СанаА Бова
СВЕТ ТЁМНОГО РАМА

СВЕТ ТЁМНОГО РАМА

На перекрёстке миров, где воздух насыщен ароматом сандала и шёпотом древних мантр, жила прекрасная девушка по имени Амара. Она была смертной, но её душа являлась яркой, как солнце, а сердце сильным, как сама земля. Амара любила своего супруга Дималя, и их любовь была подобна песне ветров, вечной и нежной, вызывающей зависть окружающих. Они просто жили, мечтая о счастье, не вмешиваясь в чужие реалии, но судьба, жестокая и неумолимая, решила иначе: однажды Дималь заболел странной болезнью, а врачи и знахари не могли его исцелить. Его глаза угасали, как звёзды, теряющие свет в предрассветной мгле.

Отчаявшись, Амара обратилась к самому большому храму своей деревни – дому Рама – бога, известного своей двойственной природой: он был одновременно светом и тьмой, созидателем и разрушителем. Ночью, когда храм погружался в полумрак, а пламя лампад играло на резных стенах, она произнесла молитву, которая была скорее криком:

– О Рама, владыка теней и света, услышь меня! Забери всё, что у меня есть, но спаси Дималя!

Её голос, полный страдания, эхом разнёсся в пустоте, отражаясь о холодные стены и возвращаясь, ударяя по щекам. Лёгкий ветер вдруг обернулся ледяным вихрем, и огонь лампад затрепетал. В глубине храма раздались шаги, а тени на стенах начали танцевать, складываясь в образ высокого мужчины с кожей цвета ночи. Его глаза, пылавшие золотом, излучали мудрость и угрозу. Это был Рама, в окружении своей свиты – других Богов, чьи лица мерцали, как отражения в воде.

– Ты молила о милости, смертная, – голос разнёсся по залу, заполняя его подобно буре. В нём звучали одновременно мелодия небесных сфер и раскаты грома, от которых вибрировал воздух. Эти звуки касались её души, как холодное лезвие, заставляя Амару невольно задрожать, но она не отвела взгляда.

– Но помни: у Богов нет даров, что даются просто так, – продолжил он, и его слова, словно заточённые кинжалы, разрезали её надежды, оставляя вместо них лишь жуткое осознание неизбежности.

Амара подняла голову. Её глаза, затуманенные болью, смотрели прямо в его золотые, пылающие светом, подобно солнцу перед закатом.

– Я готова на всё, о Рама, – в её голосе звучала отчаянная решимость. – Возьми мою душу, если нужно. Только верни мне Дималя.

Зал, наполненный мерцающим светом, затих. Боги, чьи силуэты колыхались, как дым на ветру, переглянулись. Один из них, высокий и тонкий, почти прозрачный, наклонился вперёд. Его голос напоминал шорох высохших листьев, что падают в безмолвии:

– Она смертна. Она не знает, чего просит.

Амара почувствовала, как её сердце замерло. Эти слова, простые и холодные, как зимний ветер, отозвались в её душе, но она не позволила им сломить себя.

Рама поднял руку, требуя тишины. Его жест был медленным, почти ленивым, но каждый Бог в зале беспрекословно подчинился. Его взгляд устремился в самую глубину Амары, проникая в её мысли и страхи, вскрывая её душу.

– Очень хорошо, Амара, – произнёс он с улыбкой, едва заметной, но в ней таилось что-то звериное, почти жуткое. – Я верну твоего возлюбленного. Он будет жить, его душа останется нетронутой.

На мгновение сердце Амары заполнилось слабой искрой надежды, но следующие слова Рамы обрушили её вниз, словно камень в бездну:

– Но ты… Станешь моей. Навсегда.

Амара медленно кивнула. Её голос был слабым, но твёрдым, когда она ответила:

– Пусть так.

Эти два слова, такие простые, стали её вечным приговором.

Рама улыбнулся шире. Его лицо на мгновение исказилось, обретя нечеловеческую, звериную черту. Его зубы, острые, как кинжалы, блеснули в свету, что не давал тепла. Он протянул руку, и Амара почувствовала, как нечто невидимое и холодное обвивает её душу.

Это ощущение было хуже любого физического прикосновения. Её сущность, её "я", словно растворялось в вязкой, обжигающе холодной тьме. Эти невидимые лианы стягивали её сердце, высасывая тепло, оставляя лишь ощущение пустоты.

Свет в зале начал тускнеть, превращаясь в бесконечный мрак. Голоса Богов стихли, их силуэты исчезли, подобно теням, поглощённым ночью. Всё вокруг обрушилось в бездну, и Амара почувствовала, как реальность исчезает под её ногами.

Когда она очнулась, всё было по-другому. Мир вернулся – тихий, знакомый, наполненный слабым отблеском рассвета, пробивающимся сквозь ставни. Она узнала это место сразу же. Это был их дом. На кровати сидел Дималь, а его лицо, которое она боялась никогда больше не увидеть, снова светилось жизнью. Его яркие и тёплые глаза смотрели на неё с удивлением и радостью.

– Амара? – мягко произнёс он, не веря, что это действительно она.

Она хотела улыбнуться, но не могла. Её губы дрогнули, и она сделала шаг вперёд. Дималь поднялся, его шаги были неуверенными, но это не остановило мужчину на пути в объятия любимой.

Его тепло заполнило её, но это было лишь напоминание о том, что она потеряла. Она чувствовала, как её душа стала холодной, подобно ледяному камню, и это ощущение проникало в каждую клетку её тела.

Она знала: это был их последний миг вместе.

– Я вернула тебя, – прошептала она, слабым, как угасающий огонёк свечи голосом.

Дималь отстранился и посмотрел на неё взглядом полным любви и непонимания.

– Что ты сделала?

Амара отвела взгляд не в силах ответить. Она знала, что этот момент был для него началом новой жизни, а для неё – началом вечной тьмы.

ЦЕНА ЛЮБВИ

На следующее утро, когда первые лучи солнца пытались пробиться сквозь густой туман, окутывающий деревню, Амара ощутила странное изменение. Её всегда живое и горячее тело, казалось, теряло связь с этим миром. Она стояла у окна, глядя на своего мужа, который мирно спал после долгих дней болезни. Его лицо потеряло бледный оттенок, а дыхание стало ровным, но вместо радости её сердце сжималось от тяжкого предчувствия, дарящего ощущение тревоги.

За окном замаячила фигура Арунана, старого брахмана, чьи волосы имели оттенок белее снега, а глаза видели больше, чем могли бы вынести смертные. Он часто приходил к Амаре за советом, считая её душу чистой, но в этот раз лицо его было чернее тучи.

– Ты сделала это, не так ли? – произнёс он голосом столь глухим, что Амара вздрогнула.

Она не ответила, но её наполненный болью взгляд, выдал всё. Арунан медленно вошёл в комнату, его посох постукивал по деревянному полу, и каждый стук подталкивал её к неминуемому признанию.

– Рама… – продолжил он, почти шепотом, будто это имя само по себе было проклятием. – Ты заключила договор с ним?

– Я… – голос Амары дрогнул, как слабое пламя на ветру. – У меня не оставалось выбора.

Брахман тяжело опустился на стул рядом с ней, обычно полные мудрости глаза мужчины, в это мгновение отражали отчаяние.

– Ты спасла жизнь Дималя, но ты отдала свою. Амара, ты даже не представляешь, что значит принадлежать Раме.

– Это неважно, – оборвала она, её слова были полны грубой решимости, но её руки дрожали. – Он жив. А я… Я приму свою судьбу.

Арунан покачал головой:

– Твоя душа не просто станет частью его царства. Ты утратишь себя, Амара. Ты перестанешь быть тем, кем являешься. И всё это ради любви, которая, возможно, будет забыта.

В этот момент из-за двери появилась ещё одна фигура. Это была Сарая, старая подруга Амары, чьи волосы цвета ночи аккуратно собирались в длинную косу. Сарая, зная о болезни Дималя, пришла навестить семью, но её шаги замедлились, когда она услышала последние слова брахмана.

– Что это значит? – её обычно весёлый голос, дрогнул. – Амара, что ты сделала?

Амара не выдержала и обернулась, её лицо выглядело измождённым, а в глазах светилось отчаяние.

– Я сделала то, что должна, Сарая. Разве ты бы не поступила так же ради того, кого любишь?

Но Сарая, чей взгляд был полон сострадания, подошла ближе:

– Ты думаешь, любовь стоит того, чтобы потерять себя? Ты не видишь, что Дималь никогда не хотел бы этого?

– Не смей говорить за него! – выкрикнула Амара, её голос дрожал от сдерживаемых слёз. – Он – моя жизнь!

В комнате повисла такая тяжёлая тишина, что стены сжимались под её давлением. Арунан встал, лицо его затуманилось болью, но он подошёл к Амаре и мягко взял её за руку.

– Дитя, истинная любовь – это не жертва, а свобода. Ты отдала свою душу, но что, если твоя жертва принесёт больше боли, чем радости?

Амара замерла. В её голове проносились слова старого брахмана, но перед глазами стояло лицо Дималя, его улыбка, когда он впервые произнёс её имя.

Комната погрузилась в такое глубокое молчание, что стены сжимались под его тяжестью, угрожая раздавить всё внутри. Тишина была почти осязаемой, она заполняла каждую трещину в пространстве, словно густой туман, впиваясь в сердце Амары ледяными иглами. В этом молчании даже её собственное дыхание казалось чужим звуком, тревожным и нарушающим тот хрупкий баланс пустоты, который сейчас казался чем-то священным.

Когда Арунан встал и мягко взял её за руку, его прикосновение было тёплым, но обжигало кожу. Его слова – "истинная любовь – это не жертва, а свобода" – звучали в её ушах отголосками колоколов, но вместо утешения приносили только новые вопросы. Она не смогла ответить, приковав взгляд к полу, но перед глазами стояло лицо Дималя.

Он улыбался, его губы произносили её имя, и эта простая картина разрывала её душу.

Когда Арунан ушёл, оставив её наедине с её мыслями, ночь накрыла Амару, плотным чёрным одеялом, лишённая даже проблеска света. Часы тянулись бесконечно, каждый миг ощущался ударом, повторяющимся снова и снова.

Её тело оставалось неподвижным, но разум метался, напоминая птицу, пойманную в клетку. Образы Дималя всплывали перед её внутренним взором: его лицо, его голос, его прикосновение. Эти воспоминания отпечатывались настолько ярко, что она могла почти почувствовать тепло его руки в своей ладони. Но вместе с этим теплом приходила холодная реальность: она спасла его ценой, которая, казалось, превышала все её силы.

– Я отдала свою душу ради тебя, – шептала она, обращаясь к нему, но слова звучали пустым эхом в комнате.

Тьма не только окружала её, она была внутри. Она чувствовала её в каждом вдохе, в каждой мысли. Эта тьма была не просто отсутствием света – она была тяжёлым, подавляющим грузом её жертвы.

Она начала сомневаться: а была ли её жертва правильной? Арунан говорил о свободе, но разве она могла быть свободной без Дималя? Её любовь к нему была не просто частью её жизни, она была самой её сутью.

Что, если он тоже страдает? – пронеслось в её голове. Эта мысль была подобна кинжал, острой и холодной. Если её жертва принесла ему не радость, а только новую боль, тогда всё это было напрасно.

Часы шли, но ночь казалась неподвижной. Амара чувствовала, как её тело становится тяжёлым, как её веки наливались свинцом, но она не могла уснуть. Каждая попытка закрыть глаза приводила только к тому, что образы прошлого становились ярче, словно тьма пыталась заставить её вспомнить всё до мельчайших деталей.

Она снова увидела тот момент, когда Дималь впервые позвал её по имени. Его голос, мягкий и тёплый, прозвучал так чётко, что она почти поверила, что он рядом. Но затем этот образ исчез, оставив только пустоту.

Амара обхватила себя руками, пытаясь удержать тепло своих воспоминаний, но её ладони были холодными, как камень.

Где-то вдалеке прокричал петух, но в комнате всё ещё царила тьма. Рассвет казался недостижимым, как мечта, которую она давно похоронила.

– Если рассвет не придёт, – прошептала она дрожащим голосом, словно слабый огонёк, – то, может быть, я останусь здесь навсегда.

Но даже в этих словах была крохотная искра надежды, которую она не могла заглушить. Эта надежда была не для неё самой, а для Дималя. Она представила его лицо, освещённое солнечными лучами, его улыбку, полную жизни и эта картина дала ей сил продолжать ждать, даже если сама ночь казалась вечной.

С первыми лучами света Амара, наконец, осознала, что ночь закончилась, но в её сердце рассвета не наступило. Комната, наполненная холодным утренним светом, казалась пустой, словно сама её суть исчезла вместе с долгой ночью.

Она провела рукой по гладкой поверхности деревянного стола, на котором ещё лежали чётки Арунана. Они, казалось, хранили в себе тепло его слов, но сами эти слова теперь тонули в её разуме, как камни, брошенные в глубокую реку.

– Ты отдала свою душу… – эхом звучал в её голове голос мужчины, – но что, если твоя жертва принесёт больше боли, чем радости?

Эта мысль была как заноза, которая пронзала её каждый раз, когда она пыталась найти ответ. Боль её утраты переплеталась с чувством долга, а воспоминания о Димале стали единственным, что удерживало её от полного погружения в пустоту.

Но что, если она ошиблась?

Арунан вернулся позже, его фигура застыла в дверях, не решаясь переступить порог. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась глубокая печаль.

– Амара, – начал он мягко, подобно, ветру перед грозой. – Есть вещи, которые мы не можем изменить. Но есть и такие, что требуют от нас новых решений.

Она подняла на него взгляд тусклых глаз, в которых угасло последнее пламя.

– О чём ты говоришь? – прошептала она.

Арунан подошёл ближе и сел напротив неё. Его руки сжали её ладонь, и от этого прикосновения по её телу пробежала тёплая волна, но она не принесла ей облегчения.

– Ты говорила, что спасла его, – произнёс он. – Но что, если ты ошиблась в том, как спасти себя?

Эти слова ударили её, как гром среди ясного неба. Она отняла руку и встала, её шаги эхом отозвались в комнате.

– Ты думаешь, я могу просто так забыть его? – её голос дрожал, в нём звучал и гнев, и боль. – Думаешь, я могу отказаться от того, что сделала ради него?

Арунан ответил не сразу. Он посмотрел на неё долгим, задумчивым взглядом, а затем сказал:

– Иногда, чтобы отпустить любовь, нужно пройти сквозь тьму.

Слова Арунана преследовали её весь день. Они звенели в её голове, пока она блуждала по дому, теряя себя в бесконечном круге своих мыслей. Она чувствовала зов, как будто сама граница миров стала тянуть её к себе.

Когда ночь снова опустилась на мир, Амара больше не могла сопротивляться этому зову. Она встала, накинула тёмный плащ и вышла в объятия холодного воздуха. Дом остался позади, его свет больше не мог удержать её.

Она шла к границе миров – месту, где свет и тьма сливались, образуя тонкую грань между жизнью и смертью. Там она чувствовала себя ближе всего к Дималю.

Каждый шаг по дороге давался ей тяжело, но наполнял странным чувством осознания, что она приближается к чему-то важному, что изменит её навсегда.

Когда она достигла границы, перед ней раскинулся мир теней. Тьма здесь была живая, густая и вязкая, как мрак, от которого невозможно избавиться. Амара остановилась, её дыхание стало частым и поверхностным, а сердце забилось быстрее.

Она чувствовала, как эта тьма зовёт её. Она слышала её шёпот, который пробирался в её разум, обещая ответы, но не утешение.

– Дималь, – произнесла она тихим голосом, разнёсшимся эхом по границе. – Я пришла за тобой.

Но вместо голоса Дималя она услышала лишь отзвуки тьмы. Это были шёпоты, смешанные с глухими звуками, похожими на далёкие раскаты грома.

– Ты сама выбрала этот путь, – раздалось вокруг неё, и голос был одновременно её собственным и чужим.

Тьма начала двигаться, окружая Амару тенями, словно приглашая её войти внутрь. Её сердце наполнилось страхом, но вместе с ним пришло и странное спокойствие.

– Если я должна пройти сквозь это, чтобы найти тебя, – её голос стал твёрдым, – я сделаю это.

И с этими словами она сделала шаг в тьму, погружаясь в её объятия, где её ждало новое испытание – столкновение с самой собой и своим выбором.

БОЛЬ ВОСПОМИНАНИЙ

В мире теней, где время застыло, воспоминания стали для Амары единственным связующим звеном с прошлым. Они приходили к ней без спроса, напоминая о том, что она потеряла. Эти образы были живые, яркие, но в их красках теперь всегда была примесь боли, как будто каждая сцена из прошлого покрыта тонким слоем пепла.

Амара сидела у чёрной реки, её руки лежали на коленях, а глаза, усталые и потухшие, всматривались в мерцающую гладь воды. Река была её зеркалом, но в этом зеркале она не видела себя. Она видела его.

– Ты был моим всем, – шептала она дрожащим голосом, как первый снег, падающий на землю.

Его лицо, отражённое в воде, было ясным и знакомым до боли. Глаза Дималя, такие добрые, такие полные жизни, смотрели на неё с упрёком. Она помнила их взгляд, но теперь он словно спрашивал: «Зачем ты сделала это?»

Воспоминания вспыхивали перед ней, как короткие сны. Она видела себя, стоящую под деревьями, где они с Дималем часто встречались. Она слышала, как ветер шептал в листве, как он произнёс её имя, и её сердце наполнилось теплом.

– Я любил тебя с первого взгляда, – говорил он тогда, и его слова звучали в её памяти, подобно эху далёкого голоса.

Но этот момент, полный счастья, теперь приносил ей боль. Он был похож на солнечный свет, который пробивается сквозь густые тучи, только чтобы напомнить, что солнце больше не светит для неё.

– Я помню, – тихо прошептала девушка. – Но что осталось от этого?

Тени прошлого, которые она носила в себе, не отвечали. Они просто оживали снова и снова, как заезженная пластинка, повторяя одно и то же.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.