Evergreen Core
Безликий. Низвергнутые

Пролог

Дрянные творения рук беспечных людей всё медленнее двигались, пока не замерли в одночасье, чувствуя новых жертв. Сложно было сказать, видят они путешественников, слышат или чуют. Может, ничего из этого, и только сила всевышняя вела их на охоту.

Адель стояла полубоком, всматриваясь в существ. Одно из них было похоже на ребристый шар из плоти с наростами, покрытыми, судя по всему, потрескавшимися ногтевым пластинами. Плоть имела множество жёстких складок, в которых застряли маленькие веточки и куски земли с травой. Внизу шара асимметрично торчали конечности, являющие собой что-то среднее между человеческой рукой и собачьей лапой. Но развитости этих конечностей не хватало, чтобы поднять столь невероятное тело, потому существо просто перекатывалось в грязи.

Остальных существ магия словно обделила возможностями, от чего они напоминали скорее измельчённое сырое мясо, трепыхающееся вдохнуть новую порцию холодного воздуха. И всё это ужаснуло Адель. Она лицезрела последствия надругательства над величественностью природы, последствия использования той силы, которая не должна была доставаться больному разуму. Живая материя, бывшая человеком, теперь всем видом умоляла о смерти. И больше пугала только возможность стать такой же.

– Почему мы не обошли? – прошептала Адель.

– Эти твари бродят вокруг деревни. А мост в самой деревне.

Эдвин выглядел задумчивым, однако лицо его полностью было расслаблено и ничего не выражало, как у мертвеца. Эмоции пропали. В неотрывно взгляде Адель увидела толику печали. Что и думать, она сама это чувствовала. От деревни веяло скорбью по ушедшей красоте и болью от ниспосланного уродства. Неужели некромант тоже может чувствовать нечто подобное?

– Нам придётся драться, Адель. Надеюсь, ты готова.

Из-за обугленного каркаса дома выглянуло ещё одно существо. Кожа его свисала с затылка крысиным хвостом, словно её забрали назад вместо волос, которых осталось не так много, и они просто торчали в разные стороны на облысевшей голове. Лицо сохранило свою кукольную аккуратность человеческой девочки, однако, когда оно вышло и показалось на свет полностью, то всякий зритель потерял бы в этот момент последнюю надежду на то, что монстр не будет противнее остальных. По траве медленно шагало низкое чудовище, в половину роста Адель. Голое тело напоминало бочку, которую обтянули покрасневшей кожей. Но что было хуже всего, так это то, что не осталось ни единого места на туловище, где бы не располагалось лицо. Они были так похожи на лица обычных людей, только у всех них не хватало глаз. Адель затрясло, когда она увидела, что чудище, узнавшее о появлении добычи, зашевелило этими масками, и каждая из них начала кривляться. Девушка внезапно поняла, что они повторяют выражение лиц умирающих людей снова и снова, будто сами переживают смерть. Все остальные конечности девочки, как не странно, сохранились.

Выйдя ближе, на свет, стало заметно, что из спины её торчат длинные отрезки плоти, в которых Адель признала нечто напоминающее кишечник, который девушка когда-то видела в книге по анатомии. Кишки сворачивался в канат и уходил куда-то за угол. Многоликое чудище, радостно шевеля лицами умерших, издала громкий звук, будто мертвец выдыхает остатки воздуха, но во множество раз громче. И за её спиной появилось ещё одна тварь, имеющая рост куда больше. Оно тоже когда-то было девушкой, судя по длинным рыжим волосам и свисающей груди. Лицо вытянулось и точно окаменело, стало неподвижным и блестящим, будто создатель использовал в своём ремесле воск для придания того, что в его искажённом понимании называется красотой. Даже на расстоянии Адель удалось углядеть веснушки на морде этого нечто, которые странно шевелились. На зрение девушка никогда не жаловалась, но только через время она увидела, что из веснушек на носу торчат волоски, усы, как у кота. Ноги монстра были выгнуты назад, как у коня, и оканчивались тремя стопами, вместо одной, завёрнутыми в какую-то белую ткань. Каждый раз ступая, появлялся странный звук, будто раскачивали бочку с вином. Из спины этого чудовища тоже торчал кишечник. Длинное, как жердь, существо довольно ловко и уверенно передвигалось, пока не замерло рядом с товарищем. Теперь они оба наблюдали, вероятно понимая, что обнаруженной жертве уже никуда не деться.

Адель и забыла вовсе, что может двигаться. Она наблюдала за выходящими существами, которые останавливались и тоже начинали смотреть на неё. Маг же смочил руки в луже, коих было немало в поле после дождя, и, не выказывая видом своим страха или испуга, стал спускаться к тварям. Девушка стояла в замешательстве. Конечно, ей следовало пойти за Эдвином, но что-то внутри неё вспорхнуло с рёбер и начало биться о лёгкие, отзываясь дрожью во всём теле. Девушка думала о битве, о смерти, о том, что может стать такой же. Вокруг волшебника начал появляться пар – как выяснилось ранее, лишь малая часть его силы.

Но Адель почувствовала и кое-что новое. К страху неотделимой частью прилип жуткий азарт. Верно то, что она может погибнуть, но разве тот факт не должен придавать интереса любой битве? Или необычность предстоящей схватки, или желание побороть страх перед этими существами – что-то из этого серьёзно волновало и будоражило. Адель быстро задышала и сжала кулаки. Решено, она идёт в бой.

Эдвин с неожиданной лёгкостью сумел прыгнуть перед тем, как длинная рука рыжего чудища успела дёрнуться в его сторону. Силы в ногах мага оказалось достаточно, чтобы он без труда смог зацепиться за плечо обтянутого кожей скелета, перелезть его и повиснуть на спине. Когда существо издало удивлённый горловой звук и закинуло свои ручища за спину, чтобы достать противника, то грудь его оказалась не защищена, и именно туда полетели сгустки пара. Эдвин же сам тоже времени не терял: он вжимал магическое кольцо, дающее силу, в скелет, пока кожа существа не стала вздуваться. Но успеху его суждено было нести эфемерный характер, ведь в следующую секунду тварь, превозмогая боль ожогов, перестала защищаться от попадающих неё магических стрел из пара и схватила длинными пальцами мага, после чего, напоминая своим видом требушет, бросила его со всей силы в сторону. Уже в полёте Эдвин вытянул одну руку, схватился второй за локоть и дёрнул ими вперёд, из-за чего давление под кожей чудовища стало многим больше, и пузырь зычно лопнул, расплескав желтоватую жидкость по всем сторонам. Можно было подумать, что волшебнику удалось согреть кровь внутри чудища, но такой силой он не обладал. Зато ему удалось заставить кипеть гной, который скопился в образовавшейся внутри полости. Сам маг упал в развалины двухэтажного деревянного дома.

Казалось, Адель достался самый лёгкий противник, но надежда на быструю схватку испарилась, когда с многоликим существом начали происходить странные метаморфозы. Каждое лицо начало вытягиваться вперёд, точно желая вырваться из общей массы и стать единственным обладателем тела. Тварь рослая сопровождая сей процесс дикими криками, настоящим рёвом. Адель вытянула руку вперёд, но к своему удивлению приметила, что кровотока существа не чувствует. Отзывалось внутри лишь только сердцебиение огромного одутловатого живого шара, находящегося не так далеко, но девушка чувствовала, что будто бы не может дотянуться до его крови. Зло рыкнув, она начала отступать, пока нога её не наступила на что-то звонкое. Обуглившиеся скелет на земле сжимал в руках грязный и чуть погнутый кинжал, с обтянутой кожей рукоятью. Придётся использовать его. Схватив оружие, Адель вихрем понеслась на противника, но не только не нанесла удар, но и получила по спине и покатилась кубарем. Многоликое же существо выросло в размерах, стало дороднее и крепче. Лица вытянулись на шеях, из неоткуда появились новые крепкие руки. Теперь существо точно было готово к бою.

Рывок, увернуться, рывок, увернуться. Каждая попытка достать противника кинжалом резко переходила в попытку уклониться от вездесущих рук, так и намеревающихся заграбастать девушку в свои объятия. Если Адель поставит неверно ногу или окажется недостаточно прыткой, то её лицо тоже появится на теле мерзкого коллекционера? Будет ли она испытывать агонию, которую показывает каждая живая маска? Девушка отмела мысли в сторону и приготовилась к новой атаке. Брат учил её. Милый Рой, мог бы он и представить, что его сестрица будет выгрызать право на жизнь каждый час после отъезда из дома? Скорбь по брату, с коим встретится Адель может уже и не суждено, начала пожирать её. Отсутствие концентрации быстро сказалось на её движениях. Девушка не уследила за плащом, который непредусмотрительно остался на ней, когда она ринулась в бой, и чудище, воспользовавшись ситуацией, схватилось тремя руками из шести за подол плаща и дёрнуло на себя. Тварь действовала разумнее, чем хотелось бы. Адель вовремя догадалась высвободиться, но упала, поскользнувшись на мокрой траве, и чуть не поплатилась. Запутавшись в одеянии, существо ударило по земле наугад, и только это спасло девушку от сломанных рёбер. Крайняя степень возбуждения подняла девушку на ноги, они с противником оказались снова на безопасном расстоянии.

Существо издало крик. Сразу несколько голосов смешались в один протяжный, вызывающи мурашки, звук. Хор из детей, женщин, мужчин и стариков оповещал врага, что мерзкая тварь находится в гневе. Как только голоса затихли, подул ветер, внезапно нашёптывающий что-то. В нём Адель узнала голос бурлящей ярости:

– Доберись до крови. Она рядом. Целое озеро свободной крови!

Голос был справа, и девушка посмотрела в ту сторону. Взгляд её упал на шар из плоти, всё пытающийся встать на ноги и присоединиться к товарищам. Совсем рядом с ним были развалины дома, куда улетел Эдвин. В голову пришла бешеная, глупая, до невозможности опасная идея. Адель оскалилась.

Адель со всех ног сорвалась к развалинам. Существо, покалеченное Эдвином, нависло над ними и в гневе перебирало обуглившиеся доски в поисках ненавистного мага. Девушка взяла кинжал в зубы, резко упала на землю, проползла между ног твари. Крыша провалилась только с одной стороны дома, с другой стороны второй этаж сохранился лучше. Адель забежала внутрь и увидела мага, сидящего у стены и опустившего голову. Он не заметил её, а она даже не остановилась. Вместо этого Адель со всей доступной скоростью начала карабкаться по дырявой крыше, пока твари клокотали внизу. Длинное существо всё рыскало, ища обидчика, зато многоликое чудище уже было тут как тут, ожидая её на улице. Девушка забралась на самый верх и побежала, пока не спрыгнула с края крыши.

Лишь по воле провидения она не только долетела, но и удержалась на комке плоти. Склизкий зловонный пот, о мерзости которого не было времени подумать, стекал струйками по всему комку плоти, мешая подниматься. Руки горели огнём, дыхание стало таким глубоким и судорожным, что Адель переживала, как бы оно не пропало вовсе. Всё тело тряслось от непривычной нагрузки, что усложняло то, что она задумала. Живой шар отреагировал только тогда, когда девушка оказалась на самом верху его. Существо дёргало ногами, било ими об землю, предчувствуя неладное. Девушка взбиралась с кинжалом в зубах, как пират, спешащий на абордаж столь жуткого и необычного судна. Адель, вся липкая от выделений, наконец распласталась на тёплой коже. Ей так хотелось отдышаться и передохнуть, но одного касания ладони к чудовищу хватило, чтобы ощутить кровь, циркулирующую внутри. Наконец, девушка взяла оружие в руки и начала кромсать плоть, раскапывать слои жира и плоти. И только увидев первые капельки багрянца, она ощутила чуть ли не такое же счастье, как пустынный странник, добравшийся наконец до воды.

Вряд ли существа могли осознать то, насколько сильнее теперь она оказалась. Но сами чудовища словно что-то почувствовали: оба застыли в замешательстве, смотря на бурый поток крови, смешавшийся с гноем. Сложно сказать, как при таких явных проблемах в необычном теле это чудовище вообще могло жить, но теперь его смерть стала неотвратимым и скорым событием. Плоть опадала, шар сдувался, пока девушка держала на вытянутых руках, казалось, целое небо. Она закричала от боли, но опускать руки было поздно – они железными шпилями вытянулись вверх, пока вся кровь, разливающуюся рекой, давила на них. Управляя проклятой магией, она направила целую реку крови на врага, а после, упав вместе с мёртвым чудовищем, девушка перекатилась по земле и осталась так лежать.

Многоликое чудовище захлебнулось всеми своими ртами и, булькая, лежало чуть поодаль от Адель. Возле него вовремя оказался маг, который, ступая по липким багровым лужам, подошёл с кинжалом девушки, вылетевшим ещё в самом начале атаки, и прикончил существо. Ослабленному высокому монстру повезло больше, он смог даже подняться на ноги, но тут же упал. Эдвину не составило труда вскипятить лужи вокруг него, что окончательно добило тварь, и она почти не сопротивлялась, когда волшебник, взобравшись на немалое костлявое тело, перерезал глотку и ей. Наконец, не спеша, он подошёл и к девушке, перевернул её на спину.

Адель не могла даже сипеть. Судорога то и дело пробегала по рукам и ногам, в то время как сил совершенно не осталось. Хотелось сжаться в тот комок плоти, который она недавно победила, и просто перетерпеть боль, холод и остальные не самые приятные ощущения. Но Эдвин, то ли не замечая отчаянные попытки уставшей девушки притвориться мёртвой, то ли намерено не обращая на них внимания, подошёл и поднял на ноги, дав опереться на своё плечо.

– Неплохо сработано, Адель. Но обращению с магией тебе ещё стоит поучиться. Глупо было использовать всю силу в одной атаке. Да и взваливать себе на плечи такой поток крови тоже неблагоразумно. Магия усиливает способности, но всё равно зависит от состояния тела, – он продвигался вперёд, болтая так, словно они вместе только что вернулись с бала и обсуждают всё произошедшее. При этом он почти не ступал на левую ногу, а если и приходилось ступать, то не кричал от боли, а громко дышал через зубы, прерывая разговор. Тем временем штанина насквозь пропиталась кровью, и это, конечно, не говорило о том, что волшебник может так беспечно к ней относиться.

– Твоя…нога, – прохрипела Адель, пока взгляд её приходил в норму и начинал вновь фокусироваться на объектах. При этом горло жгло при любом слове так, будто она решила отведать гальки и запить кипятком. Хотя от воды девушка бы сейчас не отказалась.

– Правило любой битвы: если ты ранен, но можешь передвигаться, то следует отступить так скоро, как только это возможно.

– Правило труса, – улыбнулась девушка. Ей почему-то захотелось именно сейчас улыбнуться.

– Правило живого труса.

– Почему ты не использовал некромантию?

– Магия смерти опасна не только для врага, но и для меня. Мне стоило бы завидовать тебе, ведь твоё волшебство относительно безвредно.

– В бездну магию и волшебство. С меня хватит, – проговорила Адель, упирая взгляд в землю, обильно политую кровью. – Уж лучше умереть слабой, чем иметь такую силу.

– Неужели? – фыркнул Эдвин, и девушка подумала, что он остановиться, чтобы рассмеяться ей в лицо, но жажда жить была сильнее, и юноша продолжил идти. – Не хочу тебя разочаровывать, Адель, но сила нужна всем свободным людям. Иначе свобода разорвёт тебя на куски, не успеешь и почувствовать её вкус. Свободу нужно выгрызать, а когда она достанется, то укротить. Слабые не живут на воле.

– Совсем? – девушка удивлённо посмотрела на лицо собеседника сбоку. Волосы его развивались под лёгкими дуновения и ветра, и даже сейчас девушка чувствовала запах похоронных благовоний, исходящий от них.

– Совсем.

Тут маг остановился и заметно напрягся. Адель всё больше переносила вес на собственные ноги, пока не смогла стоять самостоятельно. Лишившись нагрузки, Эдвин будто совсем этого не заметил – он шумно втягивал ноздрями воздух, не отрывая глаз от угла, из-за которого вышли те два чудовища.

Только сейчас Адель в голову пришла неожиданная мысль. Она задалась вопросом: а куда вёл тот кишечник, который торчал из спин многоликого и высокого чудищ? Что-то в ней задрожало то ли в страхе, то ли в предвкушении; она почувствовала, что сейчас узнает ответ.

Из-за угла вышла девушка. На ней было белое, воздушное, почти прозрачное платье, которое казалось каким-то слишком чужеродным для этого места. И правда: на ткани не было ни единой капли крови, ни единого пятна грязи или комка земли; даже вездесущий пепел обошёл стороной это создание, отличающееся от тех существ, что были до этого. Девушка имела русые волосы, заплетённые в косы, вытянутое лицо, чуть узковатый разрез глаз и синевато-красные губы. Она, едва улыбаясь, счастливым взглядом осматривала пришельцев и порывалась словно что-то сказать: предложить чаю, или спросить о погоде. На памяти Адель были такие девицы, и они всегда начинали разговор так. И Адель бы обрадовалась последней выжившей, заключила бы её в объятия, утешила бы бедняжку, выслушала бы страшную историю о том, как все вокруг внезапно стали превращаться в невиданных зверей. И Эдвин бы накормил её вяленым мясом гуся, провёл бы к ближайшему оплоту выживших, может даже предложил бы какую-то более тёплую одежду, которая внезапно отыскались в его дорожной суме. Всё это могло бы произойти, если бы у этого создания кристальной чистоты не был вспорот живот, и если бы она не касалась внутренностями травы.

Кишечник, заменяющий цепь с ошейником для поданных этой твари, заканчивался у неё в животе. И, не дожидаясь атаки мага, эта девушка выдала то, что так намеревалась выдать – не глупый вопрос с целью завязать разговор, а крик. Не звериный вой, а настоящий вопль, и всё с блаженной улыбкой. Откуда не возьмись, появились непонятные конечности, ударившие с большой силой и мощью. Адель не успела не то что уклониться, а вовсе понять, что ей грозит опасность. Она отлетела в грязь, ударилась спиной о балку сожжённого дома и на несколько секунд потеряла возможность дышать. Ей вновь стало плохо, но в сей раз Адель чувствовала, что реальность граничит с миром вечного сна и покоя – миром мёртвых. Эдвину, судя по вялым движениям, тоже осталось недолго. Может ей казалось, но ей послышался хриплый смех, будто бы смелся сам Эдвин.

Над ним показался тёмный ореол, тени рядом начали сгущаться и тянуться к фигуре волшебника.

Свободу нужно выгрызать. Даже если для этого придётся прибегнуть к отравляющей тебя силе.

Адель взволновано наблюдала, как некромант расправляется с чудовищем.

—–

Сверчки пели песнь об уходящем лете, костёр одиноко потрескивал в образовавшейся тишине. Слышался только лепет худого человека, перебирающего монетки в руках. Он шипел, перекладывая кругляши из кожаного мешка в простой, тканевый. В один момент он остановился, замер, вспоминая прошлые подсчёты, а после щербато улыбнулся самому себе и вернулся к своему делу. Наконец человек закончил и протянул мешочек в грязной руке Адель.

– Награда ваша, госпожа воительница. Извольте взять.

Адель изволила. Он привычно взвесила полученные деньги в руке и поняла, что здесь далеко не та сумма, которую пообещал на радостях вожак каравана, узнав, что двое бродяг, в лице Адель и Эдвина, изничтожили нечисть, мешавшую дальнейшей дороге.

– Тут явно не хватает, – сказала она.

– Кончено хватает. Не забывайте, что мы и за товарищем вашим приглядываем. Без нашего знахаря завтра его бы уже отпевать пришлось. Лекарство – вещь недешёвая.

Она вскочила бы и ударила ушлого доходягу. Она затоптала бы от злости костёр, даже если пришлось бы испортить ради этого ботинки. Она бы швырнула мешочек обратно в наглеца и плюнула бы следом. Она бы кричала, рвала и била. Она бы сделала это всё, ведь привыкла так делать. Но она не могла. Даже крылья злости, опаляющие спину, не могли помочь ей выпорхнуть, возвысится над той пучиной, в которой она ныне прибывала самовольной узницей. Девушка посмотрела на палатку, находящуюся чуть поодаль. Могут ли эти или какие-либо деньги быть достойной наградой за то, что им с магом пришлось пережить? Может ли вообще что-либо быть достойной наградой? Свет в утробе палатки зашевелился и оттуда выродился бородатый курчавый мужчина, держащий лампу в руке. Он медленно шёл к костру и каждая мышца внутри Адель содрогалась каждый раз, как тот опускал ногу на землю. Наконец он закончил свой путь, который словно нарочно был растянут, и присел у костра напротив, прочистил горло.

– Как он? – пропадающим голосом спросила Адель.

– Жить будет. Как вы и просили, я не снимал повязки на груди, хотя это довольно-таки странно. Они грязные, их нужно поменять.

– Я поменяю сама.

– Что же до ран, то они не так страшны, как выглядят. Удивительно, что в схватке с теми тварями ваш товарищ умудрился толком не повредить конечности. Я видел, как крепкие мужики штабелями валились в битвах с чудовищами.

– Хорошо, – облегченно просипела Адель. – А как насчёт лекарств?

– Я уже использовал мази и влил настой. Сейчас он спит, но завтра уже будет делать все процедуры для выздоровления самостоятельно, за это я ручаюсь. Что же до вас, то лучше было бы, если б вы разделись и с ним бы легли.

Адель на секунду показалось, что она ослышалась.

– И чем же лучше? – спросила она.

– Так давно уж известно, что чтобы раны быстрее залечить, нужно с девственницей спать, – хмыкнул вожатый.

– А если я не девственница?

– А коли нет, то результат всё равно будет. Женщина на то и нужна, чтобы мужчине постель согревать, – он встал и улыбнулся.

– Что ты сказал?! – рыкнула она.

Вожатый побледнел и отпрянул от костра, вжавшись спиной в повозку, стоящую позади. Адель потянулась к кинжалу, воткнутому в бревно, на котором она сидела. Перед ней возник знахарь, перекрыв своей необъятной тушей тоненькую фигурку вожатого.

– Давайте обойдёмся без драк. Господин Марук не хотел вас оскорбить или обозлить.

– Конечно. Просто я забыла, в каком обществе я нахожусь.

– И в каком же, извольте сказать? – с напускной храбростью фыркнул Марук, почувствовавший себя за спиной знахаря в полной безопасности.

– В обществе скота. Я ненавижу таких, как ты, Марук, я презираю взгляды таких, как ты. Узколобые, вы скрываете свою жестокость и глупость за правилами и обычаями, не имеющими смысла уже несколько столетий, – с ненавистью шипела девушка.

– Так вы всё же оставите господина волшебника?

– Нет, я пойду и лягу вместе с ним. Но не потому что почитаю этот способ лечения достойным. А потому что хочу верить, что это ему поможет.

Она взглянула на знахаря, но тот непоколебимо стоял на защите. Тогда Адель фыркнула в сторону вожатого, забрала кинжал и догорающую лампу, после чего развернулась и направилась к палатке. Когда она отошла достаточно далеко, Марук нервно усмехнулся и снова присел к костру. Знахарь достал кожаную флягу, сделал знатный глоток и передал другу. Тот поболтал её и улыбнулся мысли, возникшей в обритой голове, после чего произнёс:

– А всё же баба и на краю света останется бабой. Покричит, а мужика послушает.

Они оба расхохотались.

—–

Адель заползла в палатку.

Эдвин лежал бледный, как труп, и только редко вздымающаяся грудь выдавала в нём живого человека. Посреди туловища были обвязаны загрязнившиеся бинты, которые Адель пыталась защитить от знахаря. Она проверила и убедилась в том, что их не пытались снять. Девушка знала, что именно за этими бинтами скрывалось некое напоминание о прошлом, которое Эдвин считал настолько постыдным, что никогда не рассказывал о нём. Адель стянула с себя кафтан. И чего она так разозлилась на тех дураков? От них стоило ожидать подобных речей. Не дело ли в том, что она слишком переживала за мага?

Нет, это бред. Она сбросила сапоги.

Адель ещё давно пообещала себе, что никогда не признает некроманта своим другом или кем-то, кто настолько же может быть близок. С каждым днём это становилось тяжелее: вынужденное путешествие их сближало всё сильнее, всё глубже девушка погружалась в недра потухшей души мага, в то время как он, прозорливый циничный подлец, будто с первой их встречи, с первого взгляда увидел её так, как может увидеть лишь тот, кто всю жизнь прожил с одним человеком. Адель залезла под одеяло и прижалась спиной к боку юноши, закрыла глаза. Она не чувствовала смущения или стыда, ведь знала, что только так может помочь спутнику.

А ведь путешествие поджидало Адель ещё многим раньше, чем она встретилась с некромантом. Всех подробностей она не знала до сих пор, однако даже то, что было известно, крайне удивляло.

Без тьмы ты не увидишь света, без света не страшит так тьма.

Звено первое. Глава 1. Нечто великое.

[70K – Mike Klubnika]

Ричард думал, что сойдёт сума.

И это точно бы случилось, если бы извозчик не предложил заехать со стороны порта.

Меллавирон протыкал хмурый небосвод своими шпилями, а из появившихся ран сочились солнечные лучи. В них город с эльфийским названием блестел, точно серебряная монетка. Молодой дворянин пытался сохранять привычное ему спокойствие, но духота, становившаяся с каждым часом всё невыносимее, побуждала его распорядится, чтобы двуколку развернули и направили прочь с тракта куда-нибудь в поле, где гуляет прохладный вольный ветер. Но это не представлялось возможным, ибо на теле идеально сидел недешёвый чёрный пиджак, расписанный затейливыми узорами рядом с пуговицами, а в кармане находилось аккуратно уложенное приглашение на королевский бал. Пренебреги молодой человек таким письмом, он проявил бы крайнюю степень невежества.

Ричард имел не столь большое состояние, чтобы вертеться среди тех, кого обычно приглашают на подобные мероприятия. Скорее всего дело было в его ремесле – уж который год он занимался изучением магических артефактов, именуемыми семантидами. Эта деятельность только набирала популярность, и сам Ричард, по сути, оказался у самых её истоков. Неудивительно, что придворный маг короля прислал ему именное приглашение – чуя добычу, волшебник решил вовремя появиться в жизни молодого человека ради будущей выгоды. Собственно говоря, дворянин не имел ничего против этого.

В порту пришлось сунуть увесистый мешок монет, чтобы пропустили не грузовую повозку. Заезжая в город, Ричард с облегчением наблюдал за огромной очередью, которая тянулась от главных ворот по всему тракту: все спешили на праздник. Расплатившись с извозчиком, Ричард спустился на бугристую каменную мостовую, разминая затёкшие конечности и оглядываясь.

Меллавирон встретил молодого человека запахом отходов и криками продавцов всякой всячины, которые подсуетились и раскрыли свои разноцветные шатры, ожидая наплыв покупателей. Прислонив платок к носу и вдыхая запах парфюма, перебивающего вонь, Ричард улыбнулся, вспоминая своего хорошего друга, который тут же начал бы чихать. В отличии от него, молодой человек любил большие города, а Меллавирон особенно. Карманные часы подсказали, что до начала бала ещё достаточно времени. Не отнимая платка от носа, Ричард направился по извилистой дорожке.

Улицы пестрили вывесками, всюду выступали музыканты с радостными песнями, попрошаек и оборванцев почти не было, но казалось, что даже встретив их, Ричард пожертвовал бы пару монет – настолько дворянин был рад встрече с городом.

Он неспеша прогуливался по улочкам, заглядывая в лавки, ловя на себе взгляды дам, поднимающих вверх зонтики, заслоняясь от выглянувшего солнца. У лавки кожевника он задержался подольше, выбирая своей жене безделушку. Она любила изделия из кожи.

– Ричард? Ричард Червен? – послышался восторженный голос со стороны.

Он увидел молодого человека в сюртуке с жилеткой, стоящего по правую руку. Тот был дороден, на голову выше молодого человека, с волосами, казавшимися при свете солнца такого цвета, который находился где-то посреди золотистого и серебряного. У него были тонкие брови и приветливые дружелюбные глаза. При виде говорившего, настроение Ричарда заметно улучшилось настолько, что он позволил даже себе улыбнуться.

– Ройстон А'Лезко! Не иначе как боги свели нас в столь прекрасном месте!

Они пожали руки, Ричард даже позабыл об идее подарка. Разговорившись, они направились дальше по улице.

– Ты, верно, прибыл на бал?

– В том числе, – ответил Ройстон, – но бал только вечером. Сейчас у отца дела в городе и он, конечно же, взял меня с собой. Всё хочет привить мне страсть к своему делу, чтобы позже я продолжил заниматься тем же. Но то пустое.

– Твой же отец работает во дворе короля?

– Да, в казначействе, будь оно не ладно.

– Я рад, что что-то вокруг не меняется, – по-доброму усмехнулся Ричард. – "Не рухнет мир, покуда Рой не примет чин" – это двустишие я помню ещё с нашего хождения в пажах.

– А ты, верно, и сам не стал купцом, как завещал твой батюшка?

– Не стал, раз не видишь при мне сундучка с бумагами и свёрнутых ковров. Я ныне увлёкся наукой.

– Было бы не дурно послушать.

– Тогда я предлагаю перенести нашу беседу с улицы в более уютное место. Я знаю неподалёку одно достойное заведение…

– Исключено, – более серьёзно ответил Рой, – мой отец освободится часа через два.

– Тот ли это Рой, который за два часа успевал выпить реку пива, посетить каждый бордель на улице, а потом фехтовать так, словно ни капли в рот в жизни не брал? – поддразнивая, спросил Ричард.

– Ты не понимаешь, – понизил голос тот, оглядываясь и подтягиваясь к собеседнику. – Я ныне должен быть серьёзней.

Он осмотрел улицу, словно ища знакомых, которые могли бы услышать слова друга. Успокоившись, что секрет о прошлом останется сохраним, он вновь посмотрел в глаза собеседнику, поймав на себе его выразительный взгляд. Какое-то время он колебался, после чего опустил голову.

– В бездну! – огласил Рой. – Я слишком давно тебя не видел, чтобы не принимать приглашение!

––

– Ты знаешь, что король хочет объявить после праздника? – заговорчески спросил Рой, пригнувшись к столу совсем близко.

– Не имею ни малейшего понятия, – небрежно ответил Ричард, делая большой глоток из кружки. Ожидая глупую сплетню, он сделал большой укус сухаря, чтобы жевать весь рассказ товарища без возможности перебить.

– Тогда слушай, – не будь окружающего шума веселья, эту попытку говорить тихо услышала бы вся таверна, – Я недавно видел письмо отцу, небрежно брошенное им. Не сказать, что мне удалось выучить его наизусть, но суть я уловил: король хочет издать указ, чтобы отправить на войну нижних дворян, не отслуживших пяти лет ранее.

Ричард хотел было фыркнуть, но вспомнил, что рот его полон. Проглотив и запив пивом, он вытер губы и тогда усмехнулся.

– Прошу тебя, Рой. Это не тема для шуток.

Но по Ройстону нельзя было сказать, что он шутит.

– Ты сын барона. Сколько ты отслужил, Рич?

– Дай подумать… Два года точно, потом настали относительно мирные времена. Я как раз попал под смягчение законов.

– Проклятие, – озабоченно промолвил Рой, откидываясь на спинку стула. Он вперил свой взгляд в кружку, словно ища утешение в пузырьках пенного.

– Ну да, на розыгрыш это явно не походит, – улыбнулся Ричард. – Что же ты нахмурился? Ты же как раз пять лет и служил. Да и откупиться сможешь.

– Ты, друг мой, не сможешь. Хотя, я могу поговорить с отцом и…

– Перестань, – теперь нахмурился Ричард, – этого я точно не потерплю. Если нужно будет на войну, то поеду.

– Исключено, этого ни твоя Франа не выдержит, ни ты. В армии тысячи солдат, а жене нужен лишь ты один. Подумай, что с ней станется, если ты уедешь.

– Прошу тебя, я сам способен принимать решения касательно моей жены и моей жизни.

– Ты не видел, насколько сильна армия нашего врага…

Повисло молчание. Ройстон не отрывал взгляда от напитка, пока Ричард оглядывал таверну. Кто-то громко смеялся, кто-то ухватил разносчицу за округлости, обильно облив её одежду пивом, кто-то подпевал бардам. Жизнь, во всём её проявлении, расцветала только в обществе пьяных работяг. Будучи трезвыми, они могли лишь хмуро существовать, походя на каменные статуи. Ричард видел и иную жизнь, но вся она ему казалась слегка неправильной. Какой смысл жить, если оживаешь ты только от глотка хмельного, горстки монет и поцелуя женщины? Даже деревенские жители не могли отличиться в этом, ими тоже двигала зависть, похоть, жадность и прочие мерзости. Ричард, думая о подобном, всегда старался сохранять холодную голову, ограждая себя от цинизма и осуждения других. Он предпочитал быть наблюдателем, а не судьёй.

– Я пекрасно осведомлён о твоих проблемах, Рич. Старина, против тебя строят козни, пытаются выкрасть наработки. Что произойдёт, когда ты оставишь свой дом?

Ричард посмотрел на друга, его взгляд дрожал, как марево. Он, чувствуя, что загнан в тупик и что ныне его друг нуждается в объяснениях, закусил нижнюю губу, не желая говорить того, что должен. Мальчишками они презирали слабость, наивно полагая, что если и есть место ей в мире, то уж точно не найдётся места в их сердцах. Однако годы воспитывали разум, отёсывали его, придавали ему форму, так и не наводя в нём порядок. Пускай внутренняя гордость помолчит – так решил Ричард.

– Я устал, Рой. Я не такой сильный, как хотелось бы. Я хочу защитить свои труды, но уже не знаю, что делать.

– Твой уход на войну делу не поможет. Франа останется беззащитна. Кто знает, может недоброжелатели воспользуются твоим отсутствием как раз для получения желаемого.

– Может и так. А может и нет. Я изучаю семантиды, Рой. Вещи, сотворённые божеской рукой. Если бы ты знал о них столько же, сколько и я, если бы только они открылись тебе с той же стороны…Когда ты начинаешь видеть последовательность в том, что ранее казалось чудом, ты только ещё больше веришь в силу наших богов. Я сам уверился полностью. И если судьба подвластна им, то они не позволят мне так просто сгинуть. Я целиком доверяю своим идолам. В конце концов, всегда, когда я был в тупике, меня не подводила воля провидения. Пусть и на этот раз оно поставит всё на свои места.

Ройстон воспринял правду подобающе. Он не стал обвинять друга в слабоволии.

– Ты, может, стоишь у истоков великого. Ты пишешь огромные труды, ты ступаешь на ту землю, которая казалась запретной и недостижимой многие годы. Неужели война важнее?

– Великое на то и великое, что существовать оно будет вне зависимости от того, стану я частью его или нет.

– Говорить всегда мастак, – ностальгически улыбнулся Рой, – а слушать никогда не умел. Проще уговорить стену отойти с дороги, чем тебя отговорить от чего-то.

– Такой уж я.

– Ты напоминаешь мне мою сестру, Рич. Она будет сегодня на балу, я хотел бы вас познакомить. Конечно, исключена и та возможность, что она сможет тебя переубедить, но кое-что ценное в общении с ней ты всё равно сумеешь отыскать.

– А с ней тоже можно поговорить о великом? – усмехнулся молодой человек.

– Тем вы и похожи, друг мой. Мало того, что вы оба упёртые, так к тому же вас обоих ждёт в этой жизни нечто великое.

Их кружки соприкоснулись, отправив в недолгий полёт несколько капель напитка. Ричард внимательно пронаблюдал за ними. Он запомнил жадные глотки друга, окружающий шум и предвкушение, копающее в груди. А ведь эта встреча с другом могла стать одной из последних.

––

[Cravin' – Stileto, Kendyle Paige]

Балы всегда имели некий флёр для таких молодых господ, как Ричард. Новые знакомства, ставшие для безутешного учёного одноразовыми, ибо погоня за целью никогда не позволяла освоиться на каком-либо месте, напоминали скорее явление выдуманного образа во сне, нежели что-то реальное и осязаемое. Закованные в украшения и корсеты дамы, их статные женихи и хмурые отцы, веселеющие с каждой минутой пребывания здесь. Но сегодняшний бал почти сразу разочаровал Ричарда, уж успевшего представить себе незабываемый вечер. Приглашённые гости ввалились в просторную залу почти что единым потоком, да так, что герольд кое-как успевал объявлять незнакомые слуху фамилии. Дорогие духи смешались в один непотребный запах, редкие брошенные слова обрели силу и превратились в полноценный гул. Пара человек узнали Ричарда, но дальше тщетных попыток вспомнить что-то общее для поддержания разговора и взаимного осыпания друг друга любезностями общение не заходило. Молодой человек шатался по образовавшимся компаниям угнетённый всплывшим в голове вопросом – а чего ради он вообще сюда прибыл? Письмо в кармане ныне казалось ничем иным, как простой насмешкой. Разве в этом месте не должны были собраться интересные господа, а не пытающаяся неудачно походить на них в одежде и манерах непонятная масса? Слыша обрывки фраз, которые он уже слышал сегодня в таверне, и хохот, несдерживаемый попытками проявить воспитанность, Ричард вглядывался в своё окружение. Белые опалы на загорелых шеях и два-три жемчуга на шеях побелее – вот и все дамы. Ни одной аристократки, ни одного знакомого лица. Ричард впервые был на балу в самом Меллавироне, но неужели этот город так скуден на по-настоящему интересных людей? Стоит признать, что молодой человек не оставлял надежд и несколько раз пытался вклиниться в разговор, но на него начинали как-то странно смотреть, словно из голов говоривших внезапно испарились все мысли и слова. Все гости напоминали Ричарду камешки от раскрошившейся многовековой горы – серые кусочки, рождённые от некогда великих идей. Они вторили тем, кто уже давно гнил в земле, повторяли устаревшие мысли с таким видом, будто те настолько новы, что до этого не произносились никогда и ни при каких условиях.

Сделав глоток вина, Ричард слегка обрадовался, что хоть оно соответствовало его ожиданиям. Он провёл взглядом по людям, опустил его на пол, но во время падения тот зацепился за какую-то непривычную деталь. Неведомый оттенок, бордовый бриллиант среди привычной глазу гальки. И уж уцепившись за это, Ричард не мог насытиться увиденным. Девушка в белоснежном платье с закрытой грудью, чей колючий взгляд шествовал по присутствующим. Бледная кожа, слегка пухлые щёки и губы, аккуратные брови, неспешная походка. И, конечно же, они – красные волосы, аккуратно заплетённые, но всё так же предупреждающие об опасности. Ричард взволновался, допил вино и оставил бокал, после чего направился к ней. Он увидел двух людей, увязавшимися за ней и услышал долгожданные слова, сопровождаемые грохотом барабанов и несколькими голосами флейт

– Король приветствует на пиршестве род А'Лезко! – надрывался распорядитель торжества.

Мужчина с кустистыми бровями и опустившимся лицом вместе с хорошим другом Ричарда плелись за молодой леди. Она, как настоящая богиня жизни, сопровождалась двумя ипостасями человека: юношей и стариком. Ричард успел появиться перед ними прежде, чем к ним подоспели остальные желающие иметь разговор с одним из представителей А'Лезко. Но чувство лёгкости быстро улетучилось в тот момент, как молодой дворянин, спеша, напоролся на колкий взгляд девушки. Он ей не понравился сразу. Ни одеждой, ни движениями, ни глазами.

– О, Ричард, я так рад тебя видеть, – произнёс Ройстон, наклоняясь прежде всего к отцу.

– Я подозревал о нашей встрече, – сказал старик. – Больше меня удивляет то, что вас пригласили только вместе с этим сбродом. Присутствия подающих надежд молодых умов стало остро не хватать на последних мероприятиях.

– Я польщён, – ответил Ричард.

– Не льститесь сверх меры. Меня всё ещё тревожит тот факт, что мой сын не смог сопротивляться вашему предложению пойти в трактир вместо того, чтобы ожидать окончания моих дел.

Словно пытаясь спасти друга от неприятного разговора, Ройстон наклонился теперь к сестре.

– Адель, знакомься, это Ричард, мой давний товарищ. Я о нём тебе говорил.

Молодой человек готов был поклясться, что девушка на него даже не посмотрела. Ни единая мышца на лице не выдала того, что она вообще услышала брата. Отсутствующим голосом она сказала:

– Отец, я пойду к остальным дамам.

Не ожидая разрешения, она направилась к другим представительницам прекрасного пола. Даррин А'Лезко было насупился, надул грудь, готовясь отчитать дочь, но воздух из лёгких его вышел не через злостный шёпот, а посредством тяжёлого вздоха.

– Прошу простить мою дочь за проявленную грубость, – сурово изрёк старик, не смотря в глаза. – Она бесстыжа и неукротима. На моей памяти она является первой из нашего рода, кто вобрал в себя эти качества. Осталось только решить, повод ли это для гордости.

Ричард проследил за Даррином, пока тот медленно шёл к самой тихой группке людей. Именно в ней собрались представители какой-никакой настоящей аристократии. Молодой человек посмотрел на друга, который раздумывал, стоит ли ему идти за отцом или нужно дождаться знака. Наконец, решив для себя, тот повернулся к Ричарду и довольно произнёс:

– Что же, думаю, мы должны выпить за удачное ваше знакомство.

– Удачное?

– Именно! Тебя она хотя бы решила не замечать!

––

Ричард не сводил с неё взгляда. Он видел скуку, отразившуюся на лице, видел, как она нетерпеливо поигрывает бокалом, пока слушает собеседницу. Сам того не замечая, молодой человек начал делать так же и чуть не пролил содержимое. Отставив бокал, он заметил злость, на мгновение блеснувшую в глазах Адель. Она так сильно раздражается?

– Ещё я думаю сброситься с балкона прямо на стражника этой же ночью. Ты со мной, Рич?

– Конечно, – небрежно отмахнулся тот, пока на секунду не задумался. – Обожди, что ты сказал? С балкона?

– Именно. И это не самое худшее, на что ты согласился за последние минут десять. Из тебя сегодня выходит крайне скудный собеседник.

– Прошу простить, Рой. Меня всё ещё не оставляет произошедшее знакомство с твоей сестрой.

– Оставь, то пустое. Ещё никто не может похвастаться тем, что ему удалось ей понравиться с первого взгляда.

– Но ты сказал, что мы поладим.

– Разве? Я сказал, что у вас есть что-то общее. Великая цель. Кстати, твоя более достижима, чем ты думаешь: я поговорил с отцом. Он сказал, что подумает над твоей проблемой.

– Проклятие, Рой! – возмутился Ричард, оторвав наконец свой взгляд от девушки. – Я же уже сказал, что всё решено. Ты ставишь в неловкое положение не только меня, но и своего отца!

– Я стараюсь только ради тебя. Если ты не можешь сам защититься от собственного безрассудства, то я тебе помогу.

– Найди того, кому твоя помощь понадобится! От тебя в нашем разговоре требовалась одна лишь участливость и ничего более! Я не о чём не просил!

– Не горячись, Рич, – ровным голосом сказал Рой, угрожающе прижимая друга к стенке. Хотя они и были одного возраста, Рой казался куда более крепким на фоне худощавого товарища. – Ты готов был пойти на войну, ибо посчитал, что такова твоя судьба, верно? Так почему же мою помощь нельзя причислить к проявлению воли судьбы? Как ты определяешь, что было предначертано, а что появилось на горизонте само?

Ричард хотел брезгливо выплюнуть свой аргумент, но так и не нашёлся, что сказать. Поэтому ему удалось лишь фыркнуть.

– Я по глазам вижу, что так ты ещё не думал. Давай так: скоро наверняка выйдет король. После его речи и начала бала, я пойду и приглашу одну даму на танец. Когда я вернусь, мы обсудим то, как ты избежишь повинности, – он наклонился чуть ближе и искренне продолжил. – Пойми, ты очень важен нам. И мне, и своей жене, и нашим общим друзьям. Не пренебрегай этим.

Рой неспешно направился к центру залы, подхватив у носильщика очередной бокал вина. Как и предполагалось, после громкого объявления появился король со своей семьёй, на котором Ричард своё внимание не заострял. Его мало волновали речи правителя и объявление танца, сейчас он куда более глубоко стал тревожим своим поражением в словесной схватке. Ведь друг не просто казался прав, но он использовал слова Ричарда против него же, что обезоруживало. Мрачно оглядываясь, он увидел, как Рой перекидывается парой слов с отцом, окружившим себя порядочными представителями подходящего сословия, а после так же неспешно шествует в сторону группы дам, вокруг клубка которых уже кружили коршуны-кавалеры, выбирая себе жертву.

Вино предательски кончилось на том моменте, как Ричард заметил идущего к прямо к нему ничем ничем не приметного старика в серебряной мантии. Он подошёл и застыл, ожидая подобающего жеста и тот не заставил себя ждать – парень поклонился и произнёс чин старика, наполнив голос притворным благоговением, которое уши старика уже давно привыкли слышать. Показав ладонью, что выраженного почтения достаточно, королевский маг заговорил:

– Господин Червен, рад, что вы решили принять моё приглашение. Всем ли вы довольны здесь?

– Конечно, господин королевский маг. Я был бы потерянным невежей, прояви я какое-либо недовольство. Праздновать вместе с его величеством – это уже честь для любого.

– Я рад это слышать, – старик поймал проходившего разносчика и протянул собеседнику бокал вина, явно пытаясь расположить того к себе, – и давайте обойдёмся без чинов. Пускай мы и знакомы только заочно, но моё имя вы знаете.

– Конечно, господин Сотерис.

– Вы могли бы заметить, – начал старик, сделав глоток, – что окружающая нас обстановка не даёт повода для делового разговора. Вино, музыка, танцы и смех и правда опьяняюще влияют на разум, но не на разум той силы, который имеется у вас, надо полагать?

– Я готов обсудить всё вас интересующее, если вы об этом. В конце концов, я не глуп, чтобы представлять, будто неизвестного учёного пригласили на столь роскошное пиршество из одной только надежды на его великое будущее. – Ричард натянуто улыбнулся.

Маг щурил глаза и, как человек опытный, не только не показал, но даже и не испытал неловкости.

– Вы прозорливы, стоит признать. Что же, в таком случае я не вижу смысла идти окольными путями. Меня интересуют не столько ваши идеи, сколько их применение на практике. Если быть ещё более точным, то мой интерес и интерес короля направлен на один конкретный прибор. Определитель магического следа.

Ричард улыбнулся шире, оголив зубы, но уже не натянуто и с иронией посмотрел на мага, чей пытливый взгляд не изменился.

– Отберёте ли вы у меня бокал с вином и выгоните ли с бала, если узнаете, что ваше приглашение было напрасным? Определить магический след невозможно и никогда не представится возможным. Магическая энергия находится в вечном движении, потому не остаётся и намёка на возможность определить её наличие в данной точке в данный момент времени. Иными словами, мы можем узнать, откуда и куда эта энергия перетекает, но не где находится в определённое время на отрезке пути.

– Это как раз и требуется, господин Червен. Магия течёт к нам из мира неосязаемого, стоит волшебнику только воззвать к ней. Как раз это от вас и требуется: определить где её вызывали и какова природа этой магии.

– В этом и проблема. Вы считаете, что точка отправления энергии находится в неосязаемом мире, именуемом второй плотностью, а точка конечная – в мире нашем. Вы читаете заклинание и призываете огонь из рук. Но по окончанию заклинания, магия не исчезает, а продолжает течь в другое место. То, что вы считаете конечной точкой является лишь частью пути. Волшебство нельзя отследить, что уж говорить о том, чтобы понять его природу.

Повисло молчание, тяжесть которого разбавлялась возгласами восхищения тех, кто смотрел за танцем. Вместе с одной низенькой дамой кружился и Рой, вероятно, совсем позабывший о товарище. Ричард подумал, что с удовольствием пошёл бы даже танцевать, хотя и не умел – иными словами, пошёл бы на всё, чтобы не выносить этого разговора. Сотерис выглядел так, словно задумался, но на самом деле он изучал лицо молодого человека, не удовлетворившись ответами его. Спасение пришло неожиданно и не в том виде, в котором стоило ожидать. К ним присоединился неизвестный гость.

Ричард точно не знал его, однако слышал, как герольд объявил имя незнакомца и замялся на чине. Голова словно была изваяна из мягкого камня: продолговатое лицо имело крючковатый грубый нос, мощный лоб, узкие скулы и сетку морщин, которые больше походили на трещины, покрывшие неправильно обработанный глиняный сосуд. Глаза его вечно были опущены в пол, но кто знал – проявление ли это слабости, либо нежелание внести смуту в окружение? Седые волосы его, заплетённые в хвост, немытыми лоскутами впились в спину, а голову прикрывала рваная треуголка. С кармана свисали часы, постукивающие при ходьбе, но к этому звуку ещё и добавлялся стук резной трости из кости. На удивление, она не отвечала привычной моде, и навершие трости не изображало какое-либо животное, хотя сам аксессуар с виду был дорогой. Даже чёрный камзол его оказался необычным, ведь на пуговицах было изображено потрёпанное перо. Такой эмблемы молодой человек никогда прежде не видел.

Валдиваль Гардензи. Так его звали.

– Сотерис, я счастлив знать, что ты ещё не помер, – скрипучим голосом произнёс он.

– Валдиваль, – как от головной боли, сморщился маг, – кто же тот глупец, что пустил тебя так близко к высшему обществу?

– Смело называть глупцом того, кто с трона кидает тебе кости.

– Лжец, – злостно выдохнул маг. – Его величество не мог тебя пригласить.

– Тем не менее, – почти прошипел Валдиваль, – я здесь.

– Тогда радуйся возможности побывать на балу, ведь это твой первый и последний раз. А у нас незаконченный разговор.

– С этим юнцом? – слепым взором он прошёлся по Ричарду. – Умерь свою похоть, Сотерис, найдёшь позже жертву для удовлетворения своих старческих желаний. Наше дело, сдаётся мне, куда важнее. Уважь старого друга.

Маг скривил рот и, как человек опытный, не только не побагровел, но даже не сорвался на крик. Вместо этого он повернулся к Ричарду и процедил сквозь зубы:

– Вернёмся позже к нашему разговору, господин Червен. Прошу, наслаждайтесь праздником.

Ричард, словно только что освободившийся от рабства, сдерживался, чтобы не побежать. Он кивнул магу, глянул на Валдиваля и на несгибаемых ногах направился прочь. Его преследовало чувство, будто он стал свидетелем того, чего видеть не должен был. Одно оскорбление королевского мага сулило смерть, а новый гость вёл себя так, точно ему дозволено не только это, но и что-то большее. Подсознательно Ричард выбрал своим убежищем балкон – место, находившееся дальше всего от того уголка, где произошла перепалка.

Выйдя наконец-то на свежий воздух, Ричард заметил, как одинокая фигура стоит под светом мириад звёзд. Красные волосы же принимали неожиданный оттенок, попадая под этот свет.

От одного взгляда на неё Ричард готов был увериться, что даже нечто великое может подождать.

Глава 2. Раскрывшая глаза.

Она так внимательно разглядывала даль, окропившуюся кровью янтарного солнца, что Ричард подумал, как бы ненароком не напугать своим внезапным появлением. Однако, когда молодой человек подошёл совсем уж близко, девушка поставила бокал с вином и отстранённо произнесла:

– От осторожного наблюдения вы решили перейти к преследованию?

– Не подумайте, – смущённо ответил он, – подобные мысли никогда не посещают меня. Я лишь хотел…

– Поведайте, что же вы хотели, – Адель повернулась к нему лицом и смерила взглядом, недовольство которого разбавлялось какой-то необычной дымкой. Точно она сейчас находилась где-то далеко, а молодой человек имел честь разговаривать с её неуловимым образом, не более.

– Хотел заиметь полноценное знакомство с вами, если позволите. Первая наша встреча не удалась.

– Верно, что не удалась. Но меня устраивает подобное положение дел.

– Довольно жестоко с вашей стороны даже не дать мне шанса, – настаивал на своём Ричард.

– Шанса на что? Всё, что может показаться в вас интересным уже выдал мой брат, гордо рассказывая, как вы готовы пойти на войну без тени страха. Увы, Рой не умеет разбираться в людях. Он не понимает, что вы либо фанатичный боец, либо очередной желающий получить чин.

– Прошу вас, – улыбнулся Ричард. – вы так хорошо осведомлены о людях. Особенно удивительно, что располагаете вы этой чертой даже несмотря на то, что безвыездно находитесь в поместье. Вы не покидаете дома и в зимние дни, когда всей семьёй приезжаете в Меллавирон.

Разница в поведении была налицо. Даррин А’Лезко, как уже убедился Ричард, в моменты злости мог насупиться, но говорить почти шёпотом. Адель же чаще задышала и рыкнула, как агрессивная лисица:

– Вы, верно, не нашли занятия важнее, чем собирать слухи!

– Совсем нет. Об этом мне поведал тоже ваш брат.

– Бесчестный пустослов! Какое право он имел?!

В зале их вряд ли слышали, но Ричард опасался, что девушка, движимая гневом, ворвётся внутрь и сумеет перекричать музыкантов, и всё только ради того, чтобы сообщить всем присутствующим своё мнение о Ройстоне. “Бесстыжа и неукротима” – вспомнил он слова Даррина. Молодой человек чуть отошёл от неё так, чтобы перекрыть собой вход в здание и попытался её успокоить.

– Я лишь хотел сказать, – непробиваемо продолжил Ричард, – что делить всех людей на простые категории недопустимо. Даже в огромной массе бывают исключения.

– Ради чего вы тогда отправляетесь в бой? Если моё разделение недопустимо?

– Это моя судьба.

– Тогда вы ещё глупее, чем я думала!

– Мне не отнять вашего права так считать.

– И это всё? – злостно хмыкнула Адель. – Вы просто примете мои слова?

– Да. Нам же нужно как-то продолжать беседу.

– С чего бы мне её продолжать?

– Потому что в ином случае вам придётся покинуть балкон и вернуться. А там вас раздражают ещё больше, я же видел.

– Выходит, я в патовой ситуации.

Адель подпёрла голову рукой и печально вздохнула, после чего перевела взгляд на молодого человека. Эмоции её резко изменились, она стала спокойнее. Но не обман ли это был, не расчёт ли на то, что Ричард потеряет бдительность и позволит снова себя уколоть?

– И чего ради вас пригласили на этот бал? О вашем роде я никогда не слышала.

– Это всё придворный маг Сотерис. Он хочет получить от меня моё изобретение.

– И получит?

– Никогда. Он желает отслеживать магию, этого я позволить не могу, – проговорил Ричард, внимательно наблюдая за реакцией. Непонятно что его располагало к откровению – выпитое вино и непринуждённость вокруг или прекрасный вечер, имеющий свою толику романтики – но он решительно не хотел обманывать. Конечно, девушка могла позже сдать его без намёка на угрызения совести, однако сейчас эта перспектива казалась незначительной и маловероятной. – Магия – то не многое, что даёт людям надежду победить любую тиранию. Магия не выбирает богатых и сильных, она может достаться кому угодно, если такова воля случая. Однако если короли научаться выслеживать магов, то вскоре научаться и отбирать их силу. Божественный дар станет очередным инструментом тирании.

– Право, в вас есть благородство и здравомыслие, – улыбнулась Адель, даже почти не насмешливо. – Но ваши методы странны. Вы же потому и рвётесь на войну, чтобы сбежать как можно дальше от Меллавирона? На поле боя, думаете, Сотерис вас не найдёт?

– Вы либо очень прозорливы, либо хорошо умеете угадывать, – изумился Ричард. – Но да, это правда. Мне дошли сведения, что получить мои наработки он хочет далеко не по воле короля. Кто знает, как королевский маг решит их применить?

Адель повернулась лицом к ветру и пальцами начала перебирать что-то на шее. Красные волосы заплясали на ветру, гладили лицо и рвались ко входу в залу.

– Вы же семантидир, верно? Тот, кто изучает волшебные вещи. Вы смогли бы прямо сейчас определить наличие магии в предмете?

– Думаю, да, – задумчиво произнёс молодой человек. – Всё нужное при мне.

– Вы боитесь, что ваши наработки попадут не в те руки, но пришли с ними на бал? – недоверчиво прищурила глаза Адель.

– Дело не в том, что я использую, – усмехнулся Ричард. – Важно как и в каких пропорциях.

Вещь, которую Ричард получил в руки, была на первый взгляд вполне обычной. Подвеска с бордовым гранатом на медной цепочке, украшение выглядело не только не столь дорогим, но и вовсе не походило на те семантиды, которые до этого встречались исследователю. Он глянул на Адель, которая внимательно следила за его движениями. Ради чего это всё? Очередная насмешка или желание в подробностях увидеть весь процесс, чтобы позже передать увиденное ушлому магу? Тем не менее, Ричард достал из кармана два мешочка. В каждом из них хранилась определённая смесь минералов, которые люди привыкли носить с собой, думая, что это может спасти от болезней, злых духов и неудач. Девушка даже не спросила, что за состав порошка, что странно для той, кто выполняет роль шпиона. Ричард также достал письмо мага, решив использовать его. Далее он высыпал немного порошка из обоих мешочков, опустошив их, на бумагу, положил кулон внутрь, получившийся свёрток опустил в вино. Ему пришла в голову мысль, что если это всё и было ловушкой, то никто не поверит, что подобные действия и вправду могут определить наличие волшебства. Скорее, он может сказать, что просто хотел произвести впечатление незамысловатым фокусом.

– И что же? – нетерпеливо спросила она.

– Всё почти готово.

Минералы растворились в вине и вступили в реакцию. Ныне, даже имея бокал с этим вином, было бы очень сложно определить начальный состав порошка. Но молодой человек решил пойти на хитрость: доставая кулон в бумаге, он неаккуратно дёрнул рукой, отчего бокал полетел с перил балкона вниз и там разбился.

– Проклятие!

– В бездну его, – отмахнулась Адель, не отрывая взгляда от украшения, – я всё равно не собиралась пить вино с вашим порошком.

Ричард даже немного удивился. Неужели она и вправду не хотела узнать состав реагента? Молодой человек развернул бумагу, отложил украшение и поднял мокрый лист на свет. Теперь он удивился куда сильнее.

– Что же там? Что это за круги?

Бумага окрасилась в красный цвет от вина, но на обратной стороне исписанного листа проявились несколько полностью белых кривых кругов, словно их нарисовал человек с дрожащими руками. Каждый из них был вписан в другой побольше, из-за чего изображение напоминало цель для тренировки стрельбы из лука. В самом центре показалось несколько таких-же белых линий – две дуги и вертикальная чёрточка между ними, располагавшихся таким образом, что сей рисунок напоминал минималистичное изображение раскрытого глаза.

– Ничего особенного, – задумчиво солгал Ричард. – Абсолютно обычное изображение, получаемое при попадании раствора на бумагу. Магии в предмете нет.

– Невероятно, – разочарованно произнесла Адель, забирая мокрый кулон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.