Виктор Краев
Элини

Глава 1

Тусклый свет гравитационного поля сменился цветом гипера. Я впервые видел его. Мне отчего- то казалось, что он должен быть синим, или темно-голубым. Наверное, это от того, что накопитель гипердвигателя в процессе набора энергии покрывался голубым свечением. Но цвет гипера оказался красно-бордовым. Он навевал какое-то уныние, безразличие. Ничего волнующего, или настораживающего. Иногда по гиперу проходили волны еле заметных оттенков, но рассматривать его не доставляло никакого удовольствия. Словно ты смотришь на абсолютно монотонную, полупрозрачную темно-красную пелену.

Я ожидал, что после перехода боль уйдет. И она уходила, но не сразу. Сначала просто перестала нарастать, потом, словно таящий кусок льда, медленно отпускала из своих впившихся в тело когтей. Постепенно стали уменьшаться болевые ощущения, но я продолжал лежать в ложементе, расположенном на грави-платформе, боясь пошевелиться. Мне казалось, что стоит сдвинуться на миллиметр, и снова тысячи бритв пройдутся по коже, не оставляя следов.

– Шеф! Что с вами? – Спросила взволнованная Сирена, – вы замерли. Боль не отпускает?

– Боль уходит, но еще не ушла до конца. Я уже почти не испытываю боль, если не двигаюсь. Еще немного, и я приду в себя, а пока я боюсь двинуться. Это просто страх боли. Это пройдет.

– Я позову Лану. Она поможет.

– Нет. Я должен справиться сам, иначе со страхом нельзя, его надо преодолеть. – С этими словами я подвигал руками, показывая, что со мной все нормально. – Мне просто надо немного времени. Лучше скажи, что там у нас с энергией в накопителях гипердвигателя?

– А вот тут я вообще ничего не понимаю. Все мои знания говорят, что двигатель при проколе пространства тратит около пяти процентов энергии, расходуя остальное по мере продвижения в гипере. Но у нас при проколе ушло почти 87%, и в первые секунды мы потратили еще десять процентов. Потом расход резко замедлился. Так что энергии осталось три процента. Скоро нас выбросит из гипера.

– Скоро – это когда?

– При текущем расходе, один процент мы тратим за 27 часов и 31 минуту. Так что у нас в запасе 82 часа.

– Мда-а. Намного меньше, чем я рассчитывал. Но, главное, что мы выбрались. Ярил говорил о том, что после преодоления гравитационного уплотнения ловушки расход энергии гипера станет нормальным. Это и будет значить, что мы вырвались за ее пределы.

– Так, может, уже можно выходить из гипера самим, не дожидаясь, пока нас выкинет из-за закончившейся энергии?

– Можно. Но он советовал уйти как можно дальше. Так повышается шанс попасть в пространство галактики, а не в темную материю между ними. Это, конечно, не смертельно, но придется снова разгоняться. С топливом для маршевых двигателей, как ты помнишь, у нас не слишком хорошо.

– Это да. Максимум на один разгон, в нормальном потоке энергий.

– Все, я спать. Боль медленно стихает. Надеюсь, я сегодня высплюсь.

Я не решился идти ногами, на гравиплатформе добрался до своей каюты, и только тут, кряхтя от уже терпимой боли, перебрался на кровать. Наверное, надо было отправиться в медотсек и уснуть в капсуле, но я так долго там находился, что уже не мог видеть ее прозрачную крышку. Мне «до зуда в коренных зубах» хотелось выспаться, как это делают нормальные люди, и не чувствовать себя лабораторным испытуемым. Возможно, боль настолько сильно меня измучила, или я действительно устал – дальше некуда, но стоило найти положение, не рвущее меня на части, как я вырубился. Просто провалился в сон, и не просыпался даже, несмотря на приснившийся почти кошмар. Мне снились щупальца, тянущиеся ко мне, темнота поглощала все, и меня в том числе, миленькие тритончики перерождались в каких-то головоногих чудовищ со светящимися глазами и тут же пожирались еще большими насекомыми. Короткие и жуткие видения сменяли друг друга всю ночь. Но, несмотря на все это, когда открыл глаза, я понял, что выспался, и чувствую себя великолепно. Судя по всему, я крутился на кровати, так как одеяло было скомкано и находилось в ногах. Вот теперь это точно, как на Земле. Я всегда крутился, как юла, во время сна.

– Дин! – Позвал я искин нейромодуля. – Сколько я спал?

– Ну и горазд же ты поспать, почти восемнадцать часов. Я уже думал тебя будить.

– Зачем?

– А физиологические потребности? Или ты перестал их испытывать?

Стоило ему напомнить о том, что человек – существо биологическое, как я сразу испытал целый букет потребностей. Естественно, мой мочевой пузырь, на пару с кишечником, требовали переместить организм в гигиенический отсек каюты. Желудок сообщал, что пустота не является его нормальным состоянием и, если я ему не предложу что-то переваривать, то он начнет жрать сам себя. Кожа и волосы требовали: сначала душ, потом еда. Принимать пищу, когда у тебя на голове «гнездо глухаря», и не в виде салата, а почти в природном исполнении – просто омерзительно. Как же это замечательно – чувствовать не боль, а потребности нормального живого тела. Мочевой пузырь напомнил, что он первый в списке требователей, и, на автомате взяв меч Амаэ, в чем мать родила, я отправился в туалет. Мельком увидев себя в зеркале, подумал с усмешкой: «Гол, но вооружен и опасен». Прием душа в виде теплого тумана отозвался сожалением по струям воды в душевой капсуле Предтече, и переживанием о том, как там дела у Ярила и Живаны. Все ли у них в порядке? Прорыв ловушки – это только первая часть, надо еще успешно выйти из гипера в поле вселенной. Понять, где оказались, и вот тогда уже за них можно будет не беспокоиться. Но я все равно не узнаю, как прошел у них переход. Так что остается только верить. Я привел себя в порядок, и теперь разглядывал то, во что превратилось мое тело. Конечно, я не могу похвастаться фотографической памятью того, как выглядел в двадцать пять, но то, что не так – это точно. Я смотрел на отражение молодого, худого, с бледной натянутой кожей и заострившимся подбородком, парня. Нет ни мышечной, ни жировой массы, нет густых волос и смуглого оттенка кожи. Вроде бы и похож, но и совершенно другой, особенно глаза, в двадцать пять – я таким взглядом не обладал.

Надо приводить тело в порядок и набрать минимум десяток кило, а то почти дистрофик. Одевшись, я отправился в офицерскую кают-компанию набирать массу путем поглощения вкусняшек, по которым сильно соскучился. Последние две недели в аномалии приходилось употреблять насыщенную полезными минералами и протеинами жижу, чтобы не напрягать и без того болевшие зубы и горло. Ярила, исполняющего роль волшебника-официанта, не было, и теперь пришлось вспоминать, как пользоваться синтезатором пищи, попутно разбираясь в вариациях блюд. Оказалось, наш синтезатор знает блюда многих рас, встречавшихся в аномалии, и их оказалось несколько десятков тысяч вариантов. Я помнил, что Ярил загрузил в память синтезатора блюда, которые мне нравились, из того меню, что он делал у себя на корабле, но их надо еще найти.

– Командир, если вы ищите то, что создавал Ярил, то надо просто выбрать раздел – «Меню от Ярила», или выбрать раздел блюд для человеческой расы.

– Спасибо, Дин.

Я быстро сориентировался, и передо мной выстроились привычные блюда. Моим выбором стал суп с фрикадельками, сметана, жареная картошка с котлетой, и кофе с молоком. Если будет время, надо будет заморочиться, и сотворить капучино. Анализатор готовых блюд у меня на корабле есть. Только подавай то, что надо разложить на молекулы и атомы, для дальнейшего синтезирования в готовой форме. Но все это потом, сейчас я Вкушал, Вкушал с большой буквы, просто млея от удовольствия. Какой же это кайф – чувствовать вкус мясного бульона, ощущать во рту текстуру нежной фрикадельки, а сметана – это неописуемо вкусно. Я зажмурился от удовольствия и, открыв глаза, увидел, как в кают-компанию заходит Лана.

– Федор, добрый день! Правильно делаешь, что принимаешь богатую жиром и белками пищу. Еще бы овощами разбавил, было бы вообще хорошо.

– Привет, Лана. Не превращайся в Живану, будут со временем и овощи, ты посмотри на меня, я же худой, как спичка – кожа да кости. Я в свои 25 лет выглядел намного более упитанным.

– Ну, на счет двадцати пяти – ты немного просчитался, согласно расчетам Живаны, твой организм должен омолодиться на двадцать шесть с половиной лет. Так что теперь тебе, вернее, твоему телу, еще нет и двадцать трех. Тебе же пятидесятый шел?

– Да, 49 с хвостиком было, когда в аномалию провалился.

– Вот. А на счет еды – просто тебе сейчас не хватает много различных строительных компонентов для твоего тела. Ему надо кучу всего, и, если не хочешь осложнений, то надо балансировать пищу. Та же кожа должна восстановиться, суставы, кости, ногти, волосы – все в твоем организме в жутком дисбалансе. Это отголоски аномального омоложения. Так что жду тебя в медотсеке. Проверим твое состояние. Еще вопрос – как дела с твоим искином?

– С искином – пока никак. Думаю, ему надо время, чтобы со всем разобраться, после завтрака сразу к тебе.

– Живана сильно переживала за избыточное количество нанитов. Фактически, только твой искин сможет справится с ними, если они начнут менять тебя.

– Ну, пока я ничего не чувствую. Просто спал, как нормальный человек.

– Все, жду тебя в медотсеке.

Лана ушла, напоказ игриво покачивая бедрами, и мой разбалансированный, но омоложенный организм тут же вбросил в кровь тестостерон. Вот же чертовка!

Я не стал затягивать медосмотр, и, сразу после позднего завтрака, отправился на проверку. Мед бокс в очередной раз поразил своими размерами. Понятно, что штатная численность на корабле – почти два десятка тысяч людей, но я отвык и от таких размеров, и от такого количества разумных. Сейчас на крейсере Ироудо, или, в переводе: «Темная Звезда» – был я, один-единственный активный живой, 8968 синтетиков, включая Сирену и Лану, девять андройдов-адъютантов и 5340 стазисных капсул с вроде бы живыми, но совершенно не активными. Да и, к тому же, из них 129 капсул заполнены Лантанами – сороконожками, которых надо пробуждать на никому не известной планете. В результате мед бокс выглядел покинутым, и усиливал ощущение пустоты корабля.

– Боли совсем ушли? – Спросила Лана, когда я укладывался в мед-капсулу, подаренную Живаной и Ярилом.

– Суставы немного побаливают, сил физических нет ни на что. Но, с такими мышцами – это нормально. Кожа, вроде, не болит, но иногда чувство дискомфорта появляется.

– Ложись, сейчас посмотрим, что и как.

Я улегся и постарался расслабиться, чтобы через три часа, показавшимися мне мгновением, открыть глаза. Лана сидела за терминалом, внимательно изучая результаты исследования.

– Ну, что там? Пациент скорее жив, чем мертв?

– Да. С тобой почти все хорошо. Была серьезная нехватка микроэлементов, но я провела коррекцию и наполнила кровь с небольшим запасом. Надеюсь, ты понимаешь, что, несмотря на то, что капсула Предтече может в режиме регенерации заново отрастить суставы и мышцы, она не может сделать тебя атлетом без долгого погружения и применения стимуляции? Пока есть возможность – развивай организм естественным путем. Проблемы с суставами и кожным покровом я устранила. Что реально меня беспокоит, и с чем я ничего не могу сделать – так это состояние нанитов. Это «епархия» искина твоей нейросети. Надеюсь, он скоро восстановит с тобой связь. Пока что они остаются на прежнем уровне интеграции.

– Что по поводу пищи, на что-то надо сделать упор?

– Сейчас тебе надо просто есть все подряд, естественно, балансируя еду. Тебе реально надо набрать вес. С тренажером не увлекайся. Сейчас твой организм высушен, но немного нагрузок можно.

– Вот и замечательно, пойду поплаваю.

Поплавать мне удалось минут десять, не больше. Я, действительно, представлял жалкое зрелище. Не узник концлагеря, но все равно худой, угловатый и костлявый. Интересно, сколько времени уйдет, чтобы восстановиться хотя бы до уровня физической силы в момент моего похищения пиратами? В принципе, можно напичкать себя различной фармакологической химией, но пока я к этому не готов. Во время отдыха я понял, что единственное, чем могу сейчас заниматься – так это образование, и задумался над тем, какие знания мне надо подтянуть в первую очередь. С одной стороны – надо изучить базы по космологии и астрофизике. Мы скоро вывалимся в поле неизвестной вселенной, и было бы неплохо повысить шанс сориентироваться. С другой стороны – я управляю кораблем, о котором имею очень поверхностное представление, и понятия не имею о том, как вести бой на этом огромном, обладающем невообразимой для меня мощью, крейсере. Хотя, если верить Ярилу, этот корабль по своим размерам только в начале класса тяжелых кораблей, и, несмотря на то, что он обладает вооружением, превосходящим многие более массивные дредноуты, не является чем-то непобедимым и ультимативным. Все будет зависеть от того, куда мы попадем.

Все эти размышления привели меня к выводу, что надо сначала учить базы по кораблю, потом базы по управлению корабельными системами в боевой обстановке, и тактические базы. Ибо если будет бой, то эти знания пригодятся намного больше, чем умение позиционирования. А если все будет тихо и спокойно, то будет время выучить астрофизику с космологией. Приняв решение, стал воплощать его в жизнь, и, уже улегшись в капсулу обучения, понял, что опять по-привычке допустил ошибку. Тут нет Ярила, который мгновенно перемещался, и мог загрузить любые данные в любом месте и в любое устройство. Мне сначала надо пройти в оборудованную мной библиотеку знаний, там выбрать и загрузить базы в Дина, и только потом укладываться в капсулу обучения. Пробурчав под нос: «С дурной головой ногам покоя нет», выполнил требуемое, и принялся поглощать знания.

Когда капсула обучения открылась, я уже понимал, насколько мое представление о военных технологиях отставало от реальности. В первую очередь – это касалось москитной авиации нашего крейсера. Даже несмотря на проведенную вместе с Дином модификацию истребителей-штурмовиков, я упустил, что это – прежде всего беспилотные корабли. Да, в них предусматривались посадочные места, и корабль мог полноценно управляться пилотом, но это было больше для возможности эвакуации разумных в случае получения критических повреждений крейсером. Каждый малый корабль, изначально управлялся с крейсера удаленно, а на случай воздействия вражеской РЭБ, на боевых истребителях и штурмовиках присутствовал простенький искин с узкой специализацией. Также мне стало понятно, почему тяжелое кинетическое вооружение, применяемое в космосе, стреляет не просто снарядами, а эти снаряды получают сильный энергетический заряд, разрушающий поглотившее его тело через определенный промежуток времени, или усиливающий взрывную энергию снаряда, если столкновение произойдет до саморазрушения. Ведь если бы гаусс-пушки, турели и рельсотроны стреляли просто болванками без накачки энергией, то все не попавшие в цель снаряды, а в ходе боевых столкновений такое происходит часто, просто продолжат свой путь, пока не найдут, во что врезаться. Модель последствий сражения двух эскадр флотов с таким оружием наглядно демонстрировала расширяющийся с огромной, зачастую почти со световой скоростью, круг смертельных подарков. Случайными жертвами становились корабли даже за сотни световых лет от места сражения. Говорить о соседних звездных системах вообще нет смысла, там надо объявлять безполётную зону на долгие недели, или, скорее, месяцы, так как у снарядов была разная скорость движения. С системами РЭБ до определенного уровня развития в космических баталиях все было сложно. Источник любого сигнала довольно быстро засекался, так как в космосе мало, очень мало отражающих поверхностей. Именно поэтому чаще всего системы РЭБ, за исключением маскировки, использовали в скоплениях астероидов. Но при развитии силовых полей и совмещении их с системами РЭБ, качество оптоэлектронных фантомов выходило на новый уровень. Теперь маленькое устройство могло самостоятельно проецировать не просто электронный слепок других устройств, но и выводить оптическую иллюзию. А по достижению седьмого уровня, согласно классификации Предтече, устройства на кораблях могли создавать оптоэлектронные фантомы на огромном расстоянии без вспомогательных устройств в точке развертывания иллюзии. Естественно, технологии сканирования и создания помех не стоят на месте. Борьба между иллюзиями, маскировкой – с одной стороны и сканерами, визорами, лидарами и радарами – с другой, не прекращается. Чем дальше разумные продвигаются в одном направлении, тем быстрее развивается ответная технология. На нашем крейсере почти все оптоэлектронное оборудование модернизировано на крепкий восьмой уровень. Ядра искинов есть даже девятого уровня. Самым слабым, с точки зрения технологического уровня развития, на крейсере является вооружение. Оно на грани перехода с седьмого на восьмой, но и это запредельно для большинства цивилизаций, если верить предположению Ярила об уровне развития цивилизаций во вселенных. А использование продвинутых систем маскировки может свести почти любое противостояние в нашу пользу. Теперь мне надо изучить тактику ведения боя в космосе. Одна проблема – почти все базы Хокурри предполагали сражение эскадр. Темная Звезда – это флагман флота, и никто не предполагал, что ему придется бороздить просторы космоса в одиночку. Надо будет изучить много, очень много баз, чтобы вычленить нужное, и составить базу по возможностям ведения боя с помощью одного-единственного крейсера. Не рассматривать же в качестве настоящей боевой единицы корабль Оморо? Вот подготовленный эсминец, который мы вынужденно оставили в аномалии, был действительно боевым кораблем. А теперь у нас на борту корабль Предтече, который тоже придется прятать. За доступ к технологиям, которые он в себе несет – не то, что мне голову снесут – и планету уничтожат, если понадобится. Надо хоть посмотреть, как он выглядит вблизи.

– Лана, Сирена! Пойдем смотреть, что мы вытащили из аномалии?

– Честно говоря, я думала, что это будет первым, что Вы сделаете, шеф, а Вы стали изучать базы знаний. Я не удержалась, и уже рассмотрела Рипер в близи. Он красавец.

– Я почти и не сомневался, что ты не усидишь на месте. Ладно, пошли, хочу сам его увидеть.

– А что Сирена? Лана тоже со мной ходила, ей тоже было интересно.

– Верю, верю. Но теперь я тоже хочу его видеть.

Вблизи не ощущалось той утонченности исполнения, которое испытываешь при взгляде с расстояния, позволяющего увидеть этот корабль целиком, но зато чувство мощи, монументальности, силы и технологичности не отпускало. Рипер сочетал несовместимое. Он выглядел монолитным, но в то же время вдруг понимаешь, что вот в этом месте есть устройство, а вот там – еще одно. В отличие от других кораблей, он не был зафиксирован тросами и блоками, он висел в нескольких сантиметрах над полом трюма и оставался неподвижен. Его поверхность – такая гладкая и ровная, что должна быть глянцевой, но она матовая. Рука сама потянулась прикоснуться к нему, но Дин меня остановил.

– Командир, я бы не делал этого. Рипер укрыт силовым полем. Это может быть опасно.

Я отвел руку, и пошел вдоль огромного эллипса. Не знаю, как, но я чувствовал, корабль полон энергии. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, так как это дает шанс, что искин корабля пробудится, плохо так как если искин не пробудится, то его защита не даст мне доступ к кораблю. Хотя, даже если я получу доступ, то не смогу им управлять. В нем, наверняка, используются такие же системы изменения материи, и неизвестные мне системы телепатического управления, как и на Ярило. А для меня – это почти магия. Я понимал, вернее, представлял, как это должно происходить, но как этим управлять – понятия не имею. В какой-то момент по кораблю словно бы блик прошел. На его поверхности высветились узоры, сильно напоминающие узоры на командной палубе и стазис-капсулах Предтече.

– Дин, ты видел это?

– Да. На короткий миг поверхность корабля покрылась рисунком, как на Ярило.

– Значит, корабль еще жив. Будем надеяться, что искин пробудится. Интересно, какое у него имя?

– Не знаю, командир. Но то, что Предтече давали своим кораблям имена – это ты точно подметил.

– Ладно, полюбовались и хватит. Сирена, в трюме же есть визоры?

– Да.

– Установи наблюдение за Рипером. Фиксируйте все, что будет на его поверхности проявляться. Возможно, в этих рисунках будет подсказка.

– Подсказка к чему?

– Если бы я знал. К чему угодно. Это Предтече, никто не знает, что может произойти. Но, на всякий случай, я бы хотел понять эти рисунки. Они же не для красоты нанесены – для чего-то они нужны, что-то значат.

Я еще с полчаса походил вокруг Рипера, и отправился в каюту. Вроде ничего особо не делал, а устал, как после долгой пробежки. Хотелось есть и спать. Чем, собственно, я и занялся. Спал я снова непривычно долго, организм продолжал набирать то, чего был долгое время лишен, и прежде всего – это спокойный сон. Сегодня мне не снилось ничего. Я просто спокойно проспал почти тринадцать часов. Менять планы по обучению я не стал, и после плотного завтрака отправился учиться. Надо не только понять основы вооружения, а вникнуть в специфику того, что есть на корабле. Разобраться с возможностями москитного флота. Понять сильные и слабые стороны легкой авиации. Выбравшись из капсулы, я понял, что самое слабое звено нашего флота – это пиратский корабль Джаго. Я ведь практически сразу отмел его из списка модернизируемого флота, так как не собирался вывозить с собой, и теперь на крейсере восьмого уровня перевозится полувоенный корабль четвертого уровня, непонятного класса. Это не эсминец и не корвет, это не транспортник и не курьер, чисто пиратский корабль очень низкого уровня, созданный для похищения представителей не развитых цивилизаций и насильственной перевозки живого товара. Полноценно модернизировать его нет никакой возможности. Будь у меня производственные мощности, которые были доступны в аномалии, я бы за два-три месяца подтянул бы Джаго до шестого уровня, а теперь придется пользоваться тем, что есть. Но хотя бы установить на него мощные сканеры, повысить систему маскировки, и внедрить в корпус грави-корректоры и инерционные гасители, можно. Именно этим я и озадачил Сирену и Лану.

– Шеф, ты уверен, что надо тратить на этот корабль ценные элементы? Может, стоит посмотреть, куда мы попадем. Вполне может оказаться, что Джаго будет настолько примитивен, что никакие модернизации ему не помогут, и тогда мы просто потратим не восполняемый ресурс.

– Лана, если Джаго будет действительно примитивен, то все, что мы на него потратим, будет восполняемо. Я понятия не имею о том, как строится экономика в космических реалиях. Но то, что нам надо будет как-то легализоваться, понять, что и как устроено – это факт, а делать все это на огромном военном корабле – не самая хорошая идея. Так мы сразу привлечем внимание. Крейсер на данный момент готов к длительному автономному плаванию, единственное – нам надо пополнить запасы топлива для маршевых двигателей, и это мы сможем сделать на любом газовом гиганте. А дальше надо будет перемещаться на Джаго, и было бы очень неплохо, чтобы он, при всей его простоте, обладал сильными сканерами и более высокой манёвренностью. Если придется от него избавляться, то надо будет вернуть его изначальную комплектацию.

Сирена вывела схему-голограмму Джаго, и что-то просчитывала.

– Другими словами, нам надо провести элегантный демонтаж и аккуратную модернизацию, но сейчас это все равно не получится. В трюме просто нет места для таких работ.

– Твоя правда. Я и не предлагаю немедленно начать работы. Сейчас надо подготовить проект модернизации. В отличие от вас, я не знаю, что вы погрузили в крейсер и насколько модернизировали тех отсек. Это вы делали без меня. Поэтому и техническую часть проекта выполнять вам. Я создам проект того, что и куда надо установить, и что надо демонтировать. А вот как, и с помощью чего это делать – уже укажете вы. Я же в оставшееся время постараюсь отработать знания по вооружению корабля, а то я пока – чистый теоретик.

То, что на Джаго отрабатывались все системы сканирования наших разработок, сильно помогло. У меня была полная схема корабля, наверняка даже полнее, чем имели его создатели. Я знал все микротрещины, срытые полости, тайники. С расчетами схем модернизации мы с Дином насобачились еще в аномалии, и через три часа я выдал проект того, что должно получиться в результате модернизации. Девочки пошли решать техническую составляющую, а я – отрабатывать полученные знания. Оставшееся время до выхода из гипера все провели в работе. В рубку мы переместились из кают-компании за несколько минут до выхода.

– Ну что, посмотрим, куда нас занесло?

– Будто бы у нас есть выбор? – Усмехнулась Сирена.

– Выбор есть всегда, просто в этот раз за нас его сделал Его Величество Случай. И нас просто поставят перед фактом.

Красно-коричневое марево подернулось разрывами, и мы вывалились в нормальное пространство.

Глава 2

В первое мгновение показалось, что мы в абсолютной пустоте и темноте, но вот мой взгляд начинает различать светящиеся точки в космосе. Искин крейсера начал отчет об обстановке.

– Командир! Выход в пространство «три плюс время» прошел штатно, зафиксирован всплеск паразитного возмущения гиперполя, в сотни раз превышающий штатные показатели, зафиксирован необычно высокий уровень колебаний точки свертывания прокола пространства.

– Включить маскировку и покинуть точку выхода, усилить световое отображение обнаруженных объектов.

Экран перед нами расцвечивается мириадами звезд. Обзор пошел по кругу, и количество звезд стало сильно уменьшаться. Мы явно попали не в центр галактики, а, скорее всего – на ее задворки. Вот визоры развернулись на 180 градусов, и мы увидели звезду. Звезда голубого спектра. Очень непривычное для меня зрелище. Я даже не сразу понял, что это звезда, а не свет дюз какого-нибудь космического корабля. Мы немного проскочили звездную систему, выйдя намного выше плоскости эклиптики, хотя, скорее всего, еще находимся в пределах системы.

– Определить местоположение невозможно. В базах данных нет информации об обнаруженных звездных системах. Приступить к созданию новой звездной карты?

– Приступай. Это новое для нас всех пространство, и нам надо начинать тут ориентироваться. Что по радиоизлучению, и вообще по признакам цивилизаций?

– Излучений, характерных для цивилизаций, вышедших в космос – не фиксирую.

– Какие планеты обнаружены в звездной системе?

– Всего обнаружено 11 планет и 48 малых карликовых планет, или планетоидов, как вам удобнее их называть. Две планеты в огненной зоне, три в зоне обитаемости, дальше четыре газовых гиганта, пояс астероидов, и две удалённые малые планеты. Наиболее подходящая планета для существования жизни четвертая, но и на третьей и пятой могут проходить биологические процессы.

– На гигантах мы можем пополнить запасы топлива?

– Первоначальный анализ данных показывает, что на седьмой планете наиболее подходящие условия для пополнения запасов водорода. Так же в атмосфере шестой планеты возможно присутствие редких элементов, которые мы можем отделить, и пополнить их запасы.

– Ну что же, давай сначала пополним запасы на седьмой, а потом двинемся поближе к центру системы. Маскировку не снимать, продолжай собирать информацию о том, куда мы попали. Возможно, в системе есть зонды, а мы просто еще не обнаружили их.

Искин вывел схему звездной системы, и стало понятно, нумерация – это хорошо, но расположение планет в пространстве меняло удаленность от нас планет системы абсолютно. Седьмая планета сейчас была наиболее удалена от нас, а самая близкая была десятая.

– В виду положения планет гигантов вокруг звезды, к нам намного ближе шестая планета, я бы рекомендовала начать с ее посещения, – подключилась к разговору Сирена.

– Запасов топлива хватит?

– В любом случае, на шестой планете мы пополним запасы дейтерия. Так что, да, теперь нам не грозит остаться без топлива.

Крейсер, конечно, не перерабатывающая платформа, специально созданная для извлечения водорода и его обогащения, но, как и большинство кораблей, особенно – крупных кораблей – оборудован узлом переработки, который опускается на нано-тросах в атмосферу газовых гигантов и поднимается по мере заполнения. Спускаться в плотные слои атмосферы гигантов на корабле – это почти всегда полет в одну сторону. Гигантское поле гравитации не выпустит обратно большой объект. Для полной заправки таких манипуляций нам надо будет выполнить не один десяток, потратив несколько дней на это. Именно в это время крейсер наиболее уязвим. Спуск в верхние слои атмосферы газовых гигантов приводит к тому, что обтекающие газовые потоки проявляют контур корабля, словно вода – невидимок в фантастических Земных фильмах. В случае опасности надо успеть поднять перерабатывающий узел, и только потом можно будет покинуть опасную зону.

На около-планетарной орбите сканеры обнаружили обломки техногенного происхождения. На всех тринадцати спутниках планеты были следы техногенных построек, уничтоженных больше четырехсот лет назад орбитальной бомбардировкой. В этой звездной системе когда-то присутствовала цивилизация, достигшая минимум третьего уровня. Но что-то, или, скорее, кто-то уничтожил тут все. При этом даже не пытался в дальнейшем использовать планету.

– Что-то меня напрягают эти остатки былой роскоши. Не получится так, что, стоит нам сунуться в атмосферу – как нас засекут, и начнется бой?

– Не знаю, шеф. Не похоже на то, что в системе осталось что-то живое. Даже если тут и есть еще рабочие экземпляры, то они в глубокой консервации. Скорее всего – все, что не было разрушено, выработало энергоресурс.

– Давай пройдемся возле спутников, подхватим магнитным захватом обломки, и проанализируем их.

– Что ты хочешь найти? – заинтересовалась Лана.

– Если сражение прошло действительно больше четырехсот лет назад, и все прошедшее время после этого обломки не поглощали ничего, кроме природного излучения звезды, то нам действительно бояться нечего. А если систему периодически посещают корабли, особенно если эскадры, то некоторые фрагменты породы будут иметь неравномерное накопление радиоактивных изотопов. Так мы поймем, насколько давно в этой системе был флот тех, кто тут все уничтожил.

Оказалось, что я перестраховывался. Анализ породы спутников и элементов пластобетона показал, что с момента последнего сражения, которое прошло 430 лет назад, в системе не было ни одной эскадры. Очень слабый радиационный след был оставлен через семьдесят лет после грандиозной битвы, и потом триста шестьдесят лет тишины. Очень странная ситуация. Уничтожить цивилизацию, чтобы потом просто бросить систему? Мы частично пополнили запасы топлива, и отправились изучать планеты в зоне обитаемости. Вопросов стало еще больше.

Третья планета оказалась условно доступна для жизни. Возможно, через несколько сотен миллионов лет там и можно будет жить, а сейчас там кислотная атмосфера и температура до 250 градусов по Цельсию. Однако, третья планета, как и четвертая, подверглись мощной бомбардировке осколками присутствующей в системе кометы. На орбите кометы был явный след взрыва или раскола, в результате которого ее части устремились встречным курсом на орбиту третьей и четвертой планет. Если бы осколки не были так точно направлены на нужные орбиты планет, можно было бы подумать, что могло произойти что-то природное. Но настолько точный расчет говорил о рукотворном, направленном взрыве. Пятая планета была когда-то промышленным центром системы, подвергшимся тотальной термоядерной бомбардировке. Практически вся поверхность планеты была покрыта обломками техногенных сооружений, разрушенных термоядерным или кварковым оружием. Кратеры от взрывов располагались на расстоянии ста – ста-пятидесяти километров друг от друга. Планета и сейчас фонила радиацией, превышающей все допустимые для людей нормы. Но самое непонятное нас ждало на четвертой планете. Эта планета действительно была когда-то заселена разумными. Руины огромных мега и гигополисов покрывали часть трех континентов, вдоль когда-то существовавшей береговой линии располагались почти сплошной чертой поселения, вернее – то, что от них осталось. На суше были видны последствия от столкновения с частями кометы. Один большой кусок, врезавшись в планету в зоне полюса, до сих пор возвышался над сушей на 18 километров, напоминая лезвие кинжала, проткнувшего ткань материка, под углом в 50-60 градусов. При этом уровень мирового океана явно не поднялся, затапливая материки, а наоборот – складывалось понимание, что воды на планете раньше было намного больше. Расчеты показывали, что, даже растаяв, ледяной кинжал не выведет на привычный уровень водный баланс. До когда-то существовавшего уровня мирового океана не хватит еще три – четыре метра. Сейчас планета была богата на растительный мир и насекомых, а вот животных, особенно больших – не было. Даже в океане сканеры не засекали ничего крупного. На суще наверняка есть грызуны, и другие мелкие животные, но нашим развед-зондам не удалось обнаружить ни одного стада копытных, ни следов хищников. Сделав почти тридцать витков вокруг планеты, и не обнаружив признаков цивилизации, я приказал искину пометить планету, как потенциально пригодную к заселению, и направил крейсер к седьмой планете, где мы почти трое суток проводили заправку.

Вот уже неделя прошла, как мы вырвались из аномалии, и это событие является самым главным достижением. Настораживает, что с момента перехода в гипер Светозар ни разу со мной не связался, даже посредством сновидений в виде послания Колояра. Но никакой паники, плохих предчувствий, и тем более проблем с организмом – я не чувствую. Скучаю по нему – это да. Но где-то глубоко внутри есть уверенность, что Светозар работает над тем, чтобы восстановить контакт. Что-то сильно повредилось в его экстрамерном подпространственном хранилище, и устранить поломку не так-то и просто.

Вселенная, куда мы попали – полна загадок, ответы на которые могут нам не понравиться. Тут явно прошла война, а может быть, и еще идет. Релли с Предтече воевали тысячелетиями. Но какая-то странная эта война, или я что-то не понимаю в ее целях. Зачем сначала уничтожать цивилизацию, зачищать всё от тех, кто тут жил, а потом бросать все завоёванное? Войны ведут за ресурсы, а эта звездная система, полная различных ресурсов – брошена. На планете разумных вообще как-то странно уничтожили, причем не только разумных. Удар пережили только растения и насекомые, а весь животный мир вымер. Надеюсь, это не результат применения биологического или генетического оружия, в таком случае пустой может оказаться вся галактика, а мы попали, как говорится: «из огня да в полымя». В поисках ответов надо двигаться вглубь галактики, но сначала надо провести модернизацию Джаго. Не дело, что в момент пополнения запасов топлива наш крейсер почти беззащитен. Понятно, что превратить пиратский корабль в боевой не получится, но, по крайней мере, на Джаго можно контролировать намного больше пространства, и качественнее, чем используя только зонды. Да, и надо быть готовым к возможной встрече с цивилизацией, устанавливать контакт с Темной Звезды будет неправильно.

На случай маловероятного появления кого-то в звездной системе, я отвел Крейсер поближе к астероидному поясу. Там мы вывели из трюма никак не проявляющий себя корабль Предтече, и теперь смогли начать модернизацию Джаго. То-ли в ходе моих многократных попыток развить и усилить вычислитель корабля мне удалось все-таки создать полноценный искин, с личностной психоматрицей, то-ли мне просто показалось, но у меня было ощущение, что Аглай был рад нас видеть и слышать.

– Искин Аглай приветствует капитана на корабле! За время, проведенное в гибернации, инцидентов с узлами корабля не зафиксировано.

– Добрый день, Аглай. Мы покинули аномалию. Сейчас находимся в пространстве неопознанной вселенной.

– Благодарю, капитан, что взяли Джаго с собой. Что требуется от корабля?

– Сейчас требуется провести частичную модернизацию. Установим на Джаго новые сенсоры, визоры, радары и лидары. Интегрируем в системы корабля грави-корректоры и инерционные гасители.

– Шеф, хорошо бы установить на Джаго систему маскировки, – добавила к задачам Сирена.

– Согласен. Мне нужен список оборудования, доступного нам по этому направлению.

– Уже у меня, – тут же откликнулся Дин.

– Хорошо! Вы пока начинайте подготовку и демонтаж, а я постараюсь внести в проект установку систем маскировки. Не думаю, что получится щиты вытянуть на уровень использования маск-полей. Аглай, поступаешь в подчинение Сирены и Ланы.

– Принято, капитан, полное содействие Сирене и Лане с моей стороны будет обеспечено.

В общем, к информации о модернизации своего корабля Аглай отнеся с каким-то воодушевлением, что раньше было ему не свойственно. А может, просто я был настолько поглощён проблемами и болевыми ощущениями, что не замечал этого.

Стоило открыть проект модернизации корабля, и на меня посыпались пожелания моих помощниц. Лана, естественно, хотела провести модернизацию мед бокса, и, вообще, хотела создать на корабле исследовательский отсек на месте хранилища криокапсул. Сирена хотела провести глубокую модернизацию всего, что отвечало за Тактико-технические характеристики, и до чего можно было добраться в наших условиях. Они, оказывается, утащили из аномалии двигатели, реакторы, эмиттеры силовых щитов, системы обороны ближней и средней дистанции, и даже гипердвигатель с возможностью погружения до четвертого, а, если повезет, то и до пятого слоя гипера. Это, в любом случае, намного слабее того, что стоит на Крейсере, но все-таки. Зачем столько всего? Они же синтетики, и не должны проявлять такую самостоятельность превращаясь в «Плюшкиных»! Я точно не давал им поручение все это брать с собой.

– Так, хомячки мои ненаглядные, вы зачем столько всего притащили на крейсер? Вы собрались тут построить флот?

– Простите, не поняла! Это вы к кому сейчас обращаетесь шеф? – наигранно хлопая ресницами, ответила Сирена.

– К двум милым девушкам, в которых проснулся хомяк, и они теперь тащат в норку все, до чего дотягиваются их загребущие ручки. Признавайтесь, что еще вы погрузили на крейсер и, главное, зачем?

– Все, вернее почти все – из списка, переданного нам Ярилом. Он утверждал, что все это может понадобиться там, куда мы выйдем из гипера.

– Ага, с одним вопросом разобрались. А теперь объясните, зачем нам проводить такую глубокую модернизацию Джаго?

– Ну, так на Джаго стоит уникальный искин. Я не думаю, что в этой вселенной мы сможем найти корабль с искином такого уровня развития и системой безопасности. Нам надо сохранить этот корабль.

Честно говоря, для меня оказалось новостью, что еще совсем недавно готовая расстаться с Джаго, Сирена теперь считает Аглая уникальным. Да, я много над ним работал, да, возможно он намного лучше, чем те искины, что мы встретим. Я привязался к нему, и еще в аномалии хотел демонтировать Аглая с Джаго, чтобы сохранить его, и забрать с собой, но моя привязанность относилась только к искину, а не ко всему кораблю. С кораблем у меня были совсем не радужные воспоминания, хотя именно на нем я получил свободу и встретил Ярила. В общем, Джаго вызывал противоречивые чувства.

– Нам надо сохранить этот искин. А корабль нужен будет такой, который не будет вызывать вопросов. Мы понятия не имеем о технологическом уровне этой вселенной. Нам желательно как можно скорее получить корабль, привычный для местных. Не думаю, что корабль, явно созданный для контрабандистов и пиратов – лучший вариант. Как не прискорбно, но Джаго, скорее всего, надо будет продавать. Хотя я не уверен в этом на сто процентов. Но, в любом случае, я не горю желанием сейчас делать глубокую модернизацию, а потом все снимать обратно. Аглая я сохраню для себя в любом случае. Это мой родной искин – первый, который признал меня капитаном, а я сентиментальный.

В канале связи повисла тишина. Если бы я не знал, что Лана и Сирена прежде всего руководствуются логикой и разумностью, я бы подумал, что они обиделись и надули губки. Прошло несколько секунд, прежде чем Лана ответила.

– Все понятно, шеф. Проводим минимально требуемую модернизацию. Решение о необходимости и возможности дальнейшей модернизации принимать ты будешь потом, когда станет понятно, куда мы попали, и какой уровень развития у местных.

– Ты все правильно поняла. Сначала надо понять, какой корабль поможет нам не выделяться. Я через час постараюсь вам дать проект с учетом систем маскировки. Пока готовьте корабль.

Даже отказавшись от излишней модернизации, работы предстояло много. Я радовался тому, как лихо Сирена руководит рем-дройдами и синтетиками. Там, где из-за конструктивных особенностей было невозможно выполнить демонтаж силами массивных дройдов, работали сервисные дроны и синтетики, захваченные нами из аномалии. Самыми ловкими оставались Лонгвойя. Умение перемещаться по вертикальным поверхностям делало их незаменимыми. И что-то такая ностальгия на меня накатилась, захотелось что-то сделать своими руками. На Земле ведь и компьютеры сам собирал, и ремонт дома сам делал, и мастерская была, да и, вообще, руки у меня росли из нужного места. А тут все эти синтетики что-то крутят, вертят, переносят. Выбрал себе участок работы, и стал разбирать внутреннюю облицовку, чтобы добраться до кабель-трас. Уже через полчаса понял, что по земным меркам, может, руки у меня и из нужного мета растут, а по меркам космоса – они не только из задницы, но еще и вывернуты задом наперед. До кабель-трассы, вернее, до ее облицовки я добрался. Дальше надо было снять кожух, а мои пальцы оказались не приспособлены для пролезания в узкие полости, да и силы у меня не хватало, чтобы сдвинуть облицовку. В итоге кожух для меня снял проходящий мимо синтетик за несколько мгновений. Мне открылся доступ к экранированным кабелям. Отдал команду Дину записывать расположение кабелей, отсоединил их от разъема, отодвинул, и, вуаля – передо мной чаша эмиттера, которую с точностью до микрона сначала надо достать, потом установить в нее с такой же точностью преобразователь оптических сигналов, и вернуть все на место. В этот момент Дин не выдержал:

– Командир! Я, конечно, понимаю, что у тебя порыв души, но, если во время извлечения чаши стакан эмиттера коснется корпуса – будет хлопок силового поля, и Лана долго не выпустит тебя из медбокса. А для меня вообще это может оказаться фатальным. Давай все-таки эту работу будут делать те, кто для этого создавался. К примеру – сервисные дройды!

Сирена, видимо, увидела, что я добрался до эмиттера, и решила не доводить дело до травм на рабочем месте. Ко мне подъехал сервисный дройд, мягко, но безапелляционно отодвинул меня в сторону, извлёк чащу, вставил преобразователь, и установил эмиттер обратно.

– Да я уже понял, что я тут больше мешаю и отвлекаю всех, чем реально помогаю.

Я посмотрел, как за несколько секунд сервисный дройд подключил кабели, вернул защитный кожух и принялся восстанавливать облицовку.

– Пошли, лучше потренируемся в нашем черном чуде.

Тренировка в этот раз выдалась на славу. Наверное, в первый раз с момента выхода из аномалии, я смог осилить полную, хоть и облегченную, программу тренировки, которая закончилась любимым плаванием в океане. Это значит, что ежедневные восстанавливающие программы, проводимые Ланой, дают толк, и можно будет завтра к чисто физическим нагрузкам добавить тренировку с мечами. Я уже собирался спать, когда искин корабля сообщил:

– Капитан, к вам гости. Сирена и Лана. Открыть дверь?

– Да. Пусть заходят.

Дверь открылась, и в каюту зашли девушки, вытирая волосы полотенцем, облачённые в легкие комбинезоны, за малым скрывающие точеные фигурки.

– Шеф, мы тут после тренировки с Сиреной подумали: это, конечно, хорошо, что наш тренажер генерирует ощущения океана, но у нас под боком есть планета, на которой есть настоящий океан. Мы никогда не были на планете, и не видели настоящего океана. Может, после модернизации Джаго слетаем на планету?

Девчата забрались на кровать по обе стороны от меня, и, чтобы видеть обеих, я отодвинулся к стенке. Гормоны тут же ударили в голову, и соображать стало на порядок труднее. Полет на планету сразу же оброс эротическими вариациями. Вот что молодое тело делает с человеком. Но эротизм возможного свидания не отключил голову.

– Думаете, там безопасно?

– Замеры показывают, что планета кислородосодержащая, там сейчас немного меньше содержание кислорода, чем мы поддерживаем на корабле, но не настолько, чтобы было дискомфортно. Токсинов в воздухе и океане не обнаружено. Кто-то вернул планету в дикое состояние.

– Насколько я понял, там сейчас хозяйничают насекомые. Они представляют угрозу?

– Пока не знаю, если дашь добро, отправлю туда шаттл с синтетиками и дронами для проведения исследования. С орбиты это невозможно понять.

– Хорошо, отправляй, только сама пока на планету не спускайся, я не хочу тобой рисковать.

Я притянул к себе Лану, нежно обнимая.

– Договорились! То, что ты мною дорожишь – радует.

– Но еще кто-то давно не целовал своих девочек, и они соскучились по ласкам.

С этими словами Сирена скинула с себя комбинезон и тоже придвинулась ко мне.

– Именно сейчас я исправляю это досадное упущение.

Почти всю ночь мы провели в любви, ласках и разговорах, договорились отметить завершение работ по модернизации вечеринкой на планете, если результаты исследования не обнаружат угроз. Честно говоря, я и сам очень хотел оказаться на планете, окунуться в настоящую воду. А еще пожарить на настоящем огне мясо, пусть даже мясо будет синтезированным. Но оно будет приготовлено на углях, распространяя ароматы, пробуждая аппетит, как настоящий шашлык, давая возможность почувствовать себя человеком в окружении природы, а не металопластика и пластобетона.

В итоге нам потребовалось всего одиннадцать дней на то, чтобы аккуратно заменить оборудование и встроить новое, подготовленное для Джаго. Если бы я пошел на поводу у Сирены и Ланы, то мы провозились бы несколько месяцев. Экспедиция на четвертую планету звездной системы показала, что там абсолютно безопасно. Обнаруженные останки животных однозначно указывали, что почти все на планете погибло от отсутствия воды. Куда и как исчезла вода – не понятно, но 420 лет назад планету бомбардировали осколки кометы, и тем самым принесли шанс восстановить жизнь. Естественно, что в промежуток, когда на планете не было воды, погибло почти все. Когда на планете растаяли ледяные осколки кометы, растительность стала быстро восстанавливаться, но животные, да и вообще почти вся биосфера погибла. Первыми стали осваивать новый мир насекомые, но на планете встречались места, в основном в горных районах – где сохранились популяции травоядных животных, они в отсутствие хищников тоже активно заселяют планету. Возможно, где-то выжили и представители разумных, но нам не удалось обнаружить их следы. К тому же, после падения первых обломков кометы – на планете творился настоящий ад. Это сейчас воздух очистился, а еще 200 лет назад пыльные бури проходили по поверхности планеты, делая кругосветные переходы. Зато сейчас планета чиста и невинна. Мы выбрали для нашего пикника пляж небольшого острова. Но тут выяснилось, что искин категорически против того, чтобы мы все покидали корабль.

– Капитан, кто в ваше отсутствие будет выполнять функции старшего офицера?

– Эээ. Я так понимаю, на корабле должен быть ответственный?

– Да. Старший офицер, чьи команды я буду выполнять во время вашего отсутствия.

– А без старшего офицера ты можешь выполнять предписания?

– В случае необходимости я могу действовать согласно предписаниям, но крайне желательно присутствие на корабле старшего офицера. Это требование не просто так ввели. Как говорил Адмирал Иротто Лисиана: «Каждый пункт походного устава начертан кровью ошибок». Никто не способен предугадать, что произойдет в следующий момент, поэтому на корабле всегда должен находиться старший офицер. Сейчас это кто-то из вас троих. Кого Вы назначаете старшим офицером на время вашего отсутствия?

Спорить с искином я не собирался. Погибший адмирал абсолютно прав. Очень похожая поговорка есть и на Земле. Мы не на увеселительной прогулке, и, хотя и не ведем боевых действий, ситуация может кардинально измениться в любую секунду. Поэтому я предложил моим девушкам сделать выбор – кто полетит со мной первой, потом вернется и сменит на посту дежурившую.

– Шеф! Главное – что каждая из нас побывает на планете и увидит океан. Так что выбор за Вами, – ответила Сирена.

– Еще есть вариант открыть нам каналы обмена информацией, и тогда то, что испытает одна – сможет почувствовать другая.

Я подбросил монетку, когда-то созданную и подаренную мне Ярилом в почти в такой же ситуации.

– Если Решка – первой летит Сирена. А на счет каналов обмена… вы разные, и каждая из вас испытает свою гамму чувств. Я не хочу лишать этого ни одну из вас.

Выпал «Орел» и на планету со мной отправилась Лана. Это был прекрасный, волшебный день. Первую часть дня я провел только с Ланой, а вторую часть – только с Сиреной. Я никак не мог привыкнуть, что у меня две женщины, которые абсолютно не ревнуют дуг к дружке. Все время ждал, что у одной из них возникнет обида, но нет, день прошел идеально. Я наслаждался морем, солнцем, шашлыками, напитками и моими женщинами. Купаться в океане оказалось намного легче, чем на Земле, сила тяжести на этой планете была немного больше, и это облегчало нахождение в воде. Насладившись закатом, мы с Сиреной вернулись на крейсер и стали готовиться к перелету.

Все это время зонды собирали информацию и о системе, в которой мы оказались, и о звездах, окружающих нас. Получалось, что мои первые выводы почти попали в точку. Мы оказались, скорее всего, во внешней части рукава огромной галактики. Чтобы улучшить позиционирование, нам надо менять место наблюдения, и не один раз. Также было бы неплохо найти носители информации местных. Но искать в разрушенной системе – дело долгое, и нет никакой гарантии, что в итоге мы найдем хоть что-то полезное. По направлению во внутреннюю часть рукава было три ближайших звездных системы. Две распознавались, как системы со звездами-карликами, одна – с голубым сверхгигантом. Очень хотелось посмотреть на это чудо вселенной, но нам надо найти цивилизацию, а системы с голубым сверхгигантом – молодые, и шанс на появление разумной жизни ниже. Мы отправились к красному карлику, где нас ждала почти такая же обстановка: тут не было планеты, пригодной для развития жизни, но в системе явно велись разработки астероидного поля и планет, присутствовали остатки пустотного объекта, назначение которого было трудно определить. Скорее всего, это была когда-то обогатительная фабрика. Все подверглось удару термоядерным оружием. В Астероидном поле нам повезло найти крупный обломок шахтерского корабля с уцелевшей системой видеонаблюдения и кристаллом памяти.

На видео было заснято, как группа гуманоидов разворачивает какою-то монструозную буровую установку, и она начинает вгрызаться в тело астероида. В какой-то момент на площадке гуманоиды начинаю показывать в небо относительно поверхности, начинается паника, гуманоиды бегают взад- вперед, и несколько визоров меняют направление. В космическом пространстве располагаются сотни, если не тысячи странных кораблей, чем-то отдаленно напоминающих то-ли ореховые скорлупки, то-ли раковины моллюсков, покрытые странными, словно костяными, наростами. Новые и новые корабли выходят из гипера. Вот очередная группа вышла из гипера, и, не снижая скорости, начала разгон в сторону пустотного объекта, явно выбрав его в качестве цели. Достигнув огромной скорости, корабль делает кувырок с разворотом, почти мгновенно меня направление движения на 180 градусов и останавливается, а от корабля отделяются, словно соскальзывая, шары из жидкого металла, в полете принимая форму то-ли ракеты, то-ли торпеды, с двигателем в кормовой части, и продолжают лететь, маневрируя, к фабрике. Через несколько секунд два десятка торпед достигают цели, и на поверхности расцветают ядерные взрывы. Следующая волна торпед устремляется в образовавшиеся проломы, и взрывается уже там. Огромная техногенная конструкция покрывается сотнями взрывов – и на поверхности, и внутри. От нее откалываются десятки обломков. Сразу несколько десятков кораблей, выйдя из гипера, начинают разгон в сторону астероидного поля. Каждый из них берет свой сектор. Странные корабли опять останавливаются странным разворотом кувырком, а к полю астероидов продолжают лететь тысячи торпед, покрытых каким-то странным, колеблющимся металлом. Каждая торпеда выбирает свою цель. Пилот корабля, поняв, что скоро произойдет, пытается спасти себя и корабль. Он отрывается от поверхности астероида, и старается уйти из зоны поражения, но ему не хватает времени. Сначала взрыв чуть впереди, пилот закладывает поворот, но влетает в плазму взрыва. В последние секунды жизни корабля одна из камер фиксирует, как в пространство из гипера начинает входить огромный корабль, но не успевает заснять его полностью.

Несколько минут настоящей бойни. У гуманоидов не было ни единого шанса, настолько внезапной и сокрушительной была атака. Звука, понятно, не было – космическая пустота не передает звуковых волн. Но порой мне казалось, что я слышал крики гуманоидов, треск и хруст разрушающихся сооружений. Поймал себя на том, что эмоционально становлюсь на сторону гуманоидов. Это, конечно, неправильно. Вполне может оказаться, что вся та бойня просто ответ на агрессию. Но цивилизацию гуманоидов просто стерли, уничтожили полностью, и бросили завоеванное. Это не похоже на войну за право выживания, за территории, пригодные для заселения. Чрезмерно жестоко, даже если это был ответ. Задерживаться в этой системе мы не стали. Нам и так повезло с обломком шахтерского корабля. Направление выбрано, и мы отправились в путь. Еще в четырех системах мы видели отголоски сражения. На этом, наверное, зона расселения гуманоидов закончилась, и пошли не тронутые системы. Я, было, уже начал думать, что дальше война не пошла, но в 19 системе мы нашли экзопланету с последствиями временного обезвоживания. Несмотря на некоторые отличия, в этой системе по орбите обитаемой планеты продолжали летать обломки кометы, и планета, медленно догоняя, поглощала ледяные куски, судьба биосферы была аналогична планете гуманоидов. Все наши попытки обнаружить следы высокоразвитой цивилизации были тщетны. На планете до катаклизма была довольно скудная биосфера. Огромный континент, покрытый, в основном, песками, мало водных ресурсов, намного меньше, чем сейчас, а планете еще предстоит сотни лет собирать осколки кометы, часть осколков приходится на ее спутники, но все равно расчеты искина показывали, что уровень океана на планете еще поднимется на 15-20 метров минимум, что в корне изменит планету. Кто же так безжалостно меняет облик обитаемых планет?

С точки зрения использования гипер-двигателя, мы перемещались неправильно, наши прыжки были от системы к системе, словно у нас был не двигатель погружения, а прыжковый, но отсутствие звездной карты не оставляло нам выбора. Каждые пять – шесть систем крейсер пополнял запасы топлива для маршевых двигателей, не давая опустить запасы ниже 60%. Перед очередным погружением в верхние слои атмосферы газового гиганта мы с Сиреной раскидали целую сеть развед-зондов с задачей сбора информации об окружающем нас пространстве. Крейсер ушел на заправку на 18 часов, я выставил дозорный курс Джаго, отправился спать. Когда во сне увидел желанную лабораторию Колояра – чуть не проснулся. Это было первое послание от Светозара за почти три месяца. На консоли была только одна надпись: «Ксенология уровень 6». Я удержал себя во сне, ожидая, что будет что-то еще, но сон повторился с тем же посланием. Спать дальше я просто не смог. Практически вбежал в рубку.

– Аглай, установи связь с «Темной звездой».

– Выполняю. Капитан, что-то произошло, мне включать оборонные системы?

– Нет, я получил послание от искина моей нейросети.

Тут уже Дин потребовал объяснений:

– Командир, Свет вышел на связь? Что он передал, как у него дела, когда он починит свою гравицапу?

– Дин, во-первых, ты знаешь, что Свет не может писать пространственные послания, во-вторых, он написал всего одну фразу, если точнее: «Ксенология уровень шесть».

Вопрос Дина Сирена не слышала, в отличие от моего ответа, и поэтому я услышал ее удивлённый голос.

– Шесть? Это же глубокое изучение ксеносов, зачем тебе так глубоко забираться в физиологию и их модели поведения?

– Ты меня спрашиваешь? Я хотел у Ланы узнать, может она знает, зачем мне это учить?

– Извини, Федор, я не знаю. Для меня уже в четвертой базе было очень мало полезного, была бы это ксенобиология – я бы ее выучила, но она существует только пятого уровня, и ту Живана сказала учить, только если появится необходимость. А Ксенология учится в паре с Космологией, так что надо будет сначала выучить космологию, а только потом Ксенологию.

– Да, это я помню, я Космологию четвертого уровня изучил, а дальше как-то нет надобности. Может, ты знаешь, что в шестой? Хотя бы тезисно?

– Подробности не знаю, но или в пятой, или в шестой базе должен изучаться коллективный разум и его модели поведения.

– Ладно, допустим. Но откуда Свет знает, что содержится в шестой базе? Мы не учили её.

– Это, как говорится: «вопрос не на мою зарплату», если кто и скажет, то только Дин. – Отшутилась Сирена.

– А что Дин, чуть что – сразу Дин! Ну, грузили через меня эти базы Свету, когда командир спал, а Свет с Живаной с мозгами Техноида разбирались, но что там – я не в курсе. Я тогда разведчиком занимался.

– Вот ЕПРСТ, – выругался я. – только этого говна нам не хватало. Неужели Свет думает, что тут Техноиды как-то замешаны?

После моих слов, в канале связи повисла пауза. Каждый обдумывал услышанное. Тишину прервал голос Ланы.

– Не сходится. Все, что я знаю о свободных искинах – однозначно говорит, что они бы не стали восстанавливать биосферу планет. И просто уничтожать технические секторы не стали бы. Они бы их захватили.

– Согласен. Директива Техноида предписывала ему заражать все искины, и использовать все, что только можно, а в системе Гуманоидов было уничтожено много оборудования, которое смог бы использовать Техноид. В любом случае, как только вернусь на Ироудо – начну обучение, а пока исходим из того, что мы видим последствия столкновения с разумом, враждебным всему, отличающемуся от него самого.

– И все-таки, во всем этом есть и хорошая сторона, – озадачил нас всех Дин.

– И какая? – спросила Лана, опередив меня.

– Свет жив, и он продолжает не по-детски озадачивать нас всех. Он в своем репертуаре.

– Ну, в том, что Свет жив, я не сомневался. И да, наверное, я соглашусь с тобой. Я был рад увидеть послание от него. Правда, хотелось бы что-то более радужное.

Сразу, как только Сирена закончила заправку, я вернулся на крейсер. Как бы меня не пугали эти догадки и перспектива столкнуться с коллективным разумом, я не стал говорить о своих подозрениях. Пока – это теория, за пару недель я получу необходимые знания, и тогда, возможно, пойму, что именно хотел сказать Светозар. И с Техноидом, и с Механоидом я сталкивался в тот момент, когда они бездействовали. Благодаря этому уничтожал их. А тут потенциальный враг представлен не единичной целью, а целым флотом. Да, и не похоже на то, что наш враг имеет отношение к искусственному разуму. Лана права – искинам нет никакого смысла возвращать воду на опустошенные планеты. Тут, скорее всего, речь идет о живом коллективном разуме. И первое, что приходит на ум – это Инсектоиды. Воспоминания о погибающем корабле были не из приятных, в нем одном были миллионы особей, а тут их должно быть были миллиарды, или, скорее, триллионы особей. Еще одной не самой приятной новостью стала необходимость отрабатывать в тренажере даже теоретические базы, если они третьего ранга. И отработка занимала намного больше времени, чем обучение. А именно на шестом уровне и Космология и Ксенология переходили на третий ранг. В результате, когда мы попали в очередную систему с планетой, потенциально пригодной для жизни, я все еще усваивал шестой уровень Ксенологии.

Мы вышли в систему с двойной звездой, шестью планетами, на второй и третьей могла быть жизнь. Сканеры тут же определили след от раскола кометы, и следы обломков льда в направлении орбит обоих потенциально обитаемых планет. Увиденная картинка наложилась на только что отработанную информацию, и у меня сложился «Пазл». Я не ошибся в своих догадках, мы, действительно, наблюдали последствия нашествия инсектоидов. Я вызвал Лану в рубку, и теперь они с Сиреной ждали от меня пояснения.

– Теперь я знаю, что произошло в посещённых нами системах. Это был «Большой рой инсектоидов», скорее всего – из другой галактики, но, возможно, проснувшийся после долгой спячки-анабиоза в этой. Когда «Большой рой» покидает свою родную галактику – он собирается в огромный, шарообразный улей, в котором все корабли связываются чем-то вроде пуповины. Потом все особи, даже малые корабли – впадают в анабиоз, аналог стазиса, и только огромные корабли с королевами остаются активными. Этот огромный, размером иногда с карликовую планету, шар отправляется в другую галактику. Предтече не выяснили, как именно, но королевы инсектоидов как-то находят проходы в скоплениях темной энергии, и используют то, что темная энергия имеет обратную гравитационную силу. В результате полуживой шар летит от одной галактики к другой, в режиме полупогружения в гипер, но со скоростью в сотни раз больше скорости Света. Также осталось загадкой, как Королевы управляют своим гиперкораблем при перелете, ведь проход между скоплениями темной энергии не прямой – это – как тоннели в муравейнике – они изгибаются, разворачиваются, все время меняются вслед за движением темной энергии. Но Королевы, если отправились в переход, почти всегда находят путь в новую галактику. Такие переходы длятся до нескольких тысяч лет, и во время тысячелетнего перелета всему рою требуется именно вода. Если перелет затягивается, то сначала особи на кораблях отдают свою влагу, потом малые корабли почти высушивают свои внутренности, но так, что в критически важных узлах этих космических организмов остается минимально допустимое количество влаги – для регидратации. Если корабли королев теряют слишком много влаги, то Рой сбивается с пути, попадает в скопления темной энергии, распадается и теряется в межгалактическом пространстве. Но такое случается крайне редко, в основном – только когда рой бежит от какой-нибудь угрозы. Обычно, если рой не готов к перелету, то он впадает в анабиоз в каком-нибудь скоплении астероидов. Если же рой отправляется в путь с должной подготовкой, то обычно он попадает в новую галактику задолго до наступления часа «Х». Дальше есть несколько вариантов развития событий. Чаще всего Рой добирается до системы с обитаемой планетой, и поглощает почти всю воду. Но Рой разумен, и знает, что вода должна вернуться, чтобы планета в дальнейшем стала пригодной для восстановления популяции. Поэтому Рой находит комету и, разрушая ее, направляет необходимое количество воды на высушенную планету. Если нет подходящей кометы, Рой ищет спутники планет, состоящие из водяного льда, и раскалывает их. Рой не может поглотить влагу изо льда, да это ему и не надо. Сначала осушая, а потом восстанавливая воду на обитаемых планетах, Рой решает проблему не только с водным балансом в своем межгалактическом улье, но и уничтожает местных хищников, способных представлять угрозу для своих будущих маток и их личинок. Не надо вести войну за выживание с другими видами. Это неблагоприятный вариант для жителей галактики. Рой восстанавливает свои силы, от иссушенного шара отделяются восстановившиеся корабли, и Рой приступает к экспансии. В зависимости от размеров и длительности перелета, рою может потребоваться осушить до десятка планет для полного восстановления.

– Ты сказал, что есть несколько вариантов развития событий.

– Да, другим вариантом развития является столкновение Большого Роя с разумной цивилизацией, способной дать отпор захватчикам. Именно до восстановления водного баланса Рой наиболее уязвим, и с ним можно справиться малыми силами. Но такие случаи очень редки. Попав в пространство галактики, Рой не перестает быть разумным. Королевы находят системы, где нет сильных, развитых цивилизаций. В любом случае, Рой, прибывший в эту галактику -восстановился. Сканеры показывают, что эти планеты не подвергались иссушению, Рой серьезно повысил содержание воды на планетах, доведя до идеального состояния, для бурного развития жизни. Так уж получилось, что соотношение воды и суши на планетах идеально в одинаковых показателях и для инсектоидов, и для других видов разумных.

– Другими словами, инсектоиды улучшают планеты, и делают их пригодными для других видов жизни? Тогда их можно назвать сеятелями жизни.

– Не совсем, они сеют жизнь только себе подобным. Они, действительно, доводят до идеального соотношения присутствие воды, но при этом уничтожают все другие развитые формы жизни, особенно разумных. Вот муравьи – это по-настоящему сеятели жизни. Они, как и инсектоиды, путешествуют между галактиками. Муравьиные скопления также собираются в огромные шары межгалактических ульев. И также испытывают проблемы с водой. Но, достигая пространства новый галактики, муравьи не уничтожают жизнь на планете, осушая ее полностью. Они берут необходимый минимум. Кроме того, если муравьи находят планету, находящуюся в обитаемом поясе, но не имеющую воду, то они также, как и инсектоиды, используют кометы и ледяные спутники для бомбардировки сухих планет кусками льда. Они создают на сухих планетах возможность зарождения жизни, и именно с таких планет получают основную часть влаги, нужной для их ульев. Скорее всего, именно в момент поглощения воды с этих планет муравьи и оставляют тот минимум живых микроорганизмов, необходимых для развития жизни на ранее мертвых планетах. При этом они никогда не вступают первыми в противодействие с другими разумными. Исключением являются инсектоиды, с ними муравьи всегда ведут войну. На каждой из посещённых планет муравьи оставляют колонию, но эта колония никогда не занимает доминирующую роль на планете, контролируя территорию около двухсот – трехсот километров в диаметре. Остальную планету муравьи оставляют для других видов. Стратегия поведения в космосе у муравьев и инсектоидов похожа, но все-таки имеет совершенно разные последствия для галактики.

В этот момент я осознал, что стал как-то по-другому относится к инсектоидам, даже несмотря на то, что видел последствия их марша по звездным системам. Еще несколько дней назад воспоминания о погибших цивилизациях вызывали у меня бурю эмоций. Я не знал, кто это сделал, но уже противопоставил себя им. Если бы представилась возможность – я бы однозначно боролся с агрессором, разрушающим планеты. А теперь для меня это была история: так случилось. В галактике сталкиваются цивилизации, и одни погибают, чтобы другие жили. Что-то не так с моим отношением к окружающему миру. В этот момент из раздумий меня выдернула Лана.

– Понятно, что тут поработали не муравьи, но что дальше? Что тебе дает эта информация? Мы ведь и так остерегались обнаружения местными, теперь просто знаем, что надо опасаться именно инсектоидов.

– Ты права только частично. То, что мы видим – не является нормой для территорий, захваченных Роем. У Роя что-то пошло не так.

– С чего ты так решил?

– Если бы экспансия продвигалась, как обычно, то системы, в которых мы встретили обитаемые планеты, были бы уже заселены инсектоидами. Мы спускались на планету, там можно спокойно жить, и, по идее, там должна была давно развиваться колония инсектоидов. Такая же ситуация и в других системах. Рой не вернулся к планетам, на которых он все подготовил для себя. Значит, он или встретил врага, который его уничтожил, или Рой заставили покинуть галактику. Но, скорее всего, Рой разбили, а его остатки пытаются найти новое место для развития. Если бы мы встретили муравьев – я бы поставил на первые два варианта. А так на полное уничтожение Роя способны только расы первой волны. Ярил говорил, что расы первой волны не ведут войну с Роем. Рой чувствует их превосходство и не нападает первым, а все, что не затрагивает напрямую Предтече, и таких же как они – считается естественным развитием галактик.

– Да, Живана говорила об этом.

– Поэтому можно сделать несколько предположений: первое – это то, что Рой разбит, а мы можем столкнутся с его остатками. Второе – что в галактике присутствует цивилизация, способная противостоять массовому вторжению. Третье – спустя семьдесят лет после появления Роя кто-то проверял системы, уничтоженные Роем. И последнее – по крайней мере, в этом рукаве галактики огромные территории опустошены Роем, и у победителей нет сил или желания заселять пустые, но перспективные планеты. Нам надо ускорить продвижение вглубь рукава галактики, надо добраться хотя-бы до его трети. Там намного больше шансов найти тех, кто сражался с Роем и увидеть последствия этой войны. Сейчас мы не преодолели и одной тысячной процента рукава.

Я посмотрел на Сирену, и она тут же ответила.

– У нас слишком мало информации об окружающих нас звездах. Мы, словно слепые котята – идем от одной системы к другой.

– Да, но чем мы рискуем, если будем делать прыжки на 60-70% от возможности гипердвигателя? Мы осторожничали, боясь встретить местных, но теперь мы знаем, что местных не будет на сотни, а, скорее – на тысячи звездных систем.

– Зона гравитационного ограничения не даст нам влететь в звезду или другое тело, выкинет намного раньше. В принципе, если не опасаться встречи с местными, то можем прыгать по максимуму.

– Вот этот максимум и надо рассчитать. Это на тебе, Сирена. Мы должны иметь возможность сделать несколько прыжков до газовых гигантов, для заправки корабля. Так же не надо просто исключать возможность встречи местных. В случае, если мы выйдем в систему с цивилизацией – мы должны быть в состоянии уйти из нее и оторваться от возможного сопровождения.

– Ну, последнее больше зависит от технологического уровня местных, а не от запасов топлива.

– Да, и, учитывая, что они смогли дать отпор инсектоидам, уровень может оказаться высоким. Не думаю, что выше, чем у нас, но все-таки не четвертым.

Я повернулся к Лане:

– Лана, меня также интересует генетическое сходство организмов этой вселенной со мной, и с теми, кого мы везем в стазисе. Я так понял, что большая часть наших замороженных из других вселенных, и они могут иметь совсем другой генетический набор.

– Что касается местной биосферы, то это углеродная форма жизни, имеет такой же, как и у тебя, генетический код. Что будет по набору хромосом у местных Human – я не знаю, нет образца для исследования. А вот по поводу наших замороженных – ты озадачил, я не думала об этом. Надо посмотреть, что возможно узнать, пока они в стазисе. Но не думаю, что будут различия, Живана не говорила о том, что в биологических останках обнаружены отличные от тебя генетические структуры, а значит, и похищенные должны иметь тот же генетический код, но я проверю.

– Шеф, я тут посчитала – оптимальное время погружения в гипер для нас – это семьдесят дней, так у нас будет запас для немедленного разгона с погружением на тридцать суток. Но это огромное расстояние, больше 2000 световых лет, у нас нет никаких данных о той области, куда нас выкинет.

– Сирена, начинай разгон, время идет, нам надо найти цивилизации с местными звездными картами, и искать место для себя в этом мире.

Корабль выровнял положение, и мы начали разгон. Больше двух месяцев нам предстоит провести в гипере.

Глава 3

Лететь два месяца в гипере – это долго, это очень долго, чертовски долго. Я вспоминал времена, когда я лежал в медбоксе Живаны по две-три недели, и не мог понять: почему тогда я не изнывал от безделья, а сейчас меня начала бесить однообразность жизни в огромном, но все-таки замкнутом пространстве. Нет, никакой клаустрофобии не было, просто с каждым днем меня все больше раздражал ежедневный график одних и тех же действий. Я все лучше понимал, почему так важно количество членов экипажа во время долгих космических экспедиций. Понятно, в аномалии жизнь всегда была «на грани». Мы все время там были заняты спасением, причем не только себя, но и других, там каждый день каждый из нас был вынужден действовать, действовать не стандартно, не привычно, а придумывая, как справиться каждый раз с новой ситуацией. Не важно с какой, даже те же захваты кораблей всегда проходили по-разному. Может, и были стандартные действия, но такие захваты проводили Сирена с Ланой. Для меня эти полтора года в аномалии преподносили сюрприз за сюрпризом, и я не успевал заскучать или привыкнуть к окружающему меня миру. Естественно, и на крейсере мне было чем заняться: я учил и отрабатывал базы знаний, тренировал тело и проводил тренировки на мечах. Мы устраивали ночи любви, честно говоря – не только ночи. И это было прекрасно, но… Всегда есть – но… Мы были не в туристическом круизе, и не могли все время заниматься сексом. Обучение, отработка знаний, тренировки – все это проходило индивидуально и согласно графику. Теперь я жалел, что не попросил Ярила оставить мне три тренажера. Мы бы могли проводить совместные тренировки, отрабатывать абордажные и противо-абордажные действия. Но – имеем то, что имеем. Я все больше скучал по Светозару, Ярилу, Живане.

В очередной приступ меланхолии я решил порыться в предметах, вывезенных с Земли. Я как-то забыл о том, что в хранилище лежит содержимое храма, и, наткнувшись снова на церковные книги, стал читать библию. Странно, но прожив на Земле почти пятьдесят лет, я ни разу не прочитал ее. Теперь же увлекся. Раньше, на Земле, Библия воспринималась мной как книга истории народа иудеев. Читая Пятикнижие Моисея, я думал, что это книга с мудрыми советами, помогающими выжить в те тяжелые времена. Ведь Моисей расписал, как создать государство, которое должно жить по заветам Божиим, как отделить духовенство от накопления благ, как создать первую медицину, описал требования к гигиене. Сильно сомневаюсь, что люди сами смогли додуматься до такого в те времена. Но позже, по ходу чтения, ко мне стало приходить понимание, что это не только древняя история о судьбе одного народа. Я стал понимать, что эта книга – про то, как люди смогли понять заветы Бога. Первое, что меня поразило – это жестокость, которую приписали Господу. «Придите и уничтожьте всех, кто проживает на земле обетованной». Не «приведите их к Богу», а «уничтожьте». Как отличаются десять заповедей от того, что нам внушало общество! Эта книга – про поиск пути – сначала пути иудеев, а потом – и остального человечества, поиск духовных ценностей, которые делают нас людьми, о том, как трудно принимать решения, и еще труднее – нести за них ответственность, что на пути человека почти всегда встает соблазн: пойти по более легкому пути, во благо себе любимому, и ведь всего лишь надо наплевать на то, как надо, и сделать так, как хочется. Эта книга определила цивилизационное понимание разных культур. Одни увидели избранность, другие – что надо уничтожать всех, кто не такой, как должен быть твой ближний, верующий в истинного Бога, третьи – что Господь встает на сторону сильных, четвертые заметили, что Господь помогает защищать родную землю. Даже Новый Завет способствовал продолжению раскола культур. Четыре Евангелия – и все четыре очень разные. Я примерял прочитанное, слова Моисея, Ездры, Христа и апостолов на мир вокруг себя, и вдруг понял, что стал критично относиться к знаниям, полученным из баз данных. До этого момента я воспринимал информацию об инсектоидах как аксиому, не требующую анализа. Теперь же я снова понимал, что любая информация – это не просто факты, к каждому факту человек должен сформировать свое отношение, чтобы понять, что можно делать, а что нет. Да, в галактике идут войны, во время которых одни цивилизации погибают, чтобы другие жили. Но если еще месяц назад для меня это был просто факт, то теперь я понимал – в том, что инсектоиды выбрали такой путь – не виноваты другие. Муравьи, по сути – те же насекомые, у них такие же ульи, они так же теряют воду во время миграции из галактики в галактику, но они не уничтожают жизнь. Они, наоборот, научились жить в мире с другими цивилизациями. Мне надо было с кем-то обсудить то, что со мной происходит, и оказалось, что лучше всего для этого разговора подошел Дин.

– Дин, из всех – ты дольше всех знаешь меня, как ты думаешь, я изменился? Я имею ввиду в эмоциональном плане.

– Ты увидел много смертей, пережил несколько раз такую боль, что и представить себе нельзя. Естественно, ты изменился, ты стал более прагматичен, меньше проявляешь эмоции. Шутить почти перестал. А что тебя беспокоит?

– Понимаешь, у меня такое чувство, что, изучая базы данных, особенно большие базы, я теряю человечность, и не из-за того, что я пережил. Я просто воспринимаю информацию совершенно без критического взгляда на нее, без малейшего желания проанализировать полученные знания, словно это непреложная истина, не требующая анализа и не допускающая сомнений. На какое-то время я стал ко всему относиться, как к само собой разумеющемуся. Вот та же катастрофа от нашествия инсектоидов! До изучения баз по ксенологии мне были отвратительны те, кто уничтожил несколько цивилизаций, а потом вдруг для меня это стало просто информацией о том, что произошло. Абсолютно безэмоциональным фактом, произошло – значит произошло, учтем информацию и сделаем выводы, как не попасть в такую же ситуацию, и все. Я не был таким раньше.

– Хочешь сказать, что становишься прагматичным пофигистом?

– Фу, Дин, ты же знаешь, что я не особо люблю жаргон.

– Ладно, ладно – равнодушным, безразличным. Не знаю, как сейчас, но раньше ты точно равнодушным не был, и надеюсь, что не станешь.

– Не стану! Я стал читать книги с Земли, и они заставили меня сначала задуматься над написанным в них, а потом и над тем, что происходит вокруг. Читая эти книги, я понял, что мои знания о религии сильно отличаются от первоисточника, я попытался понять, как так получилось, что на Земле на основе одного писания сформировались разные цивилизации. Потом я заметил, что по-другому отношусь к происходящему вокруг – здесь и сейчас. Мне интересно – почему мое мировоззрение стало меняться, и как этого избежать в дальнейшем?

– Ну, с вопросом «почему?» – это лучше бы к Живане, но ее нет. Может быть, Лана что-то знает, Живана готовила ее на медика, возможно, и рассказала что-то. А «как избежать?», читай Земные книги, сам же говоришь они помогают.

Этот разговор еще более убедил меня в желании остаться человеком, причем именно человеком с Земли, не теряющим связь с духовными корнями, сделавшими меня таким, какой я есть. И несмотря на то, что я еще меньше стал верить в церковь, вера в Бога не уменьшилась. Я забрался в схему корабля. Мне нужно помещение, хоть отчасти похожее на храм. Такое довольно быстро нашлось. На крейсере сейчас простаивала огромная территория. Раньше это было место отдыха для команды. Там была оранжерея с фонтанами, полянками и искусственным каналом-ручейком. Рядом с оранжереей был бар-ресторан для команды, аналог нашего танцпола, и несколько строений неизвестного для меня назначения. В схеме они значились «Дом клинков», «Палата» и непереводимое «Паиси», вернее, перевод был – это культовое сооружение, но для чего оно предназначено – мне было не понятно.

– Искин, для чего предназначаются помещения с названием «Дом клинков», «Палата» и «Паиси»?

– «Дом клинков» – это место проведения соревнований в боях на мечах. Для Хокурри бой на мечах – древняя традиция. В «доме клинков» лезвия мечей голографические, но костюмы, в которые облачаются бойцы перед боем, полностью передают эффекты ударов без нанесения смертельных травм, поэтому бой безопасен и полноконтактен. «Палата» – это место приема дорогих гостей, делегаций для переговоров, внутри все сделано в соответствии с древними традициями Хокурри. Есть одна особенность – в палату каждый гость входит через свои три помещения, в первом помещении входящий раздевается и оставляет все принесенное с собой, отключает нейросеть, второе помещение проходит абсолютно обнаженным и принимает ванну, в третьем помещении облачается в традиционную одежду. Древние традиции Хокурри требуют, чтобы на переговорах не присутствовало ничего, что может послужить оружием или быть использовано для записи самих переговоров. «Паиси» – это помещение для общения с духами умерших. Хокурри верили, что души после смерти сопровождают своих родных или тех, за кого они поручились при жизни. Сами духи не могут влиять на решения живых, но могут придать сил, вылечить дух, главное – подсказать верные мысли, но только в таком помещении.

Что же, кажется, я нашел место для храма. «Дом клинков» и «Палата» – надеюсь, нам когда-нибудь понадобятся, тем более, что «Палата» оказалась очень продуманным помещением. А вот общаться с духами Хокурри больше некому, и, думаю, «духи» будут рады, что место силы не пропадет, а получит новую силу. Храм должен быть храмом, и теперь будет Православным. Естественно, я не смогу сделать полноценный христианский храм. Я не священник, и не знаю все тонкости проведении обрядов, да мне этого и не надо. Мне надо место, которое будет возвращать меня к Земному человеку. Честно говоря, я всегда считал, что Господь приглядывает за мной. Как бы его не называли разные цивилизации – даже Предтече считали, что есть высшие силы.

За обедом, на котором уже традиционно мне составляли компанию Лана и Сирена, я рассказал о своей задумке. Девчата на удивление воодушевились моей идеей.

– Шеф, мы участвуем! Мне будет интересно построить на крейсере храм. Я же правильно поняла, что у нас есть оригинальные вещи из настоящего храма?

– Не торопись, Сирена! Да, Оморо похитили с Земли практически все убранство храма, но я не архитектор, и не могу назвать себя воцерковленным.

– Шеф, если слово «Убранство» я еще могу постараться понять, то вот «воцерковленным» вообще не поняла. – Сирена закивала в знак согласия с Ланой.

– Ну, «Убранство» – в данном, конкретном случае, подразумевает внутреннее оформление, значимые элементы: алтарь, иконы, престол, иконостас, много еще чего. Воцерковленными на Земле называют людей, которые не так, как я – верят в Бога, а еще знают и соблюдают все церковные требования. Хотя, как по мне – главное – жить с Богом в сердце. Остальное не так важно.

– Вот это объяснил, и на вопрос ответил, и вопросов стало еще больше.

– Религия – такая вещь, что ее не объяснить в трех словах, и терминов там огромное количество, я и половины не знаю, но вот что касается устройства православных храмов – постараюсь вспомнить, как-то читал о том, как и почему их строили в Православии. У меня есть другой вопрос. Лана, ты что-нибудь знаешь про то, как влияет изучение баз данных на восприятие окружающего мира и отношение к тому, что в этих базах данных?

– Подожди, не совсем поняла, ты хочешь сказать, что изучение баз данных меняет твое отношение к изученной информации? Так это нормально, ты узнаешь значение, и дальше просто знаешь, что это значит.

– Нет, не к изученной информации, дело не в отношении к точным данным. Изучение Ксенологии поменяло мое отношение к тому, что творят инсектоиды. Я это понял, когда начал читать книги с Земли, эти книги требовали от меня самостоятельно осмысливать написанное в них, и то, что я впитал, находясь на Земле, вот тогда и осмысление информации из базы по Ксенологии пришло. После изучения Ксенологии я даже не пытался осмыслить с моральной точки зрения действия инсектоидов.

– Прости, но я ничего не знаю о таком эффекте. Единственное – Живана просила не гнаться за объемом знаний, если это не технические знания или знания из области точных наук. Делать существенные перерывы в изучении больших объемов.

– Ну что же, уже зацепка есть, на изменение отношения может влиять объем изученной информации. Давайте вернемся к храму, мне нужна ваша помощь в планировке перестройки храма Хокурри в Православный храм.

– Шеф, дай нам немного времени, мы изучим эту тему. Среди фильмов с земли было не мало моментов, где показывали ваши Земные храмы. Частично визуальное оформление можно взять из этих фильмов.

– Да, но надо учитывать, что, во-первых – не все показанные храмы там Православные, а во-вторых – кино – это зачастую вымысел, и там часто показывают, как красивее, а не как в жизни.

– А ты хочешь сделать все в соответствии с канонами церкви? Ты же сам как-то говорил, что веришь в Бога, а не в церковные требования.

– Тут очень тонкая грань. Есть вещи, которые люди привнесли в веру не потому, что Бог так требует, а потому, что так легче было решить ту или иную проблему. Вот, к примеру, в русских Православных церквях нет сидячих мест, в то время как в греческом Православном храме можно сидеть. Изначально просто не хватало места в церкви, на церковные праздники и в мое время в храмах не хватало мест. Как по мне, Господу не важно – стоишь ты или сидишь, главное – ты с Богом пришел говорить, или, как говорится, просто поклоны отбить? Что касается оформления храма, то там большинство требований тоже придуманы людьми, но эти требования не для решения прагматичных задач – это то, к чему пришли поколения верующих, поэтому я хочу сохранить их.

– Тебе виднее, сделаем все, как требуется.

Нас всех захватила эта идея, мы собирались в свободное время. Девчата с Дином анализировали все, что можно было найти в книгах и фильмах. Сначала я просто отсортировал все, что относилось к православию, а что – к католическим или протестантским церквям. Потом мы переместили из хранилища все, что имело отношение к храму, на площадку перед выбранным зданием. Получалось, что для воссоздания внутреннего убранства храма нам не хватало только фресок на стенах. Вопросом росписи стен занялась Лана. Она изучала видео, пробовала себя в качестве художника, и у нее очень неплохо получалось. А позже я понял, что её вообще как-то сильно увлекло не столько строение храма, как само православие, особенно – в том виде, в котором его понимал я. Естественно, она не принимала проскакивающее пренебрежение к женщинам. Вот интересно, когда на Земле появятся настоящие полноценные синтетики, как христианство будет относиться к таким, как она? Она ведь не человек, и у нее нет души, но она мыслит и, кажется, разделяет основные принципы христианства. Но не мне об этом думать, я не теолог и не священник, я простой человек, и хочу, чтобы было место, где я могу говорить с Богом.

В итоге, оставшееся время полета в гипере я не испытывал никакой меланхолии. Я понял, что дело не в распорядке, а в том – есть ли цель, идея, которой горишь, к которой идешь. Мы так загорелись идеей сделать храм, что перестали отслеживать время выхода из гипера. Искин крейсера за полчаса напомнил нам, что устав флота требует присутствия в рубке офицеров, и мы еле успели собраться.

В это раз из гипера мы вышли в межзвёздном пространстве.

– Капитан! Выход в пространство «три плюс время» прошел штатно, всплеск паразитного возмущения гиперполя минимален. Уровень колебаний точки свертывания прокола пространства фиксируется только на расстоянии 50 км. Дальше засечь его практически невозможно. Мы вышли в межзвездное пространство. Маскировка включена, провожу стандартный маневр уклонения. Приступаю к сбору и анализу информации об окружающем пространстве.

Мы рассматривали новый звездный пейзаж. Нас окружал совершенно другой вид звездного полотна.

– Командир! Наблюдение и анализ звездной карты продолжается, но уже сейчас можно говорить о существенной коррекции определения местоположения корабля относительно диска галактики.

Искин вывел карту и обозначил точку пространства, в которой были мы. Согласно расчетам искина, мы находились в глубине рукава, а если разделить длину рукава на десять частей, то мы были в середине третьей части. Очень существенная коррекция.

– С чем связано такое изменения позиционирования? С неправильными предварительными расчетами гиперперехода, или изначальная точка появления была другой?

– Расчетные параметры гиперперехода правильные, в результате первых расчетов было определенно, что корабль вышел на краю рукава галактики. До углубления в звездные скопления было не понятно, с расположением на какой части края рукава относительно плоскости эклиптики связана малая численность звезд. Благодаря включению вами в расчеты новых данных по гравитационным колебаниям, использованию новых сенсоров и калибровки сканеров, я получаю намного больше данных для позиционирования. Сейчас могу однозначно утверждать, что из аномалии мы вышли практически на верхней точке рукава относительно плоскости эклиптики, но в районе 30 процентов обнаруженной нами его длины. Теперь мы находимся в 1/3 глубины рукава и 26 процентах его длины. Протяженность рукава еще будет пересчитываться.

– Шеф, что за новые сенсоры? Когда вы их успели установить на корабле? – Тут же всполошилась Сирена. Как же так, на корабле произошло что-то, о чем она не знает.

– Не переживай. Корабль еще не модернизировали. Пока установили сенсоры только на разведзонды, корабль будем комплектовать ими в ближайшее время. О способе улавливать и расшифровывать гравитационные колебания звезд узнал, изучая Космологию шестого уровня и Астрофизику пятого. Если коротко, то все звезды взаимодействуют с темной материей, темной энергией и гравитационными силами, колебания от этого взаимодействия можно улавливать, и, расшифровав значения, получать большой объем данных о звездных скоплениях на расстоянии до 50 000 световых лет, но те сенсоры, что есть у нас, позволяют улавливать только на расстоянии 5 000 световых лет, и то, если на пути гравиволн нет звезд, если звезды есть – это расстояние уменьшается в три-четыре раза. Самое главное – что при этом методе не требуется долгого наблюдения.

– Круто, это в любом случае в десятки раз больше, чем мы могли быстро увидеть и проанализировать оптические данные.

– Фиксирую возмущение гиперполя и выход в пространство «3+» неизвестного корабля, – прервал нашу с Сиреной беседу искин. – Выход неизвестного корабля в пространство произошел в 4,4 светового года от нас.

– Можем определить, что корабль делает сейчас?

– Да, паразитные колебания еще 18 секунд подсвечивали корабль, он сразу стал в разгон для очередного ухода в гипер.

– Интересно, за ним кто-то гонится или это просто прыжковый гипердвигатель?

– Повторных паразитных возмущений гиперпространства не фиксирую, после выхода из гипера скорость корабля падает почти до нуля, с вероятностью 99% это корабль обладает прыжковым двигателем.

– Вектор его разгона?

– Вектор разгона на таком расстоянии невозможно определить до ухода в гипер и анализа возмущений гиперпространства. Если корабль не сменил курс, выбранный сразу после выхода из гипера, то это – четвертая от нас звездная система, траектория движения проходит в более чем миллионе километров от нас.

– Ну что, посмотрим, куда он летит, и как быстро разгонится.

Мы направились встречным курсом, желая сократить расстояние. Базовый прыжковый гипердвигатель позволяет прыгать на 1 триллион километров – это почти 1/9 светового года, сидеть и наблюдать за прыжками совершенно не хотелось. Корабль оказался медленным, он достиг состояния полупогружения в гипер за девять часов, при достижении такой скорости появляется слабое паразитное возмущение гипера, но даже тогда не ушел в прыжок, пришлось ждать еще почти час. Потом произошло то, чего я еще ни разу не видел. На шестом прыжке я попросил искина сделать запись, и подробно изучил ее. Перед кораблем сгустилась темнота, хотя казалось – куда темнее космической пустоты – однако, темнота сгустилась, из ее центра – словно осьминог раскрыл щупальца – проявился красно-бордовый оттенок гипера, и корабль словно затянуло «схватившими его» щупальцами. В тоже мгновение на расстоянии 2 триллиона километров в космическом пространстве появился теперь уже светящийся сгусток, раскрывшийся красно-бордовым, и «вытолкнул» корабль. Оба сгустка пропали.

В Земном кино гиперпереход рисовали красиво: в момент прокола пространства появлялись геометрически правильные силовые линии, обычно голубоватого цвета, они стабилизировали проход, в который уходил корабль, становясь точкой, так же красиво из почти совершенного цветка силовых полей – из точки – появлялся корабль из гипера. То, что видел я – было совершенно другим, раскрытие гипера со стороны прокола было похоже на раскидывающего в атаке щупальца осьминога, появившегося из ниоткуда, он схватил добычу и тут же исчез, вернувшись в темноту. Только у осьминога это выглядит красиво, грациозно, а тут формы щупалец были совершенно неправильными, не принадлежащими этому миру – чужая, отвратительная, но совершенно не пугающая форма. Я увидел это все, когда корабль уже удалялся от нас. То, как корабль вышел из гипера – было вообще больше похоже на выплевывание, выталкивание из себя чужеродного, неприятного предмета. Гиперпространство раскрылось, и словно исторгло из себя нечто отвратительное ему, после чего с каким-то облегчением свернулось обратно. А корабль продолжил лететь в уже нормальном пространстве, снова набирая скорость. Но все это я рассмотрел позже, просматривая в десятки тысяч раз замедленную съемку, и все равно это происходило мгновенно. В нормальной скорости на записи я увидел, как корабль исчез в одном месте, и появился в другом, раз – и прыжок состоялся. Я не видел ни сгустков прокола, ни цвета гипера, окружающего корабль.

– Прыжок намного дальше расчетного расстояния, – с удивлением констатировал я, – получается, эта цивилизация пошла по пути развития технологии прыжковых двигателей?

Сирена тут же начала проводить расчеты.

– Да, если пересчитать время разгона, а скорее, время на накопление энергии для прыжка, и расстояние прыжка – получается, они добились 50 процентного увеличения дальности относительно базовых параметров. Но все равно такой принцип передвижения в космосе намного более медленный и затратный. Обратная траектория показывает, что корабль движется не из обитаемой зоны, а от газового гиганта. И движется, скорее всего, тоже к газовому гиганту, хотя нет. Траектория движения должна вывести корабль на границу гравитационного ограничения.

– Ты хочешь сказать, что корабль движется к обитаемой планете?

– Не знаю, но то, что газовый гигант немного в стороне от его курса – это точно.

– Давайте посмотрим, что в той системе, возможно – мы нашли местную цивилизацию.

Сирена провела расчеты, и мы встали на разгон. Я же отправился смотреть записанное видео, содержание которого я ранее описал. После просмотра я, наконец, понял, что такое паразитное возмущение гиперполя – это как раз и есть эти сгустки, и неестественные щупальца гиперпространства, на мгновение прорывающиеся в пространство «три+» – наше привычное пространство. Если сравнивать наш корабль и корабль, за которым мы отправились, с падением в воду, то местный падает в воду камнем, поднимая волну вокруг себя и оставляя расходящиеся круги, а мы входим как нож, почти не тревожа натяжение пространства. При этом Дин утверждает, что зафиксированные паразитные возмущения от местного корабля намного больше, чем были у крейсера до его модернизации в аномалии. Наш корабль раньше создавал серьезные колебания из-за своего размера. В то время, как местный корабль – из-за невысокого качества двигателя или его плохой настройки и калибровки.

Когда мы вышли из гипера в системе, местный, несмотря на фору почти в три световых года, еще только начинал завершающий разгон для прыжка в систему. Стало понятно, насколько передвижение с погружением быстрее прыжков. Сирена вывела корабль немного выше плоскости эклиптики, чтобы не привлекать к себе внимание. Пришла пора посмотреть, что мы нашли. А нашли мы следующие:

Система с двумя звездами – красным и коричневым карликом. Шестью планетами, первая -карликовая, вторая планета с двумя спутниками – явно обитаема, третья когда-то была колонизирована, но сейчас кажется заброшенной, четвертая – газовый гигант с 37 спутниками, и еще две карликовые планеты. Внутреннего кольца астероидов нет, но зато обширное внешнее кольцо астероидов и планетоидов. На орбите второй планеты построена космостанция с космолифтом, к станции пристыкованы три десятка кораблей различного типа и класса. Вокруг станции, на ее орбите держатся еще несколько десятков кораблей. Похоже – это развитая система местной цивилизации. От станции отстыковался маленький корабль и стал набирать скорость, в след за ним огромный, бочкообразный, скорее всего – грузовоз, выбрал другой вектор разгона. Пришла пора заниматься тем, что мы умеем – программным взломом. Сканирование частот дало нам массу возможностей, в системе одновременно использовали множество каналов передачи данных. Для анализа языка нам нужен был наиболее загруженный и имеющий множество абонентов канал связи. На расшифровку потока для копирования информации ушло не более пятнадцати минут. На нас полился поток различной информации: головидео, трехмерные фото, документы, голосовые и текстовые сообщения. Стоило Сирене подключить наших дешифровщиков, и мы буквально увидели, как растет шкала прогресса распознавания языка. Массовый рекламный спам, в котором почти все аудио дублируется текстом – оказался очень удобен для составления базового языкового пакета.

– Шеф, в принципе, уже можно формировать языковой пакет, но я бы еще повисела пару -тройку часов на канале, уникальные слова и фразы проскакивают.

– Хорошо бы еще подключиться к более узкому каналу технической информации, этот канал больше похож на помойку рекламщиков и спамеров.

– Ну, а что Вы хотели, мы копируем данные с открытого канала галонета, не применяя никаких фильтров, естественно – тут реклама, снова реклама и порнография. Самые популярные и доходные статьи информационных потоков. Еще должен быть новостной канал, но я его пока не обнаружила, интересное с точки зрения языка проскакивает в переписке абонентов, но это крохи.

– Ну, так я и говорю, что надо подключаться к другому каналу. Вот, к примеру, на этот выделенный канал, – я нажал на пиктограмму, заинтересовавшего меня канала, – подключаются абоненты с технической палубы станции и, если я правильно понимаю, с планеты. Вот эти частоты, судя по уровню шифрования, используют военные или местное правительство, туда пока лезть не будем, чуть позже их прощупаем. А вот этот канал – вообще использует короткие инфопакеты в импульсном режиме. Но это все чуть позже. Меня уже выключает, так что я спать, а на тебе пока только сбор информации.

Лана оторвалась ненадолго от потока данных на экране.

– Шеф, надо провести проверку организма. Мы уже несколько дней ее не делали. Так что спать иди в медбокс, я тебя в восстанавливающий сон погружу после мониторинга.

После чего снова вернулась к изучению новой информации. Я и сам хотел попросить Лану погрузить меня в восстанавливающий сон, чтобы сэкономить время. В капсуле я высплюсь за 5-6 часов. Мы так долго искали цивилизацию, и теперь я с трудом сдерживался, проявляя необходимую предосторожность. Выключился я мгновенно, и был удивлен, когда, проснувшись, понял, что проспал почти десять часов.

– Что изучаешь? – спросил Лану, погруженную в изучение данных на терминале.

– Результаты твоего сканирования. Твой искин наконец начал работать с нанитами. Но он не формирует стандартную нейросеть, он развивает твой головной мозг. Вот посмотри, количество нейронных связей у тебя выросло уже больше чем в два раза, во время сна их формирование продолжается. Я поэтому не стала тебя будить.

– Наверное, правильно сделала. Ему виднее, как формировать нейросеть.

– Тут дело не только в подготовке к нейросети, возможно, он слышал наши разговоры, и теперь реагирует на те вопросы, которые ты мне задавал о влиянии изучения баз на возможность критически осмысливать их содержимое. Во всяком случае – больше половины прироста нейронных связей относится к той части головного мозга, которая отвечает именно за анализ и сравнение информации.

– Ну так это же замечательно, но тебя что-то беспокоит. Что?

– Я не знаю, как такой прирост нейронных связей на тебя повлияет.

– Ну, пока я не чувствую никаких изменений в моем мышлении.

– Сам ты это не почувствуешь, во всяком случае, сейчас. Возможно, потом сможешь сравнить с тем, как мыслил раньше, с какой скоростью принимал решения, с какой однозначностью.

– Я верю Свету, ничего плохого не должно произойти. Что там с местными?

– Насколько я знаю – Сирена обнаружила три языка программирования, и набрала довольно много материала для создания языковой базы.

– Шеф, Вы должны это видеть, – тут же ожил канал связи, – в систему вошел корабль совершенно другого технологического уровня. Тут какая-то суета началась.

– Лана, сделаешь кофе? Я в рубку.

– Беги, принесу кофе туда.

В системе действительно было не спокойно. В зону гравитационного ограничения входил серебристый корабль, похожий на большое вытянутое миндальное семечко. От станции отстыковались несколько кораблей. Словно уступая место королевской персоне, они перелетали на другие места. Корабли, что мы наблюдали в системе, были модульными, с вынесенными за пределы основного корпуса двигателями, даже на военных кораблях, где двигатели располагались под броней – всегда легко угадывались дюзы. Прибывший корабль однозначно был построен цивилизацией с другой инженерной мыслью. Он создавал ощущение монолитности, и был намного ближе по концепции к нашему крейсеру.

– Сирена, рассказывай, что тут за кипишь?

– А кто его знает! Могу сказать только то, что этот корабль явно использует не прыжковый двигатель. Всех остальных я фиксировала задолго до того, как они совершали последний прыжок, а этот вышел из гипера сразу в системе. Даже военные корабли прыгали в лучшем случае на 0,24 светового года. Кроме того, Местные военные обычно сканируют всех прибывших, и я, спокойно анализируя остаточное сканирующие излучение, получаю данные о кораблях. Этот корабль никто даже не попробовал просканировать. Системы связи этого корабля намного круче всего, что мы тут обнаружили. Местных я вскрываю на раз-два. А этот в каком-то энерго-коконе, блокирующем проникновение всех остаточных излучений. Не Ярило, конечно, но все равно круто. Еще станция общается с этим кораблем на совершенно другом языке.

– Что-нибудь удалось перехватить?

– Да, все переговоры между станцией и кораблем. Но там был один обмен кодами и дальше общение только в аудио-формате. А вот между кораблем и его зондами постоянный канал связи, но он защищен от сканирования. Я не решилась подключать активные системы перехвата.

– Правильно сделала. Нас тут нет, и нам не надо, чтобы нас обнаружили. Я, вообще, думаю, что нам надо отойти подальше отсюда, чтобы не попасть в зону его сканирования.

Сирена вывела карту системы, выделила корабль, покидающий систему.

– Недалеко от нас пройдет вот этот грузовик, можем прикрыться следом его двигателей, и отойти. Ты думаешь, зонды этого серебряного корабля могут нас засечь?

– В этом корабле есть что-то от эйфийского дрона, если он построен Эйфами – то может быть даже выше в технологическом уровне, чем наш крейсер.

– Не знаю, что общего ты увидел, я не замечаю ничего. Но Живана говорила, что у тебя превосходно развита интуиция, спорить не буду. Как только грузовоз пройдет рядом с нами, начну движение по его траектории. Уходить в прыжок будем? Или просто отойдем подальше?

– Просто отойдем. Пока мы себя никак не обнаружили – искать нас не будут, а сканеры системы мы обманываем без труда.

Мы отошли к внешнему кольцу астероидов и прикрылись огромным планетоидом. Внутри системы оставили несколько разведзондов, чтобы быть в курсе событий.

Глава 4

За время перехода в астероидное поле я просмотрел накопленную информацию, и на ее основе создал начальную языковую базу. В принципе, искин и без меня уже составил таблицу соответствия, и мне оставалось только сформировать обучающий блок. Загрузка и усвоение не заняли много времени, и теперь я, Дин, Сирена и Лана изучали накопленные йоттабайты, каждый – свое направление. Мы с Дином собирали общую информацию: где мы оказались, какие государства в галактике, Сирена изучала техническое развитие местных цивилизаций, Лане, по возможности, надо обнаружить звездные карты, разобраться с расами, проживающими в галактике, и с их отношениями между собой. К вечеру голова перестала нормально соображать, я пару раз поймал себя на том, что перечитываю одно и то же по нескольку раз, чтобы понять суть.

– Все, девочки, мои мозги устали, и требуют перерыва. Давайте устроим короткий обмен информацией, потом я спать.

– Хорошо, у Вас общая информация, так что начинать Вам, шеф.

– Итак, мы оказались в системе Филли, входящей в состав империи Шангер, расположенной в галактике под названием Элини. Диаметр основного диска Элини, кстати, в два раза больше родного для меня «Млечного пути», оценивается в 190-210 тысяч световых лет, это – не считая прилегающих пространств. Галактика имеет семь рукавов, пять основных и два внутренних. Рукав, в котором оказались мы, называют Тироа, это внутренний рукав. В галактике располагается несколько империй, хотя, правильнее сказать – много империй, но у нас информация только о ближайших, расположенных в рукаве Тироа. Пока мы с Дином обнаружили упоминание существующих в данный момент: Шангер, Нигран, Джасинг, Айро и Лиото. Еще несколько звездных империй прекратили свое существование в результате войны с инсектоидами. Шангер и Джасинг населены, в основном, людьми, хотя проживают тут и кошачьи, и псовые. Нигран до войны была, скорее, галактическим союзом, который возглавляли рептилоиды, сейчас там идет борьба за трон, и формирование империи. Там проживают самые разные виды и расы. Айро и Лиото – две империи Эйфов, если мы правильно разобрались, то империи различают их по цвету, или оттенку кораблей: светлые, почти зеркальные, и серые, почти темные. Обе империи находятся в Гало галактики. Также упоминалась империя Дориан, но, кроме того, что там правят гуманоиды, мы ничего не нашли. Империи Шангер, Нигран, Джасинг располагаются в рукаве Тироа. Джасинг и Нигран находятся в начале рукава, потом располагается Шангер, сейчас – самая удаленная от галактического Гало империя. Система Филли раньше входила в империю кошачьих – Монуа, но теперь это единственная система, в которой сохранилась цивилизация после войны. Сейчас Филли – самая удаленная из крупных звездных систем империи Шангер, дальше начинается территория погибших империй. В ходе войны удалось разгромить инсектоидов благодаря тому, что «высшие», именно так называют Эйфов, вступили в войну. Еще было огромное, молодое государство, основанное людьми – Расва, но оно располагалась еще дальше, в верхней части рукава, занимая почти 5 % его протяжённости, и, по неподтвержденным данным, считается распавшимся, но не уничтоженным. Рукав Тироа – внутренний рукав, он изгибается и почти сливается с другим рукавом галактики – Мирне. Местные уверенны, что помощь из рукава Мирне позволила сохранить часть цивилизации Расва. Но никаких фактов по этому поводу я не нашел, просто многие в это верят, или хотят верить. Пока это все, что мы с Дином успели нарыть и понять. Что у вас? Сирена, давай с тебя начнем.

– Ну, у меня немного информации. Судя по всему, в ходе войны с инсектоидами все империи, кроме Эйфов, сильно откатились в технологиях. Нам надо определиться, какую классификацию уровней техно–развития мы будем использовать. Тут с момента выхода в космос идет совсем другая классификация, я не стала с этим подробно разбираться, но теперь понимаю, что в классификации Предтече местных не получается оценить. Начнем с того, что гиперприводом погружения обладают только Эйфы, остальные используют прыжковые двигатели. Программные продукты: операционки, программы, приложения, блоки криптования – настолько излишне усложнены, что сами этим занижают производительность. Решают эту проблему не путем усовершенствования программного кода и языка программирования, а путем создания более мощных и быстрых вычислителей. Естественно, все это сильно тормозит развитие программно-вычислительных технологий. Развитие виртуальной среды тут не перешагнуло еще уровень техно-четыре. В то время, как физические компоненты вычислителей используют техно-пять. Наиболее развитой в программировании была империя Монуа, но она почти полностью уничтожена. В Шангер сильной стороной является создание корабельных систем вооружения: рельсотроны, ракеты, торпеды – это у них на уровне техно-пять–шесть. Щиты уровня техно-шесть с трудом достигают в империи Джасинг, остальные империи делают щиты начального техно-пять. Реакторы техно-пять выпускают все, но Нигран в свое время, практически дошел до уровня техно-шесть. С плазмой вообще все плохо, самые мощные плазменные орудия были в Расва. Те, что делают в Шангер – это на грани техно-пять, и то с натяжкой, да, и у остальных – не лучше. По технологиям Эйфов, или как тут называли прибывших на серебристом корабле – «Айро» – вообще мало информации. Могу однозначно сказать, что они обладают технологией погружения в гипер, но не торопятся поделиться ею с другими. Выход корабля из гипера наши сканеры зафиксировали, как и остаточные паразитные возмущения. Так что можно предположить, что гипердвигатель у них на уровне техно-восемь. Маскировку корабль не включал, в отличие от зондов-разведчиков, которых он выпустил. Зонды мы фиксировали на уровне природных отклонений, если бы не видели вылетающие зонды, и не сопоставили бы отклонения с ними, то точно бы не определили их в пассивном режиме сканирования. Так что тут тоже, скорее всего – техно-восемь. Но это все чистые предположения, так как Эйфам нет надобности напрягаться и присылать сюда корабли последних поколений, им и такого разрыва в технологиях достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Я так и не поняла, почему Эйфы не передали технологию погружения местным, если они сражались на одной стороне. А так вроде все.

Я усмехнулся:

– Ну, это как раз понятно. Это превосходство, причем – военное превосходство. Никто не решится бросить вызов тем, кто без труда может сразу развернуть свой флот в твоей системе, если ты не имеешь ни малейшего шанса сделать то же самое в отношении своего врага. Не удивлюсь, если Эйфы не только не передают эту технологию, но и всячески мешают ее изучению другими цивилизациями. Не просто так все цивилизации пошли путем развития прыжковых двигателей.

– Они не передают не только технологию, имеющую военное значение, – вступила в разговор Лана, – они вообще не делятся технологиями. Эйфов, скорее всего, ждали – я наткнулась на общение между медцентром на станции и каким-то исследовательским центром на планете. Айро должны были привезти медицинское и лабораторное оборудование. По этому поводу была дискуссия, там много переписки, но суть такова: еще во время войны правительства империй обратились к Эйфам с просьбой поделиться технологиями, которые могут помочь в очистке космических тел от радиации, и медицинскими технологиями, чтобы спасти пострадавшее от нашествия население. И Айро и Лиоты ответили, что могут помочь только поставкой готовой продукции, на коммерческой основе. А аборигенам надо быть и так благодарными за то, что Эйфы вмешались в конфликт с инсектоидами, нарушив свой собственный закон не вмешиваться в ход развития низших рас. Они бы не вмешивались, если бы инсектоиды полностью не уничтожали цивилизации. С одной стороны, Эйфы сожалеют, что до их вмешательства были уничтожены две империи, с другой стороны, в результате их вмешательства уничтожена цивилизация инсектоидов. Хотя, если верить данным по результатам войны, инсектоидов не уничтожили полностью. Основные силы были уничтожены, но именно из-за возможного обнаружения возрождающихся колоний инсектоидов, Айро и проводят контроль этой части рукава галактики. Единственная по-настоящему полная звездная карта – это карта территорий Монуа, на которых велись боевые действия, и территорий, зараженных радиацией, которые обновляют представители всех империй, и даже Эйфы. Что касается местных форм жизни – в галактике проживали самые различные расы: Гуманоиды, Кошачьи, Тауро, Каниды, Цефалы, Рептилии и даже несколько планет с цивилизацией насекомых – это были планеты с разумными жуками, и, если верить картинкам в галонете – большими богомолами и мокрицами. Жуки точно сгинули, их система входила в империю Монуа, на счет Богомолов не понятно, система находится на границе с Расва, что там сейчас – не известно. Кошачьих и Тауро стало очень мало, они, в основном, проживали в Монуа. В Нигране традиционно проживало большинство Рептилий и Канидов, но теперь туда переселились еще и Гуманоиды, и остатки Тауро. Кошачьи осели в Шангере и Джасинге, так как эти империи сильно пострадали во время войны, и были соседями с Монуа. Что происходит в политическом поле империй – почти не известно, есть информация по структуре Шангер, но не думаю, что сейчас это важно. Еще одно уточнение – цивилизация Эйфов вышла из Гало, и сейчас они контролируют территории не только Гало, но и смычки рукавов галактик и галактического Гало. Это огромная территория, там миллиарды звездных систем.

Я обвел уставшим взглядом моих собеседниц. Надо подводить итоги, и идти спать. Голова реально отказывается соображать.

– Итак, что мы имеем: галактика довольно большая, частично заселена, и частично находится под контролем разумных. До войны к фронтиру и не изученной части рукава можно было отнести около двух третей пространства, теперь больше. Что в других рукавах – вообще не известно. В центре галактики балом правят Эйфы, считающие себя высшими, а остальных аборигенами, не заслуживающими помощи в развитии.

– Ну почему сразу с таким осуждением? У Предтече тоже запрет на передачу технологий. То, что Ярил Вам помог – это результат стечения обстоятельств.

– И да, и нет, Сирена. У Предтече есть запрет на передачу готовых технологических решений, но они почти всю свою историю помогали развиваться другим цивилизациям. Тут же все наоборот. Готовые решения – нате, но за деньги, а вот как это делать самим – мы вас не научим и не покажем.

– И что в итоге? – Спросила Лана. – Предтече пришли к выводу, что ответом на их помощь оказалась война с Релли. Так, может, Эйфы знают что-то, чего не знали Предтече? Или, даже не зная этого, поступают правильнее?

– Думаю, Эйфы не знают ничего такого, но кто из них прав, а кто нет – мы точно не знаем. Просто констатируем разные подходы к менее развитым цивилизациям.

Сирена откинулась на кресле и потянулась:

– Вот с такой оценкой согласна. Не надо забывать, что Эйфы все-таки вмешались в войну, и спасли другие цивилизации.

Я понял, что Сирена действительно не видит двойного дна в действиях Эйфов. Она воспринимает всю информацию, что рассказали Эйфы аборигенам, за чистую монету.

– Если я что-то и понял из общения с Ярилом и Живаной – так это то, что со времен, как разумные стали сбиваться в племена, ничего не меняется в их психологии. Не будут одни разумные воевать за других. У меня на Земле все агрессоры всегда прикрывались благими целями спасения других, на деле же действовали только в своих интересах. В средние века Европейцы совершали крестовые походы, якобы неся просвещение, на деле – просто грабя всех. Османы несли просвещение, но в итоге все свелось только к власти, богатству и распространению своей веры, попутно устроили геноцид Армянам. Англия, Франция, Дания – под предлогом просвещения полмира сделали рабами, и к тем, кого они завоевали, относились не как к людям, а как к Бандерлогам. Япония покорила половину Азии в погоне за ресурсами, как природными, так и людскими, в результате уничтожила десятки, если не сотни миллионов жизней. Нацисты якобы боролись сначала с еврейским засильем, потом с нечистыми расами, а на самом деле – просто хотели уничтожить конкурентов, и покорить весь мир.

– Шеф, извините, а кто такие Бандерлоги?

– Так один английский писатель назвал обезьян, он их описывал, как глупых созданий, не заслуживающих уважения даже в мире зверей.

– А как же твоя Россия? – Удивилась Лана. – Ты же рассказывал, что вы освобождали народы Балкан, потом Европу от Наполеона и от нацистов.

– Да, освобождали, Балканские народы мы действительно считали братскими. Но их освобождение шло на пользу нашему государству. Во всяком случае, тогда так считали наши правители, потому как в итоге правители всех освобожденных народов, за одним единственным исключением, при первом же удобном случае присоединялись к нападавшим на Россию. И эти «братские народы» вроде бы и заверяли нас в братской любви, но раз за разом выбирали себе правителей, которые делали все, чтобы нагадить России. Если вы думаете, что Россия воевала только ради спасения других народов – то вы ошибаетесь. Россия защищала себя, а реальными союзниками стали те народы, которые вошли в состав России, и со временем стали частью большого народа. Повторюсь, одно-единственное исключение – Сербы – только подтверждает правило. Но и они не будут умирать за Россию, каждый народ будет сражаться за свою Родину, и за благо своей страны. Так и Эйфы, они не сражались за империи Шангер, Монуа, Расва или Нигран с Джасинг. Эйфы вели войну на чужой территории, там же остались и все последствия войны – разрушение, радиация, непригодные к проживанию планеты. Они остановили врага до того, как он добрался непосредственно до них. Это не хорошо и не плохо, для них – это прагматично и естественно. Так делают все правители, если они считают свой народ выше других народов.

Начавшуюся паузу прервал Дин.

– Командир! Не хочу вас прерывать, но корабль Айро отстыковался, и покидает систему. Если вы хотите понять, куда он направляется, то нам надо поменять местоположение. Сейчас нам его траекторию скрывают астероиды. А Зонды расположены так, чтобы видеть станцию, курс Айро им перекрывает газовый гигант.

– Хм, а нам это что-то даст?

– Понимание зоны интересов Эйфов, скорость разгона, анализ паразитного возмущения, все вместе – информация о самой развитой цивилизации.

Сирена села в кресло пилота и стала вводить координаты для смены местоположения корабля.

– Я согласна с Дином, у нас слишком мало информации о них, не надо пренебрегать возможностью собрать немного данных, к тому же, если Эйфы покидают систему, мы можем снова вернуться к сканированию сети.

– Не думаю, что от этого занятия будет большой толк. Из открытой сети мы вытащили почти все интересное. Шеф, ты поставь нам задачу, что искать, а мы осторожно покопаемся в их центрах информации.

– Не знаю, Лана, мне кажется, надо искать свободные планеты подальше от существующих сейчас империй и Эйфов. Нам бы на территорию Расва, если я правильно понял – там и до войны были огромные плохо изученные территории, фактически фронтир, но с попыткой установления порядка, а сейчас там вообще тишь и благодать для заселения планет. Поищите что-нибудь в этом направлении, и о том, кто там, кроме людей, проживал. Не верю я, что на огромной части рукава жили только люди. С точки зрения Предтече, эта галактика – очередная аномалия. Ярил говорил, что 90% разумных – это люди, а тут люди – одни из многих.

– Нам Живана говорила, что 90% людей среди рас третьей волны, про расы второй волны Живана говорила, что обычно доминирует одна раса в галактике, а тут действительно намешано всех подряд.

– Наверное, ты права, так что ищите информацию, но не лезьте в военные и правительственные сети. Не надо нам себя обнаруживать. Все, я спать, дальше вы сами.

С этими словами я отправился к себе в каюту, голова уже начинала болеть, как обычно бывает при долгом недосыпе. В каюте я посмотрел на душевую, на кровать и понял: мыльно-рыльные процедуры потом, сейчас я просто хочу упереть голову в подушку. Усилием воли заставил себя снять пустотный комбинезон, черт с ними, с этими требованиями безопасности! Сейчас я хочу, чтобы тело отдохнуло без всякой одежды. Вот странно, столько всего со мной произошло, но привычка спать голым, переросшая в практическую необходимость для полноценного отдыха тела – осталась, и ничего с этим не могу поделать. Если ложусь спать в одежде, то не получаю полноценного отдыха. Это и Живана, а потом и Лана зафиксировали в медкапсулах: та часть тела, что остается в одежде, всю ночь остается в легком тонусе, и не полностью восстанавливается за время сна. Вот и сейчас я разделся, плюхнулся лицом в подушку, и, кажется, уснул, даже не натянув на себя одеяло.

Пробуждение было сладким, еще не открыв глаза, я почувствовал теплую упругую женскую грудь у себя под ладонью. Я подтянул к себе под бочёк Машу, зарылся в ее волосы.

– Маш, мне такой жуткий кошмар снился, причем так долго, и с такими подробностями.

– Шеф, прости, но это не кошмар, а я не Маша.

Осознание реальности ледяным ветром сдуло и сон, и прекрасное настроение, стало одиноко и больно. Я понял, что во сне опять видел свою семью, и мы с Машей легли спать в моем сне. А проснулся я в реальности, где нет ни ее, ни детей. Я убрал руку с груди Ланы и перевернулся на спину.

– Опять снилась семья?

– Да, и снова я потерял связь с реальностью.

– Но это, с одной стороны – хорошо, ты не забываешь их.

– Возможно, но так больно становится, когда понимаешь, что это всего лишь сон. Сон, в котором ты был счастлив, и там все было хорошо и беззаботно, по сравнению с тем, что здесь. Наверное, так и должно быть, во сне все должно быть хорошо. Если будет иначе, то это будет кошмар, а кошмаров мне не надо.

– Не знаю, нам с Сиреной не снятся сны. Сны доступны даже не всем разумным.

– В смысле, это как? Я думал, сны видят все живые.

– Нет. Гуманоиды, Филиды, Каниды видят сны. У Рептилоидов, Цифал и Тауро – это считается редким даром, или проклятьем, в зависимости от того, какие сны видят, но точно это не является нормой для них. Насекомые, да и вообще все расы с коллективным разумом вообще не видят сны.

– Странно, для меня сны – что-то настолько естественное, что я не могу представить, как жить без них.

– А ты представь, что одной особи огромного роя приснился кошмар, это же будет переживать всё сообщество.

Я представил, как огромный улей испытывает ужас из-за сна одного таракана, и понял, что даже если такие особи и были, то их просто убивали, чтобы не испытывать всей колонией эмоции одного жука, особенно если ему приснилось, что его жрут, к примеру.

– Логично. Ладно, надо принимать душ, и за работу. Вы же нашли нужную информацию?

– Немного. Ничего срочного. Ждем тебя в рубке.

После стандартного моциона, посещения тренажёра и кают компании, я заявился в рубку.

– Капитан на мостике. – Объявил искин.

Сирена оторвалась от терминала, отсалютовала, приложив руку к виску. Как-то само собой в качестве приветствия на мостике стали использовать жест русских военных с Земли, скорее всего -это влияние сотен фильмов, просмотренных еще в аномалии, и то, что искин требовал выбрать форму официальную приветствия. Я поприветствовал Сирену ответным жестом, и прошел к своему креслу.

– Рассказывайте, что нарыли в этом ворохе цифровой информации.

– На самом деле – не так уж и много. Подробных карт по интересующей вас территории нет, до войны сотрудничество между империями было практически на нуле, туда-же все движется и сейчас. Каждый правитель заботится о своей империи, и, естественно, подробные карты с промышленными районами, с центрами научных разработок, не распространяются. Есть карты открытых для свободного посещения территорий, и по территории Расва информации меньше всего. Взламывать военных мы не стали, хотя это было бы и не трудно. А вот местный правительственный центр информации содержит в открытом доступе огромный объем информации, там только примитивное шифрование для идентификации пользователя. Мы воспользовались ключом одного улетевшего корабля, и получили абсолютно легальный доступ. В общем, мы знаем несколько систем Расва, с которыми когда-то торговали Шангер, и маршрут, которым раньше летали туда. Но намного интереснее, что мы нашли заявку на найм отрядов для экспедиции в системы, где предположительно прошли бои между инсектоидами и Расва. Заявка на поиск отрядов появилась через час после того, как улетели Эйфы. Шангер надеется найти там остатки флота Расва, и поживиться работающими экземплярами оружия, и другими технологиями. Всего известно три места, где предположительно были масштабные сражения. Самая сильная битва была в пяти рядом расположенных системах Расва – и они наиболее удалены от Филли. Все осложняется тем, что там, по информации имперской канцелярии, хозяйничают пираты. Местным к местам боев на самых быстрых кораблях больше трех лет лететь. И это не считая времени на заправку. Они рассчитывают четыре – пять лет туда, и столько же обратно. Состав экспедиции предполагается внушительный, не менее десятка кораблей. Нам, если лететь в Расва путем, который использовали местные, потребуется почти год, если напрямую – то 258 дней. К местам боев долетим чуть быстрее, за 237 дней, но потом в центр Расва еще 29 дней лету. Там небольшое отклонение получается от оптимального курса. Так что принимайте решение, шеф, надо определяться с будущим местом дислокации, а то мы так и будем полоскаться в пространстве.

– Охренеть, какие пространства! Это получается, что пока в этом маленьком рукаве слетаешь несколько раз туда-обратно, и жизнь закончилась? А что же в больших рукавах?

– Ну, не прибедняйтесь, это местным не доступны перелеты между рукавами, они от системы к системе летают, а мы полетим через изгиб соседнего рукава. Большие рукава я не просчитывала, но на то, чтобы в этом рукаве от начала до самого конца перелететь по прямой, меньше трех лет выйдет. Так что больше ста раз его пересечь туда обратно успеете.

– Это что у тебя за математика такая?

– В отличие от тебя, Сирена учитывает, что с оборудованием Предтече твоему организму до 800-850 лет без проблем дожить. Ты, наверное, себе не более 70-80 отмерил?

– Я не могу поверить, что смогу так долго жить. Я и так помолодел на 25 лет, и с учетом этого – сто лет, ну чуть больше. Но восемьсот лет – для меня это эпоха.

– Живана говорила, что расы, которые живут мало – очень торопятся жить, они понимают, что не успеешь оглянуться – и жизнь закончилась. Это хорошо, что ты продолжаешь жить быстро, не откладываешь все на будущее. Часто те, кто получает шанс прожить дольше обычного, перестают чувствовать вкус жизни, теряют желание что-то делать, и умирают не по причине старости. Не попади в такую ловушку.

– Тут все зависит не столько от меня, сколько от того, как будут развиваться события вокруг меня. Сейчас мне интересно, чем мы будем заниматься восемь месяцев. Это же с ума сойти от безделья можно! Сирена, на нашем пути есть системы с планетами, на которые можно будет хоть ненадолго высаживаться?

– То есть решение вы уже приняли?

– А у нас есть варианты? Нам надо будить наших замороженных. И если для большинства нет необходимости искать уединённую планету, то для Лантан – сороконожек надо именно такую найти. Да и всех остальных я бы хотел пробудить на спокойной планете, на которую не прилетят пираты, и снова не похитят их. Кстати, Лана, а ты разобралась, что делать с рабскими нейросетями, вживленными им? И что у местных по нейросетям?

– На сколько я поняла, рабские нейросети вживляли только на Джаго, и, что хорошо, не использовали нейросети для обучения. Чем меньше рабская нейросеть взаимодействует с мозгом, тем легче ее удалить. Остальных помещали в стазис, просто проведя проверку физических данных. Я изучила данные из медбокса Джаго – процесс не из приятных, но рабские нейросети удалим. Потом месяц нельзя будет устанавливать новые нейросети. А у местных…, у них есть нейросети, все по классике – техногенные нейросети, в каждой империи производят свои. Учитывая уровень развития программирования, я бы рекомендовала использовать те запасы, что мы с Сиреной погрузили в аномалии. Эйфы делают бионейросети, вот они, скорее всего, хорошего уровня, но стоят они в Шангере примерно столько же, сколько стоит несколько кораблей среднего класса.

– И какой вы сделали запас, «плюшкины мои»? Если я правильно помню, то у каждой расы есть свои особенности. Или вы умудрились найти для всех рас, кого мы везем?

– Нет, конечно, основная масса – для гуманоидов, есть хороший запас для кошачьих, реальные проблемы с расами Рейхо, Гиберов и Урсов, для них вообще ничего не нашли. Честно говоря, я надеялась, что ты поможешь мне с этим.

– С чем? Создание нейросетей – это искусство, там надо не просто уметь программировать на высшем уровне, там надо знать физиологию, генетические особенности. Я изучил на самом примитивном уровне работу с нейропакетами, но нейросети – это совершенно другое.

– Нет, нет. Я не о создании нейросети. Они, по своей сути, универсальны, все тонкие настройки делает медик, это моя задача – адаптировать имеющиеся нейросети к тому живому организму, в котором нейросеть будет разворачиваться. Реальная проблема – это только Гиберы, у них совершенно другая физиология, мне сначала надо будет очень серьезно их изучить. Вполне возможно, что они относятся к расам, которым аугментация противопоказана.

– Тогда я не понимаю, чем я могу помочь?

– Меня интересует другое. Мы собирали нейросети с разных кораблей, они написаны на разных языках, и мне очень трудно разбираться с тем, как их настраивать. Я хотела, чтобы ты помог мне с адаптацией языков начальных настроек, и еще – тебе надо подумать, какой язык будет базовым для всех тех, кого мы будем выводить из стазиса.

Я уже хотел сказать «язык Предтече», но понял, что с выбором языка торопиться не стоит. Даже мы с девочками уже общается на языке – смеси предтече и русского. А для всех жителей галактики язык Ярила – это непонятный набор звуков. Какой смысл учить их языку, который никто кроме нас не знает.

– И еще один момент – что мы будем делать с ними дальше? Как они будут жить?

– А тут-то в чем проблема? Надо найти планету, где мы сможем их всех вывести из стазиса, и пусть себе живут.

– Планету с цивилизацией, или чистую планету?

– С цивилизацией, конечно.

– Допустим, но тогда первое: как ты объяснишь местным абсолютно разные формы жизни, в добавок еще и несколько неизвестных на одном корабле? Второе: ты уверен, что все они смогут социализироваться в новом мире и новом обществе? Что ты будешь делать с теми, кто захочет отправиться с тобой? Какие уровни развития общества были у похищенных? Может, там вообще еще о машинах и не знали, а ты их сразу в космическое общество. И главное – что они будут делать в этом обществе, как зарабатывать себе на жизнь и на еду?

Лана, отчасти, была права, мы не знаем, чего захотят освобожденные из рабства. Они и того, что стали рабами, наверняка, не поняли. Это меня обучили языку, чтобы я понимал хозяев. А что помнят они? Клетки, в которых очнулись, боль, пытки. Я помню, что меня все время мучали вопросы: «За что?», «Почему?», «Зачем?» И только научившись понимать язык Оморо, я разобрался в ситуации. Значит, первое, что надо будет сделать – обучить их языку общения. А как это сделать?

– Рабские нейросети Оморо позволяют загружать языковые базы?

– Да, надо будет только адаптировать базу знаний под стандарт Оморо. Но напоминаю, что чем меньше нейросеть используется, тем легче проходит ее изъятие, и не забывай – часть пленников не имеет нейросетей, даже рабских.

И снова тупик! Как обучить тех, кто не имеет нейросетей? Не использовать же метод, которым меня Оморо обучили, это пытка, да и Живана сказала, что тогда мои шансы на нормальный результат были 50/50. Я мог стать овощем, меня спас высокий уровень усвоения информации. Я думал сначала вывести из стазиса пленников Оморо, обучить их языку, посмотреть на их реакцию, узнать, что они захотят делать дальше. Но это осложняет удаление рабских нейросетей. Но и просто вывести всех из стазиса мы не можем, как они будут жить в этом новом мире? Попасть на родные планеты им не суждено. Тут нет их привычного общества, им как-то надо будет учиться, привыкать к новому окружению, зарабатывать на хлеб насущный. Я бы, оказавшись вдали от дома, наверняка постарался остаться с теми, кто меня освободил. Но, во-первых – это я, другие могут захотеть на чистые планеты, или в цивилизацию. Еще возникал вопрос: если все-таки выбрать планету с цивилизацией, то как их туда доставить? Не на крейсере же парковаться к космостанции! А если их пробудить на крейсере, то потом они неизбежно расскажут все, что увидели, и о том, что корабль, на котором они прибыли, долго находился в гипере, в отличие от тех, что есть у цивилизации, да и о том, что на корабле разумных раз-два, и обчелся, тоже не будет секретом. На счет языка тоже засада, надо пробужденных учить тому языку, на котором они будут общаться, и тут возникает проблема – я понятия не имею, на каком языке общаются живущие в Расва.

– Вот это ты меня озадачила! Признаюсь, я думал о том, что их надо вывести из стазиса, но что дальше – даже не задумывался.

– Шеф, перефразируя вашего Экзюпери, вы в ответе за тех, кого спасли. Думаю, Лана со мной согласится, что большинство будет не в состоянии жить в новых условиях. Вам надо будет решать, как им помочь.

– Согласна с Сиреной. Вполне возможно, что часть, а, скорее – большинство, захочет остаться с тобой. Ты их спас и подсознательно они будут надеяться на твою помощь.

– Я, конечно, понимаю, что несу определенную ответственность за них, и подумаю, как им помочь разобраться с тем, что с ними произошло, но дальше каждый сам решает свою судьбу. Я не «мать Тереза», и не собираюсь кормить и содержать. Мне больше нравится другая земная мудрость, «Хочешь накормить человека один раз – дай ему рыбу. Хочешь накормить его на всю жизнь – научи его рыбачить». Надо как-то объяснить ситуацию, в которой мы оказались, дать минимально необходимое, а дальше каждый должен решать сам, чего он хочет. Кто захочет остаться на крейсере, должен быть полезен, правда, я пока не представляю – как и в чем.

– Было бы хорошо, чтобы о крейсере знали только те, кого ты возьмешь с собой. Остальным не надо знать о том уровне технологий, который тебе доступен.

– Это понятно, но пойми, Лана, я не могу сказать, как все это сделать. Слишком много того, что надо учесть.

– Время у тебя есть, пока надо решить, что мы будем делать сейчас.

– Хорошо! Сирена, прокладывай маршрут к местам боевой славы Расва. Посмотрим, что сможем там найти.

– Шеф, как бы Вам не хотелось понежиться на берегу океана, но в расчетных местах выхода из гипера есть только две системы с потенциально обитаемыми планетами. Однако, если выход делать возле одной, то вторую пропускаем. Они почти в соседних системах. Надо выбрать.

– Ну, выбирай.

– Я не умею принимать такие решения.

– А ты монетку подбрось, вроде, и не ты решила, и решение принято.

– Точно. Я видела такое в ваших Земных фильмах.

Через полчаса мы уже набирали скорость для долгого прыжка в направлении мест сражений Расва с инсектоидами.

Глава 5

Мои опасения, что в прыжке будет нечем заняться, не оправдались. Прежде всего – ко мне вернулась тяга к тренировкам, и я теперь по три часа в день проводил в тренажере. Лана перестала переживать, что я набираю слишком быстро вес, хотя, как по мне – жирка мне все еще не хватает. Создание православного храма шло довольно быстро, и уже скоро я зажгу в первый раз лампаду перед иконой Христа в галактике, где о нем и не слышали. На создание храма у моих предков уходили десятилетия, у современников – годы, а с космическими технологиями даже мы управились за месяцы. При этом, как мне кажется, смогли сохранить аутентичность внутреннего оформления. Лана оказалась настоящим художником, она разобралась, как, и по каким канонам создавались фрески, и теперь совместно с синтетиками и дройдами расписывала стены внутри храма, копируя работы Земных художников. В качестве оригинального источника росписи я выбрал «Храм на крови». Еще пару недель, и она со своей командой помощников закончит роспись нижнего яруса, после чего мы займемся убранством храма: разместим иконостас, иконы, алтарь, горное место.

Сирена настаивала на необходимости сделать из синтетиков-обслуги настоящих военных юнитов, и я взялся переделывать базы данных, созданные для живых абордажников и штурмовиков, в базы для синтетиков. Но синтетики – не люди, они быстрее, сильнее, точнее, чем среднестатистический человек, большая часть наших синтетиков еще и обладали смертоносным хвостом, который использовался также и при передвижении по пересеченной местности. Кроме того, при ранении в конечности мы могли без труда заменить поврежденные детали, но расположенные в туловище системы управления были не защищены броней, и, в целом, синтетики были уязвимы перед Эми-импульсами. И все равно – они могли намного больше, чем было доступно живым людям. Поэтому пришлось отказаться от переделки баз абордажников, и взяться за адаптацию баз военных дройдов. Но эти базы были созданы для бронированных юнитов, с встроенными системами вооружения, а почти любое попадание в туловище синтетика тут же безвозвратно выводило их из строя. Результатом всего этого стала переработка бронескафов под физические параметры наших синтетиков, с повышением защиты туловища. Сирена занималась испытанием того, что я делал, но творить сама новые защитные системы даже не пыталась. Я же в итоге понял, что для синтетиков придется создавать отдельные базы, которые будут частично содержать данные для живых штурмовиков, особенно по тактике и использованию стрелкового оружия, а в области расчетов, анализа, применения физической силы – данные для военных дройдов. Честно говоря, я опасался, что в результате получится абсолютно бесполезный и не применимый гибрид, но мне уже самому стало интересно – что из всего этого выйдет, когда я закончу совмещение несовместимого.

Но самым главным и неожиданным «затыком» для меня стала просьба Ланы привести к единому языку нейросети разных рас. Вот от чего не ожидал проблемы, так это от разбора языка. В аномалии ведь щелкал такие задачи «на ура». Да и языки искинов с кораблей мне были известны. Лана выделила мне 78 образцов для изучения, и за сто дней полета я смог получить доступ к языковому пакету нейросети только в 22 экземплярах, 23 нейросети использовали языки корабельных искинов, а в остальных даже после привлечения к анализу всех дешифраторов и Дина, мне не хватало разнообразия языкового использования для расшифровки. Все оставшиеся 33 экземпляра полноценно раскрывались только после прорастания и распаковки нейросети. У нас не было оборудования для развертывания виртуальных систем под нейросети, да и капсулы нейросетей не были адаптированы к симуляции развертывания. Перед нами стал выбор: или просто создать таблицу соответствия терминов – своего рода урезанный языковой пакет, или экспериментировать на живых. От второго варианта мы с Ланой, по понятным причинам, отказались, даже не обсуждая его.

Сирена одним своим высказыванием по поводу наших мучений заставила нас по-другому посмотреть на все это. «Не понимаю, зачем вы бьётесь над задачей, время решения которой ещё не пришло. Возможно, кто-то из выведенных из стазиса окажется знаком с языками нейросетей, возможно, кто-то будет не способен на аугментацию, я бы на вашем месте реально думала, как наладить первый контакт и объяснить размороженным, что вы от них хотите. Если вы начнете принудительно вживлять им нейросети, то они точно вам спасибо не скажут, вы же не знаете, кто к чему склонен, а универсальных нейросетей раз два и обчелся, это же не био-нейросети.»

Сначала я подумал, что Сирена просто хочет высвободить мое время для работы с базами для синтетиков, но потом понял – она права. Если внедрять нейросети без разбора, принудительно, то чем мы будем отличаться от пиратов? Каждый должен сам сделать свой выбор. А чтобы осознано сделать выбор – нужно понимать: что произошло, и где ты оказался. Хотим мы или нет, но нам сначала придется пробуждать похищенных с Земли. Если я правильно помню, то со мной в клетках были русскоговорящие. Во всяком случае, сильнее всего мне запомнился парень лет 30, покрывающий отборным русским матом Оморо, когда меня выводили из клетки. Я смогу объяснить Землянам, где они оказались, после чего уже можно будет устанавливать им нейросети, и, возможно, привлекать их к работе с другими пробужденными. Вспомнилось, как однажды мы с женой приехали на экскурсию из Праги в Дрезден. Нас был целый автобус русских, и пока мы доехали до Дрездена – все проголодались. На улочке Дрездена немка продавала хот-доги, к ней тут же выстроилась целая очередь. Каждого покупателя немка спрашивала на немецком, сопровождая вопрос жестами, чтобы мы – туристы, поняли: с чем делать хот-дог, с горчицей или с кетчупом? И каждый покупатель сначала отвечал на русском «с горчицей». Немка жестом давала понять, что не поняла, наши тыкали в горчицу, ещё раз произнося «с горчицей». Все это происходило абсолютно естественно, без показухи, но апогеем всего была фраза одной из последних покупательниц. Когда немка в очередной раз не поняла ее, та высказалась, «Вот же дура, ей сорок раз сказали Горчица, а она никак запомнить не может!». Выбор языка отпал сам собой. Русские смогут помочь установить контакт только на русском. Мы такая нация – нам легче обучить всех вокруг русскому, чем выучить местные языки. Так что и учить до установки нейросети всех надо русскому, так будет намного легче и для меня, и для Землян, и Лане с Сиреной практика. Будем продвигать великий и могучий русский язык на просторах галактики. И, главное – почему мы вообще думаем о том, что им всем надо будет ставить нейросети? Это касается только тех, кто войдет в мою команду, если такие найдутся. А остальным, как я надеюсь, помогут местные.

Еще у меня появилась странная привычка гулять по крейсеру. Не по привычным маршрутам, которыми мы пользовались при перемещении из одного отсека в другой, а посещая его многочисленные, удаленные от рубки помещения, которые мы не использовали. Мне нравилось изучать корабль не по схемам, а видеть все своими глазами, ощущать размах и технологичность. В один из таких дней я забрел в стрельбище. Во время отработок баз данных по вооружению все проходило в тренажере. Он позволял полностью почувствовать оружие, отдачу, и даже запахи. Виртуальное погружение ничем не отличалось от реальности, с точки зрения чувств. В принципе, и стрельбу по мишеням можно было сгенерировать в тренажере, но мне захотелось почувствовать оружие кожей, а не в виртуальной реальности. Я пострелял из игольника – аналога Земных пистолетов, высокотехнологического аналога дробовика, разными зарядами, попрактиковался с легким штурмовым комплексом. Больше всего удовольствия я получил от стрельбы из импульсной винтовки в снайперском обвесе. Эта легкая, небольшая винтовка позволяла бить на расстояние в три километра, но стрелковое поле было сто метров, поэтому стрельбу на максимальное расстояние все равно надо отрабатывать в тренажере.

Я перепробовал все легкое оружие, и теперь просто пролистывал в терминале управления все доступное на крейсере вооружение. Вот гранатомет, внешне очень похожий на земную «Муху», только в данном случае имеющий 18 управляемых зарядов с дистанцией поражения до 23 километров. Вот тяжелый шестиствольный пулемет с электроприводом ствола и неимоверным запасом пуль. Пули, кстати, тут больше были похожи на иглы, и выстреливались не за счет порохового заряда, а за счет разгона электромагнитным полем ствола. Благодаря этому в зарядном боксе, размером не превышающем Земной короб на 200 патронов, помещалось 4500 зарядов. Вот легкая плазменная пушка, ну, как легкая? Для пушки, конечно, она легкая, а для человека -неподъёмная. Такие устанавливаются на средних и тяжелых штурмовых дройдах. К ней прилагаются энергонакопители, каждый в два раза больше мой головы. Вот ручной рельсотрон «Ликвидатор», исполнение «Снайпер-3»…, Стоп, рельсотрон? Ручной? Я смотрел на изображение оружия, без всяких сомнений выглядевшее как профессиональная снайперская винтовка наших Земных военных, только ствол был упакован в технологичный каркас, и на месте пламегасителя было странное устройство – завитые в плотную спираль трубки, размером с винтовочный глушитель. Название рельсотрон означало, что эта игрушка имеет убийственную мощность. Я подтвердил выбор и через несколько секунд на стойку подачи оружия выплыл кейс из какого-то полимера, очень похожего на карбон неимоверной плотности. Обычно оружие подавалось готовое к применению. Стоило притронуться к кейсу, на нем проявилась надпись на языке Хокурри, «Оружие класса ликвидатор, использование в помещениях корабля не допускается».

– Искин, почему я не видел данного образца в базах данных оружия?

– Данное оружие не является штатным вооружением военных специалистов крейсера Ироудо, предназначается для специалистов класса «Ликвидатор», спецподразделений вооружённых сил Хокурри, до проведения инвентаризации, запущенной контр-адмиралом Грай с терминала арсенала, данный экземпляр находился в списке спецоборудования, не подлежащего учету в арсенале.

– И что еще было обнаружено в ходе инвентаризации?

– До инвентаризации неучтенным было следующие оборудование:

Боевой Скафандр Ликвидатор. – 5 шт.

Антигравитационный ранец – 5 шт.

Пистолет КЛ-2 (комплект ликвидатор, пистолет пулемёт с возможностью вести огонь энергетическими зарядами и в бесшумном режиме, кинетическими зарядами). – 5 шт.

Штурмовой комплекс «Хамелеон-2» – 2 шт.

Универсальный комплекс поддержки «Хамелеон ПГ 4» – 2 шт.

Рельсотрон ликвидатор – 2 шт.

Блок РЭБ/РЭР (Блок радиоэлектронной борьбы/радиоэлектронной разведки) – 1 шт.

Походный набор Ликвидатор – 5 шт. (состоит из более ста наименований, от спецаптечки до средств сохранения тепла).

Перечислить полный список?

– Нет, не надо. Покажи мне все по одному экземпляру. Хотя нет, ТТХ можно загрузить в тренажер?

– С вашим личным правом доступа к данным образцам. Для предоставления доступа другим членам команды потребуется ваше распоряжение, оформленное приказом.

– Замечательно. Пока достаточно одного меня, посмотрим, что за спец-штучки мы нашли.

Я отдал команду на возврат оружия на хранение, перевел стрельбище в режим ожидания, и, не задерживаясь, отправился в тренажер. Хотелось побыстрей опробовать находку. Тренажер после команды загрузить оборудование «Ликвидатор» выдал предупреждение: «Симуляция воздействия боевых коктейлей из автоматической аптечки невозможна, неизвестна реакция организма человека на химические соединения. Требуется развернутый анализ специалистом-медиком. Для направления объектов на исследование требуется приказ на доступ к оборудованию». Разбираться с этим решил позднее, как говорится: «Загорелся в жопе лед». Скафандр требовал подключения к нейросети, Дин смог подключится к нему, но я все равно пользоваться скафом не мог, точно такая же «Ж» оказалась с блоком РЭБ/РЭР, и антигравитационным ранцем. Оружие удалось синхронизировать на минимально допустимые 68%. Дальше – только с нейросетью. Тренажер создал локацию и вывел уведомление.

«Доступна к изучению база данных Ликвидатор. Загрузить информацию в нейрокоммуникатор?»

– Позже, сначала надо понять, что за оружие нашел, и надо ли вообще учится им пользоваться.

Я оказался на высоком холме, передо мной саванна. Видимость на десятки километров. В руках появляется рельсотрон. Довольно увесистая штука, на вскидку – килограмм восемь. Винтовка оборудована сошками. Внешне неказистый прицел оказался очень информативным. В качестве целей тренажер создал тяжелых дройдов на удалении 18,5 километров. Я долго пытался поймать в прицел уязвимые места дройдов, вроде и руки не трясутся, но цель в прицеле скачет, тут бы в саму цель попасть. Поймал в целеуказатель дройда, и выстрелил. Дройд завалился назад и почему-то задымился. Включил зум на монокуляре, и не сразу поверил тому, что видел: в корпусе тяжелого бронированного дройда красовалась дыра размером с кулак, а задней части корпуса вообще не было. Я сделал еще 5 выстрелов, и попал три раза, в каждом случае повреждения для ходячих танков были фатальными. Да, однозначно – надо изучать информацию об этом оружии. Штурмовой комплекс «Хамелеон-2» требовал интеграции с комплектом Ликвидатор, был оснащен винтовкой, работающей в бесшумном режиме, кинетическими зарядами, в остальном он оказался обычным штурмовым комплексом. Пистолет КЛ-2 немного удивил способностью вести огонь или бесшумными кинетическими зарядами, или работать в режиме бластера, в зависимости от того, вставлена комбинированная обойма, или энергоячейка. Получается – я обнаружил комплект на боевую диверсионно-разведывательную группу. У Хокурри малыми боевыми подразделениями были звезды, как и земные военные – они осознали, что командир группы наиболее эффективно может взаимодействовать с четырьмя боевыми единицами, будь это дройды или живые бойцы. Необходимость численной огневой поддержки решена с развитием технологий и созданием комплексов поддержки, в которые входили и автоматические турели, и миниатюрные роботы минеры/саперы, и довольно большой выбор управляемых боеприпасов. Я дал команду на загрузку базы Ликвидатор в Дина, и покинул тренажер после окончания загрузки. База состояла из трех частей, которые надо учить поочередно, и после изучения двух первых предполагалось выучить специализацию по выбранному оборудованию. Я же решил учить данные по всем спец-разделам. Сначала по рельсотрону, потом по комплексам поддержки, потом по блоку РЭБ/РЭР, благо – время есть.

– Искин! Оформить доступ к Походному набору Ликвидатор Старшим офицерам Лане и Сирене. Отправить на изучение все химические соединения и автоматические аптечки Лане.

– Выполнено. Капитан, через 30 минут произойдет выход из гипера, пройдите на мостик.

Я посмотрел на время – не совсем удачно провела расчёты Сирена, выход из гипера происходит ночью по корабельному времени, моему желанию отправиться спать суждено остаться желанием. Ускорившись, отправился в кают-компанию, надо успеть поесть и потом привести себя в порядок, ополоснуться, переодеться и почистить зубы. Эта процедура сохранилась с развитием космических технологий. Правда, слегка поменяла цель. За состоянием зубов следили медкапсулы, и разрушение зубов мне не грозило, а вот желание почистить зубы и убрать запах изо рта к концу дня – все равно оставался. Я сначала думал, что это только у меня, как у человека с Земли, привыкшего чистить зубы, есть такая потребность. Но еще в аномалии Ярил предоставил мне устройство для очистки ротовой полости – высокотехнологичную капу, сказав, что Предтече используют это устройство, чтобы устранить намечающиеся запахи ротовой полости. У Хокурри также были такие капы, не настолько навороченные, но принцип такой же, зажимаешь ее зубами, и за пару минут происходит полная очистка рта. Быстро, удобно и можно использовать в любом месте. Сегодня я еле успевал моменту выхода из гипера, и вбежал в рубку за минуту до назначенного времени, с только что надетой капой.

– Капитан на мостике, – прозвучал голос искина, и Сирена с Ланой отдали честь.

– Доброй ночи, шеф, что ты там в очередной раз нашел? Искин прислал право доступа к «Походному набору Ликвидатор», и указание разобраться с боевой химией. Я думала, что мы имеем доступ ко всему на корабле, а тут это.

Их взгляд давал понять, что они обе ожидают ответа, но я не мог говорить с капой во рту.

– Что-то Секретное откопал?

Я помотал головой – «Нет».

– Ну, тогда рассказывай?

Я опять помотал головой: «Не могу» – и указал пальцем на губы.

– Шеф, ты чего, на себе что-то испытал из найденного, и теперь не можешь говорить?

Я показал жестом, как обычно Земляне чистят зубы, Сирена интерпретировала мой жест по-своему и с криком – Лана, шеф чем-то траванулся! – бросилась ко мне с такой скоростью, что я даже отреагировать не успел. Уже через мгновение я лежал на полу, а Сирена, неизвестно откуда достав нож, пальцами разводила мне губы. Тут я понял – чистые зубы не стоят того, чтобы их сломали, плюнул не доделавшую свою работу капу в Сирену. Капа раскрылась, удачно преодолела расстояние между моими зубами и носом Сирены, обхватила ее нос и сомкнулась в рабочем режиме. Несмотря на то, что Сирена синтетик, болевые ощущения она испытывает, как человек. Я впервые видел, как у нее округляются глаза, одновременно пытаясь сфокусироваться на кусающем её предмете. В следующую секунду Сирена с диким ужасом и криком начала махать руками, пытаясь стряхнуть жующую ее нос капу. Спасла всех Лана, с полным спокойствием она обхватила голову Сирены, уверенным движением отключила капу, и убрала ее в переносной бокс. В рубке повисла тишина, спустя несколько секунд искин доложил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.