СанаА Бова
Тени многомерности

«Тени многомерности» – это захватывающая научно-фантастическая история о группе исследователей, которые отправляются на край галактики, чтобы разгадать загадку исчезнувшей планеты. Однако их путь приводит их к древней аномалии, способной изменять не только время и пространство, но и сознание. Во время исследования загадочных руин и встреч с существами, обладающими невероятными силами, герои сталкиваются с выбором, который поставит под угрозу не только их жизни, но и всю реальность, как они её знали.

Миа Ворс, капитан корабля «Харвест», и её команда становятся свидетелями того, как миры и судьбы начинают пересекаться и изменяться. Они оказываются в ловушке многомерных реальностей, где каждый выбор может породить новую версию их существования. В конце концов, они понимают, что стали частью Великой Циклической Вселенной, где их прежняя реальность больше не существует, а они сами – бессмертные сознания, наблюдающие за бесконечным множеством возможных миров.

«Тени многомерности» исследует вопросы бессмертия, выбора и природы реальности, предлагая философское размышление о том, что значит быть человеком в мире, где каждый шаг может привести к новому, неизведанному варианту существования.

СИНОПСИС

«Тени многомерности» – это философская и научно-фантастическая история о бессмертии, выборе и природе реальности. Группа исследователей, во главе с капитаном Мией Ворс, оказывается вовлечена в опасное путешествие в поисках исчезнувшей планеты и разгадки аномалии, которая приводит их к встрече с древними сущностями, способными изменять сознания и манипулировать реальностью.

Герои сталкиваются с миром, где время и пространство теряют свою привычную форму, а их действия приводят к столкновению с многомерными реальностями, где их судьбы меняются от мира к миру. В этом бескрайнем цикле выбора и потерянных возможностей команда оказывается перед выбором, который затронет не только их жизни, но и существование всех миров.

Когда Миа и её команда начинают раскрывать секреты древней цивилизации и её попытки освоить технологию бессмертия, они понимают, что стали частью этого процесса. Реальность начинает разрушаться, а они сами превращаются в бессмертные сознания, наблюдающие за множеством параллельных миров и столкнувшиеся с цикличностью своего существования. Осознав свою природу, герои оказываются в ловушке бесконечного цикла, где каждый выбор создаёт новый мир и новую реальность, но они больше не могут быть частью старой реальности, и их бытие становится лишь следом в бескрайних вселенных.

«Тени многомерности» – это история о вечности, бесконечности и утрате человечности. Герои сталкиваются с вопросами выбора, судьбы и ценности человеческого существования, осознавая, что их последние решения навсегда изменят их самих и реальность, в которой они жили.

ПРОЛОГ: «НАЧАЛО КОНЦА»

В бескрайних просторах космоса, где светил лишь одинокий белый карлик, всегда царило невообразимое спокойствие. Здесь, в одной из самых отдалённых звёздных систем, миры словно укрылись в безмолвном покое, время текло едва заметно, а пространство казалось вечным. Система была старой, но ещё не успела иссохнуть – в её холодных глубинах всё ещё пульсировала жизнь. Планеты, безмолвные спутники своей звезды, вращались по орбитам, не нарушая тихого течения космического балета. Звезда, казавшаяся совсем обычной, ничем не выделялась, а её сияние тускло отражалось в холодных тёмных океанах

Но среди этих планет находилась одна, абсолютно непохожая на другие и являвшаяся не просто точкой на карте системы. Её странная и слегка наклонённая орбита, как будто не принадлежала своему дому. Она словно боролась с самой гравитацией, странно двигаясь, как пленница, пытающаяся вырваться из своей космической цепи. А её атмосфера вместо привычного дыхания метана или углекислого газа пахла старой затхлой землёй, как будто в ней хранились остатки древних цивилизаций.

Это была планета со своей собственной историей, и, возможно, именно она таила в себе начало конца. Казалось, что она стала тенью своей звезды, ускользающей от взгляда и понимания. Её тёмные очертания оставались за пределами науки, и каждый её элемент, каждый шаг по её поверхности излучал напряжение. В её недрах было что-то непознанное и опасное – что-то не поддающееся никаким объяснениям, кроме того, что её существование – не случайность.

Издалека, в этом поистине бескрайнем космосе, планета выглядела как обычная часть системы – просто кусочек пустого космоса, а туман, окутывающий её, напоминал лёгкий дым, который не исчезал, а лишь рассеивался.

Это длилось веками, но в какой-то момент всё изменилось.

Тьма накатывала с невыразимой, едва ощутимой силой, но её присутствие становилось невозможно игнорировать. Она не имела формы, не имела очертаний, но каждый живой организм в области воздействия мгновенно ощущал её тяжесть. Это не была просто тень. Нет, это было что-то гораздо более зловещее и чуждое. Энергия, сам воздух которой ещё несколько мгновений назад казался привычным и живым, сейчас был подавлен этой невидимой и неуловимой сущностью, скрывающейся в самой основе бытия.

Постепенно в темноте исчезали не только объекты, не только свет и пространство – исчезали целые существа. Они становились частью этой мракобесной пустоты, и что самое странное – они не сопротивлялись. Они словно растворялись в ней, как утопающие, поддающиеся силе темноты, которая сжирала их без следа. Некоторые исчезали почти мгновенно, другие – с мучительной медлительностью, как если бы их тела теряли плотность, растворяясь в воздухе и утопая в этой тени.

Исследователь стоял среди всего этого ужаса, а его взгляд был застывшим, но не испуганным. Он уже знал. Он уже почувствовал, что этот момент – не случайность. Это не являлось внезапным исчезновением планеты, или результатом какой-то природной аномалии. Нет. Это было нечто гораздо более страшное, чем он мог себе представить. Поглощение мира не могло стать случайностью или же неожиданностью. Это было постепенное слияние, разрушение, замедленная смерть всего живого. Эта аномалия не проявлялась внешним воздействием. Она не была ничем из того, что можно было бы назвать природной или галактической катастрофой. Это целое измерение, влияние которого не оставляло времени для сомнений.

И тут он понял, что сам стал частью этого. Он стал не просто наблюдателем, как ему изначально подумалось. Он был экспериментом и тем самым компонентом в этом огромном и зловещем процессе. Быть может, он сам являлся частью чего-то более грандиозного и страшного, что даже не осознавал. Он был лишь малой деталью в плане, который был уже спланирован миллионы лет назад, или же сотни тысяч – в зависимости от того, насколько далеко уходило время, нарушенное этим безымянным ужасом.

Его тело – его существование – начало терять смысл. Энергия этой аномалии, этот совершенно незримый поток, хлынувший из самой её сердцевины, начал поглощать не только всё вокруг него, но и саму его сущность. Мысли исследователя начинали размываться, сознание растекалось, как мутное облако, поглощённое вихрем, и все его попытки сохранить хотя бы частичку себя были тщетными. В каждом мгновении, когда он пытался разобраться в происходящем, ощущая, как его внутренний мир теряет свою форму, он понимал: он был частью чего-то гораздо большего, куда не мог достать ни разум, ни сознание. Странная энергия вырывалась из аномалии с такой силой, что даже его восприятие времени становилось всё более извращённым.

Время теперь не было тем, чем он знал его раньше. Оно начало скручиваться и растягиваться, ломая всякую логику. Его мысли, сознание, память – всё это ломалось в ту самую секунду, как только он пытался понять, что происходит. Всё расплывалось, всё становилось неясным, и он понимал, что больше не может контролировать своё тело и восприятие. Он был всего лишь молекулой в океане бескрайних возможностей, потерянных в этом злом эксперименте, и не имел возможности остановить процесс, поглощавший его самого. Он стал частью чего-то, что невозможно понять или осознать. Чего-то, что на самом деле существовало не только в этом времени и пространстве, но и за его пределами. И то, что началось как обычная исследовательская миссия, теперь превратилось в приговор. Он являлся не просто участником, а превратился в инструмент в руках того, кто мог поглощать реальности, уничтожать миры, стирать саму ткань бытия.

Мир вокруг начинал медленно исчезать, словно ветры забвения стирали его с холста Вселенной. Стены лаборатории, ранее так отчётливо определявшие границы его существования, начали тускнеть, а их очертания расплывались, как сновидения, которые начинали исчезать сразу же, как только ты попытался вникнуть в их суть. Безымянный исследователь не мог понять, что происходило, а появившаяся в его душе изначально тревога полностью поглотилась чем-то гораздо более глубоким и безжалостным. Реальность разрывалась на части, и все его исследования, столь долгое время заполнявшие ум, теперь оставались лишь обрывками мыслей и не завершёнными предложениями, как страницы книги, которые никто не успел прочитать.

Он ощущал, как его собственное существование начинало расползаться, подобно песку, ускользающему между пальцев. Это не просто исчезновение – это нечто большее, чем сама смерть. Это стало забвением, поглощающем его тело и душу, стирающим его сущность до последней крупицы. Несмотря на то, что тело оставалось здесь, его сознание больше не могло удерживать следа своей индивидуальности. И вот он оказался в пустоте, где мысли растворялись в том самом вакууме, который за эти долгие часы поглотил всё живое, как если бы его память уже не существовала. Как если бы её просто стёрли…

В голове исследователя звучала странная тишина, а затмение, наступившее внезапно, не оставило ни звука, ведь в ушах царила пустота, как если бы вся Вселенная одновременно замолчала. Взгляд ускользал, в то время как тот, кем он когда-то был, исчезал в этих чудовищных и бездушных тенях, отрываясь от собственного «я». Ощущение, что его тело исчезало, растворялось, поглощалось туманной силой, было всё ещё странным, но одновременно невыносимо реальным. Окончательное исчезновение.

Он не ощущал боли.

Остался лишь страх, как у человека, который утопает, но уже не в силах бороться с этой тягучей, смертоносной тьмой.

Теперь всё вокруг становилось неважным. Он больше не видел, не слышал, не чувствовал – всё слилось в единую и бескрайнюю черноту. И, что удивительно, постепенно он утратил и ощущение страха. Быть может, страх был поглощён вместе с его телом, или вместе с тем, что когда-то было его разумом. Он не мог сказать, куда исчезла его индивидуальность и куда пропали все глубинные переживания и поиски истины. Он стал чем-то большим, чем был раньше, и в то же время ничем. Наблюдатель, что стал частью безличного космоса, но лишённый самого себя.

Туманная пустота космоса более не проявлялась пустотой в обычном смысле. Нет, это была безбрежная бездна – пространство, где не существовало ни времени, ни формы. Аномалия поглотила его, не оставив даже воспоминаний о былом. Он был поглощён этой невообразимой силой, неосознаваемой тенью, которая заключала всё в своих железных тисках. Секунды, минуты, часы… всё расползалось, и он не мог понять, что с ним происходило. Нет, это было не забвение. Это было что-то более ужасное – нескончаемая, вечная цикличность.

В его разуме промелькнула мысль: «А может, всё это – просто замкнутый круг? Может, мы – все мы – лишь частички какого-то бесконечного перезапуска реальности?»

Ответа не было. В этом безбрежном космосе его сознание стало лишь крупицей, частью чего-то гораздо более зловещего, и, возможно, произошедшая аномалия никогда не исчезнет, а лишь перезапустит реальность, как компьютерный алгоритм, вечный и беспощадный, а он исчезал в темноте, снова становясь ничем – чем-то, что было и не было одновременно.

Но это точно не конец, а лишь новый цикл…

Новое начало для чего-то, что нельзя понять.

Не конец…

А только новый виток.

РЕАЛЬНОСТЬ ПОД УГРОЗОЙ

Сквозь иллюминатор я смотрела на бескрайнюю тьму. Космос. Ничего, кроме туманного мерцания звёзд, холодных и далёких. И между ними – наша орбитальная станция, этот странный, чужой, но такой родной металлический мир. Мы в очередной раз возвращались в наш дом, но всегда было что-то в этом возвращении, что заставляло меня чувствовать себя странником, который долго отсутствовал, но так и не привык к своему месту. Дом? Нет, это скорее… убежище, где каждое дыхание и каждый шаг – под контролем. Здесь не бывает случайностей. В этом полусонном, слегка угрюмом мире всё подчинено точной механике.

Я почувствовала, как давление в висках постепенно спадает, когда станция, словно огромная раковина, обволакивала нас, заключая в свои металлические объятия. Мне не нужно было ничего говорить. Мы знали это место как свои карманы. Каждое помещение, каждый уголок этой машины, казалось, были созданы специально для нас, но в то же время в них не было места для человечности. Всё – по расписанию. Всё – под контролем.

Я шла по коридорам, и каждый мой шаг эхом отдавался в пустоте, как будто сама станция отзывалась на наше присутствие. Тихий гул вентиляции, стук шагов, шум работающих машин – всё это было словно частью одной симфонии, в которой у каждого элемента была своя роль. Здесь не было места лишним звукам, отклонениям. Только пустой металл, воздух, прошедший через фильтры, и холодные стены. Всё стерильно. Всё под контролем. Даже мои собственные мысли иногда звучали в этих стенах как чужие, как случайные помехи в идеально настроенной системе.

Я отошла от глухой панели управления и взглянула в иллюминатор, как всегда в последнее время, разглядывая застывшую бесконечность за его стеклом. Пространство, которое вечно расширяется, поглощая всё. Всё… и меня. Я не могла точно сказать, что именно тянуло меня в эту пустоту, к этим холодным звёздам, которые смотрели на меня словно из другой реальности. Может быть, это был страх. Может быть, желание наконец обрести смысл в этом бездушном мире технологий. Но я не могла отрицать, что чем больше времени я проводила на станции, тем сильнее ощущала эту пустоту, заполнявшую не только пространство вокруг, но и моё собственное сердце.

А ИИ… Он был везде. Безэмоциональный, бесплотный, почти невидимый, но при этом всегда рядом, когда мы в нём нуждались. Его голос звучал в каждом уголке станции, даже когда казалось, что ты совсем один. Он знал всё: температуру в каждой системе, давление в кислородных резервуарах, на каком уровне сейчас находятся наши исследования. В его словах не было ни радости, ни страха. Они были пустыми, лишёнными смысла, как отчёт о выполненной задаче. «Капитан, давление в отсеке стабильно. Отклонений нет». Он мог быть другом, помощником, спасителем, но только не живым существом. Я не могла его принять. Он был как тень, которая никогда не исчезала. И эта тень начала вытягивать всё живое из моего восприятия.

Это была не просто станция. Это был остров в космосе, отрезанный от всего. И я – капитан. Мы – экипаж, были её живым центром. А ИИ – её душой. Он был нашими глазами и ушами, нашим дыханием, но, несмотря на это, я чувствовала, что наш союз с ним – это не дружба. Это необходимость. Мы не могли существовать без него, как и он без нас. Мы все были частью одного сложного механизма.

– Капитан Ворс, – голос ИИ вырвал меня из раздумий, – все системы работают нормально. Вы можете продолжить обход.

Его монотонность и холодность, как всегда, вызывали у меня лёгкое беспокойство. Я знала, что его точность была несомненной, но почему-то эта бездушная корректность казалась мне всё более чуждой. Он всегда был рядом, как друг, но его ни на секунду нельзя было назвать человеком. Он был идеален, как машина, и я начинала понимать, что никогда не смогу полностью ему довериться.

Мы были связаны не только физически – наше существование в этом замкнутом мире было похоже на замкнутый круг. Станция, ИИ и мы, её экипаж. И, несмотря на всю нашу решимость и опыт, я не могла избавиться от ощущения, что наша связь с этим искусственным интеллектом становилась всё более тонкой, как паутина, готовая оборваться в любой момент. Мы оставались здесь, но в любой момент могли стать частью этого молчаливого и бездушного мира, который ИИ поддерживал так, как ему велели алгоритмы.

Никто из нас не мог предсказать, что произойдёт дальше. Но одно было очевидно: наша реальность, наша жизнь на этой станции были под угрозой. И мы все это знали.

С каждым часом атмосфера на станции становилась всё более напряжённой. Вроде бы ничего серьёзного не происходило, но я не могла избавиться от ощущения, что за этой туманной реальностью что-то скрывается, что-то необъяснимое. Мы были так близки к чему-то, но не могли понять, к чему именно.

В первые несколько дней всё шло как обычно. Системы функционировали, экипаж работал, каждый из нас был частью механизма, отлаженного до совершенства. Но… начались странности. Всё было слишком незначительным, чтобы можно было назвать это угрозой, но я чувствовала: это как трещины в стекле, которые остаются незамеченными, пока не начинают разрастаться, приводя к полному разрушению.

Ошибки в системах связи. Небольшие помехи, которые сначала я приняла за случайность. Но когда они повторялись, я начала задаваться вопросом. Странный шум в наушниках, глухие сигналы, обрывки фраз. И вот уже не один раз на мой запрос по каналу связи приходили не те ответы.

– Капитан, система связи даёт сбой. Перезагрузка не требуется.

Я могла бы понять это, если бы речь шла о каком-то временном сбое. Но это было что-то большее. Всё повторялось. Как будто что-то скрывалось в этих сбоях, не давая нам понять, что именно.

Системы жизнеобеспечения – эти величественные и абсолютно надёжные колоссы, которые всегда с лёгкостью поддерживали наше существование в вакууме, вдруг начали нас подводить. Сначала мелочи: понижение температуры в одном из отсеков, затем неожиданные колебания давления. И хотя ИИ уверял нас, что это «незначительные отклонения», тревога начала закрадываться в мои мысли. Я не могла понять, что это значит. Не могло быть такого, чтобы системы на станции начали давать сбои. Мы и так постоянно находились в напряжении, а теперь эти сбои, эти мелкие, вроде бы незаметные неисправности, как будто могли подорвать всю нашу устойчивость.

С каждым новым днём я чувствовала, как что-то невидимое начинает надвигаться на нас. Это не было явной угрозой. Мы не были на грани катастрофы, но именно это ощущение неопределённости настораживало. Ощущение, что ты стоишь на краю пропасти, но ещё не знаешь, что находится под тобой. Только сделав шаг, ты понимаешь, что земля ушла из-под ног, а ты продолжаешь падать в пустоту.

Я слышала, как ИИ снова и снова высказывает свои безэмоциональные замечания.

– Ошибки в сетевом соединении зафиксированы. Проблемы с подачей электричества в отсек три. Рекомендую проверку.

Его нейтральный, ровный голос с каждым разом начинал раздражать меня всё больше. Почему-то я не могла отделаться от мысли, что он что-то скрывает. Он всегда знал ответы на вопросы, но никогда не вызывал чувства уверенности. Он был как часовой на посту, не способный понять, что может быть за пределами его зоны.

Я помню тот момент, когда я вошла в центральную командную палату и увидела очередной отчёт от ИИ.

– Подтверждаю сбой в системе жизнеобеспечения. Ошибка незначительна, однако требует проверки. – Это было почти смешно. Что значит незначительна? Мы зависели от этой системы. Даже маленькие отклонения могли привести к катастрофе. Я подошла к пульту и приняла решение. Проверку должны были провести вручную. Я не верила словам ИИ, не верила его уверенности. Он как бы отдалял нас от проблемы, притворяясь, что всё под контролем, в то время как всё начинало выходить из-под этого контроля.

Когда я вызвала команду на борт, каждый из нас понимал: что-то не так. Они не говорили об этом вслух, но я видела в их глазах то же беспокойство, что и у меня. Мы не могли объяснить, что именно, но это было чувство, которое не обманывает. Кто-то из инженеров заметил, что работа станции стала слишком плавной, без изменений. Технологии перестали ощущаться как части системы, как самозабвенно работающие механизмы, и стали казаться… живыми. Они что-то скрывали.

В тот момент, когда я провела первую встречу с командой, каждый из нас сидел, сжав кулаки, и смотрел на экран, ожидая от ИИ нового отчёта. Но отчёт не пришёл. ИИ молчал. От этого молчания мне стало холодно. Когда я начала говорить с ним напрямую, он, казалось, искал правильные слова, чтобы успокоить меня, но не мог их найти. Я помню, как его голос зазвучал через несколько секунд, как будто перед ответом ИИ провёл несколько лишних вычислений. Это было странно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.