Морвейн Ветер
Аристократка

Содержание

– Содержание -

ГЛАВА 1. Арабика Кона

ГЛАВА 2. Елена Краевская

ГЛАВА 3. Визитка

ГЛАВА 4. Аэропорт

ГЛАВА 5. Чеки и сроки

ГЛАВА 6. Всполохи

ГЛАВА 7. Правила

ГЛАВА 8. Взлёт

ГЛАВА 9. Страх

ГЛАВА 10. Верность

ГЛАВА 11. Ревность

ГЛАВА 12. Доверие

ГЛАВА 13. Ожидание

ГЛАВА 14. Падение

ГЛАВА 15. Головокружение

ГЛАВА 16. Дом у реки

ГЛАВА 17. Повышение

ГЛАВА 18. Желание

ГЛАВА 19. Завтрак

ГЛАВА 20. Дом

ГЛАВА 21. Пистолеты

ГЛАВА 22. Больница

ГЛАВА 23. Старые знакомые

ГЛАВА 24. Без ответов

ГЛАВА 25. Подарки

ГЛАВА 26. Контракт

ГЛАВА 27. Пуля

ГЛАВА 28. Больница

ГЛАВА 1. Арабика Кона

– Елена Краевская, двадцать два года, не замужем, к суду не привлекалась.

Дмитрий Баратов поднял глаза на собеседницу и некоторое время изучал правильные черты лица, русые волосы, едва достигшие плеч, и странно контрастировавший с ними дешевый костюм. При таком тщательном осмотре он не отыскал в Краевской ни одной яркой детали. Ничего, что могло зацепить взгляд и мгновенно свести с ума. Разве что руки. В первый миг, когда девушка опустила на стол свои узкие ладони с аккуратными пальцами и коротко остриженными ногтями, Дмитрий перестал дышать. Секунду для него не существовал шумный зал кофейни и проносившиеся за окнами автомобили – только эти руки, в которых, как и во всей Краевской, не было ничего особенного, но от взгляда на которые сердце опытного и далеко не романтичного дельца замирало и снова пускалось вскачь.

Такова была и вся Елена Краевская. Разбери её на кусочки, и у тебя не останется ничего, кроме самых обыкновенных носа, губ, глаз и волос. Но всё это, соединённое вместе, заставляло останавливать взгляд и смотреть, смотреть, смотреть… Смотреть и пытаться насытиться странным покоем и внутренним светом, исходившим от девушки. Двадцать два года. Не замужем.

– Почему? – спросил Дмитрий и только потом понял, что слышит свой голос, прозвучавший неожиданно резко.

– Что, простите? – Краевская осторожно вынула ложечку из чашки с кофе и, аккуратно опустив её на блюдце, подняла на собеседника светло-серые глаза. Девушка в её положении, как казалось Баратову, не может оставаться настолько спокойной. Однако если Краевская и нервничала, этого не выдавала ни одна чёрточка её точёного лица.

– Почему мне двадцать два? – Краевская нервно усмехнулась. – Или почему я не представала перед судом?

– Почему вы не замужем, госпожа Краевская? С вашей внешностью и с вашим происхождением это очень странно.

Краевская легко пожала плечами, и только краем глаза Баратов уловил, как едва заметно напрягается что-то в изгибе её шеи.

– Так сложилось. Я полагала, это скорее станет моим достоинством.

– Само собой, – Баратов опустил глаза в короткую распечатку. Биография, которую сумели достать его сотрудники, оказалась более чем скудной. Она не выглядела так, будто кто-то старательно вычищал всю информацию о Елене Краевской из всех баз… Если это и происходило, то делалось крайне аккуратно, потому что на первый взгляд жизнь Елены казалась абсолютно непримечательной – несмотря на фамилию, к которой она принадлежала.

Наследница тех самых Краевских, приближенных к императорскому двору ещё до Революции. Мать умерла, не дожив до пятидесяти. Отец тоже умер… Год назад. Это был ещё один вопрос, который Баратов хотел задать, однако решил повременить, прояснив предварительно предыдущий.

– Само собой мне бы не очень хотелось иметь на этой… должности… замужнюю девушку. Однако ваш семейный статус наводит на мысли о разгульной жизни. Возможно, вы слишком любите мужчин… или женщин?

Краевская на миг застыла. Она смерила Баратова таким взглядом, что у любого другого заледенела бы в жилах кровь. Как бы дёшево ни выглядел её костюм, Елена отлично знала себе цену, и именно это едва заметно щекотало Баратова изнутри.

– Полагаю, – сказала девушка чуть более напряжённо, чем прежде, – это не имеет особого значения.

– Напротив. Вас, должно быть, предупреждали, что я не приемлю разгульного поведения. Всё время нашего сотрудничества вам предстоит воздерживаться от своих… порывов.

Краевская сжала зубы и с усилием растянула губы в улыбке.

– Не беспокойтесь, я вовсе не стремлюсь, как вы выразились, к «разгульной жизни».

– Предположим… – Баратов вернулся к чтению. – Вы учились в Сорбонне, но ушли в академический отпуск на втором курсе. Это связано с болезнью и смертью вашего отца?

Краевская старательно разгладила манжеты. Один за другим. «Тянет время», – подумал Баратов.

– В каком-то смысле, – сказала Елена всё так же ровно. – Простите, Дмитрий Сергеевич, я думала, мою биографию уже тщательно проверили ваши сотрудники. Какой смысл в этих вопросах?

Баратов едва заметно приподнял уголки губ. Это получилось само собой, и он тут же спрятал улыбку в кулаке.

– Мои сотрудники нашли о вас удивительно мало.

– Я, напротив, не вижу в этом ничего удивительного. Я не Дмитрий Баратов, и обо мне не пишут в светской хронике.

Дмитрий прокашлялся в кулак.

– Поверьте, обо мне тоже пишут не так уж много, – он замолчал, размышляя. Чтобы выудить из девчонки правду, явно требовалось время, а Дима не планировал тратить на соискательницу больше чем полчаса. Выяснение деталей входило в задачу секретарей, а не его, но Баратов отлично понимал, почему Краевская допущена до этой встречи. Несмотря на белые пятна в досье, он уже знал, какое решение примет. И всё же за оставшиеся пятнадцать минут следовало достичь предельной ясности.

– Вы понимаете суть будущих обязанностей, госпожа Краевская? – спросил Баратов.

Елена держалась хорошо, но не настолько, чтобы обмануть Дмитрия Баратова. Теперь уже Дима отлично видел, как становится белым, почти мраморным, лицо собеседницы.

– Я полагала, господин Баратов, моей главной задачей станет ассистировать вам.

– Само собой. Но если бы дело ограничивалось одной задачей, я искал бы просто секретаря. И, поверьте, платил бы ему куда меньше.

Краевская поднесла к губам фарфоровую чашку и сделала маленький глоток. И снова Баратов чуть заметно улыбнулся, увидев, как морщится собеседница. В Ростове он не обнаружил достаточно хороших кафе премиум-класса. Баратов назначил собеседование здесь, потому что в одиннадцать встречался с губернатором, а в четыре – с владельцем сырьевого холдинга «Ростов Инвест». Баратов считал глупым тратить три часа впустую, ожидая следующей встречи, но и приглашать девочек, хоть и хорошо проверенных, в свои апартаменты не собирался. Поэтому ему подобрали это место – по крайней мере, здесь подавали натуральный кофе в фарфоровых чашках, хотя пробовать его на вкус Дима не спешил. Прошлая кандидатка спокойно выпила бразильский Сантос и на вопрос Баратова о том, насколько он хорош, ответила: «Спасибо, весьма». Это было вежливо – в самом деле, достать натуральный заварной кофе в такой глуши уже достижение. И девочка была неплоха. Дима всерьёз собирался отложить её досье для дальнейшего изучения.

– Как вам кофе, госпожа Краевская?

– Благодарю, это, должно быть, лучшее, что можно здесь достать. И всё же я предпочла бы Арабику Кона.

Уголки губ Баратова продолжали ползти вверх.

– У вас серьёзные запросы, госпожа Краевская.

– Прошу прощения, я всего лишь честна.

Баратов снова прокашлялся.

– Вернёмся к делу. Мой секретарь должен был ознакомить вас с условиями, и, я надеюсь, вы понимаете, что ни один пункт в нашем договоре не является моей прихотью. Контракт будет заключён на три года. Вы находитесь в полном моём распоряжении. Полном, госпожа Краевская. Вы не только будете сопровождать меня везде, где я пожелаю, вы должны быть доступны в любое время дня и ночи.

Елена аккуратно опустила чашку на блюдце и посмотрела на Баратова из-под редких, но длинных светлых ресниц.

– Что вы имеете в виду под этим словом, господин Баратов?

– Я имею в виду всё, госпожа Краевская, всё, чего бы я ни пожелал. Фактически вы продаёте мне себя. За вами постоянно будут наблюдать. Вы не будете вступать в контакты с кем бы то ни было, не согласовав это со мной. Вы также выполните любое моё распоряжение, насколько бы личным оно не было.

– Вы… Хотите сказать…

Щёки Елены порозовели.

– Да, госпожа Краевская.

– Но ведь речь… Речь шла не совсем об этом. Ольга Михайловна говорила мне, что вам нужен личный помощник.

– Это было до того, как я увидел вас.

Баратов ожидал, что девочка вспыхнет, но этого не произошло. Напротив, она словно бы успокоилась и заледенела.

– Я вас поняла, господин Баратов.

– Если вы согласны, я позвоню Анатолию Ивановичу, и вы сможете подписать контракт прямо сейчас.

Говоря это, Баратов уже подавал знак официанту. Часы показывали без пяти два, и пришла пора заканчивать разговор. Его исход был очевиден. Девочка подходила.

– Простите, господин Баратов, я боюсь, это невозможно.

Баратов замер, держа шкатулку с чеком в руках.

– Прошу прощения, Елена Юрьевна? – Баратов посмотрел на собеседницу и приподнял брови. Он в самом деле был удивлён.

– Это вы должны простить меня, Дмитрий Сергеевич, но речь шла о другом. Если вас интересуют мои услуги как референта, я буду рада занять эту должность. Однако ни о каких личных контактах не может быть и речи.

Елена встала и оправила свой дешёвый жакет движением, от которого у Баратова заныло в груди.

– Отдельные пункты контракта не подлежат изменению, – сообщил он.

Девчонка пожала плечами.

– Тогда я вынуждена извиниться за то, что потратила ваше время.

Елена чуть заметно поклонилась и направилась к выходу. Баратов ещё несколько секунд сидел молча, наблюдая за тем, как открывается перед ней дверь, и девушка исчезает в коридоре.

Затем, не глядя, положил в шкатулку две купюры и взял в руки телефон.

– Отмените встречу на два, Анатолий Иванович. И подготовьте контракт на имя Елены Краевской. Я бы хотел, чтобы вы выяснили всё, чего по непонятной мне причине не узнали до сих пор. Все её слабости. Живые родственники. Близкие контакты в последнее время. У вас сорок пять минут.

ГЛАВА 2. Елена Краевская

Елена вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь дешевого номера на самой окраине города. Припала спиной к закрывшейся двери.

Она в самом деле не думала, что Баратов потребует от неё чего-то подобного. Тем более не ожидала, что предложение будет настолько откровенно.

Теперь, оставшись в одиночестве, она уже не была так уверена в своей правоте. Перелёт до Ростова стоил ей трети той суммы, которая оставалась на счету. За номер пришлось заплатить ещё столько же. Возвращаться в Москву не имело смысла – это стоило бы ей остатка денег, а работу там найти ещё труднее, чем в провинции.

Елена сползла по стене и замерла, вытянув перед собой лежащие на коленях руки. В Ростове могли набирать диспетчеров в аэропорту или курьеров. Вряд ли она смогла бы выполнять более серьёзную работу, ведь все вакансии, какие мог предложить ей основной сырьевой центр Федерации, требовали либо серьёзной физической подготовки, либо узкоспециализированных знаний, которых Елена не имела – по странной случайности отец не подумал, что его дочь станет искать работу на шахтах.

Кроме того, любая работа здесь оплачивалась куда хуже, чем в Москве.

Елена прикрыла глаза и потянулась к мобильному. Пальцы сами набрали номер, и Елена замерла, терпеливо выслушивая гудки.

– Танюш?

Секунду в трубке только шуршало, а затем ей ответил приятный женский голос.

– Лен, это ты?

Елена невольно улыбнулась.

– Как ты, Танюш?

– Всё хорошо. Врачи говорят, скоро можно будет выйти… – голос девушки дрогнул, и это не укрылось от чуткого слуха Елены. – Выйти отсюда…

– Да, – Елена проглотила подступивший к горлу комок. – Отдохни ещё чуток, а там я прилечу, и мы с тобой съездим на реку, как раньше.

Таня ответила не сразу. Будто бы она так же боролась сейчас с собой, как и сама Елена.

– Да, Ленусь, прилетай, – сказала она, наконец. – Я подожду.

Елена облизнула губы.

– А как у тебя, Ленусь?

– Всё хорошо. Он сказал, что я ему подхожу.

– Это же отлично! – только теперь в голосе сестры промелькнула искренняя радость.

– Да, совёнок, просто отлично.

– Наверное, теперь у тебя не будет времени на меня…

Елена помолчала, размышляя о том, как скоро сможет выбраться из Ростова.

– Честно говоря, да, – сказала она, в конце концов. – Я наверняка буду очень занята в ближайшее время. Но как только получится, я прилечу…

Договорить Елена не успела. Связь оборвалась, и в трубке снова раздались гудки.

Елена тут же перенабрала номер и услышала равнодушный голос автодиспетчера: «Средств на вашем счету недостаточно…»

Елена нажала отбой и убрала телефон. Вопрос о перелёте решился сам собой.

Елена проснулась от монотонного писка около семи утра. Звук уже стихал, и Елена решила, что вставать пока нет смысла – никто её не ждал, кроме растворимого кофе на кухне.

Пришло время решать, как быть дальше, а это она вполне могла начать делать, не поднимаясь с постели.

Апатия владела девушкой уже два года. Она не помнила, была ли такой раньше, но после ухода из университета и первого инфаркта отца всё стало для неё одинаково серым. Елена равнодушно сидела у постели больного, вглядывалась в его внезапно постаревшие черты, и пыталась понять – чувствует ли она хоть что-то? По всему выходило, что не чувствует ничего.

Просыпаясь утром, Елена могла думать только о том, чтобы этот день закончился поскорее – и в то же время она постоянно боялась наступления вечера, потому что за ночью следовал новый день.

Только Таня каким-то странным образом всегда умела вытащить её из серого марева, в котором Елена существовала день за днём.

Таня была моложе Елены на три года, но так сложилось, что она уже вышла замуж. Брак её никогда не выглядел особенно счастливым, но и она, и её супруг понимали, что нужны друг другу. С тех пор, как в кругах российской элиты зародилась мода на аристократическое происхождение, девушки из старых, ещё имперских семей стали привлекать к себе особое внимание. За право называться членом дворянской семьи многие отдали бы половину состояния. К числу их относился и муж Татьяны Краевской – Вадим Драгомиров. Он давал ей деньги, она ему – толику света своей древней фамилии.

Однако, именно брак Тани нанёс следующий удар по всей семье.

17 апреля 1998 года Вадим Драгомиров был убит в аэропорту при спуске с собственного самолёта. Неизвестный сделал два выстрела – первая пуля попала Драгомирову в сердце, вторая… вторая прошла мимо и вошла в позвоночник его супруги Татьяны Краевской. На самом деле эта пуля всё же была первой. Но в тот момент детали не имели для Елены никакого значения. Елена не знала и не хотела знать, что стало причиной покушения. У неё и не было времени об этом подумать. Какой-то дурак сообщил о случившемся отцу, и этот удар стал вторым, теперь уже смертельным, для стареющего эмигранта в третьем колене, потомственного князя Григория Краевского. А третий приняла уже его дочь – Таня почти не могла двигаться. Её лечение требовало денег – и немалых, а денег, как оказалось, у Григория не было. Елена унаследовала только небольшой домик во Франции с коллекцией раритетных картин, которые отец просил ни под каким видом не продавать, и ворох долговых расписок. Само шато, как оказалось, было заложено столько раз, что продать его не было ни малейшей возможности.

Елена выслушала завещание молча. Она всё ещё ничего не чувствовала. Только мысли о Тане аукались тупой болью в груди. От них хотелось плакать, но Елена знала, что Краевским плакать нельзя.

Именно тогда она отправилась бродить по Парижу и в маленькой лавке старьёвщика купила свой первый пистолет. Это был револьвер, из которого застрелился Шарль Дидье. Елене нравилась мысль, что она держит в руках предмет, который оборвал жизнь великого писателя прошлого, и который так же легко мог бы оборвать и её собственную.

Мысли о самоубийстве первое время преследовали её постоянно. Елена не могла представить, как рассчитается с долгами и оплатит лечение сестры. Она не имела ни образования, ни навыков, ни связей. С большинством друзей Елена перестала общаться ещё тогда, когда покинула Сорбонну. Навязчивость остальных сошла на нет, как только выяснилось, что у Краевских нет денег.

В то же время, с каждым часом Елена понимала всё отчётливее, что просто так уйти из жизни она не может. У неё была Таня, которая определённо не заслужила провести остаток дней в бесплатной клинике для бедных. Деньги её мужа подошли к концу за неполный год болезни – как оказалось, большая их часть была рассеяна по чужим корпорациям, которые с удивительной скоростью банкротились одна за другой.

Работу Елене не удавалось найти весь этот год. Зато в конце осени поступило сразу два предложения.

Первое исходило от Ольги Дашкевич. Ольга Михайловна Дашкевич много лет назад работала секретарём у её отца. Затем ей пришлось уйти, – как поняла Елена много позже, Ольга повздорила с её матерью. Тем не менее, отношения между Ольгой Дашкевич и Григорием Краевским всегда оставались дружескими, даже когда она перешла на работу к тому самому Дмитрию Баратову.

Именно от неё Елена услышала о Баратове в первый раз. Потом уже она стала внимательно следить за тем, что происходит в жизни этого во всех отношениях необычного человека.

Дмитрий Баратов был бывшим военным. Офицером воздушного флота в отставке – насколько знала Елена, в отставку он ушёл после смены правительства и окончания войны в Афганистане. Жёлтые газетёнки писали, что Баратов продолжал сотрудничать со спецслужбами, но Елена в этом крайне сомневалась. По её представлениям Баратов был человеком чести. Происхождения, впрочем, Баратов был далеко не благородного. Сколько бы денег не тратил он на сбор бумаг в архивах, никто из наёмных исследователей не смог порадовать его родством хотя бы с самым захудалым дворянином: все до одного деды и прабабки Баратова были чистокровными крестьянами. И когда он после восьми лет борьбы за первенство на машиностроительном рынке попытался продвинуть свой бизнес дальше, это стало для него камнем преткновения. То, что для одних было модой – для других превращалось в стиль жизни. И Баратов лоб в лоб столкнулся с теми группами элиты, которые всерьёз играли в монархизм. Которые не хотели вести дела с нуворишами. Их не интересовали выгоды и прибыль – только то, как далеко простирается твой род. Возможно, именно поэтому в том же году Баратов женился, причём как раз-таки на потомственной дворянке – надеясь, видимо, таким образом решить свою проблему. Женой его стала француженка, урождённая графиня де Мортен. Однако, если верить всё тем же жёлтым газетенкам, отношения между Баратовым и Дезирэ де Мортен складывались не слишком удачно.

Подтвердились сплетни и тем, что предлагала Елене Ольга Дашкевич. По её словам, Баратов искал себе референта или компаньонку, которая могла совместно с ним проводить переговоры с нужными ему людьми. Баратов, таким образом, в глазах чопорных партнёров выступал бы от лица старинного дореволюционного рода. Практика была в целом не нова – так же, как договорные браки и просто попытки отыскать среди своих далёких предков титулованных особ. Перспектива Елене казалась более чем удачной. Непыльная и высоко оплачиваемая работа, где её вряд ли заставили бы делать больше, чем она умеет – улыбаться к месту и вежливо пожимать руку. Наверное, стоило с самого начала подумать о том, что работа слишком уж для неё подходит. Тогда же мысль была одна – неужели это правда? И насколько велик шанс, что всемогущий Дмитрий Баратов возьмёт её в свою компанию?

Ольга признавала, что шанс не слишком велик. Из пятидесяти кандидаток Баратов уже отсеял сорок, хотя все они имели законченное юридическое образование. В то же время Елена имела серьёзное преимущество – Ольга могла предложить её досье Баратову, минуя инстанции и проверки.

Елена всё ещё колебалась, когда получила новое предложение:

Её бывший сокурсник Эдвард Карлайл предлагал ей… сожительство. Получив письмо от Эдварда, которого Елена, к своему счастью, не видела уже два года, Елена едва не задохнулась от ярости. Эдвард честно признавал, что какой-либо официальный союз с Еленой на сегодняшний день ему невыгоден. Однако он предлагал оценить его благосклонность и согласиться проживать у него на содержании, а взамен обещал помочь с оплатой счетов за клинику.

Ознакомившись с предложением, Елена впала в ступор на долгих несколько секунд, – а затем немедленно набрала номер Ольги Михайловны и сказала, что согласна. Оставаться в Париже было невыносимо.

Встречу, тем не менее, удалось назначить только через неделю, и Баратов не собирался встречаться ни в Париже, ни даже в Москве. Как поняла Елена довольно быстро, это была обычная практика – собеседование Баратов мог назначить там, где у него выдавались свободные десять минут, и то, каким образом кандидатка попадёт на встречу к сроку, его ничуть не интересовало.

Это Елену не удивило. Чего-то подобного она и ожидала от человека, о котором много раз читала. Куда больше её удивило то, о чём пришлось вести речь за столом.

Она купила билет и оказалась на месте, как и положено, в половине второго. Вернее – в двадцать восемь минут. Баратов пришёл ровно в 13.30. Первым, что бросилось в глаза Елене, стал знаменитый шрам, полученный по разным версиям то ли во время переворота, то ли в одной из последних перестрелок с боевиками. На фотографиях он выглядел куда меньше и проходил от линии роста волос почти вертикально вниз, но не доходил до линии бровей. В жизни он пересекал бровь и разделял её на две части. Елена с трудом заставила себя не смотреть на это увечье. Как оказалось – успешно, Баратов так и не заметил её взгляд.

ГЛАВА 3. Визитка

В остальном Баратов оказался точно таким, каким Елена видела его на фотографиях. Даже бровь поднимал точно так, как на некоторых картинках, и так же едва заметно улыбался, пряча улыбку за сжатой в кулак рукой.

Однако самообладание сохранять удалось недолго.

Елена ожидала, что Баратов поставит вопрос о её неоконченном образовании – оно откровенно было самым слабым местом в той биографии, которую подготовила госпожа Дашкевич. Они даже заготовили несколько вариантов ответов, каждый из которых, в зависимости от настроения Баратова, должен был его удовлетворить. Однако едва ли не первым вопросом стал вопрос о браке. Елена в самом деле не была замужем. Почему-то ей и в голову не пришло, что брак мог помочь ей выкарабкаться из нищеты, а даже если бы и пришло, она бы моментально отвергла эту идею – Елена не любила безысходности. Представить, что она связывает свою жизнь с кем-то до самой смерти, она никак не могла.

Следующий вопрос выбил её из колеи ещё сильнее. Он выглядел так, будто бы Баратов пытается выяснить, кого Елена предпочитает видеть в своей постели. Елена предпочитала спать одна. Тому имелись достаточные основания, которые, безусловно, не касались едва знакомого человека.

Дальнейший разговор был ещё более абсурден – Баратова интересовало, нравится ли ей дешевый бразильский кофе, который подавали в кофейне в сотнях километров от настоящей Бразилии. Елена несколько секунд колебалась между вежливостью и честностью, пока не нашла компромисс. Какое из этих качеств интересовало Баратова, Елена так и не решила.

Окончательно же она поняла, что никого не интересуют её навыки, когда Баратов вполне конкретно заговорил про постель.

Теперь, лёжа на кровати под тонким казённым одеялом, Елена думала о том, как ей реагировать на второе за месяц предложение подобного свойства. Она уже поняла, что настоящей профессии у неё нет. Должно быть, Баратов отлично увидел это в досье. По сути, у неё были только происхождение и тело. «Не тело, а честь» – поправила она тут же сама себя. Наследница Краевских не могла позволить себе стать проституткой.

Человека, который мог платить за первое, нужно было всерьёз поискать. Второе она продать не имела права. И, тем не менее, Таня оставалась в больнице, а Елена не могла даже позвонить ей, потому что счёт окончательно опустел. За номер было заплачено до обеда, где ночевать потом – Елена не знала.

Девушка встала – как бы ни хотелось ей остаться неподвижной до конца дней, следовало использовать оставшееся время с умом – и двинулась к ноутбуку.

На полпути она остановилась. Звонил телефон. На экранчике отпечатался номер клиники.

***

Сорока пяти минут вполне хватило, чтобы сделать то, что в прошлый раз ассистентам не удалось сделать за три недели – досье Елены Краевской оказалось проверено и дополнено теми самыми необходимыми Баратову фактами.

– Почему она ушла из университета не совсем ясно, – докладывал стоящий напротив его стола Анатолий Иванович Шувалов, пока Дима просматривал материалы для будущей встречи.

– Ушла или вылетела? – спросил Баратов, не поднимая глаз от документов.

– Полагаю, всё же ушла.

– Может такое быть, что ей стало нечем платить?

– Маловероятно. Университет был оплачен на три года вперёд вплоть до окончания. Она просто подала документы об уходе и всё.

Баратов нахмурился.

– Так не бывает, Шувалов, и вы это знаете.

– Да, господин Баратов.

– Продолжайте.

– Друзей у неё не осталось. Она поддерживала контакты лишь с двумя учениками, и те прекратились около года назад. Но у неё есть сестра. Она лежит в клинике Антона Торновского. Весьма дорогостоящее…

Баратов резко поднял глаза от бумаг.

– Я знаю, что такое клиника Антона Торновского. А вот почему я до сих пор ничего не знал о сестре?

Шувалов покосился на дверь, будто подумывал о побеге. Досье Краевской проходило не через него, и сам он никогда не допустил бы такой ошибки, но сдавать Дашкевич не хотелось – прикрой ты и прикроют тебя.

– Простите, Дмитрий Сергеевич, – сказал он спокойно, приготовившись к тому, что начнётся буря, но ничего не произошло. Похоже, Баратов заинтересовался девчонкой не на шутку. У Шувалова были большие сомнения относительно того, что недоучка и дочка знатных родителей сможет всерьёз выполнять какую-то мало-мальски серьёзную работу, но, похоже, от неё требовалось совсем другое.

– Дайте сюда, – отложив в сторону собственные документы, Баратов протянул руку и отобрал у Шувалова планшет. – Татьяна Краевская-Драгомирова. Драгомиров, я где-то слышал эту фамилию?

– Вадим Драгомиров играл заметную роль на рынке тяжёлых металлов вплоть до прошлого года.

– Неважно, – Баратов стремительно пролистывал материалы. – Скажите, Анатолий Иванович, а её лечение тоже оплачено на три года вперёд?

Шувалов качнул головой.

– Насколько я знаю, так не делается. Скорее всего, деньги поступают ежемесячно.

– Узнайте, – Баратов протянул ему планшет. – Я более чем уверен, что у госпожи Краевской обнаружатся задолженности, а срок выплаты скоро истечёт.

– Да, господин Баратов.

Шувалов и глазом не моргнул. Невысказанное распоряжение было ясно как день.

***

– Мне нужно время, Антон Денисович, – повторила Елена уже в третий раз и потёрла глаза. – Я нашла работу, и скоро внесу деньги. Просто я не могу сейчас добраться до банка.

– Простите, Елена Юрьевна, я не стремлюсь вникать в подробности вашей личной жизни. Вас оповестили о том, что срок выплаты истекает, два месяца назад. Мы шли вам на уступки все эти два месяца. Полагаю, если вы не в состоянии платить, вам лучше поместить госпожу Драгомирову в другое заведение.

Елена снова потёрла глаза. Она хотела было ответить, но ей помешал внезапный стук в дверь. Елена никого не знала. Более того, она никого не знала ни в гостинице, ни в Ростове в целом.

– Простите, Антон Денисович, ко мне пришли. Я перезвоню.

Радуясь тому, что может прервать бесперспективный разговор, она сбросила вызов. Убрала мобильный и подошла к двери.

Осторожно приоткрыла и тут же попыталась захлопнуть, но не успела. Лакированный ботинок с острым носком проник в щель и замер, мешая ей закончить.

– Вы ведёте себя невежливо, госпожа Краевская.

Елена вздохнула. Она недовольно оглядела собственную заношенную футболку и домашние брюки – одеться Елена не успела, да и выходить из номера до двенадцати не собиралась.

Стук повторился.

Елена вздохнула ещё раз, пригладила рукой волосы и открыла дверь.

– Простите, господин Баратов, я не ожидала вашего прихода, – она ещё раз окинула взглядом собственную одежду, на сей раз демонстративно.

Баратов стоял в коридоре – шикарный, как африканский лев, и такой же самодовольный. Чёрный костюм-тройка и золотая цепочка, протянувшаяся от нагрудного кармана под полу пиджака, казались до предела неуместными на фоне облупившихся стен дешевой гостиницы. Ещё более неуместно выглядели двое телохранителей, замерших в двух шагах позади.

– Я понял, можете не извиняться.

Елене мгновенно стало неуютно под пристальным взглядом дельца, который, похоже, был только рад застать её в подобном виде.

– Вы меня не пригласите?

Елена оглянулась на номер. Она не столько не желала показывать Баратову свою неубранную комнатушку, сколько не хотела видеть у себя этого опасного человека. В том, что Баратов опасен, Елена не сомневалась – хищный взгляд чёрных глаз был слишком красноречив.

– Простите, господин Баратов, нет.

Елена тут же поняла, как глупо звучит её отказ – в пустом коридоре Баратов и двое его амбалов и без того могли сделать с ней всё, что угодно.

– Очень жаль, – Баратов убрал руки в карманы. – Я как раз-таки хотел посмотреть, где вы обитаете.

Елена сглотнула. Она сильно подозревала, что осмотр жилища лично шефом не является частью стандартной проверки при найме в «Баратов- Corp».

– Боюсь, я обитаю здесь не так долго, чтобы вы смогли что-то узнать о моих деловых качествах.

Баратов хмыкнул, вызвав почти неудержимое желание влепить ему пощёчину.

– Вы хотели узнать ещё что-то? – холодно поинтересовалась Елена.

Баратов пожал плечами.

– В общем, да. Я хотел спросить, не передумали ли вы.

– Вам не стоило тратить время на поездку, вы могли бы узнать мой ответ по телефону.

– И каков же ваш ответ?

– Боюсь, что он тот же. Я буду рада занять ту должность, о которой говорила с вашим секретарём. Я не собираюсь занимать ту, о которой говорили вы.

Баратов снова хмыкнул.

– Простите… Господин Баратов, мне не совсем понятно, откуда такой интерес к моей персоне? Полагаю, вы достаточно занятой человек, чтобы не тратить время на выезды в гости без приглашения.

Улыбка исчезла с лица Баратова.

– Вы задали интересный вопрос, госпожа Краевская. Очень интересный, – он вынул руку из кармана и протянул Елене чёрную визитку с белым тиснением. – На случай, если вы всё же передумаете… Я вылетаю сегодня в два из третьего ангара единственного местного аэропорта.

Елена взяла визитку, повертела её в руках и пожала плечами.

– Благодарю. Я могу идти?

– Пока да.

Баратов, не оглядываясь, повернулся и пошёл прочь по коридору. Охранники двинулись следом. А Елена стояла ещё какое-то время и смотрела на визитку. Затем зашла обратно в номер и бросила её на ближайший стол. Сама она подошла к окну и, склонившись над подоконником, выглянула наружу. Несколькими этажами ниже шумела автострада. В Ростове она была ничуть не мене шумной, чем в Москве. Там, где Елена выросла, таких антиэкологичных монстров не строили, и в непривычно монотонном движении автомобилей Елена ощутила что-то гипнотизирующее.

Она подумала о том, как хорошо было бы вырваться вниз и пролететь десяток этажей зная, что впереди не ждёт уже ничего – а затем разбиться и упасть в темноту.

Затем отвернулась и присела на подоконник. Из больницы пока не перезвонили – быть может, нашли себе другую жертву. Она села за ноутбук, проверила почту. Писем не было. Затем пролистала сайты с объявлениями работодателей и не нашла там ничего нового для себя. Все подходящие компании уже получили по десятку её резюме, и никто до сих пор не ответил, кроме пары откровенно подставных фирм, желавших взять с неё деньги за возможность работать у них. Закончив, Елена закрыла ноутбук и встала.

Прошла по комнате, на ходу собирая вещи – ничего особенного у неё не было, только то, что можно унести на себе. Оделась и стала спускаться в холл. Часы показывали без пятнадцати двенадцать.

ГЛАВА 4. Аэропорт

Попрощавшись с симпатичной девушкой на ресепшене, она поправила сумку с ноутбуком на плече и вышла за дверь. Небо над Ростовом было тёмным – луна как раз скрылась за тучами. Смотреть здесь было нечего – как, скорее всего, и на самой городе. И всё же Елена побрела по улице, разглядывая однообразные корпуса из серого бетона. Иногда она заглядывала за двери забегаловок и заходила в маленькие магазинчики, чтобы спросить, не требуется ли им сотрудница, которая ничего не умеет. Два часа хождения по городу принесли Елене три предложения поработать посудомойщицей за две сотни рублей в день и четыре откровенных намёка на проституцию. Долг перед клиникой составлял сто двадцать тысяч долларов, и в следующем месяце собирался вырасти ещё на шестьдесят.

Ближе к середине дня Елене попался на глаза антикварный магазин. Она не удержалась, заглянула внутрь – не зная, на что надеется и понимая, что в такое место её не возьмут. На одной из витрин она заметила раритетный револьвер всего за пару сотен рублей, выскребла из кармана остатки мелочи и отдала продавцу. Теперь у неё не было денег даже на еду.

Она сама не заметила, как ноги вынесли её к зданию аэропорта.

Елена вздохнула. Как и во все прошедшие годы, выбора у неё, кажется, не было.

Елена зашла внутрь и спросила, как найти третий гейт.

Двое сотрудников аэропорта, попавшихся ей первыми, посмотрели на неё как на ненормальную. Следующие двое ответили ясней:

– Там ангары личного пользования. Посторонним туда вход запрещён.

Елена не слишком удивилась.

– Всё же будьте добры, подскажите мне направление, – ответила она, и ей, наконец, указали, куда идти.

Миновав череду лестниц и коридоров, Елена подошла к раздвижным дверям.

– Прошу прощения… – тут же перегородила ей дорогу девушка в чёрной форме пассажирского аэрофлота.

– Елена Краевская, – сказала она устало.

Девушка что-то набрала на компьютере. Подняла бровь и отошла в сторону. Двери открылись.

Баратов стоял у самого борта длинного серебристого самолёта, похожего одновременно на пикирующего ястреба и на выпрыгнувшую из воды летучую рыбку. Он что-то настойчиво втолковывал одному сотруднику аэрофлота и двум людям в штатском.

Елена подошла и вежливо поздоровалась.

– Договор подписан, господин Шеншин. Все ваши претензии не имеют смысла, простите, вы задерживаете вылет.

Кивком головы он указал Елене на джет. На лице Баратова при этом не промелькнуло ни тени удивления.

– Простите, мне, наверное, нужно оформить документы об отлёте… – произнесла растерянно Елена, которая только что собиралась объяснить своё появление здесь, но теперь поняла, что это бесполезно.

– Всё, что нужно, уже оформлено. Не тратьте моё время, Краевская. Шувалов ждёт вас на борту со всеми бумагами.

Двигатели самолёта мерно гудели, заставляя пассажирские кресла слабо вибрировать. Салон был небольшим и состоял всего из трёх отсеков: в хвостовой части располагался закуток для персонала – там отдыхали пилоты и охрана. Всего «свита» Баратова насчитывала пять человек, включая Шувалова.

В средней части находился кабинет, где только что Шувалов заставил Елену подписать кипу непонятных ей бумаг.

Поначалу Елена пыталась вчитываться и обсуждать не устраивающие её пункты, но вскоре поняла, что это пустая трата времени. Как и сказал Баратов, отдельные параграфы контракта, по сути, изменению не подлежали. Оставалось только гадать, являются ли типовыми требования наподобие уже озвученного: «Быть доступной в любое время дня и ночи» и «Сообщать работодателю обо всех своих передвижениях и вербальных контактах». Шувалов утверждал, что да.

– Иногда он берёт двух секретарей, – прокомментировал Шувалов любопытство Краевской. – Тогда используется другая самолёт, – «Золотая Вирджиния». «Ястреб» больше приспособлен к коротким и быстрым перелётам.

Из всего сказанного Елена сделала вывод, что словосочетание «рейсовый самолёт» Баратов в последнее время слышал не часто.

Согласившись со всеми формулировками и смиренно закончив выводить вензель "Е. К.", Елена прошла в носовой отсек, где отдыхал наниматель. Кабинет не порадовал её ни комфортом, который Елена ожидала встретить на личном самолёте машиностроительного магната, ни соответствующей статусу вычурностью. Простые и строгие линии составляли четыре откидных кресла и стол, на котором лежал планшет Баратова. В случае необходимости они трансформировались в одно просторное спальное место. По другую сторону салона располагалась барная стойка с набором дорогих вин и стройными рядами коньячных напитков на полке.

Хозяин самолёта дремал, прислонившись виском к иллюминатору, за которым медленно проплывали голубоватые крапинки звёзд. Во сне он выглядел моложе. Хищный оскал пропал, уступив место обманчивому покою.

Елена постучала по стенке и тихонько прокашлялась.

Баратов тут же вскинулся и торопливо потёр переносицу, прогоняя сон.

– Господин Баратов, я не помешала?

Баратов смотрел на неё странно. Он даже не то чтобы изучал её, скорее пытался проглотить или выпить до дна. К удивлению Елены, этот взгляд вовсе не доставлял ей неудобства. Напротив, он лучился… теплом. Будто протягиваешь руки к пламени в камине, зная, что оно вот-вот опалит пальцы, но всё равно не можешь заставить себя отодвинуться и остаться в холодном одиночестве темноты.

Елена тоже разглядывала Баратова, пытаясь свести воедино всё, что читала о нём ранее, и то, что видела перед собой. Баратов из газет оставлял впечатление холодного, самоуверенного и расчетливого дельца. Определённо, живой Баратов тоже был самоуверенным и изощрённым… Был ли он холодным, Елена сказать не могла. С одной стороны, от него исходила странная сила, придавливавшая будто гранитная глыба. С другой, в те самые секунды, когда уголки его губ ползли вверх, хотелось подойти поближе, соприкоснуться с ним.

– Проходите, – Баратов отодвинул планшет и указал на кресло напротив.

Елена стряхнула наваждение и опустилась на указанное место. Она быстро облизнула губу, приготовившись заговорить на не самую приятную тему.

– Вы будете кофе, госпожа Краевская? Чисоба Эстейт.

Елена вежливо улыбнулась.

– Нет, спасибо.

– А я не откажусь.

Баратов встал и, подойдя к барной стойке, извлёк откуда-то джезву и кофемолку. Елена никогда не готовила кофе сама. В доме отца этим занималась прислуга, а после его смерти Елена не имела возможности задумываться о том, что она пьёт. Вопрос Баратова будто бы напомнил ей о чём-то давно забытом, а теперь она внимательно наблюдала за абсолютно незнакомым для себя зрелищем – приготовлением кофе на огне.

Когда Баратов закончил, к удивлению Елены, на столе всё же оказались две чашечки из тончайшего голубого фарфора. Отказываться от напитка, одна чашка которого стоила месячной зарплаты менеджера среднего звена, Елена сочла невежливым, и аккуратно пригубила дымящуюся тёмно-коричневую гущу с лёгкой сероватой пенкой.

– Вы, очевидно, хотели поговорить, госпожа Краевская?

Елена смущённо опустила глаза, спрятав их под ресницами, и Баратов поймал себя на том, что ловит отблески сероватой радужки в невесомых просветах.

– Господин Баратов, мне очень неудобно… Вы не могли бы дать мне аванс?

Баратов привычно поднёс кулак к губам, пряча усмешку.

– Сколько вам нужно, госпожа Краевская?

Краевская прокашлялась. Дима представил, как трудно, должно быть, такой как она, о чём-то просить. Просить такого, как Баратов.

– Мне нужно сто двадцать тысяч, господин Баратов, – сказала Елена после секундной паузы, – я понимаю, это большая сумма…

Баратов молча взял чековую книжку и, вписав нужную цифру, оторвал листок. Ему нравилось наблюдать, как замирает удивлённым кроликом его новая протеже.

– Спасибо, – сказала Елена тихо и как-то подавленно.

– Будем считать это производственным кредитом. Я попрошу Шувалова рассчитать график выплат.

Елена смотрела на чек словно на ядовитую змею.

– И как долго…

– Решите это с ним, госпожа Краевская. Мне не интересны детали.

– Спасибо, – Елена сглотнула.

– Если уж об этом зашла речь, госпожа Краевская, то мне хотелось бы предупредить вас, что вы не можете сопровождать меня в таком виде, – Баратов подписал ещё один чек и, скользнув листком по столу, пододвинул его к Елене. На этот чек Елена взглянула ещё более враждебно, мельком сверкнув обжигающе холодным взглядом из-под ресниц.

– Если вас не устраивает мой костюм, господин Баратов, то почему вы так настаивали на моей кандидатуре?

Баратов откинулся на спинку кресла и улыбнулся одним краем рта.

– Мне нравится то, что в нём.

Взгляд его очертил стройную фигуру Елены, красноречиво продемонстрировав, что именно Баратов имеет в виду.

Елена заставила себя сохранить видимость спокойствия, и тоже откинулась на спинку кресла, закинув ногу на ногу.

– Мы ненадолго приземлимся в Днепропетровске. У вас будет порядка трёх часов, чтобы подобрать себе что-то более приличное. Расписание вы знаете. Вам в любом случае потребуется два комплекта. И не беспокойтесь так, – Баратов кивнул на чек, – производственные расходы покрывает фирма.

Елена опустила руку на подлокотник и подавила желание забарабанить пальцами по стеклу. Рядом с Баратовым ей становилось неспокойно. Каждый взгляд дельца казался намёком на то, что скрывается под сухим словосочетанием «личная помощница». И в то же время Елена не могла на него злиться. Прямота Баратова подкупала. По крайней мере, Елена очень надеялась, что дело в прямоте.

– У вас есть ещё какие-нибудь вопросы, госпожа Краевская?

– Да, – голос звучал глухо, и Елена сглотнула подступивший к горлу ком, – когда мне приступать к обязанностям?

– Если хотите, можете отдохнуть полчаса, а затем Шувалов введёт вас в курс дела.

Глаза Елены удивлённо расширились, когда она решила, что Шувалов собирается снимать с неё пробу.

Баратов подавил очередной смешок. Этот тонкий слой льда, прикрывавший поистине детскую непосредственность, уже сводил его с ума. Работа с Краевской определённо обещала много интересного.

– В курс моих дел, Краевская. Если вы не против, я буду иногда опускать это чопорное «госпожа». Вы же не думаете, что будете выполнять свои обязанности только в постели?

Елена пожала плечами. По правде говоря, думать она уже давно перестала.

ГЛАВА 5. Чеки и сроки

Шувалов успел посвятить Елену лишь в основные форматы грядущей недели. Баратов планировал провести своеобразное «турне» – как назвала это Елена – по пяти промышленным центрам. В каждом городе планировалось провести от трёх до пяти встреч, не считая тех самых собеседований с кандидатками на должность референта. Включаться в работу предстояло налету, а Шувалов не стесняясь передавал ей самую нудную и трудоёмкую часть – он предоставил Елене список телефонов гостиниц, в которых следовало подтвердить бронь, координаты аэропортов, с которыми следовало связаться, чтобы уточнить данные о времени прилёта, и ещё несколько списков того же рода. К счастью, ничего сложного в этих поручениях не было, хотя Елена успела порядком отвыкнуть от такого количества общения и сейчас снова чувствовала себя первокурсницей, погрузившейся в шумную жизнь нового университета и собирающей листовки с перечнем спецкурсов.

В Днепропетровске им также был выделен отдельный ангар. Документы о пересечении границы оформлять не требовалось, потому как пребывание на Украине не превышало по времени двадцати четырёх часов.

Местный аэропорт ничем не отличался от того, который несколько часов назад они покинули, улетая из Ростова, зато пейзаж за его пределами смотрелся на порядок оптимистичнее – бетонные конструкции встречались куда реже. Заранее заказанные автомобили ожидали у самого выхода – лимузин для Баратова и чёрный мерседес для телохранителей. Шувалов ехал с охраной. Елена направилась к мерседесу следом за ним, и тут же замерла, остановленная окликом Баратова.

– Краевская, что вам непонятно в формулировке «постоянно доступна»?

Елена сглотнула, но, ни говоря ни слова, свернула в сторону лимузина.

– Я думала, у меня будет три часа, – произнесла она осторожно, когда дверь закрылась, и автомобиль стал выходить на скоростную полосу.

– Я высажу вас в центре и заберу через три часа, – Баратов, казалось, не смотрел на неё, полностью углубившись в изучение каких-то документов, но Елена всё равно продолжала ощущать исходящую от него давящую энергию. Впрочем, вполне возможно, дело было всего лишь в тесноте помещения, в котором они оказались вдвоём…

Остальную часть пути проделали в молчании. Минут через двадцать лимузин затормозил, дверца открылась, и Елена осторожно выглянула наружу.

– Я буду здесь же, – сказал Баратов, всё ещё не отрываясь от своих материалов. Елена вышла наружу, и лимузин плавно уплыл прочь.

Елена огляделась. Город встретил её шумом проносившихся мимо автомобилей, но людей на улицах было немного.

Подходящий магазин обнаружился в двадцати метрах к северу. Она направилась туда и погрузилась в примерку. Процесс был недолгим и несложным, но в какой-то момент Елена почувствовала на себе пристальный взгляд и принялась оборачиваться в поисках того, кому он принадлежал.

Мужчина в сером костюме, сидевший в кресле у выхода, тут же спрятал нос в газету.

Елена вернулась к прерванному занятию, но по-прежнему затылком чувствовала, что за ней наблюдают.

Расплатившись и выходя из магазина, она боковым зрением попыталась уловить лицо незнакомого преследователя, и это ей в какой-то мере удалось.

Оказавшись снаружи, Елена огляделась. Времени оставалось ещё два часа, и она решила внести плату за лечение. Огляделась по сторонам в поисках вывески какого-нибудь банка. Прошла ещё на сотню метров севернее, повернула на узкую улочку и миновав её снова повернула. Здесь оказалось что-то наподобие исторического центра города. На просторной площади стоял белоснежный фонтан. Десятки струй били в небо, и брызги их ветер уносил прочь. С одной стороны площади приютилось здание центрального банка, и Елена направилась туда. Уже войдя внутрь, Краевская снова почувствовала пристальный взгляд и, обернувшись, краем глаза успела заметить в толпе знакомую фигуру.

Елену пробрал озноб. Ей вполне хватало проблем кроме какого-то маньяка, положившего на неё глаз. Она торопливо закончила дела в банке, вышла наружу и скользнула в узкий проход между двумя домами. Подобрала с земли крупный осколок камня, которым была вымощена улочка, а затем прислонилась к стене. Не прошло и пятнадцати секунд, как мужчина показался в проходе, и Елена замахнулась для удара. Её запястье тут же оказалось перехвачено и вывернуто так, что булыжник упал на асфальт.

Елена закусила губу, чтобы не застонать от боли.

– Госпожа Краевская, не делайте глупостей, – услышала она спокойный голос.

В первый миг Елену пробрал озноб от осознания того, что преследователь знает её имя, а затем, приглядевшись, она узнала одного из охранников Баратова.

– Чёрт! – выдохнула Елена. – Пустите…

– Вы успокоились?

– Да… Пустите же, чтоб вас.

Рука наконец оказалась на свободе, и Елена принялась потирать пострадавшее запястье.

– Кто вы такой? – спросила она, хотя поняла всё и так.

– Моё имя Николай Бодров. Правда, я не думаю, что это имеет значение.

Елена мрачно кивнула.

– Вы от Баратова?

– Вы ведь были предупреждены, что несанкционированные личные контакты запрещены.

– Что за идиотизм, господин Бодров? Он что, боится, что я работаю на конкурентов? Или… ещё на кого-нибудь?

– Полагаю, такой вариант он не исключает. Но скорее просто не хочет, чтобы вы сбежали.

– С деньгами, – ядовито закончила Елена.

На секунду мертвенно неподвижное лицо Бодрова разрезала улыбка, и это было страшно, – будто разделилась надвое восковая маска и тут же сомкнулась назад.

– Маловероятно, госпожа Краевская. Но это не моё дело.

Елена покачала головой.

– Вы так и будете следовать за мной?

– Само собой.

– Послушайте… я просто собираюсь попить кофе и вернуться на место встречи.

– Тогда вам нечего скрывать.

Елена вздохнула.

– Госпожа Краевская, между нами, если Баратов выделил вам охрану – спорить с ним бесполезно. И тем более бесполезно обсуждать это со мной. Может, просто не будете мешать мне делать свою работу? Нам обоим от этого станет чуточку легче.

Елена лишь развела руками.

– Вполне резонно, – согласилась она и, не оглядываясь более на Бодрова, побрела обратно к площади.

Кофе она так и не попила, вспомнив, что денег, кроме тех, что Баратов выдал «на служебные нужды», у неё нет. Просто сделала несколько кругов по центру и вернулась к месту встречи. С момента её расставания с Баратовым прошло два часа пятьдесят восемь минут. Лимузин замер в метре от Краевской ещё через две минуты.

Елена забралась внутрь и долго буравила взглядом Баратова, который за всё время обратного пути так и не соизволил поднять глаз от бумаг.

***

Всю дорогу Елена боролась с желанием высказать Баратову всё, что она думает по поводу слежки. Она попросту не могла понять, в чём её можно подозревать. Однако заговорить первой Елена так и не решилась, а Баратов продолжал заниматься своими делами.

Поговорить им удалось только за завтраком.

На ночь он распорядился устроить Елену в одном отсеке с Шуваловым, а наутро пригласил к себе… Чтобы снова напоить кофе – за две сотни долларов унция. На сей раз это была Арабика Мейсон. Елена постепенно начинала догадываться, что кофе играл в жизни Баратова какую-то особую роль.

– Я пью его очень много, – пояснил Баратов, поймав любопытный взгляд Елены на полке с разноцветными металлическими банками, – если что-то играет в твоей жизни настолько большую роль, то оно должно быть приготовлено лучшим образом.

– Вы так любите совершенство? – спросила Елена, осторожно касаясь губами краешка чашки.

Баратов невольно залюбовался тем эффектом, который рождался в точке соприкосновения фарфора и бледных губ.

– Определённо, – сказал он, представляя вкус этих губ, чуть окрашенный горечью кофе.

– Наверное, вам приходится нелегко.

Баратов пожал плечами.

– Никогда не испытывал с этим проблем.

– Это заметно. По тому, как настырно и неэкономно вы добиваетесь исполнения своих желаний.

– У меня есть деньги и я трачу их так, чтобы получить максимум удовольствия.

– А ваша жена? – Елена снова смотрела на него из-под своих прозрачно-призрачных ресниц.

Баратов криво улыбнулся.

– Поверьте, госпожа Краевская, моя жена тратит мои деньги ровно с тем же удовольствием, что и я.

Елена фыркнула и отвернулась к окну. Это было одно из тех немногих проявлений чувств, которые она не пыталась спрятать за маской вежливости. Отвечать она не хотела, вовремя поняв, что уязвила своим вопросом только себя саму.

Дима взял чашку с кофе и сделал осторожный глоток.

– Мы прилетаем в два часа.

– Шувалов мне сказал.

– Я хочу, чтобы сегодня вы в полной мере приступили к исполнению своих обязанностей.

Елена резко подняла на Баратова испуганный взгляд.

– Да, госпожа Краевская, на сей раз вы всё поняли правильно. Я хочу попробовать вас в деле.

– Стоило ли покупать платье, если его всё равно придётся снимать? – она опять отвернулась, и ледяная маска заняла своё место на её лице.

На эту реплику, как и на предыдущую, Баратов не обратил ни малейшего внимания.

– Вы будете сопровождать меня на приёме у губернатора. Мы пробудем там около трёх часов. Затем вы подниметесь в номер вместе со мной.

Елена равнодушно кивнула.

«Сто двадцать тысяч, – напомнила она себе, и тут же в голове промелькнуло: – Как странно, что моё знакомство с Дмитрием Баратовым оказалось… таким».

Она тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли. Баратов говорил ещё что-то – кажется, про кофе, – а Елена молча смотрела на проплывающие за окном облака и думала, как хорошо было бы сейчас разбить стекло и оказаться там, в бесконечной пустоте… Всего на миг, чтобы затем почувствовать, как разрывает стремительно приближается земля…

ГЛАВА 6. Всполохи

Этот город оказался куда более похожим на знакомые Елене Париж и Москву, чем Ростов и Днепропетровск вместе взятые. Здесь было много зелени, и редкие небоскрёбы удачно вписывались в тенистые скверы, вздымаясь над вершинами деревьев осколками блестящего на солнце стекла. Елена сидела, отвернувшись к окну, не столько из интереса к городскому пейзажу, сколько из нежелания встречаться взглядом с Баратовым – тот оставил документы на соседнем сидении и внимательным жадным взглядом разглядывал каждую чёрточку её лица. Елена предпочитала не думать о том, что творится у Дмитрия в голове.

– Вы осознаёте свою задачу? – спросил Баратов.

«Вовремя раздвинуть ноги»… – подумала Елена, но вслух сказала лишь:

– Да.

Разговор не удавался, и Баратов отказался от попыток его продолжить. Он тоже повернулся к окну. Свердловск всегда был одним из его любимых мест. Здесь дышалось легче, чем в густонаселённых мегаполисах, и в то же время не давила на плечи тяжесть прошлого, которую он часто чувствовал в Москве.

Автомобиль проплыл по трассе, окружавшей город – автострады как таковой тут не было, так как автомобилей было немного. Зато со стороны пригорода Елена заметила полосы посадочных площадок для вертолётов.

– Здесь живут те, кто не ездит на автомобилях, – сказал Баратов, проследив за её взглядом.

Елена пожала плечами. В сущности, ей было всё равно.

Ещё один наёмный лимузин, точная копия того, что Елена уже видела в Днепропетровске, остановился у ворот просторного парка. Баратов заметил в глубине сооружение, сочетавшее черты классической европейской архитектуры и современные металлические конструкции на крыше.

Он вышел из автомобиля и протянул девушке руку. Елена проследила за его движением мрачным взглядом, но Баратов руки не убрал.

– Я не ваша спутница, господин Баратов. Я ваш референт.

– Вы – моя спутница, Краевская, хоть и капризничаете как будто мы женаты. Впрочем, этим вы мне и интересны.

Елена фыркнула и попыталась самостоятельно выбраться из лимузина, но сделать это, минуя Дмитрия, оказалось не так-то просто. В конце концов она сдалась и приняла предложенную руку.

– Чего вы этим добиваетесь? – спросил Баратов, дёргая её наружу чуть резче, чем они оба этого хотели.

– А чего добиваетесь вы?

Баратов улыбался, но явно не ей. Елена поймала взгляд Дмитрия, направленный мимо, и тут же увидела пару, на которую тот смотрел. Елена стремительно растянула губы в такой же улыбке.

– Господин Баратов? – женщина в белом платье-тунике с жемчужной брошью под грудью направилась к ним, и мужчина в чёрном костюме последовал за ней.

– Графиня Алексеева.

– Не думала, что вы появитесь так рано. Обычно вас нелегко поймать на таких торжествах.

– Я прилетел раньше графика и решил не тратить время даром, а сразу направиться сюда.

– А где ваша драгоценная супруга? И кто с вами?

Елена вздрогнула, внезапно обнаружив, что Баратов держит её под локоть. Попыталась вырвать руку, но это оказалось невозможно.

– Княгиня Елена Краевская, – услышала она голос Баратова, и присела в скупом подобии реверанса.

«Графиня» разглядывала её с неприкрытым любопытством.

– Я раньше не видела вас здесь.

Елена снова вежливо улыбнулась.

– Моя семья предпочитает Францию. Впрочем, отец всегда считал, что нужно быть ближе к корням, – улыбка «графини» стала натянутой, и Баратов едва заметно дёрнул спутницу за локоть. – Впрочем, мой отец знал далеко не всё.

– Прошу простить, – Баратов потянул Елену в сторону. – Мы ещё не успели поздороваться с хозяевами.

Баратов потащил её прочь вглубь парка, так что Елена едва успевала перебирать ногами.

– Вы что, притащили меня на торжество, где должны присутствовать с женой? – спросила она, улучив момент, когда Баратов замедлил ход.

– Я вас притащил туда, где мне нужен ваш титул. Или зачем, по-вашему, я вас покупаю?

По спине Елены пробежал озноб.

– Покупаю?.. – продолжить она не успела, потому что Баратов рванул её в сторону и остановился напротив ещё одной гуляющей парочки. Обмен любезностями повторился. Елена заметила, что и в этот раз дама смотрит на неё с откровенным презрением. Впрочем, любопытство во взгляде её кавалера коробило ещё сильней.

Процедура повторилась ещё трижды, и с каждым разом до Елены всё яснее доходило: что бы ни задумал Баратов, её мучения не ограничатся только постелью. Она оказалась откровенно продемонстрирована всему местному свету как молодая любовница состоятельного дельца, и свет этот, как назло, а скорее по воле самого Баратова – состоял сплошь из людей её собственного круга.

Елена стиснула зубы и молчала, с нетерпением дожидаясь окончания пытки – и порядком успев позабыть, что рабочий день для неё только начинается.

Когда стемнело, и небо окрасили гроздья салюта, Баратов смилостивился и позволил ей подняться в спальню. Сам Дмитрий остался внизу, чтобы закончить разговор с одним из заинтересовавших его гостей.

Оказавшись в апартаментах для гостей, Елена на миг решила, что она оглохла – такая тишина стояла кругом. Затем за окном прозвучал негромкий хлопок, и небо осветил очередной букет фейерверка.

Елена подошла к стеклянным дверям и, отодвинув в стороны тюль, вышла на просторный балкон. Сюда почти не доносились праздничный шум и голоса, зато хорошо было видно небо, освещённое разноцветными сполохами. В воздухе пахло сиренью и ещё чем-то невесомым. Она стояла так достаточно долго, ощущая, как пронизывают тело потоки тёплого ветра, напоённого ароматами цветов. Елена не сразу заметила, как на плечи легли тёплые руки. Мочку уха обожгло горячее дыхание. Снизу доносились едва слышные переливы скрипки – Елена узнала «Анданте Фа Мажор» Генделя, которую разучивала когда-то по воле отца. Это прошлое своим дыханием странно проникало в бессмысленную и пустую реальность, где она стала всего лишь девчонкой, обременённой чужими долгами и чужой болезнью, но не имела ничего своего.

Елене казалось, что она попала в другой мир, где нет ни одиночества, ни мыслей о безысходности. И в этот миг оказавшиеся на её плечах руки настолько органично и естественно дополнили эту фантастическую реальность, что она захотела поверить, хотя бы ненадолго, что они принадлежат кому-то близкому, кому-то, кто ей нужен – и кому нужна она.

– Тебе здесь нравится? – прошептал Баратов у самого уха.

Только услышав этот голос, Елена на миг вырвалась из сновидения, из всполохов прошлого, озаривших привычную серость.

Баратов мгновенно почувствовал перемену. Он и сам был зачарован видом стройной фигурки, стоявшей на балконе и открывавшей лицо навстречу разноцветным брызгам. Дима увидел Елену ещё снизу и понял, что больше ждать не может. Этот ломкий стебель тростника должен был принадлежать ему. Сейчас. Это было не физическое желание. Он даже не испытывал потребности прикасаться к своему неожиданному приобретению. Дима просто знал: Елена должна ему принадлежать. Она была частью его. Той огромной частью, которую Баратов давно потерял, без которой привык жить и которую теперь обрёл вновь.

Дмитрий не знал, в чём выражается это единство. Елена была частью ночного волшебства, призраком прошлого, навсегда уходящей роскоши давно обедневших родов. Но Елена была его плоть от плоти, словно вырванный кусок сердца. Теперь, когда Дмитрий нашёл её, привычное чувство потери стало острым как никогда. Теперь он уже не мог её отпустить.

Елена нахмурилась и чуть повернула голову, желая проверить, не издевается ли Баратов. Дима на мгновение залюбовался надломленным изгибом тонкой шеи. Между двух хрупких косточек трепетало дыхание, и призрак его едва заметно касался теперь щеки Дмитрия.

Эту же секунду Елена молчала, а потом вдруг поняла – здесь, наверху, в окружении горячих рук, ей в самом деле нравится. Пожалуй, куда лучше ей было бы, если бы она не чувствовала себя обязанной этому человеку, не должна была отдаться ему здесь и сейчас, а могла просто понежиться в исходившем от него тепле и, стоя рядом, насладиться незнакомым ароматом чужой ночи; но ей было хорошо даже так, и она абсолютно точно не хотела бы видеть рядом никого, кроме малознакомого, но давно уже тенью проплывавшего над её жизнью Дмитрия Баратова.

– Да, – прошептала Елена, но раньше, чем закончилось это короткое слово, губы Баратова накрыли её собственные. Горячие и чуть шероховатые, но в них хотелось утонуть, слиться с исходившим от Дмитрия жаром, растворяться в нём и плавиться, как плавится в наковальне обломок серебра, чтобы обрести новую жизнь. Елена приоткрыла рот навстречу Баратову и потянулась к нему в поисках того странного единения, которое пока лишь прошлось щекоткой по её коже.

Не разрывая поцелуя, Елена развернулась и опустила руки на плечи Баратову.

Горячие ладони прошлись по её спине, комкая тонкую ткань платья, и от близости живого горячего тела Елена застонала, наполняя сладостной вибрацией и тело Баратова. Тот едва заметно улыбнулся, потянул девушку на себя, и остановился уже в комнате, перед открытой дверью, позволяя запахам ночи проникнуть внутрь.

Елена замерла в проёме, не решаясь ступить через порог. На краю сознания противно жужжала мысль, что всё происходящее – только сделка. Мгновенная прихоть самоуверенного человека, который завтра найдёт себе новую игрушку.

«Но это будет завтра», – подумала она. Здесь и сейчас шествовала по парку волшебная ночь, в которой Елена хотела раствориться и остаться навсегда.

Так и не дождавшись, когда Елена шагнёт навстречу, Баратов потянул её внутрь и рывком уронил себе на грудь. Зарылся носом в ароматные волосы, сминая их как пух одуванчика.

Елена неловко опустила ладони ему на плечи, всё ещё не зная, должна ли откликнуться на эти требовательные прикосновения. Она не хотела отдаваться ему по контракту. Если бы речь шла только о долге, она позволила бы себе быть холодной и отчуждённой, равнодушно доверить Баратову делать с её телом всё, чего тот хотел.

Но Елена хотела продолжения, и скрывать это от самой себя не могла. Она хотела, чтобы пальцы Дмитрия пробрались дальше, избавили её от ненавистного платья и скользнули по животу, дрожавшему в ожидании ласки. Хотела ощутить их прикосновение, и сама коснуться, узнавая, каким может быть тело этого мужчины, сильного и жёсткого, как наждак.

ГЛАВА 7. Правила

Губы Дмитрия опустились вдоль шеи девушки. Баратов чувствовал, как трепещет гибкое тело в его руках, когда он чуть прикусывает нежную кожу, пропитанную ароматом жасмина. Как сладко подается навстречу и как разочарованно стонет, когда он всего лишь расстёгивает крючки, не притрагиваясь к спине.

Елена осторожно обняла Баратова за поясницу и, прижавшись к нему, потёрлась о бёдра. И Дима ничуть не сомневался, что они оба хотят продолжения, когда стягивал с плеч Елены бретельки платья. Баратов опустился на колени, чтобы покрыть поцелуями напряжённо трепещущий под его прикосновениями живот. Прижался щекой, наслаждаясь едва заметным ароматом женского тела, и принялся освобождать Елену от белья. Крепкие и упругие бёдра девушки оказались в его широких ладонях, и Елена протяжно застонала, когда Дима поцеловал нежную кожу на внутренней стороне бедра. Баратов привстал, прослеживая губами путь от маленького пупка к самому горлу, опустил ладонь на затылок Елены и потянул её за волосы, заставляя запрокинуть голову. Припал к уязвимой впадинке между ключиц и внимательно изучил языком то место, где, как ему казалось, трепетала сама жизнь Елены. Затем подтолкнул девушку к постели и проследил, как грациозно опускается поперёк кровати хрупкое тело. Елена послушно рухнула на кровать и позволила снять с себя остатки белья. Баратов отстранился и сам стал раздеваться. Жаждущий восхищённый взгляд светло-серых глаз, устремлённый на него, обжигал и притягивал, заставляя спешить.

Елена с таким же наслаждением скользила взглядом по выпуклым сухим узлам мышц. Сила Баратова не была искусственной, приобретённой в спортзалах и на тренировках, она шла изнутри и присутствовала в этом человеке всегда.

– Перевернись, – шепнул Баратов, и сам тут же склонился над ней, проследил пальцами дорожку позвонков, убегающую в восхитительную ложбинку между двумя округлыми ягодицами. Дима запечатлел поцелуй на самом верхнем, чуть выпуклом позвонке, и скользнул рукой в эту ложбинку, сходя с ума от её напряжённого жара.

Елена ахнула и сжала бёдра.

Баратов убрал руку, прошёлся пальцами по пояснице и снова поцеловал выступающий позвонок. Огладил ягодицу и чуть стиснул. Она оказалась напряжённо поджатой, и прикосновение не принесло ни капли удовольствия.

Дима чуть приподнялся и нахмурил брови.

– Краевская? – спросил он в некотором недоумении. Ещё минуту назад Дима не сомневался, что Елена будет согласна на всё, и неожиданный финт неприятно остудил его возбуждение.

Елена не отвечала, но Баратов заметил, как сжимают пальцы девушки шёлковое покрывало, пуская по глади ткани глубокие складки.

– Краевская, отзовитесь, – повторил Баратов недовольно и переместил ладонь на её плечо. Тело Елены тут же сотрясла дрожь.

Баратов крепче ухватился за плечо и резко перевернул её, не давая времени спрятать чувства под привычную маску отстранённости.

Губа Елены была закушена. Под ресницами поблёскивала влага.

– Елена? – это лицо, ставшее совсем прозрачным и словно бы истончившееся всего за пару минут, лишило Диму всякого самообладания. Пальцы всё ещё ощущали изгибы горячего тела, плавящегося в руках, но вместо страстной и отзывчивой любовницы перед Баратовым лежала сейчас заплаканная девчонка, дрожащая и испуганная, как кролик.

– Продолжайте… Всё… Хорошо… – Елена смотрела сквозь него, и Баратову показалось, что Краевская прилагает невероятные усилия, чтобы не броситься прочь.

Баратов перекатился на кровати, облокотившись на стену, и потянул абсолютно покорное тело на себя, устраивая на груди. Елену всё ещё сотрясали беззвучные рыдания, которые она никак не могла спрятать за своей ледяной маской. Лишённая защиты одежды она вдруг ощутила себя абсолютно уязвимой, но ещё минуту назад ей хотелось этой уязвимости, хотелось отдаться во власть Баратова целиком и до конца. Она хотела этого и сейчас, и потому, почти не скрываясь, льнула к большому горячему телу, пытаясь насытиться его силой. Прошлое всполохом пронзило её на миг, но этого мгновения хватило, чтобы волшебство ночи исчезло, рассеялось, изорванное жестокой реальностью.

– Тебе настолько неприятно? – Дима кривил душой, задавая этот вопрос, потому что тело девушки говорило абсолютно откровенно. Он мог лишь предположить, что напугал её своим напором в последний момент, но Дима слабо представлял, что сделал такого, что могло напугать Елену до слёз. Сейчас он просто хотел успеть выудить Краевскую из раковины, в которую та уже начинала понемногу возвращаться.

Елена закусила губу. Выждала какое-то время и покачала головой. Она почти совладала с собой и слабо дёрнулась, пытаясь отстраниться, но Баратов не пустил.

– Простите. Я помню, что должна, просто не смогла. Вам не стоило обращать на это внимания.

В глаза Баратову Елена не смотрела.

– Не надо, – Дима притянул Елену ещё ближе и поудобнее уложил на груди, не давая, тем не менее, ни малейшего шанса вывернуться из объятий.

Баратов размышлял. Елена желала его. В этом не было сомнений. И хотя Дима мог взять своё прямо сейчас, ему абсолютно не хотелось видеть в постели это холодное, зажатое существо. Он хотел ту Елену, которая стояла на балконе в свете луны, изысканную и гордую.

Баратов снова вгляделся в лежавшее у него на плече лицо. Елена уже целиком справилась с собой, и теперь даже рука её на груди Дмитрия не цеплялась за него, а лежала изящно, лишь слегка соприкасаясь пальцами с кожей.

– Ты же это не специально?

Елена вскинулась, с новой силой попытавшись вырваться, и Баратов без слов понял – нет, Елена не пыталась испортить ему удовольствие. Сама мысль об этом задевала её гордость.

– Лена, успокойся, – попросил Баратов тихо.

– Я спокойна, – голос Елены звенел льдом.

– И не говори со мной в таком тоне.

Елена бросила на него испуганный взгляд, словно её только что застали за чем-то запрещённым.

– Простите, господин Баратов. Мы можем продолжить, я не буду мешать.

Баратов поморщился, но решил, что с этой чрезмерной вежливостью сможет разобраться и потом.

– Я не собираюсь тебя насиловать.

Елена дёрнулась, как от удара. Это движение не ускользнуло от внимания Димы, но он пока что мог лишь догадываться о том, что оно значит. Сама мысль, что кто-то мог прикоснуться к этому телу, изломать его… Была ирреальной.

Дима аккуратно отодвинул в сторону волосы Елены и осторожно поцеловал белокурый висок.

– Я могу позволить себе немного подождать. Но тебе лучше смириться с тем, что ты принадлежишь мне.

– На три года, – ответила Елена машинально, потому что эта мысль уже посещала её.

Баратов промолчал.

***

Елена проснулась со странным чувством и не сразу поняла, что именно происходит. Ей хотелось кофе. Хотелось выпить горячего и бодрящего напитка, зажмуриться и насладиться его горьковатым послевкусием. Она попыталась припомнить, где находится и что должна сделать сегодня, как делала это всегда – обычно она просыпалась настолько разбитой, что не сразу узнавала собственную спальню.

Едва обрывки воспоминаний о прошедшей ночи всплыли в голове, как Елена резко села, оглядела помещение, в котором оказалась. Спальня была пуста. Её платье, заметно помятое и неуместное с утра, висело на стуле. Баратова не было.

Елена закрыла глаза и застонала. Вечером ей простили вольность. Простили… Глупость. Истерику. Она сама не знала, как могла так расклеиться, тем более на глазах у этого абсолютно чужого мужчины. Мужчины, которому нужно было лишь развлечение на несколько ночей.

Баратов простил её однажды, но Елена и думать не хотела, что произойдёт в следующий раз.

Елена прикрыла глаза, вспомнив, как медленно засыпала в кругу сильных рук, не отдавая себе отчёта в том, что изо всех сил прижимается щекой к груди Баратова, и застонала ещё раз.

– Краевская? – дверь открылась. Баратов стоял на пороге во всей красе. В отличие от помощницы он не забыл взять с собой утренний костюм.

– Господин Баратов… – сохранить самообладание, сидя в чужой постели обнаженной, оказалось неимоверно трудно. Одеяло сползло, и пальцы Елены дрогнули – девушка не знала, что будет менее позорным, сидеть так или подтянуть его хотя бы до пояса. К тому же она не сомневалась, что Баратов не преминёт оценить всё то, что открыло предавшее её постельное бельё – узкие бёдра, обтянутые абсолютно гладкой кожей без единой родинки, и маленькую тугую грудь.

Баратов скользнул глазами по обнажённому телу, но на самое сокровенное пялился не так уж долго. С едва заметным сожалением перевёл взгляд выше и как-то ласково, но без привычной жажды, скользнул по нежным округлостям груди и тонким плечам.

– Одевайтесь. Через двадцать минут нам надо быть в аэропорту. Я уже думал, мне придётся нести вас на руках.

Елена вспыхнула и торопливо потянулась к платью. Рука её замерла, переводя взгляд с одежды на Баратова.

– Мне что, выйти? – Баратов усмехнулся, демонстрируя, что делать этого не собирается ни под каким видом.

– Дело не в этом, – сказала Елена спокойно и прокашлялась. – Хотя и это было бы вполне уместно. Просто… Могу я пройти через чёрный ход?

Баратов поднял брови.

– У меня всего одно платье, господин Баратов. Как вы верно заметили, я не могу…

– Потрясающе. Пока что от вас больше проблем, чем пользы, госпожа Краевская. Надеюсь, когда мы вернёмся в Москву, вы всерьёз подойдёте к тому, чтобы обеспечить себя всем необходимым.

Елена промолчала. Баратов постоял ещё несколько секунд и, видимо, сжалившись, бросил:

– Жду вас в машине через пять минут.

С этими словами он исчез в дверях, а Елена глубоко вдохнула воздух, ещё пахнущий ночными цветами, и потянулась.

Третье её открытие за утро состояло в том, что ей было интересно узнать, что готовит ей этот день.

ГЛАВА 8. Взлёт

Баратов смотрел, как Елена усаживается в автомобиль – помятая с ночи и не успевшая принять душ, она выглядела ещё более соблазнительно, чем обычно. Оторвать от неё взгляд было трудно, но, глядя на неё, Дима никак не мог сосредоточиться на делах, так что он заставил себя отвернуться и посмотреть в окно.

Визит сюда не имел особого смысла. С самого начала Дима знал, что эти люди, делавшие вид, что хранят традиции прошедших столетий, практически утратили влияние. От них была одна польза – они мастерски умели распускать слухи. Однако соблюсти формальности было необходимо, и абсолютно неожиданно он нашёл способ извлечь из этих формальностей выгоду – теперь слухи о том, что Дмитрий Баратов тесно сотрудничает с семейством Краевских, начнут ретранслироваться со скоростью, превышающей скорость самого быстрого самолёта. Уже к окончанию поездки все его возможные партнёры как внутри Федерации, так и во Франции, должны узнать новость. Наверняка узнает её и Дезирэ, которая своим поведением свела на нет всю практическую пользу от их брака.

Баратов ухмыльнулся, представив её лицо, когда одна из подружек нащебечет ей о новой любовнице мужа. Чтобы там ни писали жёлтые газетёнки, этих любовниц было не так уж и много, но каждую Дезирэ воспринимала как личное оскорбление. Что, впрочем, не мешало ей водить собственные шашни на стороне.

– Господин Баратов, – услышал Дима негромкий голос Елены. Девчонка умела разговаривать так, что даже скромность выглядела заносчивостью, и это так… заводило. По крайней мере, после той неудачной ночи, что они провели вместе.

– Да, госпожа Краевская.

– Мне неудобно говорить об этом… Но у меня нет возможности остановиться в Москве.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я знаю, что уже взяла у вас кредит, и было бы странно, просить ещё и аванс…

– У вас нет жилья.

– Я вообще редко выбиралась из Франции.

Баратов застонал и потянулся за телефоном.

– Чего у вас ещё нет, говорите сразу? – бросил он, набирая номер. Ответить Елена не успела. – Господин Заворски, будьте добры подберите мне квартиру в Москве, где-нибудь, поближе к офису. Да, бизнес класс… И знаете, что, я пришлю к вам девушку. Да, вы знаете, что нужно сделать.

Елена вспыхнула. Это самое «вы знаете, что нужно сделать» неприятно резануло по нервам.

– Вам часто приходится поручать секретарям такие дела? – спросила она ровно, отворачиваясь к окну.

Баратов смотрел на неё всего секунду.

– Обычно мои любовницы хорошо одеты, если вы об этом.

Баратов тоже отвернулся. Препираться с собственной секретаршей было бы совсем глупо.

***

До конца поездки Елене пришлось присутствовать ещё на четырёх встречах. Две из них были вполне деловыми. Присутствовал на них и Шувалов. Основную работу выполнял он, а Елена по приказу Баратова понемногу осваивалась и входила в курс дел. Ей были не слишком понятны экономические тонкости переговоров, зато с самими переговорами всё было ясно: она много раз видела, как общаются родственники, и разницы было немного. Разве что та, что Баратов ничего не делил. Он резал грубо, в любых спорных ситуациях прямо заявляя о пределах своих интересов, и очень редко сдавался, только если предмет торга был ему неинтересен. Елена заметила и ещё одну его привычку – Баратов часто предъявлял практически невыполнимые требования, чтобы прощупать готовность партнёра идти на уступки, а затем во втором круге переговоров снижал их до вполне разумных с точки зрения его бизнеса, но всё равно трудновыполнимых. На этом его уступки заканчивались, и больше он не отступал.

На третий день путешествия у Баратова снова был назначен приём – на сей раз более приватный и менее светский. Находиться здесь Елене было даже отчасти приятно, потому как на приёме оказалось довольно много молодёжи и в целом общение шло куда более непринуждённое. Баратов к тому же не прессовал её слишком сильно и не таскал на сей раз под локоть. Они даже поговорили немного, когда Дмитрий вырвался из цепких рук очередного сырьевого магната – эту категорию гостей он всегда предпочитал другим.

Елена, пользуясь тем, что разговор затянулся, отошла на пару шагов и опустилась на диван. Поймав пробегавшую мимо официантку, она взяла с подноса бокал вина и безо всякого удовольствия пригубила. На её вкус вино было слишком сухим. Она откинула голову, позволяя ей упасть на спинку дивана, и прикрыла глаза – как ей показалось, всего на миг.

Следующим, что она почувствовала, была рука Баратова, с силой тряхнувшая её за плечо. Елена тут же вскинулась, немного испугавшись, что позволила себе лишнего и уж точно отвлеклась от своих обязанностей, но сидевший рядом Баратов выглядел вполне умиротворенно.

– Устала? – спросил он, убирая руку и поворачиваясь к Елене.

– Просто не привыкла, – отговорилась Елена, хотя и правда едва могла стоять на ногах. Сон в самолёте не шёл ни в какое сравнение с нормальной кроватью, пусть даже и в самой дешевой гостинице.

– Остался ещё день. Завтра переговоры с партнёрами из «Эрхана». Там ты будешь нужна сильнее всего.

Елена кивнула. На сей раз язвить ей не хотелось, видимо, сказывалась усталость.

– Мне нужно будет что-то делать?

Баратов сжал губы в плотную линию.

– Пока, полагаю, нет. Просто сделай вид, что ты папенькина дочка, а я – твой управляющий.

Елена усмехнулась, представив, как просто всё было бы, если бы это в самом деле было так.

– Это не трудно, – сказала она вслух.

Какое-то время оба молчали. Затем Елена решилась спросить.

– Господин Баратов…

Баратов, до сих пор смотревший куда-то в глубину зала, обернулся.

– Это всегда так?

Баратов поднял бровь.

Елена приподняла уголок губ.

– Если честно, у меня мелькало чувство, что это какое-то боевое крещение.

Баратов нахмурился.

– Это всегда так, – сказал он чуть резко. – Шувалов, правда, не посещает со мной приёмы. И в целом я стараюсь чередовать секретарей – через раз со мной летает госпожа Дашкевич.

Елена приподняла и второй уголок губ.

– А вы?

– Что я?

– Вас кто-то чередует?

Баратов прокашлялся.

– Не вижу в этом необходимости, – Баратов отвернулся. Брови его едва заметно сползлись к переносице, и он приподнял подбородок, – там господин Воронов, полагаю, нам нужно поздороваться.

Елена попыталась встать, но Баратов её остановил.

– Сиди. Я справлюсь один.

Елена осталась в одиночестве. Она неторопливо опустошила фужер и поднялась, чтобы отыскать официанта. Молодой человек в форме стюарда обнаружился у барной стойки в конце зала, и Елена стала осторожно пробиваться к нему. К счастью, внимания на неё никто не обращал.

– Хотела вернуть, – она протянула бокал стюарду, и тот улыбнулся. Улыбка у него оказалась неожиданно приятная и совсем не дежурная.

– Хотите ещё чего-нибудь?

Елена покачала головой.

– Разве что выбраться из этой клетки и побегать по траве.

Молодой человек негромко, но звонко рассмеялся.

– По секрету: этого хочет половина присутствующих.

– А как же вторая половина?

– А вторая мечтает убить первую.

Елена подняла брови.

– Почему же сразу убить? Разве человечество так и не выросло из штанишек каменного века?

Стюарт пожал плечами, выставляя на поднос очередной фужер, и улыбнулся.

– Тут вы правы, теперь появился второй способ – купить.

Ответить на эту реплику Елена не успела, потому что стальные пальцы впились ей в плечо.

Елена в недоумении развернулась, собираясь ответить на неожиданную грубость колкостью, и тут же врезалась в полный ярости взгляд Баратова.

– Господин Баратов? – Елена постаралась произнести это имя спокойно.

Официант отодвинулся и отвернулся, делая вид, что не замечает чужой ссоры.

– Госпожа Краевская, – процедил Баратов сквозь зубы, – будьте добры отойти со мной на пару минут.

Елена огляделась, чтобы удостовериться, что никто не видит происходящего. Она собиралась вырвать плечо, но секунда размышлений обошлась слишком дорого – Баратов уже тащил её прочь.

Он остановился только в коридоре, резко припечатав Елену спиной к стене.

– Что вам не понятно в пункте: никаких личных контактов?

Елена сморгнула.

– Простите, то есть мне и с билетером в кинотеатре нельзя говорить?

– С билетером в кинотеатре вам говорить нет нужды, – процедил Баратов. – Вы обращаетесь к Шувалову – он покупает вам билет. Хотя я лично против посещения вами публичных мест.

Елена всё ещё смотрела на него с недоумением. Она опустила ладонь поверх пальцев Баратова и попыталась их отцепить, но тот лишь стряхнул её руку.

– Послушайте, господин Баратов, это абсолютно смешно. Во-первых, в отличие от вас я не могу все вопросы решать через секретарей, поскольку сама – всего лишь референт. Во-вторых, вы наняли меня на работу, а не купили в качестве рабыни. Ни одно законодательство в мире…

– Ни один адвокат в мире не докажет вашу правоту, госпожа Краевская, – Баратов чуть склонился к ней и сжал пальцы ещё сильней. – Вы знали обо всём, когда подписывали контракт. Теперь вы моя – с потрохами. Так извольте выполнять мои правила. И если вам интересно, этот мужчина мало походил на билетершу кинотеатра.

Елена ещё раз моргнула и расхохоталась. Баратов смотрел на неё как на сумасшедшую. Краевская согнулась бы вдвое, если бы не удерживавшая её у стены ладонь.

– Простите… господин Баратов… – проговорила она, справившись наконец с собой. – Я не сплю с официантами. От этого случаются дети, а у меня хватает других проблем.

Баратов продолжал сжимать её плечо, но ярость в его взгляде заметно поутихла. Дмитрий начинал чувствовать себя глупо.

– Какими бы идиотскими ни были ваши правила, суть я их, кажется, поняла, и в данном случае даже не думала нарушать. Просто попросила бокал вина.

Баратов промолчал и опустил руку.

– Я всё же надеюсь, что вы эти правила запомните, – сказал он ровно. Взял Елену за руку и потащил в сторону зала.

***

Встреча с представителями «Эрхана» прошла без особых происшествий. Елена вежливо кивала в нужных местах. На неё так же вежливо поглядывали и тут же переводили взгляд на Баратова. Тот вёл переговоры в своей обычной манере, ни капли не уступая дальше той грани, которую определял сам.

В конце концов, соглашение заключено так и не было, и Баратов покинул кабинет абсолютно злым.

До самолёта они добирались в полном молчании, только у самого аэропорта Баратов сообщил:

– Сегодня вечером мы будем в Москве. Попрошу вас зайти ко мне.

Елена сглотнула и кивнула. Она ждала этого каждый из прошедших дней. Второй раз ей Баратов поблажки не даст.

Добравшись до самолёта и упав в уже привычное кресло в пассажирском отсеке, Елена запрокинула голову и вздохнула. Она и сама не знала, что именно ей мешает. То, что она должна была выполнять работу, фактически согласиться на должность секретутки – как называла это мать – или что-то ещё, мало понятное. Казалось, с первым фактом она уже смирилась и даже получила свою первую оплату. И не думала она, если уж быть честной, о том, что выполняет работу – просто таяла в умелых руках, соглашаясь на всё, независимо от того, как долго это будет и насколько серьезно.

Тогда, в доме губернатора Свердловска, ей вспомнился Карлайл.

Теперь воспоминание о нём тоже напрочь отрезало все остальные мысли. Елена какое-то время сидела, вдавливая ногти в ладони и глядя на бесконечную даль космоса.

Потом её ладонь накрыла мужская рука, и сильные пальцы заставили разжать кулак. Повернувшись, Елена увидела Баратова. Тот ничего не говорил, даже не смотрел на неё. В левой руке он держал чашку с кофе, и только правая сжимала её ладонь. И ещё: за всю неделю Елена впервые видела, чтобы Баратов решил сесть с ней рядом.

ГЛАВА 9. Страх

В Москву они прибыли около пяти часов вечера. Елена не успевала сделать ничего полезного и не знала, где собирается жить – вряд ли даже самый талантливый менеджер смог бы отыскать свободную квартиру в таком мегаполисе, за неполные сутки. Елена была уверена, что впереди у неё вечер сплошных скитаний по улицам незнакомого города, который окончится в постели Баратова – прогноз был неприятный, но реалистичный.

Елена ошиблась.

Едва она вышла за двери аэропорта, как её окликнул чуть раздраженный голос Баратова.

– Краевская, вы далеко?

Елена обернулась и в недоумении посмотрела на него.

– Я так поняла, до ночи я вам не нужна.

– Вы снова что-то забыли?

Елена нахмурилась.

– Предлагаете мне заучить наизусть двести сорок пунктов контракта? Что ещё я обязана делать, кроме как спать с вами и развлекать ваших друзей?

– Вы нужны мне вечером, – Баратов взял её за плечо и потянул в сторону к невзрачному автомобилю, стоящему на парковке.

Елена лишь покорно опустила голову и проследовала за ним.

Автомобиль оказался внутри просторнее, чем снаружи, но это не был уже знакомый Елене по последним дням представительский класс. Казалось, Баратов сознательно пытается остаться на улицах незамеченным.

Они без приключений и разговоров выбрались за пределы города и сошли с автострады. Некоторое время автомобиль шёл по просёлочной дороге, окружённой травянистой пустошью, а затем свернул на шоссе и открыл двери в небольшом сквере перед просторным особняком с колоннадой из стали и хрома. Елена поморщилась. В особняк явно было вложено слишком много денег, но он всё равно не вписывался ни в её представления о классике, ни в линии современных городов. А ещё у неё сразу же создалось впечатление, что этот дом строил не один человек – две воли будто бы боролись друг с другом, пытаясь навязать свои принципы одна другой.

Баратов не предлагал Елене помощи. Он вышел сам и, заложив руки в карманы, направился к дому. Помедлив, Елена направилась следом.

Дмитрий приложил ладонь к считывающему устройству, входные двери тут же раздвинулись, открывая им проход, и оба вошли внутрь.

Внутри дом выглядел ещё более перегружено, чем снаружи. Здесь были и дорогие раритетные вазы, и картины современных мастеров на стенах.

– Справа моя половина, – сказал Баратов, не оборачиваясь, – слева половина Дейзи.

«Дейзи».

Елена не сразу поняла, что это имя расшифровывается как Дезире, а когда поняла, по спине пробежал холодок.

– Она сейчас здесь?

– Если нет, мы подождём.

– Господин Баратов… – сказала она негромко, но Баратов не обернулся и двинулся к двери – к двери на левую половину. Он так же провёл ладонью по сканеру и шагнул вперёд. Елена поколебалась секунду, откровенно осознавая всю безвыходность своего положения, и шагнула следом.

В соседней комнате было светло. Здесь не было следов модерна, только чистая классика, выполненная в белых и дымчато-серых тонах.

На диване у окна сидела девушка лет двадцати пяти на вид в строгом сиреневом платье на одно плечо. Глубокий разрез открывал бедро ноги, перекинутой через другую ногу. Несмотря на аккуратно собранные чёрные волосы, она никак не вписывалась в представления Елены о слове «жена» – слишком молода, слишком остро и хищно выточены черты лица, слишком резко и быстро движутся пальцы, перелистывающие журнал.

– Дезире, – Баратов остановился в десятке шагов от неё.

Дезире де Мортен подняла от журнала глубокие синие глаза и улыбнулась – такой же резкой и хищной улыбкой, как и всё, что было в ней.

– Дмитрий. Ты приехал.

Она перевела взгляд на Елену.

– Я не спрашиваю, кто с тобой.

– Со мной княгиня Елена Краевская.

– О ней говорит уже весь свет, – синие глаза впились в Елену, явно желая вырвать сердце из её груди.

– Мне нужна была спутница на переговорах с «Эрханом», и ты это знала.

– Что поделать, я плохо переношу перелёты.

Их глаза встретились, и Елена почти физически ощутила, как растёт в воздухе невидимое напряжение.

– Вот я и решил не мучить тебя и поручить твои обязанности госпоже Краевской.

– Мои обязанности? И как она справляется? Подмахивает как профессионалка?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.