопросительно вскинув брови.

– Хозяин квартиры, муж убитой, – пояснил Кирилл, протягивая Марку руку для приветствия.

– Ясно. На хрен он тут не нужен, – отрезал Демон.

– Сейчас Лежаков заберет в отдел. Труп в спальне. – Калинин кивнул в сторону двери, за которой что-то бурно обсуждали коллеги.

Марк кивнул и направился туда.

Эльнар Гасанович совершал манипуляции над трупом, кто-то фотографировал помещение, остальные стояли у окна. Только Лежаков, стоя у кровати, переговаривался с Эльнаром.

– Почему здесь такая толпа? – скривился Марк и обратился к Ворону: – Пусть займутся делом! Осмотреть другие помещения, опросить соседей, проверить камеры!

Ворон открыл рот, делано изумляясь, и обратился к Кириллу:

– Не помнишь, когда Константинов ушел в отставку и на его место пришел Марк Юрьевич?

Кирилл шутливо отвесил Ивану подзатыльник.

– Давай за работу, – бросил он другу и тут же попросил Лежакова взять на себя Макарова.

Воронов раздал парням указания, а Марк тем временем приблизился к кровати и вгляделся в мертвое лицо женщины.

– Картина та же самая, что и с Васнецовой? – обратился он к судмедэксперту.

Эльнар Гасанович глянул на него через плечо и усмехнулся:

– Явление Демона народу. Приветствую, молодой человек. Вы правы, внешне все то же самое.

Марк улыбнулся на «молодого человека» – старая шутка среди них.

– И типаж такой же…

– Думаешь, маньяк выбирал жертву по типажу? – спросил Кирилл, подойдя ближе.

– Это одна из версий, и не самая популярная. Представляешь, как тяжело маньякам в Норвегии, где все блондинки? – усмехнулся Марк. – В нашем случае нужно копать глубже и искать другую связь между жертвами.

– Займешься? – Кирилл повернулся к Ивану, и тот кивнул в ответ.

Марк оглядел комнату, смятую кровать и остановил взгляд на детской кроватке:

– А где ребенок?

– Отец отнес родственникам.

– То есть маньяк не тронул его? – задумчиво прошептал Марк.

– Нет, не тронул. Может, пожалел? – предположил Кирилл.

– Может, – кивнул Марк. – А может, не смог получить от ребенка то, что нужно.

– А что, по-твоему, ему нужно? – почесал затылок Ворон.

– Не знаю. Вы сказали, что Васнецову выпили досуха, тут то же самое, но ведь никто не может тянуть страх из своих же. Какой-то бред.

– А вдруг можно, просто никто никогда об этом не задумывался, – предположил Иван. – Теперь нам тут в сыщиков играть, а менты мы неважнецкие, если честно.

– Какие есть. Других не будет, – отрезал Марк.

– И то правда. – Эльнар Гасанович разогнулся и посмотрел на троицу. – Это у нас только название громкое: Седьмой отдел! Отдел по борьбе с преступностью! А по факту что? Собрали самых сильных и головастых следить за тем, чтоб наши людей досуха не выпивали. Вот и весь сказ! Мы на самом деле – отдел по сохранению нашего общества в тайне от человеков!

Кирилл покачал головой. Все правда. Вспомнил заголовки газет полуторагодичной давности: «Найден труп девочки десяти лет с потрескавшейся серой кожей и кровавыми глазами!» Устали тогда память чистить свидетелям.

Марк же заявления Эльнара проигнорировал. Был согласен, но работа есть работа, так что работают как умеют и с чем имеют.

– Зачем такие сложности? – начал говорить Голицын, вроде ни к кому не обращаясь и в то же время ко всем сразу. – Голодный акудзин может просто постоять под окнами роддома или хосписа. Ну или напугать кого до смерти и стереть память. Зачем ему страх своего собрата? А главное – как он это сделал? Я вот не чувствую твой страх, Кирилл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.