# Марафонская битва: Шепот Оракула

Зохра

490 год до н. э. Тень Персидской империи накрывает Элладу. Царь Дарий, жаждущий мирового господства, отправляет на завоевание Греции не только бесчисленные легионы, но и темных магов, владеющих запретными искусствами. Судьба греческих полисов, раздираемых междоусобицами, висит на волоске.

490 год до н. э. Тень Персидской империи накрывает Элладу. Царь Дарий, жаждущий мирового господства, отправляет на завоевание Греции не только бесчисленные легионы, но и темных магов, владеющих запретными искусствами. Судьба греческих полисов, раздираемых междоусобицами, висит на волоске.

В это смутное время молодой афинский гонец по имени Филипп, случайно подслушавший пророчество Дельфийского Оракула о тайном оружии, способном остановить персидское нашествие, оказывается втянут в вихрь событий. Ему предстоит опасное путешествие через вражеские территории, полные ловушек и интриг. Филипп должен не только доставить важное послание спартанским царям, но и разгадать загадку Оракула, чтобы найти мифический артефакт – ключ к победе над персидской магией.

На своем пути он встречает прекрасную жрицу Артемиду, хранящую древние секреты, и мудрого отшельника Леандра, владеющего забытыми знаниями. Вместе они должны противостоять темным силам, защитить священные реликвии и объединить греков перед лицом общей угрозы. Судьба Эллады, а возможно и всего мира, зависит от того, сможет ли Филипп расшифровать шепот Оракула и найти силу, способную противостоять тьме.


Глава 1

Ночь опустилась на Дельфы, окутав священную рощу тенями. Серебристый свет луны едва пробивался сквозь густую листву, дрожа на мраморных ступенях, ведущих к храму Аполлона. Внутри, у треножника Пифии, мерцал огонь, отбрасывая пляшущие тени на стены, украшенные фресками с изображением богов и героев.

Воздух был пропитан ароматом ладана и еще чем-то… неуловимым, тревожным. Запах озона, смешанный с металлическим привкусом крови.

Пифия, окутанная белыми одеждами, сидела неподвижно, словно изваяние. Ее глаза были закрыты, а губы шептали несвязные слова на древнем, забытом языке. Перед ней, на треножнике, лежал лавровый венок, медленно чернеющий по краям, словно опаленный невидимым пламенем.

Внезапно Пифия вздрогнула, ее тело пронзила судорога. Из ее горла вырвался хриплый крик, полный ужаса и отчаяния.

– Тьма… надвигается тьма… крылья Ахурамазды затмят солнце…

Ее голос изменился, стал глубоким, грозным, словно говорил кто-то другой.

– Семь врат откроются… и из них хлынут легионы тьмы… кровь пропитает землю… города превратятся в пыль…

Пифия замолчала, ее голова безвольно упала на грудь. Огонь на треножнике вспыхнул ярким, багровым пламенем, а затем мгновенно погас, оставив после себя лишь клубы едкого дыма и зловещую тишину.

В темноте, за колоннами храма, скрывался юный Филипп. Он пришел сюда с посланием для жрицы, но стал невольным свидетелем ее страшного пророчества. Сердце его колотилось в груди, а в голове звучали слова Пифии: «Тьма… надвигается тьма…»

Он понял, что над Элладой нависла смертельная опасность, и что ему суждено сыграть важную роль в грядущих событиях. Но какую? Ответ на этот вопрос был скрыт во мгле будущего, такой же густой и непроницаемой, как ночь, окутавшая священную рощу Дельф.


Глава 2

Афины купались в золоте утреннего солнца. Лучи, пробиваясь сквозь легкую дымку, играли на белоснежных колоннах храмов, отражались в бирюзовой глади моря и золотили крыши домов, теснящихся на склонах холмов. Город жил своей обычной жизнью: рынок гудел от голосов торговцев и покупателей, философы спорили на агоре, ремесленники стучали молотками в своих мастерских. Ничто не предвещало беды. Ничто, кроме тревоги, сжимавшей сердце Филиппа.

После той ночи в Дельфах прошло несколько недель. Филипп выполнил свое поручение, доставив послание в Спарту, но слова Пифии не давали ему покоя. «Тьма… надвигается тьма…» – этот шепот преследовал его во сне и наяву.

Он пытался рассказать о пророчестве афинским архонтам, но те лишь отмахнулись, посчитав его слова бреднями испуганного мальчишки. «Персы далеко, за морем, – сказали они. – Нам нечего бояться.»

Но Филипп чувствовал, что опасность близка. Он видел ее в беспокойстве птиц, в тревожном шелесте листьев, в напряженных лицах рыбаков, возвращавшихся с пустыми сетями. Даже море, казалось, стало темнее и холоднее.

Бродя по шумным улицам Афин, Филипп невольно подслушал разговор двух купцов. Они говорили о странных кораблях, появившихся на горизонте. Корабли с черными парусами, не похожие ни на греческие, ни на финикийские.

– Говорят, это персы, – прошептал один из купцов. – И они идут сюда.

Сердце Филиппа екнуло. Неужели пророчество Пифии начинает сбываться? Он должен что-то предпринять. Но что? Он был всего лишь гонцом, юношей без имени и влияния. Как он мог противостоять могуществу Персидской империи?

Внезапно его взгляд упал на свиток, который он держал в руках. Это было письмо от спартанского царя Леонида, ответ на то самое послание, которое Филипп доставил в Дельфы. Он еще не успел передать его архонтам.

Разворачивая свиток, Филипп заметил небольшую приписку на обороте, написанную другими чернилами. Он раньше ее не видел. Это было одно слово: «Артемида».

Кто такая Артемида? И почему спартанский царь упомянул ее имя? Филипп чувствовал, что это каким-то образом связано с пророчеством Пифии. И он знал, что должен раскрыть эту тайну, чтобы спасти свой город и всю Элладу от надвигающейся тьмы.


Глава 3

Имя Артемида эхом отозвалось в памяти Филиппа. Он слышал его раньше, но где и когда – никак не мог вспомнить. Слово вертелось на языке, словно полузабытый сон. Он провел остаток дня, расспрашивая торговцев, ремесленников и философов, но никто не слышал об Артемиде, которую мог бы упомянуть спартанский царь.

Ближе к вечеру, уже отчаявшись, Филипп забрел в небольшой храм, посвященный богине мудрости Афине. Он присел на каменную скамью, закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Имя Артемида… Артемида…

Внезапно в его памяти всплыл образ: высокая, стройная женщина с длинными черными волосами и пронзительными серыми глазами. Она стояла у треножника Пифии в Дельфах, но была одета не в белые одежды жрицы, а в простую тунику из грубой ткани. Филипп видел ее краем глаза, когда подслушивал пророчество, но тогда не придал этому значения.

Теперь он вспомнил: он слышал, как жрицы шепотом называли ее Артемидой. Говорили, что она – хранительница священной рощи, знающая все тайные тропы и древние предания.

Надежда вспыхнула в сердце Филиппа. Если он найдет Артемиду, она, возможно, поможет ему разгадать загадку Оракула и найти способ остановить персов.

Но где ее искать? Священная роща была огромна, а Артемида, судя по всему, предпочитала оставаться незамеченной.

Филипп решил вернуться в Дельфы. Путь предстоял неблизкий и опасный, особенно теперь, когда персидские корабли бороздили Эгейское море. Но он должен был рискнуть. Судьба Афин, а возможно и всей Эллады, зависела от этого.

Выйдя из храма, Филипп увидел знакомого гонца, только что прибывшего из Пирея. Лицо гонца было бледным, а голос дрожал.

– Персы высадились на берег! – крикнул он. – Они уже в Марафоне!

Филипп почувствовал, как холодный ужас сковал его сердце. Пророчество сбывалось. Время истекало. Он должен был торопиться.

Не медля ни минуты, Филипп поспешил к городским воротам. Он знал, что дорога в Дельфы будет полна опасностей, но он готов был встретить их лицом к лицу. Он должен был найти Артемиду. Он должен был спасти Грецию.


Глава 4

Дорога в Дельфы петляла среди скалистых гор, то взбираясь на крутые перевалы, то спускаясь в тенистые ущелья. Филипп скакал без отдыха, подгоняя уставшего коня. Каждый шорох, каждая тень казались ему знаком приближающейся опасности. Он знал, что персидские разведчики могут быть где угодно.

Ночь застала его в глухом лесу. Филипп спешился, напоил коня из горного ручья и развел небольшой костер, чтобы согреться и приготовить скудный ужин. Пламя костра отбрасывало причудливые тени на стволы деревьев, превращая лес в сказочное, но вместе с тем зловещее место.

Филипп не мог заснуть. Мысли о персах, о пророчестве Пифии, об Артемиде не давали ему покоя. Он всматривался в темноту, прислушиваясь к каждому звуку. Ему казалось, что за ним кто-то наблюдает.

Внезапно он услышал тихий шелест в кустах. Филипп вскочил на ноги, схватив меч. Из тени выступила фигура, окутанная темным плащом.

– Кто здесь? – спросил Филипп, направляя меч на незнакомца.

Фигура медленно скинула плащ. Перед Филиппом стояла женщина. Высокая, стройная, с длинными черными волосами и пронзительными серыми глазами. Это была Артемида.

– Я знала, что ты придешь, Филипп, – сказала она спокойным, ровным голосом.

Филипп опустил меч, не веря своим глазам. Он нашел ее. Но как она узнала его имя? И что она здесь делает?

– Спартанский царь упомянул ваше имя, – сказал Филипп. – Он написал: «Артемида».

– Леонид знает о моем даре, – ответила Артемида. – Он знает, что я могу помочь тебе.