Виктор Винничек
Друг 2

роман

В память о нашей юности.

«Ну и пусть,

Будет не лёгким мой путь

Тянут ко дну боль и грусть

Прежних ошибок груз».

Юрий Лоза.

КНИГА ВТОРАЯ.

Глава 1. Стройотряд.

Я первый делом забежал в детский садик и занял на втором этаже две кровати у окна для себя и Виктора, в одной из групп. Застелил их, бросил наверх рюкзаки, и пошёл осматривать деревню. Кровати там уже стояли взрослые, со вчерашнего дня, металлические с панцирной сеткой. Их выставили звено местных механизаторов. Виктор со Славой сразу ушли осматривать площадки под строительство. Наташа с девчонками знакомится с кухней. Первые три дня завтрак, обед и ужин нам будут готовить работники пищеблока детского садика, а дальше бразды правления пищеблоком, постепенно перейдут к нам. Продукты по нашей заявке будет привозить совхоз. Принимать продукты и вести учет будет Матвиенко Игнат. Деньги за питание в итоге будут вычтены из заработанных нами денег. Поваром назначили Миронос Ольгу. Дали в помощь ей двух студенток, для работ по кухне.

Первым делом я осмотрел деревенский гастроном. В нем было всё, что нам надо. Он почти не отличался, от гастронома в городе. Хозяйственный и промтоварный магазины были через дорогу в двух этажном кирпичном здании на разных этажах. Хозяйственный магазин на первом. Туда я не пошёл. Было даже кафе, правда работало оно с восемнадцати до двадцати трёх вечера, только в выходные и праздничные дни. Наш садик утопал в фруктовых деревьях, как и вся деревня. На деревьях и кустарниках была уже завязь плодов. Дома в деревне были в основном добротные, каждый со своим наделом земли на заднем дворе, и телевизионными антеннам на крышах дома. Антенны были в основном типовые, купленные в магазине, встречались и самодельные, сделанные местными умельцами. Голь на выдумки хитра, подумал я. Перед каждым домом был палисадник, отделяющий основную дорогу от домов. Люди приветные, на вид доброжелательные.

Я свернул с улицы и пошел на боковую просёлочную дорогу за задворки. По её бокам росли кусты сирени, черёмухи, иногда их разбавляли деревья белой, поздно цветущей, колючей акации. Дорога вывела меня на большой луг, посреди которого текла довольно таки широкая для Белоруссии река Сож. Берега реки с двух сторон окаймляли кустарники из лозы и ивы. Редко встречалась ольха. Был искусственно сооружен большой пляж с грибками, скамейками, пляжными кабинами и желтым песком, как раз на том берегу реки, куда привела меня дорога. По дороге, где я шёл, почти не ходили люди. По ней гоняли скотину. Жители на тот берег перебирались, на совхозных лодках, стоящих чуть дальше от пристани, на маленьком причале вместе с частными, которые были привязаны металлическими цепями на амбарных замках. К пристани в пятницу вечером в двадцать часов приплывал теплоход из Гомеля. Эта была последняя пристань на его ходу. После неё он поворачивал обратно в Гомель. С той стороны реки, недалеко от искусственного пляжа, виднелся небольшой естественный пляж из белесого песка. Его образовала сама рекой, во время паводка. На том берегу, дальше за рекой местность плавно поднимается до горизонта, на ней поле озимой ржи, которая была тёмно-зелёного цвета, обещая богатый урожай.

Я обернулся назад на деревню, перед моими глазами местность плавно поднималась на невысокие холмы, они все были засажены садами до самого горизонта. Получается полноводная река, текла внизу между двумя склонами. Я пришёл в детский садик, поужинал, довольный, что надышался свежим воздухом, лег на кровать, и нечаянно задремал, не дождался Виктора. Когда он пришёл я проснулся. Виктор рассказал, что посмотрели три строительные площадки. На двух завтра надо вырубить кустарники, они за деревней. Это на объектах, Фрукта хранилище и Коровник. Завтра Слава возьмёт свободных ребят и вырубит кустарники, Виктор разметил, где это надо сделать. А мы завтра: Виктор, я, Василий и Юра будем разбивать объекты Зернохранилища с Элеватором. Это на окраине деревни рядом со старым зернохранилищем, там площадка свободна. Рассказав мне о планах на завтра, Виктор уснул, а я ещё долго ворочался, так как перебил сон.

Утром Виктор разбудил меня рано вместе с ребятами, идущими разбивать Элеватор и Зернохранилище на местности. Нас местные повара покормили завтраком раньше остальных, по вечерней просьбе Виктора, у них это не в первое. В восемь часов мы уже были на объекте. В наш титул входило несколько объектов. Мы вначале под руководством Виктора, разбили котлован под весы, на них будут взвешивать машины с зерном. Это здание называлось Весовая. Потом мы занялись разбивкой ленточных фундаментов под Эстакаду для машин. На неё будут заезжать машины с зерном, и высыпать зерно в бункер. Котлован под бункер мы тоже разбили. Затем мы разбили котлованы под фундаменты четырёх башен Элеватора. На обед мы не поехали, утром взяли сухой паёк с собой. Хорошо пообедав, мы уснули на часок, на своих телогрейках среди кустов в траве. Утро было прохладным, и мы взяли их с собой, потому что нас довезли на объект на кузове бортовой совхозной машины. Телогрейки для нас вместе со спецодеждой уже успел получить, по ранее составленной заявке, на совхозном складе Матвиенко Игнат, вчера во второй половине дня. Проснувшись, мы разбили ленточный фундамент под Зернохранилище шатрового типа, и котлованы под столбчатые фундаменты колонн, внутри хранилища. Привезли нас обратно совхозной машиной, когда уже смеркалось. Ужинали мы на веранде под светом фонарей, ужин нам подали наши девчонки.

Ребята на строительной площадке Фрукта хранилища, вырубили ненужные кусты и деревья. Слава уже с обеда заказал экскаватор Беларусь, для рытья траншей под фундаменты. На завтра наше звено опять уехало рано утром, но уже на строительную площадку Фрукта хранилища и до приезда экскаватора фундамент был разбит. После обеда экскаватор уже рыл траншеи под руководством Виктора. Слава со своими ребятами рубил кусты и деревья на более мелкие части, а я сжигал их с ребятами из нашего звена на костре. Костёр развёл нам Виктор и показал, как его поддерживать, сжигая в нем сырые деревья и кусты. Наше звено опять взяло с собой сухой паёк, а Слава со своей бригадой ездил на бортовой машине обедать в детский садик. За два дня экскаватор под руководством Виктора вырыл все траншеи на объекте. Я со своим звеном сжёг все кустарники и деревья. Слава со своей бригадой принял песок, щебень, цемент М 400 в мешках, накрыл его рубероидом, подключил бетономешалку. Все материалы привезли со склада совхоза по заявке Виктора. На завтра до обеда мы разбил фундамент под Коровник, и наше звено перешло на второй объект. Виктор опять отрывал с экскаватором фундаменты, а я жёг деревья, Слава с бригадой принимал материалы на Коровник и подключил вторую бетономешалку. Когда фундаменты были отрыты на Коровнике. Виктор дал Славе задание готовить бетон на марку больше, чем заложено в проекте и показал весь процесс изготовления бетона и заливки им фундаментов. Учитывая, что грунт был глинистый, и траншея практически не осыпалась, мы качественно зачистили дно траншеи лопатами. Стали класть бетон прямо в траншею. Готовили бетон из влагостойкого цемента. На марку выше, чем предусмотрено проектом, отказались от деревянной опалубки. Умышленно пошли на незначительное удорожание по материалам, но зато выиграли в затратах на установку деревянной опалубки, а самое главное сэкономили время на производство работ. Виктор распорядился дать два слоя гидроизоляции из рубероида по фундаментам. Перед кладкой цоколя из глиняного кирпича на отметке минус 15 см. Затем он разделил людей Славы на две бригады и заставил вести заливку фундаментов на двух объектах сразу, вынес вертикальные отметки на двух объектах на колышки, перед тем, как сделали обноску из досок. Сам разбил на местности здания в горизонтальных осях. Слава был в бригаде изыскателей и остальное должен был сделать сам, так два объекта находились друг от друга на расстоянии триста метров.

Наше звено переехало на Зернохранилище, и там организовало строительную площадку с установкой бетономешалки и завозом таких же сыпучих материалов. За два дня мы вырыли траншеи и котлованы под фундаменты, взяв в аренду совхозный экскаватор, на это время. Сразу после этого начали выставлять опалубку в котлованах, которые по размерам вырыты немного больше фундаментов. Ленточные фундаменты под Зернохранилище решили делать по той же технологи, что и в Коровнике, благо грунт здесь оказался тоже глинистым. Начать заливать их, было решено после того, как сделаем фундаменты на Элеваторе, Весовой и Эстакаде и сдадим их субподрядчику под монтаж оборудования. Для изготовления закладные деталей взяли в аренду сварщика из совхоза со своим сварочным аппаратом. Виктор подходил к нашему звену из трёх человек и заставлял сильнее раскреплять опалубку, в тех местах, где она поднималась над землей. Когда мы говорили, что не знаем, как это сделать, брал топор в руки и показывал. Мы только успевали подавать ему бруски и доски, отрезая их по его отметкам. Сварщик попался грамотный и сделал сам все закладные детали по чертежам Виктора. Через неделю опалубка была выставлена, и Виктор в конце рабочего дня уехал к Славе проверить, как у него идут дела.

Председатель с сегодняшнего дня выделил в наше распоряжение, старый списанный с медицины УАЗ с водителем, до конца нашего пребывания в колхозе. За рулём был дед пенсионер, так как зарплату платили ему из наших заработанных денег, он был с нами весь световой день. Отработанные часы Виктор отмечал ему по факту. Дед Иван был ещё, как говорят в народе шустрым. Он успевал исполнять все указания, привезти, развести малогабаритный материал или людей между объектами. Обслуживал, если надо столовую, когда Виктора посылал его в садик. Между поездками даже умудрялся делать свои рыбацкие снасти и ночью рыбачить на реке. Там у него был свой шалаш. Бабка его умерла, жил он один в своём домике с собачонкой Ночкой. Это была умная дворняга с совершенно тёмной шерстью. Собачонка деда Ивана не оставляла ни на минуту. Ездила с ним в салоне. Дочь Ивана вышла замуж и давно живёт в Полоцке.

Дела на объектах у Славы шли хорошо. Они уже через три дня окончат заливать фундаменты под свои здания. Виктор проверил качество выполненных работ и остался довольный. Потом снял по два парня с каждой бригады и перевёз к нам на элеватор. На следующий день мы уже заливали бетон в опалубку, носили его носилками от бетономешалки, где готовили бетон. Через неделю мы залили фундаменты под Весовую, Эстакаду, столбчатые фундаменты под металлические цилиндрические башни Элеватора, и заложили в них закладные детали. Сняли с фундаментов опалубку, провели обмазочную боковую изоляцию поверхности бетона праймером. В тех местах, где фундаменты будет соприкасаться своей поверхностью с грунтом, после обратной засыпки. Праймер – это горячий битум, разбавленный соляркой в нужной пропорции. После этого сразу взялись за устройство фундаментов Зернохранилища шатрового типа.

Председатель совхоза каждый день заезжал к Виктору и интересовался, как идёт работа на объектах. Виктор докладывал ему и просил решить отдельные вопросы. Сегодня он попросил срочно вызвать комиссию, для сдачи фундаментов под монтаж оборудования. Ёмкости, и часть оборудования уже лежали на строительной площадке, весы на площадке центральной усадьбы под навесом. Пока приехала комиссия, мы уже залили фундаменты под Зернохранилище шатрового типа. Виктор съездил, принял фундаменты двух зданий у Славы и дал отметки по ростверку из глиняного красного кирпича до уровня горизонтальной гидроизоляции. Съездил на местный завод и заказал нужное количество шлакобетонных блоков для объектов Славы. С расчёта, что тот будет принимать три машины в день. Председатель сказал, что столярку для трёх зданий уже с зимы готовят в местной строительной группе совхоза.

Комиссия приехала только через три дня и проверила все фундаменты, не найдя замечаний, вынуждена была принятия их под монтаж. Они приняли фундаменты на словах и не хотели подписывать акт, сославшись на то что, нет председателя комиссии, начальника управления. Тогда Виктор настоял, чтобы каждый член комиссии расписался за себя и выразил свои замечания, если они имеются. И попросил, чтобы председатель совхоза срочно дал телеграмму в Главк и вызвал на место начальника СМУ. Зная, что за такое отношение их не погладят по головке, все члены комиссии подписали акт. А главный инженер СМУ подписал акт за председателя, зло посмотрел на Виктора и увёз комиссию. Оказалось, что в СМУ сейчас просто не было свободной бригады монтажников. После подписания акта СМУ должно сразу приступить к монтажу оборудования. Пришлось руководству СМУ нанимать временных людей, и вместе с постоянными рабочими скомплектовать ещё одну бригаду, которая через десять дней должна приступить к монтажу оборудования.

Мы окончили цоколь и его горизонтальную гидроизоляцию и во всю, вели кладку стен из блоков на всех трёх объектах весь световой день. Я понимал, что Виктора всё это время работает на износ, так он наверно глушил расставание со Светой и оказался прав. Когда у него уменьшилась нагрузка руководителя, он просто взял в руки мастерок и стал класть блоки. Не растраченную энергию он перенёс на реку, так как наступила жара, и он ночи начал проводить с дедом Ваней на реке. Где ловил окуней, щук и даже сомов перемётами на живца. На берегу реки со стороны деревни на повороте, напротив дикого пляжа было рыбное место. Недалеко от берега была самая глубокая яма в этом районе реки. Заядлые рыбаки деревни застолбили это место, построили весной на берегу два шалаша из ольхи и веток лозы. На дно шалаша привезли лапника. Когда пошла трава, дед Иван накосил, высушил её, полученное сено постелил поверх веток. Один шалаш сделал дед, второй бывший однокашник его дочери Смирнов Василий. Они также камнями обложили место под костёр. Дед Иван привозил утром Виктора и их улов, который отдавал Оле на кухню. За это та без гуду кормила деда Ивана, как и нас три раза в день, но только бесплатно. Потому что Виктор говорил, что рыбу поймал дед. Виктору нравился дед и он, чем мог, помогал ему.

Я в это время ходил на танцы в клуб и знакомился с местными девчонками и даже нашёл себе подругу Суботину Валентину. Та вела себе прилично, даже не давала пока себе поцеловать. Она год назад окончила школу и вместе со своей подругой Валентиной Полежай год отработала в совхозе. Суботина была натуральная блондинка, а Полежай натуральная брюнетка. Они были милы и даже чуть похожи чертами лица, но у Суботиной они были нежнее. Как оказалось потом они были троюродные сёстры. В то утро дед Иван принёс на кухню сома на восемь килограмм. Виктор весь как-то изменился, стал загадочным, всё время улыбался. Даже Наташа это заметила. Сом был живой, дед Иван положил его в металлическое корыто, в котором девчонки, работающие на кухне, стирали каждый день свои белые фартуки и косынки. Корыто он отнес под старую развесистую яблоню, под ней девчонки чистили картошку. Налил туда несколько вёдер воды, не поленился сходить к соседям через дорогу в колодец. Сом лежал в корыте, как старое бревно, тяжело дышал и шевелил усами. Ребята шли завтракать и смотрели на красавца.

– И что я с ним буду делать, я к нему подойти боюсь?! Да он ещё и живой, вон смотри, дышит и шевелит усами! – Выговаривала Ольга деду Ивану.

– Ничего не знаю, мой начальник поймал, велел отвезти на кухню, сказал, что надо ребятам рыбный день устроить. Ты милая не волнуйся, скажи, когда этот день будет. Я тебе сома и разделаю. Из головы и внутренностей на всех уху наваристую сваришь. А мясо я тебя кусками нарежу, пожаришь ребятам.

Услышав слово начальник, Ольга подобрела к деду и сказала:

– Да погодите вы дед Иван, дайте я хоть поваренную книжку свою почитаю, а то я повар слабый, самоучка, с такой большой рыбой дело ещё не имела. Сколько сом может ещё протянуть в таких условиях?

– Дня два точно протянет, если ему воду с колодца подливать, только с крана не лейте, там хлорка, тогда он в течение десяти минут окочурится. Я столоваться буду приезжать, сам воду и сменю.

Ольга была дотошная, у неё получались вкусные и дешёвые завтраки, обеды и ужины. Она обрадовалась, что один день можно не заказывать мясо в совхозе, но не хотела опростоволоситься перед ребятами, тем более, когда услышала, что дед всего сома разделает сам. Она сказала, что послезавтра с утра ей нужна будет разделанная рыба. А сегодня она должна отказаться на послезавтра от совхозного мяса. На стройку Виктор ездил в кабине, Ночка лежала у его ног. Она уже Виктора считала своим даже ложилась охранять своих подопечных впереди их шалашей на средине границы. Она никогда не подаст голос лишний раз, если им не угрожает опасность. Дед Иван начал ревновать ночку к Виктору, и иногда делился со мной своим горем во время обеда. Он сейчас возил нас обедать и кушал со мной за одним столом, тем более сидел рядом. Вот и сегодня, я спросил его про Виктора. И он не выдержал и рассказал мне историю, как они с Виктором и Ночкой поймали сома:

– С вечера после того, как мы приехали с садика, Виктор с Ночкой пошли купаться и, конечно, начали озоровать. Ночка была ещё молодая собака и любила это дело. Я наругался на них, не пугайте рыбу, и пошел насаживать живца на свои перемёты. Они, наверное, обиделись на меня. Виктор поплыл против течения за стационарный пляж, а ночка вышла на берег и стала ждать его. Вернулись они обратно, когда я насадил живца на перемёты. Я стал разводить костер, чтобы отогнать комаров. Виктор неожиданно взял ведро с червями и сказал: «Через два часа будет сильная гроза, и всю ночь хорошо будет клевать на червя, особенно выползка. Даже налим и сом выйдут». Откуда он взял грозу? Солнце садится, на небе ни облачка, правда душновато, подумал я, но промолчал. Они с ночкой зарядили перемёт, и пришли к костру греться, а заодно избавиться от назойливых комаров. В шалаше Василия, в укромном месте лежали удочки, донки и перемёты и я отдал их Виктору, пока не было хозяина. Спал он тоже в этом шалаше. Мы сидели у костра, здесь было хорошо, и мы не спешили идти спать. Солнце село, взошла полная луна, она тускло серебряным светом освещала местность. На западе небо стало затягивать чёрными тучами. Я последний раз перемешал догоревшие угли и хотел идти спать, как за деревню верхом на лошади выехал всадник с фонариком в руках. Тут Виктор сказал: «Сегодня полнолунье, в народе говорят, что всякая нечисть выходит на луну посмотреть».

Через некоторое время я узнал наездника и лошадь. Это была дочь Василия Валя. Отец с сыном Дмитрием работали на Гомсельмаше в городе. Жена Василия Станислава с невесткой Галей работали в совхозе и ждали своих мужиков дома. Василий приезжал домой среди недели и в выходной, а Дима через день. Он год, как женился и не забывал свою жену. Галя уже год, как училась заочно в БИИЖТе. Она в восемнадцать лет вышла замуж. Молодая чета детей заводить пока не собиралась. Валя ехала на Буяне, совхозном молодом коне, в спортивном костюме, без седла, как подросток. Буян уже хорошо знал эту дорогу. На этом коне с телегой ездила её родная тётя Янина, бригадир полеводов. Она всегда оставляла коня на ночь, кроме выходного и праздников, пастись в большом саду и огороде, где кроме фруктовых деревьев и посаженного клевера ничего не росло, потому что не сажали. Янина утром чуть свет уезжала на работу. Её муж Антон работал с Василием на заводе. Детей у них не было, и она с детства привечала свою племянницу.

Валя прискакала к берегу напротив организованного пляжа, разделась, и в чём мать родила, плюхнулась в воду и поплыла по реке. Как быстро она выросла, я даже не заметил. Красивый силуэт девушки с грудью и длинными распущенными волосами напоминал русалку. Василий, когда был молодой, часто брал Валю на рыбалку, и она насаживала червей и живца на крючки его перемёта. Я взглянул на Виктора. Он, как зачарованный, смотрел на девушку. Ночка, глядя на Виктора, даже не подала голоса. Вот наплававшись, «русалка» вылезла на берег, отжала воду из своих волос, оделась в сухую одежду. В это время тучи закрыли диск луны, и стало темно. Вдруг сильный удар молнии в сухую ольху на том берегу осветил всю округ. От удара молнии дерево загорелось. Через долю секунды, мощный звук грома прижал наши с Виктором головы к земле, а Валя еле успела, схватиться за поводья испуганной лошади, и удержать её. Я сказал Виктору: «Всё кино кончилось, хорошего понемножку, прячемся от грозы»,– и юркнул в свой шалаш. Валя не рискнула ехать в грозу на лошади, потому что дождь усиливался и вот, вот начнётся ливень. Молнии то и дело били по земле. Виктор в это время, тоже спрятались от грозы в другой шалаш.

Ночка, наконец, простила мне обиду и тихонечко легла в шалаше у моих ног. Валя, как могла под уздцы с Буяном прибежала к шалашам, и уже начала привязывать коня к молодой ольхе перед шалашами. Как выскочила Ночка, и залаяла на незваную гостью. Валя вздрогнула от неожиданности, и посветила в её сторону. Узнав Ночку, она сказала: «Что глупая собака, меня не узнала? Тише, а то деда Ваню разбудишь». Ночка замолчала и завиляла хвостом. Я еле успел перехватить Валю направляющуюся в шалаш отца. «Иди сюда милая, туда нельзя, там мой начальник спит. Обсыхай, и ложись на моё нагретое место, я сейчас уйду спать к нему». Дождь перешёл в ливень и Валя с Ночкой спрятались в мой шалаш. «Ты, что по ночам на лошади разъезжаешь, из дому выгнали, что ли? Давно я тебя не видел, где ты сейчас?», – спросил я. Валя рассказала, что она уже окончила десять классов без троек. И собирается поступать со своими подругами Валей Суботиной и Валей Полежай в училище на швею-мотористку, что она их надоумила. Мама ругается, хочет, чтобы я в техникум поступала, в крайнем случае, на медсестру. У меня четвёрки только по алгебре, физике, трём языкам и астрономии, остальные пятёрки. Вот она и бесится, Гальку сноху в пример ставит, говорит, что та училась не лучше меня, а в институт заочно поступила и сейчас работает и учится.

Зачем Вале на швею мотористку поступать, она и так лучше любой бабы в деревне сошьёт, любое платье. Сама скроит и сошьёт лучше, чем в магазине продают. Вот к ней все молодые бабы и девчонки с отрезами бегают, упрашивают сшить, подумал я, но от греха подальше промолчал, зная её характер. Валя недолюбливала сноху, даже не потому, что эта молодая пигалица была всего на два года старше её. Не потому, что она маме нравилась, и та сейчас Гале больше уделяла внимания, чем родной дочери. А потому, что она вошла в их дом, где она была уже хозяйка, и отняла у неё её любимого брата Диму. Брат по её мнению заслуживал лучшей партии, но как непутёвый по уши влюбился в эту особу, и она сейчас заняла её место. Галя понимая, что Валя ревнует её к брату, говорила ей, что не я, так другая его от тебя забрала бы. Все ровно брат будет жену любить лучше, чем сестру. Валя ей в сердцах отвечала: «Ну почему так рано? Не мог подождать, вот отдал бы меня замуж, тогда и женился бы. Он же парень, мог и погулять, а такую красавицу, как ты, он и в тридцать лет взял бы». Галя говорила ей, что ты ещё маленькая. Подрастёшь, влюбишься, тогда поймёшь меня и простишь. Но Валя считала себя взрослой. Ведь она была уже красивее своей невестки, фигура у неё была лучше, волосы шикарнее, ноги крепче и красивее, да и грудь наливалась с каждым днём, это единственное в чём её пока превосходила сноха. И когда Дима сегодня приехал домой, они все, как обычно легли в одном доме в разных комнатах. Мать Станислава ещё молодая, ей в этом году исполниться сорок лет, натрудилась за день и сразу уснула.

Вале не спалось, она ворочалась с бока на бок, слыша разговоры молодых, они тоже не спали, и ждали, когда она уснёт, чтобы заняться своим любимым делом. Тут Валя не выдержала, вышла на улицу, взяла у тети лошадь и поехала искупаться. Но и здесь ей опять не повезло, попала под грозу. «Что там у вас за начальник такой нашёлся на пенсии? Я его знаю?», – неожиданно Валя задала мне вопрос. «Нет, молодой парень из студентов, присмотрись к нему. Парень умный, добрый, правильный, может в женихи, к себе наметишь. И я на вашей свадьбе погуляю, коль сложится». Рассказав Вале про начальника, я ушел в шалаш к нему. Виктор уже спал без задних ног, и я тоже сразу уснул. Уснула и возмутительница спокойствия под дождь на свежем воздухе.

Ночка на рассвете в четыре часа вдруг залаяла. Я вышел из шалаша, и Ночка повела меня к перемёту Виктора, его таскала по реке неизвестная рыбина из стороны в сторону. Я побежал и разбудил Виктора. Тот в одних плавка прибежал к перемету и вцепился в шнур. Один конец перемета был сорван и Виктор осторожно решил подтащить снасть к берегу. Он зашел по пояс в воду, за границу камышей и кустов. Вот Виктор протянул перемет метра на три за себя, перекладывая шнур из руки в руку. На крючках первых трёх поводков, трепыхались большие ерши. Виктор не тронул их, когда протаскивал перемёт. Рыбина, почувствовав, что её тянут к берегу начала сильней беспокоиться. Свободный конец перемёта, бросало со стороны в сторону, и вдруг рыбина встала, как вкопанная ни туда, ни сюда. Виктор, держась руками за шнур, начал идти до следующего поводка. Вода дошла ему по плечи. Я в двух метрах от него, следовал за ним, держа большой садок в руке. Вот Виктор нащупал длинный поводок, он был натянут. Виктор отпустил правую руку со шнура, взялся ей за миллиметровую леску поводка. Медленно, постепенно увеличивая силу в руке, потянул поводок на себя. Раздался треск сломанной ветки на дне реки. На поверхности показался двухкилограммовый зелёный налим с приплюснутой головой в замысловатых пятнах с куском обломанной ветки от затонувшей ольхи.

Ветка была большая, она то и подняла измотанного налима на поверхность. Виктор подозвал меня, и я подошел к нему вплотную. Я был в майке, трусах и вода доходила мне по шею. «Дед Ваня возьми в наружном кармашке моих плавок складной ножик, раскрой лезвие, возьми в руки поводок и сразу за шнуром обрежь леску, и тащи налима вместе с веткой на берег и там освободи поводок от ветки, а садок отдай мне»,– командовал Виктор. Я чётко выполнил указания Виктора. И вот я на берегу, с веткой ольхи и запутанной в ней леской поводка, на крючке которого бьётся налим. Виктор остался сражаться с рыбиной на перемёте. Вода стекает на траву струйками с моей майки и трусов. Ночка крутилась вокруг меня и лаяла на налима. От её лая вдруг заржал Буян. Он, наверное, приветствовал, вышедшую из шалаша Валю. Она потянулась, вкусно зевнула и подошла ко мне. «Дед Ваня, вам помочь?»,– сказала она, видя, как вода стекает с меня на землю. «Да, дочка если у тебя есть время»,– сказал я, отдал Вале ножик. Она думала, что я пойду за кусты и отожму нижнее бельё. Вместо этого увидела, как я опять полез в реку. Я успел к Виктору вовремя. Сом был в метрах трёх от Виктора. Он уже измотал рыбу, поднял её на поверхность воды, и держал шнур в натяг, не давая сому глотнуть кислорода из воды. Беда в том, что сом попался на средине реки на выходе из ямы. За ним тянулся ещё хвост шнура, на поводках которого резвились ещё несколько рыб. Я взял из левой руки Виктора садок, и увидел в его действиях спокойствие и уверенность. Он, медленно, держа в натяг перемет, пошёл к берегу. Я сделал шаг в сторону и вскоре сом оказался напротив меня. Мне только осталось подвести садок под измотанную рыбину, как бревно идущую за перемётом, и я это сделал. Подвёл садок и поднял его над водой. Видя, что палка садка гнётся и вот, вот сломается, я не стал поднимать его над водой, а пошел за медленно движущимся перемётом к берегу, держа сома в сетке, сантиметров двадцать, погружённым в воду. Вскоре, мы вышли на берег. Валя уже высвободила запутавшийся поводок из ветки. Сняла налима и приличного ерша, на которого клюнул налим. Ёрш попался на червя перед грозой. Сейчас она наблюдала, как мы с Виктором вынесли сома вместе с частью перемёта на берег. Виктор взял из рук Вали свой нож и обрезал миллиметровую леску на метровом поводке. Я выбросил сома на траву, и пошёл, снимать оставшуюся рыбу с перемёта Виктора. Там оказались: щучка на килограмм и семьсот граммовый окунь. Я поднял свой перемёт, живец был на месте не тронутый на всех крючках.

Вот какой мудрец, угадал, на что ловить, подумал я и понёс рыбу к Виктору. Валя и Виктор о чем-то мирно беседовали, глядя в глаза друг другу. Когда я подошёл, Валя застеснялась и залилась румянцем. «Дед Ваня я поеду, уже пять часов, тётка скоро проснётся, Буяна искать будет»,– сказала Валя. «Красавица возьми от нас с дедом Ваней в подарок налима, за эксплуатацию снастей и шалаша твоего отца, нам сома хватит»,– сказал Виктор. «Да вот эту щучку и окуня, на конце того же перемёта сидели»,– добавил я. «Спасибо! Вот я Гальке насолю, та страсть, как не любит чистить рыбу. Скажу, я принесла улов в дом, а ты давай хоть почисти рыбу, принеси пользу в семью, а мама легко её приготовит к выходному дню к приезду мужиков», – сказала Валя. Потом легко взобралась на Буяна, я передал ей в авоське рыбу, и она ускакала к себе домой, – закончил свой рассказ дед Иван.

Дела в июле у нас на стройке шли превосходно. Наташе уже надоело работать с Миронос Олей и Матвиенко Игнатом, контролировать их, смотреть, как они милуются в каждую свободную от работы минутку. Когда Оля сварила великолепную уху из сома, нажарила таз рыбы, и всё едоки два дня нахваливали повара, она сказала Славе и Виктору:

– Я свою миссию выполнила, организовала работу пищеблока. Сейчас я хочу поработать в бригаде Славы на стройке. Заберите меня с пищеблока.

Виктор подумал, только Славу от работы отвлекать будет. Но связываться с Наташей не стал, решил себе дороже, все ровно стройка идёт к завершению, и поручил ей окрашивать водным раствором антисептика элементы, деревянных конструкций кровли, привезённые с колхозной пилорамы. Балки, стропила, фермы. Работать на пилораме, четырёх студентов, обучил Виктор. Сам выставлял пилы, для нужной толщины досок или бруса. Потом с ребятами пилил кругляк. Совхоз заготовил только сосну после подсочки, диаметрам 40-50 см. Виктор потом научил этих студентов выставлять пилы и собирать конструкции из деревянных заготовок, и только тогда вернулся на Элеватор. Так рассказывали мне эти ребята за обедом в столовой. На это время он оставил меня старшим, вместо себя. Они каждый день с дедом завозил нас на Элеватор и привозил обратно в садик со стройки, заодно проверяя качество работ. Мы оканчивали кладку стен и делали бетонную отмостку. За это время монтажники смонтировали эстакаду, установили весы, для взвешивания машин с зерном в небольшом здании Весовой с будкой, которое мы сложили из блоков. Смонтировали четыре большие цилиндрические ёмкости из металла на Элеваторе. Занялись установкой бункеров, сваркой трубопроводов между емкостями, работающими под давлением на верхнем ярусе. По ним будут подавать зерно в хранилище, которое мы строили. Должны были приступить к установке компрессоров и монтажу транспортёров, уже лежащих на площадке на открытом воздухе. Виктор попросил их выполнить работы по устройству верхней горизонтальной эстакады, над ёмкостями, народ окрестил её «Голубятня». Мы тогда смогли бы приступить к устройству кровли и начать навешивать стены из листов волнистого шифера. Он переживал, что после второго августа, Ильина дня, пойдут дожди, и они не смогут вести работы на такой высоте, не нарушая технику безопасности. Они послушали его и вели работу на эстакаде. После ужина дед Ваня с Виктором уезжали в шалаши рыбачить на всю ночь. Днём стаяла ужасная для Белоруссии жара. Утром, каждый день дед Ваня привозил рыбу и отдавал её Оле на кухню. Иногда, когда он был в настроении, рассказывал мне, что там у них происходит. Однажды он ратовал на Валю:

– Вот егоза малая, каждый день ездит вечером на лошади, купаться перед заходом солнца. Просит Виктора, чтобы тот учил её плавать быстро, разными способами. Лентяйка, по пять минут уже лежит, как Виктор на спине, сложит руки и ничего не делает. Уже начала плавать против течения. Во всём старается копировать твоего друга. Только нырять ещё никак не научится, как Виктор. Раньше так брата донимала, а сейчас, нашла новую игрушку, переключилась на Виктора. Даже перемёты помогает ему выставлять, когда Виктор ссылается, что ему некогда. А потом всё ровно пока не затащит его в воду не пойдёт одна купаться. Что удивительно, Буян конь привередливый, кроме Янины и Вали к себе никого не подпускает, ему даже за это кличку такую дали. А тут Виктора верхом иногда проктит, когда Валя пристанет к нему:

«Прокатись на лошади верхом, а то я думаю, что ты, как все Буяна боишься?» «Никого я не боюсь!» – Буркнет Виктор и сделает круг до деревни. «Ты что её капризам потакаешь, совсем разбаловал девчонку?», – иногда говорю я ему. Он поясняет, что ничего страшного, он ещё не успел отвыкнуть. Оказывается Валя всего на год старше его родной сестры Аллы, а та часто ещё не такие номера выкидывала.

Закончил свой рассказ дед Ваня, а я посмеялся над ними.

Глава 2. Странное свидание.

Вечером, как всегда, я пошёл на танцы, чтобы встретится с Валей Суботиной. Когда я Суботину Валю провожал домой, она вдруг сказала мне:

– Нашему звену в совхозе сегодня выдали деньги, я хочу с тобой отметить это событие. Завтра выходной. От моего отца осталась лодка, я завтра возьму её, и мы поплывём, одни вниз по реке за птицеферму. Я возьму с собой удочки.

– Наконец она решилась,– подумал я, предвкушая завтрашние события, и попытался её поцеловать.

– Терпи до завтра, студент переросток, может там, удовлетворю твоё желание. Посмотрю на твоё поведение, – сказала Валя и опять ловко увернулась от моего поцелуя.

Если бы я знал, что произойдёт завтра, то не ждал бы этот день с таким нетерпением. Я просто отдохнул бы на кровати в детском садике от трудовой недели, почитал бы книгу, как обычно делал днём в выходной. По распоряжению штаба мы работали по десять часов в будние дни, шесть дней в неделю. Воскресенье был у нас всеобщий отдых, даже у кухонных работников. На этот день их замещали старые работники пищеблока. Монтажникам к концу рабочего дня, вчера привезли зарплату за первый месяц. Сегодня их не было на работе, они уехали. Виктор переживал, что они загуляют, и мы не сможем вовремя окончить работы по договору, и совхоз нам не заплатит премиальные, а это треть от нашего заработка.

Утром в восемь я был у пристани. Чуть позже пришла Суботина, в лёгкой пляжной юбке, и красивой сиреневой блузке с веслами на плечах. Сначала она зашла в домик на пристани, где открыла металлический шкаф и взяла вёсла. Там был и мотор Казанки, но у неё не было бензина. Всё это вместе с лодкой ей досталось от отца, и она сейчас была единственной хозяйкой этого богатства. Народ в деревне был хороший, помогали друг, другу, воровства не было. Нынешний председатель Иван Иванович, до этого после окончания Московской сельскохозяйственной академии имени К. А. Тимирязева, отработал три года по распределению в Карелии в лесничестве. Потом приехал на родину в Радугу, тут и женился на местной красавице. Когда народ его выбрал председателем, он навёл порядок и здесь, по образцу из жизни Карельских охотников. Большой грех брать чужое, без разрешения хозяина. Вещь, забытая охотником, оставалась на месте пока тот не вспомнит, где он её оставил и сам не заберёт, толи в строении, толи в лесу на суку дерева. Охотник после того, как оставлял охотничью заимку, всегда пополнял её продовольствием и предметами первой необходимости: спичками, сухарями, консервами, чаем, солью. Не зная, кому они пригодятся. Иван Иванович или мужик-генерал, такую кличку дали председателю в совхозе, любил говорить при выступлении перед молодыми ребятами, что в Радуге в основном рождаются самые красивые девочки в Белоруссии, и даже СССР. На три девочки один мальчик, заманивая этими словами в совхоз парней. Вспомнил я его слова перед нами в институте, глядя на Суботину, когда она села за вёсла, оголив до предела и без того обнажённые, свои девичьи прелести.

– Что смотришь, уже месяц встречаемся, не насмотрелся, что ли? Одежда на мне не магазинная, подружка Валя Смирнова сама скроила и сшила. Нравится? И мне очень нравится. Смотри лучше по берегам, любуйся природой, пока я тебя везу! – Сказала Валя и выплыла на средину реки, где сильнее течение.

Я стал рассматривать берега. Мы проплыли мимо пляжей на правой стороне реки по ходу движения. Проплыли мы и два шалаша по левой стороне, которые еле просматривались за кустами. Там, сейчас, наверное, спят дед Ваня и Виктор после ночной рыбалки. Они уехали туда сразу после ужина и приедут только завтра утром. На правом берегу, до самого леса впереди, уже дозревала озимая рожь. Вот мы сплавились до края леса и свернули налево в небольшую, тихую, но полноводную речушку. Проплыли по ней против течения метров триста. Больше трёх километров до этого Валя прошла по реке на вёслах и не устала, удачно сплавляясь вниз, используя силу течения. Через триста метров с левой стороны я увидел небольшой искусственный отрог. Вода с речушки пошла по прорытому отрогу через холмик в более низкое место, и там образовалось искусственное озеро. Увидев это, я сразу вспомнил закон сообщающихся сосудов. Валя заплыла в озеро и поплыла вправо, к берегу озера. На берегу озера была ферма. Её оградили металлической сеткой из проволоки со всех сторон, завели её в воду на десять метров, и потом только замкнули забор. С противоположной от озера стороны, был въезд с дороги через ворота на ферму. Странно людей не видно, только изредка какие-то непонятные звуки доносились с фермы. Валя нашла понравившееся ей место, дала мне сложенную трехзвенную удочку из бамбука с тонкой леской, такую же взяла себе. В лодке осталась еще одна палка из орешника длиной метра три с привязанной к ней толстой леской и большим крючком. Валя заметила мой взгляд на удочку, засмеялась и сказала, что это на более крупную рыбу. Вот мы разложили удочки, я взял с банки червя насадил его на крючок и забросил, как и Валя, удочку подальше от лодки. У Вали начало клевать. Она вытащила уже трёх карасей грамм по триста, а у меня поплавок, как назло, даже не шевелился. Она посмотрела на меня, засмеялась, и сказала:

– Я пробовала на червя, не клюёт, вот попробуй на монастырку.

Валя протянула мне кусочек пахучего жёлтого теста. Я сделал из него шарик и забросил. Карась, как будто ждал его, сразу положил поплавок из гусиного пера на воду. Я вспомнил детство, ловко его выудил, за что сразу получил похвалу от Вали. Потом второго, третьего, а дальше, как отрубило. Перестало клевать и у Вали, хотя к этому времени она поймала ещё два карася. Мы сидели, глядя друг на друга, и молчали, мне было хорошо и спокойно, предвкушая уху с Валей на природе, ведь я столько шел, к этому дню, ухаживая за Суботиной.

– Что это за пруд? Почему тут какой-то странноватый запах, и кто там гогочет? – Спросил я свою подругу.

– Посмотри на это здание. Это гусиная ферма соседнего колхоза. Какой мудрый там председатель, как ловко использовал низменную местность, превратив её в Гусиное озеро. Сюда вода поступает с речушки до определённого уровня. Потом медленно вытекает, сверху поверхности водоёма, по канализационным трубам самотёком в очистные колхозные сооружения тупикового типа в километре от фермы. Пройдя там разделение по фракциям, она поступает в резервуар на глубине четыре метра под землёй. Затем нечистоты, как удобрение, самосвалами и ассенизационными машинами в зависимости от фракции вывозится на поля в нужных пропорциях. На ферме изредка гогочут гуси, их уже покормили, и они мирно дремлют в ожидании, когда их выпустят на волю за ворота с тремя брезентовыми ширмами, для гашения звука.

Как смогла, Валя ответила на мой вопрос. В отличие от своей подруги Смирновой у неё были пятёрки по физике, химии и алгебре. Она была способная и совершенно не уделяла внимания остальным предметам, даже часто не делала домашние задания, из-за нехватки времени. Поэтому у неё было даже пять троек в аттестате. Она помогала маме во всём с раннего возраста. У них отец утонул зимой на рыбалке. Провалился под лёд в незнакомой местности. Мать осталась одна с ней дух летней крохой и её братом, которому было тогда десять лет. Сейчас её брат женат, живёт в Минске, уже отслужил армию, окончил заочно институт и работает начальником цеха, где-то на заводе, зовёт её к себе. Валя не знает, что ей делать, потому что обещала Смирновой поступать с ней в училище на швею – мотористку. Про ферму она знает всё от подруги её матери, которая в эту зиму, с неё уволилась. Птичницам здесь платят хорошо, но работа тяжёлая, вот она и не выдержала. В это время открылись ворота фермы и тысячи гусей вырвались на улицу, оглушив нас диким гоготанием. Спустя некоторое время, более сильные особи уже плавали в озере. Те гуси, которые не смогли пробиться к водоёму, разделились на стаи, пошли по грязной чёрной жиже за ферму, выйдя на огражденный луг, они начали с аппетитом щипать гусиную травку. Выгнавшие их, молодые женщины – птичницы, закрыли за гусями ворота, и скрылись на ферме.

– Сматывай удочку и садись за вёсла, больше карась сегодня клевать не будет. Птичницы сейчас убираются на ферме. Греби скорее к сетке, если повезёт, мы поймаем более крупную рыбу! – Распорядилась Валя.

Она уже успела сложить свою удочку, и сейчас, начала разматывать удочку на прочной и гибкой ореховой палке. Я тоже сложил удочку, опустил вёсла в воду, и погрёб к сетке. Я обратил внимание на неприметный самодельный поплавок из пробкового дерева. Приличное грузило, толстую леску и большой крючок. На него Валя насадила большой шарик скатанный, из монастырки. Сразу встала в лодке во весь рост и медленно через сетку опустила свою странную удочку, как только наша лодка оказалась в метре от заграждения. У самой сетки плавали уже оперившиеся молодые особи гусиного племени. Они в конце февраля вылупились в инкубаторе. Полугодовалые красавцы важно плавали у самой сетки, периодически опуская свои красивые головки в воду, и найдя там съедобную тварь, проглатывали её. Не обращая внимания, что мы тоже ловим рыбу. Время шло, поклёвок не было. Наверно гуси согнали крупную рыбу к сетке, и Валя надеется поймать её.

– Вот глупая, рыба любит тишину, а при таком гаме, она боится открыть рот, ей сейчас не до обеда,– подумал я.

Но глупым оказался я. Гусь в очередной раз опустил свою головку под воду, что-то там нашёл, начал разжёвывать и глотнул. Вдруг с гусем, что-то произошло, он как будто, чем-то подавился, никак не мог проглотить пищу, стал часто трясти шеей, задыхаться. Валя опять встала в лодке, и решила вытащить свою удочку. Неожиданно для меня, поднялась шея гуся, он судорожно захлопал крыльями и повис на леске удочки, крылья сразу опустились. Моя подруга бережно перенесла его удочкой через сетку и опустила в лодку. Коснувшись дна лодки, гусь вдруг ожил, поднял шею и стал слабо хлопать крыльями. Валя бросила удилище и схватила гуся за шею. Вытянув её, попыталась достать леску из глотки, гусь опять обмяк.

– Быстрее перережь леску у клюва, крючок у него в животе вместе с монастыркой. Со временем он переварится, и птица будет жить, – сказал я взволнованным голосом.

Но Валя, почему-то медлила. Тогда я достал из кармана ножик, раскрыл его, перерезал леску и положил гуся на дно лодки. Гусь снова ожил, поднял шею, сил у него хватило только на это, он пошевелил крыльями, угомонился и сел на дно лодки. Ему, наверное, уже не так сильно болело, после шокового состояния. Гусь поворачивал голову, то в мою, то в Валину сторону и смотрел на нас изучающее. На каждого одним своим ближайшим от нас глазом. Я легонько погладил его рукой по спинке между крыльями. Гусь вдруг встал на лапы, вытянул шею и собрался уже захлопать крыльями, наверно хотел показать нам, что с ним такое не в первый раз, и ничего страшного с ним не случилось, не волнуйтесь, мол, за меня. Валя вдруг схватила шею гуся двумя руками на расстоянии примерно двадцать сантиметров друг от друга, и повернуло их в разные стороны. Раздался лёгкий треск. Обмякшего, сейчас, навсегда гуся, она положила на дно лодки. Сразу накинулась на меня:

– Садист! Мучишь птицу, что это за жизнь с крючком в желудке и леской в шее. Греби скорее в речушку, пока нам не влетело.

С обидой на свою подругу, я покорно налёг на вёсла. Только сейчас до меня дошло, что мы ехали не рыбачить, а за гусем. Вот течение речушки, и мои усилия, вынесли нас в Сож.

– Греби к тому берегу реки, где кончается рожь, и начинается лес, пристань к берегу! – Продолжала командовать Валя.

Когда мы были на средине реки, моя подруга увидела, что караси живые. Они периодически всплывали на поверхность, глотали воздух ртом. Валя вдруг, неожиданно для меня, выпустила их в реку, вылив воду из ведра вместе с рыбой. Рыба, глотнув кислорода в чистой воде, удалилась вглубь реки. Когда я причалил к берегу, мы отнесли лодку подальше от воды, чтобы волной от проходящих моторок не смыло её в реку. Валя надела на себя рюкзак, взяла в левую руку пустое ведро, в правую руку за шею гуся. Я достал с лодки свой рюкзак, закрепил в лодке удочки, снял весла и положил на песок под лодку, перевернув её вверх дном.

– Да ты, бывалый. Молодец всё правильно сделал, – похвалила меня Валя, и пошла вверх по тропинке на опушке смешанного леса.

Справа густая стена колосящейся, дозревающей на ярком солнце ржи. Рюкзак на моей спине был не из легких. Кроме провианта, котелка, и покрывала с моей кровати, там была бутылка сухого вина, купленного в деревенском магазине. Две бутылки лимонада купленные там же. Снаружи к рюкзаку были прикреплены саперная лопатка и топорик. Я догнал Валю и взял из её рук пустое ведро. Мы шли по тропинке с небольшим подъёмом вверх метров пятьсот. Всё это время я думал о поведении Вали, и сравнивал его с поведением своих бывших девушек. Ни одна из них, такого никогда не сделала бы. Скорее всего, Валя делала это не первый раз, ещё учась в школе, она ездила сюда на рыбалку. Но сейчас она уже совершеннолетняя, но такая ещё озорница. Скажи мне раньше, что я уже взрослый мужчина, отслуживший два года в Германии в элитном подразделении, окончивший два курса престижного факультета, попадусь в сети, ловко разыгранной комбинации этой деревенской девушкой, посмеялся бы над ним. А сейчас я боялся, что попадусь за воровство гуся, как Паниковский из известной книги Ильфа и Петрова. Только меня будет ждать более серьёзное наказание, выгонят с позором с института, да ещё посадят за групповое воровство года на два. Значит, Валя мной нисколечко не дорожит и не любит меня, коль подвергает мою судьбу такому риску. Сделал я заключение в конце своих размышлений дерзкому поступку Вали.

Наконец, мы пришли на великолепную лесную поляну. Увидев её, я не пожалел, что так далеко шёл. Посреди поляны рос вековой дуб, с пышной кроной зелёной листвы. Под дубом мягкая, густая, зелёная трава, как ковёр, такая, что грех на неё наступать обутыми ногами. Под дубом скамья, сделанная из распиленного пополам вдоль ствола дубового кругляка, со спинкой из такого же кругляка, но меньшего диаметра. Перед скамьёй в пяти метрах оборудовано, место для костра. Оно выходило за крону дуба, чтобы во время горения костра случайно не повредить ветки дуба пламенем. Я снял рюкзак, и устало сел на скамейку, посмотрел в сторону реку. Она протекала среди окружающей её красивой местности. На расстоянии с небольшой высоты всё это смотрелось, как великолепный пейзаж картины без рамки. Валя подсела ко мне и сказала:

– Хватит сидеть, отдыхать будем потом, сейчас разделим между нами обязанности, как в первобытные времена между женщиной и мужчиной. Твоя задача сначала разжечь мне костер, наносить сухих веток, желательно березы или дуба, можно липы, но не хвои. А дальше будешь делать то, что я тебе скажу. Моя задача поддерживать костёр и приготовить нам обед.

После этих слов она разделась до купальника. Достала из своего рюкзака широкий мешок, положила туда гуся и начала его ощипывать. Увидев впервые красивое голое тело Вали в купальнике, вспомнив сказанные ей слова, что отдыхать будем потом, простил ей её дерзость. Взял топорик и пошёл в лес. Вскоре костёр горел, ветки были очень сухие и калорийные, поэтому не было дыма. Валя уже ощипала своего гуся, осмолила его на костре, но продолжала всё посылать меня за ветками и складывала их в кучу впрок. Неприятный для меня, с детства, запах жжёного пера и гусиной кожи слышался даже в лесу. Потом он быстро улетучился, как только Валя кончила смолить гуся. Она подложила в костёр в три раза больше веток и сучьев, чем до этого, поручила мне следить за костром и распотрошённым гусем. Сама обулась, одела на себя, старенький халат, взяла у меня саперную лопатку, ведро и куда-то ушла. Костёр, прогорая, создал такой жар, что невозможно было сидеть даже на скамейке. Я расстелил покрывало в тени под дубом лёг на него. Рядом, на газете, разложил провиант, так же выставил бутылку сухого вина и две бутылки лимонада. Валя задерживалась, когда она появилась, костёр прогорел. Образовалась куча жарких углей. Валя принесла ведро растворённой глины. Полные карманы уже почти зрелых яблок, с желто-зелеными боками от которых исходил приятный аромат. И несколько пучков цветущих трав. Каждая со своим ароматом.

– Хватит лежать, пойдём, гуся подержишь! – Набросилась на меня Валя, и выпотрошила всё ненужное из гуся в алюминиевую миску.

Велела мне отнести ненужные потроха подальше в лес и закопать на пятьдесят сантиметров вглубь земли, чтобы не унюхала вечером лиса, когда придёт под дуб после нашего ухода. Когда я вернулся обратно, то увидел, что на маленькой клеёнке лежит голова и шея гуся, разрезанная на три части. Чуть далее два крыла и две отрезанные лапы по коленный сустав. В средине клеёнки лежала тушка гуся, уже фаршированная яблоками. С её живота торчал клок какой-то травы. Валя посадила меня на скамейку, дала в руки тушку, а сама обмазала всю её глиной. Потом разгребла в стороны тлеющие угли. Собрала всю золу в кучу. Взяла из моих рук обмазанную толстым слоем глины тушку, зарыла её в золу. Сверх её снова собрала тлеющие угли и положила на неё часть оставшихся веток. За тем собрала в одну кучу, части шеи и голову гуся, дала их мне в руки. Сама связала их между собой суровой ниткой. Потом обмазала все толстым слоем глины и положила обратно на клеёнку. Тоже мы сделали с крыльями и лапами. В результате наших действий в центре клеёнки остались лежать два комка глины, которые Валя укрыла её краями.

– Сейчас умоюсь, и начнем пировать, – сказала она.

Валя взяла свой и мой котелки, и ушла, куда-то вверх за дуб по тропинке. Я посмотрел на часы, было без четверти час, а мы начинаем обычно обедать в садике в час по полудню. Странно, но меня мучила только жажда, кушать мне не хотелось. Тут вернулась Валя, умытая с двумя котелками воды. Поставила котелки на скамейку, дала мне ведро, в котором была глина, и сказала:

– Иди вперёд по тропинке метров пятьдесят, затем поверни в лес налево, через метров десть увидишь камень под ним родник. Вымой там ведро и принеси чистой воды.

Я взял ведро и пошёл по указанному маршруту. Ещё идя по тропинке, я услышал журчание воды. По звуку журчащей воды, я нашёл валун в лесу. Из земли, под камнем, по металлической трубе с хорошим напором вытекала вода. Я утолил свою жажду. Вода была холодной и очень вкусной. Внизу в метрах трёх от родника, между мелкими камнями, образовалось не широкое озерцо, там я и отмыл ведро. Потом ополоснул ведро, под струей из родника. Пока я это делал, почувствовал холод в руках, тут я вспомнил о своей перенесённой ангине, быстро набрал воды, и пошёл к дубу. Когда я пришел, то увидел изменившуюся картину под дубом. Плед Вали лежал супротив моего, через скатёрку, от него. Между нашими пледами рядом с моей газетой Валя расстелила белую скатёрку размером с газету. И выложила на неё свои продукты в бумажных пакетах. Сама она тоже преобразилась. Надела на себя одежду, причесала растрепавшиеся до этого волосы. Она выглядела так, будто пришла на вечеринку. Я не знал, как мне поступить и всё же решил остаться в плавках. Посмотрев на босые ноги своей подруги, решил хоть в чём-то ей соответствовать, снял обувь. Валя достала из пакетов: хлеб, свежие помидоры и огурчики, сорванные перед уходом в огороде, вымыла их, принесённой мной водой в миске. В ней я носил потроха. Валя предварительно вымыла миску с песком и водой из ведра. Когда стол был накрыт, она достала из кармана рюкзака фляжку и две тонкие стограммовые рюмки, в форме маленьких стаканчиков. Их сделали из отходов прутка нержавейки на токарном станке, рабочие брата. Потом стаканчики попали к Вале в качестве гостинца от него.

– Убери всё в рюкзак, сегодня я угощаю,– сказала Валя, и помогла мне это сделать, когда я открыл рюкзак.

Мы перенесли её скатёрку поверх моей газеты и сели друг против друга на свои пледы. Валя открыла фляжку и наполнила наши рюмки водкой настоянной на какой-то неизвестной мне траве и произнесла тост за более тесное наше знакомство. От рюмки шёл приятный запах, водка оказалась мягкой и пилась она легко, но была крепкой. Это я почувствовал после первой рюмки, пока Валя доставала из золы тушку гуся. Закусили мы зеленью: огурцами и томатами. Валя вытащила запеченную в глине тушку гуся и положила её на траве в тени дуба, чтобы простывала. Аппетитный аромат запечённого гуся с яблоками заполнил поляну. После Валя взяла со скамейки два комка в глине, положила их в центр костра, на место вынутой тушки и засыпала золой. Собрала наверх раскалённые угли, бросила все оставшиеся ветки и сучья на них. Костёр снова разгорелся. Затем Валя вымыла руки, отрезала два бедра от тушки гуся и принесла их к скатёрке на траве. Наполнила рюмки и потребовала от меня тост. Я не знал, что сказать и поступил, как обычно в таких случаях, поступал Виктор:

– За тех, кто в море! – Произнёс я.

– И парней студентов! – Неожиданно произнесла Валя и засмеялась.

Мы выпили. Я взял огурец и стал закусывать. Мне очень хотелось кушать гусиное бедро, но как его есть в глине, я не знал и стал наблюдать, как с ним расправлялась Валя. Она взяла не нужный теперь ей пакет из-под зелени, легко собрала с гусиного бедра в него глину, которая отходила от мяса вместе с кожей и передала пакет мне. Я сделал всё, как она и, наконец, попробовал птицу. До этого я никогда в жизни не ел такого вкусного гусиного мяса, даже у бабушки, хотя в посёлке она считалась лучшим специалистом по этому делу. Вкусное сладкое мясо само таяло во рту и легко отделялось от костей. Вскоре мы легко уговорили по бедру. Валя пошла, принесла уже немного простывшую тушку, положил рядом со скатёркой на траву и сказала:

– Устала бегать, пусть лежит здесь. Кушаем гуся каждый сам, кто, сколько хочет.

Она, предварительно достала с гуся яблоки, и все съедобные внутренности в миску, освободившуюся из-под зелени. Потом Валя опять наполнила наши рюмки и произнесла тост:

– За удачную рыбалку!

– За удачную охоту! – Ёрничал я, поддерживая тост.

После солнцепека в тени было, так хорошо. Я расслабился рядом с Валей, глядя на неё, забыл о слабости своего организма, выпил третью рюмку этого великолепного напитка. После чего стал закусывать внутренностями гуся с запечёнными яблоками, нахваливая их. Насытившись, поблагодарил Валю, вымыл руки, лёг на свой плед, стал смотреть в облака. Пока моя подруга наводила порядок, я неожиданно для всех уснул.

Проснулся я в хорошем настроении, в организме почувствовал прилив сил, вспомнил всё, что было до этого, стал искать глазами Валю, позвал её. Но она не отозвалась. Я поднялся с пледа, сел на скамейку, окинул местность глазами, Валя исчезла. Её одежда была аккуратно сложена на скамейке, обувь стояла под ней. Костёр уже перегорел. Зала была собрана в кучу, в центре, где был костёр. Поляна вся убрана до бумажки, их наверно Валя сожгла в костре. Стол на скатерти приведён в порядок и сверху накрыт марлей. Я посмотрел на часы, было шестнадцать часов. Посидел минут тридцать, Вали не было. Я начал волноваться, полез в свой рюкзак. Странно, но в рюкзаке у меня кто-то похозяйничал, вернее, навёл порядок. В нём на низ в газете был уложен глинный комок с частями гуся. Саперную лопатку и топорик, уже вставили на место в петли рюкзака. Я стал ходить вокруг дуба, чтобы успокоить свои нервы, я переживал за Валю. Вдруг со стороны реки донёсся тихий, нежный голос девушки, она пела песню. Слышался только приятный тембр, слова невозможно было разобрать. «Кто это?».– подумал я. Валя говорит не так нежно, её речь похожа на речь подростка, а это пела молодая девушка с прекрасным голосом. Вскоре я уже начал разбирать слова и заслушался:

Льётся и льётся, словно года,

В чистых криницах чудо-вода.

Незамутимы и глубоки,

В кущах полесских бьют родники.

Продолжали доноситься от реки слова песни, которые с каждой минутой слышалась всё сильнее и выразительней. Я сел на скамейку и продолжил слушать песню, закрыв глаза, уже не напрягая свой слух. Через минуту, вдруг она оборвалась на полуслове. Я открыл глаза. В метрах двести от меня из-за куста вышла Валя, он закрывал ей обзор на поляну. Неожиданно, увидев меня сидящим на скамейке, она вдруг застеснялась, но не подала виду. Не останавливаясь, пошла вперёд по извилистой тропинке, и снова спряталась за кустом орешника. Мне было жалко, что внезапно оборвалась песня, но что пела её Валя, не было, никакого сомнения. Она подошла ко мне, улыбнулась, и сказала:

– Привет студент! Проснулся, сморила тебя моя водка? А я вот не дождалась, когда ты проснёшься, сначала прибралась на поляне, а потом пошла искупалась. Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно! – Ответил я и попытался обнять Валю в купальнике.

Она легко увернулась от меня и сказала:

– Пожалуйста, не приставай ко мне, давай не будем портить этот день.

Потом Валя пошла в сторону леса, унося с собой свою одежду. Вернулась через пять минут в ней. Предварительно развесив элементы купальника на ветки молодой берёзы, при входе на поляну. Подальше от моих глаз. Глядя на неё, я тоже оделся. Потом она села на свой плед, сняла марлю со скатёрки и пригласила меня выпить на посошок. Я подошёл и сел на свой плед. Она опять наполнила рюмки, из своей литровой фляжки, сказала тост:

– За удачу! И лёгкую дорогу домой!

Мы выпили, хорошо закусили, собрали рюкзаки. Валя незаметно сняла с кустов свой купальник, и мы ушли по тропинке к реке. Там спустили на воду лодку. Я сел за вёсла и поплыл против течения, выбирая меньшее сопротивление реки. Я грёб вёслами, Валя рассказывала о себе. Они с Полежай Валей были троюродные сёстры. Говорят, что в наш род, когда-то давно попала цыганка. Моя сестра немного похожа на цыганку, ей в наследство достались черные, вьющиеся, красивые волосы и больше ничего. Она всегда спокойна, как слон, говорит медленно, нараспев. У неё серые почти бесцветные глаза. Кроме ребят её уже ничего не интересует.

А я совсем другая. Говорят, что у меня волосы такие же красивые, но я блондинка. У меня карие цыганские глаза. Но голос, как у подростка. Я люблю петь, говорят, что у меня тогда голос меняется, становится более женственным и красивым. Самое страшное, мне кажется, что у меня цыганская душа. Я не могу оставаться на месте, меня всегда куда-то тянет, раз в год я совершаю нелепые поступки, связанный с риском моей свободы. У меня нет усидчивости, так говорят обо мне мои подруги. Во мне постоянный избыток энергии. Я никак не могу, определится, чем мне заняться в жизни. Мне одновременно хочется заниматься всем. Мне кажется, что я всё могу и умею, и мне лень, чему-нибудь учиться. Я уже год, как ищу себе спутника жизни, но не нашла в кого влюбиться. Хотя у большинства народов принято, что парни выбирают девушек. Я сама выберу себе парня и очарую его. Это будет мой милый, единственный и любимый мне человек на всю оставшуюся жизнь. Я буду любить его, несмотря на все его недостатки и достоинства, надеюсь, и он будет также любить меня. Я рожу ему детей, столько, сколько он захочет, насколько даст Бог мне сил. Так что не торопи меня, дай мне разобраться в себе. И тут она замолчала на несколько минут и вдруг запела:

Миленький ты мой,

Возьми меня с собой!

Там, в краю далёком,

Буду тебе женой.

Её красивые песни слышались далеко за пределами реки, благодаря вечерней акустике. Валя пела и пела, песня за песней разносились по округе. Только не далеко от причала она замолчала, приподнялась, неожиданно поцеловала меня в щёку. Во время очередного гребка, когда у меня были заняты руки, и сразу опустилась на сидение. Вот мы вышли на причал. Валя привязала лодку на цепь. Я помог отнести весла в шкафчик, Валя закрыла замок. Я проводил Валю до её дома. Всю дорогу мы молчали. Каждый думал о своём. Валя поблагодарила меня за прекрасно проведённое время, а я не стал целовать её на прощанье, зная, что она сама решает, когда этому быть. Вскоре я был уже в детском садике и лежал в своей постели. Мне болели мышцы спины и рук после лодочного марафона. Вскоре я незаметно для себя уснул, прокручивая в голове весь прошедший день.

Глава 3. Завершение работ в Радуге.

На завтра утром Виктор с дедом Иваном приехали позже, на этот раз без рыбы.

– Что так, плохо рыба клевала? Спросил я у деда Ивана.

Тот ответил, что рыба клевала хорошо, просто у них были гости, и они всю её съели. Перемены начались с вечера в субботу. Деду показалось странным, но вечером не приехала купаться Смирнова Валя, наша егоза. Он заволновался, и заострил на этом внимания Виктора. На что тот ответил:

– Взрослеет девочка, наверно на танцы пошла с подругами, хорошо хоть порыбачим в тишине спокойно.

Виктор в это время уже насадил живца на перемёте и не пошёл купаться, как обычно, а стал ловить крупного окуня. Он стоял по колено в воде, с обычной удочкой, на выходе из ямы. На закате начался такой клев, что Виктор еле успевал насаживать навозных червей, лежащих в коробочке из-под зубного порошка, переложенными листьями мяты. Он держал её с боку бедра под плавками. Снятую рыбу оно пускал в садок, закреплённый на уключинах. Клев прекратился с заходом солнца. Тогда Виктор вынес удочку и садок полный окуней на берег передал мне в руки, а сам под светом взошедшей луны выплыл на средину реки. Достигнув её, он поплыл против течения далеко в сторону пристани, вернулся только через полчаса сплавом на спине по течению. Довольный и чистый он присел к костру. Мы выпили по рюмке, закусили, немного посидели и ушли спать. В пять утра на моём перемёте пошёл клёв. На рассвете, когда ещё не взошло солнце. Я снимал по три особи окуня, весом триста-пятьсот граммов в штуке, каждые полчаса. Рыба шла на живца. А это значит, что скоро осень, и рыба начала нагуливать жир на зиму. Виктор проснулся на заре, проверил перемёт. Поймал щучку на полтора килограмма и леща на килограмм, насадил добычу на кукан, и опустил его в воду. Потом обновил съеденного живца на перемёте и пошёл спать.

В семь утра явился Василий, и рассказал, что на заводе они уже три месяца усовершенствуют новую модель комбайна. Дирекция завода договорилась с председателем, что тот выделит поле озимых для испытания комбайна. Вот меня с сыном Дмитрием направили на месяц к вам, доводить до ума нашу машину. Хотят испытать опытный образец, после чего запустить в серию с учётом практических замечаний. Василий до того времени, когда его переманили на завод работал у нас главным механиком в совхозе, а в молодости вообще был лучшим комбайнёром в районе. Он на заводе «Гомсельмаш» работает уже пять лет, ему пообещали там дать четырёх комнатную квартиру, поставили в очередь. Вот он и пашет там с утра до ночи, да и сына забрал к себе. Говорил, что буду учить, пока сила ещё есть. Сам уже не такой бравый комбайнёр, который женился на лучшей красавице в Радуге. Постарел, кудрявые волосы превращаются в лысину. Сын Дмитрий Васильевич хороший парень весь в Василия. Окончил техникум механизации, отслужил в армии, женился. Парень работящий. На заводе и в совхозе его величают уже по имени отчеству, Дмитрий Васильевич. Говорят, что пойдёт дальше отца. Дочь Валя пока егоза, подрастёт, станет красавицей, как мать. Станислава не отпускает пока дочь одну на танцы, а ходит иногда с ней, когда та очень её попросит. Так заезжие парни думают, что Станислава, это старшая сестра Вали и приглашают её танцевать, та идёт, и заодно уже присматривает жениха для своей дочери. Станислава хорошая баба. Но у неё ещё с девичества уже был один не достаток, она не считалась с чувствами других в отличие от моей дочки. Она привыкла хватать себе всё лучшее, всё у неё должно быть лучше, чем у остальных. В молодости Станислава была подруга моей дочери, и я это заметил ещё тогда, когда Василий ухаживал за моей дочкой Варей, и предупреждал дочку, что всё плохо кончится, если она познакомит Василия со Станиславой. Так всё и случилось. Сейчас всё забылось, бог дал дочке тоже хорошего парня. А сколько она выплакала по ночам слёз в подушку после того, как Василий ушёл от неё? Сейчас Станислава пытается привить дочери свой характер, но я вижу, что Валя растёт другой душевной девочкой. Молодые Дмитрий и Галя не хотят жить с мамой, и уже украдкой собирают деньги на кооперативную однокомнатную квартиру.

Дед Иван под рассказы гостя бросил рыбалку, стал готовить уху, чтобы угостить Василия. Тот рассказал, что им выделили убирать озимую рожь за рекой напротив наших шалашей. Сегодня им дали два выходных. Так как только послезавтра перегонят их комбайн. Во вторник, они с сыном посменно передовая комбайн с рук в руки начнут убирать рожь за рекой ближе к деревне. А совхозные комбайнёры на старой модели, но новой машине, которую уже завтра перегонят с завода, начнут от леса, тоже убирать рожь. И так будут два комбайна двигаться навстречу друг другу, пока не встретятся на убранном поле. После окончания работ, сравнят два комбайна по показателям. Тут проснулся Виктор, и дед Ваня познакомил их. Виктор достал из садка, вчерашний улов окуня, и выпотрошил его. Отделил желчь и другие горькие железы в крупных особях, в окунях поменьше выбросил все потроха сразу. Потом перемыл тушки в речной воде, не очищая от чешуи, пережарил в высокой сковородке на подсолнечном масле весь улов, пока я готовил уху и нарезал зелень на стол. Мы переглянулись с Василием, но ничего не сказали. Перед тем как жарить, мы всегда чистили чешую с окуня, но это такая морока, только потом мы жарили окуня на масле, опустив предварительно в кляр. Обычно этим занимались женщины. А тут Виктор быстро нажарил гору рыбы. Помыл руки и посуду и сел за стол. Я налил ему миску ухи, Василий рюмку принесённой им водки, и мы выпили за знакомство. Съели уху, разговорились. Василий вдруг сказал:

– Как я соскучился по твоей ухе, дядя Ваня. С этой работой и порыбачить некогда.

– А вы ловите рыбу прямо сейчас. Место прикормлено. Рыба клюёт неплохо. Снасти ваши налажены, чего не хватало, я докупил. Червь навозный и выползок в ведре. Малёк в мелкой сетке в люльке плещется. Если окончится, я наловлю ещё. Я за месяц уже отвёл душу. Щучка и подлещик на кукане, ещё живые, если приготовить чего сами хотите. А я сегодня купаться буду, а вечером в садик уйду,-

сказал ему учтиво Виктор.

– Спасибо, но я начну этим заниматься завтра, а сегодня меня ещё Станислава не отпустит, сказал Василий, и мы с ним засмеялись.

Василий налил водку в рюмки, и мы выпили за его удачную рыбалку. Тут Виктор взял окуня в руку и легко снял кожу вместе с чешуёй с пожаренной рыбы, и стал закусывать. Мы с Василием тоже попробовали, у нас получилось, и вот мы все закусываем таким вкусным окунем. Через час пришёл Дмитрий Васильевич с женой Галей и сестрой Валей под ручку с разных сторон. Я достал ещё бутылку водки с загашника и пригласил их на уху. Галя и Дмитрий познакомились с Виктором. Галя сказала, что она учится на заочном Механическом факультете в БИИЖТ е и должна перейти на второй курс, если сдаст хвосты с первого семестра: одну домашнюю работу по математике вторую по физике. Экзамены она все давно сдала, даже за второй семестр, а две домашние работы из десяти, ещё висят на шее с первого семестра. Что это обычная история у заочников, сказал ей Виктор и обещал помочь Гале в любой момент. Тут наша егоза ревниво взглянула на Виктора. Потом девчонки поели и ушли купаться. Мы еще долго сидели за столом, между рюмками уплетая вкусного окуня. Так что рыбу мы поймали, а вот до столовой донести не сумели.

Закончил свой рассказ дед Иван и пошел за Виктором, увидев, что тот направился к машине. Вечером того же дня я угостил Виктора, гусиными крылышками, предварительно разогрев глиняный комок в золе на костре в саду, который разжёг из сухих веток осенней обрезки плодовых деревьев. Виктору моё блюдо понравилось. Но он даже не спросил, где я его взял.

Через неделю все работы по договору наш стройотряд окончил, кроме ограждения шифером Элеватора. Председатель колхоза приехал рано утром в детский садик с речью. Он поблагодарил нас за труд и сказал, что деньги, он может дать команду выплатить завтра. Хитрый мужик – генерал, не зря его так здесь дразнили, озвучил, что это деньги будут без премиальных, потому что мы не окончили работу. И по независящим от него форс-мажорным обстоятельствам, у него нет денег на выплату нам премиальных, эти деньги должен приносить ему Элеватор. Останьтесь у нас отдохните, как в санатории. Когда откроется фронт работ, вы быстро выполните свою работу, вот тогда мы выплатим вам премиальные. Постоянных рабочих кадровику СМУ с большим трудом удалось вытянуть из запоя и три человека слонялись по строительной площадке уже второй день, пытаясь хоть что-то сделать, но это у них слабо получалось. Тогда на трибуну поднялся Слава и сказал:

– Мы не можем здесь оставаться, нам надо хоть немного отдохнуть перед третьим курсом, мы устали. За каждый день безделья мы проедим большую сумму денег. Как не обидно, но нам придётся уезжать и подарить совхозу премиальные.

Тут на трибуну поднялся Виктор и обратился к председателю:

– Уважаемый Иван Иванович, а если мы выполним часть работ за подрядчика, что бы создать себе фронт работ, для закрытия крыши и стен Элеватора, вы тогда выплатите нам премиальные и оплатите работу, которую мы вам выполним.

– Нет, мне надо, что бы заработал Элеватор, тогда появятся деньги,– жёстко ответил председатель.

Тогда было решено, послезавтра получаем расчёт и уезжаем. Все до обеда разбрелись по деревне и окрестностям, а Виктор с дедом Иваном уехал на Элеватор, ему жалко было заработанных денег, ведь он на них рассчитывал. Виктор ещё раз более досконально решил изучить чертежи оборудования элеватора. Он вернулся в садик часа в четыре, довольный. Сразу попросил у Оли перекусить. Та поставила ему обед на стол.

– Почему он сияет, как медный грош? – Спросил я у деда Вани, пока мой друг обедал.

Тот рассказал, что он завез Виктора в вагончик на Элеваторе. Тот отпустил его на два часа. Дед Иван решил отвезти обед Василию в поле, с кем-нибудь из его родственников, а заодно и повидаться, узнать, когда тот опять придёт к нему на рыбалку. Виктор больше не появлялся в шалашах, после того, как передал снасти Василию, деду Ване было скучно проводить время одному с Ночкой. Поэтому он уехал к дому Смирновых. Дома была одна Галя. Она уже приготовила своим обед и собиралась идти в поле. Дело в том, что Валя, как началась уборка всё время с братом и отцом проводила в поле возле комбайна. Она воспользовалась привилегией любимой дочери и сестры и чувствовала себе нужной в их компании. Валя схватывала технику налету, помогала им во всём, как подросток мальчишка, даже закручивала отвернувшиеся гайки ключом, модель комбайна была экспериментальная. Валя уже потихоньку под присмотром брата или отца даже сама управляла комбайном. Работа у них спорилась, и они на много опережали совхозных комбайнёров. Галю никто не задирал, у неё успокоились нервы, и она занялась решением задач в домашних заданиях за первый курс. Многие из них она не осилила, поэтому узнав, что студенты уезжают и Виктор находится не далеко от их дома на новом Элеваторе, она передала обед дяде Ване и попросила доставить его к комбайну свёкру. Галя быстренько собрала тетрадками и побежала к Виктору, с надеждой, что тот решит ей задачи, он ведь обещал. Виктор сидел в вагончике СМУ и изучал документацию. Он был здесь такой серьёзный, и озабоченный, что показался ей намного старше, чем за столом на реке. Не до меня сейчас ему, подумала Галя. Он, наверное, забыл, кто я такая и сейчас прогонит. Виктор оторвал глаза от альбома с чертежами и посмотрел, на неё, улыбнулся.

– Проходите! Что застыли у дверей? Что там у вас не получается?

Сказал Виктор, увидев в руках её тетрадки, показал на стул. Галя села напротив. Он быстро просмотрел задание и рассказал, как решать первую не решённую задачу.

– Можно я сейчас запишу, а то у меня память девичья, пока дойду к себе всё забуду.

– Да, пожалуйста, – ответил Виктор и снова погрузился в чертежи, пока Галя записывала решение задачи.

Галя по природе была умная, вдобавок ещё и лиса, она могла найти подход к любому. Благодаря своему характеру она заполучила Дмитрия и даже уживалась со свекровью и её ревнивой дочерью. Видя, что Виктор занят, и не обращает на её прелести, выходившие за пределы блузки, когда она сидит, никакого внимания, изменила свою тактику. Обычно она замечала, что на её грудь пялились мужчины. Она обратилась к Виктору:

– Я переписала, но, наверное, всё перепутала, посмотрите, пожалуйста.

Виктор опять отвлекся и проверил её записи. Увидев в конце условие ещё одной задачи, которую она переписала специально, чтобы он рассказал и её решение.

– Эта задача сложнее, но тоже простая, – сказал Виктор и рассказал её решение.

Пока Галя записывала, Виктор набрал председателя и переговорил с ним:

– Иван Иванович, а вы знаете, что рабочих СМУ, которых с таким трудом собрала начальник отдела кадров, уже нет на объекте? Они вчера вечером опять напились и передрались, а сегодня рано утром со своими котомками уехали на рейсовом автобусе. А мы можем остаться и запустить в течение недели вам линию элеватора. Для этого нам нужен хороший сварщик, электрик с допуском работать на высоковольтных линиях и хороший механик. Нужных мне своих людей я уговорю. Деньги за эти работы по смете от государства вы возьмёте себе. Не забывайте вы ведь генподрядчик. Деньги за выполненные работы оплатите нам по нарядам, в кассе совхоза. Иначе скоро пойдут дожди, и вы сгноите дорогостоящее оборудование. За это, как понимаете, по головке вас не погладят. Всегда найдут крайнего. Но это при условии, что вы вернёте, незаконно удержанную вами премию.

– Хорошо, я сейчас обсужу это с главным бухгалтером, нормировщиком и подъеду на элеватор. Жди меня в бытовке СМУ через два часа,– ответил Виктору председатель.

Услышанную информацию, Галя сразу выгодно использовала её, для себя:

– А вы знаете, что мой Дима хороший механик, да и варит он хорошо, вон трубы, как в огороде в том году для полива сварил, ни одна не течет. Мама на него никак не нарадуется.

В Радуге был свой водопровод. Воду глубинным насосом качали со скважины в башню. С неё вода, за счёт высоты башни, сама растекалась по трубам в дома жителей деревни.

– Если хорошо платить будут, я с мужем поговорю. Нам деньги нужны, мы на кооператив собираем. Он с отцом световой день посменно работает, а день скоро короче ночи станет. Зарплату он получает на заводе, молодой сильный парень, пусть калымит. Напишет председателю заявление, принять временно на работу, тот его подпишет, и трудись на благо, родного совхоза. Сейчас многие так делают. В случае чего, отцу малая поможет, она уже рулит.

Виктор вспомнил, что малой они с братом называли Валю, хотя она была немного выше Гали.

– У меня сейчас есть немного времени, давай всё сюда, что у тебя осталось нерешённое, я тебе напишу, потом на досуге сама разберёшься, боюсь, что больше у меня свободного времени не будет, сказал Виктор, и хитрая Галя, выложила по очереди ему все оставшиеся задачи.

Он своим красивым почерком записал их решения. Почерк Виктора поразил Галю. Он был отчётлив, каждая буква в слове было на определённом расстоянии друг от друга, а между словами разрыв был больше. Он писал, как делают надписи на чертежах без крючков, но очень быстро и мелким шрифтом, с наклоном в левую сторону. Галя поблагодарила Виктора за помощь и собралась уходить, как на пороге появились Валя. Она была неотразима: в комбинезоне механизатора, косынка поверх русых распущенных волос, разводной ключ торчал из переднего бокового кармана над правым бедром её красивой фигуры. Она вошла в вагон, словно артистка из фильма «Королева бензоколонки». Поздоровалась с Виктором и сразу набросилась на Галю:

– Прохлаждаешься тут, когда вся семья работает, даже тёплое белье отцу забыла передать. Утром, ведь холодно ему на железках. Брату, так вчера ещё передала, а на папу тебе наплевать?

– Где папино тёплое бельё хранится, я не знаю. Я маме об этом говорила ещё вчера, но она не приготовила, – парировала удар Галя, уходя, извинилась за инцидент и ещё раз попрощалась.

Валя, уходя, обижено, посмотрела Виктору в глаза, будто осуждала. Потом ушла, молча, даже не попрощалась. Вскоре приехал председатель и дал согласие на условия Виктора. Назвал три фамилии рабочих, которых он нам выделил. Из них была знакомая фамилия, ранее работающего на объекте сварщика. По дороге Виктор спросил меня, зачем я привез к нему Валю? Я ему рассказал, что Валя злая, как мегера, пригнула к нему в кабинку, не спрашивая его разрешения. Когда узнала, что Галя пошла к Виктору со своими задачами. Всю дорогу обижено молчала, сказала везти её на Элеватор, а тут выдала.

После своего рассказа дед Иван тоже решил пообедать и пошёл к Ольге. Та ему не отказала, так как он опять начал привозить по утрам нам рыбу. В семнадцать часов Слава собрал студентов и доложил, что руководством стройотряда был произведён полный расчёт с колхозом. Заработанные деньги были разделены между студентами, согласно, отработанных дней, и коэффициентов трудового участия, утверждённых на общем собрании. Озвучил, кто и сколько получит под расчёт. Сумы были разные. Колебались от пятисот, до трёх сот рублей. Все остались довольны. По тем временам это были хорошие деньги. Потом Виктор стал агитировать студентов. Он вышел к столу, где сидел Агапов Слава и председатель совхоза Иван Иванович, и сказал:

– Я предлагаю не получать пока деньги, а остаться и доделать, монтажные и пусконаладочные работы за СМУ на элеваторе, потом доделать свою работу и получить премию. В помощь совхоз даст три человека, но им надо будет заплатить из наших денег заработанную зарплату на монтаже. Деньги добровольцев председатель оставит пока в кассе, для страховки если мы, что повредим и не запустим линию. Предупреждаю, что часть работ придётся выполнять при свете фонарей и прожекторов, в тёмное время суток, и то, что такие работы мы будем делать впервые. Поэтому риск определённый есть, но кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Мы хорошо заработали, а можем заработать ещё гораздо больше. Я в это верю, кто остаётся, подходите и записывайтесь.

Сначала наступила гробовая тишина. Потом к столу подошёл Шаронов Александр, ещё один дембель с нашей группы и сказал:

– Виктор ты неплохой парень, но всех денег не заберёшь, по мне, так лучше синица в руках, чем журавль в небе. Так что прости, я получу свои кровные, и уеду, завтра, домой. И многие так думают, просто боятся тебе сказать.

Если честно сказать, я и сам так думал, но Виктор сделал для меня много хорошего, и я колебался, боялся ему сказать об этом.

Неожиданно Наташа Будько подошла к столу и сказала:

– А мне нужен журавль, запиши меня Виктор, я тебе верю.

Вслед за ней записался Слава Агапов, наверно он дорожил Наташей и боялся оставить её одну. Глядя на Славу, записался Рыжков Юрий. За ними парочка Матвиенко Игнат и Оля Миронос, более вольготная жизнь вдали от родителей им пока нравилась. Кого я не ожидал, так нашего баскетболиста Василия, работал он на совесть, но очень сильно уставал в конце дня и лежал всё остальное время в саду в гамаке под яблонями читал книги. Даже ночевал в нём, когда было тепло. Он купил гамак в хозяйственном магазине по приезду в Радугу, и сам подвесил его на деревьях. Спал когда, не погода, один в группе на полу на двух матрасах. Умывался он тоже в саду из рукомойника, подвесив его на удобной себе высоте. Перед умыванием приносил ведро воды с колодца. Иногда к нему приходили ребята играть в шахматы. Они были у него в тумбочке стола. Стол и два стула для него привёз Игнат с колхозной бухгалтерии. Из-за такого образа жизни его прозвали "Вася отшельник". Но такая жизнь пошла ему на пользу, начало восстанавливаться зрение. Сейчас он надевал очки, только когда брал книгу в руки. После Василия я не мог не записаться в добровольцы, и был последним в списке. Ребята получили деньги и уехали. В итоге со всего стройотряда осталось вместе с Виктором восемь человек и то две девчонки. Девчонок Виктор обязал заниматься кухней и бытом.

Игната мы забрали на стройку, в помощь вместо его, выделяли в свободное от поездок время, Деда Ивана вместе с машиной для подвоза продуктов. Так, что тот вынужден был забыть о рыбалке и вместе с Ночкой колесить по окрестностям Радуги. Утром, когда дед Иван привез бригаду на Элеватор, их там уже ждали три человека. Виктор объединил всех в одну бригаду, и мы начали работать. Установили на место два компрессора, шкаф ВРУ, и другие шкафы и механизмы. Совхозный электрик Семён уже был знаком с работой таких элеваторов, поэтому быстро подключал компрессора и прочее оборудование. Слава, Юра, Игнат, я, механик совхоза Миша, разнесли по местам не достающие стальные трубы диаметром 150 мм, держали их на весу, пока уже знакомый нам сварщик Саша прихватывал их в проектное положение. Мы готовили фронт работы для Смирнова Дмитрия, который с обеда уже герметично обваривал все швы. Варил он обычно до двадцати вечера, под искусственным освещением. Виктор и Василий отлаживали транспортёры, дозаторы и грохоты уже смонтированные СМУ. Задание мы получали утром от Виктора и работали весь световой день. На работу, обед и с работы нас развозил дед Иван. Вскоре приступили к устройству кровли на эстакаде, и по мере появления фронта работ закрывали стены. В пятницу Виктор с механиком, заказали первую машину с рожью. В кабинке самосвала с шофёром приехали Дмитрий и Валя. Машина заехала на эстакаду, и шофёр высыпал зерно в металлический бункер и уехал. Дима и Валя остались. До вечера они отлаживали работу оборудования, а мы все остальные оканчивали закрывать стены шифером. Не всё получалось сразу, приходилось кое-что поправлять и переделывать. Валентина помогала брату, регулировать натяжение крепежа и смазывать отдельные детали механизмов. К вечеру они, наконец, добились устойчивого поступления зерна в ёмкости и в зернохранилище. Механик Миша сказал:

– На завтра можно приглашать комиссию и принимать зерно.

Виктор доложил об этом председателю. Утром в субботу приехал председатель Иван Иванович с комиссией, новоиспечённым начальником комплекса и кладовщиком. Первая машина с зерном прибыла в девять. Водитель заехал на весы. Кладовщик завесил машину и в специальную книгу приёмки зерна записал в графе брутто её вес. Потом машина заехала на эстакаду высыпала зерно в бункер и снова уехала на весы. После взвешивания водитель получил квитанцию о весе привезённого зерна и уехал в поле. Комиссия начала принимать работу Элеватора. Больше всех вопросов было у начальника комплекса и инженера зерновой лаборатории. Комиссия с помощью председателя совхоза всё же подписала акт приёмки с замечаниями:

– Окончить навеску стен из волнистого шифера и убрать территорию.

После отъезда комиссии Иван Иванович подошел к каждому и пожал руку. А Виктору на ухо сказал:

– Готовьте ведомость кому сколько платить. Деньги кассир привезёт в пятницу или в понедельник, как получится. Поэтому автобус я заказал только на вторник, что бы отвезти вас в Гомель. Надеюсь, к этому времени вы устраните замечания. В субботу вечером мы привезём в клуб вокально-инструментальный ансамбль из Минска. Будем давать концентр для сельчан. Вход будет платный, для вас бесплатный, возьмёте у заведующего клубом контрамарки. После концерта танцы.

– Спасибо! – Сказал Виктор.

Затем ушёл к нам навешивать шифер, и передал мне слова председателя. В среду к обеду мы окончили уборку территории, а после обеда распределили заработанные деньги. Рабочим из совхоза по нарядам получилось от ста пятидесяти до двух сот рублей. Мы получим, с учётом премии и заработанных на элеваторе денег за монтаж оборудования, от тысячи, до шестисот рублей. Лично я заработал девятьсот рублей. Слава заработал тысячу. Больше всех заработал Виктор, с учётом его повышенного коэффициента за руководство, у него поучилось тысяча двести рублей, но я ему почему-то не завидовал. Неожиданно в шестнадцать вечера в детский сад явился Дима Громович модно одетый со спиннингом в руках и тремя щучками. Оказывается он приехал утром в десять часов рейсовым автобусом. Оля, как своего, его покормила, и он пошёл к нам на Элеватор. Но заблудился и оказался, как он потом нам рассказывал на берегу реки. Мы в коем разе, как родные, собрались в саду в Васином логове отшельника. Четверо ребят, из нашей 310 комнаты: Василий, Виктор, Гриша и Дима сидели рядом, радовались встрече, позабыв былые обиды. Дима рассказал нам о своих злоключениях в Коми АССР.

Глава 4. Одиссея Димы.

Вот, что вкратце рассказал нам Дима.

Гомельское вагонное депо выделило для их стройотряда специальный купейный прицепной вагон, и поставило в тупике не далеко от вокзала, с двумя проводниками мужиками. Цепляли вагон к разным поездам, везли по особому графику. Одно из купе, рядом со служебным купе проводников все время было закрыто. В следующие купе поселили Диму с тремя бывалыми парнями, ездившими в прошлом году в Коми. К дальней дороге Дима начал готовится ещё в общежитии, за месяц до поездки. Он купил шесть бутылок водки и вчера спрятал их в рюкзак, так чтобы случайно не засветиться. В отряде был сухой закон. По дороге ребята пели песни под гитару, играли в карты, шашки, шахматы, нарды. Отдельные студенты читали книги, газеты. Их им покупали проводники, на крупных станциях, где была длительная стоянка. Двери в вагоне и тамбуре постоянно были закрыты. Иногда вагон даже цепляли к товарному составу в голову или хвост поезда. Так, что перейти в следующий вагон, не было никакой возможности. Сначала за Димой был контроль, так – как он был новенький, потом все расслабились и про него забыли. Женщин в вагоне не было, и Дима заскучал. Студенты из его купе с утра разбредались по своим компаниям, и приходили только вечером, когда Дима уже спал. Он скучал, смотрел в окно и часто засыпал под стук колёс, даже днем. Питался Дима консервами и другими, непортящимися продуктами, которые взял в дрогу: сыр, сгущённое молоко, копчености. Чай, печенье и хлеб, как и все покупал у проводников.

Наконец они приехали в Ленинград. Тут в свободное купе заселили трёх пилотов вертолёта, работающих с партией изыскателей. Базировались вертолёты в Архангельске и обслуживали заказы от Архангельска до Печоры. Дима, используя свой артистический талант, сыграл роль простого душевного парня, жертву большого спорта, чем вызвал симпатии у своих соседей. Два пилота годились ему в отцы, а третий Аркадий сошел бы за старшего брата. На вид ему было лет двадцать восемь. Он уже успел жениться и развестись, когда неожиданно приехал в Ленинград по делам службы и застал свою молодую жену в постели с другим мужчиной. Он был горяч, чуть не убил любовника, сразу развёлся и выгнал жену со своей квартиры. С первого дня их совместной жизни, она не хотела заводить детей. На работе на одном месте долго не задерживалась. Любила в отсутствие мужа ходить по выставкам, музеям, театрам. Говорила, что хочет повысить свой культурный уровень. Денег у неё было вдоволь, Аркадий неплохо зарабатывал, да и родители жены дочь не обижали, она у них была одна. Уже назавтра, когда ребята с купе ушли. Дима пригласил к себе в гости Аркадия, сказал, что ребята вернутся только вечером и у него есть бутылка водки. Они неплохо провели день и за рюмкой, сдружились. Вечером Аркадий ушёл к себе в купе, а на завтра пришёл со своим горючим. В Архангельск их провезли через Вологду, приехав в конечный город, новоиспечённые друзья разошлись, как в море корабли. Аркадий в вертолётный отряд, а Дима с ребятами на аэродром.

Степан Северный распределил ребят по группам заранее. Дима попал в первый вертолет, он завез их в тундру между Архангельском и Печорой в ещё мало обжитый оленеводческий стан. Его дядька профессор Купчинов, попросил комсорга Лютого Ивана присматривать за Димой. Ведь благодаря дядьке он попал в этот элитный стройотряд. Иван упросил Северного Степана и тот взял Диму к себе в основное звено. Сейчас он был на глазах двух руководителей стройотряда и работал в паре с молодым преподавателем кафедры «Основания и фундаменты» Михаилом Абрамовичем. Дима с ним переносил портативную буровую установку, в ней было килограмм семьдесят. Изобретённая Михаилом установка была сделана на кафедрах нашего института. Работала она от генератора, который был у нас на строительной площадке. Они шли по подготовленной площадке, и бурили отверстия диаметром двести миллиметров, в грунте вечной мерзлоты на глубину полтора метра буром с победитовыми наконечниками. Михаил и руководители отрядом, дрожали за эту свою установку. Они обязали Диму протирать её в конце работы каждый день, тряпкой смоченной в солярке, хотя через восемь часов после первой скважины на ней накапливалась грязь снова. Первые дни работа показалась Диме интересной и не тяжёлой. Пробурив скважину, Михаил делал какие-то, лишь одному ему известные записи в свой дневник. Он сам засекал время бурения секундомером и нажимал кнопки установки. Всё это время Дима стоял, ничего не делал, если не считать отмашки от гнуса. В начале, иногда победитовые резцы выпадали из крепления, и Миша менял их. Наконец они подобрали резцы, усовершенствовали крепление, и установка заработала, как часы.

Когда пробурили все скважины, Диму поставили вязать каркасы для скважин из нарезанной арматуры. Вязал он их медной проволокой от сгоревших трансформаторов. Ребята выхватывали готовые каркасы из Диминых рук, ставили в пробуренные скважины, и заливали бетоном, который готовили вручную на бетономешалке. Представляете, что такое по двенадцать часов в день, шесть дней в неделю сидеть на корточках и вязать арматуру. Правда, когда не было фронта работ, ребята переходили на установку сборной опалубки из металлических листов для ростверков. Её использовали многократно. Тогда Диме давали ещё два человека в помощь, и они вязали большие каркасы для ростверков стоя уже на ногах двенадцать часов. Руки Димы были в порезах и царапинах от проволоки, пальцы распухли, плохо гнулись и почти потеряли чувствительность. Но это гораздо лучше, чем работать с бетоном, таскать тяжелые носилки в затвердевших и грязных от бетона робах. Эти ребята в своих одеждах стали похожими на зомби. Первые дни лицо Димы плохо реагировало на гнус, оно всё распухло, веки на глазах сильно увеличились и прорези глаз стали узкими. Он случайно посмотрел в зеркало машины и не узнал себя. Потом организм привык, всё стало на свои места, но гнус всё ровно продолжал нервировать его, как и солнце, не пропадающее на горизонте. Дима плохо спал, его силы медленно восстанавливались, но он всё равно ждал воскресенья, дня отдыха. В субботу был укороченный восьми часовой рабочий день. Тогда они мылись в палатке, качали воду из озерца насосом, работающим от генератора, и подогревали её форсунками, сжигая бочку солярки. Утром приходила летучка-вездеход и студентов, кто хотел, возили в посёлок на центральную усадьбу совхоза, до которой по здешним меркам было рукой подать, всего каких-то пятьдесят километров по тундре. Ребят забирали попутно, вместе с прицепом с пустыми бочками из-под солярки, и прочими не нужными им вещами. А поздно вечером прицеп с бочками солярки привозили обратно, вместе со студентами, увидевшими местную цивилизацию, за компанию.

Это магазин, почта, фельдшерско-акушерский пункт, импровизированный дом быта. С ателье пошива одежды и обуви, парикмахерской, мастерской ремонта радио и прочей техники. Здесь даже можно было сделать фото. Основной достопримечательностью поселения был клуб. Здесь крутили фильмы, проводили собрания и выборы, давали концерты. Когда, Дима увидел клуб в первый раз, то поразился, он оказался не хуже нашего клуба железнодорожников. Построили его два года тому назад строители из Ленинграда, даже оригинальное панно из мозаики выложили на торцевой стене здания. Это была целая картина. На ней молодая ненка с младенцем на руках, с ребёнком и собакой у ног, провожала крепкого ненца в санях на оленей упряжке в тундру, от своей юрты. У ненца за плечами было ружьё, несколько собак бежали рядом с упряжкой. Была и одна особенность в строительстве зданий в районе вечной мерзлоты. Все они строились с просветом от земли, этот просвет был нужен для того, что бы от тепла зданий не растаял грунт под основанием фундаментов. Не знают, куда деньги вкладывать, подумал Дима и вошёл в клуб.

В фойе клуба рядом с афишами висел отчёт правления совхоза за прошлый год с основными показателями его деятельности: прибылью и рентабельностью. Миллионные прибыли поразили Диму. Оленеводство с производством лекарства пантокрин и продажей его за валюту за границу, где разбирали его, как горячие пирожки, дало высокую рентабельность в отрасли. Получив хорошую прибыль, государство начало вкладывать её в инфраструктуру и соцкультбыт. Дима купил билет и посмотрел серии мультфильмов из цикла «Ну погоди» в кинозале. В основном там были женщины ненки и коми, с детьми, даже несколько пожилых бабушек, наверное, с внуками. Выйдя из клуба на улицу, Дима решил заняться восстановлением своего здоровья и направился в фельдшерско-акушерский пункт. Молодя девушка в белом халате на смуглом теле, обрадовалась появлению такого красавца в её заведении. Сюда редко заходили посетители, и то это были в основном женщины, а тут мужчина. На глаз ей было лет шестнадцать – восемнадцать, она была метиска. В её жилах текла смешенная кровь русской и ненки, смазливое личико с карими глазами в узких щелях век и красивые пусть не длинные, но пухлые выше колена ножки завлекли Диму. Он давно не видел девушек, поэтому медсестра показалась ему богиней. Он, слегка заикаясь, предвкушая сегодняшний вечер, обратился к ней:

– Доктор, по приезду к вам в Коми, меня съедает гнус, на работе я часто царапаю руки, и они у меня потеряли чувствительность. А ещё я не могу ночью уснуть, потому что весь день светло. Помогите мне, пожалуйста.

– Врача у нас нет, фельдшер отошла на склад. Я всего лишь медсестра. Но всё ровно покажите ваши руки, – сказала девушка и взяла руки Димы в свои руки.

В это время дверь открылась, и на пороге появилась красивая молодая русская женщина, в белом халате, с коробками лекарств. С ней вошла девочка метиска с русскими чертами лица и большими глазёнками. Природа ей дала всё лучшее от её родителей. На взгляд, ей было лет семь, она уже помогала взрослым и тоже несла коробочку. Сестричка вздрогнула и выпустила Димины руки. Видя парня красавца рядом с девушкой, женщина вдруг спросила:

– Наташа, кто это? Почему не знакомишь тётю?!

– Это больной обратился, а не то, что ты думаешь,– смутилась Наташа, и рассказала тёте жалобы Димы.

Тёте Наташи, Ноне, было лет тридцать пять. Она была стройна и красива. Чёрные волосы, большие серые глаза, правда, голос не сосем нежный для её внешности. Она осмотрела Диму, заставила снять рубашку, послушала его.

– Вы абсолютно здоровы. Мази от гнуса и рук купите в аптеке, рецепты я вам выписала. Чтобы у вас был хороший сон, вам надо жениться,– сказала ему Нона и улыбнулась напоследок, показав одну золотую коронку среди белоснежных зубов.

Дима вышел с пункта и пошёл в аптеку. В это время над усадьбой появился вертолёт. Дима зашёл в аптеку и купил мази. Когда он вышел из аптеки и пошел к клубу, то увидел, что вертолёт сел на вертолётную площадку совхоза не далеко от клуба, потом улетел. Из вертолёта вышел один человек и сейчас он направился к клубу. У Димы за плечами был солдатский вещмешок. Он приобрёл его, по дешевке в Гомеле на рынке за день перед отъездом в Коми. Положил его в свой хороший туристический рюкзак, сложил в вещмешок продукты первой необходимости и вещи необходимые ему для личной гигиены, которыми пользовался в поезде. И сейчас он выручал его. У входа в клуб он столкнулся с пилотом вертолёта Аркадием, и они обнялись, как старые друзья. Тут Аркадий сказал:

– Пути господни неисповедимы. Велика Коми, надо же, опять встретились. Ты как здесь?

– Это центральная усадьба совхоза, куда нас направили. Мы работаем от неё за пятьдесят километров. Приехал попутно с летучкой первый раз культурно отдохнуть. Сходил в кино, сейчас не знаю, чем себя занять. Хочу сходить на танцы, а перед танцами на концерт местной самодеятельности, – честно рассказал Дима.

– Вот и хорошо, я вроде, как твой должник. У меня есть спирт, разведенный кристально чистой водой, с речушки, впадающей в Печору, я набрал её целую канистру в тайге в базовом посёлке геологов и изыскателей, два дня тому назад, когда туда летали. Тем более у меня сегодня день рождение, тридцать три стукнуло. А самое главное два часа свободного времени до танцев. А на концерте тебе нечего делать.

Сказал Аркадий и повел Диму в тундру, метров триста от клуба, на вертолётную площадку. Здесь они прошли немного за неё и сели за самодельный стол, сделанный из досок от ящиков с оборудованием. Как потом оказалось, это была площадка примитивной метеостанции, для обслуживания посадочной площадки для вертолётов. Аркадий достал две небольшие латунные гильзы, из-под какого-то крупного патрона, неизвестного Диме оружия и фляжку разбавленного спирта со своего портфеля. Затем порезал кусок вяленой оленины, и положил две жирные неизвестные ему рыбки на стол. Нарезал редиску, хлеб и лук, не весть, где они выросли, но вынутые, из того же портфеля. Налил их уникальные рюмки доверху, вошло туда грамм шестьдесят разведённого чистого медицинского спирта крепостью сорок пять градусов; информация со слов Аркадия. Они чокнулись и выпили за встречу. Концентрация спирта пришлась по Диминому вкусу, и нежное тепло разлилось по его молодому, уже крепкому организму. Аркадий немножко подождал и налил по второй. Дима раньше уже пил с Аркадием и почувствовал, что оказался в роли нежданного гостя. Аркадий наверно к кому-то шел в гости, а здесь встретил его, и они сейчас пили его спирт, закусываем его продуктами, предназначенными для других людей. Дима, когда ехал смотреть блага цивилизации захватил с собой на всякий случай одну из четырёх оставшихся бутылок водки в свой вещмешок. Поэтому он против своей воли сделал поступок. Когда поднимали вторую рюмку, Дима сказал:

– Поздравляю тебя с днём рождения! Ты хорошо сохранился здесь в тундре, когда мы с тобой знакомились в вагоне, я подумал тогда, что тебе нет и тридцати. Выглядишь ты лет на пять моложе. Желаю тебе крепкого здоровья и долгих лет счастливой жизни, и конечно удачи. Всё остальное в твоих руках. Ведь тридцать три года это возраст Христа, пусть этот год у тебя будет самым удачным в жизни. Жаль, я даже не мог предположить, что мы сегодня встретимся, и у меня нет подарка тебе на день рождения, но все ровно я сейчас придумаю, что тебе подарить.

Они чокнулись и выпили. Тут Дима достал из вещмешка бутылку водки и преподнёс её Аркадию. Тот расплылся в улыбке от неожиданности и сказал:

– Ты не можешь представить, как ты меня выручил, это для меня сейчас самый дорогой подарок на свете, о таком здесь я даже и не мог мечтать.

Аркадий сейчас сразу наполнил рюмки и произнёс тост за здоровье и удачу в Диминой жизни. Они выпили и у его новоиспечённого приятеля после третьей рюмки развязался язык. Он начал рассказывать об особенностях и быте коренного населения, о себе, обо всём, что могло принести пользу Диме здесь в тундре. Хотя сам до конца, за восемь лет пребывания в тундре и тайге, не смог понять душу местных малочисленных народов населяющих Коми. В том году, когда он был направлен в Архангельск на лётную самостоятельную работу, после окончания вертолётного училища. Тогда, ещё молодым пилотом, он первый раз прилетел в тайгу на Печору. Дело в том, что их экипаж, состоящий из двух человек: командира Леонида Петровича и его в Аркадия, в качестве, борт инженера, ещё не опытного для Севера второго пилота, закрепили обслуживать артели охотников и экспедиции геологов на Печоре. Их вертолет перебазировали в зиму на аэродромную площадку в Сыктывкаре. Он всю зиму летал по Печоре, с юга на север, за пределы границы Коми по изгибам суровой реки. Ты не можешь себе представить, как это тяжело. Каждый полёт зимой при низкой температуре это суровое испытание. Чего только там Геннадий за зиму не насмотрелся, в каких переделках не побывал. Тогда то, в начале весны он и познакомился с молодым охотником ненцем, когда полетел в тайгу на Северный Урал. Синоптики не угадали с погодой, и они на обратном пути попали в снежную бурю. Их вертолёт вынужден был совершить жёсткую вынужденную посадку на ограниченной площадке у реки Печоры. Посадка прошла неудачно, тогда вертолёт перевернулся на склоне. Из всех возвращающихся домой охотников выжил только Александр. Леонид Петрович умер уже в больнице. Доставили их туда через двое суток после аварии, с переломами и переохлаждением, и как следствие ещё воспалением легких у Аркадия. Пролежали они там, в одной палате более полгода. Уколы и прочие процедуры им делала молоденькая медсестра Нона, русская девушка, работающая по распределению после окончания училища. Потом меня выписали, а Александр остался лежать ещё на вытяжке. У него оказался сложный перелом ноги и его выписали через три месяца после меня. За время болезни мы подружились с Александром. Он ненец влюбился в красивую Нону, и она ему не отказала.

Через год Аркадий встретил Александра здесь в совхозе, когда привозил к ним делегацию, прилетевшую с Германии в Архангельск. Больше Аркадий не летал в тайгу, а обслуживал заявки по Коми. Базировались они зимой в Архангельске. Летом базировались в Нарьян-Маре. Александр тогда обрадовался нашей встрече и пригласил меня в гости в свою однокомнатную квартиру. Здесь он снова увидел Нону и её новорождённую дочку. Она расцвела после родов, похорошела, стала более женственной и желанной. С того времени Аркадий считал, Александра наречённым братом, а тот, как здесь принято другом их семьи. Через год Аркадий женился и привёл молодую жену в однокомнатную квартиру в Ленинграде, жильё досталась ему от дедушки. Мать Аркадия перенесла блокаду, она оказало существенное влияние на её здоровье. Бабушка умерла в блокаду, но сохранила дочь. Дедушка пережил свою дочь на много, он во время войны служил на флоте, и воспитал внука после её смерти. Своего отца Аркадий не помнил, он был инженером, и погиб на секретном заводе, когда там что-то взорвалось. Аркадий помнит, как заставал мать сидящей против серванта. Здесь в рамке стояла фотография молодого мужчины, и когда он забегал в комнату, она вытирала слёзы и говорила ему, что ей в глаз попала соринка. Только потом, спустя некоторое время он узнал, что это была фотография его отца.

После женитьбы Аркадий стал работать по вахтовому методу. Месяц летал, месяц проводил дома с молодой женой, которая в его отсутствие обставляла его холостяцкую квартиру, на привезённые им деньги. Через год, заработанных Аркадием денег уже перестало хватать жене на проживание, и она в тайне занимала их у родителей. Узнав об этом, Аркадий изменил график работы. Сейчас он два месяца работал, месяц проводил с молодой женой. Во время лётной работы Аркадий часто навещал своего наречённого брата. Спирт у летунов водился, и они с Александром часто напивались, и тот в знак уважения даже оставлял на него Нону и уходил с дочкой ночевать к родственникам. И на утро очень на него обижался, когда узнавал, что он пренебрёг его женой. Через два года Александр, как он считал, окончательно восстановился и ушёл с совхоза в зиму снова в артель добывать пушнину. Нона была против его решения. Александр мужчина, добытчик, в нём жил дух охотника, он не смог усидеть дома в период охотничьего сезона. Там он в эту зиму и погиб. Как потом Нона узнала, его задрал медведь. Александра принесли в хижину, но не смогли оставить кровотечение. Через час он умер от потери крови. После смерти Александра, Аркадий уже не пренебрегал Ноной, часто навещал их с дочкой, как друг семьи. К этому времени он уже развёлся с женой и работал в Коми целый год до отпуска. Мужчине тяжело без женщины, поэтому Дима сейчас мы пойдём к Ноне. Я тебя пока одного не оставлю, в клуб тебе ещё рано, а на танцы ты ещё успеешь. Что там сейчас происходит, я тебе расскажу по дороге.

Они собрали всё со стола, и ушли в посёлок к двухэтажным домам. По дороге Аркадий рассказал, что в клубе в танцевальном зале сейчас проходит концерт народного творчества. По периметру зала у стен стоят кресла, на них сидят зрители, в основном молодые девушки в национальных нарядах. Их привезли с разных пастбищ совхоза в радиусе пятисот километров, а местные с посёлка приходят сами. Здесь присутствуют и их сопровождающие женщины, родственницы, в основном вдовы, мужики явление редкое в основном старики они сопровождают девушек, если больше некому их сопроводить. Понимаешь это у них своего рода ярмарка невест. Сейчас там посредине зала, разослан ковёр. На нем сидят три местных аборигена и дуют в большие трубы. Потом их сменят три аборигена с местными струнными инструментами, и долго будут исполнять под однотонную мелодию национальные песни, краткое содержание которых:

Тумба, тумба идёт один олень,

Тумба, тумба идёт второй олень,

Тумба, тумба идёт стадо оленей.

Потом уберут ковёр, выйдет девушка и покажет горловое пение. Для Аркадия такой концерт был утомителен, и он всячески уговаривал Диму не идти туда. Да и на танцах тебе делать нечего, все девушки на одно лицо, правда, иногда встречаются даже симпатичные метиски, но и от них тоже пахнет рыбьим жиром. Этот запах даже не перебивают духи. С понравившейся девушкой парень встречается не более трёх раз, и то в присутствии родственников, если парень захочет посмотреть на девушку еще, он обязан взять её в жёны. Женщины здесь более доступны. Муж может оставить жену лучшему другу и уйти на несколько дней из дому в тундру, если родится от их связи ребёнок, то воспитывать его обязан муж.

За рассказами, они не заметно подошли к дому Ноны. Аркадий вдруг сказал:

– Если я стану говорит, что-то не то, ты не перечь мне, значит так надо для дела, даже если это не правда.

Вот они зашли на второй этаж и поднялись в квартиру. Стол уже был накрыт, Аркадия ждали. На раскладушке в кухне уже знакомая мне девочка играла с куклой и игрушечными оленями. И без того красивая Нона, принарядилась, накрасила губы, подвела ресницы. Геннадий поздоровался и сказал:

– Нона, ты не можешь себе представить, у клуба случайно встретил своего дальнего родственника, он приехал посмотреть на центральную усадьбу, он здесь совсем рядом работает в стройотряде, так что знакомьтесь.

Аркадий врёт, значит так надо, промелькнуло в голове Димы.

– Да мы уже знакомы, вы даже, чем-то похожи: светлые волосы, красивая фигура, жилистый парень, но в отличие от тебя с нежной кожей. Красавец, Ален де Лон, да и только. У меня на приёме сегодня был.

Проинформировала Аркадия Нона. Тут Аркадий поставил на стол бутылку Диминой водки , отдал фляжку Ноне и сказал, что там разведённый спирт. Нона вылила фляжку в графин и вернула Аркадию. Тот достал из портфеля игрушечного волчонка, плитку шоколада и всё отнёс девочке. Та поблагодарила его, но в комнату не вышла, так была воспитана мамой. Потом мы сели за стол и пили за здоровье Аркадия мою водку. Нона пила половину того, что Аркадий ей предлагал. Вскоре к нам зашла знакомая мне Наташа. Она прошла на кухню и увела девочку из квартиры. Видя, как Аркадий смотрит на Нону, Дима решил, что пора и честь знать. Поблагодарил на прощанье хозяйку за гостеприимство и направился в клуб.

– Если опоздаешь на свой транспорт, то подходи к шести на вертолётную площадке, я тебя доброшу в ваш стройотряд.

Сказал на прощанье Аркадий и обнял Диму, как родственника. Клуб был оборудован современной аппаратурой звукозаписи. Крутили кассеты с популярными в то время мелодиями. В танцевальном зале было всё, как рассказывал Аркадий. По периметру на стульях сидели местные красавицы коми и ненки. Парни стояли в проходе. Здесь славян было больше, чем местных парней. Паритет нарушали парни, приехавшие с Димой. Наш Казанова сразу осмотрелся, наметил себе одну из местных красавиц и пошёл по залу в дальний конец. Проходя по залу, он краем глаза видел, как головы женщин сидящих на стульях сами поворачивались в его сторону. Дима ещё раз убедился, что его магия над женщинами действует и здесь в Коми. Понравившаяся ему девушка молчала, на расстоянии удерживала его загребущие руки, соблюдала дистанцию. Ростом она на полголовы была ниже Димы. Дима спрашивал девушку, как её зовут и почему она танцует, так далеко от него, ведь это танго. Но девушка молчала, как партизан. Тогда Дима подумал, может она немая, не может разговаривать. Предложил ей, если он угадает её имя, она махнет вниз головой. Весь танец Дима называл женские имена, девушка, молча, танцевала, не выражая никаких эмоций. В конце танца у Димы кончился словарный запас женских имён, и он произнёс с досадой:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.