# Хроника последней любви

Илья Муромцев

Молодой адвокат теряет голову, когда его процессуальный оппонент-обворожительная прокурорша пропадает из поля зрения. Он сделает всё, чтобы больше не потерять её. Откровенный взгляд на самые опьяняющие и разрушительные отношения день за днем- не ускользнет ни одна деталь в поисках истины их притяжения.

Все персонажи являются вымышленными, и любые совпадения с реально живущими или жившими людьми случайно.

Двадцать восьмого декабря я торопился к полудню на судебное заседание по уголовному делу подзащитного Ю., который дважды ограбил пенсионерку и похитил автомобиль у своего знакомого. Случайно на выходе из метро я встретил адвоката Т. Ч. Всегда в курсе всех новостей в суде, он спросил:

– Ты знаешь, что Б. ушла в адвокаты?

Я удивленно ответил, что не ожидал такого.

– Буквально на днях она запросила двадцать лет по делу педофилов, которое вела почти два года.

Удивительно было, что работающий гособвинитель смогла пробиться в лагерь защитников. Квалификационная комиссия обычно не принимает в свой стан профессиональных оппонентов, даже если они уже сняли погоны.

Однако я был ошеломлен другим – мы больше не увидимся в суде.

Быстрым шагом я разрушал чистоту белоснежного покрова. Мою голову одолевали мысли о том, как поступить в этой ситуации. Смогу ли я переступить через свои моральные принципы? Готов ли я пренебречь стабильными семейными отношениями? А если номер телефона Б. оказался у меня не просто так? Шанс, что гособвинитель будет просить обвинительный акт не у судьи, а у адвоката, – один на миллион.

Даже встреча с Т. Ч. этим утром была маловероятна. Больше года назад он просил подменить его по делу в колонии другого города. Следователь, с которым я поехал туда, запланировал допрос еще одного обвиняемого. Пришлось поучаствовать и в другом деле с разрешения заведующего. Так мне выпала возможность осуществлять защиту Ю. на этапе следствия. Однако в следующий раз я отказался ехать в колонию. Меня заменил местный адвокат. Когда дело поступило в суд, защищать его по электронному распределению должна была адвокат В. Она пришла знакомиться с делом к помощнику судьи в то время, когда я был в кабинете. Почитав материалы, она поняла, что ей придется взять самоотвод из-за конфликта интересов с другим фигурантом дела. Я сказал адвокату В., что раньше участвовал в этом деле, и если она не против, то могу взять его себе. Она предусмотрительно проверила информацию о моем участии, нашла в деле мой ордер, после чего уведомила судью, что отдает дело мне. И следуя в суд по этому делу, я встретил Т. Ч., поведавшего мне неожиданные новости о Б.

Набор таких случайностей равнозначен выпавшим на джекпот числам. Не провидение ли вело меня столь извилистым путем?

В суде я не мог сосредоточиться на процессе – обдумывал каждое слово послания, которое решил написать Б. Сохранил текст у себя в черновиках. Взглянув на подзащитного в клетке, сказал себе, что не стану узником нерешительности. Я написал Б., что с ней всегда было приятно работать не только как с профессионалом своего дела, но и как с искренним человеком, которого мне будет очень не хватать. Не выпуская телефон из рук, я ждал ее ответа. Мне было важно знать, как она относится ко мне.

Исчезающие в мессенджере точки показывали замешательство Б.: она набирала сообщение, а затем удаляла его, не допечатав. Так продолжалось около часа. Наконец Б. ответила: она польщена моими словами и надеется, что мы еще увидимся. Я воспринял это как намек на свидание.

Вечером я встречался с друзьями. Как и шесть лет назад, день моей любовной решимости выпал на нашу предновогоднюю встречу. Мне не терпелось обсудить последние события с Ж. Я ждал, когда Н. и С. ушли бы вместе покурить на улицу. «Ты поступаешь непорядочно, – выслушав меня, сказал Ж. – Однако никто не знает, что будет завтра, а значит, нет смысла отказываться от шанса, который выпадает сегодня», – добавил он.

Мы просидели в кафе до полуночи. А. заждалась меня. Переживала, что мне придется поздно возвращаться. Дома я почувствовал себя неловко. Ложась в кровать, понимал, что делаю выбор в пользу другой.

Двадцать девятого декабря в конторе планировался обеденный корпоратив. Все должны были прийти со своими подношениями к столу. Я купил бельгийский сидр и заказал пиццу. Смотря из окна пиццерии на ясное небо, решил, что пора пригласить Б. на свидание. В сообщении обратился к ней по имени, но все равно еще вежливо, на «Вы». В нетерпении я смотрел на чат. Пицца, казалось, готовилась вечность. И вот ответ: Б. не против со мной встретиться. Я пребывал в невероятной эйфории, которую долгие годы не испытывал. Причина моих бессонных ночей – очаровательная Б., на которую каждый мужчина смотрел вожделенным взглядом – пойдет со мной на свидание. Как сдержать эмоции, когда исполняется мечта о недосягаемой женщине, что заставляла смущаться от одного своего присутствия?

Я предложил ей два варианта для встречи: один попроще, другой посолиднее. Во-первых, мне было важно понять, как она относится к встрече: как к непринужденной легкой беседе в кофейне или как к заявке на отношения. Во–вторых, мне хотелось увидеть уровень ее притязаний. Она выбрала второй вариант. Мы определились со временем.

Дома я напускал на себя непринужденный вид. Мы посмотрели первую серию «Уэнздей», которая меня не впечатлила. На самом деле я все время обдумывал, как не вызвать подозрений по поводу моего отсутствия на следующий день.

Утром нашел предлог: меня внезапно попросили подежурить в конторе. Однако от А. не ускользнуло, что мой костюм излишне нарядный для пустого офиса. «Создаю себе праздничное настроение», – оправдался я.

До встречи оставалось около часа. Я бродил по торговому центру, боясь быть замеченным Анной. Она в это время гуляла с подругами. Вдруг Б. написала, что не хочет идти в предложенное мной место из-за проблематичной парковки. Я предложил ей другие варианты, волнуясь все больше. В итоге она сама забронировала столик в ресторане в элитном квартале в центре города на более позднее время.

Мне пришлось написать А., что задержусь из-за ожидания заявки – мол, нахожусь первым в очереди. Провидение было на моей стороне: через пару часов я на самом деле стал первым. Для убедительности отправил А. скриншот программы распределения заявок.

Чтобы почувствовать обстановку внутри, я пришел в ресторан заблаговременно. Меня проводили до маленького столика на двоих у входа. Из графина налили воды в прозрачный темно-синий бокал – оттенок сумерек за окном. Я изучил меню не один раз – эффектные женщины на свидание являются позже условленного времени, как и рок-звезды на собственный концерт.

Морозный воздух от открывшейся двери пронесся по моим ногам. Торопливой походкой Б. подошла к столику и встала передо мной. Стильная бежевая водолазка, черная обтягивающая юбка чуть ниже колена, подвязанная шелковым поясом. Я отодвинул кресло и усадил Б. Она была в возбужденном состоянии, листала меню, но постоянно отвлекалась от выбора. Рассказала, что опоздала из-за своей подруги–мастера, продемонстрировав элегантный маникюр. После радостно развернула передо мной свое новенькое удостоверение адвоката. Жестикулируя от восторга, она чуть не опрокинула бокал с водой.

Я толковал ее поведение в свою пользу. Если перед встречей Б. наводила красоту, то чтобы мне понравиться. Если торопилась, то очень хотела меня увидеть. Если волнуется, то переживает за впечатление, которое произведет на меня.

Это было так лишь отчасти. Ногти и прическу она сделала для семейного новогоднего торжества. А торопилась она, потому что не любит опаздывать. Быстрая речь и жестикуляция оказались признаками легкого опьянения после выпитой бутылки вина у мастера.

Б. много говорила, и мне оставалось только ею любоваться и одобрительно кивать. Она не оставляла возможности для паузы в разговоре. Очень гордилась тем, что сдала экзамен. Мне хотелось поделиться своим опытом адвокатского экзамена, однако Б. была поглощена своей историей, и я не стал ее перебивать. Она рассказывала, как скрывала свою красоту под строгим черным платьем, чтобы не отвлекать мужчин от ее безупречных ответов. А теперь она будет работать в тандеме с очень успешным адвокатом Р. Тот якобы при ней открывал багажник своего кадиллака, в котором лежали пачки денег. «Я безумно люблю деньги!» – воодушевленно заявила Б. Потом вдруг переключилась на то, чтобы выспросить подробности разговоров о ней в суде. Я ответил, что не собираю сплетни, а о ней узнал случайно, от адвоката Т. Ч. Ей такой короткий комментарий не понравился. Она хотела услышать, что каждый обсуждает ее уход примерно так же, как таблоиды желтой прессы муссируют жизнь мировых звезд. Многие, говорила Б., поздравили ее с приходом в новую профессию, даже возрастной адвокат, который долго и безрезультатно звал ее на свидания.

В какой-то момент она все же спросила о моей жизни. Я начал рассказывать ту же историю, что почти шесть лет назад рассказывал А. Но реакция Б. красноречиво показывала – ей это не интересно. Она смотрела то в окно, то в телефон. Тогда я решил поговорить об эмоциях, что ей сейчас близки: о том, что чувствовал, когда сам сдал экзамен на адвоката. Описал новые ощущения свободы, независимости, значимости в глазах окружающих. Она снова включилась в беседу. Стала рассказывать о своих многочисленных успешных друзьях. С каждым словом Б. я понимал, насколько мое представление о ней далеко от реальности. Она делилась воспоминаниями об активном отдыхе, путешествиях. Говорила, что живет в разных частях города, в зависимости от настроения. Тут я сказал, что у меня тоже есть квартира. Этот факт обычно возвышает меня в глазах собеседника.

Перед десертом Б. показала мне фото пятилетней дочери. Она словно проверяла, сбегу ли я после такой информации. Но для меня ребенок не препятствие в отношениях с женщиной.

К концу нашего свидания я понял, что мне трудно будет покорить Б. Мой уровень жизни для нее слишком средний. У меня нет высоких достижений, как у ее знакомых. Мне было неловко это признавать, однако не хотелось ее обманывать. Я честно сказал, что достаточно приземленный человек и веду скромный образ жизни. Она спросила, зачем я ее пригласил. «Я не мог представить, как смогу жить, если больше не увижу Вас», – искренне ответил я.

Она доела десерт и предложила оплатить счет поровну. Я сказал, что всегда сам оплачиваю счет за женщину. Мы оделись, и она спросила, где я припарковал машину. «Я пользуюсь общественным транспортом», – признался я. У нее же был шикарный белый кроссовер.

Пока Б. ходила за парковочным талоном, я ждал на улице. Внезапно увидел звонок от Ларисы Дмитриевны, которую когда-то защищал в суде по уголовному делу, а потом из сочувствия бесплатно добивался для нее справедливой пенсии. Она от всего сердца поздравляла меня с Новым годом, благодарила за потраченное на ее проблемы время. Да, я не богат, но зато могу помочь людям в сложных ситуациях. Эта мысль ободрила меня.

Было уже поздно, общественный транспорт в это время ходит плохо. Б. спросила, куда меня отвезти. Я назвал адрес, который ее удивил: квартира, о которой шла речь за столом, находилась в другом конце города. Б. не стала уточнять, почему везет меня в противоположном направлении.

В суд она часто приходила в потертой коричневой кожаной курточке или простом черном пуховике. Я и подумать не мог, что под скромной одеждой скрывается состоятельная особа с жизнью светской львицы. Когда мы подъехали к дому, я попросил не заезжать во двор. «Как скажешь. Хорошо, что мы встретились в этом году. Не люблю тащить незаконченные дела в новый год», – подытожила она.

Давно меня так не уязвляли. Я поблагодарил за вечер и пошел со своим портфелем к подъезду, опустив голову, словно обиженный школьник.

Я излил душу Ж. Он признал, что исход встречи неожиданный. Было грустно, что мой удел – неприхотливая жизнь, напоминающая старость.

Тридцать первого, когда пришло время упаковывать подарки, я закрылся в комнате. И снова написал Б., еще раз поздравил с наступающим Новым годом. Она поинтересовалась, чем я занимаюсь. У меня еще остался осадок от вчерашнего вечера, поэтому я решил ударить правдой: «Тем же, чем последние шесть лет, – упаковываю подарки для своей подруги, ее дочери и родителей». Она ответила коротко: «Хорошо вам отметить».

Я ходил по квартире сам не свой. Сел на диван и смотрел в одну точку. Мне стало совестно, что я обидел Б. перед самым праздником. А., посмотрев на меня, в шутку бросила: «Влюбился что ли?» Она видела меня насквозь. Мое лицо покраснело от стыда. Я ответил, что вспоминаю прошедший год и думаю о перспективах на будущее. Это отчасти было правдой. В голову пришла мысль: «Кем я ощущаю себя в этой семье: мужем, сыном или просто другом?» Мне не нужна любовница для периодических встреч на стороне. Я хотел настоящих отношений с Б., но при этом рассчитывал сохранить привычную жизнь, – стал влюбленным подростком, желавшим сбежать из родного дома к девушке.

Я попросил прощения у Б. за то, что сразу не рассказал о своей личной жизни. Написал, что она удивительная, и я испытываю к ней огромную симпатию, а вчерашний вечер с ней стал для меня настоящим подарком. Она ответила: «Мне тоже понравился вчерашний вечер, спасибо». Я был рад, что она не отмолчалась и снова ощутил прилив бодрости, захотел праздника.

Цинично дарить позитивные эмоции близким, если не они причина твоей радости. Я же наслаждался новогодним столом в обществе А., предвкушая возможную встречу с другой. Традиционно мы с Анной сели за шахматную доску . В голове мелькнула мысль, что эти предновогодние партии могут стать последними. Под бой курантов я загадал, что хочу следующий Новый год встретить с Б., в кругу ее семьи.

В дружелюбной торжественной темноте, рассеиваемой переливающимися огнями гирлянды, мы смотрели новогоднюю программу на Первом канале. Началась она с выступления Shaman’a. Эмоционально заряженные слова «Я иду до конца» послужили для меня призывом бороться за Б. до последнего.

Когда родители А. ушли, Анна стала переключать каналы. На «Матч ТВ» шла запись финала ЧМ по футболу в Катаре. Фееричное событие, что состоялось меньше двух недель назад, казалось очень давним. Настолько, что мне потребовалось напрячь голову, чтобы вспомнить, как закончился матч. От влюбленности я утратил временные границы.

Первого января уже 2023 года я проснулся около девяти утра, едва сдерживая себя, чтобы не написать Б. так рано. Решил отвлечься работой. Я хотел помочь Ларисе Дмитриевне, что звонила мне пару дней назад. Судебные приставы обрекали ее на голодную смерть, забирая у пенсионерки половину мизерного дохода. Из-за их действий ежемесячно ей приходило на счет лишь шесть тысяч рублей. Это при том, что по закону на пенсию в сумме прожиточного минимума не могли налагаться взыскания. Никакие жалобы в районные и областные органы не возымели действия. В то утро я отправил обращение уполномоченному по правам человека через электронную приемную и стал первым в этом году заявителем. Жизнь Ларисы Дмитриевны и без того была слишком тяжелой. Она потеряла своих детей в аварии, а мужа похоронила пару лет назад. Год назад у нее обнаружили опухоль мозга. Мне не хотелось, чтобы она в преклонном возрасте страдала от нужды, устроенной бюрократической ошибкой. Примерно через три месяца справедливость была восстановлена. Ей пришло письмо об устранении всех нарушений. Она стала получать пенсию в размере прожиточного минимума.

Ближе к вечеру первого дня года я стал страдать без внимания Б. Открыл на ноутбуке веб-версию мессенджера и начал переписку. Она рассказала, что провела ночь в семейном кругу за играми с ребенком. Мне не хватало живого общения с ней. Сообщения не передавали ее истинных эмоций; я не знал, в какой она обстановке и чем занята. Переписка для меня лишь мостик к настоящим встречам.

С 30 декабря я не получал заявок – правоохранительные органы отдыхали от преступности. Наконец 2 января мне пришло оповещение о работе. Получив долгожданный повод вырваться из дома, я бежал на безлюдную трамвайную остановку. Сердце давало стимул замерзшим пальцам набирать сообщение. Я спросил у Б., встретится ли она со мной сегодня. Заледеневшими руками без конца проверял телефон в ожидании ответа. Она согласилась. Мы договорились встретиться в 14:00 в арт-пространстве в центре города.

В отделе полиции я находился в приподнятом настроении, тогда как остальные не испытывали радости от работы в праздники. Моя клиентка закрыла своих малолетних детей в квартире и уехала вести праздный образ жизни. После допроса дознаватель сказал: «Таких за покушение на убийство судить надо, а не по легким статьям». Я уладил все рабочие вопросы и помчался на свидание. Солнце светило необычайно ярко, морозный воздух питал надеждами. Я дышал полной грудью впервые за долгие годы.

На место встречи я прибыл немного раньше, чем планировал. Появилось время сходить за кофе для нас с Б. От нервного возбуждения у меня появилась сухость во рту. Я выпил свой стакан, чтобы утолить жажду. Переживания, что Б. не придет, отпустили меня, только когда я увидел ее: в коротком пальто с повязкой на волосах, она бежала ко мне от угла здания.

– Не беги, мы не опаздываем, – с улыбкой сказал я и подал еще теплый кофе.

Она впервые предстала передо мной в неформальном образе: в плотных зимних колготках и длинном черном худи.

Я приобрел билет на все экспозиции. В самом низу располагалось офисное помещение нотариуса, с дочерью которой дружила Б. Она рассказала, что хочет через нее организовать встречу с успешным старым адвокатом для дальнейшего сотрудничества.

Мы осмотрели камнерезную экспозицию, обсуждая каждую деталь. Для меня такой формат свидания, когда не говоришь о себе, а обсуждаешь увиденное, самый оптимальный. Общий опыт позволяет лучше узнать человека.

Б. испытывала ко всему неподдельный интерес. Ее действительно интересовало, что перед ней находится, кем это создано, когда и из чего. Я наслаждался, любуясь ее вовлеченностью. В большой восторг ее привели аммониты – окаменелости моллюсков. Она сказала, что ее привлекают археология, раскопки, Древний Египет.

Из подземного мы поднялись на второй уровень, где мне пришлось несколько раз ее фотографировать у странного языческого идола. На картинах местного художника мы пытались узнать знакомые места города. Б. сказала, что ее отец был хорошо знаком с ним, и дома у нее висит несколько похожих работ.

На первом этаже стояла пышно наряженная десятиметровая елка, рядом с памятником Петру I. Мы решили отдохнуть на диванчике рядом с ними. Все арт-пространство отличалось элегантной современностью. В нем чувствовалась атмосфера мирового уровня.

Здесь Б. рассказала о своем неудачном путешествии в Венгрию, которое пришлось на февральские события прошлого года. В Россию она была вынуждена вернуться с многочисленными пересадками в разных странах за большие деньги. Я рассказал о своих путешествиях, постепенно подвигаясь ближе к ней. После небольшой передышки мы с Б. продолжили смотреть экспозицию на первом этаже. Я старался прикоснуться к ее ладони, но она ловко отводила руку.

Пошел шестой час. Дома мне было бы сложно объяснить, где я пропадал. Я написал А., что поехал забрать арендную плату у квартирантки.

На улице началась пурга. Я провожал Б. до машины, которую она запарковала в другом квартале. Мы молча шли, пока очередной порыв ветра чуть не снес ее с ног. Я крепко взял ее за руку, чтобы она не упала. Б. ощутила тепло моей голой ладони даже через свою перчатку.

У машины я прижал Б. к себе, чувствуя нежный запах ее волос. Не хотелось ее отпускать. Я так долго ждал этих объятий. Ее тёплое дыхание манило к соблазнительным губам. Я решился поцеловать ее, но Б. слегка повернула голову, чтобы поцелуй пришелся в щеку. Она подрагивала от холода.

– Увидимся, – сказал я, когда она села в машину.

– До встречи, – ответила она и закрыла дверцу.

Меня переполняли чувства. Я шел по улице и едва не запрыгивал на столбы, напевая, как персонаж мюзикла.

Я уже спланировал новую встречу с Б. Она хотела пойти на стендап. Ближайшее выступление в городе было запланировано на 4 января. Однако я не мог в шестую годовщину оставить А. одну. В итоге приобрел билеты на вечер следующего дня. Я позвонил отцу и брату, чтобы собрать их днем в этот день. Планировал уйти пораньше на свидание с Б., чтобы не вызывать подозрений у А.

Утром 3 января мне захотелось почитать гороскопы совместимости. Б. говорила, что она Кролик по восточному календарю, но признавала, что ей не подходит его описание. Однако китайский гороскоп начинается не с первых чисел января. Так я выяснил, что Б. по рождению Тигр. Отправил ей найденную информацию и поделился сведениями об интересном сочетании Лошади с Тигром. Этому гороскопу можно было доверять, потому что мои многолетние отношения с Драконом в точности соответствовали написанному.

Четвертого января мы с А. пришли в ресторан, где раньше часто проводили торжественные дни. В нем сделали ребрендинг. Сменился владелец, а с ним интерьер и меню. Мой мир внезапно перестал быть прежним, даже в деталях. Я впервые не чувствовал радости в этот день. У меня совсем не было аппетита. Общение с А. не складывалось. Мы провели в ресторане меньше часа.

Уединившись, я написал Б., что скоро освобожусь, однако у нее уже были планы. Пришлось проводить время с А., мыслями находясь далеко от нее. Неожиданно позвонил отец: он простыл и не сможет принять меня с братом. А. стояла рядом. Мне показалось, она услышала, о чем речь, но спросила, зачем звонил отец. «Хотел убедиться, точно ли я приду», – уверенно ответил я. «Раньше он не звонил с такими вопросами», – подметила А.

Мы вернулись с прогулки. Анны не было дома, она решила провести вечер у подруги. При таких обстоятельствах было бы подозрительным не заняться сексом в день годовщины. И мне хотелось убедиться, испытываю ли я еще влечение к А. С эрекцией возникли трудности. Мои опасения подтвердились. Я перестал воспринимать ее как свою женщину. Однако не мог оставить ее неудовлетворенной. Язык может лгать, и не только в разговоре.

Вечером Б. написала, что ищет компанию, чтобы свозить дочь на праздничные аттракционы в Экспо. Я подумал, это хороший шанс: если познакомлюсь с ее ребенком, стану ближе к ней самой. Тем более утром освободилось время под видом посиделок у отца. Мы договорились встретиться в центре города в десять.

Утром 5 января, стараясь не разбудить своих, я тихонько вышел в прихожую. А. все-таки проснулась. Она спросила, почему я ухожу так рано. В ее взгляде читалось подозрение. Я ответил, что еще не успел выбрать подарок отцу и хочу погулять по магазинам перед встречей.

Добравшись до центра, я выбрал мягкую игрушку для ребенка. Та, что мне сначала понравилась, оказалась с браком, – пришлось делать возврат. Это заняло много времени. Я переживал, что опаздываю. Выбрал другую игрушку и побежал к месту, где меня уже ждали.

Я сел на переднее сиденье. Из детского кресла сзади на меня смотрела щупленькая светловолосая девочка. Б. познакомила меня со своей дочкой – Эви. Я вручил ей подарок, который она всю дорогу не выпускала из рук. Путь до Экспо занимал не меньше получаса. Нам было комфортно в дороге, будто мы уже не раз проводили время вместе.

Б. вежливо поинтересовалась моими отношениями. Я кратко рассказал, что уже не чувствую себя счастливым с А., но утаил истинную причину этой перемены.

Несмотря на, казалось бы, ранее время, у Экспо невозможно было припарковать машину. На входе толпилось много семей. Одни пришли на праздничное представление, другие, как мы, – на аттракционы. На кассе Б. даже не сделала вид, что собирается платить за своего ребенка. Она уже поняла, что я оплачу для нее все.

Я донес Эви на руках до раздевалки, помог ей переодеться, застегнул кроссовки. Для меня это было немного волнительно. Последний раз с ребенком такого возраста я имел дело полгода назад, в гостях у Ж. и Н.

В огромном помещении множество аттракционов. Однако попасть на них непросто из-за большого скопления людей. Эви, очень активный ребенок, не могла долго ждать. Только перед батутами ее глаза по-настоящему загорелись. Детей фиксировали с помощью пружинящих ремней, так они не могли упасть, но поднимались высоко. Мы долго ждали свой черед. Все это время я говорил с Эви, опустившись на корточки, чтобы психологически расположить ее к себе, общаясь на уровне детских глаз. Б. просила нас пойти в другое место – она устала стоять. Однако я видел, что девочка очень хочет попасть на батут, и убедил Б. еще немного потерпеть. Ей нравилось, что я нашел общий язык с ее дочерью. Глаза Б. светились мягким огоньком, когда она смотрела на нее. Я обожал этот взгляд, полный любви.

Она спросила, какое впечатление на меня произвела Эви. Я ответил, что самое приятное. Б. добавила, что астролог, составившая на девочку натальную карту, была удивлена, какая увлекательная и успешная жизнь ее ждет. В ее судьбе присутствовали все семь парусов, а это невероятная удача. Я не специалист в эзотерике, но был рад, что Б. верит в своего ребенка.

Когда мы стояли у карусели, я пытался взять Б. за руку. Она отдернула ее и сказала, что не может быть со мной, пока я не уйду от А. Это было очевидно с самого начала, но только в тот момент я понял, в какой ситуации оказался.

На обратном пути Б. поинтересовалась, почему у меня нет детей. Я ответил, что это ответственное решение, которое зависит во многом от женщины. Я думал (или хотел надеяться), что с Б. все возможно. Однако интуиция подсказывала, что Б. – роковая женщина, которая разрушит мою жизнь. Она обладала невероятным шармом, который притягивает, несмотря на опасность. Я сказал ей об этом, и она рассмеялась: подруги называли ее ведьмой. Мы оба обратили внимание, что сейчас полнолуние.

Эви спрашивала, могу ли я поехать к ним домой. Я умилился тому, что после целого дня девочка все равно хотела играть со мной. Б. сказала, что не может пригласить меня в дом, поскольку живет с мамой. Она высадила меня в центре города, чтобы отвезти ребенка домой и переодеться.

До стендапа оставался час. Не теряя зря времени, я искал в ювелирных магазинах подарок к скорому дню рождения Б. Мне хотелось найти подвеску в виде аммонитов.

Б. позвонила, чтобы я ее встретил, потому что не знала, куда идти. Стендап проходил в мансардном помещении торгового центра. Я заказал для Б. несколько бутылок сидра и вишневого пива. Подумал, если ей не понравится, сам допью. Наш столик был близко к сцене, рядом с широкой опорой, отделяющей нас от других зрителей. Я сел поближе к Б., но боялся прикасаться к ней, помня наш разговор в Экспо.

Началось выступление. Я наполнил наши бокалы. После нескольких глотков и череды удачных шуток она расслабилась. Я почти не смотрел на сцену, а ловил ее взгляд и эмоции. Любовался ее святящимися изнутри карими глазами, прямым носом, подтянутым лицом с подчеркнутыми скулами, сочными губами и передними зубами, повернутыми немного вовнутрь. Величественной красотой она походила на Монику Беллуччи, а эмоциями напоминала Пенелопу Крус, оставаясь при этом уникальной и неповторимой.

Я аккуратно положил руку за ее спину и крепко обнял, полностью прильнув к ней. Теперь ее не отталкивало мое внимание.

Разносортное выступление закончилось, а мы не хотели уходить. Она сказала, что давно видела мою влюбленность, еще когда наблюдала за мной в суде. Я подтвердил – она изменила мой мир, теперь мне трудно представить свою жизнь без нее. Мне не хотелось возвращаться домой. Да и дом мой был уже не там. Источник жизненной энергии – рядом со мной.

Я хотел бы провести с ней в машине всю ночь. Мы сидели при свете панели приборов. Я придвинулся к ней, прикасаясь лицом к нежной щеке. Вдыхал запах парфюма, обнимая ее за талию. Она не торопилась домой. В снежной ночи, слушая приятную музыку в теплом авто, мы забыли о времени. Она спросила, влюблен ли я или люблю. «Любовь – это сильное и глубокое чувство», – заметила она. Я сказал, что если отвечу, то окажусь перед ней беззащитным. «Мне кажется, ты мартовский кот», – бросила она. Меня это задело. Тогда я признался, что люблю ее. «И когда же ты закончишь свои отношения с А.?» Она не спрашивала, а взыскивала.

Я начал вслух рассматривать различные варианты, не желая прямо сейчас принимать решение. Откровенно говоря, мне казалось, я смогу удержаться на двух стульях: жить в комфортной среде у А., сбегая к Б.

Но итог беседы был однозначен. Я убедил Б., что уйду от А., как только ее дочь уедет на учебу в Питер. Не хотел впутывать Анну в эту ситуацию.

Напоследок Б. попросила меня отпустить небольшую бороду – моя щетина исколола ей щеку.

В такси я написал Ж., что со времен знакомства с О. меня так не пробирало. Однако не покидало предчувствие, что я, словно мотылек, стремлюсь к свету губительного пламени.

Дома меня встретили с недоумением: почему я столько времени провел у отца? Однако от меня пахло сидром, что подтверждало правдоподобность моей версии. Но я боялся, не пахнет ли от меня еще и женским парфюмом. Пришлось сделать сердитый вид, какой у меня часто бывает после посиделок с отцом, чтобы побыстрее уйти в душ.

А. соскучилась, начала узнавать, как прошел день. Я рассуждал вслух, что когда Анна закончит учебу, скорее всего, останется в Питере. Говорил, что для А. это шанс поменять жизнь, сделать ее ярче с переездом. Просил не ориентироваться на меня. А. была обескуражена. Она подумала, это мой отец настраивает меня уйти от нее.

Уже лежа в постели, она отправила мне сообщение: «Солнышко, мне никогда в жизни не было так тепло, счастливо, легко и вдохновляюще, как с тобой, потому что я знаю, что меня дома ждешь ты». От этого меня еще больше терзали муки совести. Я не мог спать.

В канун Рождества, закрывшись в комнате под видом работы, я до обеда просматривал сайты ювелирных магазинов: искал подвески, напоминающие узор аммонита. К моему счастью, я быстро нашел что хотел.

А. с дочерью ближе к вечеру решили устроить шопинг. Я пошел с ними, чтобы в очередной раз не давать повод для подозрений. К тому же мне хотелось обновить гардероб.

Мы разделились. Я отправил их по женским магазинам, а сам отошел подальше, чтобы позвонить отцу. Мне нужно было переехать на первое время к нему в пустую квартиру. Вглядываясь в панораму города с последнего этажа, я объяснил ему ситуацию. Он обрадовался, что наконец у меня появилась молодая женщина с перспективой появления у него внуков. Я чувствовал себя заговорщиком.

Спустя пару часов мы пересеклись с А. Я в примерочной выбирал джинсы. Она приносила мне другие модели и размеры. Мне трудно было смотреть ей в глаза. Я прятал за пазухой камень, которым готовился ее ударить. И сам же испытывал боль от этого. Я рассчитался и пошел в другой торговый центр, подальше от А. Прогулочная улица была залита светом витрин и ночных огней. Оживленно общались люди. В переходе музыканты играли рождественские хиты. Было очень тепло для января, а я не мог дышать, пытаясь сдержать слезы. А. была открыта ко мне всей светлой душой, поддерживала, когда у меня были проблемы, заботилась обо мне, когда я болел. С ней я мог разделить свои интересы. Она понимала меня с полуслова и по-настоящему любила.

Праздничная суета вокруг не вызывала у меня никакой радости. Хотелось закрыться дома в темной комнате в тишине. В трамвае я воткнул наушники, включив лютый металкор, чтобы выйти из этого состояния. Не помогло. Под “Dancing with the Dead” Crown The Empire слезы бесшумно стекали на распахнутый пуховик. Я повернул голову в сторону окна, чтобы никто не видел мое состояние, и выжал громкость на максимум.

Вернувшись домой один, я позвонил Б. Ее звонкий игривый голос был словно с теплого пляжа, где не знают о моей вьюге. Она назвала меня претендентом на ее сердце. Для нее начиналась веселая пора ухаживаний, а я находился в эпицентре эмоциональной драмы. Раньше со мной не случалось такого, чтобы буря в душе соседствовала с благоденствием.

А., увидев мои новые вещи на кровати, удивилась. Кроме всего прочего, я купил комплект брендовых трусов. Сложив в голове все странности, происходившие в последние дни, она молча удалилась на кухню. Я пошел за ней.

– Ты меня еще любишь? – заглядывая в мои глаза, спросила она.

– Не так, как раньше, – опустив голову, ответил я.

– Расскажи, что произошло.

Я не хотел ее обманывать. Выслушав меня, А. рассудила, что при ее дочери мы не должны заниматься выяснением отношений. Когда та уедет, я могу собрать вещи и уйти.

Накануне Светлого Рождества в звенящей тишине, под льющимся лунным светом я не мог сомкнуть глаз. Еще 27 декабря я подбирал фильмы, которые будем смотреть всей семьей. Теперь же это не имело смысла.

Я написал Б., что раскрыл все карты и 15 января перевожу свои вещи. Она ответила: «Это правильное решение», хотя тут же обмолвилась, что до конца не верит в серьезность моих намерений.

А. пришла ко мне поговорить. Ее интересовало, как я мог наши годы счастья променять на увлечение. Тому было много причин. На какие-то я намеренно закрывал глаза. Однако лишь две из них привели к решительным действиям. Первой стало стечение благоприятных обстоятельств. Если бы Б. не ушла в отставку, я не стал бы с ней сближаться. Тесные связи с профессиональным оппонентом никогда не приветствовались среди адвокатов. Слухи в этой среде распространяются очень быстро. Мне не хотелось бы, чтобы в суде постоянно шептались о нас. Второй причиной стала появившаяся уверенность в себе. Какой бы сильной ни была влюбленность, батрак не покорит графиню. Я больше не был ничтожным юристом, а имел профессиональный статус. К тому же он начал приносить мне хороший доход. В декабре я впервые в жизни накопил сумму больше миллиона рублей. Для кого-то это несущественно, однако все относительно. На протяжении многих лет я зарабатывал не больше 300 тысяч в год. Теперь, обладая суммой, равной нескольким годам моего прежнего заработка, я стал мыслить шире. У меня появилась возможность заявить о своей самодостаточности и дать волю нереализованным желаниям. Я чувствовал себя, как Уолтер Уайт, который нашел выход своим подавленным амбициям.

В отличие от многих, А. могла меня понять, потому что знала обо всех моих комплексах. Однако это не единственная ночь, которую мы провели без сна по разные стороны двери.

В Рождество, как и в прежние годы, мы с А. и ее дочерью поехали на выставку ледяных скульптур, возведенных возле главного храма города. Был крепкий январский мороз, при котором не хотелось открывать рот. Я и так не говорил с А., ходил на расстоянии от нее. На это обратила внимание Анна, а еще на мою потребность поглядывать в телефон.

Б. категорически не понимала, почему я продолжаю проводить время с ними. Приходилось убеждать ее, что нет нужды травмировать Анну этой ситуацией. Хотя я еще и сам не мог свыкнуться с тем, что придется покинуть дом, к которому привык.

А. приходила ко мне ночью в слезах и молча сидела рядом. Я был в таком же состоянии. Она полагала, ситуацию еще можно исправить. Надеялась, что за неделю я одумаюсь. Мне же было трудно вытерпеть и пару дней без Б.

Восьмого января настал третий день с нашего последнего свидания. Я пригласил Б. вечером в ресторан. Днем она вела дочь в цирк, а потом была свободна. Я сообщил А., что вечером уйду. На душе было заметно тяжелее, чем в дни, когда я скрывал все от нее. Она не истерила, не запрещала, а устало сказала: «Делай что хочешь».

Перед встречей я купил Эви круглую карамель на палочке. По пути забежал в аптеку за водой, потому что все эти дни у меня пересыхало во рту. Представление в цирке закончилось. Я никак не мог их найти. Несколько раз прошел мимо выходов с манежа. Б. по телефону сказала, что они уже давно ждут в машине. Она помигала мне фарами, и мы снова встретились. Б. предложила поехать в ресторан с детской комнатой, который ей нравился. Она позвонила туда, чтобы узнать о свободных столиках. Номер уже был заведен в контактах – очевидно, она часто посещала это место.

Б. была голодна и сделала нескромный заказ для себя и дочери. Чтобы уравновесить траты, я заказал лишь суп-пюре. Нерационально оставлять сумму недельной продуктовой корзины за один прием пищи. Для меня рестораны лишь антураж для личных бесед, а не место утоления голода.

Б. меня спросила, не обманываю ли я ее насчет ухода от А. Лучшего доказательства, чем показать переписку с А., я не придумал. Мой телефон лег на стол перед Б. Она оценила содержание и сказала, что А. – умная женщина.

Однако Б. не ограничилась тем, что я ей показал, и стала смотреть другие сообщения. Она почему-то решила, будто может без позволения вторгаться в пределы моего личного пространства. Мне это было неприятно. Я так никогда бы не поступил.

После мы говорили на отвлеченные темы, вроде музыки и кино. Она сказала, что любит фильмы с Томом Хэнксом, особенно «Зеленую милю» и «Изгоя», а еще обожает «Историю Бенджамина Баттона» и «Дневник памяти». Казалось, не самый плохой выбор, но я сомневался, что она вообще их смотрела. Складывалось ощущение, что Б. нашла их в каком-то списке «душевных» фильмов. Ее музыкальный репертуар мне был совсем незнаком, потому что состоял из отечественных поп-исполнителей.

Вдруг она спросила, не «жадненький» ли я. Якобы она услышала от гособвинителя Ш., что я цепляюсь за каждую копейку. Мне вспомнилась ситуация, когда та просила меня отозвать апелляционную жалобу, спросив, зачем я ее подал. «Потому что за это платят», – ответил тогда я. Казалось странным, что Б. запомнила этот момент годичной давности. Я уверял, что не дам ей усомниться в моей щедрости.

Наш разговор прервала Эви, которая прибежала из детской комнаты, чтобы попускать в апельсиновый сок пузыри.

Под конец свидания Б. сказала, что делает вид, будто все хорошо, хотя попала в дурную ситуацию. Я хотел помочь советом, но подробности она оставила в тайне.

Пошел десятый час. Ребенку было пора в кровать. Чтобы вывести Эви из детской комнаты, я пообещал покатать ее на шее. Она держала меня за волосы, как грызун из «Рататуя».

– Я очень люблю сидеть на шее, – весело сказала Эви.

Я иронично заметил, чтобы она так не говорила мужчинам, а то они разбегутся. Б. нравилось, как я шутил.

– Дядя И. всегда катает меня на шее, – добавила Эви.

– Кто этот дядя И.? – спросил я.

– Мой папа, но мама сказала называть его дядей И.

Такое отношение казалось жестоким по отношению как к бывшему мужу, так и к ребенку. Может, это делалось, наоборот, ради Эви, чтобы она до осознанного возраста воспринимала спутника мамы вторым родителем? Если так, то Б. затянула с этим – Эви уже понимала, что дядя И. ее папа.

Я помог усадить девочку в кресло, обнял Б. и проводил машину взглядом. На улице было так холодно, что мой телефон в момент разрядился. Транспорт уже не ходил. Я зашел погреться в пиццерию. Думал, телефон хоть на мгновение включится. Он так и остался застывшим бесполезным предметом. В нескольких метрах от входа остановилось такси. Это был мой единственный шанс доехать до дома. Я спросил водителя, отвезет ли он меня до адреса за наличку. Таксист был на заказе. Вдалеке я увидел двух женщин, одна из которых начала кричать, что это ее такси. Я спросил, не против ли она, если меня довезут вместе с ней. Благо нам было по пути. Своей подруге она довольно крикнула, словно выиграла трофей: «Он едет со мной!»

Девятое января был первым будничным днем. А. ушла на работу. Я, освободившись после утреннего процесса, предложил Б. увидеться. Удивительно, но она не отказывалась от моих приглашений. Встретившись в центре, мы не могли определиться, как провести время. Она предлагала бильярд, пинг-понг, боулинг или кино. В итоге мы решили попить кофе в Simple Coffee.

Когда она сняла пальто, я наконец увидел контуры ее ног и попы. До этого она представала передо мной только в юбках и длинном широком худи. Взгляд цепляли бедра как у модели и подтянутые круглые ягодицы, которые были намного шире ее стройной талии. Такой тип фигуры она называла бразильским.

Стараясь не засматриваться, я заказал нам кофе и десерт. Она рассказывала о желании открыть в Казахстане карту UnionPay. Пластик, выпущенный в России, больше не принимался за рубежом. Еще она хотела купить там новый iPhone и, конечно, отдохнуть. Я предложил полететь вместе за мой счет. Она так загорелась этой идеей, что тут же начала смотреть на агрегаторах билеты. Я сверил даты, когда у меня не было назначено процессов. Спонтанно мы запланировали путешествие.

Она решила свозить меня на рынок, чтобы я купил сумки-баулы. Б. несколько лет назад покупала их там, чтобы упаковать вещи мужа и выставить их из дома. По ее обрывочным рассказам, он был хозяйственный умелый мужчина с большим чувством юмора и харизмой. Однако ему не хотелось воспринимать всерьез некоторые ее просьбы. Он часто проводил время с друзьями до утра. А потом и вовсе стал ее бить. Развод был сложным. Он оскорблял ее в суде. Она добилась, чтобы за это его привлекли к административной ответственности. Взглянув на их совместные фотографии, я удивлялся, как непривлекательный, выглядящий на десяток лет старше своего возраста мужичонка смог женить на себе такую красотку.

Она сказала, что ее редко кто может добиться. А мужчины, которых она бросает, больше не находят счастья в личной жизни. Говорила, что ради нее некоторые уходили из семьи с несколькими детьми.

Рынок был закрыт на зимний период. Пройдясь между несколькими павильонами, мы побежали греться в машину. Я ее обнимал, а она смотрела куда-то вдаль, будто думала о чем-то. Стала выяснять, почему я сильно сутулюсь. Я объяснил, из-за чего у меня такая осанка. Однако Б. решила – это отговорки. Я поинтересовался, в этом ли причина ее отсутствующего взгляда? Она ответила, что мои прикосновения ей нравятся, но она не испытывает такого же удовольствия, как я. «Расскажи, что тебе интересно», – спокойно попросил я.

Она очень любила книги. Б. была удивлена, что я уделял мало времени чтению. Она скачала мне приложение ReadEra и загрузила в него свою любимую книгу «438 дней в море. Удивительная история о победе человека над стихией».

Едва я пересек порог квартиры, бросился искать информацию об оформлении банковских карт в Казахстане. На тот момент UnionPay выдавали гражданам РФ лишь два банка. Для этого требовались временная регистрация в Казахстане и местный ИНН. Узнав об этом, Б. отказалась туда ехать.

Я предложил путешествие по России. Например, в Казань. Ей понравилась идея. Однако в силу своего энергичного темперамента она стала предлагать и другие города, в том числе Калининград. У меня закралась мысль, что Б. таким образом меня разыгрывает и никуда не собирается ехать. Разумеется, я не хотел в Калининград, все бы там напоминало мне об А.

«Ты меня троллишь или все же поедешь со мной?» – не выдержал я. Она удивилась такой реакции. Сказала, что просто рассматривает все варианты. Я настоял на Казани.

Б. отправила мне свои паспортные данные, чтобы я приобрел для нас билеты на самолет. В гостинице ей хотелось жить в раздельных номерах. Но нет смысла платить за кровать в другом номере, когда можно приобрести раздельные в одном. Я пообещал, что не буду к ней приставать в интимном плане, если она этого сама не захочет.

На OZON я заказал три хозяйственные сумки XXL для переезда. И когда написал ей об этом, она ответила: «Мне импонирует твоя исполнительность».

Я был так увлечен планированием досуга в Казани, что, когда с работы приходила А., открыто продолжал этим заниматься. Я знал, что никто не заглянет ко мне в компьютер, – в этой семье уважали личные границы. В наушниках повторялся воодушевлявший меня романтичный трек “Heart Worth Breaking” The Midnight.

Одиннадцатого января я должен был представлять интересы матери А. в суде. Еще в октябре прошлого года она поскользнулась в супермаркете на разбросанном винограде, потеряла равновесие и упала, вывихнув правое плечо. В магазине ей предложили начислить бонусы на карту в качестве извинений. Я решил обратиться в суд за компенсацией морального вреда. Представитель магазина признал, что не обеспечил безопасность эксплуатации торгового зала, и теперь предложил уладить спор мировым соглашением с компенсацией в размере 35 тысяч рублей. Я изначально не собирался принимать такую скромную выплату, думая побороться минимум за 70 тысяч. Однако из-за скорого разрыва отношений с А. нельзя было допустить, чтобы все это растянулось на месяцы. Я убедил ее мать пойти на мировую и закончил дело за один день.

Из суда я отправился на свидание с Б. Она просила забронировать столик в том же месте, где ровно шесть лет назад встречались мы с А. Я слово бы проходил все по второму кругу. Перед свиданием я успел зайти в ювелирный. Выкупил заказанную подвеску и подобрал к ней цепочку. Спрятав подарок на дно портфеля, я встретил Б., только вошедшую в торговый центр. В ресторане она опять сделала полноценный заказ, а я ограничился шурпой. Ей позволял все, но на себе экономил. Я признался, что боюсь момента, когда у меня кончатся средства на ее желания. Она лукаво ответила, что мне надо стараться больше зарабатывать.

Мы провели время в разговорах о ее перспективах и желании наладить связи с разными ведущими адвокатами. Она сказала, что такой вольной и прекрасной жизни никогда не вела, что ощущает, как принадлежит лишь себе. Я хорошо понимал ее восторженность. Вечером Б. должна была отвезти Эви в школу развития. Я предложил ей побыть со мной в машине, пока дочь занимается.

На улице поднялся шквалистый ветер. Когда Б. вела дочь в школу в снежной мгле, я восхищался тем, как эта изящная девушка стойко со всем справляется. Занесенная снегом, она села на водительское место. Б. потряхивало от холода. Я взял ее ледяные руки и прижал к своему телу под курткой. Она повернула голову и потянулась ко мне, ожидающе приоткрыв рот. Мы слились в нежном ритмичном поцелуе. Ее порыв был искренним. Я чувствовал в нем благодарность за заботу.

После этого Б. рассказала мне о своих отношениях с адвокатом, который привел ее в коллегию. Р. больше десяти лет занимался высокооплачиваемыми делами. До этого он работал в прокуратуре, в том числе под началом отца Б. Больше года назад Р. заприметил ее в одном из судебных заседаний. Предлагал уйти из прокуратуры и работать с ним. Ее чувства к нему граничили с комплексом Электры. Через него она ощущала связь с отцом, потому что тот многому научил Р. Сам он, к удовольствию Б., любил упоминать об этом. Она млела, когда он называл ее ласково по имени, как это делал папа. Однако Б. замечала в Р. напряженность и жесткую непримиримость с чужим мнением. Она сказала, что если бы они схлестнулись, то бились бы, как моржи на льдине. К ее сожалению, Р. уже был немолод. После его намеков на интимную близость она перестала с ним общаться. Однако несколько месяцев спустя он снова предложил ей стать его партнером по работе. Это был шанс для Б. выйти из профессионального тупика. После отпуска по уходу за ребенком она вернулась в районную прокуратуру. Ее новым руководителем стал человек, позволяющий себе домогательства к женщинам. Получив ряд отказов от Б., он препятствовал ее повышению и пресекал любую возможность перехода в другие районы. При таких обстоятельствах Б. с присущей ей энергией стала работать над планом ухода в адвокатуру. После интенсивной подготовки она сдала экзамен, и Р. выполнил свое обещание. Ее приняли в коллегию, где он работал. Даже маститые адвокаты не попадали в ряды коллегии без протекции.

Она высказала опасения, что отношения со мной могут поставить крест на всех ее карьерных планах.

– Я не собираюсь афишировать свою личную жизнь, – заверил я.

– А как ты относишься к тому, что я и дальше буду работать с ним? – с интересом спросила она.

– Если это только работа, то без проблем.

– Я очень нравлюсь мужчинам, они сами ко мне липнут. Ты будешь меня ревновать? – словно проверяя мои чувства, спросила она.

– Если ты сердцем со мной, то у меня нет повода ревновать, – серьезно сказал я.

Она рассказала, что в прокуратуре руководитель закрывал на ключ дверь, а затем лапал ее и мастурбировал при ней. Мне было сложно поверить в реалистичность этого заявления.

– Ты бы ревновал в таком случае? – неуверенно спросила она.

– Разумеется, нет. Я бы тебя поддержал. Это же было против твоей воли, – сочувственно ответил я.

Мы так долго сидели в машине, что я захотел в туалет. Суп и выпитые пол-литра чая давали о себе знать. Я намекнул ей об этом. Думал, она пустит меня к себе в дом. Однако Б. довезла меня до торгового центра, чтобы мне не идти пешком. Вечером я еще раз согласовал с ней персональные экскурсии, на которые она хотела бы попасть в Казани, и внес аванс на Tripster.

Двенадцатого января от предшествующей вечерней непогоды Б. испытывала недомогание. Попросила купить и привезти ей лекарства, хотя аптека была в двухсот метрах от ее дома. Мой разговор услышала Анна и вежливо поинтересовалась, куда я собрался. С этого момента она все подмечала.

Я поехал с другого конца города, чтобы доставить Б. лекарства. Потратился на такси, чтобы быстрее примчаться к ней. Она наконец сказала свой адрес. Когда я подъехал, Б. почему-то ждала меня на улице. Сказала, что ей срочно необходимо уехать по делам. Мои расспросы ее раздражали. «Я не обязана обо всем рассказывать!» – нервно заявила она, потом выпила лекарства и подвезла меня до метро.

Я не понимал, что это было и как на это реагировать. Какие тайны она скрывает? Зачем она просила меня приехать с лекарствами? Неужели хотела проверить, помогу ли ей в трудную минуту? А может, у нее не было денег на них?

Вечером я снова отсутствовал, но уже на самом деле по работе. Однако дома никто в это не верил. В кабинете следователя я так расслаблено себя чувствовал, что случайно сломал стол. Он развалился под моей тяжестью, когда я оперся на него. Во время допроса мы с подзащитным приводили стол в надлежащий вид. Я работал над его проблемами, а он – над моими.

Подозреваемый рассказал, как потратил похищенные двести тысяч: пошел в сауну и до утра парил там банщиц.

– Всех сразу? – спросила следователь.

– По очереди, – гордо ответил он.

После следственных действий обвиняемый спросил, есть ли у меня машина.

– Нет.

– Прав лишили? – удивился клиент.

– Может, я за экологию, – ответил я.

Он просил оплатить ему такси. Я сначала отказывался, но потом понял, что он не дойдет до дома – больше двенадцати километров по морозу. Пришлось вызвать такси на два адреса. А. оценила мой гуманный поступок. Б. сказала, что я должен был отправить его пешком. Однако если бы он замерз, я бы не заработал на его защите 15 тысяч рублей. Жесткая принципиальность может быть невыгодной.

В пятницу 13 января я хотел встретиться с Б. во второй половине дня. Она не знала, во сколько сможет освободиться, но просила подождать ее рядом с центральной площадью. Я зашел в торговый центр, где всегда было тихо. Устроился на этаже с ресторанами. Наблюдал за хостесом, одетым в белую бурку и папаху, с муляжом сабли на перевес. Это облачение, казалось, вступало в противоречие с названием «Черный лев». После двух с половиной часов ожидания я потерял надежду ее увидеть. Написал, что возвращаюсь домой. Как только сел в трамвай, она мне позвонила. Я попросил забрать меня с остановки.

Она заметила мою отстраненность. Я пояснил, что утомился от такого длительного ожидания. Мы пошли в то место, где несколько дней назад я с А. отмечал последнюю годовщину. Нас проводили до столика с видом на просторный зал, из окон которого открывался вид на панораму города. Новогодняя атмосфера еще сохранялась: в конце зала стояла конусообразная сияющая елка, с потолка свисали рождественские олени, а на столе горела свеча в бокале. Я не заметил этого неделю назад.

Б. призналась, что задержалась из-за встречи с другом. Удивительно было, что они сидели в «Черном льве». Я инстинктивно притягивался к ней. Ее друг был очевидцем происходящего на линии фронта. Б. была чрезвычайно впечатлительной и паниковала, что ее могут призвать. Она рассказала, как полгода назад услышала шум вертолетов над городом и так напугалась, что убедила всю семью сделать визы в Индию на пять лет. Она всегда держала чемоданы наготове. Ее опасения были абсурдны, даже с учетом событий, происходивших в стране. Я пытался перевести разговор. Даже добрались до темы налоговых вычетов. Она очень оживилась, так как недавно приобрела объект долевого строительства. Я пояснил, что получить имущественный вычет на него можно лишь после сдачи жилья. Однако пообещал помочь с другими налоговыми вычетами. Она рассказала, что в детстве отец называл ее «Коктейль Молотова» за вспыльчивость. Ее жестко контролировали и наказывали, применяя физическую силу. Для себя она решила, что не станет воспитывать ребенка подобным образом. Я посочувствовал ее детским травмам, прижался к ней, обняв двумя руками. Б. сказала, что моя забота благотворно влияет на нее и успокаивает.

В машине она открылась мне еще больше.

– Я не умею любить. Возможно, испытывала что-то подобное к мужу, хотя уже не уверена, – откровенно заявила она.

– Никогда не влюблялась?

– Увлекалась, но без глубоких чувств. Мужчины мне симпатичны, я им рада и благодарна за многое. – Она замолчала на мгновение. – Все склоняют меня к сексу, а я их просто развожу.

– Разумеется, не с каждым же ложиться в постель.

– Я вполне могу обходиться без секса. Думаешь, мы сможем продолжить отношения без него?

– Для меня секс не самоцель, но без него я не представляю полноценных отношений.

– Сейчас у меня барьер на близость. Я нажимаю кнопку внутри себя и выключаю любое желание. Однако, если я начну заниматься сексом, то мне будет хотеться постоянно.

– Разве это проблема?

– Пойми, ни один мужчина не в силах меня удовлетворить. Мне надо будет много раз подряд.

– Ты говоришь, что можешь жить без секса, но при этом постоянно его хочешь. Как это сочетается?

– Я полна противоречий. Много во мне намешано.

– А что ты имеешь в виду под «никто не может удовлетворить»?

Она уклонялась от ответа, ей было неловко.

– Я не хочу об этом сейчас говорить. – Она словно бы застыдилась.

– Доверься. Это же между нами, – настаивал я.

– Мне надо много раз, потому что я не могу успокоиться от того, что не кончаю.

– То есть тебе надо больше времени для оргазма?

– Нет, я его не испытываю. У меня никогда его не было.

Это было самое печальное, что я мог услышать от такой сексапильной девушки.

– У тебя не было проблем с неврологией?

– Нет.

– И женское обрезание тебе вряд ли делали.

– А такое вообще бывает?

– Разумеется. В Африке такое часто практикуют. Может, все-таки дело в партнерах?

– Не думаю.

– А ты им говорила?

– Только муж знал.

– И ты еще утверждаешь, что дело не в партнерах. Если ни один не заметил, то они просто пользовались тобой.

– Я уже смирилась, что такая. Я и у мамы спрашивала насчет этого. Она работает гинекологом десятки лет и тоже не знает, почему у меня не получается. Это данность, которую остается лишь принять.

Она крепко сжала руль обеими руками и наклонилась к нему. Ей было неприятно это обсуждать.

– А с собой ты тоже никак?

– Нет. Никак.

– И под порно, которое нравится?

– Я не смотрю порно. А ты, что ли, смотришь?

– Периодически. А тебя оно совсем не возбуждает?

– Ты нормальный? Предлагаешь мне чужие члены разглядывать?

– Это же кино. Не надо к этому относиться категорично.

– И часто ты под него это делаешь?

– Зависимости у меня нет. Если появляется возможность, то могу.

– Ты не ответил.

– Хотя бы раз в день мне надо кончить. Могу под порно, могу под свои мысли. Несколько раз в неделю включаю ролики.

Воцарилось молчание. Она была в недоумении. Я решил продолжить тему.

– Если у тебя есть желание и хочется много раз, значит, дело скорее в психологических вещах. Скажу честно, для меня в сексе важен оргазм для двоих. Удовлетворяться только одному неинтересно. Меня всегда заводит желание доставлять удовольствие. Я ловлю кайф от эмоций партнерши. Не представляю, как можно жить без этого. Надо вместе пробовать, разобраться постепенно. Что думаешь?

– Я не готова.

– Если ты испытываешь постоянное желание, а я без ума от тебя, то в чем проблема?

– Пока не сдашь анализы на венерические заболевания, никакого секса.

– У всех справки просишь?

– Разумеется. И никто еще не отказывался, – гордо заявила она.

Я был рад, что за сравнительно небольшой промежуток времени нашего близкого знакомства мы перешли к таким деликатным разговорам. Значит, Б. воспринимает меня всерьез. Если бы она хотела лишь изредка проводить со мной время, то не допустила бы такой откровенности. Мне очень хотелось ей помочь. Я был готов оплатить лечение у сексолога и невролога. Однако для начала должен был разобраться сам. Я понимал, что не стоит заострять внимание на этой теме. Не хотелось обязывать Б. к чему-либо. Ей требовалось самой прийти к этому.

Не откладывая в долгий ящик, ранним субботним утром я сдал анализ на заболевания, передающиеся половым путем. Однако в клинике, что я выбрал, мазок из уретры похоже делали нечасто. Так больно мне давно не было. После анализа я мог мочиться лишь по капле, стиснув зубы.

После обеда Анна собирала вещи на ночной самолет. С понедельника у нее начиналась сессия.

Б. с дочкой отправилась на «Дворянскую елку» в старой усадьбе. Билеты туда было можно достать лишь по большим связям. После вчерашнего она неохотно отвечала на мои сообщения, потому что почувствовала себя уязвленной. На такие темы она раньше не общалась с мужчинами, кроме бывшего мужа. К тому же сам факт существования порно казался ей жутким извращением, а его просмотр серьезным нравственным отклонением. Ей было стыдно от того, с кем она связалась. Я пытался ее убедить, что она упускает важное. Мы смогли достичь нового уровня доверия, когда откровенно обсудили интимные вопросы.

Несмотря на то что моя голова была занята произошедшим, я осознавал, что сегодня последний день, когда я вижу Анну. Все шесть лет она обращалась ко мне на «Вы». По имени называла только в третьем лице, когда говорила с А. Я полностью понимал ее внутренний дискомфорт по этому поводу. К своим родителям я так и не научился обращаться как принято.

Конечно, для нее я не мог быть отцом. Анна была уже достаточно взрослой к тому времени, как я вошел в их семью. Я воспринимал ее как воспитанницу. То, что было в моих силах, я делал. Развивал в ней кинематографические вкусы, давал советы в сложных ситуациях, помогал при необходимости с учебой, научил играть в шахматы. В целом старался, чтобы она чувствовала себя в полной семье.

Я просил разбудить меня, когда она соберется уезжать в аэропорт. В полусне я услышал, как она застегивала чемодан. Подошел к ней. «У тебя все сложится, верь в себя. Не скучай там», – сказал я, крепко обняв ее на прощание.

Пятнадцатого января я встречал последний восход в доме, где раньше царил душевный покой. Второй день на глазах А. любимые люди паковали вещи. Она не оставляла надежды, что я могу передумать. Мы долго обсуждали прошлое. Я устремил взгляд в окно на современный квартал. Наше место мечтаний о будущем. Столько раз мы, обнявшись в темноте, смотрели на его огни. За окном лил дождь или заметал снег, а мы чувствовали наше тепло. А. хотела понять меня, рассуждала вслух, брала вину на себя. Я ей объяснял, что дело не в ней. Она полагала, у меня начался ранний кризис среднего возраста, мои нереализованные амбиции подсознательно замещаются желанием найти новую жизнь с другой. «Но уход к другому человеку не решает личностные проблемы – от себя не убежать», – резюмировала А.

Меня и вправду привлекала уверенность Б. Мне нравилось, как она ценит себя. С ней я мог отринуть благочестие и аскетичную повседневность. Мне хотелось быть рядом с ней на троне.

А. просила показать ей фотографию Б. Я сначала посчитал это нетактичным, но очень хотел похвастаться. Одно это желание показывало, что я воспринимал А. уже не как женщину.

Б. вызвалась помочь мне с переездом. Через какое-то время написала, что задержится. Просила лишний раз не разговаривать с А. Я улыбнулся, прочитав это. Внезапно А. ударила меня кулаком по спине. Сказала, чтобы я не смел в ее присутствии переписываться с другой.

Мой отъезд затягивался из-за того, что сумки-баулы до сих пор не доставили. Несколько часов я сидел как на иголках, ожидая СМС с кодом от ячейки. Как только он пришел, я сообщил Б. Она спрашивала, безопасно ли ей приезжать, не выйдет ли А. выяснять отношения. Я заверил, что нет.

Когда все сумки были собраны, я вынес их к лифту. А. бросила мне вслед: «Чтобы ваш первый раз был такой же, как у нас».

Во двор въехала Б. на своем белом железном коне с номером службы спасения. Я быстро погрузил вынесенные вещи. Осталось вернуться за последней сумкой. Прощаясь, я посмотрел А. в глаза. С мокрым взглядом она искренне сказала: «Будь собой».

Лифт спускал меня с прежних небес. Я ушел, не обняв А. От меня в квартире остался лишь турник над дверью, который она всегда называла рогами. Отдаляясь от дома, я все же не мог осознать, что все закончилось. Еще две недели назад Б. подвезла меня сюда, а теперь увозит насовсем. Очередной мужчина сделал выбор в ее пользу. Она была довольна своей викторией. Ее только удивлял мой печальный вид. Б. считала, мне надо бы радоваться вызволению из мрака угасших отношений. Ей было сложно понять смятение в моей душе. Я покинул место, где столько лет находился в гармонии с любимым человеком. И дело было не в испортившихся отношениях. Б. ослепила меня своим искрометным очарованием, затмив мои прежние чувства к А.

Я рассказал ей о своих анализах: никаких заболеваний не найдено. Она была обескуражена моей торопливостью. Ей не понравилось, что я не согласовал с ней клинику. Сказала, что доверяет только результатам лаборатории научно-исследовательского института, специализирующегося на лечении венерических заболеваний. Мне стало обидно, что я впустую потратил деньги и время. После небольшой паузы Б. рассказала о фотосессии у известного фотографа, которая у нее состоится на днях. Та снимала лишь звезд для обложек журналов. Б. хотела получить качественные фотографии и разместить их на сайте коллегии.

Мне надо было забрать ключи у отца от его пустующей квартиры. Пока мы его ждали, Б. рассказывала про своих друзей, которые скоро уедут в Аргентину, про знакомого из Дубая, что живет на две страны. Ее мечты о жизни в других государствах никак не сочетались с моими возможностями. Я предложил ей подняться вместе за ключами. Она отказалась – мол, не готова к знакомству с моим отцом.

Когда я вернулся, Б. поинтересовалась, есть ли у меня продукты. Разумеется, в квартире было пусто. Она заботливо отвезла меня в магазин. Ее пугала окраина, где я буду жить. Б. не нравилось, как местные смотрят на ее машину. Я постарался быстро все выгрузить. Второпях пытался рукой закрыть ее автоматизированный багажник. Забыл, что там есть кнопка для этого. Она очень ругалась, что я порчу ее драгоценную машину. Как только закончил переносить вещи, сел на переднее сиденье. Она властным жестом попросила телефон. Проверила всю переписку. Спросила почти про каждый контакт, а затем заблокировала А. в звонках и мессенджерах.

– Не доверяешь мне? – удивился я.

– А стоит? – железным голосом спросила она. – Я не хочу, чтобы ты с ней общался. Надеюсь, ты понял. Повторять не собираюсь.

Я не стал спорить – день был и без того тяжелый. И меня ждала уборка грязной квартиры. Насыщенный новогодний период закончился. Я думал, что прошел путь от А. к Б., однако он только начинался.


***

Шестнадцатого января Б. дала мне поручение составить ей краткую автобиографию и список оказываемых услуг для сайта. За основу я взял единообразные тексты со страничек ее коллег. Добавил превосходных эпитетов о выдающемся ораторском мастерстве и об умении достигать самых выгодных результатов для клиентов. Она удивилась, как я быстро исполнил ее просьбу. В этот день Б. не захотела видеться. Сказала, что и так скоро проведем много времени вместе. В моих мыслях она была постоянно. Я с нетерпением ждал, когда увезу ее в путешествие.

Вечером я впервые поговорил с Б. по телефону, не боясь ушей за дверью. Исчезла интрига. Она спросила, сколько у меня было сексуальных партнерш. Я сказал, и пальцев одной руки не наберется. Она настаивала на точном числе. Пришлось ответить: всего четыре, если учитывать две случайные связи вне длительных отношений. Я задал ей аналогичный вопрос. Она уклонилась от ответа. Тогда я спросил: «Хватит ли пальцев обеих рук?» «Нет». «А пальцев на руках и ногах?» «Я не хочу об этом говорить». В уме я посчитал: если у нее было больше двадцати партнеров, она меняла мужчин чаще раза в год. Я спросил, сколько в среднем длятся ее отношения. Самые долгие были с ее бывшим мужем – в течение трех лет. В последних она провела два года. Остальные длились от трех месяцев до полугода. Меня смущало, что ее образ жизни имел такое непостоянство. Мы снова вернулись к теме моих анализов. Она не понимала, зачем я так спешу. Я удивлялся, почему она хочет все притормозить. Начал бояться, что Б. решила сделать очередную насечку на орудии, разбивающем сердца.

Она настаивала на повторных анализах. Я не видел в этом смысла: у меня не было беспорядочных половых связей, почему же тогда полученные результаты должны оказаться под подозрением. Тогда Б. сказала милым голосом: «Ну пожалуйста, ради меня». Я смягчился и спросил адрес лаборатории.

Семнадцатого января пришлось полностью провести в работе. Меня расстраивало, что второй день подряд я не могу увидеть Б. Мы переписывались в основном по поводу поездки. Ей хотелось дополнить список экскурсий, так как Р. порекомендовал место, которое не входило в мой план. Я связался с гидом и попросил иметь в виду еще один объект.

Вечером, когда я вышел из полиции, мне позвонила мама и сообщила печальные новости: дед скончался в паллиативном центре. Его последние полтора года не были полноценной жизнью. После коронавируса он забывал слова и не узнавал людей, не выполнял простые правила гигиены, не мог дойти до туалета, стал абсолютно беспомощным. Телевизор он пытался выключить, накидывая на него покрывало. Когда дед совсем перестал вставать, мама добилась, чтобы его увезли в стационар. Деду ставили уколы и капельницы, которых он с детства боялся. Он защищался от всех, кто к нему подходил. Однажды пнул медсестру ногой, а маму ударил кулаком в лицо. С каждым днем дед терял рассудок все больше и умер от кровоизлияния в мозг.

Я успокаивал маму, что он наконец больше не мучается и этого было не избежать. Сказал, что, к сожалению, не смогу приехать на похороны, потому что улетаю в Казань. После разговора я сел в троллейбус, отвернув голову к окну. Прикусывал себе губу, чтобы не заплакать. Когда я вышел на безлюдную улицу, то уже не смог сдержать эмоций. Истратил все бумажные платки, что были при мне. В наушниках я включил записи телефонных разговоров с дедом, когда он еще был собой. Отправил маме запись, сделанную пару лет назад в День Победы. Хотел, чтобы у нее была возможность услышать его снова. Домой я пришел абсолютно разбитый. Болела голова, глаза были красные. Я решил немного поспать.

Меня разбудил звонок Б. Я не стал ей рассказывать о моей утрате, чтобы не расстроить. Ее беспокоило, что Р. может ее ревновать. Он вызнал у нее, во сколько она улетает и прилетает. Я успокаивал, что никто за ней не будет шпионить. Добавил, что ей стоит довериться провидению.

Она каждое утро вытягивала карту Таро, которая определяла ее день. Ее любимая – «Королева мечей». Б. поддавалась настроению, которое сама подсознательно программировала. А еще она периодически ходила к предсказательнице, которую называла ведьмой. Якобы ее безумный взгляд впивался в солнечное сплетение сидящего рядом. Говорила, что ей бывает страшно с ней находиться. Однако ее прогнозы сбывались. Та предвещала Б. обретение новой профессии и деловые отношения с Р. Единственное, что предсказательница не увидела в ее жизни, так это меня. Я пошутил: значит, она хотела оставить это Б. в качестве сюрприза. Я тоже поведал о моем опыте общения с экстрасенсом Любовью Алексеевной. Напоследок я предупредил, что завтра пойду сдавать анализы, рассчитывая получить результаты до нашей поездки. Она просила позвонить, когда я буду там.

Восемнадцатого января я отправился в клинику на другой край города. После сна пришлось сдерживать свои естественные позывы к мочеиспусканию ради анализа. Это создавало дополнительный дискомфорт в длительном пути. В кабинете врача мне озвучили сумму комплексного анализа. Она в шесть раз превышала ту, что я отдал ранее. Однако и исследований оказалось в разы больше. Я сообщил Б., что заключил договор. Она опять выразила недовольство: я должен был согласовать с ней весь список тестов на инфекции и вирусы. Я ответил, что это комплексная проверка, в нее включено все самое основное. К сожалению, результаты я мог получить лишь через неделю.

Ближе к вечеру мы с Б. встретились в атмосферном латиноамериканском ресторане. При встрече она была зажатой. Говорила, чтобы я не рассчитывал на интимную близость в поездке. В будущем она совсем хотела отказаться от секса, чтобы обрести новый духовный уровень. Вообще мечтала отправиться в горы к буддистам на несколько недель. Она намеренно подавляла свои сексуальные импульсы, вставая на гвозди, как йог. Меня злили эти слова. Я хотел каждый день проводить с ней время в постели, чтобы начать постигать ее сексуальность. О каком оргазме могла идти речь при таком отношении к сексу? Однако я заверил, что ничего не собираюсь делать против ее воли. Сам же надеялся, что она просто меня дразнит, а в поездке раскрепостится.

Заезжая на заправку, она поинтересовалась, не смущает ли меня быть пассажиром. До этого она уже просила, чтобы я нашел автошколу. Раньше меня раздражал стереотип, что мужчина обязательно должен разбираться в автомобилях. Со временем я понял, что дело в ином. Есть люди, для которых вождение становится необходимостью. Многим приходится добираться до дальнего места работы, до дома за городом или развозить детей. Я психологически относился к таком типу людей: мог научиться, если потребуется. А есть те, кто любит быть за рулем. Это индивидуалисты, которые ценят свой комфорт превыше всего. Они привыкли полагаться только на себя. Те, кто ездят на общественном транспорте, подстраиваются под обстоятельства и существуют в рамках созданных маршрутов. Водители же обретают свободу действий в пространстве. Б. относилась к последнему типу и не могла понять, почему я ограничиваю себя.

Она заметила мое подавленное настроение, спросила, что со мной. Я решил больше не скрывать, что дед, о котором ей на днях подробно рассказывал, умер. «Он все равно был при смерти, не надо так переживать», – безучастно произнесла она.

Я списал ее холодную реакцию на то, что она его не знала. Сказал ей, что все мои длительные отношения начинались, когда кто-то уходил в мир иной. У О. скончалась мама., у А. умерла бабушка. Теперь душа деда скрепила новый союз. Б. сказала, что верит знакам.

Рано утром 19 января я заказал такси до Б., а затем до аэропорта. Приехала старая «Лада Калина». Я понимал, что Б. будет недовольна таким сервисом. Я доехал до ее дома и ждал у калитки, где встречал раньше. Она зачем-то вышла с другого входа. Села в такси и начала звонить мне. Б. злилась, что я ее не встретил. У нее было плохое настроение. Ей выпала неудачная карта Таро. Я утешал ее: мы улетим от дурной судьбы. Разговор как-то не задался. Она негодовала, что едет на автомобиле низкого класса и я не помог ей с багажом. Еще ее волновало, как она сможет находиться со мной вместе четыре дня подряд, если уже испытывает раздражение.

О. всегда себя чувствовала со мной спокойно, просила быть рядом. А. мне говорила, что всегда уставала от общества мужчин, но со мной ей было комфортно. Б. тоже раньше говорила, что я ее расслабляю, однако в этот момент вела себя так, будто видит меня впервые. Это путешествие должно было развеять все ее сомнения на мой счет. Доставая чемодан Б., я испачкался от грязного багажника. Было неприятно заходить в аэропорт в таком виде. Пройдя первичный контроль, я начал судорожно искать телефон. Подумал, что оставил его в машине. Б. набрала службу поддержки такси, надеясь, что водитель не уехал далеко. Внезапно я нашел его в рюкзаке. У меня было такое облегчение, что я стукнул им себя пару раз по лбу. Б. совсем не нравилось такое начало дня.

«Разогнись! Ты как старый дед! Выпрямись!» – все время повторяла она.

Я пошел взять ей кофе. Когда нес его, увидел, что стаканчик протекает. Б. укутала его в несколько салфеток, приговаривая, что карты не врут. Однако и я не обманул, что увезу ее от этого предсказания.

В Казани была безоблачная теплая погода. На наш заказ приехало комфортное такси, из которого мы наблюдали за сказочно украшенным городом. Мы заселились в DQ Hotel, который находится рядом с центром. В почти домашней обстановке нам сделали завтрак из рисовой каши и оладий. Кофемашина была доступна в любое время в неограниченном количестве. Зайдя в номер, мы ощутили, что наша авантюра удалась! Для Б. это был первый отдых после увольнения и тяжелого экзамена.

Бросив чемоданы, мы отправились в Казанский кремль. Улицы были аккуратно украшены, но наледь никто не счищал вплоть до Лебедевского моста. На набережной у одного кафе стояла картонная фигура Чарли Чаплина. Я рассказал Б., как он повлиял на кинематограф того времени, когда без слов и звуковых эффектов все строилось на мимике и пластике актера. Ей захотелось посмотреть немые фильмы 20-х годов. Она призналась, что за всю жизнь не видела и пятидесяти фильмов. И даже те смотрела не всегда с начала до конца. Мне было не впервой развивать вкус у неискушенного зрителя.

Пройдя площадь Тысячелетия, мы взобрались к стенам кремля, где открылась панорама города. Б. фиксировала на телефон все вокруг. Себя она просила фотографировать с еще большим энтузиазмом.

Я взял билет на все экспозиции Казанского кремля. Когда она гуляла по центру Эрмитаж-Казань, то внимательно рассматривала картины. На некоторых мы вместе искали разные детали. Иногда художник вознаграждал особо внимательных новыми смыслами. Для меня же был важнее ее увлеченный взгляд. Со временем я бы не вспомнил ни одну картину, а только глаза Б. перед ними. Она была для меня главным экспонатом в этом месте. Мы переходили из здания в здание. Фотографировались у мечети «Кул-Шариф», пока не зашло солнце. Погуляли по Музею естественной истории, где она с огромным удовольствием разглядывала любимые окаменелости – аммониты. Б. не упускала возможность запечатлеть себя и с костями динозавров.

В стенах кремля мы набрели на кафе «Алан Аш», где робот на подносе привозит заказанную еду. Б., как ребенок, радовалась ему, снимая и этот экспириенс на мой телефон (свой она разрядила постоянной фотосъемкой). Б. с довольными глазами благодарила меня за этот день. Я умилялся, как она радуется жизни. Нам оставалось до закрытия пройти еще треть намеченных нашей программой музеев, а уже вечерело.

Из Пушечного двора мы вышли уже под звездное небо. Минареты горели яркой бирюзой. Белый свет фонарных столбов отражался от сиявших стен мечети. Я повернул к себе Б., обнял за талию и сказал: «Спасибо, что ты здесь, я навсегда запомню этот момент». Она ответила, что это и моя заслуга, поцеловав меня.

После Музея истории государственности татарского народа мы отправились в Благовещенский собор. В полуосвещенном зале под взором величественных потемневших иконостасов я благодарил Бога за тот дар, что он мне послал – испытывать и дарить любовь.

До закрытия музейных комплексов оставалось меньше часа. В залах «Присутственных мест» мы почувствовали усталость. Однако нам удалось за полдня осмотреть все внутри кремля. Мы торопливо сели в такси до отеля, чтобы успеть переодеться: я зарезервировал столик в джаз-ресторане «Старый рояль». Когда Б. вышла из душа, посмотрела на меня манящим взглядом. Я притянул ее к себе уверенным движением. Б. приспустила шорты, демонстрируя свою попку. Она видела, как я возбужден. Просила показать, что выпирало у меня из джинсов. Когда я достал эрегированный член, она кокетливо сказала, что боится его, словно школьница. Она удивилась тому, что у меня там все выбрито. Сказала, мужчина должен иметь густой мех. Ее возбуждала волосатость. Я протянул ее руку к нему и просил потрогать. После нескольких манипуляций руками она попросила меня уйти в туалет и закончить самому. Я сказал, что так не хочу. Мы оделись и поехали на джаз. В такси чувствовалось возникшее непонимание. Я воспринимал ее действия как сексуальную игру в скромницу, иначе зачем бы она сама подавала мне знаки. Но видно было, что она всерьез переживает. Ее противоречивость меня удивляла.

В «Старом рояле» нас провели до крайнего столика с диваном и камином. Стены из открытой кирпичной кладки в приглушенном теплом свете сочетались со строгой коричневой мебелью на шахматном полу. Мы заказали бутылку красного вина и сырное ассорти. Мягкий джаз после насыщенного дня успокаивал, а пряное вино расслабляло. Я ни на что бы не променял этот вечер. Мои чувства зашкаливали. Она сказала, что после вина ей очень хочется секса. Просила пообещать, что не стану к ней приставать. Я уверял, что пока она сама не захочет, то ничего не будет. Но что же ее останавливает? Отсутствие моих анализов? Боязнь, что я ее брошу после секса? Неуверенность в себе? Этот вихрь вопросов не давал мне покоя. Однако я не хотел портить вечер. Мне вправду было незабываемо хорошо с ней. На второй бутылке вина в полусвете камина мы бесконечно долго смотрели друг другу в глаза, которые сверкали ярче, чем языки пламени, отражавшиеся в наших бокалах.

К ее контакту в телефоне я сделал приписку «мой дом». Где бы она ни была, мне хотелось стремиться к ней, как в родное место.

Мы легли на разных кроватях. Она протянула мне руку. Так мы и заснули.

Двадцатого января мы проснулись рано из-за выпитого накануне вина. Она включила на YouTube видео про жизнь в Аргентине. Переехавший туда бизнесмен рассказывал сколько тысяч долларов необходимо для релокации. Для меня переезд на другой край света был равнозначен полету на другую планету. Она же внимала каждому его слову.

В 11 часов на красном «Рено» у отеля нас ждала гид Елена. Мы должны были отправиться во Вселенский храм в поселке Старое Аракчино, в Иннополис и Свияжск.

Я попросил Б. сесть впереди, потому что не хотел напрягать себя разговором с гидом. Елена оказалась интересным собеседником. Во время своих рассказов поддерживала с нами живой диалог. Спрашивала о том, что мы уже посмотрели и какие у нас планы. Исходя из ответа выбирала подачу информации.

Посреди частных домиков вблизи железной дороги возвышались разноцветные купола Храма всех религий. Глобалистская идея объединения всех верований казалась уникальной концепцией. В ней все знания о высших силах могли слиться воедино, дополняя друг друга. Однако это место напоминало причудливый паноптикум. Белый медведь и бенгальский тигр могут жить рядом только в зоопарке.

Подводя нас ко входу, Елена предложила угадать, как надо расположить руки, чтобы они совпали с отпечатками на стене. Я обратил их ладонями к себе. Б. сначала вытянула кисти прямо от себя, а потом скрестила руки. Елена сказала, что я один из немногих понял, как задумана композиция. Только открытый человек мог сделать такой выбор. Остальные располагают руки перед собой, будто отталкивают людей, или перекрещивают, закрываясь от других. Внутри мы встретили участвующего в коллективной работе Ильгиз Хана, нынешнего руководителя этого места. Он с радостью сфотографировался с нами. Дальше мы проследовали в буддистский зал, где Елена назвала пять главных обетов, в том числе сексуальное воздержание вне брака. Б. радостно посмотрела на меня и кивнула головой. Рядом со статуей Будды стоял ларец. Я думал, в нем сюрприз, вроде вещей, по которым ищут переродившегося далай-ламу. Но там лежали шурупы и бечевка.

После нас провели в зал к Шиве. Там дали в руки предмет похожий на чугунок, чтобы мы провели пальцем вокруг его внутренних краев. Он должен был издать звук души. У меня получился звонкий протяжный гул. Сколько бы Б. ни крутила пальцем, у нее ничего не получалось. Знаки в этом месте показали стремление Б. отталкивать людей, закрываться от них, а также пустоту в ее душе. Я не стал придавать значение своим язвительным мыслям. Из окна этого зала простирался вид на неухоженный огород и внутренний двор, заваленный строительным мусором. Хотя, может, это и вписывалось в концепцию святого места: главное не снаружи, а внутри.

Проезжая через реку, я смотрел в окно и думал, как интересна судьба. Не прошло и месяца с нашего первого неоднозначного свидания, а мы отдыхаем как сложившаяся пара.

Елена привезла нас в Иннополис, наукоград с населением в четыре тысячи человек. Она рассказала, что это единственный город, где нет преступности, а мэром может стать любой здешний житель. В университете занимаются исследованиями и разработками в сфере информационных технологий и робототехники. Здесь самое дорогое образование в стране. Однако большая часть студентов обучается за счет грантов или за деньги технологических гигантов, которые заранее вербовали талантливых школьников. По городу ездят самоходные бесплатные яндекс-такси, а по тротуарам катаются роботы-доставщики.

Б. с детской непосредственностью реагировала на каждое проезжающее механическое создание.

Елена повела нас пообедать в студенческое кафе. Оно располагалось в современном здании из стекла и стали. Внутри располагались офисы всех передовых компаний. Б. сказала, что это напоминает ей архитектуру Сингапура. Я улыбнулся, отметив про себя, что она опять пытается покрасоваться без конкретных познаний. Однако гид подтвердила, что дизайном этого места занимался ведущий архитектор Сингапура. В кафе мы по самым доступным ценам сытно пообедали.

Елена заметила, что мы с Б. очень гармонично смотримся вместе, похожи на счастливую супружескую пару. Б. ответила, что мы в процессе. Гид спросила: «Сколько вам лет, если не секрет?» Получив ответ, она очень удивилась. «По виду не дашь больше двадцати семи». Мы рассказали ей в общих чертах, как познакомились и чем занимаемся. Учитывая специфику этого места, защищать здесь нам было бы некого. Б. захотела, чтобы дочь училась в Иннополисе. Начала узнавать, есть ли здесь летние детские лагеря. Этот город вселял надежду, что в нашей стране возможны инновации.

После обеда мы отправились на остров-град Свияжск, появившийся по велению Ивана Грозного. Остров омывался со всех сторон тремя реками, и поэтому нас сильно продувало. Мы посетили доступные для входа церкви и монастыри. По сравнению с местом, где рождалось высокотехничное будущее, в этих крепких стенах с узкими оконцами царил передававшийся из поколения в поколение дух коленопреклоненного бытия. После выхода из крепости мы прогулялись вдоль острова. Монахи долбили наледь, заводили лошадей в конюшни, тащили ведра с водой из колонки. У женского монастыря, где было создано подобие ледяного городка, казалось уютнее. На другом конце острова стояли многоэтажные дачи с большими заборами, а также старые покосившиеся избы. Мы встали у одного из обрывов, чтобы посмотреть на Свиягу, соединяющуюся с Волгой. Я держал Б. за талию, боясь, что она поскользнется. Солнце уже почти зашло, а ветер шептал нам, что мы здесь одни. Ощущение зависшего в воздухе безвременья нарушал лишь скрип снега под нашими ногами. В спускающихся сумерках я смотрел на нее, подрагивающую от холода, и понимал, что хочу согревать ее всегда.

В Раифский мужской монастырь, который добавили в программу в последний момент, мы не поехали – нам было достаточно впечатлений от Свияжска, тематически схожего с ним. Кроме того, на шесть вечера была забронирована дегустация в питейном доме 100Dall. Елена подвезла нас к нему. Мы поблагодарили ее за прекрасный день, который она нам устроила.

Б. очень проголодалась. Мы перекусили в местной сети быстрого питания «Тюбетей». Теперь уже могли дегустировать алкоголь не на голодный желудок.

В питейном доме на первом этаже магазин фирменной продукции, а на втором – небольшой бар с дегустационным залом. Мы выбрали сет из крепких новинок и настоек. Нас усадили за длинный стол, похожий на те, что устанавливают в конференц-залах. Бармен разливал нам напитки из выставленных бутылок, рассказывая о каждом из них, а потом позволил нам наслаждаться вкусом наедине друг с другом. Б. нравилось, что дегустация организована эксклюзивно для нас.

Ей приходили сообщения от Р. Я взял ее за руку и сказал: «Это наше время, будь только со мной». Она убрала телефон и протянула мне вторую руку. Опьяненные друг другом, мы были счастливы. Через час мы взяли такси и по украшенной огнями Казани мчались к колесу обозрения. Там купили безлимитные билеты и запрыгнули в кабинку с символом Аргентины. В ней было тепло и просторно, как, наверное, и в самой южной стране. Ночной город очаровывал. Б. села мне на колени и стала страстно целовать. Мы не могли остановиться. Прерывались лишь на мгновение, когда колесо зависало в воздухе перед очередным спуском.

Когда мы вернулись в номер, она попросила сдвинуть кровати. Ей хотелось посмотреть вместе комедию про адвоката, который сшил себе костюм из штор. Я не знал, что это за фильм. «Это вроде бы он», – сказала она, глядя на скриншоты фильма «Мой кузен Винни». С телефона я перевел изображение на экран телевизора. Она лежала рядом лишь в белье, откинув одеяло. Как только я начинал целовать ее, она мягко отталкивала меня, приговаривая: «Мы же смотрим». Она смеялась, а я не понимал, что смешного в этом дурацком фильме. Он на самом деле безвкусен и знаменит лишь спорным «Оскаром» для Марисы Томей. И, разумеется, из штор костюм никто не шил. Герой Джо Пеши явился в суд, надев шутовской наряд, взятый напрокат.

Было уже поздно. Я думал, после фильма у нас будет близость. Но она сказала, что собирается спать. Однако все ее действия указывали на обратное. Я не понимал, почему она так себя ведет. На колесе обозрения она целовала меня, не отпуская, просила сдвинуть кровати, лежала полуобнаженная рядом со мной. Я ее прямо спросил: «Зачем ты так со мной поступаешь? Ты не хочешь меня?» Она рассержено сказала, что сейчас не время, и не надо считать ее балаболкой. Она попусту никого не просит сдавать анализы на заболевания. Мы долго не могли заснуть из-за возникшего непонимания.

Утром я решил быть настойчивее. Как только она проснулась, стал ее ласкать. Осторожно снял с нее белье. Она спросила, точно ли я чист. Я ответил утвердительно. Тогда она сказала: «Доставай гандон». Когда я надел резинку, член потерял упругость. Я просил ее раздвинуть ноги, чтобы полизать. Однако Б. остановила меня. Она была согласна лишь на защищенный секс. От этой сумбурности у меня не получалось войти в нее сверху. Она повернулась и встала на колени. Помогая пальцами, я наконец засунул его. Теперь, охватываемый узким влагалищем, он стоял как надо. Я гладил ее упругую спортивную спину. Смуглая кожа и темная пигментация вокруг интимных мест были признаками чистокровной брюнетки. Ее тело было очень жестким от тренировок. Мне не нравилась ее отстраненность. Она даже не смотрела на меня. Через небольшой промежуток времени Б. спросила: «Ты еще долго?» Первый раз, как и желала мне А., вышел провальным.

Выбросив использованный презерватив, я вернулся в комнату. Б. смотрела на меня испуганными глазами, закрывая себя руками. Во взгляде читался страх беззащитного зверька. Я подумал, она разыгрывает меня. Я подошел ближе, Б. шарахнулась в сторону. Я медленно взял ее за плечи и, успокаивая, словно девственницу, произнес: «Это лишь в первый раз так, дальше мы привыкнем друг к другу, и все будет как надо».

Пока она мылась, я сидел голым на кровати, терзая себя за то, как пóшло все вышло. Мне же хотелось доставить ей удовольствие, слиться с ней в порыве общей страсти. От чего все пошло не так? Выйдя из душа, она своим обычным уверенным голосом сказала, что ей не понравилось абсолютно все. Ее разочаровала моя слабая эрекция, ей не нравилось строение моего полового органа, наклоненного головкой вниз, и, вообще, мое тело не возбуждало ее. На это я ответил: «Какой хозяин, такой у него и член», намекая на свою сутулость. Она не оценила юмор. Тогда я начал оправдываться:

– У меня всегда так в первый раз с новой женщиной. А ты была зажатой, потому что давно практикуешь воздержание от половой близости.

Она удивленно повернулась и сказала, что регулярно занималась сексом. Последний раз он был у нее меньше месяца назад. Это меня ошеломило больше, чем ее странное поведение. К чему все эти разговоры о воздержании? Если она поведала и про бывшего мужа, и про домогательства в прокуратуре, то почему умолчала о недавних отношениях? Я же с первых свиданий открыл ей всю подноготную своей личной жизни.

– Это случайный секс или отношения у тебя с кем-то? – спросил с недовольством я.

– Там все кончено. Мы расстались, – неохотно ответила она.

Мы спустились на завтрак. Выбор был, как всегда, небольшой: овсяная каша или яичница, фрукты с йогуртом или оладьи. Я принес ей кофе и сел сбоку, взяв за руку. Попросил прощения и обещал исправиться. Прислонившись к столу, я зацепился за гвоздик и приобрел затяжку на новой кофте. Очередной знак.

В этот день у нас было запланировано посещение татарской слободы. Пока мы шли, Б. держалась за мою руку, чтобы не поскользнуться. Она почти не говорила, что было на нее не похоже. Я решил, настала моя очередь заполнять наше пространство разговорами. Тем более настроение у меня было приподнятое. Все-таки первый шаг к началу нашей интимной жизни сделан.

В татарской слободе мы зашли в Азимовскую мечеть, где нас вежливо попросили разуться. Б. была очень брезгливой, но пришлось смириться: в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Когда мы вышли, она долго добивалась, чтобы я фотографировал ее без асфальта в кадре. Срывалась на меня: «Все фотографии ужасные!»

В кофейне после сладкого десерта она смягчилась. Когда мы переходили на другой берег по замерзшему озеру Кабан, Б. рассказала, что встречалась с подругой- адвокатом и вскользь спросила про меня. Та ответила, что я плотно сижу на заявках. Пытаясь доказать, что это не так зазорно, я сказал, что только в декабре получил 190 тысяч рублей от государства за защиту по назначению, уточнив, что это сумма образовалась из-за разовой выплаты от полиции за полгода.

На дорогах стали появляться лужи от пригревающего солнца. Мы гуляли по Петербургской улице до театра кукол «Экият». На его крыше Б. игриво убегала от меня, а я ловил ее под причудливыми башенками. Через дорогу красовалась ветряная мельница, невольно напоминая об известном мечтателе, потерпевшем неудачу. Я прогонял мысли, что мои мечты на счет Б. могут быть иллюзией.

Пока мы шли к площади Тукая, я только и слышал о невероятном Р. По сравнению с его работой мою она считала халтурой. Она припомнила случай, когда мы с ней выступали на одной стороне в интересах малолетней потерпевшей. Ей тогда не понравилась лаконичность моей речи в прениях. Но там и так все было понятно без лишних слов. Отец раздевал свою дочь и делал фотографии, где она держала его за половой орган.

Однако Б. запомнила и кое-что другое. Как-то мы несколько часов находились в этом процессе за соседними столами. От долгого сидячего положения без возможности посетить туалет у меня порой случается эрекция. В тот день я был в светлых брюках, через которые можно было это заметить. Когда мы вставали после заседания, мне пришлось резко поставить папку на стол, а потом прикрыться портфелем. Она тогда не поняла, почему я так себя веду. Мы посмеялись, что такие нюансы на «педофильном» деле могут сильно ударить по репутации. Я добавил, что слишком долго смотрел на нее, вот и результат.

Б. захотела подняться на колокольню со смотровой площадкой. Колокольня стоит посреди центральной улицы Баумана. Когда мы спускались, я пошутил, что буду называть ее Эсмеральдой, если она еще раз попросит меня выпрямиться.

Около трех часов дня я повел ее в ресторан-сыроварню «Чизерия». Когда мы вышли на просторное пересечение пешеходных улиц, она остановилась, плавно повернув голову в мою сторону. Садившееся солнце осветило ее лицо. Я увидел в ее ищущем взгляде неподдельный интерес к жизни. В нем читалось, что она еще очень молода душой и хочет многое сделать.

В ресторане нас проводили на второй этаж, увешанный картинами. С потолка свисали, словно ветви белой ивы, пышные люстры, а живые цветы гармонично соседствовали с наряженными елками. «Ни в чем себе не отказывай», – сказал я Б. В этом месте была прекрасная кухня, мы наслаждались едой, обмениваясь блюдами. Обычно ей претило такое, но в этот раз уж очень хотелось пробовать все на нашем столе. Я ел гаспачо с королевскими креветками. Даже тесто пиццы хотелось съесть до последней крошки. Мы не смогли осилить ее всю и попросили запаковать с собой.

Вернувшись в номер, Б. пожаловалась, что очень устала от длительных прогулок. Я делал ей массаж ног, пока мои руки не онемели. Она стонала от удовольствия. Говорила, что только по-настоящему любящий мужчина может делать такой отменный массаж. Я предложил ей посмотреть один из моих любимых фильмов о любви Silver Linings Playbook. Это сложное название наши прокатчики, не заморачиваясь, решили заменить далеким к оригиналу «Мой парень – псих». Подумали, что оно легко перекликается с вышедшими ранее «Мой парень – ангел» и «Мой парень из зоопарка». В интернете еще встречается альтернативный перевод названия: «Сборник лучиков надежды». Кто видел, тот знает, что в фильме немаловажную роль играет тема спорта, поэтому Playbook здесь имеет значение стратегии, плана на игру, а не сборника. Если сохранять ритмику прокатного перевода, то название «Мой план – надежда» подходило бы идеально.

Фотограф прислал Б. оригинальные снимки с ее фотосессии, чтобы она выбрала для ретуширования несколько фотографий. Однако открыть ссылку не получалось – не осталось свободного места на mail-облаке. Все было забито другими фотографиями. Меня поражало, зачем Б. столько своих фотопортретов. Она не блогер и не вела соцсети. Это походило на нарциссизм.

Когда я включил фильм, первые десять минут она пыталась понять происходящее, я помогал ей объяснениями. Однако потом Б. полностью погрузилась в телефон – что-то удаляла с облака, что-то переносила в яндекс- хранилище. Когда ей не удавалось отправить все объекты, она просила помочь. Я объяснял, что придется переносить партиями по несколько фотографий, потому что оперативная память телефона не выдерживает нагрузки. Вообще предложил ей заняться этим дома, где она будет уже послезавтра. В итоге совместный просмотр фильма превратился в тифлокомментирование.

В финальной сцене с письмом я в очередной раз прослезился. В унисон героям поцеловал Б., признаваясь в любви. Она была слишком поглощена своими фотографиями и не почувствовала влаги на моем лице.

Из-за утренних событий и ее вечерней сверхзанятости я даже не думал к ней прикасаться, хотя с ее стороны ждал хоть намека на возможную близость. Наконец она смогла сохранить новые фото и показала мне. На них она представала богиней в деловых костюмах. Ее фотограф оказалась действительно профессионалом. Не вызывало сомнений, что та работает с обложками журналов.

Наступившее 22 января немного огорчало тем, что наше путешествие подходило к концу. Мы сдали ключи от номера, оставив вещи в камере хранения. В воскресное утро пробок совсем не было. Такси за считанные минуты домчало нас до дворца бракосочетаний «Казан». Мне он напоминал шахматную ладью или перевернутую корону. Мы фотографировались с разных ракурсов под зилантами и крылатыми барсами, оберегающими своих детенышей.

Отойдя к набережной и глядя на Чашу, я обнял Б. сзади.

– Я люблю тебя.

– Я тоже, – тихо ответила она.

– Я безумно рад это слышать, – прижавшись к ее щеке, добавил я.

Мне был приятен этот романтический обман с ее стороны. Я верил, что это только репетиция. Спустя время она сама почувствует, что любит меня. Или же речь была не обо мне? Может, Б. выразила единодушное мнение, что тоже любит себя? Так или иначе она поддалась моменту и произнесла эти слова перед Чашей. Думаю, ей самой хотелось поверить, что она может любить.

Мы вернулись на другой берег и прошлись по дворцовой набережной. Б. заглядывалась на величественные здания, задаваясь вопросом: «Что же надо сделать, чтобы так жить?»

Мы поднялись к современному зданию Национальной библиотеки. Погода была ясной, город – как на ладони. Все очень воодушевляло рядом с ней. Я обнял ее и снова сказал, что это волшебное путешествие лишь ее заслуга. Она спросила, не смущают ли меня три с половиной года разницы в возрасте. Меня привело это в недоумение. Я же встречался с женщиной почти на 14 лет старше меня. Неужели было не ясно, что цифры в паспорте для меня не имеют значения. И уж тем более такие.

Здание библиотеки напоминает большой образовательный кластер. В нем располагаются студия звукозаписи, языковая школа, сценический зал, выставочные пространства и кафе. Мы сели в удобные кресла перед самыми окнами, уходящими в пол. Провожали взглядом берег, к которому уже не вернемся.

Мы прошли через площадь Свободы, восхищаясь монументальностью зданий государственных учреждений и близлежащим жилым кварталом, созданным в старом европейском стиле. Если бы не снег, можно было представить, что мы в Праге или Будапеште.

Перед последней достопримечательностью, домом Ушковой, мы зашли в знакомое нам кафе «Тюбетей». Б. заказала несколько блюд, а я – одно. Ее спортивное тело требовало много калорий, я же был сыт лишь чувствами. Если один ест за полтора человека, то другой должен рассчитывать лишь на половину, чтобы сдерживать траты. Меня всегда удивляло, почему, уже наевшись, она не хотела меня угостить. Б. же видела мою скудную порцию. Мне было бы приятно почувствовать ее внимание к таким мелочам.

Эклектичный дом Ушковой напоминает Вселенский храм, только в мирском проявлении. По замыслу Алексея Ушкова (мужа Зинаиды Ушковой), реконструированное здание конца XIX века должно было стать подарком его молодой супруге. Хозяин не скупился, приобретая самые качественные материалы со всего света. И это заметно: дом сохранил свой облик до наших дней, хотя и ожидает реставрации. Пугающе, правда, выглядит обеденный зал, выполненный в мрачных черно-коричневых тонах. Думается, у гостей после трапезы всегда было несварение.

После экскурсии Б. хотела погладить фигуру, которая исполняет желания. Несмотря на свою брезгливость она прикасалась к таким предметам после сотен других людей. Меня забавляют такие выдумки для туристов, но я прикасался к этим предметам вслед за Б., всегда загадывая лишь одно желание: чтобы мы были вместе.

Б. очень хотелось горячего чая. Мы зашли в бар-ресторан Level. На темном втором этаже, кроме нас, никого не было. Окружающая пустота наталкивала на важный вопрос: что будет с нами дальше? Я говорил Б., что хочу проводить с ней каждый день, когда мы вернемся. Она со скептицизмом отвечала чем-то вроде «Так приятно это слышать», или «Будет видно», или «Посмотрим». Меня расстраивало, что мои чувства не могут пробудить в ней душевное тепло.

У нас еще оставалось несколько часов до отлета. Рядом с нами находился знаменитый Петропавловский собор, который посещали российские императоры, известные путешественники и писатели, в том числе и Александр Дюма. Своим внешним убранством собор напоминает сказочный дворец. Изобретательный орнамент и структура постройки выгодно отличают его от привычного облика православных монументов. Маленький зал, расположившийся на верхнем этаже, поражает высотой потолков и потемневшим иконостасом. В его хмуром блеске отражается усталость от тяжести веков, как в глазах смиренного старца, повидавшего многое на своем долгом пути. Б. спросила, почему я не включил это место в программу изначально. Оно придало ей сил.

Я предложил погулять пешком, чтобы еще раз насладиться улочками города под оранжево-розовым небом. Хотелось посетить еще одну достопримечательность города. Б. замерзла и устала – раньше она так много не ходила. Встал выбор между Галереей современного искусства и Государственным музеем изобразительных искусств, что стояли на соседних улицах. Мы пошли в последний. Экспозиции там наполовину состояли из дневников и рукописей. Б. зачем-то истощала себя, настырно исследуя каждый экспонат. Я ее подгонял, потому что пришло время ехать за чемоданами. Пока мы ждали такси, она дрожала, опустив голову.

– Я хочу домой, отвези меня домой, – как ребенок, сказала она.

– Да, моя хорошая, скоро поедем, – ответил я, растирая ее спину, чтобы немного согреть.

Я погрузил в такси чемоданы и сел вперед, чтобы дать ей немного подремать. Проезжая под арками с новогодней иллюминацией, уже начал тосковать по времени, проведенному здесь.

В аэропорте в зоне регистрации был ремонт. Множество кафе было закрыто. На первом этаже работал только «Бургер Кинг», а на втором располагались два прилавка, не вызывавших доверия. Мы получили заказ из фастфуда, но мест за столами вокруг не было. Я повел ее на второй этаж. Недовольная кассирша пустующей точки питания просила нас уйти, так как мы у нее ничего не заказали. Я заверил ее, что мы ничем не помешаем тишине этого места и все уберем за собой. За окном виднелись огни взлетной полосы. Целый этаж был только для нас. Никто не мешал нашему счастью. Мы обсудили предстоящий день рождения Б. Она просила ничего не покупать для нее. Я сказал: «Поздно, подарок ждет своего часа». Она была приятно удивлена, что я так заблаговременно позаботился об этом. Рассказала, что Р. пригласил ее вечером на встречу. Она не знает, чего от него ожидать. Я не отговаривал ее от свидания с ним, понимая, что должен честно сражаться за ее сердце, чтобы она не сомневалась в своем выборе.

В зоне вылета Б. переписывалась с человеком, который, как она сказала, не выполнял взятые на себя обязательства. Она не хотела раскрывать подробности, упомянула только, что он задерживает выплаты по их общему бизнес-проекту. Мой телефон почти разрядился. Я пытался среди кучи вещей в рюкзаке отыскать ее пауэрбанк. Она просила прекратить рыться у всех на виду. Сказала, что все я делаю не к месту и вообще очень ее разочаровал: не амбициозен, не хочу уезжать из страны, использовал эту поездку, чтобы заняться с ней сексом, причем ужасным. И подытожила: все последние дни ей приходилось делать над собой усилие, чтобы терпеть мое общество. Я ей не верил. Она была не настолько хорошей актрисой, чтобы так искусно притворяться. Всего час назад в ее глазах была искренняя радость.

Наш рейс был с ночной пересадкой в Москве. После взлета я стал читать ее любимую книгу. Хотел показать Б., как мне важны ее интересы. Ей понравился мой жест. Она обняла меня за руку и тоже читала со мной. Ей импонировало мое сосредоточенное выражение лица. Я часто расплывался в улыбке в ее присутствии, за что Б. называла меня блаженным. Однако ей больше нравился мой серьезный вид. Перед посадкой я потерся носом о ее щеку. Она ругалась, что я постоянно стираю ее косметику.

В транзитной зоне я зашел в туалет. Взглянув в зеркало, ужаснулся: на носу вылез огромный белый гнойник. Вероятно, он появился из-за частого соприкосновения с тональным кремом на лице Б. После того как привел себя в порядок, я поинтересовался у Б., почему она мне не сказала об этом. Могла же хоть намекнуть, чтобы я посмотрелся в зеркало.

– Я тебе не мамочка. Взрослый мужчина сам должен следить за своим видом.

– Если бы я заметил у тебя такое, то сказал бы.

– Говорить о таком женщине бестактно. У тебя нет моральных принципов.

– О чем ты вообще? Я все эти дни стараюсь тебе угодить.

– Да ты о себе только думаешь. Жил с бабой для своего комфорта. Даже когда встретил меня, продолжал жить.

– Мы же все это обсуждали.

– Ага, чтобы не обидеть чувства ее доченьки. Она уже кобыла взрослая, рожать может в таком возрасте.

– А при чем тут возраст? Человек, взрослея, что, чувствовать перестает?

– То есть о ее чувствах подумал, а о моих нет?

Этот деструктивный диалог продолжался еще какое-то время. Однако от всех моих доводов Б. только отмахивалась. Когда мы поднимались в самолет, я приобнял ее и сказал, что все равно буду за нее бороться до конца. В самолете она сидела, отвернув от меня голову. Я умолял ее простить меня. Держал ее за руку, обещал, что все исправлю. Ей не нравилось, что люди вокруг слышат мои слова. Она сняла мою руку со своего колена.

– Я тебя попрошу не лезть в мое личное пространство. Сиди на своем месте и не привязывайся, – холодно сказала она.

– Почему ты так поступаешь? Я же все для тебя делаю!

– Делаешь, да через одно место. Даже имел наглость предложить любимой девушке оплатить свои билеты. Вот твое отношение.

– Да я их тебе уже давно подарил! О чем ты? Тогда в кафе я сказал это на случай, если ты захочешь уравновесить расходы. Считаешь, я требовал бы деньги за билеты? Неужели ты не видишь, как трепетно я к тебе отношусь? Прошу тебя, давай забудем, что было в аэропорту. У нас же есть будущее.

– Знаешь, по мелочам ты закрываешь, а по-крупному не можешь. Ты инфантилен. Тебе будто четырнадцать лет! Какие-то фильмы, чувства… Ты реально ничего к своим годам не достиг. Цепляешься за женщин, как будто они тебе чего-то должны.

Я замолчал. Это было похоже на правду. Мне хотелось отдаться влюбленности, чтобы не думать о своих личностных проблемах.

Она попросила у меня телефон. Я безропотно передал его ей. Б. удалила всю нашу переписку и фотографии.

В четыре утра мы молча ехали в такси. Я был подавлен. Так погрузился в себя, что, достав ее чемодан из багажника, даже не донес его до подъезда. Формально сказал: «Увидимся!» – и сел обратно в такси. Я написал ей, что она должна сходить к своей гадалке. Та подтвердит ей, что мои чувства настоящие. Из-за нервного состояния мне было трудно уснуть.

Подремав около трех часов, я пошел в суд, где у меня было назначено три процесса. Я вернулся из романтического путешествия, но это вряд ли кто-то мог угадать: мешки под глазами, уставший рассеянный взгляд, небритое лицо. Я был погружен в размышления о словах Б.

В таком спутанном сознании мне в голову пришла опрометчивая мысль осуществить задуманное еще полгода назад в Москве. Через «ВКонтакте» я позвонил О. Этот звонок ее крайне удивил. Она не слышала мой голос восемь лет. Я уточнил, могу ли обращаться к ней как раньше. О. разрешила. После короткого рассказа о моей жизни она резонно спросила, зачем я позвонил. В общих чертах я объяснил, что влюбился в девушку, напомнившую мне ее манерами, яркостью и энергией. Описал произошедшее в аэропорту. В другой ситуации наш разговор бы закончился на этом. Однако О. стала работать психологом и теперь хотела дать мне несколько советов.

После нескольких тяжелых периодов в жизни она бросила работу и впала в депрессию. Стандартные сеансы психотерапии ей не помогали. Она начала собирать информацию из разных источников о причинах расстройства, чтобы разобраться в себе. В какой-то момент осознала, что может делиться своим опытом с другими. Теперь у нее появилась клиентская база. О. работала из дома по видеосвязи. Я спросил, каким она меня видела в наших отношениях. Услышав от нее самые теплые слова, я снова почувствовал почву под ногами. Однако ответить на вопрос, почему Б. так себя ведет, было легче мне самому. О. давала какие-то общие советы из популярной психологии. Забавно, когда люди пытаются решить матричные уравнения простым сложением на пальцах. Она говорила, что в паре сразу надо устанавливать правила и границы, чтобы потом не возникало обид. Этот совет был слишком однобоким. Он исключал возможность развития партнеров в отношениях, делая из них автономных сожителей. Мне стало жаль ее клиентов. Снова я слышал грубоватые обороты в ее речи и знакомое чувство юмора с нотками превосходства. Когда-то ее нахальство казалось мне признаком самодостаточной яркой натуры. Теперь я понял, что говорить нам и вправду давно не о чем. К моей радости, на холоде у меня разрядился телефон.

Как только я переступил порог дома, мне позвонила О. Ей не хватило нашего разговора. В ее памяти проснулось прежнее, о чем хотелось поговорить. Она спросила, как я видел наши отношения. Пришлось рассказать ей, как год за годом я старался для нее, как она дарила незабываемый опыт настоящих отношений и как сделала из волчонка мужчину. Я вспоминал вещи, которые она уже совсем забыла. По завершении моего рассказа она озадачено помолчала несколько секунд. Она не думала, что я воспринимал это все так глубоко. За свою измену она еще раз извинилась, списав это на ошибки молодости. Мы поговорили о судьбах людей, с которыми учились, о моих друзьях. Потом она добавила, что осталась жить в родном городе. Сказала, что давно одна, так как устала тратить время на свидания. Не хочет даже лишний раз прихорашиваться и обновлять гардероб. Я догадывался, что она стала затворницей. Мне хотелось для нее лучшей судьбы. Через пару дней О. снова мне позвонила и поинтересовалась, как у меня дела. Советовала прекратить отношения с Б., пока еще не поздно. Предостерегала, что они меня погубят. Я надеялся, этот разговор будет последним. Больше не принимал от нее вызовы, только односложно отписывался.

Я позвонил маме. Спросил, как прошли похороны деда. Кроме нее, моего брата и сестры пришли два человека: соседка деда и его бывший коллега. Все другие его друзья и знакомые уже давно лежали на этом же кладбище. Мама спросила, как мы провели время с А. в Казани. Я признался, что ушел от А. и отдыхал с Б. Она обрадовалась, как и мой отец. Как все-таки тяжело людям преодолевать стереотипы, в которых, например, возраст является показателем человеческих качеств. Мама озаботилась, что мне сейчас негде жить, кроме как у отца. Она решила продать дом деда и передать мне деньги для первого взноса в ипотеку. О моих накоплениях в размере миллиона она не знала. Я задумался, стоит ли мне во все это ввязываться. С утра решил посоветоваться с отцом. Он явно психовал: «Ты и так живешь в моем доме, а брать деньги у матери безнравственно! У тебя же есть жилье!» С ним стоило согласиться. Каждый день я оказывался в неприятных эмоциональных ситуациях, что очень давило на меня.

Я просил Б. о встрече, но она избегала меня. В порыве мальчишеского отчаяния отправил ей цитаты прощальных сообщений от О. и А. Обе они писали, что со мной получили опыт самых теплых отношений и очень благодарны за время, проведенное со мной. Мне хотелось ей доказать, что я – достойный человек. Б. пришла в бешенство и просила удалить это. «Ты предаешь этих людей, отправляя мне слова, адресованные лишь тебе». Ей было противно осознавать, что я до сих пор помню о двух своих женщинах. «Включи голову и отпусти свое прошлое», – так она закончила эту переписку.

Я решил научиться водить, чтобы доказать Б. свою готовность работать над собой. Мне приглянулась автошкола с большой сетью филиалов, один из которых находился в одном здании с моей адвокатской конторой.

В телефонных разговорах по вечерам Б. все сводила к тому, что больше не испытывает симпатии ко мне. Она считала, что я ничем не отличаюсь от того начальника, который ее домогался. Мне пришлось объяснять, что это совсем разные вещи. Она отвечала, что логически, может, и так, но чувствует она по-другому.

Страдая от бессонницы, я пытался представить ситуацию с ее стороны. Привлекательная энергичная женщина с восьми утра до десяти вечера проводит время на работе. Она постоянно занята в судебных процессах, не успевает поесть и нормально сходить в туалет. Ребенка она видит только поздними вечерами и в выходные дни. Периодически встречается с мужчинами, на которых совсем нет времени. Мужской коллектив прокуратуры пытается влезать в ее личное пространство. Кто-то решает, что допустимо приставать к ней, так как никуда она до отставки не денется. И внезапно это оказывается в прошлом. Ее жизнь больше не ограничивается коридорами одного суда и стенами районной прокуратуры. На этой волне она разрывает бесперспективные отношения со своим мужчиной. Ей хочется начать совсем новую жизнь, уделять время себе. И тут неожиданно появляюсь я. Она лишь видела меня в суде, аккуратно одетого в деловые костюмы. Я настолько незапланированный персонаж в ее жизни, что встречи со мной интригуют. Мы могли бы вместе беззаботно дышать свободой. Однако мои притязания на интим разрушают легкость ее эйфории. Секс обязывает считать отношения серьезными. А ей хочется освоить духовные практики, отказавшись от половых связей, которые не приносили удовольствия. Но произошедшее в Казани стало преградой в ее новом курсе на предстоящую жизнь. Она хотела видеть во мне тонкую душевную натуру, поддерживающую все ее начинания. По факту же она снова столкнулась со стандартным архетипом мужчины как вечно вожделеющего женского тела. Разумеется, она решила со мной порвать.

На следующее утро я отправился за результатами анализов. Мне выдали несколько листочков. На одном было написано «положительный» и выделено красной пастой название инфекции. Я сначала подумал, что это не мои анализы. Мне предложили записаться на прием к врачу. В это время позвонила Б., чтобы узнать, все ли у меня нормально. Оказалось, у меня нашли бактерию, которая не входила в анализ, что я сдавал в другой клинике. Но хуже было то, что у меня выявили незначительный титр папилломавируса. Сначала я должен был пропить антибиотики от бактерии, а потом взяться за лечение ВПЧ. Однако, как сказал врач, папилломавирус редко излечим. Б. рвала и метала. Сначала прошлась по личности А., от которой я заразился. Потом ругала меня, что я подверг ее риску заражения. Стало ясно, что перспективы секса в наших отношениях появятся не скоро. Я вдруг вспомнил, что когда-то А. мне говорила, что у нее ВПЧ, но я не придал этому значения. Я написал А. о том, что у меня обнаружили. Просил ее тоже провериться и начать лечение.

После клиники я пошел в автошколу, чтобы заключить договор на обучение, о чем сообщил Б. Она меня похвалила. Я просил прощения за то, что не дождался анализов и приставал к ней в Казани. Она мне посочувствовала: придется долго лечиться. Я стоял в лестничном пролете восьмого этажа, прислонив голову к окну. Смотрел на бесконечный поток машин, остановившихся перед светофором, и думал, когда же закончится этот нервный период и снова загорится «зеленый». В телефоне я переименовал Б. в «Любимую Ци» – жизненную энергию, дающую силы. Они мне были очень нужны.

На следующий день у Б. был день рождения. Я пригласил ее отпраздновать со мной, но она сослалась на занятость. До обеда Б. планировала поехать в магазин, где можно выбрать качественные торты, а потом в свою коллегию. Во второй половине дня у нее был назначен судебный процесс, а вечером допрос в следственном отделе по особо важным делам.

Я хотел любой ценой поздравить ее первым. У дома встретить не мог —она паталогически боялась слежки. Когда-то ей угрожали, из-за чего она несколько месяцев находилась под госзащитой. Ее возили на работу на бронированном автомобиле сотрудники Росгвардии.

Я решил ждать ее у магазина с тортами с момента его открытия, однако не знал точно, когда она там будет. Рано утром купил для нее пышный букет роз и подошел ко входу. Охранник неторопливо открывал двери для первых посетителей.

Пока я снимал бумагу с букета, неожиданно появилась она с невероятно довольным и удивленным лицом.

– Привет. А ты почему здесь?

– С днем рождения, любимая! – сказал я радостно и передал букет.

Она положила его на стол и обняла меня.

– Спасибо, дорогой, мне очень приятно, – душевно произнесла она.

Я подождал, пока она сделает покупки, и донес их до машины.

– Ты хочешь получить подарок сейчас или когда будем отмечать вместе? – спросил я.

– Конечно, сейчас! – завизжала она, сжав кулачки.

Я положил ей в руки коробочку, где была подвеска из желтого золота с цепочкой.

– Мне нравится, спасибо. Надену сегодня вечером.

– Я специально выбирал такой кулон, чтобы он напоминал тебе любимые аммониты, – пояснил я свою задумку.

– Я не хочу думать о моллюсках на шее! – встрепенулась она. – Это же желтое солнце. Пусть это будет солнышко, – придумала она новый смысл.

Было забавно это слышать: первое украшение, подаренное мной А., – кулон в виде солнца. Из сегодняшнего размышления о знаках и символах у меня появилась любопытная теория про А. и Б. С каждой мой путь пересекся по работе. Я долго наблюдал, пока зрели чувства. Они обе были разведены и с дочерями, каждая старше меня. В обоих случаях наши отношения стремительно развивались в январе. Первая романтическая поездка по России. Первое украшение – цепочка с кулоном в виде солнца. У них даже имена одинаковые. Однако как они различались по характеру и внешнему виду! А. – мягкая блондинка со светлыми глазами, Б. – самоуверенная брюнетка с карими. Мне вспомнился символ Инь и Ян, с одинаковыми по форме частями, но разными по цвету и содержанию. Кроме того, этот символ представляет две противоборствующие силы – Дракона и Тигра. К моему удивлению, А. родилась в год Дракона по восточному календарю, тогда как Б. – в год Тигра.

Я думал, вечер Б. проведет с Р., о чем она предупреждала еще в аэропорту. Однако она и вправду вечером ехала на допрос. Позвонила мне перед этим и попросила совета, как себя правильно вести. Это было ее первое следственное действие в качестве адвоката. С работы она поехала домой только к восьми часам вечера. Помимо семьи там ее ждала нотариус, кабинет которой мы видели на свидании 2 января. У Б. были большие надежды на то, что та познакомит ее со старым известным адвокатом.

Двадцать седьмого января Б. сказала, что свободна после обеда. Я предложил нам отметить вдвоем ее день рождения. Она была в хорошем настроении. Рассказала, как мужчины в коллегии обступали ее со всех сторон. Кружились вокруг с поздравлениями, как шмели, желая насладиться ее нектаром. Я ей сказал, что, возможно, возьму ипотеку. Она обещала через знакомую организовать мне низкий процент. Сама она платила всего три процента и точно так же помогла Р. приобрести недвижимость. Б. спросила о сумме, я ответил, что раньше времени говорить не буду. Ей не нравилось, что у меня от нее секреты. В машине она решила заняться документами на получение налогового вычета, вместо того чтобы сделать это дома. Мы сидели в плохо освещенном салоне, она фотографировала бумаги со своими пальцами по краям. Документов было слишком много. В итоге решили продолжить в другой день.

Вечером я раздумывал над рекламой своих услуг на сайтах. Помня, какие замечательные фотографии недавно получила Б., я попросил у нее контакты фотографа. Она возмутилась, что я пытаюсь подражать ей. Сказала, что продвижению это никак не поможет. Якобы сама она пошла на это только из-за требования коллегии и вообще ее раздражает, когда мужчина пытается выставить себя павлином. Мужчину красит не видимость, а поступки. В ее категоричных доводах была доля истины. Однако я знал, что у меня в гардеробе несколько отличных костюмов, которые со временем потеряют свой лоск. Да и я со временем буду выглядеть не так молодо. Мне давно хотелось устроить деловую фотосъемку для себя. Тем более появился дополнительный повод. Хотелось запечатлеть себя в переломный момент начала новой жизни. Вдыхая свежий воздух, я чувствовал себя снова живым, как в свои двадцать лет. Понимая, что Б. не переубедить, я попросил у старого знакомого, с которым когда-то снимал свадьбы, контакты надежного фотографа. Мы с ним договорились провести фотосъемку в том же месте, где позировала Б. Я пытался выбрать другие локации, но они не были так хороши.


***

В субботу, 28 января, я помогал отцу вешать люстры в новой квартире. Б. в это время пыталась прикрепить свои документы через приложение в личный кабинет налогоплательщика. Она не учитывала, что большой объем файлов без сжатия не загрузить. Б. жаловалась, что от меня никакой помощи. Она писала без остановки. Из-за своего холерического темперамента ей хотелось покончить с декларацией непременно в этот день и час. Отец обратил внимание на мою нервозность. Он знал из моих рассказов, как Б. обошлась со мной после прилета из Казани. Когда я к нему переехал, он одобрял мои отношения с ней, теперь же выражал сомнения насчет моего выбора.

Вечером я получил сообщение от Б., что за ней следят. Я подумал, у нее в очередной раз на нервной почве появилась мания преследования. Я спросил, приехать ли мне к ней. Она ответила – не надо. Вечером она рассказала, что на днях в фитнес-центре не могла найти свою сумку – пришлось открывать все шкафчики. Сумка обнаружилась в ячейке без ключа. Когда сегодня вечером она поехала с семьей в ресторан, ей позвонили сотрудники охраны и сообщили, что в ее квартире сработала сигнализация. Б. выехала на место, но все было в порядке. Она посчитала, кто-то в фитнес-центре сделал копию ее ключей, посмотрел в паспорте адрес регистрации и решил обнести квартиру. Когда предполагаемый злоумышленник услышал сигнализацию, быстро скрылся, закрыв ключом дверь. Однако я бы скорее предположил, что перед фитнесом она забыла убрать сумку. Кто-то из персонала решил положить ее в открытый шкафчик, чтобы не была на виду. Сигнализация в доме могла сработать как от неисправности, так и от игры соседских детей рядом с ней. Вместо того чтобы посмотреть записи видеокамер на входе в дом, Б. начала придумывать теории заговора.

Двадцать девятого января я убедил себя, что пора сходить на «Путь воды». Фильм около месяца шел в нелегальном прокате. Я приглашал Б. пойти со мной, но она отказывалась, потому что не любила фантастику и первый фильм не видела. В 2009 году я и О. с удовольствием сходили на «Аватар». За это время моя жизнь сильно изменилась. Вечером того же дня мы с Б. встретились в грузинском ресторане, чтобы заполнить пресловутую налоговую декларацию. Она уже сделала фотографии всех документов, но их было больше сотни. Мне пришлось объединить их по группам в отдельные файлы соответствующего формата, а потом сжать через специальные платформы в интернете. В ресторане все места были заняты. Мы сидели за маленьким столиком, и работать за ним было неудобно. Я увидел, как освобождался стол побольше, и попросил пересадить нас, обещая сделать щедрый заказ. Когда мы пересели, взялись за дело, периодически отвлекаясь на ужин. Она записывала на листочке количество отформатированных файлов, чтобы мы не запутались. Налоговый возврат получался не очень большим, около 21 тысячи рублей. По документам можно было сделать вывод, что Б., работая в прокуратуре, в среднем получала около 76 тысяч в месяц.

Когда осталось лишь нажать кнопку «отправить», потребовался пароль к цифровой подписи. Я думал, всем трудам конец. Однако Б. собралась с мыслями и нашла у себя в заметках пароль. С легким сердцем мы отправили декларацию.

Через пару дней я пригласил Б. отметить нашу месячную годовщину знакомства. Она хотела пойти с Эви. Я воспринял это с радостью, потому что давно ее не видел. Когда мы были с Эви, обслуживающий персонал, разговаривая с ней, всегда обозначал меня как папу: «отдадим твои вещи папе», «папа тебя проводит», «сейчас спросим у папы». Другой ребенок бы сразу наивно ответил, что я не ее папа. Но Эви самой хотелось, чтобы окружающие думали, будто папа с ней рядом. Даже на Новый год она загадала желание, чтобы он у нее появился.

Б. рассказала, что наконец познакомилась со старым адвокатом. Он обещал ей отдавать много дел. Рассчитывая на хорошие гонорары, Б. решила купить себе новый iPhone 14 Pro. «Вообще-то я хотела получить его на день рождения, но раз никто не подарил, придется самой», – обиженно заметила она. И тут Б. выдвинула версию, почему у нас по прилету из Казани все стало рушиться. По ее мнению, нас сглазила А. Смешно слушать, как взрослый человек перекладывает вину за свои поступки на другого. Однако Б. твердо верила, что все дело в чужой зависти. По ее мнению, чтобы разорвать черную полосу, необходимо пойти в церковь. Я решил проверить, как дела у Эви в детской комнате, чтобы сделать передышку от услышанного. Пока я отсутствовал, Б. снова удалила нашу переписку в моем телефоне, боясь, что я кому-нибудь ее покажу.

Вернувшись за стол, я спросил, когда она мне вышлет фотографии. Б. ответила, что не уверена стоит ли это делать. Потом она показала мне турпакеты в ОАЭ. Она хотела поехать втроем, с ребенком. Я ответил, что это дорого и надо все обдумать.

Первого февраля мы пошли в храм, как хотела Б. Она предложила поставить свечку за упокой моей бывшей. Я уже был сыт по горло нападками на А. Сказал, чтобы Б. не придумывала глупостей и не портила себе карму. В итоге она поставила две свечки. Одну на входе, другую внутри храма. Пока я ждал ее, просил Бога дать мне сил выдержать посланное испытание. Все, что происходило последние дни, по-иному я назвать не мог.

В этот день я планировал настроить на ноутбуке Б. удаленный доступ к правовой системе. Мы в очередной раз пообедали с ней в ресторане, который находился в торговом центре рядом с моим домом. Я опять заказал себе только суп.

– Неужели ты наедаешься этим? – спросила она. Ей в голову не пришло очевидное объяснение.

– Если мы оба будем есть в ресторанах досыта, жить будет не на что.

– Но мне неудобно кушать больше тебя.

– Можешь ни в чем себе не отказывать, я экономлю только на себе.

После ресторана она впервые поднялась ко мне в квартиру со своим ноутбуком. Когда я все настроил, припал к ее коленям:

– Я не могу без тебя, хочу скорее пролечиться, чтобы быть полноценно вместе!

Она едва ли не стенала:

– Я много лет жила без отдыха за границей из-за работы. В России мне неспокойно. Мне нужно уехать в теплую страну, чтобы восстановиться душевно.

Мне стало ее жалко. Я пообещал организовать поездку.

Вечером Б. просила меня посмотреть, безопасно ли покупать вожделенный смартфон в одном из небольших магазинов. Я потратил много времени, выясняя, кто владелец магазина и заявлены ли против него иски в судах. Посмотрел отзывы покупателей – они явно были заказные. На сайте объявлена вечная акция: бесплатная установка защитного стекла за положительный отклик. Разница в цене с крупными сетевыми магазинами существенная. Гарантию на телефон здесь не давали, но Б. могла приобрести iPhone 14 Pro Max всего за 101 тысячу рублей. Я сказал, что при покупке могу проверить серийный номер и IMEI на официальном сайте.

Второго февраля Б. и ее подруга стояли в маленьком офисном помещении, где торговали несертифицированными телефонами. Из-под прилавка им достали две коробки. Серийный номер одного из них состоял лишь из букв. Б. это насторожило. Она долго мучила меня своими терзаниями, хотя проверка на сайте показала, что оба экземпляра оригинальные. В итоге буквенный смартфон был отдан ее подруге. После покупки Б. внезапно перестала выходить на связь. Она включила копирование со своего Redmi Note 8 на новый гаджет, что продолжалось до утра следующего дня.

Я скучал без ее голоса и написал ей:

«Твой голос ласкает уши, зажигает во мне огонь, согревающий изнутри. Его пламя светит ярче любых звезд. Моменты радости и восторга, что радуют тебя, всегда будут самым дорогим сокровищем в моей душе. Твой взгляд в эти минуты неповторим, как чудо света. Ты художник, расписавший новыми красками мою жизнь. Для меня настоящее волшебство, что ты рядом».

В субботу 4 февраля мы хотели покатать Эви с горки на бублике. В пути Б. рассказала, что у нее сейчас нет денег даже на бензин. Меня это удивило. Зачем покупать себе iPhone, когда нет средств на жизнь? Я представил в уме, что за вступление в ряды адвокатов она оплатила 100 тысяч рублей, еще обязательные членские взносы, коммунальные платежи и выплаты по ипотеке. Раньше она получала стабильную зарплату, а теперь не рассчитала, что доход не поступит. Я решил ей помочь. Рассчитывал, что с первыми гонорарами она сможет сбалансировать свои финансы. На первое время я перевел ей десять тысяч рублей. Когда мы стояли в очередь на горку, Эви сказала, что с дядей Е. они скатываются, подняв руки вверх. Я знал, что некий Е. помогал Б. с гражданским делом – взыскивал убытки с авиакомпании, когда она не смогла вовремя вылететь из Венгрии.

– Почему он проводил время вместе с вами? – спросил я.

– Он просто мой друг, – непринужденно ответила она.

Я нередко слышал от нее, что у Е. большой талант в гражданском праве. Они познакомились в суде. Ей понравилось, как он четко аргументировал доводы. Они обменялись контактами, и Е. периодически помогал ей. Несколько дней назад, находясь за рулем, Б. приняла вызов от него по громкой связи. Я слышал их короткий разговор. Его голос был приятный, спокойный, немного уставший от излишних переживаний и вопросов Б. В нем слышалось усердие трудоголика, готовность скрупулезно разобраться в любом деле.