Бэлла Крымская
Ребенок Лилит

I

– Что будем делать?

– Не знаю. Но так больше не может продолжаться…

Арусяк перевела взгляд с мужа на его брата Акопа, который стоял у открытого окна и курил, и обратилась к нему с тем же вопросом.

– Я не знаю, Арусяк, – ответил он, пуская уголком рта табачный дым. – Вам лучше снять с Арсеном жилье, жить отдельно и не видеть весь этот ад… Пока, конечно, можете оставаться здесь.

– И сколько? – привстала с софы Арусяк, сгустив в одну тучу свои густые брови угольного цвета. – Сколько нам это терпеть? Сколько ждать его смерти?

– Не смей так говорить! – Арсен грозно, точно гипнотизируя, повелевающим взглядом «усадил» жену на место.

– И почему мы должны уходить? Мы здесь на таких же правах, как и вы! – Она окинула взглядом Акопа и его жену Наиру.

– У нас трое детей, а у вас одна дочь! Куда мы уйдем? Я только месяц как родила, мне тяжело, – взмолилась Наира, утирая слезу. – Вы думаете, нам от этого человека бежать не хочется? – И внезапно перешла в негромкий крик. – Мы с Акопом этот дом построили: он возвел, – а мебель, и все, что вы здесь видите, – купила я, когда работала. А отец еще смеет говорить нам: «Уходите с моей земли». Зачем он тогда нам выделил этот участок под строительство дома – не понимаю.

Она тихо заплакала, утирая слезы подолом халата пастельно-розового цвета, вокруг которого был обвит широкий фартук с ярко-красными розами.

– Твоим детям, Наира, – завопила Арусяк, – хотя бы есть куда идти!.. У меня же никого нет. Ты можешь отвезти детей к матери, а у меня нет ни матери, ни отца, ни дома. Ты каждый раз во время запоя отправляешь девочек к бабушке, чтобы они не видели этого ужаса. А куда мне свою дочь отправить?!

В соседней комнате послышался плач грудного ребенка.

– Да не кричи ты!.. Как вы все достали! – Наира вытерла слезы, встала и побежала в комнату, где плакал ребенок.

Арсен встал и задумчиво прошелся по кухне. Образовалась тишина; лишь слышно было, как Наира успокаивает ребенка.

– Из больницы не звонили? – спросил Акоп, не сводя глаз с окна, выходящего на дом отца.

– Мама очень тяжела, – ответил Арсен. И, чуть помолчав, добавил: – Ей там лучше будет, пока пусть остается… Слушай… – Он остановился, и Акоп перевел взгляд на брата. – А что если мы его в больницу, ну… в эту, наркологическую положим?

– Ты с ума сошел?! – громко воскликнул Акоп, но вспомнив о ребенке, перешел на шепот. – Ты с ума сошел? Отец ни за что не согласится.

– А мы его насильно туда запихнем, денег наперед заплатим…

– Нет, и думать не стоит. Отец себя алкоголиком не признаёт, и лечиться не станет. В конце концов, что о нас люди скажут?

Арусяк нервно поглаживала длинные, густые, черные волосы, убранные в хвост, и внезапно выскочила из кухни.

– Если мать умрет, а отца мы запихнем в больницу – наши жены друг друга перережут или сделают так, что мы друг друга перережем, – сказал Акоп все тем же шепотом. – Они только отца нашего боятся.

– Да-а, – протянул тяжело Арсен и тоже подошел к окну, чтобы посмотреть на противоположный дом, который находился за позеленевшей пустошью (на этой широкой пустоши можно было построить целый дом). Он глубоко вдохнул ласковый теплый воздух приблизившегося мая. – Хорошо нашему младшему брату: он на службе, у его жены своя квартира, и главное – он далеко от всего этого… – Не договорив, он схватился за голову.

– Ты о Лилит? – спросил Акоп.

– Да обо всем… Надоело, брат, надоело!.. – разбушевался Арсен. – Это было ошибкой отца поделить участок на всех сыновей. А продать не разрешает. Вот и живем, собачимся. Одной крови ведь мы: и ты, и я, и отец, и Карен, а живем как чужие.

– Карен вроде отказался от доли…

– Это он сейчас так говорит, а когда-нибудь приедет после смерти отца, скажет: «Я за своей долей. Продавайте мой участок, отдайте мне деньги». Чувствую, война между нами всеми начнется, когда отец умрет.

– Да, тяжело… Слышишь? Опять ругаются.

Вошла Арусяк, а следом Наира с грудным ребенком в руках. Наира громко возмущалась:

– Ты с собой разберись, со своей бесплодностью, а моих детей не касайся! Сколько хочу, столько и рожу!

– Наира! – громко крикнул Акоп. – Придержи язык! Не стыдно такие вещи говорить?

– Она у меня в доме, а не я у нее! – Наира прижала ребенка к груди. – Ты мой сладкий… не слушай никого.

– Это не твой дом! И дети твои здесь никто, так же, как и мы все здесь! – лицо Арусяк алело от гнева. – Представляешь, – обратилась она к мужу, – она мне говорит: «Это дом моего сына».

– Да прекратите вы обе или нет?! – Арсен оторвал взгляд от окна ненадолго. – Пока отец жив – он законный хозяин всего земельного участка, на котором стоят и этот дом, и тот.

– Если бы вы с Акопом были настоящими мужчинами… – продолжила Арусяк.

– Закрой свой рот! Иначе я тебе язык вырву! – вышел из себя Арсен. Он крепко сжимал кулак, пытаясь пересилить гнев. Арусяк отступилась и, закрыв лицо, отвернулась к углу.

Все умолкли; тикали настольные часики; Наира громко причмокивала сына, ласково прижав его к себе.

Вечером обе семьи сидели там же, в кухне; с продленки вернулась единственная дочь Арсена и Арусяк – Каринэ – ученица пятого класса.

– Дедушка опять нас выгнал? – спросила она у порога, стаскивая с себя тяжелый портфель и снимая туфли.

– Ты была в доме? – спросила Арусяк с глазами опухшими от слез.

– Нет, я сразу пришла сюда. Я знаю, что когда ворота открыты и валяются наши вещи – это значит, дедушка нас прогнал.

– Мой руки и садись пить чай.

Девочка побежала мыть руки. Арусяк положила в тарелку булочки, налила чай и убрала грязные чашки, и Арсен встал из-за стола со словами:

– Пойду, проверю, жив ли он хоть. – Он вяло посеменил к двери и скрылся. Акоп тоже встал и вышел во двор покурить.

– Хоть бы уже сдох, наконец, – сказала Арусяк, как только фигура Акопа исчезла за дверью, и начала мыть посуду. – Вышла я на беду свою за этого балбеса Арсена! Думала, замуж за сына бизнесмена выхожу… думала, что после ада в приюте в раю буду жить – а нет. Ад для меня начался здесь.

Наира ничего не ответила и вышла: через несколько минут она вошла с проснувшимся ребенком. Она села на софу, обнажила грудь и предалась счастливейшему таинству, никого не слыша и не слушая. Арусяк с ненавистью посмотрела на сосущего грудь ребенка и, закусив губу, сказала:

– Думаешь, и я сына не смогу родить?

– Я с тобой вообще разговаривать не хочу!.. То-то я не знаю, что ты больше родить не сможешь, – наконец не выдержала Наира.

– Почему ты так уверена в этом? – спросила Арусяк, задетая за живое. Она остановила воду и посмотрела на Наиру взглядом, полного горести.

– Вся улица знает, как ты к русской знахарке ходила травами лечиться.

Арусяк сраженная опустила глаза.

– Сейчас медицина все может, – сказала она, как бы стараясь утешить саму себя.

Прибежала Каринэ и ловко забежала за стол.

– Не топай как слон, – буркнула Арусяк.

Каринэ ничего не ответила и, схватив булку с джемом, с жадным аппетитом ее откусила.

Неожиданно женщины услышали крик и одновременно вздрогнули. В кухню забежал Арсен с кровью, хлынувшей из носа по нижней части лица; следом – Акоп со словами:

– Полотенце! Дайте полотенце!

– Каринэ, быстро иди в спальню девочек! – суетливо повелела Арусяк.

Каринэ, привыкшая к семейным драмам и к тому, что ее вечно просят удалиться, убежала прочь.

Арсен опустился на софу, прижимая полотенце к носу; Акоп нервно закурил у приоткрытого окна. Наира отнесла уснувшего ребенка в его люльку и мигом вернулась.

– Ну что опять? – недовольно спросила она еще с порога.

– Как обычно… Гонял нас, – пробубнил Арсен.

– Арсен хотел с ним поговорить, но разговор не завязался. Завязалась драка, и он Арсена кулаком ударил в нос, – более развернуто ответил Акоп.

– Что говорил?

– Да как обычно: «Вы сволочи, жены ваши овцы… Зачем я вас породил?..» и все в этом духе… – горько ухмыльнулся Акоп.

– Пусть на свою дочь посмотрит! Не знает, от кого залетела. – Сказав это, Арусяк мигом отошла дальше от мужа.

– Ты язык свой прикусишь или нет?! Клянусь, я не посмотрю, что ты мать моего ребенка! – гнусавым голосом пробормотал Арсен, не убирая полотенце от носа. – Сколько раз можно говорить, чтобы ты рот закрыла?! Моя сестра…

– Нормальные мужчины, – не стала медлить с ответом Арусяк, – такой позор кровью смывают! А вы?! Тьфу! – Арусяк отошла еще дальше – к двери, словно боясь мужа и ее брата.

Арсен привстал и опустил окровавленное полотенце:

– Арусь, – ласково обратился он, – я за себя не ручаюсь… Не доводи меня до греха. Я женщину никогда не бил и тебя я никогда не ударю. А Лилит… Она сполна заплатит за свой грех. Клянусь. – Он сел и опустил глаза.

– Что ты собираешься делать? Убить ее?! Мы не в том веке живем, мы цивилизованные люди, – сказал Акоп. Он сохранял спокойствие внешне, но внутри у него все горело. С дрожащими руками он зажег сигарету и закурил у окна.

– Вот родится у нее ребенок, что вы тогда будете делать? Вы думаете, она воспитывать его будет?! – неискренно расхохоталась Арусяк грубым низким голосом, и тут же серьезным тоном заявила: – Она со всем селом переспала, и не знает, от кого рожать собралась, а вы терпите.

– Тебе чужие дети все покоя не дают, – сказала Наира, поглаживая заломы на скатерти.

Арусяк, не найдя поддержки в глазах мужа, оскорбленная вышла из кухни.

– Правду говорят, что сироты самые озлобленные, – заключила Наира, глядя ей вслед. – Вот ваш отец тому пример и Арусяк. Откуда в них столько злости на весь свет?

– Наш отец не всегда был таким, – сказал Акоп, дрожащим пальцем встряхивает пепел с сигареты. Напоминание о Лилит каждый раз больно резало его по сердцу. Ни о чем он столько не думал, сколько о сестре и ее будущем.

– Все было хорошо, пока Лилит не стала гулящей, – возразил Арсен и снова стиснул зубы. Акоп молчал, перебирая в уме ответы. Ему хотелось возразить. Он не оправдывал Лилит, но каждый раз ему хотелось хоть как-нибудь защитить ее от нападков. Он понимал, что Лилит юна и глупа и пытался простить, но не мог. Он думал о том, что если бы не разлад в семье, то Лилит не перестала бы появляться и ночевать дома.

– Нет. Не то… Просто он разочаровался… вот только, не могу понять в чем, в ком, – сказал он с показным равнодушием. Ему нравилось казаться равнодушным, хотя больнее всех всю эту ситуацию переносил он. Он думал о дочерях, о сыне, о том, как весь этот скандал скажется на них в будущем.

– Давай подумаем… – Арсен шмыгнул носом. – Он опустил полотенце, убедившись, что кровотечение остановилось, и тут же начал:

– Карен сразу уехал в Москву и порвал с концами. Вот с него все и началось. Отец начал его возненавидел, когда он ради хорошей должности на взрослой женщине женился… Потом он меня с Арусяк начал терроризировать; следом ты женился, и вас с Наирой он возненавидел. За что? За что? – Он помотал головой и грустно вставил: – Мать больше всего жалко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.