Мария Летова, Анна Белинская
Загадаю тебя

Загадаю тебя
Пролог 1

Таня Капустина

– В девять я должна быть дома как штык.

– Я помню. Ты уже раз пять мне об этом сказала, – тараторит моя лучшая подруга Аглая Баум. – Папа тоже отпустил меня только до десяти.

– Блин! – возмущенно вскрикиваю я.

Трамвай со скрипом тормозит на остановке, нас с Глашей одновременно бросает вперед. Слава богу, успеваю схватиться за поручень, а Баум за меня.

Смотрю на водителя гневно. Не дрова везет!

Мы едем на хоккейную тусовку. Я немного нервничаю, потому что никого там не знаю.

Я не частый гость на тусовках и предпочитаю держаться от них подальше. По крайней мере, до тех пор, пока мне не снимут брекеты. Примерно месяц назад я познакомилась с парнем, он новенький в школе, и у нас была общая лабораторка по химии. Мы вместе обедали в столовой, оба взяли лапшу с курицей, и у меня макароны повисли на зубах.

Он смеялся.

Если до этого он и смотрел на меня как-то особенно, то с тех пор больше нет.

Зачем мне понадобилась эта чертова лапша?!

Скрипнув зубами, отворачиваюсь к окну.

Мне пришлось пропустить факультатив по химии ради подруги.

Неделю назад Аглая начала встречаться с хоккеистом нашей местной молодежной команды. Влюбилась по уши с первого взгляда, как ненормальная.

Понятия не имею, что она могла разглядеть под тонной хоккейной экипировки и шлемом, но у нее все микросхемы сгорели. У него, кажется, тоже.

Его зовут Марк Зотов. Он нападающий.

– Если что, я оставила адрес брату, – не унимаюсь, вынуждая подругу закатить глаза.

– Ну хватит, – просит Глаша.

– Извини, – возмущаюсь. – Я не знаю, что там на уме у парней, которым каждый день прилетает по голове шайбой!

– Не преувеличивай! – шикает.

– Это еще мягко сказано…

– Тебе понравится, – отрезает она, нетерпеливо глядя в окно.

Опустив нос под воротник куртки, смотрю на огни вечернего города. Их размазало мартовским дождем, из-за него окна в трамвае запотели.

Спустя десять минут мы выходим на нужной остановке, она указана в инструкциях Глаши. Ее парень сбросил ей эти инструкции эсэмэской, там подробный план – как добраться до места, то есть до квартиры его друга.

Мы немного плутаем дворами, но подруга делает вид, будто полностью контролирует ситуацию. И еще она шагает быстро, будто у нее пятки горят. Видимо, так действует на нее любовь.

Аглая поправляет шапку и волосы на плечах, прежде чем позвонить в домофон.

Я молча закатываю глаза.

Она так подбирается, будто пришла на свидание с Джастином Бибером. Что-то бормочет себе под нос, а потом улыбается в пространство и нажимает на кнопку.

– Кто? – раздается голос в динамике.

– Привет я… эм… я… А Марк здесь?

Тридцать секунд «на том конце провода» что-то щелкает и трещит, после чего на нас снисходит хрипловатый ответ:

– Аглая?

– Да… привет…

– Открываю. Пятый этаж.

Мы заходим в подъезд, а потом в лифт.

Сняв шапку, я провожу пальцами по волосам.

Сегодня я целый час их укладывала. Мне не повезло в жизни, мои волосы вьются, как макароны быстрого приготовления, и я словно всю свою жизнь трачу на то, чтобы заставить их хоть немного меня слушаться!

Отбросив за плечи волосы, поправляю очки. Я ношу их сколько себя помню и уже сказала маме, что не собираюсь делать коррекцию зрения. Я не могу доверить аппарату, то есть машине, такой важный в моем организме орган, как глаза, пока не изучу все противопоказания досконально.

Мы с Глашей останавливаемся перед дверью, и обе одергиваем куртки.

– Если что, у меня в кармане перцовый баллончик, – ставлю в известность, прежде чем дверь перед нами распахивается.

Поверх плеча Глаши я смотрю на высокого брюнета в футболке и джинсах, а он в свою очередь не сводит глаз с моей подруги.

Когда одноклассница привела нас на матч местной хоккейной команды, мне все парни показались одинаковыми, но этот Зотов действительно красавчик, и он раздражает меня заочно. С ним моя подруга стала проводить времени больше, чем со мной, и это сильно нервирует.

– Привет, – говорит он, протягивая к ней руку. – Заходи…

Они прилипают друг к другу взглядами. Двигаются как синхронизированные роботы – куда он, туда и она, куда она, туда и он. И смотрят.

Друг. Другу. В. Глаза.

Все время, пока он помогает ей снять куртку.

Я опускаю лицо и смотрю на свои ботинки.

– Без проблем нашла?

– Да… чуть-чуть заблудились…

– Блин. В следующий раз я тебя заберу на машине…

– В следующий раз?

– Да.

Пф-ф-ф.

Зачем я вообще здесь? С тех пор, как она позвонила в домофон, я лишняя!

Музыка грохочет на полную, да тут народа битком. Зотов наконец-то замечает мое присутствие и тянет:

– При-ивет…

– И тебе, – изображаю улыбку.

– Это Таня. Моя подруга… – суетливо представляет Аглая.

– Ага… ну ок… – кивает он. – Проходите…

Пролог 2

В отличие от Баум, я раздеваюсь сама. Шапку пихаю в рукав куртки и вешаю ту в шкаф, куда Зотов только что отправил верхнюю одежду моей подруги.

Он награждает меня своим вниманием еще раз, и его мимолетный взгляд посвящен моим волосам. Это вынуждает предположить, что с ними что-то не так, поэтому поднимаю руки и снова приглаживаю свою лапшу ладонями.

Расправив плечи, провожу руками по ткани трикотажного изумрудного платья. Оно однотонное, и этот цвет мне идет. Я не ожидала такого от одежды, но конкретно это платье и правда творит чудеса.

– Я не видела его у тебя. Новое? – интересуется Аглая.

– Пф! – фыркаю.

Еще чего. Стала бы я тратиться на покупку нового платья ради какой-то там хоккейной тусовки.

– Я надевала его на позапрошлый Новый год, – сообщаю.

С девятого класса моя фигура претерпела изменения только в росте. Я стала немного выше. В других местах, кроме мозга, у меня ничего не откладывается.

– Я и забыла, – удивляется подруга. – Тебе идет этот цвет…

– Пошли, – ее парень указывает подбородком на коридор.

Оттуда гремит музыка и вообще фонит.

Я хватаю Глашу за локоть и поворачиваю к себе, тихо предупреждая:

– Не бросай меня, ладно?

Прикусив губу, она кивает.

Она кроме своего Зотова никого больше не видит, когда он рядом, а я не хочу оставаться одна в логове с концентрацией низкого айкью.

Мы входим в комнату, которая, должно быть, считается просторной, но не когда в ней собирается столько людей, как сейчас: парни, девушки, и их очень много. Переговариваются и смеются. На двух диванах яблоку негде упасть. Каждый угол комнаты занят кем-то, и это вынуждает сморщить нос, ведь я стараюсь избегать большого скопления людей из-за бацилл и вирусов.

Моя подруга следует за своим парнем, а я следую за ней.

На Баум черная кожаная юбка и заправленная в нее синяя водолазка, волосы достают почти до поясницы. Неудивительно, что Зотов запал на нее, она красотка. Я не завидую. В конце концов, мне тоже есть чем удивить. Пусть на меня и не западают с первого взгляда, зато рассказать, как получить красивый фиолетовый огонь, если к сахару добавить хлорат калия, я точно смогу.

– Але, народ! – Марк повышает голос, привлекая внимание присутствующих. – Это Аглая, – представляет он. – И… – смотрит на меня, почесывая пальцем кончик носа.

– Таня, – подсказываю, мысленно закатываю глаза и в очередной раз убеждаясь, что все хоккеисты умом не блещут.

– Таня, – объявляет. – Это Зеленый, Страйк, Вадик… – лениво представляет парней на диване. – Тоха, Саня и герой сегодняшнего матча, Капуста, – с ухмылкой переходит к парню, который сидит на подоконнике.

У того все внимание подарено стоящей между колен брюнетке, поэтому он никак не реагирует, и Зотова это не устраивает.

– Капустин! – повторяет громче.

Парень все же отрывается от брюнетки и смотрит на нас, слегка изогнув бровь.

– Моя Аглая, – Марк представляет ему Глашу, которой тот парень приветственно подмигивает. – Это Таня, – указывает на меня.

На секунду я теряю связь с реальностью. Глохну, по инерции поправляя очки…

Он красивый.

Брюнет со стрижкой почти под ноль, такой же, как у Зотова, но этот парень крупнее. Шире в плечах и выше. И красивее.

У него безбожно красивая улыбка.

Зубы белые и ровные, как в рекламе. Своей улыбкой он ослепляет не только меня, но и девицу в своих руках. Она тоже улыбается, будто сейчас из кожи выпрыгнет, а парень смеется и, приложив ко рту руки домиком, скандирует:

– Агу-агу-агу!

Его вопли подхватывают остальные, хочется уши прикрыть, такой бабуинский шум поднимается, только кроме меня от него все в восторге: смех, аплодисменты, улюлюканья.

Морщусь, искоса поглядывая на героя дня.

В животе что-то горячее закручивается, а сердце бухает в груди и ушах. Эта вспышка секундная, но после нее всему телу становится горячо. Чувствую, как горят щеки…

– Пошли… – Глаша тащит меня за собой к свободному подоконнику.

По глупым причинам чувствую потребность спрятать свой интерес даже от нее.

Если подруга только спросит… буду чувствовать себя полной дурой. Этот Капуста явно из тех, на кого вешаются.

Девица между его ног – с мейкапом профессионального уровня, волосы как после двухчасового ухода. И на ней мини. Мини-шорты с плотными колготками и топ, открывающий живот.

– Жарко… – выдыхает Глаша.

– Что?

– Жарко… – улыбается она счастливо.

Она светится, как глубоководный планктон, мне же невыносимо хочется обернуться.

– Держи… – возникает возле нее Марк.

Он вручает ей банку колы, здесь трезвая вечеринка. Глаша с самого начала меня этим успокоила. У этих хоккеистов режим, и скоро конец игрового сезона, так что ее парень вроде как на взводе и все такое.

– Будешь? – предлагает он мне вторую банку, очевидно ту, которую захватил для себя.

– Я не употребляю химикаты, – сообщаю ему.

– А, ясно, – кивает.

Вскрыв банку, принимается жадно из нее пить, и его взгляд все это время не отрывается от моей подруги.

– Намасте!

Подпрыгнув на месте, я оборачиваюсь и почти утыкаюсь носом в широкую грудь, обтянутую серой футболкой.

Очки съезжают, на плечи ложатся тяжелые ладони.

Это неожиданно будоражит, я не привыкла чувствовать на себе чью-то настолько подавляющую физическую силу. Даже в случайном прикосновении…

– Э-э-э… извини… – произносит тот самый Капуста, когда поднимаю к нему лицо.

Он обводит его взглядом, и этот взгляд оценивающий.

Щеки вспыхивают еще ярче.

Да что это?!

На них можно жарить яичницу, особенно когда улавливаю явную потерю интереса в устремленных на меня глазах.

Они голубые. Красивые.

– Привет, – говорит, а я продолжаю молчать как дура.

Через секунду он переключает внимание на Зотова и Аглаю, обращается уже к ней:

– Так ты… Аглая?

Моя подруга уже в объятьях своего парня, слегка отстранившись, говорит:

– Привет. Я… да, а ты Данила…

– Ага, наслышана? – поигрывает бровями.

Глаша смеется, возвращая голову на плечо Зотова.

– Да, Марк сказал, ты его лучший друг…

– Да? Так и сказал? – скалит идеальные зубы.

– Капуста – это твой псевдоним? – внезапно произносит мой рот.

Встречаю веселый взгляд.

– Вроде того, – ухмыляется. – Данила Капустин. Это мое имя, детка.

Я прикусываю изнутри щеку, в то время как Глаша начинает хихикать.

– А это Таня, – сообщает она. – Таня Капустина, моя подруга! – говорит с ожиданием, что произведет фурор!

Зотов издает невнятный смешок, его друг широко улыбается, возвращая ко мне веселый взгляд. Я смотрю на него исподлобья, чувствуя очередной прилив в животе.

Чертовщина!

– Привет, Таня Капустина, – бросает.

– Я между вами встану и загадаю желание! – объявляет Баум, вклиниваясь.

Зажмурившись, Глаша прижимает к груди руки и спустя секунду объявляет:

– Готово!

– У тебя ресница выпала, – насмешливо сообщает Данила Капустин.

Я вскидываю подбородок, глядя ему в глаза.

– Под очками, – уточняет он.

Суетливо снимаю очки.

Окружающий мир в ту же секунду становится мутным, но он бы и без того померк, ведь моего лица касаются теплые пальцы.

Вздрагиваю, а парень демонстрирует мне мою ресницу на кончике указательного.

– Загадывай желание, – предлагает.

Подогнув пальцы на ногах, я зажмуриваюсь.

Выполняю эту наивную глупость, сама не понимая, как это произошло!

Сердце колотится.

Загадываю желание, рисуя в голове рваные образы, которые скачут как стекляшки в калейдоскопе, и у всех этих образов лицо… Данилы Капустина…

Глава 1

Данила Капустин

Спустя семь лет

– Данила Андреич, трехминутная готовность…

Вокруг меня в мыле скачет девчонка-организатор: в ухе наушник, в руке планшет, голос как сигнализация.

Отодвигаю девушку в сторону, чтобы видеть главный вход в Ледовую арену. К нему стекается делегация чиновников, я кивком приветствую директора Ледовой, Антипцева, он в ответ машет мне рукой.

Сегодня официальное открытие комплекса. Сто восемьдесят квадратов первоклассного льда – отличный подарок городу. Последний раз такие подарки он видел, когда я еще пешком под стол ходил.

Прикрыв динамик телефона ладонью, окликаю девушку:

– Где Зотов?

Она делает круглые глаза и крутит головой в поисках хедлайнера мероприятия.

– Да. Столик на троих, – возвращаюсь к телефонному разговору. – Без разницы. Благодарю…

Нажимаю отбой, телефон кладу во внутренний карман пиджака. Скорее всего ненадолго. Моя мобила сегодня пашет без обеда, не удивлюсь, если закипит.

– Данила Андреевич! Рад приветствовать, господин большой чиновник! – протягивает мне руку проходящий мимо Антипцев.

– Привет, – пожимаю его ладонь.

В последний год мы с ним работали бок о бок. Антипцев старше на десять лет, среди коллег ровесников у меня нет – в двадцать шесть мало кому удается подгрести к приличной чиновничьей должности. Это не удача, а связи. Связи решают. Год назад с их помощью я стал замом начальника руководителя Департамента спорта города. Ладно, если серьезно, чем длиннее название должности, тем менее она высокая, но в моем случае это правило не работает. Я второе лицо в департаменте, если конкретнее. Позитив еще и в том, что мне есть куда расти, но при этом не так уж высоко карабкаться. Мой шеф туда-сюда, и на пенсию.

– Как жизнь? – интересуюсь. Телефон в кармане опять просыпается. – А, зараза… извини… – принимаю звонок, отвернувшись.

Наконец-то вижу Зотова.

Опираясь на трость, мой друг, он же главный гость сегодняшнего вечера, идет ко мне по коридору.

– Перезвоню, – говорю в трубку и тут же отключаюсь. – Где носился? – спрашиваю, подождав, пока Зотов до меня дохромает.

Мой друг – действующая звезда НХЛ. Неделю назад он прилетел из Канады. У него травма голеностопа, которую Марк получил в начале сезона, но все не настолько печально. После Нового года он планирует вернуться на лед, восстановление идет хорошо. Образовавшийся отпуск друг решил посвятить поездке на родину, которую не видел дофига лет. Семь, если точнее.

Ну, а пять лет назад похожая травма меня самого отправилась на операционный стол, а после – в депрессию. Моя травма оказалась несовместимой со спортом. Если точнее, с хоккеем, которым я занимался с пеленок и которым дышал.

Перспективы, карьера, контракты.

В двадцать лет я во всех красках познал привкус чертовой горечи. На собственной шкуре узнал, что значит потерять мечту. Потерять себя.

– Ходил отлить, – под нос бормочет Марк. – Прости, что не поставил тебя в известность.

Его манеру речи сильно подкорректировали годы жизни в Канаде. Появились акцент и слегка топорная манера изъясняться, то есть лишними словами он ее не перегружает. Придурковатый красный свитер с оленями дополняет картину, делая его малость не местным.

– Что с настроением? Кто обидел? – интересуюсь с ухмылкой. – Фанаты не дали отлить? Или мыло в дозаторе закончилось? Жалуйся, я здесь власть.

Не оценив предложение, Марк одаривает меня серьезным взглядом, после чего сообщает:

– Я видел Баум.

– Кого?

– Аглаю Баум, – поясняет он.

Выгибаю удивленно брови.

– Воу, – выдаю без особых эмоций.

– У нее ребенок, – треплет он волосы.

– М-м-м… – тяну.

– Ого, – Марк смотрит в пространство слегка прифигевше.

Я уверен, то, что по части девушек случалось в юности, там должно и оставаться, по крайней мере, так это произошло у меня, но Аглая Баум – это особый случай. Во-первых, она была единственными серьезными отношениями Зотова за всю его жизнь, пусть это и было в девятнадцать. Во-вторых, бывает, он вспоминает о ней, когда сильно надирается, правда, часто не помнит ни хрена утром.

Аглая Баум.

Неожиданно.

У меня были все основания ревновать, ей-богу. В юности она практически отняла у меня лучшего друга. Они тогда разве что в сортир ходили по отдельности. В девятнадцать Марк подписал контракт с НХЛ и улетел в Канаду, на этом их отношения закончились.

Объективно у них не было шансов. Я прекрасно знаю, в каком режиме мой друг пахал первые годы, у него в жизни мог быть только хоккей – и больше ничего. Больше ни на что не хватало ресурса, тем более на девушку, которая осталась в России.

– И? – спрашиваю. – Ты поздоровался?

– Да. Она торопилась.

– Что будешь делать?

– Без понятия… у нее ребенок… – повторяет заторможенно.

Времени обсудить это у нас нет. Нас приглашают на лед, где после торжественной речи губернатора слово предоставляют мне.

Глава 2

Официальная часть заканчивается перерезанием символической ленточки, и эта честь предоставлена Марку. Он отправляет Ледовый дворец в долгое успешное плавание, и примерно через час мы подпираем крыльцо комплекса.

К этому времени успеваем пообщаться с губернатором, которому Зотов по моей просьбе дарит джерси с автографом.

Руководитель нашего региона в восторге, он заядлый хоккейный фанат. Когда-то и моей карьерой он интересовался. Она была подающей большие надежды. Я ждал предложения из Америки и почти дождался.

Мы действуем наобум. Исходя из той информации, которая есть: решаем задержаться минут на пятнадцать и дождаться, пока закончится ледовое шоу «снежинок», ведь дочь Аглаи Баум была одета в характерный костюм.

Я без понятия, зачем Зотову это, через неделю он возвращается в Канаду, но не спрашиваю.

Он выглядит таким трогательно растерянным, что его хочется приобнять.

Думать в сложившихся обстоятельствах приходится мне.

Посмотрев на часы, пару раз прыгаю на месте. Под одежду пробирается холод. Застегиваю верхнюю пуговицу пальто, но в минус пятнадцать это бесполезное телодвижение.

Та, ради кого мы морозим задницы, появляется примерно через десять минут.

Бинго, что сказать. Мы не разминулись в набитой людьми Ледовой арене. Это можно считать победой. И везением. К слову, когда-то именно так меня называли – везунчиком.

За то время, пока здесь торчали, моего друга успели саранчой облепить фанаты, я же успел отморозить не только задницу, но и яйца.

Аглаю Баум я узнаю сразу, как только распахивается входная дверь Ледовой. Баум в свою очередь, выйдя на крыльцо, в толпе фанатов мгновенно находит Зотова.

Они смотрят друг на друга, и этому можно умилиться. Черт, твою мать. Все же вот так встреча…

Из-за спины Аглаи выскакивает ребенок. Девочка, которую Баум ловит за капюшон куртки.

Шагаю им навстречу, деланно удивляясь:

– Вот это встреча!

Несмотря на то, что лицевые мышцы свело от холода, моя улыбка шире некуда. Видеть Аглаю Баум я рад. Это встреча не рядовая. Совсем нет. Это событие из разряда приятных случайностей.

Рассматриваю ее лицо. Она почти не изменилась. Красивые тонкие черты, классическая мягкая красота. Все на месте, даже больше. По-моему, она только сильнее расцвела.

Надеюсь, у нее нет оснований послать меня в задницу. В юности мы неплохо ладили, и я, кажется, за то время не успел облажаться.

Наше общения сошло на нет сразу после отъезда Марка в Канаду.

У Аглаи начался первый курс университета, а я перешел из молодежки в континентальную хоккейную лигу, а это совершенно другой хоккей. Иной уровень тренировочного процесса и соперников. Два года на износе и на пределе возможностей. Затем травма, и моя жизнь показала поднятый средний палец.

– Здравствуй, Данила, – отзывается Аглая сдержанно.

– Приве-е-ет, – тяну, переводя взгляд на возникшую за спиной Баум девушку.

Миловидное лицо в окружении пышных кудрей, большие очки в роговой оправе…

На лицо снова наползает улыбка.

– Ого, какие люди! – замечаю с оттягом. – Капустина… сколько лет…

Видеть ее в компании Аглаи ожидаемо и в то же время неожиданно. К этой встрече я даже интуитивно не готовился.

– Не считала, – фыркает она, выбивая из меня смешок.

До усрачки знакомо.

Таня Капустина – лучшая подруга Баум. Девчонка с пухом на голове и железками во рту. Нескладная заучка в смешных очках. Колючая девственница-недотрога, которая кусалась, как маленькая вредная болонка, и это всегда дико меня забавляло.

Ее острый язык, судя по всему, величина постоянная, в остальном же…

Кошачий взгляд за стеклами очков, полные губы, маленький аккуратный нос. Хаос ее волос теперь уложен в блестящие крупные локоны, которые стали длиннее за прошедшие семь лет. В прядях на макушке, как родная, сидит безделушка в виде детской пластиковой короны.

Я определенно рад этой встрече.

Ловлю на себе кошачий взгляд, который сопровождается ироничным вопросом:

– Ты теперь местный чиновничий божок? Большой человек?

– А ты местная королева? – с ленцой указываю подбородком на корону.

Таня тут же избавляется от пластиковой штуковины, взметнув руку. Волосы рассыпаны по плечам волнистым водопадом, мне неожиданно нравится. Неожиданно, потому что не припомню в своем окружении женщин с подобной прической, а если они и есть, я не запомнил.

– Зря, тебе шло, – замечаю, снова поймав ее кошачий взгляд.

– Тебе тоже идет, – кивает на меня, очевидно имея в виду мою официальную одежду. – Честно говоря, я удивлена…

– Чему?

– Твоей должности. Я была уверена, что ты не окончил школу.

Запрокинув голову, я смеюсь.

Глава 3

Определенно кое-что в мире не меняется, хотя сам я не имею никакого желания бодаться.

Представления Тани об образованности хоккеистов надуманные, хотя доля правды в ее словах есть. Образование профессиональных спортсменов подразумевает индивидуальную школьную программу или экстерн, но среди спортсменов, с которыми я знаком лично, нет ни одного не окончившего школу.

– Ты меня плохо знаешь, – замечаю.

– И слава богу! – фыркает Таня.

После ухода из большого спорта я поступил на вышку. Окончил заочно экономический, но этих обстоятельств сейчас мне касаться не хочется.

Решаю не развивать тему, вместо этого снова изучаю Таню.

Отведя взгляд, она роется в карманах куртки и достает оттуда варежки.

В поле моего зрения появляется Марк.

Вспоминаю, для чего мы здесь, и пропускаю друга вперед, давая ему возможность протиснуться ближе к Баум. Ему хватает ресурса только на то, чтобы молчать и жрать ее глазами. И на то, чтобы поздороваться с ее подругой.

– Привет, – обращается к ней Зотов. – Рад тебя видеть.

– И я тебя, – Таня смотрит на него с прищуром.

– Я опоздала?!

Мой бицепс обхватываю хрупкие женские ладони, и я перевожу взгляд на возникшую рядом со мной женщину.

Ника повисает на моем локте, прижимаясь всем телом и глядя с взволнованным беспокойством.

– Нет, малыш, ты как раз вовремя, – успокаиваю.

От ее шубы исходит приятный сладкий аромат, белые, как лен волосы лежат на одном плече, на губах ярко-красная помада. Со словом повседневность Ника предпочитает иметь дело как можно реже, и это отличная черта ее характера. К слову, ее шуба имеет леопардовую расцветку, я вижу эту вещь первые.

Тянет улыбнуться.

Мы в отношениях примерно три месяца, и ее пухлый рот еще талантливее по части минета, чем кажется. Это залог гармонии между нами, почти ее основа. В остальном любой конфликт с Никой можно решить даже не в зародыше, а на этапе формирования причинно-следственных связей у нее в голове. Более-менее серьезные мысли в голове моей женщины не задерживаются, и это на самом деле охуенно.

– Прости, зай… – дует она губы. – Я знаю, что опоздала. Ты обиделся, зайчонок?

Не напрягаясь, отвечаю:

– Нет, малышка. Я не обижаюсь. Не переживай, малыш.

– Почему ты такой хороший? – щурится, игриво ударяя меня по груди ладошкой.

Слышу сдавленный смешок Тани, который перерастает в кашель. Баум стучит ей по спине.

Натянув на свой фейс ленивую улыбку, позволяю Нике оставить поцелуй на щеке.

Поскольку Зотов теперь максимально не ориентируется ни в пространстве родного города, ни в ритме его жизни, ни в информационной повестке, решаю предложить:

– Вас подвезти?

Смотрю на Аглаю, и она всячески пытается избавиться от меня и моего предложения.

У нее есть все основания держаться от Зотова подальше, как минимум основанием для этого являются ее дочь и, возможно, муж, ну а Марк явно не готов проститься со своей первой любовью вот так.

Понимая, что в данной ситуации ему лучше помалкивать, беру дело на себя. Приглашаю обеих девушек на свою дачу, обещая там неформальную вечеринку в ближайшие выходные.

Это абсолютная импровизация и топорный способ встретиться снова, и, пока на лице Баум вспыхивает откровенное желание послать меня в задницу, достаю из кармана пальто телефон и протягиваю его ей.

– Запиши свой номер, – прошу, сопроводив просьбу безобидной улыбкой. – Будет весело. Гарантирую, вы не пожалеете.

Глава 4

Час спустя мы входим в ресторан, где за мной забронирован столик на троих.

– Спасибо, зай, – благодарит Ника.

Я помогаю ей снять леопардовую мохнатую хрень и смотрю на друга. Зотов пытается расстегнуть свою куртку одной рукой. Поймав мой взгляд, предупреждает:

– Я сам, зай.

Усмехнувшись, начинаю раздеваться.

Я слишком люблю этого хромоногого придурка, чтобы обижаться. Вообще-то, я в принципе необидчивый. Ага, я такой. Весь в деда. К слову, он был летчиком и по словам матери очень любил женщин, но они его любили сильнее, так что никто толком не знает, сколько у моего предка в действительности детей.

В этом мы не похожи. Я точно знаю, что детей у меня нет, и тщательно слежу за тем, чтобы под рукой всегда были контрацептивы. С шестнадцати лет это мой фундаментальный жизненный принцип. До такой степени я боялся случайно стать отцом.

Мы проходим в зал. Велика вероятность, что Зотова кто-нибудь да узнает, но его замороченный вид имеет все шансы отпугнуть желающих получить автограф.

Мой друг где-то глубоко в себе. Не обращает внимания даже на то, что я выдвигаю стул и для него тоже.

Ника никогда не бывает неблагодарной даже в мелочах, так что я получаю свою порцию благодарности с ходу.

– Спасибо, – довольно улыбается она. – Лю-лю тебя, зайчонок.

Содержание ее мозгов полностью меня устраивает, так что глумливую ухмылку Зотова игнорирую.

Упав на свободный стул, вижу, что мой друг погружается в меню, предпочитая молчать.

Я не думаю, что Ника оставит такой шанс.

Почесав нос, смотрю на нее, когда она обращается к Марку:

– Ты не обидишься, если я тебе посоветую?

Подняв на нее глаза, он бормочет:

– Смотря что.

– Рыбу! – объявляет она радостно. – Дорадо у них не из какой-нибудь вьетнамской помойки. Это из, – задумывается, – как это называется, зай? – смотрит на меня.

– Форелевое хозяйство, – подсказываю.

– Да, хозяйство, – часто кивает. – Там рыба натуральная.

– Вау… – отзывается Марк. – Натуральная рыба… Окей…

– Да. Не химизированная синтетика. А в мясе вообще одни сплошные парабены и красители. Данечка, разреши мне бокал вина выпить, – резко меняет она тему. – Если ты разрешишь, мне будет легче принять на душу эти калории. У меня сегодня был сложный день. На работе.

– На работе? – Марк отрывается от меню и с интересом смотрит на Нику.

– Да. У меня свой салон красоты, – сообщает она. – Кстати, для мужского маникюра у нас отдельное помещение и отдельный мастер. Многие мужчины стесняются, хотя это такой прошлый век… Данечка, например, не стесняется иметь ухоженные руки…

– Ты не рассказывал, – куражится Зотов, глядя на меня.

– Можем и тебе сделать. Со скидкой, – усмехаюсь.

– У нас есть комплексная программа: маникюр и пилинг лица, – дружелюбно предлагает Ника.

Вопросительно смотрю на Зотова.

– Только после вас, – отзывается он.

– У Данечки прекрасная кожа! Ему не нужен пилинг! – объявляет Ника.

– Пф-ф-ф… – друг трет руками лицо, на нем люто радостная ухмылка.

Я расслабляюсь. Слегка растекаюсь по стулу, откидываясь на спинку и тоже улыбаясь.

Полчаса, в течение которых Ника не умолкает, мы с Зотовым поглощаем свои порции «натуральной рыбы». После ужина я помогаю ему забраться в машину такси. В качестве временного пристанища Зотов выбрал мою дачу, туда он и направился. А мы с Никой – в мою городскую квартиру, где я планирую капитально расслабиться после самого важного за последние полгода мероприятия в своей новой карьере.

Ника начинает целовать меня прямо с порога. Я не против. Отвечаю, постепенно заводясь. Она трется о меня гибким телом, рукой гладит ширинку. Я не какой-то мудак, я знаю, как сделать приятное ей самой, но Ника, как правило, предпочитает отдавать, а не брать. Это пункт ее жизненной философии, который она почерпнула из марафона по саморазвитию, и я не вижу ни одной внятной причины спорить.

– Вселенная отблагодарит меня потом… – объяснила Ника в наш первый раз.

Я отправил ей курьером букет цветов и украшение в виде браслета из белого золота, так что вселенная со своей благодарностью настигла ее примерно через сутки.

Сейчас напряжение с меня Ника снимает ртом, погружая в него мой член.

Откинув голову на спинку дивана, я закрываю глаза, растворяясь в ощущениях и выдыхая:

– М-м-м…

Наматываю на кулак гладкие платиновые волосы, но в эту идиллию, как вспышка молнии, внезапно врывается образ колючих кошачьих глаз и шоколадных кудрей, и от этого явления в низ живота ударяет мощный разряд возбуждения…

Глава 5

В час дня Марк слоняется по моему кабинету в здании Центрального городского стадиона. Меряет комнату шагами из угла в угол на периферии моего зрения.

– Неплохо, – подает он голос.

Я поднимаю глаза от экрана ноутбука.

Вижу, что в руках у Зотова кубок, взятый нашей детской хоккейной командой на прошлогодних соревнованиях.

Я курирую детскую команду как раз с прошлого года и сейчас жду от Марка реакции. Этот кубок переходящий, в свое время мы такой взять не смогли. Война между нашей малышней и малышней ХК «Трактор» на протяжении одиннадцати лет заканчивалась победой «Трактористов». В прошлом году традиция была сломана – мои ребята из детско-юношеской школы натянули «Трактор» со счетом четыре-ноль.

– Super, – замечает Марк по-английски, покручивая в руке тяжелый раритетный кубок. – Классный.

– Спасибо, – отвечаю я.

– Горжусь, – говорит друг и ставит кубок на место.

– Я тоже.

Возвращаю взгляд к экрану ноутбука, где путем длительных ухищрений все же удалось найти личную страничку Тани Капустиной в социальной сети.

Профиль с ограниченным доступом. Я не удивлен.

Ерошу волосы, рассматривая картинку профиля – какого-то нелепого зеленого карлика в медицинском халате и с химическими пробирками в руках.

Пф-ф-ф…

Свою старую страницу я снес после травмы в период депрессии, так что теперь пользуюсь рабочей. Она является официальной страницей спорткомитета, но на фотографии профиля красуется мое фото.

Думаю ровно секунду, прежде чем отправить запрос в друзья. Почесав бровь, добавляю сообщение: «Милая аватарка. Это чтобы отпугивать назойливых поклонников?»

– Ты об этом не думал?

– О чем? – отзываюсь.

– Тренерство.

Снова подняв на Марка глаза, отвечаю:

– Я завязал с КХЛ.

Это решение можно считать капризом, но с тех пор, как клюшка и коньки превратились в хобби, контакт с профессиональным хоккеем стал для меня мазохизмом.

– Я про детей, – уточняет Зотов.

Втянув в себя воздух, говорю:

– Это скорее баловство.

– По-моему, тебе это в кайф.

– Ты помнишь это слово? – иронизирую, чтобы сменить тему. – Я думал, ты русский наполовину забыл.

– Родной воздух творит чудеса. Как там дела? – бросает взгляд на лежащий передо мной телефон.

Опираясь на трость, Марк подходит к маленькому дивану у окна и с корявыми пируэтами усаживается на него.

Убрав в сторону ноутбук, я беру в руки телефон.

– Без изменений, – листаю ленту входящих сообщений.

Марк выглядит так, будто у него в заднице кочерга, и мой врожденный гуманизм заставляет сказать:

– Только не плачь. Я постараюсь что-нибудь придумать.

– Буду очень благодарен…

Час назад я отправил Аглае Баум эсэмэс, но бывшая моего друга явно планирует продинамить сообщение. Вполне возможно, это красноречивый намек на то, что от нее стоит отвалить подобру-поздорову, но я уверен – даже если у нее есть муж, нет ничего предосудительного в том, чтобы провести выходной со старыми знакомыми. Какой бы притянутой за уши брехней это ни было.

То, как мечется Зотов, обозначает его планы в отношении нее очень конкретно – никакими друзьями им никогда не быть.

В любом случае в этой ситуации ему лучше не отсвечивать.

В коридоре за дверью я слышу тяжелые шаги и детский визг. Через секунду в мой кабинет вваливается Артур Страйк – бессменный тафгай нашей бывшей команды. Он группируется, чтобы не поцеловать лбом дверной косяк. Рукой придерживает за капюшон розового комбинезона свою среднюю дочь, Диану.

– Здаров, парни! – салютует.

– Я хо-щу чипси! – требует его девчонка, дергая Страйка за куртку. – И киндел!

– Потом…

– Чипси! Сичас жи!

– Диана, поздоровайся, – велит Артур дочери.

– Пливет, музики! – звенит Диана, подобрав эту манеру приветствия у своего многодетного отца.

Страйк откровенно ржет, я тоже немного, но, в отличие от него, у меня отсутствует привыкание к звонкому детскому голосу, поэтому морщусь.

По роже Артура растекается счастливая лыба, когда находит глазами Зотова.

– Скучал? – спрашивает.

– Каждую минуту, – отзывается Марк.

– Вот это бальзам на душу, – басит Страйк. – А ты, Данила Андреич?

– Обязательно, – отвечаю.

– Че, погнали? – обращается он к Зотову. – Снега навалило, можем опоздать…

Марк забирает с дивана пуховик и одевается.

В ближайшие два часа его ждут фотосессия на фоне главной городской елки и короткое интервью. За эти мелочи я заработал полную копилку должников, ведь в коротком турне нападающего «Виннипег джетс» на родину являюсь, по сути, его менеджером.

Парни отправляются на съемку, я же еду в Ледовый, где сегодня играет моя детская команда. Это товарищеский матч с командой ниже среднего уровня в турнирной таблице, так что мы им навешиваем без особого труда. Через два часа я свободен и после раздачи поощрений и похвалы за хорошую игру с полным удовлетворением отправляюсь за Никой.

Утром я отвез ее домой, потому что традиции оставаться вместе на несколько ночей подряд у нас еще не завелось.

– Как ты думаешь, на что я обиделась? – с долей реальной обиды спрашивает она, пока забрасываю в багажник сумку с ее вещами.

Для ночевки на моей даче сумка тяжеловата, но я давно привык к тому, что Ника никогда ни в чем не мелочится.

– Даже не знаю, малыш, – отзываюсь. – В любом случае я точно где-то виноват…

– Виноват! – дуется. – Ты меня не поцеловал, Дань!

Захлопнув багажник, вынужден покаяться.

Последние три часа мое подсознание ждет, когда Таня Капустина примет заявку в друзья, все остальное сегодня кажется даже вполовину не таким интересным.

– Извини, – говорю тем не менее. – Вот так… – оставляю на губах своей девушки быстрый поцелуй. – Мир?

– Так-то лучше! – снова дуется она.

Помогаю ей забраться в машину.

Мороз крепчает, когда трусцой оббегаю капот, на ходу проверяя телефон. От Баум по-прежнему нет ответа и, садясь в машину, решаю, что в этой истории работать придется на опережение.

Глава 6

Уже через двадцать минут я придерживаю для Баум дверь машины на стоянке перед ее медицинским университетом.

Она не стала динамить мой звонок, в отличие от эсэмэски, остальное дело техники. Вытаскивать из Аглаи информацию проще, чем из интернет-поисковика. Я узнал ее местоположение за тридцать секунд, даже от дороги отвлекаться не пришлось.

Моя цель заключалась в том, чтобы найти и посадить ее в свою машину любыми способами, поэтому, даже видя, что она этого не хочет, я ставлю интересы своего друга выше ее желаний и сомнений. Свинство, но я голоден и хочу попасть на свою дачу до того, как желудок начнет со мной разговаривать.

Аглая настороженно мнется, глядя то на меня, то на тачку. Во всем этом присутствует ностальгия, ведь эта парковка отлично мне знакома, как и девушка. Я бывал здесь вместе с Зотовым, когда он забирал ее с учебы в тот недолгий период, пока они были неразлучны.

Я был удивлен тому, что Баум все еще учится, но это объяснимо – она брала перерыв после рождения дочери.

– Садись, а то попу отморозишь, – киваю на прогретый салон.

Аглая косится на него, но в конечном итоге занимает место на заднем сиденье, и я захлопываю за ней дверь.

– Приве-е-е-т! – обращается Ника к Аглае.

– Привет, – бормочет та.

Баум ловит мой взгляд в зеркале заднего вида. Подмигнув, я широко улыбаюсь.

Пятнадцать минут назад звонил Страйк. Он с семьей и Зотовым уже на даче. Остальные подтянутся в течение часа. Собрать бывших одноклубовцев меньше чем за сутки не составило труда, быстрые сборы у профессиональных спортсменов вообще рефлекс. Плюс ко всему, повидаться с действующей звездой НХЛ и выпить с ней за встречу – само по себе гигантская мотивация даже для тех, кто хоккей не видел даже по телеку.

– Какие планы? – начинаю издалека.

– Планы? – Глаша снова ловит в зеркале мой взгляд.

– Ага. Мы же договорились – дача, хорошая компания… Бери с собой дочь и мужа… – топорно забрасываю удочку.

У меня минимальное количество информации относительно ее жизни теперь. У нее нет личной страницы ни в одной соцсети, и это существенно ограничивает мне возможности. Надеюсь, Марк сумеет пережить, если я притащу Аглаю в составе полной благополучной семьи. Вообще-то, как раз это мне и видится наиболее вероятным, но Баум раздраженно произносит:

– У меня нет мужа.

– Тогда – парня и дочь. Там буду дети. Помнишь Артура Страйка?

Я забрасываю Баум вопросами, Ника вносит свою лепту, забивая эфир вдвойне, все это вкупе отвлекает Аглаю от возможности дважды думать, прежде чем принимать решения.

– Соглашайся, – дожимаю. – Побудешь пару часов, и я отвезу тебя назад. Хочешь, возьми с собой подругу, – предлагаю, сосредоточив внимание на лобовом стекле, но ответа на свое предложение жду с хладнокровным расчетом.

Суть в том, что даже если такого желания у моей подопечной нет, я почти готов эту мысль в ее голову вложить силой…

Спустя полчаса я загоняю машину на подземную парковку торгового центра, где мы должны-таки забрать Таню Капустину.

Отлично, твою мать. И чего мне не жилось спокойно?

Пока ждем Капустину, Ника тихо напевает в такт новогоднему треку по радио, но меня это не умиротворяет.

Я ерзаю по сиденью и подаюсь вперед, положив руки на руль. Перевожу взгляд с пустой парковки на зеркало заднего вида, и взгляд Баум, который там встречаю, полон кислой иронии.

Я игнорирую, снова глядя на лобовое и стараясь не крутить башкой по сторонам.

Выдержка – мое второе я.

Я вижу Таню прямо по курсу как раз под конец следующего трека.

– Слава богу… – бормочет Аглая сзади.

Волнистые волосы, которые неожиданно «пришлись мне по вкусу», собраны наверх. Эта прическа ей тоже идет. Открывает вид на тонкую шею в распахнутом пуховике.

Я хлопаю кулаком по клаксону, едва касаясь и неотрывно наблюдая за тем, как Капустина прекращает крутить головой по сторонам.

Замечает мою машину.

Я ударяю по клаксону еще раз, теперь давая два коротких гудка, и концентрирую внимание на долговязом типе в очках, которого Таня держит под руку.

– Кто такой? – обращаюсь к Баум, не оборачиваясь.

Голова Глаши возникает между передними сиденьями. Присмотревшись, она пожимает плечом:

– Это Альберт. Кажется…

Альберт?

– …да садись ты уже! – шикает Таня на долговязого, пока тот размещает длинные худые конечности на заднем сиденье моей тачки. – Это Альберт, мой парень, – объявляет она.

Парень?

Этот?

– Добрый вечер, – испустив протяжный выдох, настороженно бормочет тот.

Подтолкнув рукой рычаг передач, со свистом шин по бетонному полу трогаю машину с места.

Глава 7

Однажды Зотов уговорил меня составить им с Аглаей компанию в кино. Аглая не хотела бросать подругу, чтобы той не было неловко, меня прихватили для равновесия.

В итоге вышло что-то вроде парного свидания. То есть оно бы сложилось в том случае, если бы меня интересовали колючие девственницы, далекие от любых моих предпочтений.

Таня Капустина меня забавляла, а факт наличия одинаковой фамилии веселья придавал вдвойне, но не более того.

После окончания фильма Марк повез свою девушку домой, мне же досталась… Таня.

Я тоже довез ее до дома. И даже проводил до подъезда, хотя это не входило в мои обязанности. Эту часть вечера я помню смутно. Зато помню, как мы стояли у двери…

Твою мать, это было неожиданно и для меня. Я просто притянул ее к себе и поцеловал. Мне так захотелось. Было любопытно, да и выглядела она… черт, она была милой, несмотря на очки и налет занудного ботанства, которым гордилась.

То соприкосновение наших губ было равно моим любовным похождениям в детском саду, но огреб я за него неслабо.

Она мне врезала. Не так, чтобы сломать челюсть, разумеется, но тем не менее я впервые в жизни получил по роже от девушки. Меня это развеселило, а Таня испуганно спросила:

– Зачем ты это сделал?

Она смотрела на меня так, будто я лишил ее девственности. Смотрела так, будто ей не понравилось, и я мысленно поставил на ней окончательный крест, хотя до того момента и не знал, что строил какие-то ожидания.

«Никогда не целовал девушку с брекетами. Просто стало интересно…» – я ответил что-то вроде этого. Глупость, не спорю.

Она скрылась в подъезде за секунду, а я еще минут пять стоял и пялился на дверь, пытаясь понять, что все это, нахрен, было?

Переведя взгляд на зеркало заднего вида, рассматриваю фриковатого очкарика, который выглядит в полном соответствии с юношескими предпочтениями Капустиной – минимум мышечной массы, максимум баллов в дипломе о высшем образовании.

Не то что я. Тупой спортсмен, окончивший школу экстерном.

Губы складываются в кислую усмешку. Параллельно с этим отмечаю, что тощий интеллектуал имеет весьма смазливую рожу. Даже слишком. При этом он выглядит так, будто его крепко держат за яйца.

Наличие у Капустиной мужика естественное обстоятельство: красивая женщина не останется без мужского внимания. Вопрос в том, какого хрена этот тип делает в моей тачке?

Я пытаюсь отыскать в зеркале кошачий взгляд, но вижу только кудрявую макушку.

За те полчаса, пока добираемся до моего загородного дома, успевает стемнеть. Температура рухнула градусов на пять.

Я открываю ворота, и мороз вместе с колючим ветром пробирается под пальто. Холодно так, что зубы сводит. Первое, что хочу сделать, добравшись до дома, – переодеться в спортивный костюм.

– Вот тут по дорожке и прямо, – курирует моих гостей Ника, когда они проходят во двор. – Тут не заблудитесь. И собак нет!

Под ее руководством они скрываются за калиткой, я же дую на окоченевшие ладони и посылаю Капустиной миролюбивую улыбку, поймав через плечо ее взгляд. Чиркнув им по моему лицу, Таня отворачивается.

Я вижу блики от украшающих крыльцо гирлянд.

Скрип снега под ногами моих гостей стихает по мере того, как маленькая компания удаляется по дорожке к дому. Я остаюсь один и, обогнув тачку, открываю багажник. Внутри вино. Здесь две коробки, плюс к этому коробка с соками и упаковка с водой.

Забрав коробку с вином, тоже иду к дому.

Эта дача принадлежит моей семье дольше, чем живу на свете. Я основательно ее апгрейдил, в том числе добавил немного земли, выкупив пару соседних участков. Избушка превратилась в двухэтажный коттедж с индивидуальной системой отопления. При желании здесь можно жить круглый год.

Уже как неделю этот дом стал обиталищем Зотова. Подозреваю, что светодиодная подсветка в окнах, до которой у меня не доходили руки, – его лепта в сегодняшнее мероприятие. Мой друг всегда отличался любовью к мелочам. Над кроватью в его канадском доме висит ловец снов, а именную клюшку неизменно украшает красная ленточка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.