Опытная девушка
Сергей Журавлёв

Иллюстратор Нейросеть https://rudalle.ru/kandinsky31

© Сергей Журавлёв, 2025

© Нейросеть https://rudalle.ru/kandinsky31, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0065-5235-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В данную повесть включены исторические факты, исторические личности, цитаты из Библии – восстановительный перевод и комментарии к ним (ищите в поисковике), а также философские взгляды автора на мировоззрение и миросозидание.

Что может быть проще,

Чем понять друг друга?

Твоя песня, моя песня —

И мир становится прекраснее.

(из Испанской песни).

Прошло пять лет с того момента, как Жак открыл излучение под названием «Луч» и параллельно – соседнюю вселенную. Уже было девять радиотелескопов повышенного разрешения, восемь из них лично от Президента США и один от Пентагона – его так и не искали, словно забыли о нём, как о ненужном объекте или звене. Было достигнуто многое, но ещё больше предстояло открыть и доказать не только самому себе, но и всему человечеству.

Саманта и Ник жили вместе с Жаком и Линдой. Несмотря на их юные годы, семнадцать лет, отец радовался за них, как за двух голубков, он всегда видел, что их отношения чисты, Линда также привыкла к Нику, как своему родному сыну, многое поняла за эти пять лет. Они гармонировали и дополняли друг друга в астрофизике, квантовой механике, квантовой теории поля, квантовой теории бессмертия и во многом другом, словно были единое целое – родные брат и сестра.

По сути дела, они и были братом и сестрой, но не на биологическом уровне, а на более тонком плане, в них была заложена древняя энергия Дальнего Космоса – чистая и лучистая, та энергия, которую еще называют началом начал. Та энергия, которая основала вся и всё. Нет, не энергия Большого взрыва, а целенаправленная энергия созидания, она не разрушает, как при термоядерном взрыве, после которого не остаётся ничего, кроме пепла. То была совсем иная энергия, которая «ткёт» материю, как на принтере 3D, созидая всё и вся, видимую и невидимую Вселенную или вселенные.

Они жили в полной гармонии с Природой, как ближней, так и дальней, ничто не ускользало от их чувств: ни малейшее дуновение ветерка земного, ни Солнечного ветра с геомагнитными бурями, ни зарождение сверхновой звезды где-то далеко во Вселенной, ни дрожание паутинки на ветру. Словом, всё было подвластно их чувствам и мыслям. Казалось странным, как мозг и тело могут перерабатывать такой колоссальный поток информации без «перегрева» на центральном процессоре, как такая маленькая человеческая память может вмещать терабайты информации, обрабатывая её с невообразимой скоростью, лучше всякого квантового компьютера последней модели?

Вот такими были Саманта и Ник, воплощением теневых структур, которые принудили родителей Жака провести такой эксперимент над живыми человеческими эмбрионами. Результат оказался отрицательным на девяносто девять процентов – полный провал, и только один процент, нелегальный, оказался положительным – Саманта. Как она отыскала друга по эксперименту и исцелила его по молитве к Богу? Как она почувствовала тонким своим чутьём, что Ник – её собрат по эксперименту и что она может помочь Нику, – загадка для нас, простых граждан. Как бы то ни было, но это случилось…

Вот такую информацию прочитал Жак на диске отца, очень коротко и понятно, не вдаваясь в детали.

– Ну, как дела, ребята? Чем занимаетесь? – весело спросил отец, входя в комнату взрослых детей.

– Да вот работаем над теорией Эйнштейна в новом аспекте времени, – деловито ответила Саманта и добавила: – Всё бы хорошо, но компьютер мешает.

– И как он тебе мешает? – заинтересованно спросил отец.

– Да он дольше думает, чем мои мозги крутятся, – в том же духе ответила Саманта.

– Помилуй, дочь, тактовая частота процессора составляет восемь гигагерц, он же десятиядерный, последней модели, – недоумевая, ответил Жак.

– А я виновата, что ли, что мои мозги быстрее его?

– Может, без него обойдёшься?

– Да что ты, папа, рукой геморройное писать – чернила подаются медленнее, чем рука пишет, сплошные пропуски.

– И что ты предлагаешь? – заинтересованно спросил отец.

– Разработать процессор и периферию на основе моих мозгов, – невозмутимо ответила дочь.

– Ну, это уже полная фантастика! И как это осуществить?

– Да очень просто, папа. Взять из моего мозга нейроклетки – аксоны и дендриты, поместить в термостат с питательной жидкостью, подвести электроды, начать тестировать. А при каждом положительном ответе подкармливать клетки дофамином – это нейромедиатор, который способствует более эффективной передаче нервных импульсов от клетки к клетке. При активной работе начнётся рост и деление клеток с новыми связями, что приведёт к самоусовершенствованию нейрокомпьютера с закладкой полезной информации, это не что иное, как супермозг с самым минимальным потреблением электроэнергии. Дело останется за периферией.

– Как у тебя самой? Деловая какая! Просто нашпигована ты идеями. И медицину знаешь? – удивился отец. – И как это только помещается в твоей памяти?

Саманта пожала плечами и уклончиво ответила:

– Немного знаю, постольку поскольку… А чего без дела сидеть учёным и штаны протирать на одном месте? Это только начало моей творческой деятельности.

– Представляю, что будет дальше. А ты хочешь сказать, что и донором можешь быть для науки при разработке новых моделей компьютеров, живых компьютеров? – строго спросил Жак.

– Нет, папа, я никому не позволю колупаться в моём мозге, я просто озвучиваю мои идеи.

– Ник, повлияй на неё, это ни в какие рамки не вписывается.

– Как я могу повлиять на неё, если она умнее меня на порядок? – сокрушённо спросил Ник.

– А то, что в меня напичкали, это не фантастика? – парировала Саманта.

– Это не ко мне, а к дедушке и бабушке, – в тон дочке ответил отец. – Хорошо, ребята, вы занимайтесь переработкой теорией относительности Альберта Эйнштейна, а я пойду немного поработаю для себя, – сказал Жак и отправился в свой кабинет, неплотно прикрыв дверь в комнату Саманты и Ника.

Как обычно, он вошёл в свой кабинет и включил аппаратуру. «Что ожидает меня сегодня? – неожиданно задумался он. – Ощущение чего-то нового крутится в моём подсознании. Но что может быть нового после того ″Луча″ и соседней вселенной? Разве только контакт с братьями по разуму? Откуда? Из какой части Вселенной или соседних вселенных? Господи, опять эти мысли одолевают меня, как и в тот раз. Может, уйти с этой работы и пойти в помощники Президента? Но там сплошная политика и грязные интриги с кейсом с красной кнопкой. Нет, такая работа не для меня, я же не политолог, а физик-ядерщик, и Дальний Космос – моя стихия. Значит, нужно воспринимать всё, как есть», – и Жак сел за аппаратуру.

Он направил радиотелескоп одного из спутников почему-то именно на объект под названием GW107878 – нейтронная звезда, и привычно стал принимать телеметрию, но через несколько минут спустя ударил луч. Жак не поверил ни своим глазам, ни данным телеметрии: первоначальные данные показали, что находка двигалась со скоростью, которая в восемь раз превышала скорость света. «Но это просто невозможно! – молниеносная мысль пронеслась у него в голове. – Спокойно, Жак, ты уже так думал пять лет назад, и что получилось? Всё стало реальностью. Значит, и сейчас тебя ждёт что-то нереальное! А что может быть?»

Он машинально нажал на кнопку «Запись» и мысленно анализировал, как такое могло быть, что скорость движения превысила скорость света в восемь раз? Гипотетически речь идёт о релятивистской струе, или джете – струе плазмы, вырывающейся из центров (ядер) таких астрономических объектов, как активные галактики, квазары и радиогалактики. Первым такую струю обнаружил астроном Гебер Кёртис в одна тысяча девятьсот восемнадцатом году. Позже физик Стивен Хокинг сумел доказать, что такие выбросы происходят из гипотетических чёрных дыр.

«Значит, обнаружена новая чёрная дыра, но чёрные дыры не могут расти во Вселенной, как грибы в лесу после дождя. Ты уже открыл достаточно чёрных дыр за последние пять лет, работая в особом отделе при Президенте по наблюдению за Дальним Космосом. А тебе не много, Жак? По-моему, с лихвой и не на одно Агентство хватит. Интересно, а Нобелевскую премию дадут? Ох, если бы это было не так секретно, тогда бы точно дали, а так – слюнки вытирай и довольствуйся тем, что уже есть. Завтра на работе подключу всех сотрудников для составления анализа, а то получается, что я один работаю, и всё на меня сваливается. Не слишком ли много на одного человека?» – он выключил запись и отключил аппаратуру.

Заглянул в комнату Саманты и Ника – они спали на разных постелях, прошёл в спальню, Линда делала вид, что крепко спит, а на самом деле поджидала мужа. Жак разделся и тихо прилёг рядом с женой. Та невольно потянулась и тихо спросила:

– Ты на сегодня закончил? Я-то думала, что на новой работе ты не будешь работать дома, а всё повторяется с точностью до мельчайших деталей.

– Линда, Линда, за все эти восемнадцать лет ты не привыкла ко мне? – спросил муж.

– А как тут можно привыкнуть, если целыми днями дома одна? Скучаю ведь по тебе.

– Собаку заведи, и не будешь скучать, – улыбнулся муж и обнял жену.

– Да ну тебя с твоими шуточками, – недовольно ответила Линда, но обняла мужа.

– Какая же у меня сознательная жена, – тихо сказал Жак. – Давай будем спать, завтра рано вставать.

– Опять что-то открыл? – поинтересовалась та.

– Ах, какая умная у меня жена! Ничего не скроешь от неё.

– Ты бы лучше научился закрывать, а не открывать. Сам всё откроешь – другим не останется…

– Вон, Альберт Эйнштейн открыл теорию относительности да поспешил малость, так теперь наши ребята пересматривают её, как несостоятельную в текущем времени. А ты хочешь всё закрыть и заново ничего не открывать? Вернуться в каменный век и жить, как первобытный человек?

– Зато спокойнее спать, – парировала жена.

– Если хочешь спокойно спать, то и давай спать, – предложил Жак, и оба замолчали.

На следующее утро Саманта и Ник встали первыми, подогрели завтрак, который приготовила домработница. Она продолжала работать все эти годы, а за добросовестный труд и отличные знания своего дела Саманта увеличила ей жалование из бюджета отца. Жак встал вторым и проследовал в кухню – он был очень рад, что его ребята такие внимательные и заботливые.

– Доброе утро, ребятки мои! – он весело приветствовал двух своих голубков. – Ну, как работа продвигается по переработке теории Эйнштейна? Много ли осталось?

– Доброе утро, папа! Немного осталось – начать и закончить, – весело ответила Саманта. – Не забывай, папа, один факт: общая теория относительности Альберта Эйнштейна создавалась в течение восьми лет, с одна тысяча девятьсот седьмого по одно тысячу девятьсот пятнадцатый год. Исходным пунктом для её разработки послужило стремление Эйнштейна обобщить теорию относительности для систем отсчета, движущихся с ускорением, закона всемирного тяготения и найти связь между инерцией и силой тяжести. Сюда же входит и современная геометрия.

– Доброе утро, Жак! Вы только посмотрите на неё – это же ходячая энциклопедия, ну всё знает! Куда уж мне до неё?

– Точно так же говорят и мне, – заметил Жак. – Помнишь, я говорил тебе: не вешай нос и не задирай корму, точно утонешь, как Титаник. Каждому своё и каждому делу своё время. Не забывай об этом никогда!

– Наставление даёшь молодому воспитаннику? Приветствую вас всех! – сказала Линда, появившись в дверном проёме кухни.

Её приветствовали все. Последним появился Майкл, он застенчиво сказал:

– Кто бы что ни говорил, но мне кажется, я стесняю ребят своим присутствием, отнял свободную комнату…

– Нет, Майкл, и не думай об этом, – быстро нашлась Саманта, – ты нас нисколько не стесняешь, мы – сестра и брат, ничего плохого нет в том, что мы спим в одной комнате, да и ещё есть одна комната. Если только будет нужно – я перейду в неё.

– Нет, лучше я перейду, – вставил Ник. – Ведь Саманта с детства находится в своей комнате, ей дорог каждый уголок, каждый дюйм. А мне чего терять?

– Ребята, не нужно спорить из-за пустяка! Кто как решит, так оно и будет, – подвёл итог Жак. – Всё оставляем на своих местах, и давайте кушать – время поджимает.

Саманта традиционно произнесла молитву за дарование нового дня, за благодатную пищу, за благополучие в новом дне, чтобы было всё гладко, без происшествий, затем спокойно позавтракали. После Жак с Майклом отправились к машине и поехали на работу, как и пять лет назад, а ребята остались дома, занимаясь теорией Эйнштейна. Отец не верил в то, что у них получится переработать теорию относительности в полном объёме и достаточно точно – прошло более ста лет с её создания, многое изменилось с того времени, появились новые фундаментальные открытия. А почему старая теория должна работать без внесения корректив? Почему она должна оставаться незыблемой столько лет? Ведь всё течёт и меняется в неподвластной человеку Реке Времени, и космологию также надо пересматривать, а не подгонять под старые теории.

Так, незаметно, в раздумьях они доехали до NASA. Жак оставил машину недалеко от вертолётной площадки, и группа сотрудников направилась к вертолёту. Когда все удобно разместились, вертолёт взмыл в небо, взяв курс «на объект» (это название так и осталось за новым Агентством). Майкл вёл вертолёт на предельно допустимой скорости. Не прошло двадцати пяти минут, как они были на объекте, быстро прошли биометрию – находились в центральном коридоре, кроме Майкла, он остался в своей комнате и ждал пересменка. Жак взял слово и сказал:

– Друзья, все собираемся у меня в кабинете на большой пересменок, есть новости, которые нужно обсудить. Прошу всех ко мне!

– Сознавайся, что опять натворил или открыл? – спросил Серго Органайте. Он прекрасно знал Жака, если в его голосе слышится деловой тон, значит, сделал невероятное открытие, которое не вписывается в рамки обычного понимания.

Все проследовали в кабинет руководителя, привычно сели за стол, Жак начал своего рода доклад.

– Вчера вечером я направил радиотелескоп одного из спутников на небесный объект под названием GW107878 – это нейтронная звезда. Первые десять секунд ничего особенного не происходило, но потом ударила струя, вернее поток частиц в ней, со сверхсветовой скоростью, нарушая логические и физические законы известного нам мира. Скорость превышала сверхсветовую в восемь раз! Я не оговорился – в восемь раз…

В кабинете послышались удивлённые возгласы:

– Такого просто не может быть.

– Это противоречит всем законам физики и теории относительности!

– Явный программный сбой, иначе и быть не может.

– Друзья мои, я прекрасно понимаю все ваши эмоции, – продолжил Жак. – Подобное мне говорили пять лет назад, когда был открыт загадочный луч, я всё прекрасно помню. Благодаря стечению обстоятельств, связанных с этим лучом, мы имеем такое прекрасное здание с великолепным оборудованием от самого Президента, имеем восемь спутников с радиотелескопами повышенного разрешения, сделали много эпохальных открытий, даже открыли соседнюю вселенную. Если учесть, что наша Вселенная имеет сферическую форму, наверное, так оно и есть, то соседних вселенных, окружающую нашу, невероятно много.

Жак перевёл дыхание и продолжил:

– А насколько вы уверены, что теория относительности верна в данном аспекте времени? Наука не стоит на месте, мы создаём новые аппараты, заглядываем за более дальние горизонты, открываем новые объекты, и всё опирается на старую теорию относительности, а ведь она была создана более ста лет назад на тех основаниях, которые тогда были приемлемы. Почему мы считаем её некой твердыней, на которую всегда можно опереться, как на Вавилон или Иерихон, которые были разрушены в своё время? Почему мы должны считать её незыблемой? Может, стоит пересмотреть её и внести некоторые коррективы с учётом современных открытий? – Жак невольно повторил слова Саманты.

Он вставил диск с записью в компьютер, включил воспроизведение на центральном мониторе – пошла телеметрия с преобразованием в картинку. Все смотрели на экран, там находился объект под названием GW107878.

– А не кажется ли вам, что фундамент треснул и качается? Ведь раньше доказывали, по теории Большого взрыва, что Вселенная одна и что она расширяется во все стороны относительно Земли. Пять лет назад мы доказали, что Вселенная не одна, с помощью запредельно излучения под названием «Луч», а при помощи составного радиотелескопа мы заглянули в соседнюю вселенную, но не стали пересматривать скорость света, а надо бы. Сегодня открыли струю от нейтронной звезды GW107878, скорость которой превышает скорость света в восемь раз. Не кажется ли вам, что мы знаем ничтожно мало из-за ограниченности знаний наших дедушек и прадедов? Да, мы вышли из их колыбели, но нельзя же жить их основами постоянно.

Жак сделал короткую паузу и продолжил:

– Был русский поэт Лермонтов, живший в период с одна тысяча восемьсот четырнадцатого по одна тысяча восемьсот сорок первого года, всего двадцать шесть лет – его убили на Кавказе в войну, но за эти короткие годы он написал много хороших стихотворений и поэм, в одном философском стихотворений есть такие строки:

«…Богаты мы, едва из колыбели,

Ошибками отцов и поздним их умом,

И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,

Как пир на празднике чужом…»

В кабинете послышались возгласы:

– Жак, ты знаешь русскую поэзию и историю? Откуда?

– Да, немного знаю, но это не мешает мне оставаться патриотом своей страны. Так вот, друзья мои, Лермонтов обвиняет своё поколение в ошибках отцов и тугостью их ума, жизнь его томит, как ровный путь без цели. Так стоит ли нам повторять ошибки давно минувших дней? Не стоит ли нам шагнуть вперёд, навстречу неизведанным событиям? Короче, я предлагаю такой план: детально исследовать, указанный мною объект под именем GW107878 – из чего он состоит: может, не одна нейтронная звезда, а несколько? Произвести полный спектральный анализ струи джета – почему струя такая узкая, а не широкая? Точно установить, куда направлена струя и нет ли у неё смещения в сторону Земли? Установить скорость струи джета. Если понадобится, подключитесь к радиотелескопам и телескопам видимого спектра, доступ я вам даю. При любом спорном вопросе ссылаться на меня полностью. Вам всё понятно? Выполняйте!

И сотрудники разошлись по кабинетам, лишь некоторые, после ночной смены, отправились домой. Жак остался в кабинете один. У него было десять десятиядерных компьютеров, столько же мониторов и центральный монитор, два маршрутизатора на девять подключений каждый, несколько сумматоров, а сканеры отпечатков пальцев он докупил сам. Был свой счёт в банке на этот отдел, также был свой фонд, который он пока не трогал – копил средства на постройку спутников с радиотелескопами повышенного разрешения. Он мечтал создать большую сеть из радиотелескопов, которой пока нет в космосе на геостационарных орбитах Земли, но не ближних, а дальних. По крайней мере – двадцать спутников и дополнительные локаторы, но все спутники соединяются не на Земле, а в космосе по радиоканалам, один ретранслятор ведёт передачу данных от спутников на Землю, и все команды с Земли передаёт сразу на все спутники – так намного удобнее управлять спутниками с Земли одному человеку, а не целой бригаде.

Таковы были задумки, а пока Жак привычно включил аппаратуру, стали загружаться программы и контроль доступа. Он навёл все спутники на объект под именем GW107878 и стал наблюдать на центральном мониторе телеметрию и картинку. Удивившись тонкости струи от нейтронной звезды и её плотности, автоматически нажал кнопку «Запись». Внимательно всмотрелся в начало струи, ему показалась странной та точка, откуда бьёт струя – она была неровной формы. Увеличив картинку в том квадрате, он заметил две нейтронные звезды на очень близком расстоянии, точнее говоря, эти две звезды соприкасались друг с другом – столкновение двух звёзд. Увидев такое явление, Жак решил поделиться новостью со своим напарником Ником, тем самым Ником, который подсказал, как ввести автокоррекцию спутников на любой объект.

Набрав номер телефона местной связи кабинета Ника, он сказал:

– Ник, это Жак, срочно зайди ко мне, дверь открыта!

Буквально через минуту Ник уже был у Жака в кабинете.

– Ты когда-нибудь видел подобное явление? – спросил Жак, указывая головой на центральный монитор.

– Слияние двух нейтронных звёзд в реальном режиме времени? Вот это да, зрелище… Хотя, что я говорю, ведь это событие произошло неизвестно когда, а до нас доходят лишь его отголоски.

– Обрати внимание, Ник, на скорость струи и на её узость.

– Ну, узость понятна, она характерна для гравитации двух звёзд – она не даёт ей расширяться. А что касается скорости струи, тут совсем непонятно. Ведь она в восемь раз превышает скорость света, наверно, ты прав – общую теорию относительности нужно пересматривать, как несостоятельную. Жак, я такого никогда и нигде не видел! Красиво как! Можешь сделать копию диска?

– Ты забыл одно правило: из этого здания ничего не выносится!

– Жак, только здесь и только для анализа…

– Смотри у меня, вылетишь отсюда без права на пособие и устройства на другую должность! – строго ответил Жак. Он уменьшил увеличение до исходного значения, но продолжал вести запись. Ник заметил:

– А так ещё красивее. Продолжай вести запись, а я посмотрю на данные. Подожди, откуда у тебя девятый канал данных? Ведь Президент дал нам восемь спутников, а тебя девять каналов. Откуда лишний канал?

– Ник, а ты, собственно, кто? Агент этого отдела или следователь другого Агентства или Бюро? Не могу понять тебя уже пять лет. Тебе не всё равно, сколько у нас спутников и откуда они? Работа у тебя есть, вот и работай над моим заданием – остальное тебя не касается, и касаться не может! Ты понял меня?

– Извини, Жак, я не хотел тебя обидеть, просто натура такая, – открыто ответил Ник, но Жак уже насторожился:

«Неужели я проморгал врага в собственном логове? Он же пять лет работал бок о бок рядом со мной и плохого ничего не замечал, а сегодня к девятому спутнику прицепился, который от Пентагона. Неужели он целых пять лет скрывал, что он агент Пентагона, и все наши секреты передавал им? Ты сегодня расслабился с новым открытием, пригласил его в кабинет один на один, а он сцапал тебя, как мышонка в собственной норе. Дурак ты, Жак, и лох несчастный! А ещё разведчиком был… В подмётки не годишься разведчику! Как только в армии служил? А выход где? На пенсии, не иначе и в… крематории! Да, собственно говоря, тебя утопят в ванной с цементом и пустят, как блок в стену или в фундамент, ничего не останется, но вначале будут издеваться над тобой и над семьёй. И никто не поможет, ни один друг не поможет, даже из Пентагона! Вот это влип, называется, глубже просто некуда. Куда же ты смотрел все пять лет, лох несчастный?»

– Иди пока, Ник, отдыхай, а я запись закончу, потом приглашу тебя и обсудим некоторые детали, – ответил Жак ровным и спокойным голосом, на его лице не отобразилось ничего.

Ник понял одно – он прокололся с девятым спутником, за которым следил пять лет и передавал данные своим хозяевам, внедрившим его в NASA для слежки за Жаком. Тот был в его руках, что захочет, то и сделают за него наёмники, а работать они умеют, как в плане слежки, так и с физической расправой. Теперь посмотрим, кто кого возьмёт. Но это не входило в его задачу, задача была одной – полная слежка за Жаком и передача всей информации. Значит, ему не награда, а позорный конец, как спецагенту Пентагона, провалившему задание.

«Так, где же выход и золотая середина? – думал Ник, выходя из кабинета Жака. – Моей перспективе конец, а я ещё молод, и умирать из-за такой малой промашки не хочется. Быть может, покаяться перед Жаком и перейти на его сторону? Но будет ли он разговаривать со мной на эту тему? Предложить ему сделку? Нет, лучше вначале послушать, что он скажет, не отказываться ни от какого его предложения, а самому ничего не предлагать. Выслушать его внимательно, быстро взвесить всё и принять единственное верное решение. Иначе я стою на лезвии бритвы – шаг влево, шаг вправо и провал, провал всему», – думал Ник, направляясь в свой кабинет.

Жак тем временем обдумывал свой план: «Если проморгал врага в своём отделе, то перетяни его на свою сторону – первая заповедь разведчика, не он тебя расколол, а ты его, значит, есть преимущество. Используй это и посмотришь, что он скажет. Надави на него всеми своими аргументами, используй небольшую хитрость – покажи, что ты выше него, и не попадайся на его уловки, стой на своём, тогда успех обеспечен. Не раскисай перед ним, как размазня, будь сплавом из стали и кремния, покажи ему свою силу в знаниях. Так, а что мы имеем на текущий момент? Давай подумаем об этом не спеша, только запись выключи – большой объём получится, для анализа хватит и этого», – выключая запись, решил Жак.

Сделал копию диска для Ника – теперь это уже не составляло тайны, тайна будет впереди, и продолжил размышления: «Итак, что мы имеем? Старые диски, на которых нет даты и времени, представь это, как ложную информацию, которой снабжал его и его хозяев почти пять лет. Это весомый аргумент, на который нужно опереться, как на фундамент, нужно деморализовать Ника этим откровением, нужно доказать, что он передавал ложные данные, и только Президенту страны была доступна истинная информация, переданная по специальному каналу. Хороший вариант появился в моём арсенале. Обязательно используй его, как хорошую защиту, докажи, что выхода у него нет перед его хозяевами, предложи работать на себя, а он пусть продолжает передавать ложную информацию, как и пять лет назад. Только не спеши, смотри на реакцию, варьируй данными, как только сможешь, будь, как жонглёр в цирке, – только в этом твоя удача, удача на будущее», – такой у Жака созрел план.

Он не стал звать Ника сразу, решил выждать время, выдержка – самое главное в любом деле, а у разведчика особенно. Сделал копию записи сегодняшних событий, затем достал из шкафа диск пятилетней давности, того самого луча, который вызвал большую шумиху, но в то же время помог со всем этим зданием и оборудованием, работой и накоплением средств. С выходом на новый уровень мышления и научных достижений, открытием тайн прошлого и взглядом на будущее появились новые открытия и новые вопросы тайн природы Дальнего Космоса, как всегда вопросов больше, чем ответов на них.

К концу рабочего дня, после шести пополудни, Жак решил пригласить Ника, он был уверен, что времени прошло достаточно много для принятия кого-либо решения, но тут раздался звонок секретаря:

– Жак Никольсоб слушает.

– Жак Никольсоб, вы свободны? Вам звонит Президент. Соединять? – вежливо спросил секретарь.

– Что за вопрос? – ответил Жак недовольно. – Для господина Президента я всегда свободен. Конечно, соединяйте, лейтенант!

– Секундочку, соединяю, – ответил секретарь.

В трубке, как обычно, пикнуло, и раздался голос Президента:

– Здравствуйте, Жак Никольсоб! Вы свободны?

– Здравствуйте, господин Президент! Даже бы, я был очень занят, для вас все дела отложу, и время для разговора с вами всегда выделю. Слушаю вас очень внимательно, господин Президент.

– Это очень похвально с вашей стороны, со стороны учёного-астрофизика. У них всегда нет времени на разговоры – вечно заняты своими проблемами в решении задач, а вам в любое время позвони – вы всегда свободны для меня…

– Господин Президент, позвольте заметить, что не я звоню вам первым, а вы мне – сам Глава Америки, поэтому для меня большая честь разговаривать с вами!

– Хватит нам друг друга хвалить – время уходит напрасно. Лучше скажите, какие у вас новости и над чем работаете сейчас?

– Господин Президент, позвольте сделать маленький доклад. Не более десяти часов назад мною был обнаружен джет – струя частит излучения от нейтронной звезды, это привлекло внимание тем, что скорость струи больше скорости света в восемь раз. Это противоречит здравому смыслу и законам физики. Сегодня утром я подключил весь отдел по наблюдению за Дальним Космосом к этой работе – самому детальному анализу спектра струи, её скорости и направления, куда она смещается, и того, есть ли опасность для Земли. Мы только начали изучение, на это уйдёт не одна неделя, а то и месяц. При первых результатах вы узнаете первым!

– Жак Никольсоб, а вам явно везёт на подобные открытия! Сколько уже открытий сделано вами за последние пять лет и вот ещё одно.

– Господин Президент, я и сам удивляюсь такому стечению обстоятельств – почему на меня всё валится, а других обходит стороной?

– Это потому, что я вас финансирую, – шутливо подметил Президент и добавил: – При всех изменениях ситуации сообщать мне немедленно, в любое время суток, а дополнительные средства я вам выделяю на ваш счёт в банке. На этом всё, Жак Никольсоб. До свидания!

– До свидания, господин Президент! – ответил Жак, и в трубке настала тишина. Он положил трубку и задумался:

«А с какой стати уже пять лет Президент лично снабжает этот отдел такими крупными суммами? Не иначе, как отмывание денег, но откуда они берутся? Неужели сам Президент связан наркобизнесом и наркооборотом? Неужели есть свои плантации где-то в Африке или в Латинской Америке? Быть такого не может! Только мне и не хватало наркомафии для полного счастья вместе с Пентагоном! Нет, нет, только не это, всё что угодно, но только не это! Спокойно, Жак, ты во всём разберёшься не спеша, а теперь надо с Ником разобраться», – и он начал набирать внутренний номер кабинета Ника.

– Ник, это Жак беспокоит, зайди ко мне в кабинет, дверь открыта, – и бросил трубку на телефонный аппарат.

По сухости в голосе Жака и по стуку в трубке Ник понял настроение шефа, он был готов ко всему, но не к такому повороту событий, внутреннее чутьё ему подсказало, что карта бита. Решил не спорить ни с чем, а со всем, что предложит Жак, соглашаться, не было весомых аргументов для нападения или своей защиты, значит, полный провал перед всеми, как агента Пентагона. Он нерешительно открыл дверь кабинета шефа.

– Заходи, Ник, я давно жду тебя! – приветливо сказал Жак, в его голосе чувствовалась уверенность. – Может, сентиментальности пропустим, сразу к делу перейдём? Так быстрее будет для нас с тобой. Итак, насколько я понял, ты – агент Пентагона, и всё это время, больше пяти лет, следишь за мной, за каждым моим шагом, за каждым вдохом. Но ты не учёл одну деталь, я – бывший разведчик, мне ничего не стоило раскусить тебя ещё тогда, пять лет назад, я дал тебе время, чтобы ты сам раскололся. Всё это время давал тебе ложную информацию, а ты, простак, передавал её своим хозяевам, не подозревая о том, что она ложная. И вот доказательство моих слов. Видишь этот диск пятилетней давности? На нём записана телеметрия и картинка луча.

Быстро вставив диск в компьютер, и выведя изображение на центральный монитор, Жак продолжил:

– Узнаёшь картинку, Ник? И что ты видишь перед собой? Телеметрию и преобразованную картинку? Внимательно посмотри и скажи, чего там нет? А где дата и время записи? Ты их видишь? Их нет! Теперь посмотри внимательно – пошла сегодняшняя дата и текущее время, это я включил на клавиатуре только что. Теперь я делаю запись на жёсткий диск, запись пошла, мигает красный индикатор, подождём некоторое время, пока получится объёмный файл, хоть три минуты подождём… Три минуты прошло, выключаю запись, выключаю картинку, извлекаю старый диск, включаю полученную запись, вывожу на центральный монитор – луч существует сегодняшним числом, но мы прекрасно знаем, что луч погас пять лет назад. Теперь ничего не стоит залить полученную запись на оптический диск и передать тебе для обработки – можешь распоряжаться, как хочешь и передавай кому угодно! Не правда ли, очень простой трюк, а защита на все сто процентов?

Ник просто похолодел, его лицо стало бледным – он стоял, как каменная статуя, не в силах пошелохнуться. Он был просто раздавлен, как слизняк, тем, что сказал ему Жак. Ожидал всего, но такого простого трюка никак не ожидал. Шок сковал Ника, ему было трудно вдохнуть. Пять лет работы – и всё впустую, ему не будет прощения от своих хозяев, не будет прощения и от Жака. Осталось сделать только одно: пойти на всё, что предложит нынешний работодатель, надеяться на его милость и снисхождение. А что он может предложить конструктивного? Перевербовать на свою сторону? Так он только что это и сделал, продемонстрировав трюк с диском данных на луч…

– Ник, я вижу, что ты думаешь над тем, что мне ответить, – прервал длительную паузу Жак. – Тогда послушай, что я могу тебе предложить в данной ситуации. Не ты меня расколол, а я тебя, не ты мне раскрыл свои карты, а я тебе, не твоя шестёрка побила туза, а моя, поэтому предлагаю тебе: работай, как и раньше, но только на меня, своим хозяевам будешь передавать только ту информацию, которую я буду давать тебе, а она будет ложная. Даю слово офицера, что никто не узнает о твоём провале и о переходе на мою сторону! Ты согласен на мои условия?

Ник вышел из оцепенения, он никак не мог поверить в то, что предложил ему Жак, он тихо заговорил:

– Жак… ты очень великодушен ко мне… Ты… наверно, прекрасно знаешь, что грозит мне от «хозяев», ведь разведчик разведчика понимает по взгляду. Я никак не знал, что ты был разведчиком, в этом моя оплошность. Меня долго и тщательно готовили наблюдать за тобой, как в NASA, так и в этом особом отделе… В знак своего раскаяния я передаю всю сумму средств, которые заплатили мне за пять лет в Пентагоне в фонд этого отдела по наблюдению за Дальним Космосом при Президенте страны. Не могу же я сидеть на двух зарплатах? Пойми меня правильно… Иуда исчез раз и навсегда! На какой счёт перевести средства?

– А мне нужны грязные деньги от тебя, как ты считаешь?

– Это не грязные деньги, они заработаны моим напрасным трудом, мне не нужны такие деньги, я их просто передаю в твой фонд на твои нужды. Ты можешь потратить их на спутники для себя, на научные работы, ведь у тебя много задумок в голове, а у меня пустая тыква на плечах…

– Значит, это цена твоей пустой тыквы? – с иронией спросил Жак.

– Если мало, я могу работать на тебя и на Президента страны бесплатно ещё пять лет, только не выгоняй меня, Жак!

– Давай на эту тему поговорим в другой раз – смена скоро заканчивается, а я ещё дела некоторые не доделал. Вот тебе диск, работай по моему плану – самый полный спектральный анализ струи джета. Ты всё понял, Ник? Выполняй!

– Понял тебя, Жак. Спасибо большое тебе за снисходительность! – и направился в свой кабинет. Ему никак не верилось, что он остался жив и при работе, он думал об обратном, а получилось вот так. Выгони его Жак на улицу – и его сотрут в порошок «хозяева», он твёрдо решил работать на Жака и делать всё, что он прикажет.

Жак плотно прикрыл дверь, щёлкнул кодовый замок, он сел в кресло и прикрыл глаза – ему не верилось, что так гладко всё получилось, благодаря косвенному совету Саманты. «Пять лет прошло, а она всё предвидела заранее, – невольно подумал он. – Ну, Саманта, спасибо тебе огромное за подобный совет! Кто бы только мог подумать, что твой совет сыграет такую ключевую роль? Буду надеяться только на твои советы – они бесценны для меня в моей работе. А работа очень сложная, сложнее, чем у астронавта в сотни раз, астронавтам помогают с Земли, мне же и помощи просить не у кого. Надеяться на Господа Бога – это одно дело, а при скоропалительной помощи нужна только ты, Саманта, как реальное воплощение Его живой энергии. У тебя есть полная гармония с Природой, а, значит, и с Ним Самим… Всё, хватит, нужно смену заканчивать», – подвёл Жак итог своим размышлениям.

Он удалил демонстрационный файл для перевербовки Ника, почистил компьютер от следов работы, убрал старый оптический диск на своё место в шкаф, выключил аппаратуру, проверил, всё ли стоит на месте. Убедившись, что всё в порядке, открыл дверь в центральный коридор, закрыл дверь за собой – щёлкнул кодовый замок, и тут вошла новая смена. Первая смена дружно вышла из кабинетов, обменялись взаимными приветствиями и рукопожатиями с передачей новых кодов от кабинетов – это было уже традицией.

– Ник, передай текущую ситуацию с планом работ, – неожиданно обратился Жак к Нику.

Тот немного оробел после недавних событий, но быстро взяв себя в руки, повторил утренние слова шефа. Жак внимательно слушал его и удивился хорошей памяти напарника. Ник слово в слово повторил слова шефа о струе – её узости и скорости, подробно передал план работ и задачи всего отдела на ближайшее будущее. Все немного удивились новому открытию Жака, но не сильно, ведь уже привыкли к неожиданным открытиям шефа, поэтому всё восприняли, как должное – такова была их работа, с неожиданными поворотами. Новая смена вошла в кабинеты, а старая направилась к выходу, к вертолётной площадке.

Майкл, как всегда, виртуозно вёл винтокрылый аппарат на предельно допустимой скорости, так, незаметно для себя, они оказались у NASA. Все направились кто куда, а Жак и Майкл проследовали в свою машину – настало время Жаку показать свою виртуозность вождения. Традиционно он включил «маячок» и по старой дороге направился домой на максимальной скорости.

– А мы друг друга стоим, – заметил Майкл.

– Только в разных стихиях – ты в воздухе, а я на земле, – парировал Жак.

– Ну, каждому своё – это твои слова, сказанные пять лет назад.

– А ты помнишь, что я говорил пять лет назад?

– Такое просто не забывается, нужна очень веская причина, чтоб такое забыть, – простодушно ответил Майкл.

– Ты умеешь держать слово! Молодец, хвалю!

– Какое слово? – недоумевающе спросил Майкл.

– О Гостайне нашей семьи, – туманно ответил Жак.

– О вашей Гостайне я ничего не знаю. А какая Гостайна у вас?

– Как ты не знаешь? Я же сам говорил тебе пять лет назад. Забыл, что ли?

– Вот убей, не помню!

– Тебе напомнить или как?

– Конечно, напомни, у меня голова дырявая…

– А ведь врёшь! Про «каждому своё» ты помнишь, а про Гостайну забыл, – уже настойчиво сказал Жак.

– Некоторые слова я хорошо помню, а некоторые не помню. Вот, возьми пушку и убей, не помню, – спокойно настаивал Майкл.

– Правдодел вколю в тебя – сразу вспомнишь, – без улыбки ответил Жак.

– А твоё дело, вкалывай, что угодно и делай, что угодно! Как я могу вспомнить то, чего не знаю?

Настала пауза, Жак сдерживал улыбку – ему нравилось, как Майкл держится. Но это была игра слов, а как будет в реальной ситуации? Нет никакой гарантии, что Майкл выдержит. Как сегодня было с Ником – показал простой трюк с данными диска, он и окаменел. У каждого человека свой характер, своя сила воли, свои нравы – одни раскисают в один момент, а другие твёрдо стоят до конца на своём мнении. Ник и Майкл такие разные люди – у одного присутствует артистизм, а у другого нет, один может сдерживать свои эмоции, а другой нет…

– Хорошо, Майкл, замяли этот вопрос, – сказал Жак после паузы.

– А зачем устроил такую проверку? За пять лет работы на тебя не доверяешь мне? – недовольно спросил Майкл.

– «Проверяй, но доверяй» – любимая поговорка в нашей семье, особенно у Саманты, – назидательно ответил Жак.

Так, за разговорами они доехали до дома. На скамейке сидели Саманта и Ник. Отец удивился, почему его голубки не работают, как всегда? Это показалось ему странным, он привык их видеть за компьютером, а тут просто сидели и отдыхали на свежем воздухе. Привычно припарковав машину около гаража, он подошёл к скамейке и вежливо спросил:

– Ну, как дела, ребятки мои? Я вижу, вы отдыхаете, и правильно делаете – глазам и серому веществу в голове нужен отдых.

– Да нет, папа, мы не устали, компьютер устал – перегрев центрального процессора, он находится на принудительном охлаждении, – невозмутимо ответила Саманта.

– Дополнительный кулер поставили? Молодцы, ребята, так держать!

– Да нет, Жак, кулер здесь не помогает, я в перчатках снимал центральный процессор, больше девяносто пять градусов нагрелся, рука просто не выдерживает, его в холодильник пришлось запихнуть, другого выхода нет, – ответил Ник, вдохнув тяжело.

– А холодильник не пострадает от такой температуры? – озабоченно спросил Жак.

– Если что, я отремонтировать его смогу, мастера вызывать не придётся.

– А конденсат влаги на большой микросхеме процессора? Об этом вы подумали?

– Подумали, папа, мы его тщательно просушим, и новое охлаждение поставим с криоагентом, – по-деловому ответила Саманта и добавила: – Криоагент будет служить принудительным охлаждением всего системного блока компьютера при его нагревании более пятидесяти градусов, что особенно важно в субтропиках и тропических областях Земли.

– Может, и в космос полетишь на нём? – шутливо спросил отец.

– А что там делать? И с Земли всё видно, ты же видишь всё через телескопы, мне не нужно видеть – я просто чувствую всё.

– И что же ты чувствуешь? – заинтересованно спросил Жак.

– Ты сделал новое открытие джета, скорость которого превышает световую скорость в восемь раз! Да-да, в восемь раз! Ты не ослышался…

Жак попятился назад.

– Папа, за всё это время ты не можешь привыкнуть ко мне? – спросила дочь отца.

– После ужина обязательно зайди ко мне в кабинет, есть разговор.

– О сумме денег в большом количестве?

Жак слегка поперхнулся, но овладел собой.

– И не только… – с этими словами он проследовал в дом, а Майкл за ним.

По семейной традиции, ужинали все вместе, немногословно. На ужин было всё самое необходимое: салат из зелени, рыба в сырном соусе, фруктовое ассорти и чай с малиновым вареньем. Жак, как всегда, пил кофе со взбитыми сливками. Совершенно неожиданно отец спросил дочь:

– Может, и спутники соберёте для моих нужд?

– А какие проблемы? Конечно, можем собрать, была подходящая материальная база и оборудование для сборки, – неожиданно вставил Ник.

– Папа, тебе сколько нужно? Двадцать спутников и один ретранслятор, я правильно поняла? – добавила Саманта. – Только ты не поперхнись, дыши глубже.

– Я лучше промолчу и спокойно допью кофе, а за совет спасибо, – ответил Жак неровным голосом.

– Жак, что с тобой? Ты в порядке? – вступила Линда в разговор. – Вы своими шуточками отца до инфаркта доведёте.

– Они не шутят, они правду говорят, – отец вступился за своих детей. – Только я не привык к такому разговору – прямому и открытому, всё привык окольным путём, а тут сразу в лоб.

– Извини, папа, но пора бы привыкнуть за столько лет, – вставила Саманта.

– Да, дедушка и бабушка постарались на славу! Майкл, ты ничего не слышал! Понял меня?

– Конечно, понял, Жак. Что уж тут непонятного? Я, пожалуй, пойду в гостевую, чтобы вас не стеснять в разговорах.

– Ты нас не стесняешь, я просто напомнил, что можно запоминать, а что нельзя, и не более того. Впрочем, поступай, как хочешь, я не держу тебя в кухне. Саманта, как только ты поужинаешь, зайди ко мне в кабинет, он будет открыт для тебя. Всё понятно? Выполняйте! – и он осёкся. – Простите, ребята, забыл, что я дома, привык, как на работе, совсем запутался…

– И дом работой стал, – вмешалась Линда. – Что с тобой делать? За последние пять лет, когда отдыхал? Всё с Космосом и со спутниками возишься, нервы пожалей, не железные они у тебя. Будет нервный срыв, что тогда делать будешь? Ведь в психушку угодишь! А она нужна тебе? Саманта, повлияй на отца, окончательно погубит себя. Ну, сделай что-нибудь, ведь я знаю – ты всё можешь.

Саманта сделала матери знак «Остановись!», а сама подошла к отцу и нежно сказала:

– Папа, пойдём в твой кабинет и поговорим.

– Я в полном порядке, не волнуйтесь за меня…

– Пойдём, пойдём, – и взяла отца за руку. Он медленно встал из-за стола и послушно пошёл за Самантой. Было явно видно, что дочь влияет на отца какой-то невидимой силою – это не было гипнотическим действием, не было и парапсихологическим влиянием, это было нечто другое, непознанное.

Они молча прошли в кабинет, Саманта посадила отца в удобное кресло, откинула спинку, подняла подножник, положила подголовник, сделала всё для удобного положение тела, чтоб отцу было комфортно расслабиться после напряжённого дня. Молча постояла и тихо начала разговор, плотно прикрыв дверь.

– Папа, я знаю, что у тебя был напряжённый день, много событий произошло – ты раскрыл агента Пентагона, перетянул на свою сторону с помощью трюка с диском без даты и времени по моему совету. Тебе удалось это сделать на двести процентов! Пожалуйста, не удивляйся моим знаниям – просто я предвидела это вперёд на пять лет. Лежи спокойно и слушай меня дальше. Твой напарник Ник окаменел от такого трюка и перешёл на твою сторону, предложил плату в размере пятилетнего дохода от своих хозяев. Верь ему, он это сделал добровольно и без корысти – прими его средства для своих нужд, это ничем не повредит тебе. Далее тебе позвонил Президент и пообещал перевести крупную сумму в твой фонд. Нет, он не наркоторговец, у него нет плантаций нигде, просто его племянник занимается этим делом, а он его покрывает. Вот тебе и крупные средства, которые он отмывает, через твой отдел. Чисто по-человечески эти средства нельзя принимать, но с другой стороны – Президенту отказывать нельзя по политическим мотивам.

Саманта перевела дыхание, давая отцу усвоить её слова, и продолжила:

– Ты не опасайся, с тебя никто не спросит за приём этих крупных средств – всё делается с соблюдением строжайших правил, но на всякий случай поменяй код доступа в твой фонд, он должен быть таким, – она взяла бумагу и ручку, написала комбинацию из букв и цифр «А0Т2Н85А9М4АС666», показала отцу. – Не бойся, в нём зашифровано моё имя с некоторыми цифрами, его нельзя расшифровать, потому что он прост, а все привыкли к сложным, и чем проще код, тем труднее он поддаётся расшифровке. Я кладу его на рабочий стол чистой стороной вверх, чтобы не очень бросалось в глаза, а потом ты сам уберёшь куда захочешь. В этом деле можешь полностью рассчитывать на меня, я всегда рядом с тобой, даже если очень далеко, буду тебе диктовать прямо в мозг, что нужно сделать.

Саманта опять перевела дыхание и продолжила:

– По поводу джета, твоего нового открытия, пока ничего сказать не могу – это твоё открытие и ты должен сам довести его до конца, иначе тебе станет не интересна работа, а без неё ты не сможешь жить. Но это потом, пока тебе нужно отдохнуть – нервная система не выдержит, шизофреником станешь. Хотя все самые умные, талантливые и гениальные люди были шизофрениками, на них смотрели косо, с пренебрежением, я никак не хочу, чтобы подобное случилось с тобой. И только поэтому тебе нужно отдохнуть, никакой работы сегодня не будет, ни с кем общения не будет, а будет только сон, глубокий сон без сновидений. Я приоткрою окно в твоём кабинете для притока чистого воздуха, свет сделаю тусклым, якобы ты занят работой, но ты будешь спать глубоким сном. Завтра, ровно в шесть тридцать утра ты проснёшься бодрым, энергичным, готовым выполнить любое дело любой сложности, а пока отдыхай, ни один шорох не донесётся до твоего сознания, но ты никогда не забудешь того, что я сказала тебе сейчас! – с этими словам Саманта приоткрыла окно, убавила яркость света, тихо вышла из кабинета и плотно прикрыла дверь за собой.

Она прошла в кухню, увидела мать и тихо сказала ей:

– Мама, тебе сегодня придётся спать одной, папа будет спать в своём кабинете. Никто не входит туда, дайте отцу отдохнуть.

– Значит, ты сделала, что я просила? – спросила Линда.

– А зачем мне тогда предупреждать тебя?

– Тогда спасибо большое! Мне не привыкать спать одной…

– Завтра папа встанет сам в шесть тридцать утра и будет в хорошем состоянии, не будите его.

– Хорошо, Саманта, мы так и сделаем, – ответила мать. – Ты бы ещё от Космоса отучила его.

– Тогда он совсем помрёт. Отними у маленького ребёнка пустышку, что с ним будет? Ведь у каждого возраста и у каждого человека своя пустышка есть. Нет, мама, пусть уж лучше с пустышкой живёт, чем никак, – многозначительно ответила дочь.

– Тогда какая пустышка у тебя в таком возрасте? – с язвинкой спросила Линда и немного покраснела, наверно, от стыда за свой вопрос.

– Моя пустышка на данный момент и в вообразимом будущем – вы все вместе взятые. Мама, что непонятного я сказала? – выпалила Саманта.

– Извини, дочь, я не хотела тебя обидеть. Прости, пожалуйста!

– Линда, а вам не кажется, что вы иногда переходите за рамки? – строго, по-мужски, спросил Ник, заступаясь за Саманту. Эта манера не ушла от него с годами.

– Прости меня и ты, Ник. Я виновата перед вами много лет подряд, – виновато сказала Линда и направилась в спальню, всхлипывая.

– Мне ничего не остаётся делать, как пойти в гостевую комнату и лечь спать, – заметил Майкл.

– Саманта, не волнуйся, я сам уберу со стола, выну процессор из холодильника и приду в комнату, в твою комнату, – завершил Ник общий диалог.

– Хорошо, Ник, я жду тебя, только комната не моя, а наша общая, – уточнила Саманта.

Так закончился один день новой истории.

На следующее утро Жак проснулся первым, он долго не мог понять, почему он спал одетым, в рабочем кабинете в разложенном кресле. Озираясь по сторонам, заметил, что аппаратура выключена и, видимо, не включалась, и это удивило его. Из глубины памяти выплыли эпизоды вчерашнего дня, как он «сдвоил» агента Ника, а также разговор с Президентом о дополнительном ассигновании его работ по наблюдению за Дальним Космосом и о возможных наркоплантациях Президента либо его окружения. Он вспомнил, как хотел просить Саманту о помощи в решении этого вопроса и, как Саманта отвела его в кабинет, о чем-то говорила с ним. Увидел и чистый лист бумаги, лежавший на рабочем столе, поднял его, перевернул и увидел код, написанный рукой Саманты. Значит, она отвела его из кухни в кабинет и сделала так, что он крепко спал, а на утро проснулся бодрым и с ясными мыслями, а код дала Саманта для его фонда, следовательно, можно принимать пожертвования Ника и подачки Президента, но пароль нужно поменять на тот, который дала Саманта.

Жак свернул бумагу и положил её в карман пиджака, решил умыться холодной водой для придачи бодрости телу и духу. Затем пришёл в кухню и увидел, как ребята собирают завтрак из того, что приготовила прислуга.

– Проснулся, папа? – спросила Саманта. – Как ночь прошла? – добавила она, улыбаясь.

– Ты кудесница, Саманта, – ответил отец. – Ответила подробно на все мои вопросы без лишних слов, и даже больше того.

– Папа, не нужно лишних слов, я сделала то, что должна была сделать в данной ситуации, и помогу тебе всегда в самые трудные моменты твоей жизни.

– Извини, Ник, я забыл приветствовать тебя.

– Это не смертельно, Жак, – ответил Ник. – Бывает и намного хуже, когда руку не протягивают в беде тому, кому хуже всего.

– У тебя очень глубокие мысли. Быть может, философом станешь?

– Нет, философия не для меня, я хочу помогать Саманте в её работе над переработкой почти всех физических теорий, особенно теории относительности Эйнштейна, уж много там напутано и переплетено. Нет, не годится она для современной науки, особенно учитывая то, что ты открыл в Дальнем Космосе за последние пять лет. Вот и Линда пришла. Доброго утра!

– Доброго утра всем! – раздалось радостное приветствие Линды. – Как ты спал, Жак? Как твоё самочувствие сегодня? – поинтересовалась она учтиво.

– Спасибо, дорогая моя, сегодня во много раз лучше.

– Мама, не нужно докучать своими расспросами – по внешнему виду можно определить, что папе намного лучше. А где Майкл?

– Я уже здесь! Привет, друзья мои!

Саманта, по традиции, произнесла молитву Богу за дарование нового дня, попросила Бога, чтобы день был благополучным во всех отношениях, чтобы папе было легко на работе, за лёгкое решение его проблем, здоровье родителей, за дарование этой пищи, благословила её именем Бога, после чего стали не спеша кушать.

– Не торопись, папа, прожёвывай пищу основательно, с Майклом ты всегда успеешь на работу.

– Спасибо, дочь моя, ты очень внимательна ко мне уже на протяжении пяти лет, – ласково сказал отец, посмотрев на Саманту.

– Папа, а кто тебе поможет, как не я – твоя опытная девочка?

– А мама на что?

– У мамы иное предназначение, ты сам прекрасно знаешь. Зачем тогда спрашиваешь?

Жак невольно улыбнулся, а Линда, покраснев, ушла в комнату.

– Ну, ты уже не девочка, а девушка, – поправил отец.

– Да ты что, правда, что ли? – иронизировала Саманта. – А я думала, что для тебя девочка всегда. Ведь дети взрослеют и стареют вместе с родителями одновременно. Выясняется – нет. У тебя всё в вразброс получается или машину времени изобрёл? Сознавайся!

– Ты, как прокурор или адвокат, к каждому слову цепляешься, – подметил Ник.

– Кстати говоря, прокурор и адвокат – одно и то же, только они в разных направлениях работают, как нападающий и защитник, – парировала Саманта.

– Нет, вы только посмотрите на неё, на всё ответ даст, – вставила пришедшая Линда.

– Опытная, поэтому и ответы даю, – заключила Саманта традиционной фразой. – Папа, ты так на работу опоздаешь, сколько уже времени натикало.

– Ой, и правда, – спохватился Жак, допивая кофе. – Майкл, собирайся, опаздываем.

– А чего собираться? Я готов.

– Бумагу взял со стола? – учтиво спросила Саманта.

Жак сунул руку в карман пиджака, нащупал бумагу и ответил:

– Конечно, взял. Спасибо тебе, милая Саманта, я всё обязательно учту.

На выходе из дома им повстречалась домработница, она хотела задержать их для решения некоего вопроса, но они не обратили внимания, потому что спешили. Они сели в машину, выехали на дорогу и после моста Жак включил «маячок». На почти прямой дороге увеличили скорость до максимального значения, «фараоны» уже привыкли к их расписанию и маршруту, поэтому не останавливали, и «маячок» мигал, давая понять, что едет спецмашина. Так они миновали эстакаду и через несколько минут были у вертолётной площадки NASA. Небольшая группа сотрудников из восемнадцати человек уже поджидала их, перебравшись в вертолёт и удобно устроившись, они взмыли в небо. Погода была отличная, ни жарко, ни прохладно – двадцать три градуса по Цельсию, шла вторая половина лета, солнце светило не очень ярко, его активность была средней степени.

Было самое благодатное время для отдыха, но Жак не был в отпуске уже пять лет, всё это время он следил за Дальним Космосом в особом отделе при Президенте, это накладывало отпечаток на его здоровье. Нервная система была истощена непрерывной и напряжённой работой, вчера она дала маленький сбой, но Саманта оказалась рядом и помогла чем могла, а она могла многое с помощью Господа Бога. Можно было невольно подумать, что она является воплощением Ангела на земле, ведь в ней была заложена самая древняя энергия Дальнего Космоса, та самая энергия, которая положила начало начал.

Жак с сотрудниками прилетели на объект и сразу проследовали в центральный коридор, а Майкл остался в винтокрылой машине для перевозки ночной смены домой. Как по команде, ночная смена вышла из кабинетов, и руководитель взял слово.

– Все ко мне в кабинет на пересменок.

Все последовали за ним, расселись за большим столом, и Жак продолжил:

– Что вам стало известно о джете за прошедшие сутки?

Один сотрудник поднялся из-за стола и начал своего рода доклад:

– Чтобы разгадать, как такое возможно и почему мы получаем такие интригующие, но бессмысленные данные, к изучению джета пришлось подключить другие телескопы и научные инструменты. Струя направлена почти на Землю, поэтому свету, излучаемому по мере ее расширения, нужно преодолеть более короткое расстояние, чтобы добраться до нас. Задержка между моментом, когда свет излучается с передней кромки струи, и точкой его происхождения замаскирована. Это создает иллюзию движения со скоростью, превышающей скорость света.

– Ну, допустим, струя направлена по касательной линии к Земле, и она движется со скоростью света, тогда её скорость не может превышать двукратную скорость света. Верно? – спросил Жак.

– Да, примерно, так…

– А в нашем случае скорость превышает световую в восемь раз. Тогда откуда такая разница в кратности скоростей? А не причастны ли к подобному явлению другие частицы, кроме фотонов, нейтрино и ионизированной плазмы? Кто-нибудь из вас начал проводить самый детальный спектральный анализ?

– Я начал, но за один неполный день путного ничего не удалось сделать, – ответил Ник. – Нужна, как минимум неделя.

– А какова опасность такой струи для Земли? – испытующе спросил Жак.

– Ровно столько, сколько от хвоста кометы Галлея. Только вот поток ионизированной плазмы может вызвать магнитные возмущения, подобные полярным сияниям, и сбои навигационных систем, но и это только в том случае, если струя джета будет направлена на Землю.

– Какая угловая величина струи джета у поверхности Земли?

– Так точно сказать пока очень трудно, прошли только сутки, как мы начали работать над этим объектом, но, примерно, она равна диаметру Солнца, – ответил кто-то из-за стола.

– Какое расстояние до этих двух нейтронных звёзд?

– Жак, помилуй, мы только начали работать, а ты хочешь знать всё и сразу? Пройдёт месяц, если не больше, пока мы сможем ответить на половину твоих вопросов, – спокойно ответил Ник.

– Я просто даю вам направления, над чем нужно работать, и не более того, – подвёл итог Жак. – При малейших новостях прошу сразу информировать меня.

– Хорошо, мы так и постараемся делать, – за всех ответил Ник.

– На сегодня всё. Кто с ночной смены, отправляйтесь по домам, а новая смена – за работу.

Кабинет опустел, Жак опять остался один на один со своей техникой и мыслями. «Нет, сегодня работать не буду, возьму однодневный отгул у самого себя – пусть другие поработают на меня и на Президента, а я займусь финансами, как мне Саманта посоветовала. Съездим в банк с Ником и переведём его средства в мой фонд, а заодно поменяем пароль. Посмотрим, Президент переведёт сумму средств ко мне или это его пустые слова?» Жак набрал внутренний номер телефона секретаря и сказал:

– Пожалуйста, мне машину свободную, я отлучусь на некоторое время по важному вопросу.

– Есть, Жак Никольсоб, – ответил секретарь.

«А теперь Ника вызову, посмотрю на его реакцию», – подумал он и набрал номер телефона кабинета напарника.

– Ник, я не очень отвлекаю тебя?

– Нисколько, Жак. А что ты хотел?

– Зайди ко мне срочно! Дверь открыта.

– Хорошо, Жак, иду.

Через несколько секунд Ник стоял перед Жаком по стойке «смирно».

– Ник, ты не передумал по поводу того, о чем говорил вчера?

– Нисколько, – ответил тот.

– Тогда едем в банк прямо сейчас.

– Я готов!

Они вышли из кабинета, Жак закрыл дверь на кодовый замок, прошли биометрию – открылась массивная дверь, лазерная сетка исчезла, они спокойно направились к выходу. Неподалёку стояла машина с ключами.

– Прошу, – сказал Жак, указывая на кресло рядом с водителем, а сам сел за руль. Машина тронулась, набирая скорость, она была без «маячка» и в другом штате, поэтому Жак не превышал скорость. По бокам дороги мелькали пальмы, кипарисы и лиственницы, а за ними виднелись жилые дома и разного рода учреждения.

– А ты на память знаешь дорогу, без навигатора? – спросил Ник.

– А что тут знать? За пять лет можно выучить всё, зрительная память хорошая, – ответил Жак.

Они довольно быстро доехали до филиала банка. Припарковав машину у входа в банк, Жак вышел, Ник последовал за ним, у автомата выдачи талонов взяли талон своей очереди, сели на удобный диван и стали ждать. Народа было мало, их черёд быстро подошёл, они прошли в кабинку и сели на стулья.

– У нас вот какое дело, – начал Жак. – Вот этот господин хочет перевести некоторые свои средства в мой фонд. Вы можете сделать это оперативно, без дополнительных справок?

– Это зависит от суммы, – ответила девушка-оператор. – И от того, в каком банке лежат средства.

– Вот мои реквизиты и удостоверение личности, – Ник протянул документы.

– А вот мои документы, – протянул свои бумаги Жак.

– Одну минуточку, сейчас проверим.

Она проделала быстрые манипуляции на клавиатуре, через две минуты сказала:

– Эта сумма находится в том же банке, что и фонд господина Жака Никольсоб, поэтому перевод можно сделать сейчас, моментально. Какую сумму вы хотите перевести? – обратилась она к Нику.

– Всю сумму, – твёрдо ответил Ник. – Оставьте только десять долларов, чтобы не закрылся счёт.

– Вы делаете это добровольно, без какого-либо принуждения или психологического давления со стороны?

– Да, абсолютно добровольно без психологического или иного давления со стороны, не принимал никаких психотропных средств и транквилизаторов, – утвердительно добавил Ник.

– Но сумма очень большая, поэтому вам необходимо заполнить заявление и подписать его в присутствии управляющего этим филиалом. Одну минуту, я вызову его к вам. Вы не против?

– Нет, мы не против, – сказали Ник и Жак.

– Тогда вызываю, – сказала девушка-оператор и стала набирать местный номер управляющего, потом сказала: – Зайдите, пожалуйста, в пятнадцатую кабинку, решение вопроса клиентов банка требует вашего присутствия. Хорошо, я передам. Подождите две минуты, он сейчас подойдёт.

Ждать пришлось не долго, ровно через две минуты управляющий был уже у кабинки, он подошёл к девушке-оператору, они тихо говорили между собой, смотря на монитор, затем он начал диалог:

– Значит, вы, господин Ник, желаете перевести со своего счёта почти всю сумму средств в фонд господина Жака? Всё верно?

– Именно так, господин управляющий! – твёрдо подтвердил Ник. – Без какого-либо принуждения или психологического воздействия со стороны.

– С какой стороны? – спросил управляющий филиалом банка.

– С какой-либо стороны, – уточнил Ник.

– Это точно или как? – настаивал управляющий.

– Это абсолютно точно, и другой правды быть не может, господин управляющий! – твёрдо заявил Ник.

Управляющий испытующе посмотрел в глаза Ника и сказал:

– Тогда в моём присутствии заполните и подпишите заявление о том, что вы переводите такую-то сумму ваших средств в фонд господина Жака Никольсоб. Без подобного заявления я не позволю оператору делать перевод, – и протянул Нику бланк заявления. Жак искоса наблюдал за Ником.

Тот взял бланк, внимательно ознакомился и твёрдой рукой стал заполнять его. Когда с этой процедурой было закончено, он передал подписанное заявление управляющему. Тот очень внимательно просмотрел его, кивнул головой и тихо сказал оператору:

– Оригинал заявления я забираю себе, а вам передам копию. Можете выполнять транзакцию перевода средств.

Именно в этот самый момент они пристально всмотрелись в монитор – они оба увидели потрясающие изменения на счету фонда Жака Никольсоб. У обоих сотрудников банка глаза вылезли из своих орбит. Немного овладев собой, управляющий спросил:

– Господин Жак Никольсоб, вам только что перевели астрономическую сумму средств. Кто же вас так активно финансирует?

– Господин управляющий, будьте так добры, подойдите ко мне вот с этой стороны, – и показал левой рукой на место около себя.

Тот вышел из кабинки оператора и подошёл к Жаку. Жак вынул из внутреннего кармана пиджака удостоверение руководителя особого отдела по наблюдению за Дальним Космосом при Президенте и протянул его к глазам управляющего филиалом банка, так, чтобы тот мог его прочесть. Через некоторое время он убрал удостоверение обратно и спросил:

– Теперь вам всё понятно или требуется толкование?

– Никак нет, – по-военному ответил тот. – Всё понятно, простите!

– Бывает, – многозначительно ответил Жак.

Управляющий снова вернулся в кабинку оператора, что-то шепнул ей на ухо и уже вслух добавил:

– Когда будет завершена транзакция, сделайте всё, что попросит господин Жак Никольсоб в финансовом плане.

– Хорошо, как прикажете, – ответила оператор.

На транзакцию ушли чуть больше трех минут, при быстром наборе и проверке реквизитов обеих сторон. Далее девушка-оператор вежливо спросила:

– Что вы ещё желаете, господин Жак Никольсоб?

– Ник, ты пока свободен, подожди меня там, где ожидают очереди, я скоро освобожусь, и мы поедем обратно.

Тот понял, что Жак хочет сделать что-то без свидетелей, поэтому молча отошёл в сторону, а его руководитель повернулся к оператору и тихо сказал:

– Мне необходимо сменить пароль доступа к фонду и сделать его онлайн, но только с компьютера.

– А к какому номеру телефона вы желаете его привязать?

– Естественно, к своему персональному. Что за глупый вопрос вы задаёте? Вот номер моего телефона, – и Жак протянул бумажку.

– Простите, господин Жак Никольсоб, просто такая фраза выработалась за несколько лет работы здесь. Я никак не хотела вас обидеть! А запрет на доступ с мобильных устройств сделать невозможно, так устроена единая программа…

– Нет, вы не правы, всё возможно, если подойти грамотно, вы просто не в курсе модернизации программного обеспечения. Я сам программист, поэтому и говорю это со стопроцентной уверенностью. Давайте сделаем так: вначале смените пароль доступа к фонду, далее дайте мне бланк обращения в техническую службу поддержки, я заполню и подпишу его. А там посмотрим на их ответ и доводы.

– Хорошо, Жак Никольсоб, вот вам бланк обращения, – и она протянула бумажку бланка. – На какой пароль вы желаете поменять доступ?

Жак протянул бумажку, написанную рукой Саманты, а от оператора взял бланк обращения. Пока оператор делала манипуляции на клавиатуре по смене пароля и привязке номера счёта фонда к телефону, он быстро заполнил бланк обращения по строгой форме и передал оператору.

– Вот, господин Жак Никольсоб, я выполнила вашу просьбу в меру своей компетенции, а ваше обращение я передам в техническую службу поддержки клиентов нашего банка. Ответ вы получите по мере решения вопроса на указанный вами электронный адрес. Чем могу вам ещё помочь?

– Благодарю вас, вы сделали всё, что я хотел. Больше проблем нет, – ответил Жак и направился к выходу.

Жак и Ник сели в машину, и поехали к объекту, всю дорогу Жак молчал, опасаясь «жучков» или скрытого диктофона. Быстро доехав до объекта, направились к проходной, только тут Жак решил задать несколько вопросов своему напарнику.

– И не жаль тебе, Ник, всех тех средств, которые ты перевёл в мой фонд? Сумма-то немаленькая, на неё можно шиковать длительно время. Как без неё будешь на пенсии? И родителям, наверно, надо помогать?

– Ты переиграл меня, а агент, как я, должен уметь проигрывать. Вот и всё. А родителей у меня нет, я сирота.

– Всё понятно, – сказал Жак, входя на проходную, затем оказались в центральном коридоре, там он добавил: – А теперь за основную работу, – и разошлись по своим кабинетам. Каждый занялся своим делом.

Жак включил аппаратуру, каждый спутник навёл на джет GW107878 и стал принимать телеметрию, суммировать и преобразовывать в картинку на центральном мониторе. Он нажал кнопку «Запись», стал всматриваться в данные, ему показалось, что струя джета стала ближе к Земле на ничтожно малую долю астрономических единиц. Он думал, что это событие произойдёт не так быстро, ждал этого немного позже, а оно происходило быстрее, словно Земля ускорила свой бег по орбите. Делал беглые расчёты – струя пересечёт Землю, примерно, через неделю, максимум десять дней, а он до сих пор не знал результатов спектрального анализа этой струи.

Твёрдо было известно одно: струя состоит из фотонов, нейтрино, ионизированной плазмы, гамма-излучения – и это пока всё. Но, что заставляло её двигаться с восьмикратной скоростью света? Это было главной загадкой, которую предстояло решить за двадцать четыре часа и доложить Президенту страны о такой встрече с Землёй, а также о возможных последствиях. Времени было мало, а объём работы большой. Жак включил громкую связь во всех кабинетах своего отдела и чётко сказал:

– Внимание всем! Всю работу переключаем на полный спектральный анализ струи джета минимум за двадцать четыре часа, поскольку струя движется к Земле очень быстро и пересечёт нашу планету, где-то, через семь-десять суток, а мы не знаем о ней ничего. Не знаем, какие последствия будут на Земле от такого пересечения, не знаем, к чему готовиться и от чего защищаться? Повторяю: всю работу переключаем на полный спектральный анализ струи джета. Работаем, работаем! Все данные, полученные мною, передаю вам, записывайте.

Он выключил громкую связь и сделал трансляцию принимаемых событий с центрального монитора из своего кабинета на все рабочие кабинеты своего отдела так, что каждый сотрудник в своём кабинете видел то, что видит он сам. Так прошло некоторое время, Жак ждал, пока каждый сотрудник мог бы ввести в свой компьютер хоть немного информации о струе, таким образом, каждый мог работать автономно, не дожидаясь получения копии компакт-диска. Такой подход увеличивал оперативность и значительно экономил ресурсы. Он пошёл на этот шаг ради того, чтобы сэкономить время, которого, как казалось Жаку, просто не было. Это было нарушением его же правил безопасности по утечке информации, он решился на эти меры после пяти лет работы с данными сотрудниками, которые зарекомендовали себя с положительной стороны, за исключением Ника, которого он «сдвоил».

Прошло десять минут, Жак выключил трансляцию и включил запись в своём кабинете на всех компьютерах и суммарную запись на центральном сервере, который выводил информацию на центральный монитор, информация записи составила двадцать пять минут, этого с лихвой хватило бы на самый тщательный и всесторонний анализ. Но, с другой стороны, этого явно было недостаточно в астрономическом масштабе времени и в пространстве. Должно пройти не менее десяти суток или месяца, пока Земля не сместится по своей орбите вокруг Солнца на достаточную угловую величину, чтобы делать более или менее точный расчёт, а тут прошло, примерно, полтора суток, а Жак гнал лошадей. Уму непостижимо. За эти пять лет работы в новой должности он так и не изменился – всё так же торопится, боится куда-то опоздать, чего-то не успеть. А спрашивается, чего? И какой поезд от него уходит?..

Он остановился и задумался: «А чего, собственно, я так спешу? Куда я боюсь опоздать? Ведь спешкой мне не изменить общий ход течения времени ни на секунду, как ни старайся. Вон, Саманта и Ник живут спокойно, никуда не торопятся, и всё у них получается равномерно, а ты дёрганный какой-то. Чего тебе не хватает? Времени? Так его полно на твоём веку. Пространства? Так вся Вселенная перед тобой, и не только она одна – есть и другие вселенные, которые ты можешь наблюдать. Братьев по разуму не ищешь, а только наблюдаешь за возможной средой их обитания. События на Земле произойдут ровно тогда, когда им положено произойти. Избежать опасностей глобального масштаба не получится, они всё равно произойдут, как то было с динозаврами много веков назад, а мелкие катастрофы случаются каждый день.

Но из малых катастроф бывают и большие катаклизмы – маленький поджог в лесу в сухую погоду вызывает огромный пожар, который не потушить даже с воздуха спецсамолётами. Вот только поэтому ты и трудишься, Жак, с такой самоотверженностью во избежание подобных случаев, чтобы из маленькой искры не было большого пламени, видимо, это твоё призвание, и никуда от него не деться. Тебе построили целый отдел по наблюдению за подобными явлениями, снабжают хорошей техникой, выделяют отличное финансирование, ты обладаешь многими полномочиями, день и ночь на тебя трудится штат сотрудников. Так трудись на благо страны и всей Земли, не жалуйся на судьбу, а принимай с благодарностью», – противоречивые мысли пронеслись в голове у Жака.

Он посмотрел на часы, они показывали половину четвёртого дня, решил сделать маленький перекус: по привычке достал колбасу, сыр, масло, хлеб и, конечно, сделал кофе. На одноразовой посуде приготовил два бутерброда, налил кофе в стаканчик и стал наслаждаться, забыв обо всём на свете. Пожалуй, только вот такой перекус мог его отвлечь от повседневных проблем, от всего, что бы ни происходило вокруг, как близко, так и далеко во вселенском масштабе. Это позволяло нервной системе отдохнуть и немного расслабиться. После последнего глотка выпитого кофе Жак был готов снова взяться за работу – теперь всё казалось по плечу.

Удобно устроившись в кресле, начал внимательно просматривать полученную запись при разных цветах монитора, мысли текли ровно, без всплесков. Таким образом, делался спектральный анализ струи джета. Жак доверял своим сотрудникам, но решил кое-что сделать сам, а потом сравнить все данные, слить их воедино и получить усреднённое значение с минимальной погрешностью. Это помогло бы избежать многих недочётов в таком скрупулёзном деле, особенно, что касается астрофизики.

В нижней части монитора проявлялась кривая линия, соответствующая спектру струи джета, в ней характерно присутствовали элементы: фотоны, протоны, нейтрино, ионы, ионизированная плазма и гамма-излучение. Но была ещё какая-то линия, идентифицировать которую пока не удавалось. Можно было подумать, что она относится к частицам пыли и газа, вырвавшимся из ядра Галактики или чёрной дыры, но нагретым до температуры пятисот миллиардов градусов по Кельвину. Преодолев расстояние в несколько миллиардов световых лет, струя джета была очень горяча, ведь в самом начале вспышки температура могла составлять более тридцати-пятидесяти триллионов по Кельвину, а это запредельная температура после Большого взрыва.

«Никак не могу понять, откуда столько много фотонов, – подумал Жак, наблюдая за кривой спектрального анализа. – Ведь фотоны берутся при термоядерном синтезе, так же, как и ионизация, но всё равно фотонов меньше, а тут целая куча. Фотоны в основном появляются при аннигиляции – полном разрушении вещества и антивещества, при их соприкосновении друг с другом, значит, звезда и ″антизвезда»″… Стоп! Такого просто не может быть, значит, существует зазеркалье в Космосе? Только его нам не хватало до полного счастья. Но где оно скрывается, это пресловутое зазеркалье? В каком ″квадрате″ Дальнего Космоса, а точнее, в какой сфере? Как и пять лет назад, появились вопросы, на которые пока нет ответов. Новое эпохальное открытие? С ума можно сойти от всего этого. Опять Саманту втягивать в это дело? Да она сама влезет, чтобы помочь мне, уж такая дочь уродилась плодородная. Тьфу, я хотел сказать плодотворная. Я уже заговариваться стал сам с собою, точно, в психушке место», – и он выключил аппаратуру.

Было семь часов пополудни, пора заканчивать смену, но он решил снова сделать перекус, на это раз яичницу-глазунью с колбасой, кофе оставался неизменным. Всё было приготовлено в микроволновке, даже не подгорело – приспособился готовить таким образом. Слюнки уже не текли, как в первый раз, привык и к этому делу. Поставил на угол стола, удобно устроился в кресле, стал поглощать приготовленную пищу. Блазары – класс внегалактических объектов высокой светимости, активные галактические ядра с релятивистскими джетами и со сверхрелятивистскими джетами, направленными в сторону наблюдателя (менее двадцати градусов от луча зрения) с зазеркальем не выходили у него из головы.

«А собственно говоря, что происходит? В 2020—2021 годах российские исследователи обосновали генерацию нейтрино с энергиями от одного и более, в десятки раз, иоттаэлектронвольт (это десять в двадцать четвёртой степени электронвольт) блазарами и установили, что приход таких нейтрино связан со вспышками радиоизлучения блазаров. Идея проверить именно радиоизлучение квазаров по направлениям прихода нейтрино, а не проверявшееся до этого гамма-излучение принадлежит Ковалёву. Многие из более ярких блазаров были впервые идентифицированы не как мощные далёкие галактики, а как нерегулярные переменные звезды в нашей собственной галактике. Эти блазары, как настоящие нерегулярные переменные звёзды, меняли яркость в периоды дней или лет, но без рисунка. Считается, что блазары являются активными ядрами галактик, причём релятивистские струи ориентированы вблизи линии обзора с наблюдателем. А это весьма странно. Специальная ориентация струи объясняет общие особенности: высокая наблюдаемая светимость, очень быстрое изменение, высокая поляризация (по сравнению с неблазарскими квазарами) и явные сверхсветовые движения, обнаруженные вдоль первых нескольких парсеков джетов в большинстве блазаров. Самый далёкий блазар обнаружен на расстоянии, соответствующем красному смещению. На две тысячи третий год известно несколько сотен блазаров.

А теперь подумаем об ″антизвёздах″. Что мы знаем о них конкретно? Такие звёзды известны лишь в теории, и на деле их непросто отличить от обычных звёзд: антивещество излучает точно так же, как вещество. Однако они должны притягивать к себе частицы из окружающего пространства. Падая на поверхность ″антизвёзды″, они аннигилируют и выбрасывают дополнительное излучение, которое вполне возможно выделить в наблюдениях далеких звёзд. Учёные провели работу с использованием данные гамма-телескопа Fermi. Симон Дюпор и его коллеги рассмотрели около пятьдесят восемь тысяч источников гамма-излучения и у четырнадцати из них обнаружили избыток гамма-фотонов в той области энергий, которая может указывать на протекание аннигиляции антивещества. Опираясь на эти цифры, авторы оценили возможное количество ″антизвёзд″, которые можно зарегистрировать в Млечном Пути. Если они существуют в пределах плоскости Галактики, где могут притягивать сравнительно большие количества вещества, то на четыреста тысяч известных звёзд приходится по одной еще невыявленной ″антизвезде″. Если же ″антизвёзды″ находятся выше или ниже этой плоскости, их гамма-излучение далеко не так заметно. Тогда, исходя из числа обнаруженных кандидатов, таких звёзд должно быть намного больше – одна из десяти.

В две тысячи восемнадцатом году эксперимент с магнитным альфа-спектрометром (эксперимент AMS-5) на Международной космической станции, возможно, выявил аннигиляцию нескольких антигелиевых ядер. Пока что удалось зафиксировать восемь событий аннигиляции. Один антигелий приходится примерно на сто миллионов атомов гелия. Такие результаты предполагают, что антивещества в ближних звёздных окрестностях может быть больше, чем считалось. Соответственно, оживился интерес к гипотезе, гласящей, что какая-то часть исходной антиматерии могла сохраниться и сформировать ″антизвёзды″ и даже ″антигалактики″ – это могло бы объяснить и экспериментально наблюдаемый поток антигелия. Лёгкие античастицы, например, позитроны, – не редкость в космических процессах, но здесь речь идёт о возможности обнаружения ″тяжёлой″, или барионной антиматерии, из которой могут состоять такие звёзды.

Наблюдения за гамма-лучами можно использовать для поисков гипотетических ″антизвёзд″ поблизости. Гамма-излучение рождается во многих астрофизических процессах, включая аннигиляцию при столкновении частицы и античастицы. Такое излучение могло бы возникнуть и при аккреции обычного межзвёздного вещества на звезде из антиматерии, а выделить это событие из других можно по особенностям спектра. Так, аннигиляция нуклона и антинуклона чаще всего происходит с рождением пионов (пи-мезонов) – самых лёгких мезонов, которые затем распадаются на другие элементарные частицы, на два гамма-кванта. Поэтому спектр излучения при аннигиляции барионной материи с антиматерией должен обладать характерным пиком на энергиях около семидесяти мегаэлектронвольт – это половина массы нейтрального пи-мезона. Такие же особенности спектра характерны и в многочисленных реакциях с ″лёгким″ антивеществом – например, аннигиляции электронов и позитронов, но там работают совсем другие значения энергии гамма-квантов – порядка ноль целых пять десятых мегаэлектронвольт.

Ещё одна ожидаемая особенность спектра для реакций барионного антивещества, например, пороговая отсечка на энергиях выше девятьсот тридцать восемь мегаэлектронвольт, что соответствует массе покоя протона. Такие сигнатуры в спектрах пытаются искать во многих естественных и искусственных ядерных процессах как признаки антиматерии, и по ним же сделали заключение о возможном обнаружении нескольких ядер антигелия в эксперименте AMS-5.

Ну, хватит на сегодня теории, пора и домой собираться – время около восьми, ночная смена скоро придёт, а у меня посуда ещё не аннулирована», – закончил Жак ход своих размышлений.

Он аккуратно выбросил посуду в мусоропровод, вымыл руки, надел пиджак и направился к выходу из кабинета. Открыл дверь с кодовым замком, выглянул в центральный коридор, и, как по команде, все остальные двери в кабинетах открылись, словно ждали его, вся дневная смена вышла из своих комнат, а ночная смена вошла в центральный коридор. Произошёл маленькая пересменок – традиционно при рукопожатии передавали новые коды от дверей кабинетов, за пять лет это происходило уже на автоматизме. Жак взял слово:

– На сегодняшний момент необходимо провести самый тщательный спектральный анализ струи джета, поскольку Земля приближается к ней, а мы пока не знаем, с чем имеем дело и как, в случае опасности, защищаться от неё. Земля пересечёт её, примерно, через семь-десять дней, поэтому докладывать Президенту ещё рано – материал сырой, а он любит факты. На это дело у нас есть не более суток, каждый сотрудник делает свой спектральный анализ, далее складываем результаты всех анализов и получаем усреднённое значение с минимальной погрешностью. Вот такой план на сегодняшний момент, а там видно будет. Всем всё понятно? Тогда за работу, – озвучил он план работы.

Ночная смена проследовала в кабинеты, а дневная смена – к выходу, где уже поджидал Майкл у винтокрылой машины. Удобно устроившись в вертолёте, взмыли ввысь и, примерно, через двадцать минут полёта были у NASA. Далее все последовали кто куда, а Жак и Майкл – к машине, привычно включив «маячок», направились домой, где их поджидали Саманта и Ник.

Сразу после входа в дом, умыв руки, прошли в кухню.

– Добрый вечер, дороги мои голубки! Что у вас нового на этот раз? – спросил отец учтиво.

– Папа, есть будешь или как? – вежливо предложила Саманта, хотя прекрасно знала ответ отца.

– Нет, милая моя Саманта, я на работе хорошо перекусил, если только кофе выпить.

– Кофе на сегодня отменяется, – уверенно сказала та. – Мы с Ником к бабушке ходили, тебе большой привет от неё, она волнуется о твоём здоровье, поэтому дала нам травяной сбор для твоей нервной системы и для мозговой активности. Я заварила чай по её совету, вот, пожалуйста, выпей, – и она протянула отцу бокал с чаем.

Аромат от такого сбора трав наполнил всю кухню свежестью леса с луговыми травами, это напомнило Жаку детство, ту беззаботную пору, когда всё виделось в розовом свете, было таким малозначительным и исполнимым. Он принял бокал, вдыхая аромат трав, сделал глоток, и на несколько секунд забылся, потом, как бы всплывая из своего детства, спросил:

– Скажите, а что вас побудило сходить к бабушке?

– Да просто понадобились детали для криогенной установки в системный блок компьютера, – невозмутимо ответила дочь. – Я сделала чертёж этой малой установки, а Ник изъявил желание помочь мне с выбором покупок, а раз мы оказались недалеко от дома бабушки, то решили заглянуть к ней. Вот и вся история нашего похода к бабушке.

– И как она себя чувствует? Не болеет ли?

– Да ты не волнуйся за неё, папа, она жива и здорова, всё так же продолжает заниматься по дому хозяйством – у неё ведь только две руки, и она не робот. Жаль только одного…

– Что именно, Саманта? – насторожился Жак.

– Что она не остаётся молодой – необратимый процесс всего живого на Земле и во всей Вселенной, – лаконично ответила дочь, глядя отцу в глаза. – Майкл, прости, мы совсем забыли про тебя. Есть будешь? Выбирай сам, что на столе есть. И тебе чай налью, такой же, как и папе.

– Спасибо большое, Саманта, я на ночь съем легкий салат, – ответил тот. – И, если только можно, то и чаю попью.

– А какие проблемы? – в стиле бабушки ответила Саманта. – Конечно, можно, чая на всех хватит.

– И как твоя криогенная установка вошла в системный блок компьютера? Она уже функционирует? Посмотреть можно? – спросил отец, допивая последний глоток чая.

– Естественно, можно! Идём, покажу наше совместное с Ником творение, – сказала дочь, увлекая отца за собой. – Вот, смотри и оценивай.

Жак вошёл в комнату Саманты и стал осматривать системный блок с нововведениями его дочери и Ника. Ничего особенного, по сути дела, не было: тонкие трубочки, три коробочки разного размера, одна из которых была прижата к самому процессору без радиатора, вторая была на чипсете («распределительный щиток» на материнской плате каждого компьютера), третья, скорее всего, служила компрессором криоагента, провода, ведущие к двенадцативольтовому питанию, да небольшой кулер был перед коробочкой у процессора. Вот и вся система.

– Как я понял, в самом низу компрессор расположен для прокачки криоагента, на процессоре и на чипсете теплообменники. А кулер зачем, в таком случае? – поинтересовался Жак.

– Папа, а ты делаешь успехи, – шутливо заметила Саманта. – Ты правильно понял назначение всех элементов криосистемы. Внизу находится компрессор, который прогоняет криоагент по трубочкам к теплообменникам на процессоре и на чипсете, охлаждает их во время работы, а кулер для страховки, мало ли что.

– А какая производительность твоей системы?

– Нам удалось понизить температуру центрального процессора до двадцати градусов по Цельсию при полной нагрузке, а температуру чипсета и того меньше – до восемнадцати градусов, но надо ещё подумать о видеокарте и графическом диоде, ведь они тоже сильно нагреваются. Стоимость совсем небольшая, а результат на двести процентов по сравнению с водным охлаждением. Это проверено тестами.

– Да, верно говорят: всё гениальное просто. У вас просто холодильник получился, ведь не один производитель не выдаёт таких температурных режимов, как у вас. Это всё за один день сделали?

– Нет, не за один день, за полдня, – вступил в разговор Ник. – Жак, ты же знаешь меня пять лет, если я взялся за что-то, то делаю быстро и аккуратно. Разве не так?

– Всё так, Ник, извини, я не хотел тебя обидеть. Просто, знаешь, некоторые люди над этим могут колупаться два дня, а ты справился за несколько часов, на это нужен талант и усидчивость – они у тебя явно есть.

– А как не быть таланту и усидчивости, если Саманта со мной? – спросил Ник и добавил: – Она как бы «подстёгивает» меня своей энергией, она у неё неуёмная. За герметичность не волнуйтесь – она на бытовом уровне, как у многих бытовых приборов. Утечки не будет – это я гарантирую.

– Папа, а как на работе дела? Земля приближается к струе джета? Осталось не более десяти дней? Всё верно? – спросила Саманта.

– А что ты спрашиваешь, если всё знаешь?

– Для приличия, – парировала та. – И деньги Ника перевёл в свой фонд с заменой пароля?

– Да ты что, Саманта, какие у меня деньги? – недоумевающе спросил Ник.

– Да не твои, успокойся, а папиного напарника по работе, которого он «сдвоил».

– Как это «сдвоил»? Двойника, что ли, сделал?

– Нет, не двойника, а другого агента, перевербовал на свою сторону. Раньше он работал на Пентагон и следил за мной, а теперь у него стало два хозяина – Пентагон и я, теперь он старому хозяину передаёт ложную информацию, которую даю ему я. Теперь понятно?

– Вот теперь всё понятно, Жак. Только одного понять не могу: зачем за тобой следить? Ты же ведь не вор и не террорист какой-то.

– Видишь ли, Ник, на моей работе есть такие вещи, которые пока не подлежат огласке, как ты сам, так и Саманта. Вы оба, косвенно, причастны к моей работе, к моим наблюдениям.

– Вот теперь я всё понимаю.

– Маленький тугодум, – вставила Саманта, как бы подводя итог беседе. – Папа, ты сегодня работать не будешь, с тебя достаточно того, что ты сделал на основной работе, будешь спать крепко и спокойно…

– А как же…

– За тебя другие сделают спектральный анализ струи джета, ты просто сложишь все данные и получишь усреднённое значение с минимальной погрешностью.

– Дочь стала командовать отцом? Это что-то новое в воспитании.

– А что поделать, папа, если ты сам не контролируешь себя? Иди спать спокойно и крепко. Мама тебя заждалась, – она отправила отца в спальную.

Жак пошёл к Линде, как послушный солдат на войне. То ли на него подействовал чай из трав, то ли энергия Саманты, сказать было трудно. Он вошёл в спальню, прикрыл дверь за собой и стал медленно раздеваться. Жена не поверила своим глазам: было чуть больше десяти пополудни, а муж уже пришёл спать, обычно он приходил за полночь или к утру из-за своей работы, которую он любил больше всего на свете, а тут…

– Что случилось, Жак? Ты так рано пришёл… – тихо спросила жена.

– Да стыдно сказать, дочь стала командовать отцом, а я не могу противостоять ей, какая-то сила подавляет меня полностью. Ей государствами управлять, тогда бы не было войн на земле. Да уж, постарались наши родители, заложили в неё такую энергию, которой свет не видел со времён Иисуса Христа.

– То есть ты хочешь сказать…

– Вроде того я и хочу сказать, – перебил муж жену.

– Такого просто не может быть!

– Потому что не может быть никогда. Ты такое уже говорила пять лет назад. Да вот случилось, и ты сама была свидетельницей тому, когда луч осиял Саманту, как юбка-карандаш. Неужели забыла свои слова после увиденного явления?

– Как можно такое забыть? Я тогда была сама не своя.

– Давай лучше спать, а не философствовать, всё равно ответов не будет на наши «почему», – предложил Жак Линде и накрылся одеялом. Он быстро заснул, ему снилось детство.

Двенадцатилетним мальчиком он бегает по лесной поляне, полной разных трав, от запаха которых кружится голова, на душе легко и беспечно, кажется, что никогда не возникнет никаких проблем, в жизни будет всё гладко и всё легко решаемо. По нежно-голубому небу плывут белоснежные облака причудливых форм, сами не зная куда, гонимые лёгким ветром. Устав немного от бега, Жак падает спиной на траву, смотрит вверх, в небо и на облака, фантазия рисует самые необычные фигуры облаков: вот белый конь скачет, и бегемот медленно идёт, а за ним собака на кого-то гавкает, впереди крепость появилась с красивыми башнями и с флагами на них, герольды трубят в трубы, извещая о чём-то важном.

Тут он почувствовал толчок в спину, и земля начала колебаться, как при землетрясении со средней магнитудой, примерно, в четыре с половиной балла. Он начал катиться по земле подальше от непонятных толчков, если встать и бежать, то не устоишь на ногах, поэтому перекатываться хоть и медленнее, но надёжнее. Несколько откатившись, вскакивает на ноги и смотрит на то место, где раньше лежал беззаботно. Видит, как из земли вырастает кирпичная стена чёрного цвета, издали похожая на монолит, это был не гранит, а именно кирпичная кладка. Колебания земли закончились, можно уверенно стоять на ногах во весь рост. Он медленно подходит к непонятной стене, выросшей прямо на глазах из-под земли, трогает и внимательно осматривает её. На ощупь она тёплая, но похоже, что медленно остывает. Любопытство взяло верх – голыми руками он начинает раскапывать землю у основания стены.

Много ли сил у двенадцатилетнего мальчика, но земля поддаётся его силе, всё глубже и глубже он проникает в землю с двух сторон от загадочной стены, отчётливо видит, что фундамент с трещиной, значит, легко сломать, нужно лишь раскачать. Но где найти подходящий рычаг для раскачивания стены? Как применить архимедово правило рычага, чтобы малое усилие породило большую силу? Долго бы он думал над этим вопросом, если б не увидел девочку, чуть старше его, шедшую к нему навстречу. «А что может хрупкая девочка сделать с такой стеной?» – подумал он машинально. Сработал стереотип – мальчики всегда сильнее девочек. Но та девочка своей хрупкой на вид рукой слегка дотронулась до стены – и та просто рухнула на его глазах.

Внимательно всмотревшись в глаза девочки, он понял, что она очень знакома ему, только никак не мог понять: где видел её раньше? Посмотрел на то место, откуда возникала стена и где стояла, увидел одни развалины и обломки кирпичей. Он был поражён этим видом. Но как эта хрупкая девочка могла одним прикосновением руки разрушить подобную стену? Девочка подходит ближе к нему и говорит внятным голосом, который был очень знаком: «Ну вот, папа, мы разрушили стену Альберта Эйнштейна, которая не давала покоя и дурманила мозги многим людям на Земле, но не в Космосе. Там совсем иные законы, которые нужно принять и исправить земные законы мироздания, чтобы жить правильно. Не подгонять законы под себя, под свои примитивные земные знания!» «Саманта, это ты?» – хотел спросить Жак, но проснулся и вздрогнул.

– Всю меня покарябал за ночь, катался по кровати, как сосиска на сковородке, – сетовала Линда. – И только что тебе снилось? Не понимаю. Уж лучше работай до утра, чем так спать. Всю ночь покоя не было от тебя.

– А где Саманта? – полусонным голосом спросил Жак.

– Здравствуйте, приехали! Саманта у себя в комнате спит. Ты сдурел, Жак? Очнись, пора уже.

– Значит, это сон? А как наяву показалось…

– И что снилось тебе в эту ночь? Поделись со мной.

– Да трудно объяснить так сходу. Детство мне снилось и Саманта там, как сейчас. Стену разрушали Альберта Эйнштейна для нового мироздания. Я хотел было сам разрушить, да не смог, а Саманта чуть дотронулась одной рукой, и она рухнула. Только мне было двенадцать лет, а Саманте – семнадцать.

– Доработался! И ночью работа снится. Посмотрите на него! – ворчала жена недовольно.

– Хорошо, я окончательно проснулся, давай вставать.

Он сходил в ванную, побрился, умылся по традиции холодной водой, чтобы прогнать дремоту окончательно, оделся и направился в кухню, там уже были Ник и Саманта.

– Доброе утро, голубки мои! Как вам спалось, что снилось?

– Доброе утро, папа! Спалось традиционно, сновидений не было, – отрапортовала Саманта и добавила: – А ты в эту ночь был в детстве, видел, как возникала стена обмана Альберта Эйнштейна, от которой возникло землетрясение, ты недалеко откатился от него. Потом начал обследовать стену, докопался до фундамента, который оказался с трещиной, начал искать среди ветвей деревьев архимедов рычаг, чтобы разрушить стену, но тут появилась я, дотронулась до стены, и она рухнула. Тебе очень захотелось узнать, кто я такая? Стал всматриваться в мои глаза и узнал меня, тогда ты проснулся. Но когда ты руками копал землю во сне, всю маму покарябал – мама ведь не земля. Всё верно, папа?

Жак долго не мог сообразить, что ответить Саманте, но потом нашёлся:

– Милая Саманта, скажи, пожалуйста, есть что-то, чего ты не знаешь?

– Это самый трудный вопрос, ответ на который я просто не знаю. Вот этого я действительно не знаю. Короче говоря, я знаю то, что ничего не знаю, после прочтения книги Иова. Ты это хотел услышать? Давай лучше завтракать, а то на работу опоздаешь, время-то бежит неумолимо быстро.

– А откуда ты так хорошо знаешь Библию?

– Опытная, – в своём стиле ответила Саманта и стала накладывать отцу завтрак, но прежде всего она поблагодарила Бога за дарования нового прекрасного дня, за ту пищу, которую Он послал им для утоления голода, за благополучие в работе, сохранив от бед и напастей, за здоровья всем. Завтракали почти молча, лишь изредка перебрасывались короткими фразами.

Жак и Майкл стали собираться на работу, им потребовалось сорок пять минут, чтобы добраться до объекта, дальше всё шло по отработанной схеме, на пересменке в кабинете взял все данные, наработанные за ночь по спектральному анализу струи джета. Его напарник Ник взял слово:

– Одного понять не могу, откуда так много фотонов в спектре? Такого быть не может в обычной струе джета.

– А кто допускает аннигиляцию? – задал вопрос Жак.

– Ты хочешь сказать, что две нейтронные звезды без оболочек, вернее, звезда и «антизвезда» соприкоснулись?

– А почему бы и нет? – коротко ответил Жак вопросом на вопрос.

– Но только не в нашей Галактике, – кто-то вставил реплику.

– Чем наша Галактика отличается от сотен других, ей подобных? – снова спросил Жак. – Почему мы думаем, что особенные, а другие галактики нет? Почему так происходит, что мы выделяем сами себя, ставим выше всех остальных, а других принижаем? В восстановленном переводе Библии, в книге Бытие в первом стихе написано: В начале сотворил Бог небеса и землю… Имеется в виду несколько небес и землю, а не одно небо, как раньше считалось. Мы знаем, что галактик очень много, сотни миллионов, если не миллиарды. Так должны ли мы думать, что мы особенное, как нация евреев? У меня нет ничего против евреев, но само это слово переводится, как «избранный», «обособленный». Пять лет назад нашим отделом было визуально доказано, что наша Вселенная не одна, существует ещё одна или несколько вселенных, поэтому выделять себя, ставить на какое-то приоритетное место, мы не имеем права, тем более что в центре нашей Галактики находится самая типичная чёрная дыра. Такие реплики, как «Только не в нашей Галактике» или «Только не у нас», необходимо исключить из нашего лексикона. Всё остальное остаётся в силе. Сегодня выводим усреднённое значение спектрального анализа струи джета, стараемся выяснить все компоненты и их влияние на Землю. На этом всё.

– Жак, тебе бы ректором быть в каком-либо университете, – подметил Серго Органайте.

– Спасибо большое за предложение! Я это учту, если меня понизят в должности, и вас возьму в свои помощники.

– А я зачем тебе там нужен?

– Как человек… подающий стакан воды, когда в горле запершит при длительной речи. Вы согласны, Серго Органайте?

Никто из присутствующих в кабинете не мог удержаться от смеха.

– Так, все данные я от вас получил, буду искать «золотую середину», а вы продолжайте работать над всеми деталями струи джета. Работаем, работаем!

– Жак, не нужно меня передразнивать или копировать.

– Боже сохрани, я не комик и не инженер-генетик, чтобы вам подражать или клонировать вас, – ответил тот на реплику Серго Органайте.

Все разошлись по своим кабинетам, Жак включил аппаратуру, загрузил данные и стал просматривать спектрограммы.

Отчётливо он увидел на спектрограмме электроны, позитроны, нейтрино, протоны, множество фотонов, гамма-излучение, космическую пыль и плотное ионизированное излучение, но ещё одна линия была непонятного происхождения. Ясно было одно: это явление было присуще не столько сверхрелятивистской струе, но, скорее всего, парочке нейтронных звёзд, то есть звезде и «антизвезде».

«Нет, не похоже на обычную космическую пыль, – думал Жак, всматриваясь в спектрограмму, – там немного иная кривая, а эта более плотная, похожая на металл. Но какой?» Почему-то на память пришёл роман советского писателя-фантаста Ивана Ефремова «Туманность Андромеды», там говорилось, примерно, так: «Непонятно почему по курсу звездолёта ″Тантра″ стремительно нарастало гравитационное поле. Командир звездолёта, преодолевая сон, вошёл в командный пункт и отдал короткий приказ: ″Экраны передние переключить в инфракрасный спектр″ – и на экранах все увидели тёмно-бордовую звезду, сразу воскликнув: ″Железная звезда!″, которая почти остыла».

«Железная звезда – гипотетический объект в галактиках и во Вселенной, возраст которой равен самой Вселенной или даже старше. Но это полный абсурд, поскольку любой объект не может быть старше самой Вселенной, потому что не мог появиться до Большого взрыва. А если учесть, что вселенных много, то получается, что железная звезда могла мигрировать из соседней вселенной, возраст которой намного старше нашей Вселенной. Стоп! Но какой должна быть скорость любого объекта, чтоб прилететь из соседней вселенной, если учесть расстояние более пятидесяти миллиардов световых лет? Снова сверхсветовая скорость? Ну, допустим, подобная звезда может сформироваться за счёт холодного нуклеосинтеза, идущего путём квантового туннелирования, в результате которого лёгкие ядра превращаются в ядро наиболее стабильного из всех ядер пятьдесят шестого изотопа железа. Элементы, более тяжёлые, чем железо, тоже превращаются в последнее путём радиоактивного распада с излучением альфа-частиц. Образование таких звёзд возможно только в сценариях возможности длительного существования самой Вселенной или вселенных и стабильности протона.

А как же такой объект может тормозить, оказавшись в нашей Вселенной, а тем более в Галактике? Видимо, роль торможения сыграл Большой взрыв, образовав нашу Вселенную. Значит, Больших взрывов было несколько в разных пространствах и во времени? С ума сойти можно ото всех этих событий. Допустим, железная звезда существует, тогда она должна находиться относительно рядом со струёй джета, а струя захватывает частицы железа и ещё какого-то вещества. Тогда железная звезда находится ближе к нам, чем сам источник струи. Если так, то струя должна по касательной траектории огибать железную звезду, получая ускорение своей скорости. С этой точки зрения становится частично понятным, почему у джета восьмикратная скорость света. Но где находится сама железная звезда? Нужно детально исследовать траекторию струи в инфракрасном спектре, только тогда можно обнаружить железную звезду, если она не химера».

Жак сделал запись спектрограммы, затем включил аппаратуру, связался со всеми спутниками, направил их на объект GW107878 и стал принимать телеметрию с преобразованием в картинку, разрешение достигало одной сотой угловой микросекунды, но и этого для него было уже мало, он мечтал достигнуть разрешения в несколько десятых угловых наносекунд. Продолжая манипулировать на клавиатурах, просматривал струю джета в самом низком инфракрасном диапазоне спектра. И тут он заметил очень крупное тёмно-бордовое пятно идеально ровной формы – это и была железная звезда, которую предсказал советский писатель-фантаст Иван Ефремов. Машинально нажав на кнопку «Запись», стал записывать гипотетический объект, который реально существовал, а не только в воображении фантаста.

«Да что же это такое происходит со мной? – задал вопрос сам себе. – Словом, все открытия, да ещё какие, свалились на меня одного за последние пять лет. Других, что ли, никого нет? Ведь астрофизиков полно на всей Земле. Им-то что останется после меня? Конечно, тайн в нашей и в других вселенных много, если туда проникнуть краем глаза, а вернее говоря, ″радиоушами″, но их нужно построить и соединить все в одно, тогда можно заглянуть очень далеко, куда заглядывали лишь мысли писателей и физиков-теоретиков. А что мы имеем на сегодняшний момент? Железную звезду, которая состоит из железа и… Минуточку! И из никеля.

Но позвольте, основную массу никеля получают из гарниерита и магнитного колчедана. Силикатную руду восстанавливают угольной пылью во вращающихся трубчатых печах до железоникелевых окатышей, которые затем очищают от серы, прокаливают и обрабатывают раствором аммиака. После подкисления раствора из него электролитический получают металл. Ферромагнетизм никеля обусловлен особенностями строения внешних электронных оболочек его атомов. Никель входит в состав важнейших магнитных материалов и сплавов с минимальным значением коэффициента теплового расширения.

Никель является одной из основных составляющих космических тел. А именно – метеоритов, представляющих собой в основном сплавы железа с разным содержанием никеля и кобальта. Так что история никеля – это часть истории происхождения метеоритов и истории космоса, в том числе и железной звезды. Так вот откуда в джетах присутствует железо и никель. Можно сказать, и эта загадка разгадана. Какой же я лох несчастный, ведь совсем забыл, что старые звёзды и астероиды состоят в основном из железа и никеля. Всё, однозначно, на пенсию пора, и нечего мне делать в астрофизике, многое открыл, пора и ″закрывать″, как говорит Линда. Молодым дорогу нужно уступать, таким, как Саманта и Ник, – они намного умнее меня и сообразительнее», – с этими мыслями Жак остановил запись железной звезды, то есть тех событий, которые на ней происходят.

Но одна мысль тревожила его: плотность железа и никеля в струе джета, поскольку она могла причинить Земле и окружающему пространству больше вреда, чем обычные полярные сияния. Там магнитное поле Земли справляется с ионами плазмы от Солнца, а тут гремучая смесь получается – нейтрино, очень высокая плотность фотонов, гамма-излучение, а это жёсткий рентген, протоны, позитроны, высока плотность железа и никеля. С таким букетом магнитосфера Земли может не выдержать, как и атмосфера.

«Нужно сделать срочный анализ предстоящих событий на Земле, с учётом последних данных», – подумал Жак и навёл радиотелескопы спутников на струю джета, но только после железной звезды, так как именно там была вся полезная информация для анализа. Он снова был одержим работой, забыв о том, что совсем недавно думал о пенсии. Данные, которые появились на мониторе, не обрадовали его – гамма-излучение могло вызвать мутацию клеток у живых организмов, а это могло привести к резкому заболеванию раком у людей. Обильный поток нейтрино мог вызвать размягчение земной коры, что чревато катаклизмами, такими как землетрясение, образованием новых вулканов с огромным выбросом лавы, образованием больших трещин и провалов между тектоническими плитами, не говоря уже о том, что магнитосфера не сможет справиться с потоками ионизированной плазмы, а это приведёт к сбою всех навигационных систем и средств связи. И весь этот «букет» обрушится на Землю минимум на три дня.

Наступило оцепенение, он не знал, что делать – сразу позвонить Президенту или сделать дополнительный анализ. «А что может дать дополнительный анализ? – подумал Жак. – Лишь уточнение данного анализа. Сколько ни делай анализов предстоящих событий, результат будет почти одинаковым за исключением маленькой погрешности. Значит, нужно звонить Президенту и докладывать. Что я могу сказать? Это же не хвост кометы изо льда и космической пыли, он очень рыхлый и не ощущается на Земле. Это не поток солнечного ветра, который вызывает лишь полярные сияния и помех при радиосвязи. Это нечто большее и гораздо сложнее по составу, чем то, с чем мы привыкли иметь дело. Посоветоваться с коллегами? Пожалуй, я так и сделаю, а что ещё остаётся?» – с этими мыслями он включил громкую связь со всеми кабинетами.

– Внимание! Всем сотрудникам собраться у меня в кабинете на экстренное совещание! Повторяю: всем собраться у меня в кабинете! Дверь открыта.

С этими словами Жак выключил громкую связь, встал из-за стола и открыл кодовый замок в свой кабинет, стал ожидать прибытия подчинённых. Спустя несколько секунд все собрались в его кабинете и сели за стол. Он взял слово.

– Дорогие коллеги, сегодня я открыл железную звезду.

– А ты не шутишь, Жак? – спросили несколько человек. – Это гипотетический объект, который должен быть старше Вселенной, но такого не может быть.

– Не перебивайте меня, друзья. Я сам не верил в этот объект, пока не увидел своими глазами, вернее сказать, «радиоушами» телескопов. Вот визуальные данные этой звезды, всё внимание на центральный монитор.

И он включил запись, на мониторе появилось тёмно-бордовое пятно ровной формы без привычной для звёзд короны. Было похоже на круглую глыбу железа, которая была описана в романе Ивана Ефремова. Все смотрели завороженными взорами, не могли поверить в её реальное существование, все привыкли думать, что существование таких звёзд – лишь воображение фантастов, а она вот, рядом, только «руку протяни».

– И всё-таки она красива, несмотря на тёмный облик, как у «Чёрной вдовы», – пошутил кто-то из-за стола.

– Да, сама по себе она не несёт никакой опасности для Земли, но струя джета огибает её по касательной траектории, приобретая тем самым сверхсветовую скорость, захватывая с собой огромное количество частиц железа и никеля, – вставил Жак. – Если бы не это обстоятельство, то пусть «висит» где угодно эта «Чёрная вдова», а так получается двойное влияние на Землю – струя джета с жёстким рентгеновским излучением и плюс, ко всему прочему, большой поток железа и никеля с огромным потоком ионизации. И третье влияние: мощный поток нейтрино. Я разложил всё по полочкам, а выводы делайте сами. Допустим, железо и никель сгорит в атмосфере, а что делать с нейтрино? Ведь они проникают везде и всюду, магнитосфера не справится с таким потоком, тогда может произойти размягчение литосферы Земли, тектонические плиты придут в большее движение, а это, в свою очередь, приведёт к непредсказуемым катаклизмам. Можете представить последствия всего этого?

Он коротко перевёл дыхание и продолжил:

– Я уже не говорю о том, что сильнейшее гамма-излучение приведёт к мутации живых клеток организмов, может увеличиться число заболеваемости раком, как у людей, так и у животных, могут рождаться мутанты с различными патологиями. Хоть мы все не генетики, но это вполне очевидно каждому, несведущему в медицине. И что нам всем делать с таким «букетом» явлений от джета и железной звезды? И что докладывать Президенту? Какие решения предлагать, хотя бы на пять дней, пока Земля не уйдёт от джета по своей орбите? А докладывать что-то надо и делать что-то надо. Сидеть просто так и надеяться на чью-то милость со стороны – смерти подобно. Наша работа не будет стоить ни ломаного цента с потерей репутации в глазах Президента, который возлагает на нас большие надежды с финансированием. Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю?

Настала гробовая тишина. Если бы там были летающие насекомые, то был бы слышен шум крыльев от их полёта, но таковых не было по причине герметизации и вытяжки в помещении. Пауза длилась недолго. Кто-то из-за стола произнёс следующее:

– Гелеосфера нам поможет. Её ударная волна находится, примерно, на расстоянии двух световых лет от Солнца, она принимает все межзвездные ветры, а раз так, то она должна смягчить струю от джета…

– Вы – явный чудак, – перебил его Жак. – Расстояние в два световых года пройдено давно. Подумайте сами, если до джета осталось не более семи или десяти дней, то о каких двух световых годах вы говорите? Если джет преодолел ударную волну гелеосферы и имеет такие колоссальные параметры – гелеосфера его почти не ослабила, а если ослабила, то не более чем на одну десятую часть процента. Она принесла пользу, но мизерную в астрономических масштабах. У меня есть такое предложение.

Жак перевёл дыхание, сделал паузу и продолжил:

– Доложить Президенту об остановке авиаполётов на некоторое время, максимум пять дней, вернуть всех астронавтов и других представителей с МКС на землю, свернуть «зеркала» радиотелескопов, в том числе Уэбба. Оставить только наши «глаза» и «уши». Риск должен быть самым минимальным. Об ограничениях, связанных с бытом граждан всей Земли, – разговор отдельный, а они обязательно будут, но это относиться к гражданской обороне разных стран и народов. Вот, примерно, такой доклад я сделаю Президенту и Совету безопасности ООН. С такими удобствами, как Интернет, мобильная связь и прогулки на свежем воздухе, придётся временно потерпеть, поскольку человеческая жизнь намного дороже, чем самая дорогостоящая железка.

Жак нажал кнопку связи с секретарём и вежливо, но тоном, который не допускает возражений, произнёс:

– Пожалуйста, срочная связь с Президентом Штатов, а немного позднее связь с председателем Совета безопасности ООН по всей планете Земля. При возражении от кого-либо скажите, что проблема касается жизни и безопасности всех народов. Пусть отложат все мероприятия и встречи – я сделаю чрезвычайно важный доклад.

– Минуточку, сейчас установлю связь с Президентом, а по окончании разговора с ним будет готова связь с председателем Совета безопасности ООН.

– Секретарь, а кто сказал «разговор с Президентом»? – строго спросил Жак. – Я такого не говорил! Будут два чрезвычайно важных доклада, пожалуйста, соблюдайте точность моих формулировок и не делайте никакой отсебятины.

– Так точно, господин Жак Никольсоб! Прошу прощения за неточность высказывания!

– Полное разгильдяйство с вашей стороны, расхлябались у меня, – и Жак отключил связь с секретарём.

– Однако ты строг со своими подчинёнными, – заметил Серго Органайте. – Нужно быть чуть по мягче…

– Знаете, все вы, кто работает на меня и на Президента, военные люди, а в армии своя строгость и свой устав. Извольте придерживаться этого устава, иначе будет анархия и разруха, как в высказывании профессора Преображенского, повесть Михаила Булгакова «Собачье сердце»: «…разруха начинается тогда, когда я буду мочиться не в унитаз, а мимо него». Не знаете такого? Рекомендую прочесть, очень полезно и для нашего времени, хотя там описываются некоторые события двадцатых годов прошлого столетия в Советском Союзе.

– Помимо всей работы, которую ты ведёшь, успеваешь ещё читать зарубежную художественную литературу, – заметил кто-то из-за стола, но в это время засветился центральный монитор, и на нём появилась надпись «На связи Белый Дом. Президент». Все встали по стойке «смирно». Жак не успел ответить на эту реплику.

– Здравствуйте, господа! Что у вас случилось такого экстраординарного, что вы настояли отложить все мои дела и связаться с вами?

– Здравствуйте, господин Президент! – хором ответили все в кабинете Жака.

– Господин Президент, как я уже докладывал вам, нами была обнаружена сверхрелятивистская струя джета из объекта с условным названием GW107878. Эта струя очень мощна, как в рентгеновском, так и во многих других отношениях – потоками фотонов, нейтрино, протонов, а также содержанием никеля и железа. По стечению обстоятельств, струя огибает железную звезду, которая открыта случайно, буквально несколько часов назад, опять-таки по смещению этой струи. Сверхрелятивистская струя приближается к планете Земля, и, примерно, через семь-десять дней произойдёт прохождение Земли сквозь эту струю, как это бывает при прохождении хвоста кометы, но с более жёсткими условиями.

Жак быстро перевёл дыхание, проглотил слюну и продолжил:

– Спасибо, господин Президент, что не перебиваете меня, сейчас я доложу самое важное. Примерно, на три-пять дней необходимо приостановить все авиарейсы, вернуть наших астронавтов, космонавтов и других членов экипажа с МКС на землю, свернуть все «зеркала» телескопов на орбите, в том числе и «зеркало» телескопа Уэбба, чтобы свести к минимуму потери от повреждения, оставить только наши «глаза» и «уши». До самого минимального значения приостановить работу спутникового Интернета и мобильной связи с навигацией, оповестить гражданскую оборону всех стран Земли, чтобы люди не выходили из своих квартир и домов по причине жёсткого рентгеновского облучения. Совет безопасности ООН по планете Земля я оповещу сам, после доклада вам, господин Президент.

– Неужели это настолько серьезно? – озабоченно спросил Президент.

– Господин Президент, за пять лет работы на вас в Особом отделе при Президенте по наблюдению за Дальним Космосом были ошибки? – спросил Жак.

– Нет, господин Жак, не было ошибок, я вами горжусь! Вы сообщаете самые опасные новости из Дальнего Космоса, вашей работе вполне можно доверять, я ставлю вас в пример. Я немедленно доложу всем президентам стран, от вашего имени, об угрозе из Дальнего Космоса с вашими рекомендациями.

Только Ник незаметно улыбнулся.

– Тогда на этом всё? – спросил Президент и уточнил: – А других решений нет?

– Господин Президент, я отвечу вам, как и пять лет назад: остальные решения спросите у Бога.

– Я заканчиваю связь. До свидания, господа!

– До свидания, господин Президент! – ответили сотрудники Жака.

Не успел экран погаснуть, как секретарь сообщил:

– На связи Совет безопасности по всей Земле при ООН, – и экран снова включился.

– Здравствуйте, господа! Что у вас случилось экстренное? Чем мы можем вам помочь?

– Здравствуйте! Я только что докладывал Президенту Америки об угрозе, которая исходит из Дальнего Космоса. Простите, забыл представиться – я Жак Никольсоб, астрофизик, возглавляю Отдел при Президенте по наблюдению за Дальним Космосом…

– И там начались звёздные воины, армада космических кораблей инопланетян приближается к Земле. Спасайся, кто может! – попробовали пошутить там.

– Послушайте вы, это вовсе не розыгрыш и не шутки! Вот моё удостоверение. Кто из вас главный? Вам видно?

Жак протянул своё удостоверение, подошёл ближе к центральному монитору и подождал несколько секунд. За эти секунды пробежала вечность. Затем там ответили извиняющим тоном:

– Простите, Жак Никольсоб, мы не хотели вас обидеть, мы и в самом деле подумали, что это розыгрыш.

– Наконец-то разобрались, когда… Так вот, опасность угрожает всей Земле из-за жёсткого гамма-излучения, а проще говоря, жёсткого рентгеновского излучения, атмосфера Земли не может полностью поглотить его собой – такого экрана нет. Не вдаваясь в детали этого явления, хочу доложить следующее, для вашего строгого исполнения: оповестить всех жителей Земли – все государства и народности, не выходить из своих домов и квартир три-пять дней, через семь дней, начиная с этого момента, только при крайней необходимости и на короткое время. Все пляжи и санатории закрыть на указанное время. Всем, кто на речном транспорте, в морях и океанах, прекратить лов рыбы и других морепродуктов, вернуться домой и находиться там указанное время. Это касается всех без исключения! Времени у вас достаточно. Всё понятно? Исполняйте через внеочередную Ассамблею ООН.

– Жак Никольсоб, вот теперь нам всё понятно, мы приложим все силы на исполнение ваших рекомендаций. Мы приносим свои искренние извинения за шутливый тон в начале разговора с вами, никак не могли подумать, что дело столь важное. Думали, кто-то шутит от нечего делать – люди всякие бывают. Простите нас ещё раз, пожалуйста! До свидания, Жак Никольсоб! До свидания все!

И экран связи погас. У Жака осталось неприятное ощущение на душе от этого разговора. «Почему люди не верят на слово, всегда надо ″бумажку″ показывать и доказывать, что ты не верблюд? Почему люди не понимают друг друга с первого слова, а надо ″разжёвывать″ несколько раз одно и то же? Почему нет гармонии, как раньше между Адамом и Евой или после Потопа? Да, всё изменилось за такой промежуток времени в худшую сторону, а очень жаль! Вот у Саманты и Ника есть полная гармония не только в понимании между собой, но и со всем окружающим миром, в том числе и с космосом, как ближним, так и Дальним. Но тут очень постарались мои родители… Мои родители. Боже праведный, как давно я у них не был, даже забыл, когда в последний раз звонил им. Вот наглец какой! И оправданий мне нет за такое хамское отношение и непочитание родителей! А в Библии написано: Почитай твоего отца и твою мать, чтобы продлились твои дни на земле, которую Иегова, твой Бог, даёт тебе. (Книга Исход 20:12). Хорошо, что завтра суббота, можно навестить родителей, так я и сделаю», – закончил Жак и машинально посмотрел на часы. Они показывали начало восьмого пополудни.

– Господа, внимание! На сегодня все вопросы решены, скоро будет пересменок, завтра работаем в штатном режиме. Всем сдать смену и запомните: до встречи Земли с джетом осталось не более семи, десяти дней. Завтра, в ночную смену всех прошу уточнить более точно дату встречи, поскольку, чем ближе событие, тем точнее устанавливается время, когда оно произойдёт – вы сами прекрасно об этом знаете.

– Жак, а ты был сегодня на высоте, как с Президентом, так и с Советом безопасности ООН! – кто-то сделал комплимент из-за стола.

– Спасибо за комплимент, друзья мои, но так надлежит быть каждому из вас. Я вовсе не пример исключения…

– А пример для подражания, – продолжил фразу Серго Органайте.

– Вот именно. И хватит льстить друг другу! Заканчиваем смену и ждём пересменок, – отрезал Жак. Это означало, что добавить больше нечего.

Все стали расходиться по своим кабинетам, каждый думая о своём.

«Как незаметно быстро пролетело время за этой болтовнёй, работы было проведено много, но научной работы – никакой, – подумал владелец кабинета, когда все разошлись. – Что же ожидает Землю впереди? Сможем ли мы устоять перед надвигающейся угрозой или… это явление связано с Самантой и только с ней, как пять лет назад с ″Лучом″? А что, собственно говоря, может нести этот джет для Саманты, кроме бед остальным людям? Я опять ничего не понимаю – учёный, а не может понять такого простого явления! Что со мной происходит во второй раз? Разум покидает меня, как на закате жизни Соломона – мудрейшего из самых мудрых царей, которые только были на земле.

В Писание написано: И было у него семьсот жен и триста наложниц; и развратили жены его сердце его. Во время старости Соломона жены его склонили сердце его к иным богам, и сердце его не было вполне предано Господу Богу своему, как сердце Давида, отца его. (3-я Книга Царств 13:3—4). Вот царь, какой был в Израиле! Мне и одной жены хватает с лихвой, а ему семисот жён мало – триста наложниц содержал! Просто гигант! Ну, слава Богу, у меня с этим всё в порядке, отклонений нет, спасибо зарядке. Но Саманта меня просто поражает! Неужели при помощи такого облучения можно достичь таких результатов? Опять эти мысли мне лезут в голову, а ответов нет. Всё, хватит, пора на пересменок. Майкл уже, наверно, привёз ночную смену – заканчиваем работу и выходим в коридор», – с этими мыслями Жак выключил всю аппаратуру и вышел в коридор, где его уже поджидали остальные члены его команды.

Он сделал маленький доклад о проделанной сегодня работе и примерный доклад на ближайшие сутки и добавил:

– Серго Органайте, прошу вас, отработайте за меня завтра дневную смену, мне необходимо навестить родителей, а я отработаю за вас ночную смену. Договорились?

– Ну, какие проблемы? Естественно, отработаю, Жак, – ответил тот.

Потом было всё по традиционной схеме. Дорога к дому показалась намного короче. Ведь ехал он домой, к семье, а на востоке говорят: «Любая самая длинная дорога по собственному желанию кажется короче». Так они незаметно для себя подъехали к дому. Во дворе никого не оказалось, видимо, его голубки были заняты модернизацией компьютера – последнего слова техники. И кто бы мог подумать, что его Саманта найдёт вариант, как улучшить «последнее слово техники». Но вот, нашла замену водного охлаждения на более эффективный способ.

Дома Жак и Майкл умыли руки и лицо, только после этого Майкл направился в кухню, а Жак – к своим голубкам. Они сидели тихо и что-то обсуждали, но это не было связано с компьютером, а с чем-то иным, намного более серьёзным.

– Ну, как поживают мои голубки? Всё воркуете о чём-то своём? Если не секрет, что обсуждаете? – засыпал отец вопросами.

– Папа, привет! Поздравляю тебя с новым открытием железной звезды! Ты доказал всему миру, что она реально существует, не только гипотетически и в романе Ивана Ефремова, но и в реальном мире. Правда, эта странница «пришла» к нам из соседней вселенной, а затормозил её скорость Большой взрыв нашей Вселенной. Ведь вселенные взрывались не все одномоментно, а по очереди, как бы соблюдая иерархию.

– А ты, случайно, не была в моём кабинете, когда я её открыл? – неопределённо спросил Жак, хотя он знал ответ Саманты на свой вопрос.

– Зачем ты спрашиваешь, папа, если знаешь ответ? – вопросом на вопрос ответила дочь.

– Для утверждения ответа, – утвердительно ответил отец.

– Тебе нужно утверждение после всего того, что ты узнал про меня, как неверному Фоме после воскресения Иисуса?

– Хорошо, замяли эти утверждения, – ответил Жак уже строже. Он понял, что от его дочери не добиться большего, чем уже сказано, и переменил тему. – Ну и как поживает «последнее слово техники» после вашего новшества?

– Да ничего, вроде пока живой, – вступил в разговор Ник. – Правда, температура органов, как у покойника, – не выше двадцати пяти градусов по Цельсию. Мы прикрепили теплообменники везде: и на видеокарту, и на винчестер, кроме тех, которые были прикреплены вчера: на главный процессор и на чипсет.

– Он у вас холодильником стал, можно продукты хранить? – иронически заметил Жак. – Как бы инеем внутри не покрылся, и конденсата влаги не было.

– Нет, не будет, у нас всё рассчитано, – вставила Саманта. – Папа, вот, что я хотела сказать тебе…

– Ну, скоро вы там? Ужин стынет на столе, – донёсся голос Линды из кухни, перебивая слова дочки.

– Там остывать нечему, всё холодным должно быть, иначе невкусным будет. В другой раз скажу, а сейчас пойдёмте ужинать, маму не нужно беспокоить лишний раз, и Майкл заждался ужина за компанию. Ведь он одинокий человек и на работе всё время один, ему хронически не хватает общения, – заключила Саманта, а если она так сказала, то её слова обсуждению не подлежат. И все последовали в кухню.

– Вот и жди мужа с работы! – недовольно заговорила Линда. – Думала, он сразу ко мне придёт, а он с ребятами заболтался, я, как всегда, на третьем плане, ибо на первом плане работа, на втором плане ребята…

– А ты на десерт, – закончил Жак фразу жены.

– Да ну тебя с твоими шутками, – буркнула Линда.

– Дорогая, как сказал Пьер де Бомарше: «Я спешу посмеяться над всем, иначе мне пришлось бы заплакать».

– Нет, вы только посмотрите на него, он и французский театр знает! Жак, откуда у тебя способности такие при твоей плотной работе? Просто убиться можно!

Ребята и Майкл расхохотались, а муж отметил:

– От папы и от мамы, от дедушки и от бабушки, от Адама и от Евы.

– Жак, ты просто невыносим, – вздохнула жена. – С тобой невозможно спорить, ты, как всегда, прав! Как только тебя Президент терпит?

– Да просто понравился ему, как и тебе в своё время!

Хохот не умолкал, а Майкл даже притоптывал ногами от того, что не мог сдержать смех, Линда тоже смеялась, но тихо, лишь Жак был невозмутим – он оставался серьёзным, как прирождённый актёр в театре. Военная закалка делала своё дело. Но если внимательно всмотреться в его лицо, то можно было заметить, как уголки рта поднялись, хотя ни один мускул не дрогнул. Подавить все эмоции в себе – задача не только талантливого актёра, но профессионально разведчика и снайпера. Жак долго ждал, пока его близкие насмеются досыта, но когда ему надоело так сидеть, он спокойно сказал:

– Хватит гоготать над моими словами и над словами Линды. «Ужин стынет…» Что, собственно, мы такого сказали? Как в цирке над клоунами смеётесь, впрочем, такой смех очень полезен по двум категориям: естественная вентиляция лёгких способствует обогащению крови кислородом и притоку позитивных эмоций, что успокаивает нервную систему.

Потихоньку все успокоились, а Майкл заметил:

– Ну, Жак, вторая часть твоей реплики похожа на доклад медика, никак не меньше. Даёшь ты, конечно, стране на-гора!

– Угля или копоти? – поинтересовался тот и добавил: – А может, с горы?

– Ты, случайно, не из русских? – спросила Линда. – Твоя лексика похожа на русскую.

– А ещё лучше песню вспомни:

«Забота у нас простая,

Забота наша такая:

Жила бы страна родная,

И нету других забот!» – напел первый куплет Майкл. – Я просто меломан, поэтому и знаю эту песню.

– «И снег, и ветер,

И звёзд ночной полёт.

Меня моё сердце

В тревожную даль зовёт», – напел Жак второй куплет песни.

– «Пускай нам с тобой обоим

Беда грозит за бедою,

Но дружба моя с тобою

Лишь вместе со мной умрёт», – неожиданно продолжила Саманта.

– «Пока я ходить умею,

Пока глядеть я умею,

Пока я дышать умею,

Я буду идти вперёд!» – подхватил Ник, а у Линды от удивления округлились глаза. Саманте ничего не осталось, как продолжить напевать:

– «И так же, как в жизни каждый,

Любовь ты встретишь однажды, —

С тобою, как ты, отважно

Сквозь бури она пройдёт».

Жак решил продолжить:

– «Не думай, что всё пропели,

Что бури все отгремели.

Готовься к великой цели,

А слава тебя найдёт!»

– «И снег, и ветер,

И звёзд ночной полёт.

Меня моё сердце

В тревожную даль зовёт», – Саманта закончила подпевать.

– Саманта, ради Бога, не молчи, скажи, пожалуйста, откуда ты знаешь эту песню? Она ведь очень старая и не американская… – настойчиво спросил Жак у дочери. – Никто из нашей семьи никогда при тебе её не пел.

Дочь просто пожала плечами и ответила многозначительно:

– Не обязательно петь словами, можно и мысленно напевать.

– А ты, Ник, откуда знаешь? – настаивал Жак.

– Знаю – значит, просто знаю, – в тон Саманты ответил Ник.

– Ну вот, распелись кенари и соловьи, – вставила Линда своё заключение. – Жизнь прожила, а так и не знаю, с кем я живу: то ли с американцем, то ли с русским?

– Я и сам не знаю, кто по национальности, – жизнь так покидала меня в молодости по разным странам, что дальше некуда. Я буду тем народом, среди которого живу. В Америке – американцем, в Африке – африканцем, в России – русским, в Палестине – палестинцем, ибо национальность никого значения не имеет. Можете называть меня инопланетянином, не обижусь. Значит, я – инопланетянин, но в душе остаюсь самим собою. А вот Саманта и Ник очень удивили меня своими способностями.

– Папа, за все эти семнадцать лет, пока я живу у вас, ты никак не можешь привыкнуть ко мне? – спросила дочь.

– Что ты имела в виду, когда сказала: «…пока я живу у вас…»? Может, то, что ты жила у других родителей до того момента, пока тебя не родила Линда? – серьёзно спросил отец. – Твои шуточки переходят все границы.

– Дорогой папа, ты сам всё узнаешь в своё время, – ответила дочь, глядя в глаза отцу.

– Хватит болтовнёй заниматься. Давайте ужинать, а не голословить, – отрезал Ник.

Если так сказал друг дочки, то Саманте ничего не отсталость делать, как только помолиться:

– Господи Всемогущий, благодарим Тебя за этот прекрасный день, который Ты даровал всем нам для жизни, за это тёплое солнце, оно согревает всех нас теплом и Твоей благодатию. Благодарим Тебя за всякое испытание, которые мы преодолели, благодаря Тебе по великой милости и благости, за Твоё долготерпение, которые Ты проявляешь к каждому из нас. Господи Вседержитель, Творец видимой и невидимой вселенной, прими наши благодарения за эту пищу, освяти её Твоим светом, благослови её Своею благодатию, насыть нас ею, но не как Николаитов, а как обычных грешников, которых Ты накормил пятью хлебами и двумя рыбами. Господи, да будет на всё Твоя святая и благая воля, но не так, как каждый из нас хочет по нашим бренным телам, но так, как Ты уготовил по великой милости и благости Твоей ещё до зачатия в утробе матерей наших. Господи, благослови каждого из нас! Аминь!

Саманта закончила молитву и стала предлагать, что покушать из того, что было на столе, но сделала одно маленькое замечание:

– Помните, что сказал Иисус, когда накормил великое множество народу пятью хлебами и двумя рыбами? Писание упоминает следующее: Один из Его учеников, Андрей, брат Симона Петра, говорит Ему: Здесь есть мальчик, у которого пять ячменных хлебов и две рыбы; но что это для стольких? Иисус сказал: Велите людям возлечь. – А на том месте было много травы. Итак, возлегло мужчин числом около пяти тысяч. Тогда Иисус взял хлебы и, воздав благодарение, раздал возлежащим людям; подобно тому и рыбы, сколько хотели. А когда они насытились, Он говорит Своим ученикам: Соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не было потеряно. Тогда они собрали их и наполнили двенадцать коробов кусками от пяти ячменных хлебов, оставшимися у тех, кто ел. (Евангелие от Иоанна 6:8—13). А почему Иисус велел всё собрать? Да потому, что Он благословил пищу ту, если пища благословлённая, то нельзя оставлять после себя, лучше убрать в холодильник или в шкаф, не оставлять на столе. Это мерзость перед Богом. Всё понятно? Кто из вас растил пшеницу для будущих хлебов? Кто заботился о каждом зернышке, поливал его, согревал его солнечным светом? Кто из вас позаботился хоть об одном фрукте или овоще? Палец о палец не ударили, а создание Всевышнего оставляете на столе для мух и тараканов, которые потом лижут после вас. Неужели так трудно убрать остатки пищи в холодильник или в шкаф, а тарелки и ложки вымыть, чтобы всё чисто было на столе? Почему вы откладываете на потом, то, что можно сделать сегодня? Я понимаю, усталость после работы, но не настолько, чтобы не помыть посуду после себя… О, род лукавый и извращённый!

– Жак, а Саманта обогнала тебя на порядок, по моему мнению, – заметил Майкл.

– И не на один, а на несколько, – подтвердил Жак, и молча стали ужинать.

На столе было всё необходимое для правильного и здорового питания: салат из зелени, фруктовый микс, самые разные соки и, конечно, кофе для Жака. Всем остальным чёрный и зелёный чай. Поглощение такой пищи было приятным и неожиданным. Потому что такого никто не ел от детства своего, все старались кушать плотнее, а о полезном просто забывали. Жак сделал реплику с подвохом:

– Молодец домработница, порадовала нас таким изысканным вкусом, за пять лет работы у нас я не ел ничего подобного, как сейчас. Ей непременно нужно добавить жалование.

– Тогда давай мне, – вставила Саманта.

– Я так и думал – Саманта в бабушку пошла своим умением в кулинарии. Кстати говоря, завтра всей семьёй едем к моим родителям на весь день.

– Папа, ты правильно решил, ибо в Писании написано: Почитай твоего отца и твою мать, чтобы продлились твои дни на земле, которую Иегова, твой Бог, даёт тебе. (Книга Исход 20:12).

– Другого ответа от Саманты не ожидал, она озвучила мои мысли во время работы, – был ответ отца.

– Только я останусь дома, ибо я не родственник вам, – вставил Майкл.

– Майкл, прекрати, за те пять лет, что живёшь у нас, ты как равноправный член нашей семьи, – безапелляционно сказал Жак и стал доедать фруктовый микс. – Ты находишься на негласном моём попечении, я обязан заботиться о тебе больше, чем сейчас.

Когда насытились ужином, хозяин дома стал допивать свой кофе, а Саманта принялась собирать остатки пищи, что куда, Линда сидела, отдыхая от домашних работ, что были на ней раньше. Она была довольна тем, что заменимые люди существуют не только на словах, но и на деле, в реале.

– Ну, вот и насытились. Саманта, спасибо тебе большое за такой прекрасный ужин! В детстве ничего подобного не ел. Когда закончишь в кухне, жду тебя в своём кабинете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.