# Вечность длиною в сон

Герцэль Дэвид

События, описанные в книге, происходят в далёком прошлом. Алистер, наследник престола, сражается со сводным братом, сыном царя Хитклиффа Третьего от второй жены Ингибьёрг, за внимание отца и право быть провозглашённым следующим правителем Бристера.

По мере взросления и обретения мудрости Алистер многое переосмысливает. Научившись проникать в сны окружающих, а также в собственное бессознательное, царевич окунается в прошлые жизни и находит истинный смысл своего земного предназначения.

## Глава первая

В последний день последнего летнего месяца, когда солнце, особо жаркое в этих краях, стояло в зените, карета в сопровождении трёх стражников направлялась в сторону Хельмы, столицы царства Раама. В Хельме располагался главный дворец рода Бристеров, правивших этими землями в пятом поколении. Путь в столицу пролегал через пустынную каменистую равнину, расположенную к востоку от Медиамских гор, у подножья которых время от времени можно было увидеть невысокие сооружения, напоминающие заброшенные храмы древних божеств.

Из-за внезапно начавшегося сильного дождя главный страж Яневан приказал кучеру не гнать лошадей, чтобы карета с задремавшим в ней Алистером, одиннадцатилетним наследником престола, не опрокинулась в овраг. Ровно семь лет назад царь Хитклифф Третий отправил своего младшего сына от первой жены Батахафт в землю Гесем, расположенную у самых восточных границ Раамского царства, чтобы он набирался мудрости у жрецов ордена Самадат, основавших там много веков назад храм. Только дважды в год, в весеннее равноденствие, отмечавшееся по всему царству в четырнадцатый день первого весеннего месяца, а также пятнадцатого числа первого осеннего месяца, когда народ благодарил мать-природу за щедрый урожай, Алистер прибывал в столицу на несколько дней, чтобы отметить праздники рядом с отцом.

Своего двадцатилетнего брата Фридлейва Алистер не видел больше года, после того как тот, упав с коня, повредил ноги и отправился к дяде, брату матери, поместье которого находилось в соседнем царстве Лодрэг, распростёртом на другом конце моря. Хитклифф Третий делал всё возможное, чтобы эта история не распространилась, рассказывая придворным и высоким гостям, что первенец его жив, здоров и, несмотря на то, что покинул границы царства Бристеров, продолжает постигать мудрость в имении своего дяди. Но в глубине души правитель понимал, что Фридлейв навряд ли снова начнёт ходить и держаться в седле, и более не рассматривал его как престолонаследника, который должен был обладать этими умениями. Во дворце шептались, что молодая царица Ингибьёрг, вторая жена царя, тайно поклоняющаяся тёмным силам, провела древний обряд, после чего появившийся непонятно откуда огромный демон напугал лошадь, на которой мчал на всех парах Фридлейв, и та опрокинула царевича. И поскольку закон рода Бристеров гласил, что царство не может оставаться без престолонаследника, способного в любой момент заменить на троне правителя, то сразу после того, как Фридлейв покинул границы царства, престолонаследником был объявлен Данав, первенец Хитклиффа Третьего и Ингибьёрг.

В храме Самадат Алистер много молился и даже просил верховного жреца храма, мастера Авгура, поделиться с ним тайным заклинанием, способным поставить Фридлейва на ноги, но всё было напрасно: никто не вызвался ему помочь, убеждая продолжать возносить мольбы небесам. Царевич понимал, что молитвами он старшего брата на ноги не поставит, и мечтал навсегда покинуть храм и быть рядом с отцом, убедить его вернуть брата во дворец, где он будет под наблюдением лучших лекарей. Алистер очень скучал по Фридлейву и в глубине души надеялся встретить его во дворце на праздник осени, посвящённый Матери сырой земле. Но на сей раз правитель отправил с гонцом послание, в котором повелел царевичу не дожидаться главного осеннего праздника, а прибыть в столицу раньше обычного, к концу третьего летнего месяца.

Алистер полагал, что причиной тому могла стать новость о пробудившейся огненной горе, расположенной неподалёку от храма богини Самадат, но ему хотелось верить, что отец наконец-то собирается провозгласить престолонаследником его, как он считал, достойнейшего из потомков Бристеров.

Всё это время царевич молился, чтобы Данав, который был ровно на год младше и изначально был третьим в порядке наследования престола Бристеров, потерял расположение отца и правитель решил провозгласить престолонаследником Алистера, который был вторым в списке. Несмотря на то, что юному царевичу так и не удалось до конца понять замысел правителя, он был рад возвращению во дворец.

Алистер, желая предстать перед отцом в лучшем виде, с особым усердием принялся за изучение древних свитков. Царевич был убеждён, что давно постиг всю мудрость ордена Самадат, и надеялся, что и отец, поняв это, решил вернуть сына в столицу. Алистер был несказанно рад, что покинул стены храма, пребывание в котором он считал не чем иным, как наказанием свыше.

Несмотря на древние тексты, Алистер отказывался верить, что та самая Самадат, почитанию которой и был посвящён храм, когда-то давно вступила на эти земли, спустившись со спины огромного морского чудовища, чтобы обучить великих жрецов и правителей земных мудрости богов. По легенде, которую царевич считал не более чем выдумкой, правители Гесема и знать в благодарность за наставления, проповеди мудрости богов долгие века поклонялись Самадат как своей духовной наставнице и небесной покровительнице и даже позволили воздвигнуть храм на берегу того самого моря, где её нога впервые коснулась земли. По всему царству, да и по пути следования кареты Алистеру встречались десятки подобных храмов, и верить в нисхождение на землю какой-то богини, святилище которой он покинул на рассвете, царевич не желал.

По пути во дворец Алистер молился, чтобы его нога никогда более не переступала порог храма, посвящённого малоизвестной древней богине, почитателей от поколения к поколению которой становилось всё меньше, а всю оставшуюся жизнь он продолжил бы в столице, рядом с отцом. Царевич было собирался вознести хвалу своим небесным покровителям вслух, но его сдержало то, что в карете напротив сидел мастер Авгур, верховный жрец храма Самадат, которого правитель просил сопроводить наследника во дворец. В народе поговаривали, что сам царь-отец был тайным членом этого древнего ордена, но подтвердить это никто не мог.

Мастер Авгур, немногословный мужчина лет пятидесяти, облачённый в чёрную мантию, с самого начала пути погрузился в чтение древних свитков. Он пользовался большим уважением правителя и, несмотря на все возражения Алистера, был строг к юному наследнику. Царевич не раз выказывал отцу недовольство тем, что в наставники ему был выбран мастер Авгур, который относится к нему без особых почестей, так же, как к другим ученикам, но Хитклифф Третий не собирался менять своего решения. Глядя на жреца, который после долгого чтения наконец-то заснул, Алистер желал, чтобы это была их последняя совместная поездка.

Царевич, полный решимости доказать отцу, что он достойнейший из претендентов на престол, постигший всю мудрость учения Самадат, продолжил изучение свитков, особенно того, в котором говорилось о великих правителях прошлого. То ли долгая дорога, то ли содержание свитка, который Алистер осилил ровно до половины, навеяли сон на царевича, и он, не в силах с ним бороться, крепко заснул.

Перебираясь из одного сна в другой, царевич незаметно для себя оказался в гранатовом саду, посреди которого росло высокое виноградное дерево с крупными плодами, покрытыми тёмно-красной кожурой. Взобравшись на него, он увидел неподалёку заброшенное имение, окружённое высоким забором. Убедившись, что рядом никого нет, царевич испробовал плод, который был размером с яблоко, а на вкус, как и обычный виноград, наполнен сочной мякотью. После он принялся разглядывать близлежащие улицы, чтобы понять, где он. Взобравшись ещё выше, царевич продолжал смотреть по сторонам, как вдруг увидел приближающегося к имению в сопровождении шестидесяти стражников мужчину, голову которого украшала корона из чистого золота.

Алистера охватил страх от мысли, что сад принадлежит правителю тех земель, и он прибыл со стражниками наказать царевича за поедание плода без спроса. Алистер было собрался, как только царь прибудет в сад, спуститься с дерева, представиться и во всём сознаться. Но по спокойному шагу правителя, корона которого блистала шестью лучами, Алистер понял, что это легендарный царь Салливан, о котором повествовалось в последнем из прочтённых им свитков, и решил промолчать.

Правитель внимательно рассматривал строения. Улицы были пусты. Возможно, стражники, беспокоясь о безопасности царя, приказали горожанам не покидать своих жилищ или сильная жара вынудила их укрыться в домах. Правитель продолжал любоваться величественными зданиями, которые он велел возвести после своего восшествия на престол, и вот его взгляд остановился на двухэтажном каменном доме с красными воротами.

Недолго раздумывая, царь Салливан распахнул врата и прошёл в имение, приказав стражникам дожидаться его снаружи. Никого не встретив в доме и дворе, правитель вскоре обнаружил красивый сад с множеством цветов, невысоких деревьев и пальм. Пройдя вглубь, где росли гранатовые деревья, он услышал звук музыкального инструмента. Оглянувшись по сторонам, он прошёл дальше и, к своему удивлению, увидел в тени невысокого дерева, неподалёку от виноградника, сидящего на земле мужчину, что-то тихо наигрывающего на маленькой лире.

Остановившись в нескольких шагах от незнакомца, правитель, которому на вид было чуть больше двадцати лет, произнёс:

– Я царь Салливан, владыка этих земель, а кто ты, незнакомец? Я приказываю тебе встать и представиться.

Но музыкант не придал никакого значения словам правителя. Салливан решил подойти поближе, чтобы понять, кто ослушался слов его. Но, вглядевшись в лицо мужчины с лирой, который на вид был его ровесником, в изумлении произнёс:

– Отец, это ты? Как я рад встретить тебя! Это я, Салливан, сын твой.

Не веря своим глазам, правитель продолжал:

– Отец, как ты здесь оказался? Позволь мне обнять тебя? Вставай, я покажу, каким красивым стал город, основанный тобой.

Но мужчина, не особо прислушиваясь к этим словам, продолжал перебирать струны. Подумав, что отец не расслышал его слов, а может, и не признал в нём сына, которого не видел много лет, царь подошёл ещё ближе.

– Это я, Салливан, сын твой. Отец, почему ты молчишь? Почему не рад видеть меня? Как ты и повелел, я воздвиг много величественных зданий в столице, и теперь о нашем царстве знают от края земли и до края. Оно процветает, а главное – я воздвиг храм из белого камня по твоим чертежам. Позволь мне проводить тебя к нему, он здесь неподалёку, через две улицы, – воодушевлённо проговорил царь Салливан, после чего добавил: – Отец, увидев какое величественное строение, я возвёл по твоим чертежам, ты сможешь гордиться мной.

Но мужчина, что-то тихо наигрывая, смотрел вдаль.

– Отец, почему ты молчишь? Я делаю всё, чтобы ты и предки наши гордились мной. Поведай, в чём я провинился, что ты не желаешь говорить со мной? – с грустью в голосе проговорил Салливан, но, не дожидаясь ответа, добавил: – Быть может, ты молчишь, думая, что я забыл о втором твоём наказе? Нет, отец, я выполнил и его, взяв в жёны шестьдесят знатных девушек из разных народов. Клянусь, что ни к одной из них я даже не прикасался, как ты и наставлял. Жрец Себастиан, по указанию твоему помазавший меня на престол, может свидетельствовать об этом.

Увидев, что мужчина с маленькой лирой в руках наконец посмотрел в его сторону, правитель произнес:

– Отец, уверяю, я живу по слову твоему. Несмотря на большой гарем, я продолжаю хранить данный в юности обет целомудрия в надежде выполнить возложенную на меня миссию.

Окунувшись в воспоминания, правитель добавил:

– Когда-то давно ты из всех сынов своих избрал меня, провозгласил престолонаследником в надежде, что мне удастся исправить поступок прародителя нашего. Разве не так? Отец, прошу тебя, не молчи!

Услышав о выполнении и второго задания, музыкант произнёс:

– Салливан, мне известно, что ты выполнил два первых моих наказа, поэтому я и здесь. Но миссия твоя далека от завершения.

– Первые два? – удивился царь. – Разве это не всё?

– Большой гарем и храм – это только фундамент для возводимого нами здания.

Правитель внимательно слушал.

– Ты только подготовил почву для посева, главного события, от которого будет зависеть судьба твоего царства, народа, да и всего человечества.

– Я слушаю тебя, отец, – смиренно проговорил царь.

Попросив жестом Салливана сесть напротив, мужчина продолжил:

– Совсем скоро в твоё царство прибудет один мудрец, тебе нужно его разыскать и приютить…

Удивившись словам отца, Салливан переспросил:

– Мудрец? Кто он и когда ожидать его?

– Это будет проповедник тайного учения Даат, к которому, как ты знаешь, и я в юности принадлежал. В скором времени до него донесётся молва о воздвигнутом тобой храме, и он непременно прибудет. Этот проповедник выжидает знака из древнего пророчества о священной земле, воздвигнутом на ней храме, а также о мудром царе, который должен будет объединить под своим началом весь мир, а главное – сделать его равным и справедливым.

– А как я узнаю его?

– В духовном мире имя его Гирам, но на земле он известен как мудрец по имени Мариадон. Когда до тебя донесется молва что прибыл проповедник учения Даат, пригласи его во дворец и поговори, вначале при всех, испытай мудрость его, поскольку встречаются и такие, кто, только прикоснувшись к этому учению и покинув орден ради серебряных монет, начинают проповедовать его зевакам на рынке. Но Мариадон будет носителем истинных знаний. Как и все члены ордена Даат он нелюдим, немногословен и отличается целомудрием. А главное, его не будет интересовать всё то, что интересует простых людей, – твои дворцы, скакуны, золото и власть.

Царь, внимательно выслушав наставления, спросил:

– Отец, как верно ты заметил, в царство прибывают много разных мудрецов, проповедующих на рынках и площадях учения своих земель, хоть мы строго запретили это. Как рассказывают, среди них встречаются и такие, кто весьма целомудрен, скромен, мудр. И, вдобавок ко всему, имя Мариадон не такое редкое в наших краях. Как мне узнать истинного проповедника Даат, о котором ты говоришь?

– Ты непременно узнаешь Мариадона, он отличается от всех остальных. Несмотря на то, что Мариадон ненамного старше тебя и по земным летам ему только тридцать, мудрость его превосходит всех. Он носитель высшего света, высших знаний о мироздании и, поскольку нисхождение для него – падение из высшего мира в более низкий, а главное, чтобы силы тьмы не смогли быстро его распознать, он путешествует в этих землях под именем Мариадон.

Твоё богатство и храм должны привлечь его, дать понять, что в царстве твоём он с единомышленниками сможет получить всё необходимое, чтобы впервые в новой истории записать тайное учение. Как только после всех проверок ты убедишься, что перед тобой именно тот, о ком я тебе сказал, приблизь его к себе. Предоставь место, где он с единомышленниками начнёт записывать древнее учение, и позаботься, чтобы ни в чём они не знали нужды.

– Я всё выполню, отец.

– Очень важно не ошибиться в проповеднике. Многие говорят, что Мариадон внешне чем-то похож на меня. Увидев и побеседовав с ним, ты быстро распознаешь его.

Немного подумав, мужчина с лирой добавил:

– Приютив проповедников Даат, царство твоё и ты получите невиданное доселе небесное благословение, процветание, и память о годах правления твоего сохранится в веках. Царь Небесный оказывает нам высокую честь, отправляя проповедника Гирама именно в наше царство.

– Я исполню слово твоё, отец, и члены ордена Даат, в котором ты состоял в молодые годы, получат всё необходимое, – смиренно произнёс царь.

– И помни главное – что бы кто ни говорил, ни клеветал на Мариадон, священнослужители храма или жёны твои чужеземные, не отдаляй его от себя. Послушай слово моё и никогда и ни за что его не отдаляй. Как только проповедники Даат покинут царство твоё, оно начнёт разрушаться, как тело, которое покинула душа.

Правитель внимательно слушал наставления.

– По повелению Небес Мариадону предстоит записать тайные знания и распространить их среди народов мира, тем самым пробудить души людские, воскресить и вывести из духовного рабства. Он первый после посланника Небес Энессея, кому спустя столетия духовные учителя человечества позволили сделать это.

Посмотрев по сторонам и на небо, музыкант добавил:

– Салливан, на время правления твоего выпало великое испытание, одно из главных сражений за души человеческие, великая битва светлых и тёмных сил. Ты можешь последовать примеру других царей и растратить свою жизнь на вино, женщин и роскошь, или выполнить возложенную на тебе миссию, тем самым записав своё имя в книгу вечности. Сражение это войдёт в историю, и чтобы ты не пал под натиском тёмных сил, великих искушений, непременно обучайся тайному учению, которое проповедает Мариадон. Оно способно очистить душу человека, как вода способна омыть грязь с тела его.

Задумавшись, Салливан спросил:

– А для чего тогда понадобился гарем, в который я привёз шестьдесят дочерей, наследниц знатных людей из разных земель? Народ всё больше судачит, что я множу свой гарем чужеземными жёнами не для высшей цели, а для плотских утех.

– Мудрый человек поймёт, что для плотских утех человеку требуется гораздо меньше женщин, а глупому бесполезно что то объяснять. Следуй своей миссии, и когда мы завершим задуманное, то не только подданные твои, но и все народы земли будут восхищаться мудростью твоей. Продолжай пополнять свой гарем знатными женщинами, чтобы их общее число приблизилось к семидесяти. Будь обходителен и щедр с жёнами своими чужеземными. Одаривай их подарками и шелками, начни знакомить их с культурой и религией царства нашего, а со временем тебе нужно будет обучить их и тайному учению ордена Даат.

– Отец, моя молодая душа и так подвергается сильным искушениям, а ты повелеваешь продолжать пополнять гарем? Признаюсь, что женщины эти весьма красивы, мудры, опытны в обольщении, и я борюсь с невиданным по силе искушением. Чтобы не нарушить обет целомудрия, я провожу дни в постах и молитвах, учусь, много читаю, но, несмотря на всё это, меня не покидает опасение, что эти женщины способны сбить меня с пути истинного.

Царь Салливан, вспоминая прекрасных жён, каждая из которых стремится совратить его, добавил:

– Отец, от мысли, что не я их приведу к истинной религии, а они склонят меня служить чужим богам, душу мою с каждым днём всё больше одолевает страх. Эти чужеземные жёны приносят в наше царство изваяния своих божеств и занимаются идолопоклонничеством. И как поговаривают священнослужители, чужеземные боги весьма могущественны, и мне страшно от мысли, что в какой-то момент они смогут сломить волю мою.

– Салливан, это твоё испытание на зрелость, великий экзамен.

Задумавшись, мужчина с лирой решил посвятить царя в тайну их рода:

– Когда-то давно наш прародитель Раам отправился в дальний поход, чтобы распространить знания о Творце среди чужеземных народов, обратить их в истинную веру. Ему нужно было сделать это не мечом, а мудростью, чтобы чужеземцы, увидев наше величие и целомудрие, сами пришли к вере в единого Творца. Но Раам Великий, миссия которого затянулась, в какой-то момент пренебрёг наставлением Творца хранить верность жене своей и религиозным законам.

Правитель внимательно слушал.

– Нам, Салливан, потомкам праотца Раама от первой жены, той, которую он оставил перед походом своим на родине, должно быть известно, что это произошло не сразу. Долгие годы Раам Первый, Великий, был верен данному Творцу слову и законам его, но, пребывая в далёкой стране, которой правила царица Джалиля, прекрасней которой он не встречал, душа его впала в великий соблазн, равного которому ещё никогда не было. Поговаривают, что правительница была настолько прекрасна, что даже тысяча женщин не смогли бы сравниться с ней. И нашему прародителю Рааму предстоял выбор – следовать слову Творца или ослушаться его и вступить в связь с прекрасной царицей, поклонявшейся другим богам. Он пребывал в долгих молитвах и постах, чтобы уберечь душу от соблазна, но после того, как правительница пообещала принять религию царства нашего, он взял её в жёны и вступил с ней в связь, не дождавшись специального обряда, ознаменовавшего её перехода в нашу религию.

– А что произошло потом? – поинтересовался Салливан:

– Несмотря на то, что вначале она изучала нашу религию и искренне хотела почитать единого Творца, правительница Джалиля вернулась к служению своим богам, даровавшим ей власть над теми землями, богатство и красоту. В летописях говорится, что от связи этой появилось семь дочерей, которые вслед за матерью отказались служить единому богу, продолжая оставаться на стороне тьмы.

В наказание за то, что наш прародитель Раам ослушался слов Творца и нарушил данный им же самим обет целомудрия, вступил в связь с чужеземкой, а та, пообещав служить единому богу, нарушила слово своё, Творец решил наказать их. В одном свитке говорится, что Творец приказал трём стражникам с огненными мечами схватить их и привести на небесный суд, но Раам с царицей отказались выполнить и этот приказ, укрывшись на высокой горе, за что Творец превратил царицу в змею, прародителя нашего, Раама – в дракона, тем самым смешав все языки, чтобы они не могли понять речь друг друга, хоть и прибывают рядом.

А в другом свитке говорится, что, когда Творец приказал трём стражникам с огненными мечами схватить их и привести на небесный суд, Раам встал у них на пути, сказав Джалиле спрятаться на высокой горе. За отказ повиноваться трём ангелам чужеземная царица была превращена в рыбу без чешуи, а прародителя нашего превратили в осла, чтобы они, пребывая в одной земле, более не могли встретиться и даже понять друг друга, так как каждый принадлежал к разным стихиям, воде и земле, говорили на разных языках. И пока один из потомков Раама не исправит этот поступок, вызвавшись преодолеть великое искушение, наш прародитель и чужеземная царица продолжат нести наказание.

– Получается, что все эти страдания из-за поступка Раама Первого? Как он мог ослушаться слов Творца? – проговорил Салливан.

– Мы не вправе осуждать Раама Великого: он основатель рода нашего, а избранница его считается одной из праматерей наших, хотим мы этого или нет. Если он выбрал чужеземную царицу в жёны, то мы должны примириться с этим и искупить поступок его. Кто знает, может, всё это было планом Творца, который хотел, чтобы первый из царей Гесемских обратил и тот чужеземный народ к поклонению ему. Все жрецы сходятся во мнении, что так как прародителя нашего Раама, Творец ещё никогда и никого не испытывал.

– Прости, отец. Ты никогда ранее не рассказывал мне эту историю. А что произошло потом?

– Есть свитки, в которых говорится, что незадолго до наказания Творца, Раам пытался исправить свой же поступок и после того как царица Джалиля вернулась к идолопоклонству, наш прародитель решил обратить в истинную религию Ашу, одну из служанок царицы, взяв её в наложницы. Но и Аша после того, как родила Рааму трёх дочерей, вернулась к поклонению своим богам. В наказание за это Творец превратил в рыбу также Ашу, но уже без плавников, чтобы и под водой она прислуживала своей госпоже.

Посмотрев на царя, мужчина с лирой продолжил:

– Как ты уже понял, Салливан, в твоём поколении дочерей нашего прародителя ровно сто, семьдесят от царицы Джалили, и тридцать от служанки её. В древних текстах говорится, что достаточно обратить в единобожие только дочерей Раама от царицы, чтобы заклятие спало.

– Теперь я понял, почему ты наказал мне взять ещё десять жён, чтобы обратить их в единобожие.

– Да, Салливан, мы потомки праотца Раама от первой жены, единственные из рода его, кто остался верен Творцу. Нам досталось это царство, а семь дочерей, которые необыкновенно мудры и красивы, стали жёнами семи царей земных и родили ещё по десять дочерей каждая. И в этом поколении их число равняется семидесяти, и тебе среди дочерей правителей земных нужно найти оставшихся десять внучек той самой царицы, в которых течёт кровь Раама.

Посмотрев на правителя, мужчина с лирой добавил:

– И если, встретив их, тебе удастся сохранить целомудрие, исправить ошибку прародителя нашего, а затем и обратить их в единобожие, то Раам Великий и та чужеземная царица вернутся в тела свои. Если тебе это не удастся, то падение будет продолжаться и женщин из рода чужеземной царицы станет семьсот, а потом уже семь тысяч, и каждому из потомков Раама, царей Гесемских, будет всё сложнее исправить его поступок.

– А что с теми тридцатью от наложниц? Получается, так кровь праотца нашего не будет полностью очищена, поскольку не все, в ком течёт кровь его, обратятся в единобожие. – Немного подумав, царь добавил: – Отец, насколько тебе известно, шестьдесят дочерей правителей земных уже находятся в нашем царстве и изъявили желание прийти к истинной вере, поэтому совсем скоро я обращу их в религию единобожия. Позволь мне собрать вокруг себя не семьдесят, а все сто дочерей нашего прародителя? Уверяю тебя, я смогу устоять перед всеми ними.

– Подобное испытание тебе будет преодолеть не под силу. В древнем пророчестве говорится, что окончательную победу над тёмными силами совершит великий из потомков Раама, который придёт в конце веков. А миссия наша – исправить, вернуть в лоно единобожия дочерей от царицы Джалили. Всех или хотя бы тех, кто проследует за тобой.

Вспоминая своё испытание, музыкант грустно продолжил:

– Как тебе известно, в начале своего правления я привёз в царство наше семь дочерей чужеземной царицы, но исправить поступок нашего прародителя так и не смог. Пал в самом конце, после чего они покинули царство и стали жёнами царей земных, родив им семьдесят дочерей.

Миссия твоя – убедить внучек той самой первой царицы проследовать за тобой, отойти от идолопоклонства и прийти к истинной религии. С каждым поколением в них течёт всё меньше крови Раама Великого и они всё дальше от божественного света.

Задумавшись, мужчина с лирой в руках продолжил:

– Тебе, Салливан, должно быть известно, что дочери царицы от праотца нашего Раама служат главным орудием тёмных сил, поскольку народ видит, каким богатством, красноречием, мудростью и красотой их наделяет князь тьмы, и думает, что он истинный правитель этого мира, и вслед за ними также начинает поклоняться тёмным силам.

Нам, потомкам Раама, надлежит во время правления своего вызвать великое искушение, равное искушению прародителя нашего, и постараться устоять перед ним. Мы должны вернуть всех этих семьдесят знатных девушек, в которых течёт кровь Раама Великого, к служению единому Творцу. Высшие силы посылают тебе в помощь великих духовных учителей, чтобы ты, царь гесемский, навсегда победил тёмные силы и вернул всех предков наших в тела их и к жизни вечной, сняв заклятие, и принёс миру освобождение.

Посмотрев на солнце, свет которого был уже не столь ярким, музыкант добавил:

– Как тебе известно, чужеземная царица убедила Раама вступить в связь до того, как она приняла истинную религию. Тем самым она сподвигла его ослушаться Творца, нарушить слово Отца Небесного. Мы должны исправить это и вернуть семьдесят дочерей Раама Великого, а через них и царицу Джалилю, к единому богу. Это наша миссия.

Вдруг в ясном небе прогремел гром.

– Пришло время прощаться. Но прежде я хотел поведать тебе историю юности своей, которую так и не успел рассказать при жизни. Творец дал роду нашему власть и богатство, так как перед лицом жрецов ордена Даат я когда-то давно пообещал выполнить миссию с дочерями нашего прародителя, чего так и не успел сделать. Мы получили трон, власть, богатство под большой залог, и если ты не выполнишь возложенную на тебя миссию, то дети твои трон не унаследуют. Помни, что богатство и власть, дарованные тебе свыше, должны служить не для плотских утех и чревоугодия, а для выполнения великой миссии просвещения женщин из рода чужеземной царицы, а через них – и всех людей.

Если ты последуешь слову моему, то проповедник Мариадон, обладатель тайного имени, заветного слова, повелевающего силами природы, убедившись, что ты целомудрен, победил в себе эгоизм и преданно следуешь нашей миссии, со временем передаст его тебе. С помощью этого слова, наделяющего своего властелина сверхсилой, ты сможешь объединить весь мир, как я покорил и объединил эти земли, сможешь сделать жизнь простых людей лучше. Земля Гесем станет центром свободного мира, и воздвигнутый тобою храм простоит до скончания веков.

Посмотрев на тёмные тучи, всё больше закрывающие свет солнца, музыкант добавил:

– Запомни этот разговор в гранатовом саду, Салливан. А теперь мне пора.

Поднявшись вслед за музыкантом с земли, и отряхнув одежду, царь спросил:

– Отец, мы ещё встретимся?

– Когда выполнишь наказ мой, я буду ждать тебя здесь, под этим же деревом.

– Я постараюсь исполнить слово твоё, – уже не так уверенно произнёс Салливан.

Посмотрев на правителя, мужчина сказал:

– Пришло время прощаться.

– Отец, позволь побыть с тобой ещё немного! Мне тебя очень не хватает.

В поднявшемся ветре и шуме грома музыкант прокричал:

– Смотри, не оставляй Мариадона все дни, на земле твоей. Что бы кто ни говорил, никогда и ни за что не отдаляй его. Пока он рядом, царство твоё будет процветать!

После чего мужчина с лирой подвёл правителя к высокому дереву в самом центре гранатового сада и, сорвав плод винограда, протянул его Салливану. Вкусив виноградину, царь словно опьянел. Ему слышалось, как каждое из деревьев в саду издаёт звуки не только лиры, но и других инструментов, проговаривая по слогам: «Ге дэ мэ ру! Ге дэ мэ ру!». Салливан Мудрый вслед за музыкантом также начал повторять «Ге дэ мэ ру! Ге дэ мэ ру! Ге дэ мэ ру!», как вдруг пробившийся сквозь тёмные тучи необыкновенно яркий луч ударил о землю. Удар был такой силы, что Салливану Мудрому показалось: земля вот-вот уйдёт из-под ног. Из последних сил царь Салливан произнёс:

– Отец, я непременно выполню слово твоё. Найду Мариадона, приближу к себе и буду во всём ему помогать.

Доносящееся непонятно откуда слова «Ге дэ мэ ру! Ге дэ мэ ру! Ге дэ мэ ру!», сопровождающиеся громкими песнопениям и звуками барабанов разбудили юного Алистера. Желая понять, почему кучер не гонит лошадей, царевич посмотрел в окно. Справа от узкой дороги возвышались горы, а слева темнел крутой овраг, на дне которого лежала опрокинувшаяся карета, успевшая покрыться пылью. Алистеру очень хотелось верить, что пассажиры кареты, которая неизвестно сколько уже лежит на дне оврага, целы. И, желая отогнать от себя мысли, что и его карету может постичь та же участь, царевич, закрыв глаза, попытался вспомнить посетивший его сон. Но сделать это не удалось, так как он забыл сразу записать сновидение, и тогда Алистер начал представлять, как отец во всеуслышание объявляет его наследником престола и как в будущем он станет великим царём из рода Бристеров.

Алистер вспоминал, как один из жрецов за три месяца до того, как царевич должен был появиться на свет, поведал матери его, Батахафт, что сын, которого она ожидает, родится под великой звездой и память о нём сохранится в веках. Мысли о будущем провозглашении его престолонаследником и о пророчестве, полученном матерью, помогли царевичу успокоиться.

Карета миновала узкую дорогу и продолжила путь во дворец.

Увидев группу людей, одетых в белое и следующих за ослом с цветком на спине, Яневан, главный страж, ехавший верхом справа от кареты, приказал остановиться и пропустить паломников, вертикально несущих пальмовые ветви, чтобы в случае внезапного нападения разбойников суметь защитить наследника престола. Но, к удивлению Яневана, люди в белых одеяниях не обращали никакого внимания на царскую карету и стражников, продолжая выкрикивать песнопения, сильно стуча в барабаны.

Алистер, желая понять, кто эти паломники, из-за которых Яневан приказал остановить карету, обратился к духовному наставнику, который также пробудился от шума процессии.

– Кто эти странные люди, почему я раньше их никогда не видел?

Жрец Авгур, переведя взгляд с процессии на Алистера, спокойно ответил:

– Это последователи богини Изиды. Большую часть года они ведут затворнический образ жизни и только дважды в год проводят шествия от храма и до дельты реки, где, по преданию, Изида в шалаше ждала появления на свет Гора в первый день первого осеннего месяца. С даты его рождения у них начинается Новый год.

– Неужели в нашем царстве ещё остались невежды, верующие в сказания об Изиде и сыне её, Горе?

– Последователи Изиды считают её Матерью всего, и это дань уважения великой богине. Но в отличие от простых людей для служителей культа Изиды это не миф, а внутреннее преображение, чествование Гора, спасителя, который рождается от святой девы Изиды и спит внутри каждого. Во многих храмах, посвящённых Изиде, можно встретить статую, где она, сидя на стуле, держит на руках младенца Гора, духовное семя, зарытое в каждом. Они верят, что миссия человека, а в особенности последователей Изиды, – помочь внутреннему Гору-избавителю, питающемуся только духовной пищей, которую ещё называют пищей богов, повзрослеть, после чего он отправится на великое сражение с тёмными силами, во главе которых стоит Сет, князь мира сего. Они верят, что это сражение между светлой и тёмной стороной, добром и злом происходит не только на земле, но также внутри каждого человека.

– Я как-то читал, что последователи Изиды называют её святой девой, так как она родила Гора уже после смерти Осириса?

– Да, именно так. Как видишь, Алистер, учение в нашем храме пошло тебе на пользу. Гор родился через двенадцать месяцев после смерти Осириса.

– Знаю, знаю, – гордо произнёс царевич и добавил: – Гор появился на свет в первом осеннем месяце, в том самом шалаше в дельте Нила, где Изида укрывалась от гнева Сета, желавшего расправиться со всеми, кто мог претендовать на египетский престол.

– Да это так.

– А что означает этот осёл с цветком на спине во главе процессии? – поинтересовался Алистер, желая пересказать историю о встретившихся на пути последователях культа Изиды отцу.

– По их верованию человек, в котором спит, или как они ещё говорят, так и не пробудился Гор-спаситель не сильно отличается от животного, обычного осла, которые тоже умеет ходить, есть и спать. А цветок на спине осла символизирует просвещённого человека, того, кто смог пробудить, воскресить в себе духовную личность, позволил восстать из пепла и зацвести своей божественной душе, дремавшей в животном теле. В многих древних орденах человека, в котором Гор на протяжении всей жизни спит, продолжая пребывать в зачаточном состоянии, сравнивают с ослом, а просвещённого, того, кто пробудил и взрастил Гора, божественную душу, в себе, с ослом, на спине которого пророс цветок. Такое их верование.

– Но в вашем учении осёл также означает материю, невежество, то есть пороки, с которыми человек должен бороться на протяжении своей жизни. Ничего нового я из этой процессии так и не узнал. Все эти истории с Самадат, Изидой и другими богинями во многом похожи.

– Одна из главных мудростей нашего учения гласит: «Истина одна, только одета в разные одеяния».

– Я всё это слышал и не раз. Какая скука! Из года в год я задавался вопросом, почему отец выбрал вас в мои наставники, а не Данаву, первенца его от второй жены, который к тому же на год младше меня. Разве справедливо, что он все эти годы живет в главном дворце Бристеров, рядом с отцом и матерью, и обучается в столице, а меня отправили в храм забытой всеми богини Самадат? Надеюсь, что я больше никогда не вернусь в ваш храм и все дни свои проведу во дворце. Это первое, о чём я попрошу отца.

Мастер молчал. Глядя на него, царевич продолжал:

– Я давно постиг всю мудрость вашего учения и если бы не повеление отца, то давно бы покинул ваш храм. И сегодня вечером по прибытии во дворец вам придётся поведать отцу, каких высот в тайном учении я достиг. Разве не для этого он настоял, чтобы вы отправились вместе со мной? Ему важно ваше мнение.

– Да, это так. Царь желает выслушать моё мнение о тебе, прежде чем принять важное решение.

– Как известно, жрецам ордена Самадат лгать запрещено, а значит, у вас не останется другого выбора, как перед лицом отца признать мою мудрость, после чего он наконец объявит меня своим престолонаследником, а вы вернётесь в свой забытый всеми храм. Истины все ваши я уже давно познал.

Дослушав царевича, мастер произнёс:

– Останешься ты в столице, вернёшься в храм или отправишься в другие земли, тебе следует знать, что истина подобна птице, которую невозможно удержать. Она в полёте и может быть рядом только с тем, кто и сам устремился вверх. И на то, чтобы постичь высшую мудрость, может не хватить и десятка жизней, не то что одной. Зная об этом, учителя прошлого учили, что мудрость познаётся в скромности, ученику, следующему за истиной, надлежит усмирить свою гордыню перед высшими силами. Гордыня, как тяжёлый камень, тянет душу человека к земле, не даёт возможности ей взлететь, парить, и поэтому в молитвах также нужно просить смирения и скромности.

– Теперь, когда я покидаю храм Самадат навсегда, могу сказать, что вы заблуждаетесь. Смирением никогда ничего не достигнешь. Проживёшь скучную жизнь, такую же серую, как вы проживаете в своём храме, день за днём прося Творца о смирении и ниспослании мудрости.

Шум песнопений и барабанов остался позади. Экипаж продолжил путь во дворец. Желая узнать о потаённых устремлениях царевича, мастер произнёс:

– Допустим, что смирением и мудростью человек ничего не достигнет. А будь у тебя возможность, что бы ты попросил у Творца этого мира?

– Власть и богатство, а уже потом мудрость. Так как без богатства к твоим словам никто и никогда прислушиваться не будет. Вот вы, мастер Авгур, и ученики ваши считаетесь носителями высшей мудрости, но люди вас не слушают, насмехаются над вами на улицах, рынках и площадях, я сам был этому свидетель. Только некоторые из знатных людей, в числе которых почему-то и мой отец, находят вас мудрым.

Немного подумав, царевич добавил:

– Но если бы, помимо мудрости, вы ещё обладали богатством и властью, то все бы уверовали в ваши знания и тайную силу вашего учения, в вашу Самадат, поклонение которой сделало вас богатыми. А так, если бы не поддержка отца и других знатных людей, то ваш орден давно бы исчез с лица земли. Разве не в этом истина?

– В твоих словах есть зерно истины, Алистер.

– Мои слова полны истины в отличие от вашего учения, которое, утверждая, что человек должен жить в достатке, а сами почему-то не можете обеспечить себя необходимым. Всё ваше учение не более чем пустые слова, оно бесполезно, не больше чем вымысел, как и истории о Самадат, которую вы почитаете, спустившеюся по водам на землю Гесем. Почему эта всесильная богиня не посылает вам богатства, а вы, как нищие, продолжаете клянчить деньги у моего отца и других знатных людей на содержание храма и учеников. Если бы вы что-то могли, то прежде всего обеспечили бы себе достаток, разве нет?

Мастер молчал. Алистер, убеждённый, что это их последняя совместная поездка, решил высказать то, что долго хранил на сердце:

– И я не верю в слова ваших учеников, что, прося богачей о помощи, вы тем самым даёте возможность знатным людям выполнить свою миссию, искупить грехи. Утверждаете, что богатство, приобретённое ими, не их заслуга, а следствие данного ими обета в духовном мире помогать и поддерживать ваше учение. Как говорит Никодим, ваш лучший ученик, который наставлял меня большую часть времени, тем, что вы берёте деньги у знатных людей, вы делаете им большое одолжение, помогая выполнить их земную миссию. Но я продолжаю думать, что если бы вы что-то могли, то совершили бы чудо, сделались богатыми в одночасье.

Посмотрев на свитки, Алистер добавил:

– Вы же всё время говорите о каком-то тайном слове, способном творить чудеса. Кто знает, может, оно когда-то и существовало, но с уходом основателей ордена мастера Гирама, который сопровождал Самадат, это тайное слово, наверное, утеряно. Без богатства, чудес никто не уверует в вашу мудрость, будут и дальше считать вас умалишёнными отшельниками.

Выслушав царевича, мастер спокойно ответил:

– Алистер, на протяжении веков было много правителей, богатых и властных, кто строил храмы могущественных божеств, пытался обучить и повести за собой народ. Были и проповедники, которые творили чудеса и ходили по водам, парили в воздухе, превращали воду в вино, как легендарный Нэсий, но им тоже не удалось распространить своё учение, простой народ каждый раз отвергал их.

Как показывает время, невежественные люди не готовы воспринять истину, никакие богатства и чудеса не помогут. Они всё равно отвергнут любого чудотворца, пророка, царя и проповедника, а также высшее знание, которое они несут человечеству. А если говорить о чудесах, то великие духовные учителя творили их на улицах и площадях не для праздного веселья, как можно подумать, а для того, чтобы привлечь по большей части духовных искателей. До них должна была донестись молва о духовном герое, воздвигнувшем храм в сердце своём и в награду за это получившем тайное слово, которое и позволяет творить чудеса, и они, услышав о таком, отправлялись на его поиски, стремились отыскать его, как луч света во тьме.

Посмотрев на свитки, а затем вновь на царевича, жрец добавил:

– Одна группа мудрецов говорила, что простой народ никогда не обучить, а другая верила, что в какой-то момент и невежественные люди, проникнувшись высшей мудростью, пробудятся. Испокон веков таких людей сравнивали с сухой почвой и говорили, что сколько бы сеятель ни старался, ни бросал в неё семена, они не взрастут, и он, опустив руки, непременно удалится с той земли. Важно, чтобы почва была подготовлена, и жрецы в больших и малых городах простым учением как могут подготавливают почву, чтобы, когда великий сеятель вернётся и начнёт бросать семена тайного учения, они возросли. Помнишь притчу об уходящем на высокую гору и возвращающемся на землю сеятеле, которому после долгих усилий наконец удалось засеять поле, где в первый год взросло одно семя, во второй – три, в третий – семь, после чего уже каждое семя начало давать свои плоды? Жрецы в храмах по всему царству подготавливают землю, души людей, к посеву, а мы те самые помощники сеятеля, храним в амбаре семена тайного учения, чтобы, когда он вернётся, снова попытался засеять ими этот мир.

Выслушав мастера, Алистер спокойно произнёс:

– Подготавливайте почву и сейте сколько угодно, но без меня. В отличие от отца, я после восшествия на престол перестану помогать вашему ордену и посмотрю, есть ли у вашего учения небесные покровители, как вы утверждаете, помогут ли они вам не исчезнуть с лица земли.

Мастер молчал.

– Вы же сами утверждаете, что, по древнему пророчеству, ваше учение Даат сохранится до скончания времён. Вот я бы непременно это проверил. Отомстил бы вам за то, что вы отказались назвать заклинание, способное поставить на ноги Фридлейва, и за мои семь лет в храме Самадат.

Вспомнив, что царь-отец тоже обучался в том самом храме, Алистер добавил:

– Никак не пойму, чему отец учился у вас целых десять лет, когда постичь всю мудрость вашего учения можно за год или два. Я сожалею о каждом дне, проведённом в вашем сыром и тёмном, как ночь, храме, в компании ваших учеников. Порой мне кажется, что отец просто хотел избавиться от нас с братом после того, как взял вторую жену.

– Ты не вправе осуждать отца. Если он сделал этот выбор, значит, считает, что так для тебя и твоего старшего брата, будет лучше.

– Ему не стоило разлучать нас с Фридлейвом, всё из-за той чужеземки… Отец с матерью моей оба происходили из знатных родов, а эта Ингибьёрг… Как же он быстро забыл её! Ровно через месяц после того, как она покинула этот мир, отец отослал Фридлейва к дяде, брату матери, а затем в Луз, а меня сразу после празднования пятилетия – к вам, в храм Самадат. Если бы мать была жива, то не позволила бы ему сделать это…

Окунувшись в воспоминания, Алистер продолжал:

– Я бы многое отдал, чтобы узнать, что произошло той ночью много лет назад. Почему она так рано ушла? Ни царь, ни кормилица об этом говорить не желают, рассказывают только, что она покинула этот мир через неделю после того, как я появился на свет.

Я бы так никогда не поступил, не отдалился бы от своих детей ради чужой женщины. Отец сильно изменился, перестал интересоваться мной и Фридлейвом, который в Лузе после падения с лошади получил сильные увечья. Возможно, именно поэтому придворные судачат, что от травм или от горя, что никогда не станет царём единого Бристера, Фридлейв лишился рассудка. Говорят, что отец именно поэтому не позволил брату вернуться в столицу, отправив его в соседнее царство, на другой конец моря. Надеюсь, что все разговоры не более чем вымысел и Фридлейв идёт на поправку.

– В древности учили, что человек не должен осуждать родителей своих, поскольку не знает, проживёт ли он более достойную жизнь, чем они.

– Хватит этих наставлений, приберегите их для своих учеников и простолюдинов! Я никогда не примирюсь с его второй женой и буду делать всё, чтобы отец избавился от этой Ингибьёрг и её детей.

Мастер, не желая препираться с Алистером, продолжил молча читать свитки, а царевич, размышляя о своём будущем, смотрел в окно куда-то вдаль, как вдруг сказал:

– Учитель Авгур, поглядите.

Мастер посмотрел в окно, желая понять, что привлекло внимание юноши.

– Кто это скачет в бирюзовой мантии на белом коне? По всей видимости, это знатный человек: мантия блестит на солнце, соткана из чистого шёлка, и скакун у него породистый.

Продолжая смотреть в сторону всадника, царевич добавил:

– Он не один, их двое, я увидел это, когда первый уехал вперёд. Вторая – это девушка. Они направляются в один из древних храмов или отстали от процессии Изиды?

Отодвинувшись от окна, мастер спокойно ответил:

– Последователи Изиды не облачаются в подобные мантии. Думаю, что они скачут не в храм, а в сторону огненной горы.

– Поговаривают, что на той горе живёт страшное одноглазое чудовище, а рыцари, духовные искатели разных школ, отправляются сразиться с ним, но оттуда ещё никто не возвращался. Это правда?

– Как кто-то мог об этом свидетельствовать, если никто оттуда не возвращался?

– Тогда вы мне расскажите о чудовище, которое живёт на вершине огненной горы, вы же пока ещё мой наставник.

Перебрав свитки, мастер вынул один и протянул его Алистеру со словами: «Если хочешь узнать ответ, прочитай этот свиток, там всё описано».

– Несколько лун назад я уже пытался прочитать его, но царь тьмы отвлёк моё внимание, и тогда я предпочёл крепкий сон. Расскажите лучше вы об этой горе и драконе.

– Алистер, хоть твоё обучение в храме и подошло к концу, ты должен помнить четвёртый постулат нашего ордена: «Учитель не даёт ответов ученикам, а только направляет».

Зевнув, Алистер забрал свиток из рук мастера и спросил:

– А где именно рассказывается об этом чудовище? Свиток длинный, и полностью его мне читать не хочется.

– Тебе предстоит самому найти ответ на мучающий тебя вопрос. Мудрость взрастает в познании, и в нашем учении, как и в некоторых других, мудрость изображают в виде младенца на руках матери, чтобы это напоминало о том, что его постоянно нужно питать духовной пищей. Вместо тебя, твоего внутреннего спасителя, пропитать никто не сможет. Путь до дворца неблизок, Яневан сказал, что мы прибудем туда только к закату. Думаю, ты успеешь прочитать свиток целиком. Тем более что мне бы хотелось провести остаток пути в тишине.

Алистер принялся изучать свиток, но через некоторое время, отложив его в сторону, произнёс:

– Царь тьмы снова наводит на меня сон, прочитаю его как-нибудь в следующий раз.

В этом сне Алистер с Фридлейвом вторые сутки скакали верхом во дворец. Старший брат, уставший от долгого пути, просил остановиться и отдохнуть, но Алистер уговаривал его потерпеть ещё немного и продолжить путь, чтобы до заката прибыть во дворец и помещать коронации Данава.

Приближаясь к длинному каменному мосту через реку, братья увидели маленького мальчика, которому на вид было три-четыре года. Он сильно хромал и с трудом передвигался. Завидя всадников, он очень обрадовался. Мальчик сообщил, что на их деревню напали кочевники и выжить удалось только ему. Он просил перевести его пешком через мост к родственникам, так как боится ездить верхом из-за того, что в детстве упал с лощади и повредил ногу. Алистер приказал мальчику уйти с дороги, но он слёзно просил помочь, опасаясь споткнуться и упасть в реку. Алистер снова отказал и поскакал к мосту.

Не найдя рядом Фридлейва, царевич обернулся и увидел, что тот спешился и привязал скакуна, чтобы помочь ребёнку. Алистер уговаривал брата бросить мальчика, чтобы успеть к закату и помешать коронации, но Фридлейв, который и так утомился от долгого пути, попросил Алистера продолжить путь в одиночку. Несмотря на уговоры, Фридлейв взял ребёнка на руки и мелкими шагами начал переходить мост…

При въезде в столицу Яневан разбудил наследника престола, который до последнего во сне упрашивал старшего брата продолжить путь. Как только карета остановилась у парадного входа главного дворца родового имения Бристеров, Алистер направился к себе, чтобы немного отдохнуть с дороги, а после пойти в тронный зал, чтобы поприветствовать отца.

## Глава вторая

Пройдя в комнату, где он провёл первые годы жизни, Алистер отпустил Яневана и попросил, чтобы его не беспокоили. Сев в кресло, чтобы отдохнуть после долгой дороги, царевич остановил взгляд на картине, где родители сидят на тронах, а Фридлейв, совсем маленький, улыбается на руках отца. Затем его внимание привлекла другая картина, где восьмилетний Фридлейв стоял около трона, а малыш Алистер сидел на руках отца.

Царевич окунулся в воспоминания, и тут в комнату вошла Гальтат, его кормилица лет шестидесяти. Несмотря на то, что Гальтат была рядом с царевичем с рождения, она, соблюдая этикет, поприветствовала наследника престола и попросила разрешения войти. Алистер был рад видеть её. Справившись, как он добрался, няня распорядилась, чтобы царевичу принесли ужин. Она просила его поесть, так как если слухи о том, что завтра царь объявит его престолонаследником, окажутся правдой, то с заходом солнца ему предстоял пост, как и каждому наследному принцу перед провозглашением на престол. Гальтат, сев напротив царевича, не могла налюбоваться Алистером, приговаривала, как тот повзрослел, рассказывала разные истории из его детства и говорила, что очень скучает по тем временам. Отведав вкусно приготовленную пищу, по которой он сильно истосковался в храме Самадат, Алистер узнал от слуг, что царь желает видеть его, и сказал няне, что продолжит трапезу после встречи с отцом.

Пройдя в тронный зал Алистер, к своему сожалению, увидел, что около царя сидит его вторая жена, царица Ингибьёрг, которая по внешним признакам должна была скоро родить уже четвёртого ребёнка. Не подав виду, Алистер высказал почтение правителю и царице. Хитклифф Третий был чем-то опечален, хоть и старался не показать это. Расспросив сына об учёбе и сказав, как он возмужал за то время, что они не виделись, правитель подтвердил намерение объявить Алистера завтра престолонаследником. Понимая, что сын о многом хотел с ним поговорить и узнать, с чем связан такой срочный вызов во дворец, царь встал с трона и, спустившись к Алистеру, заверил его, что завтра после обряда они обязательно обо всём поговорят, а сейчас царевичу следует отправиться в комнату, чтобы отдохнуть, а с появлением на небе первых звезд начать пост.

Алистер понимал, что отец чем-то сильно встревожен, и принялся исполнять слова его. Приближаясь к двери тронного зала, Алистер услышал, что царь повелел пригласить Данава, своего первенца от царицы Ингибьёрг, а также незамедлительно доставить в тронный зал легендарное золотое кольцо, на котором впервые был выгравирован фамильный герб рода Бристеров. Данав был на год младше Алистера, высок, крепко сложён, хорош собой и опытен как воин. Братья, встретившись в дверях, холодно поприветствовали друг друга, после чего Алистер отправился к себе.

* * *

Наблюдая, как царевич после встречи с отцом изменился в лице и практически ничего не ест, Гальтат справилась, что так огорчило его. Но Алистер молчал, продолжая размышлять, почему, вызвав Данава, царь приказал принести в тронный зал кольцо с гербом Бристеров? По пути из храма во дворец он думал, что отец успел разочароваться в Данаве, которого объявил престолонаследником этой весной, и захотел, чтобы его трон перешёл мудрейшему и достойнейшему из Бристеров. Но по довольному лицу Данава Алистер понял, что отец собирается поручить ему что-то важное. Так и не найдя ответов, он решил спросить у няни, почему правитель приказал ему незамедлительно прибыть во дворец и хочет провозгласить престолонаследником вместо Данава.

Тяжело вздохнув, Гальтат поведала, что в последнее время много чего изменилось. После визита трёх никому не известных гостей, которых царь почему-то сразу принял, правитель стал весьма тревожным и скрытным. Он ещё больше приблизил Данава, готовя его к некой миссии, в которую, кроме них двоих, никто не посвящён.

Подумав няня добавила:

– Это ещё может быть связано с тем, что примерно два месяца назад, в ночь летнего солнцестояния, царь гулял с любимой дочерью Рагхилль, которой только исполнилось десять. Девочка, пока отец охотился, бегала по полю, но откуда ни возьмись появились кочевники и увезли её в непонятном направлении. Царь не мог найти себе места, теряясь в догадках, где юная принцесса и как её вернуть. В прошлом месяце приходили посыльные от могущественного правителя Шинара, которого все называют великим драконом, поскольку истинное имя его никому не известно, и потребовали, чтобы Данав или ты, Алистер, явился на турнир в Шинар, после чего царю вернут принцессу Рагхилль. Царь сказал, что ты слаб зрением и здоровьем и поэтому находишься далеко от этих земель, а отправиться на турнир может только Данав.

– Получается, что Рагхилль в руках злодея. Этим вызвана тревожность отца?

– Да. Поговаривают, что правитель Шинара обладает великой силой и непобедим, за что и был прозван драконом. Он никому и никогда не раскрывает истинного имени своего, даже приближённым, искренне веруя, что если недоброжелатель узнает данное ему при рождении имя, то сможет воздействовать на него даже на расстоянии, а что ещё хуже – лишить сил и победить.

Совсем недавно этот дракон увидел во сне, как один из потомков Бристеров хватает его за бороду и тянет вниз, низвергая с трона. Узрев в этом опасность своему всевластию, правитель Шинара через посыльных повелел нашему царю отправить к нему первенца, но тот не сделал этого. Тогда дракон приказал слугам выкрасть Рагхилль, любимицу царя, и сказал, что отпустит её после того, как к нему явится один из сыновей Хитклиффа Третьего и победит его.

– Так вот в чём дело, – задумчиво произнёс Алистер.

– Я очень рада, что для турнира был выбран Данав, а не ты. Как хорошо, что царь много лет назад отправил тебя в храм Самадат!

Посмотрев на Алистера, няня добавила:

– И так как Данав может пробыть там долгое время или вовсе не вернуться, правитель решил провозгласить тебя своим престолонаследником. Данав уже составил письмо об отречении от престола, и, как этого требует закон, вместо него должен быть провозглашён другой престолонаследник, поэтому тебя и вызвали. И только после этого Данав сможет отправиться на турнир. Он долго к этому готовился. Если Данав одолеет дракона, восседающего на вершине горы в Бавеле, то, вернувшись, разорвёт письмо об отречении, станет царём, и слава о нём останется в веках.

– Это несправедливо! Почему отец, не испытав меня, решил отправить Данава, который может в любой момент вернуться и снова стать престолонаследником? Завтра мне исполняется двенадцать. По законам Бристеров я ещё год назад достиг совершеннолетия, что даёт мне право отправляться в военные походы и вступить в схватку с драконом!

Няня спокойно ответила:

– Возраст и обряд – это только условность, поскольку были Бристеры, которые отправлялись в поход и в одиннадцать. Первенец, который отправляется на сражение с драконом, не старший по возрасту сын, как может показаться на первый взгляд, а тот, кому царь передаёт кольцо. Говорят, правитель долго размышлял, кого отправить, и должен был огласить имя первенца только после твоего возвращения во дворец. Но теперь понятно, что царь Хитклифф решил отправить Данава, чтобы он сразился с драконом и вызволил свою младшую сестру. Мне думается, что выбор правитель сделал сразу после похищения Рагхилль, приказав лучшим жрецам и войнам готовить Данава к турниру, и просто дождался твоего прибытия, чтобы лишний раз убедиться в правильности решения.

Алистер молчал, а кормилица продолжила:

– До турнира, который пройдёт в середине первого месяца весны, чуть более шести месяцев. Претенденты прибывают в Бавель заблаговременно, чтобы привыкнуть к климату, который отличается от нашего, к воздуху, городу, людям. Но до сражения с драконом ещё долгий путь, мало кому удавалось пройти все предварительные испытания. В древних свитках говорится, что в Шинаре перед сражением с драконом претендентов ожидают великие искушения, которые должны определить лучшего, самого целомудренного, сильного и мудрого. И только лучший из воинов удостоится чести отправиться на сражение с великим драконом.

– Я долгие годы постигал мудрость в храме Самадат, обучался верховой езде, и к тому же я старше Данава. Я должен отправиться на турнир! Мне хочется взойти на трон не из милости царя, а по праву! Возвращаясь во дворец, я думал, что отец разочаровался в Данаве и решил меня провозгласить престолонаследником по заслугам, моей мудрости, а получается, что это не более чем милость и необходимость.

– Если выбор царя пал на Данава, тебе нужно подчиниться. Завтра ты пройдёшь специальный обряд, станешь престолонаследником и сможешь остаться во дворце или отправишься в Гесем, став наместником царя в той земле, это большая честь.

Поняв, что Данав вновь опередил его, Алистер проговорил:

– Я не допущу этого. В память о матери моей, царице Батахафт, я стану великим правителем, отправившемся на бой с драконом и победившим его. Таким царём, о котором будут слагать легенды до скончания времён!

– Ты не вправе спорить с отцом. Его решение изменению не подлежит. Посланникам дракона правитель сказал, что Данав любимый первенец его во дворце. Может, соврал, а может, имел в виду из всех, кто был во дворце.

– На турнир отправлюсь я, отец не может так со мной поступить! – Алистер выбежал из комнаты.

Растолкав стражников, он прошёл в тронный зал и увидел, как отец даёт Данаву важные указания, который уже надел на мизинец левой руки кольцо с фамильным гербом Бристеров.

* * *

Царь приказал всем стражникам, вбежавшим за Алистером, уйти, а также попросил царицу Ингибьёрг оставить его с сыновьями.

Когда все вышли, тяжело дыша, Алистер произнёс:

– Отец, на сражение с царём Шинара должен отправиться я, а не Данав! Я старше, лучше к этому готов. Можешь удостовериться у мастера Авгура, каких высот в тайном учении я достиг. Няня сказала, что правитель Шинара приказал первенцу твоему прибыть на турнир. Позволь мне отправится на битву с чудовищем! Я как сын от первой жены имею на это больше прав!

– Да, лучшему из Бристеров предстоит отправиться на турнир, а ещё посланники дракона сообщили, что Рагхилль у него в плену. Я много размышлял, и решил, что в столицу Шинара, Бавель, отправится Данав, мой первенец от царицы Ингибьёрг, он получил кольцо с фамильным гербом Бристеров. Фридлейв, твой старший брат и мой первенец, как ты знаешь, был главным претендентом на трон, много готовился и достиг высот, но, отправившись в Луз на подготовку, повредил ноги и сейчас прибывает в имении вашего дяди за морем.

Алистер было собрался возразить, как царь добавил:

– И к тому же мастер Авгур сразу после вашего прибытия поведал перед сегодняшней встречей с тобой, что ты не готов. Я ждал вашего возвращения, чтобы в будущем ты не смог упрекнуть меня в излишней любви к Данаву. Несмотря на то, что ты старше него и имеешь больше прав отправиться на сражение с драконом, слова мастера, что ты без особого усердия постигал тайные знания, а также то, что ты весьма горделив, всё расставили на свои места.

– Мастер лжёт! Я знал, что это его рук дело, мастер Авгур оклеветал меня! Я убеждён, что его подкупила… – Алистер резко замолчал, понимая, что обвинения в сторону царицы о попытке подкупа мастера разгневают царя.

– Сын мой, выбор уже сделан. Смирись с этим. Данав получил кольцо и будет как первенец представлять наш род на турнире пятидесятилетия. И это не обсуждается.

Алистер был в ярости. Царь, чтобы поговорить с ним и успокоить, попросил Данава покинуть тронный зал. Когда они остались наедине, правитель произнёс:

– Сын мой, Алистер, я знаю, что все эти семь лет ты много занимался. Но Данав также мой сын, он тоже готовился к этому сражению с самого детства, и к тому же Рагхилль – его родная сестра. Жрецы по всему царству молятся, чтобы ему удалось победить дракона и вернуть сестру, после чего он станет великим духовным героем и унаследует трон.

– А как же я? – грустно произнёс Алистер.

– Главный большой турнир проходит раз в пятьдесят лет, и по закону в турнире может участвовать только один представитель рода, один в поколении, первенец, тот, кто получает заветное золотое кольцо, на котором впервые был выгравирован фамильный герб рода Бристеров. А твоя миссия – быть царём Гесема, как и мечтала твоя мать. Это было её последнее желание. И чтобы в будущем ты не смог упрекнуть меня, я поведал тебе слова мастера Авгура, который сказал, что ты не готов, непременно проиграешь дракону и останешься его пленником на долгие годы. Но я не могу этого допустить, так как ты единственный из рода Бристеров, кто уже достиг одиннадцатилетнего возраста, и может быть объявлен престолонаследником. Сразу после того, как Данав отправится в Шинар, я должен буду спрятать тебя подальше от глаз дракона.

Алистер не собирался сдаваться:

– Отец, вначале ты отправил меня в храм, а теперь приказываешь стать царём Гесема, этой маленькой провинции на востоке. Тебе не следовало слушать мастера Авгура, я готов, уверяю тебя, и если ты мне дашь возможность проявить себя, я одолею злодея.

Царь молчал.

– Отец, прошу, устрой состязания между мной и Данавом, так будет справедливо. Посланники дракона меня не видели, я лучше, чем Данав! И к тому же в своих снах я много раз видел, как побеждаю чудовище, как все чествуют меня и как ты возлагаешь на меня корону рода Бристеров. Уверяю, что у меня получится.

– Выбор уже сделан. Данав проходит последние приготовления. Этой ночью, поскольку ты уже во дворце, получив наставления, он отправится в пещеру на горе Кафельта, где будет молиться два дня и две ночи, перед великим сражением с драконом. Так как Данав отправляется в поход и может не вернуться, завтра произойдёт твоё провозглашение на престолонаследие.

Алистер молчал, а правитель продолжил:

– Царство не может оставаться без престолонаследников – такой закон. Пока кто-то из Бристеров, помазанных на престол, жив, дракон не сможет овладеть этими землями. Таков уговор. С этим и было связано послание, чтобы ты срочно вернулся во дворец.

Поняв замысел отца, Алистер произнёс

– Всё это было не потому, что ты разочаровался в Данаве, а чтобы ещё больше возвысить его…

– Алистер, как и хотела мать твоя, ты станешь правителем Гесема, царства, в котором она родилась. Но пока Данав будет в Шинаре, чтобы дракон не смог пленить и тебя, мы решили, что ты на время укроешься в Лузе. Как тебе известно, это единственное место, куда он и слуги его не могут попасть. Это не моя идея, а царицы Ингибьёрг, эта она любезно с заботой о тебе попросила спрятать тебя там.

– Она и Фридлейва просила отправить туда, но что с ним случилось, тебе известно.

Поняв по изменившемуся лицу правителя, что сказал лишнее, Алистер замолчал.

– Царица Ингибьёрг – жена моя и никогда не сделает чего-то, что навредит вам. Поскольку она видит, как я страдаю и молюсь из-за того, что постигло Фридлейва.

Царевич молчал.

– Я, как обещал твоей матери, сделаю тебя следующим правителем Гесема. Она происходила из народа, населяющего ту землю, и хотела, чтобы ты стал их правителем и покончил со страданиями и несправедливостью. Но пока Данав не вернётся, тебе придётся побыть в Лузе. Дракон только и мечтает собрать нас в одном месте, чтобы напасть и пленить всех. Пока мы в разных землях, царь Шинара не сможет одолеть нас, и поэтому всем наследникам рода Бристеров пока лучше держаться порознь.

Посмотрев на пребывающего в печали сына, царь произнёс:

– Алистер, тебе нужно отдохнуть с дороги и поесть, скоро начнётся твой пост перед завтрашним провозглашением. Для Бристеров начинаются непростые времена, сегодня ночью Данав отправится в пещеру и также войдёт в пост, но, в отличие от тебя, в двухдневный. Мне нужно дать ему последние наставления. Подойди, я обниму тебя.

Обняв Алистера, царь добавил:

– Сын, может, ты сейчас и осуждаешь меня, но когда-нибудь поймёшь, что всё, что я делаю, это тебе во благо.

Попрощавшись с Алистером, правитель попросил позвать Данава.

* * *

Алистер возвращался в комнату с грустью в сердце. Он понимал, что Данав выбран для участия в турнире, а ему предстоит отправится в Луз, а после стать правителем Гесема. Царевич желал поведать о разговоре с отцом кормилице и выслушать её совет, но, пройдя в комнату, увидел, что няня крепко спала, облокотившись о стол. То ли из-за слов Алистера, желавшего узнать, что приключилось той ночью с его матерью, то ли из-за того, что и сама соскучилась по царице Батахафт, Гальтат видела события, которые произошли в этой самой комнате через неделю после рождения Алистера, когда одна из служанок, промокшая до нитки под не прекращающимся третьи сутки дождём, вернувшись поздней ночью во дворец, докладывала царице:

– Великая царица Батахафт, по вашему приказу я, переодевшись, отправилась на главную площадь и рынок послушать, что говорит народ. Несмотря на сильный ливень, мне удалось побеседовать с некоторыми жителями столицы и послушать разговоры торговцев на рынке. Все они шепчутся, что причина непрекращающихся дождей – ваш новорождённый Алистер. Вода поднимается всё выше, и если дождь не остановится, то многие деревни и города могут уйти под воду. Жители столицы, как и всего царства, убеждены, что это Алистер принёс все эти беды.

Отдышавшись, служанка продолжила:

– Из-за проливных дождей, равным которых никогда не было, рыбаки не могут выйти в море, ремесленники не торгуют из-за жителей, спрятавшихся по домам, а урожай у земледельцев может погибнуть. Если царство Бристер со дня на день не уйдёт под воду из-за вышедшего из берегов моря, то разгневанные жители грозятся восстать и свергнуть правителя.

Поблагодарив служанку, Батахафт попросила Гальтат, которая нянчила новорождённого Алистера в другом конце комнаты, подойти поближе. Убедившись, что их никто не слышит, царица попросила Гальтат приготовить сильное снотворное, чтобы она могла хорошо выспаться, и пригласить царя. Кормилица выполнила обе просьбы, но когда через некоторое время вернулась в комнату по указанию царицы, то обнаружила, что на кровати крепко заснул правитель, Хитклифф Третий, и поняла, кому было предназначено снотворное.

Царица попросила Гальтат принести ей одежду для нянь, взять одну из повозок и незаметно для стражников сопроводить её к морю.

– Царица Батахафт, что вы такое задумали? Почему опоили снотворным правителя? – с удивлением спросила Гальтат.

– Я должна была сделать это, иначе он бы меня не отпустил. Причина этих дождей не Алистер, а я. И чтобы отвести от сына обвинения, дабы в будущем он также имел право стать царём Гесема после того, как Фридлейв займёт престол Бристеров, ты должна мне помочь покинуть дворец незамеченной. Я готова на всё, чтобы народ перестал шептаться, что появление на свет моего Алистера принесло им столько бед и весь урожай их погиб по его вине. Я этого не допущу. Отправляйся и подготовь экипаж, я хочу попрощаться с сыновьями. Затем мы отправимся к берегу моря у высокой горы.

– Царица Батахафт, правитель Хитклифф Третий запретил вам покидать имение, – со слезами на глазах проговорила кормилица.

– Я должна сделать это, чтобы отвести наветы от сына моего, и ты мне поможешь. Я знаю, как это остановить, и не позволю, чтобы народ упрекал в бедах своих сына моего или, ещё страшнее, взбунтовался против власти Хитклиффа.

Тёмной ночью, когда правитель крепко спал, Гальтат повезла царицу к берегу моря у высокой горы. Из-за сильных дождей они прибыли туда только к полуночи. Наказав Гальтат заботиться о сыновьях и никогда не раскрывать им событий этой ночи, царица направилась к морю, попросив кормилице возвратиться во дворец. Гальтат увидела, как Батахафт сняла украшения и одеяния и вошла по пояс в море, подняв руки в молитве к небесам. Горько плача и понимая, что это их последняя встреча, кормилица последовала приказу царицы и поскакала во дворец к новорождённому. После этого Батахафт никто не видел.

Ко всеобщему удивлению, слова царицы оказались правдивыми и дождь утром прекратился. Хитклифф Третий, выведав всё у кормилицы, отправился с лучшими стражниками к берегу моря, но нашёл там только вещи царицы, оставленные на берегу. В народе шептались, что правительница Батахафт провела древний обряд, принеся себя в жертву морскому богу, разгневавшемуся на неё из-за рождения Алистера, и тело её покоится на дне морском.

Внезапно пробудившись, кормилица по мрачному лицу царевича поняла, что все слухи оказались правдой и Алистер отправится в Луз. Гальтат, волнуясь, произнесла:

– Алистер, тебе следует уговорить мастера Авгура побыть некоторое время рядом, чтобы никто не смог причинить тебя вреда. Мать Данава сделает всё, чтобы её сын вернулся и занял трон. Её служанка поведала мне, что царица, не желая видеть твоего провозглашения, сразу после отъезда Данава отправится в царство, где родилась, чтобы не благословлять соперника её сына. Как рассказывает прислуга царицы, она не пожелала быть среди тех, кто услышит твоё провозглашение на престол. Говорят, у неё в другом дворце полная армия колдунов. Так что далеко мастера от себя не отпускай!

– Не напоминай мне об этом лжеце! Именно из-за его слов, что я не готов, царь провозгласил Данава первенцем своим. Этого я ему никогда не прощу!

Кормилица молчала.

– Самое заветное желание моё – больше никогда не переступать порог храма, выдуманной ими же богини Самадат, и не видеть этого Авгура. Это первое, о чём я завтра попрошу отца.

Няня изменилась в лице. Её огорчило то, как царевич отзывается о богине Самадат, которую почитала мать его, и о жреце. Поняв это, Алистер сказал:

– Этот мастер Авгур ничего не умеет. Он целыми днями заставлял меня читать рукописи и ничему не обучал.

– Жрец Авгур так же, как и я, с тобой с самого рождения. Твоя мать выбрала его в твои духовные наставники, он благословил тебя, когда ты родился, и тебе не следует так отзываться о нём и храме.

Алистер не ответил, и кормилица добавила:

– Из года в год царица Ингибьёрг всё настойчивее просит правителя изгнать жрецов храма Самадат, которых почитала мать твоя, но правитель вопреки словам её продолжает поддерживать их. Она намного хитрей и коварней, чем ты думаешь, и уже нашла подход к верховному жрецу царства, надеясь через него повлиять на решения правителя. Как ты знаешь, с самого основания царства рекомендация первосвященника храма для правителя и народа имеет важное значение. И она во чтобы то ни стало желает изгнать жрецов храма Самадат, которым покровительствовала мать твоя, чтобы лишить вас, сыновей от царицы Батахафт, их поддержки, а главное – защиты небес, но прямо царю об этом сказать не может. По её просьбе верховный жрец всё чаще обращается к правителю с просьбой запретить по всему царству поклонение древним божествам, среди которых и Самадат, закрыть все их храмы.

Алистер продолжал молчать.

– Коварство этой женщины не знает границ. Она сделает всё, чтобы отдалить тебя от отца, чтоб трон получил один из её сыновей. Ингибьёрг весь замок украсила своими портретами с царём и их детьми, а ваши убрала. Говорят, что она поклоняется тёмным силам, статуэтки которых хранит даже во дворце. Царица прячет их от глаз правителя, утверждая, что исповедует его религию, но втайне продолжает чтить своих племенных богов. Говорят, что это силы тьмы помогли ей покорить сердце царя.

Посмотрев на картину, где Фридлейв был изображён с родителями, няня сказала:

– Как ты знаешь, эта язычница, происходящая из племени Асуров, появилась в столице не понятно откуда. Став служанкой во дворце, она ещё при живой царице Батахафт, матери твоей, приворожила правителя, поднося ему обеды и танцуя, когда ваша мать проводила долгие дни в молитвах и уединении. Царица не любила всех этих пиров и гуляний, оставалась в покоях или проводила время за чтением свитков, прося мужа отправиться одного. Я упрашивала её сопровождать правителя, быть всегда рядом, так как в древности учили, что мужчину нельзя оставлять одного, без присмотра, он, как ребёнок, быстро увлечётся другой забавой. Я говорила ей везде следовать за ним, говорила, что женщина должны быть и женой, и матерью для мужа, так как мужчины как дети, и если он взял плохую ягоду, отругать или попросить, чтобы он этого не делал.

Алистер также посмотрел на тот портрет.

– Но она никого не желала слушать, говорила, что он безумно любит её и никогда не предпочтёт другой. После того, как царица, родив тебя, покинула этот мир, правитель пребывал в печали и одиночестве, а Ингибьёрг, воспользовавшись этим, при помощи тёмных сил приворожила его. Особенно правитель привязался к ней после того, как ровно через год после твоего рождения она родила ему первенца Данава, потом дочь Рагхилль, а три года назад – второго сына, Хокона.

И теперь она говорит служанкам и жрецам своим, что четвёртым, рождения которого она ожидает в ближайшие месяцы, у неё тоже будет сын, и так же, как заполучила правителя для себя, получит царство Бристеров для одного из своих сыновей, убрав со его пути Фридлейва, а затем тебя, и любых других претендентов на трон. Служанка её рассказала, что она убедила царя отправить тебя завтра после коронации в Луз, чтобы воины дракона не смогли там тебя найти. Царь подумал, что она делает это с заботой о тебе, и сказал, что, может, так будет и лучше. Царица Ингибьёрг хочет избавиться и от тебя, чтобы расчистить место к трону для одного из своих сыновей.

– Отец поведал мне об этом. Но когда я сказал, что царица Ингибьёрг делает это, чтобы расправиться со мной, как и с Фридлейвом, то он изменился в лице. Поняв это, я промолчал. Но завтра после провозглашения на престол я попрошу оставить меня во дворце, никуда не уеду. Буду рядом с отцом и братом, который тоже, может, вернётся во дворец, как давно об этом мечтал.

– Алистер, здесь многое поменялось, и тебе не следует перечить словам правителя. Царица Ингибьёрг сама или через жрецов воспользуется этим, сказав, что в будущем ты сможешь поднять бунт против него. Убедит правителя навсегда лишить тебя право на трон.

Волнуясь за будущее Алистера, Гальтат добавила:

– Алистер, что бы ни произошло, ты должен показать покорность свою, и если царь прикажет тебе отправиться в Луз или другую провинцию, не перечь отцу. Проси только одного, чтобы мастер сопровождал тебя.

– Этому не бывать. Я не желаю более видеть этого предателя. Отец как будто специально повторял его слова, что я не готов, дав мне понять, что я получаю трон Гесема не по праву, а по милости.

– Алистер, послушай слов моих, никогда не отдаляйся от мастера. Пока он рядом, тебе никто не сможет навредить, запомни это. Может, то, что ты провёл все эти годы в храме рядом с ним, уберегло тебя от чар царицы Ингибьёрг. Она не смогла извести тебя со света белого и даже навредить.

Алистер молчал.

– Знаешь, скольких верных людей правителя, кто противился воле её, вставал на пути, она с помощью тёмных сил отправила на тот свет? У неё целая армия жрецов.

– А почему ты не отправишься со мной, если отец примет такое решение? Мастера Авгура я больше видеть не желаю.

– Долгих поездок я не перенесу и хочу дожить дни свои в этой комнате, где той ночью, ровно двенадцать лет назад, мы с царицей ждали твоего появления на свет. Как будто это было вчера, – с грустью произнесла няня и добавила: – Здесь, во дворце, я как могу буду оберегать разум царя, чтобы Ингибьёрг не полностью овладела им и власть перешла не сыну её, а тебе. Я не допущу, чтобы ты, младший из детей царицы Батахафт, вслед за Фридлейвом потерял право на трон. И если вдруг царь, послушав её, после твоего провозглашения на престол, примет решение отправить тебя в Луз, место, которое ещё называют долиной грехов, то проси, чтобы мастер сопровождал тебя. Без него ты оттуда не выберешься, вслед за Фридлейвом упадёшь с коня. А я буду здесь молиться за тебя и твоего старшего брата.

Посмотрев на Алистера, няня сказала:

– Поговаривают, что после отъезда Данава, она вначале отправится именно в Луз, чтобы подкупить слуг во дворце и работников таверны, чтобы они всё доносили ей. Несмотря на то, что ты старше, она замышляет посадить Данава, своего сына на престол и кокетливо называет его перед гостями любимым первенцем царя и её. А правитель только наслаждается её речами. Эта чужеземка ни перед чем не остановится, и если тебе безразлична своя судьба, то подумай о Фридлейве. После того, как она расправится с тобой, главным престолонаследником, она возьмётся за него, чтобы никто из Бристеров даже и не думал претендовать на престол, а пока ты жив, она будет сражаться только с тобой, главным претендентом на трон.

– Почему я не могу взять с собой в Луз Яневана, моего верного стражника, вместо мастера?

– Яневан не сможет помочь тебе в земле Луза, которую ещё называют долиной грехов, он там сразу обессилит. И только мастер способен защитить тебя в Лузе от тёмных сил. Встречу с ним тебе послали свыше, поверь моим словам.

Вспоминая события последних месяцев, Алистер сказал:

– Няня, мне порой кажется, что Ингибьёрг подкупила мастера Авгура, и он нелестно отзывается обо мне перед отцом, так как один из её жрецов несколько раз прибывал в храм. И к тому же мастер из года в год говорит отцу, что я не готов к битве с драконом, непременно проиграю ему.

– Слуги царицы рассказывали, что она отправляла посыльных к мастеру. Его встречи со жрецом настораживают, но мастер не стал бы причинять тебе вред даже ради Ингибьёрг, так как ты его ключ к царю. Да, я слышала, что её жрецы пытаются проникнуться учением мастера, но он никого не подпускает. Ингибьёрг старается переманить и его на свою сторону и, по словам служанок её, отзывается о мастере очень хорошо. Думаю, что подкупить его она точно не могла, так как материальное учителя Авгура не интересует, а посланник царицы, может, прибывал что-то выведать или попросить некоторые из древних свитков.

Кормилица задумалась и произнесла:

– Как бы ни было, он единственное твоё спасение.

– Я справлюсь и без него.

– Царица Ингибьёрг желает извести тебя и Фридлейва с этого света. Правитель, прислушиваясь к её словам, даже решил отослать его на другой берег моря. И поэтому только мастер может тебе помочь против этой язычницы, которая отправляет тебя в царство, где провела долгие годы…

Няня вдруг замолчала.

– Значит, все эти истории, что отец во время одного из своих путешествий в Луз, долину грехов, был очарован её танцами и даже тайно подписал указ, позволяющий ей покинуть те земли и прибыть в наше царство, правда?

Няня ничего не ответила Алистеру и, посмотрев вновь на картину, на которой юный Фридлейв был изображён с родителями, сидящими у камина, тяжело вздохнула и сказала:

– Знаешь, Алистер, твоя мать всегда прислушивалась к советам мастера и просила царя поддерживать жрецов ордена Самадат. И я уверена, что мастер Авгур ни за что бы не занял её сторону, навредив тебе.

Немного подумав, няня добавила:

– Завтра мы всё проверим. Если ты прав, и царицы переманила мастера на свою сторону, то он откажется отправиться с тобой в Луз, где тебя ожидает явная смерть. Его отказ будет значить, что он встал на сторону Ингибьёрг.

– После коронации я поведаю обо всём отцу. Перескажу слова служанки, что она желает избавиться от меня, как от Фридлейва. Пусть царь вызовет её и допросит!

– Алистер, забудь об этом. Она и служанка её будут всё отрицать и скажут, что ты напрасно обвиняешь царицу, и правитель поверит ей, так как доказательств у нас нет. И даже если бы и были, царь всё равно встанет на её сторону.

Посмотрев на терзаемого сомнениями Алистера, кормилица сказала:

– Мне не верится, что мастер мог согласиться хоть в чём-то помогать ей и тем более навредить тебе. К тому же служанка рассказывала, что гонец вернулся в грустном расположении духа, и слуги слышали, как царица кричала на него. В любом случае он твоё единственное спасение в царстве Ингибьёрг, без него тебе не стать не только царём Бристера, но даже Гесема. Сделай это ради Фридлейва, ведь, расправившись с тобой, она примется за него. Как видишь, из вас двоих невредимым остался только ты, и это заслуга мастера.

Алистер, подумав, произнёс:

– Хорошо, няня. Если отец примет решение отправить меня завтра не в Гесем, а в Луз, то я попрошу, чтобы мастер отправился вместе со мной.

– Знаешь, Алистер, твоя мама взяла меня к тебе перед самым твоим рождением, и я с тобой с самых первых твоих дней в этом мире. И теперь только от тебя зависит, победит ли Ингибьёрг, закончится ли род твоей матери, род Бишэпстеров, на тебе, или один из вас встанет во главе Гесема, как она мечтала, а может и всего царства Бристеров. Фридлейв очень слаб, и вся надежда только на тебя.

## Глава третья

Отправившись в специальную комнату, где наследник престола изучал древние свитки перед церемонией, Алистер много читал, после чего заснул. Позже царь зашёл поговорить с сыном перед важным событием.

По древнему обряду царь-отец и будущий престолонаследник проводили эту ночь вместе, много беседовали, и правитель посвящал сына в тайны рода Бристеров, а также в дела царства. Но этой ночью Хитклифф Третий был немногословен и сказал, что Алистеру лучше отдохнуть перед завтрашним обрядом, после которого они обязательно поговорят. Покинув тайную комнату, царь отправился в сад. Хитклифф Третий долго гулял, размышляя и прося небеса за заслуги предков защитить его потоков. Он волновался за Данава, с которым не расставался с его первых дней в этом мире, его беспокоила судьба Фридлейва и Алистера, детей от первой жены, Батахафт, которых он также сильно любил.

Алистер долго не мог заснуть и, взяв со стола один из свитков рода Бристеров, который, по всей видимости, был записан рукой юноши, решил прочесть его. Поняв по подписи внизу, что автор этого свитка – его отец, Хитклифф Третий, сохранивший для потомков произошедшую примерно четыре десятилетия назад беседу со своим отцом, Хитклиффом Вторым, Алистер принялся читать.

– Отец, кто это прибыл с тётей? Почему этого юношу встречают как одного из нас, потомка рода Бристеров?

– Это Энней. Теперь он будет жить во дворце, рядом с нами.

– Слуги, видевшие его, шепчутся, что он в чём-то похож на тебя: у него твои черты, хоть ещё не было в роду Бристеров мужчин с чёрными волосами и глазами.

– Он из далёких земель нашего царства, куда отец, Хитклифф Первый, послал меня править до восшествия на престол. Их народ населял маленькую местность, мать его была старейшиной: у них главные в семьях и обществе женщины. Её звали Мириам, и мальчика назвали в её честь Мириадон. Получилось так, что мы с солдатами оказались в том городе, когда новорождённый появился на свет, и праздновали это вместе с ними. Примерно через три месяца после того, как город отмечал рождение Мириадона, на их земли напали кочевники. Мы, узнав об этом, отправились на помощь, но было поздно. Хижины и храмы были разграблены и сожжены, кочевники убили всех мужчин и стариков их рода, вступивших с ними в бой, а женщин и детей увели в рабство.

По щекам царя текли слёзы.

– Мы не смогли защитить тот народ, а младенец Мириадон остался единственным, кто не был убит или угнан в плен, поскольку кто-то спрятал его в корзину.

Хитклифф Второй, продолжал свой рассказ:

– Я помню тот день как сейчас: мы вошли в разграбленный город, дома и храмы уже сгорели дотла. Мы спешились, чтобы проверить, остался ли кто в живых, но, никого не обнаружив, собирались в обратный путь, и тут услышали плач младенца. Я отдал его своей старшей сестре, царице соседних земель, на воспитание. Чтобы скрыть происхождение младенца, мы заменили его имя на Энней и нашли ребенку кормилицу. И сейчас, по моему указанию его привезли во дворец. Он на год старше тебя, и завтра мы отпразднуем его одиннадцатилетние.

– А зачем ты приказал привезти его во дворец? Оставил бы там или отдал стражникам или конюхам на воспитание.

– Дракон в любой момент может объявить о начале турнира. И поэтому Энней будет жить с нами во дворце. Чтобы слуги и все остальные принимали его за Бристера, мы объявили, что это мой сын от одной из служанок. И когда посланники дракона потребуют отправить на сражение первенца, то вместо тебя на битву с чудовищем отправится Энней. – Немного подумав, Хитклифф Второй добавил: – Когда мне поднесли младенца, я сразу узнал в нём сына Мириам, так как у него были отличительные знаки на лице.

Наследник престола спросил:

– Ты говоришь о печати Аина, которым дракон помечает своих потомков, прежде чем они низойдут в этот мир?

– Да, у Эннея знак на лбу хоть он это скрывает под чёлкой. И теперь он будет жить во дворце вместе с нами. Для всех он Бристер, мой сын от чужеземной женщины. Помогай ему во всём, обучай всему, посвящай в царские дела.

– Почему ты мне раньше ничего не рассказывал? Я все эти годы готовился к этому сражению?

– Я не хотел, чтобы ты перестал обучаться высшей мудрости, узнав, что есть кто-то другой, кто может отправиться на сражение с драконом.

– Отец, ты что, собрался передать ему мой трон?

– Нет, я объявлю его только престолонаследником. Трон унаследуешь ты и станешь Хитклиффом Третьим, слово короля. И если это тот, о ком я думаю, он сам откажется от трона. Ему не нужны будут власть и богатства. Но нам нужно будет проверить его. Если кто спросит, говори, что это сын мой от другой жены в походе, потомок Бристеров.

– Зачем тебе это, отец? Если дракон прознает об обмане, это навлечёт много бед на царство. Позволь мне отправиться на это сражение!

– Я не могу рисковать тобой. Я объявлю его завтра престолонаследником, своим первенцем и отправлю его вместо тебя на сражение с драконом. Мы обучим его всему и если понадобится, отправим на некоторое время в храм Самадат, у жрецов которых он с детства обучался, там его лучше подготовят к битве с драконом.

– А как же я? Я тоже готовился к этому сражению.

– Это слово моё. К тому же я клятвенно обещал отцу, который выбрал мне в жены мать твою, царицу Сигвид, что передам трон только тебе, единственному нашему с ней сыну. И сколько бы дракон ни угрожал, я никогда не отправлю тебя на сражение.

– Но чудовище разгневается, если прознает о подмене!

– Дракон ни о чём не догадается. А может, случится чудо и Энней поразит это чудовище. Он с детства рос во дворце сестры моей, где я часто навещал его. Там он обучался у лучших жрецов Самадат и изучил все свитки наизусть. Учись вместе с ним, а в двенадцать лет он отправится в пирамиду Тишины или снова в храм Самадат, чтобы продолжить учёбу у великих мудрецов, после чего Эннея ожидает схватка с драконом, а ты останешься рядом со мной.

Немного подумав, правитель продолжил:

– И даже если дракон прознает про обман, он вернёт Эннея живым с посланием, где потребует, чтобы кто-то из Бристеров отправился к нему, и тогда уже поеду я. И если мне не удастся одолеть дракона, то я, как и предки мои, останусь пленником его навсегда, и трон перейдёт к тебе.

– Отец, я не смогу найти себе места! Если дракон одолеет тебя, то заточит в свою башню с другими предками нашими или превратит в осла. Буду винить себя до конца дней своих! Позволь, я сам, как и полагается наследникам Бристеров, отправлюсь на сражение с чудовищем, уверяю тебя, что смогу одолеть злодея!

– Мой единственный сын, что бы ни было, ты на сражение с драконом не отправляйся. Если Энней вернётся, не потеряв рассудок, то будь рядом. Помни слова отца твоего, что бы ни случилось, вам нужно быть всегда вместе. Он представитель древнего рода, их ещё называют потомками расы богов. Это дети Бнэлим, которые давным-давно прибыли на землю чтобы обучить потомков Альтера, но, влюбившись в женщин земных, произвели потомство. Их дети становятся жрецами, проповедниками, великими зодчими, мореплавателями – Бнэлим лучшие в своем ремесле. Они пребывают в этом мире, чтобы обучить, царей, вернее величайшего из царей рода Раама Великого, который, впитав древние знания, сокрушит власть дракона.

– Хорошо. Я исполню слово твоё.

Правитель молчал.

– Отец, позволь быть откровенным с тобой?

– Я слушаю, – спокойно произнёс царь.

– Если бы ты сказал, что Энней – твой родной сын, то я бы никогда с ним не примирился и делал бы всё, чтобы изжить его из дворца и с этого света. Но я услышал из уст твоих, что он чужеземец, усыновлённый тётей, и я буду во всём помогать ему и обучать.

– Мой сын, что бы ни произошло, кто бы что ни говорил, никогда и ни за что не отдаляйся от Эннея и его от себя не отдаляй. Это мой наказ тебе! Пока он рядом с тобой, в пределах земель твоих, царству Бристеров ничего не угрожает. Я повелеваю тебе, пока память светла, записать все сказанные мною слова и в точности исполнить их.

– Хорошо, отец.

– Дракон пробудился, и в любой день Энней, а затем и я могу отправиться на сражение с ним, а ты должен быть готов занять трон.

– Я всё запомнил. Завтра ты провозгласишь Мириадона.

Жестом остановив сына, правитель произнес:

– Первое, о чём ты должен помнить: не произноси этого имени во дворце. Он Энней, один из Бристеров. Быть может, как и полагается в ордене Самадат, в будущем он возьмёт себе ещё одно имя, которых должно быть четыре.

– Прости, отец. Завтра ты провозгласишь Эннея первенцем своим, престолонаследником, после чего он некоторое время пробудет во дворце, а затем отправится в пирамиду вечной Тишины. Если он вернётся с посланием после сражения с драконом, то туда отправишься ты, а нам надлежит поддерживать друг друга.

– Сын мой, помни главное: никогда и ни за что не отправляйся на сражение с драконом. Постигай мудрость, возьми нескольких жён, которые родят тебе сыновей, и уже лучший из них отправится на схватку с чудовищем. Ты последний из Бристеров, я не позволю, чтобы наш род закончился на тебе.

– Я понял тебя, отец.

– Как только запишешь, отправляйся встречать Эннея. Проводи его в комнату и расскажи всё о нашем царстве, а главное – обучайся вместе с ним…

Не дочитав свиток до конца, Алистер крепко заснул…

* * *

С первыми лучами солнца царевич пробудился, чтобы провести последние часы перед переходом в новую жизнь в размышлениях и молитве. Отца рядом уже не было, а свиток об Эннее, который читал прошлой ночью, найти не удалось. Быть может, отец забрал его, подумал Алистер. Выбрав другой свиток, описывающий важные события из жизни правителей рода Бристеров, он приступил к его изучению.

Когда солнце достигло зенита и гости собрались, младший жрец по поручению верховного жреца постучался в тайную комнату и попросил царевича, облачённого в белые одеяния, завязать глаза и пройти за ним. Держа за руку наследника престола, он повёл его в неизвестном направлении. По шуму ветра Алистер понял, что они покинули пределы дворца.

Пройдя ровно сорок девять шагов, сопровождающий наследника остановился и попросил того снять сандалии, прежде чем вступить в реку. Когда ноги царевича коснулись воды, его за ладони взял верховный жрец и, попросив закрыть глаза, снял повязку с Алистера. Он завёл его ещё на несколько шагов в реку, так что вода достигала груди. В первый день первого осеннего месяца вода в реке показалось Алистеру прохладной, но юноша продолжал исполнять указания верховного жреца, Мохэля, голос которого распознал сразу же. Прочитав по памяти первую часть специальной молитвы, главный жрец состриг ножницами, которые держал в левой руке, небольшую прядь с головы Алистера и бросил в воду. После обряда обрезания волос, который символизировал очищение престолонаследника от грехов прежних лет, и следующей за ним молитвы Мохэль трижды окунул голову юноши в воду. Прочитав вторую часть древней молитвы, верховный жрец позволил царевичу открыть глаза и оглядеться.

К удивлению, Алистера, прошедшего древний обряд очищения от грехов прошлой жизни и вхождения в новую, вокруг не было никого, кроме двух жрецов. Место омывания было сокрыто с обеих сторон длиной высокой тканью, чтобы никто из посторонних не мог наблюдать за процессом.

Как позже объяснил мастер Авгур, выход из воды символизировал новое рождение Алистера, вернее пробуждение нового уровня души, которых в человеке ровно пять, а жрецы играли в древнем обряде роль повитух, принимающих новорождённого из вод, тела матери, в новый неведомый мир.

Произнеся последние благословения и напутствия, жрец позволил Алистеру взять новое тайное имя, которых у престолонаследников должно было быть ровно четыре. Каждое из имён соответствовало четырём уровням души, а пятого, тронного имени, удостаивался только царь во время помазания на престол. Выбрав тайное имя в честь одного из предков, Алистер вышел из реки.

После того как царевич надел новую одежду и кожаную обувь, младший жрец опустил ткань и Алистер увидел собравшихся гостей, представителей знатных семей и членов рода Бристеров, во главе которых восседал на троне отец, царь Хитклифф Третий.

Царевич пред лицом собравшихся дал обет соблюдать завет рода Бристеров, как и другие представители рода в его возрасте. На церемонию допускались только взрослые мужчины старше сорока лет. Гости подходили к новому посвящённому и, молча обнимали его. Несмотря на то, что Алистер много слышал об этих грустных проводах в новую жизнь, символизирующих смерть и новое рождение, он всё равно волновался.

После того как престолонаследник принял поздравления и слова напутствия от собравшихся, царь дал знак и к Алистеру подвели белого, необыкновенно красивого коня. Теперь собравшиеся уже радостно кричали: «Вот, царевич Алистер стал одним из нас!»

По завершению скромной совместной трапезы, которая мало чем была похожа на праздничную, гости оставили его наедине с отцом, чтобы тот дал ему последние наставления.

Выслушав царя, Алистер решил предпринять последнюю попытку и попросил, чтобы именно его отправили в Шинар. Он был готов обменять подаренного отцом белого скакуна на заветное желание.

Хитклифф Третий ответил, что это невозможно, так как кольцо с фамильным гербом Бристеров уже у Данава, который готовится в храме и завтра вечером отправится на турнир в Бавель, столицу царства Шинар. А Алистеру надлежит стать царём Гесема, как и мечтала мать его. Но пока Данав не вернется, ему следует отправляться в Луз и укрыться там, чтобы посланники дракона не смогли схватить престолонаследника.

Алистер был расстроен решением отца, который предложил исполнить любое другое его желание. Понимая, какие испытания ожидают его в Лузе, на родине Ингибьёрг, он решил прислушаться к словам кормилицы и попросил, чтобы мастер Авгур сопровождал его в поездке. Напоследок Хитклифф Третий взял с Алистера слово, что он не станет расспрашивать кого-либо в Лузе о произошедшем с Фридлейвом, а также о его пребывании в тех землях.

Собрав всё необходимое и попрощавшись с кормилицей, Алистер сел в карету, где его уже ожидал учитель Авгур, вновь читавший свитки. Они даже не поприветствовали друг друга. После того, как позади кареты привязали подаренного царём белого коня, они отправились в путь.

## Глава четвертая

Один город сменял другой, и, будучи не в силах более сдерживать себя, Алистер, после долгого молчания, строго произнёс:

– Я никогда вам этого не прощу, мастер Авгур? Из-за ваших слов теперь Данав отправится на турнир. Почему вы сказали отцу, что я не готов?

– Царь поинтересовался моим мнением, и мне пришлось сказать правду, лгать правителю я не…

Не дав мастеру закончить фразу, Алистер сказал:

– А может, правда в том, что вас подкупил гонец царицы Ингибьёрг? Говорят, вы встречались с ним дважды. Как видите, мне всё известно.

Слова не застали врасплох мастера Авгура, и тот спокойно ответил:

– Да, он предлагал мне шкатулку, наполненную драгоценными камнями, чтобы я сказал царю, что ты не готов.

– Значит, это их рук дело, вы предали меня!

– Нет, я ответил посланнику царицы отказом.

Алистер с вниманием смотрел на мастера.

– Царь спросил, готов ли ты к сражению с драконом, и я дал честный ответ. Лгать царю я не смею, тем более если мои слова способны подвергнуть чью то жизнь опасности.

– Вы же знаете, без испытаний, без сражения с драконом я никогда не взойду на престол, а если взойду, то через одно-два поколения обо мне все забудут. Я намного лучше, чем Данав, готов к сражению. А из-за ваших слов меня отправили в Луз и дали в подарок коня, а не кольцо с гербом Бристеров, которое открывает путь на турнир в Бавель.

– Твой отец – человек необыкновенной мудрости, и раз он решил преподнести такой подарок на твоё двенадцатилетние, это значит, что скоро скакун тебе понадобится.

– Прибыв во дворец, я надеялся, что мы с отцом больше не расстанемся, но вместо того, чтобы оставить меня в столице или отправить на турнир в земле Шинар, он отправляет в эту дыру, Луз, да ещё с вами. Отец сказал, что верховой езде мне там придётся обучаться самостоятельно или с придворным конюхом, а вы продолжите наставлять меня в мудрости.

– Это решение царя. Я не могу ему противиться, так как он помогает нашему храму, где десятки учеников могут обучаться высшей мудрости.

– Я никогда не прощу вам того, что не отправился в Шинар на турнир пятидесятилетия! Как только взойду на трон, то первым указом прикажу лишить вас поддержки.

– Тогда мы будем вынуждены покинуть это царство и искать другие земли или распространиться по миру.

Поняв, что его угрозы не сильно расстроили мастера, который сохранял спокойствие, Алистер сказал:

– Что особенного в вашем учении, что отец относится к нему с таким уважением? За какие такие заслуги он называет вас, мастер Авгур, братом и говорит, что вы великий мудрец поколения? Отец даже возвел для вас новый храм в столице, который до сих пор пустует.

– В столице многолюдно, а мы не желаем встречаться с невежественными людьми. Как тебе известно, мы неделями практикуем обет тишины, а если общаемся между собой, то только на темы, способные поднять божественную душу, прибывающею внутри, ещё выше. А общение с невежественными людьми спускает её с небес на землю, и приходится снова поститься и пребывать в тишине, чтобы вернуться к прежней ступени.

Если ты читал труды наших мудрецов, то должен знать, что духовные учителя после проповедей простому народу обязательно поднимались на определённое время в гору, уединялись. Им нужно было духовно восстановиться после общения с невежественными людьми. Но, как ты видишь, никому из них, несмотря на все усилия, так и не удалось пробудить народ, который раз за разом отказывался от этого учения, возвращаясь к мирским делам. А главная причина затворничества в том, что пробуждённая в просвещённом божественная душа, видя это невежество, прячется глубоко внутри, скрывается, как ребёнок в доме при наступлении ночи. В этом причина нашего затворничества – нам нужна тишина, которая позволяет божественной душе, которую ещё называют искрой высшего света, пребывать в нас в пробуждённом состоянии.

– Поэтому один из девизов, высеченных на стенах храма Самадат «Наша сила в Тишине, исходящей от вечности»?

– Да, Алистер. Одно из имён высшей мудрости – Тишина. В суете мирской невозможно услышать глас Вечной тишины, невозможно осознать её. Видя невежество, шум вокруг, душа, единственная способная внимать гласу её, чтобы затем наставлять нас мудростью, раскрывать пророчества или другие тайны для мудреца, прячется или, как ещё говорят, засыпает. И поэтому все просвещённые после общения с невежественными людьми поднимались на гору или укрывались в пещерах, то есть уединялись, чтобы побыть в одиночестве, проникнуться целительной вечной Тишиной. Божественная душа, которую ещё называют младшей мудростью, дочерью её, это наша единственная связь с высшей мудростью, и она любит тишину.

– Думаю, недолго вам осталось наслаждаться тишиной. Совсем скоро по настоянию царицы Ингибьёрг храм ваш могут закрыть или передать жрецам, которым она покровительствует. Вдобавок ко всему в Шинар отправился не ваш ученик, а Данав, который обучался у жрецов царицы. А вы продолжите наслаждаться уединением не в храме Самадат, а в другом царстве. Кто бы ни взошёл на престол, я или Данав, вам придется покинуть наши земли. Поэтому, пока не поздно, передайте мне тайное слово, способное исполнить мои заветные желания, одно из которых отправиться на турнир вместо Данава. Все говорят, что вы им обладаете.

Мастер молчал.

– Вы пожалеете, что отказались поделиться со мной этим словом, обещаю вам, сильно пожалеете! А больше всего вы пожалеете о том, что солгали сегодня отцу, сказав, что я не готов отправиться в Шинар.

Немного подумав, Алистер, чтобы заставить мастера сожалеть о сказанном царю, добавил:

– Данав разгонит вас по наставлению матери и жрецов её, а я приму это решение, так как никогда не прощу вам слов, что я не готов для сражения с драконом. Если бы не настояние отца, я бы по собственной воле и недели уединённо в вашем храме не провёл бы. Это ужасно скучно, жизнь утекает, как вода сквозь пальцы!

Я наверное, никогда бы не устал от пиров и широких празднеств. Как только взойду на престол, буду наслаждаться своим величием и женщинами. Я соберу самый большой гарем в истории и буду наполнять его самыми красивыми девушками из разных народов. А вы продолжайте жить в храме, в уединении!

Мастер продолжал молчать.

– Я постигал вашу мудрость и соблюдал целомудрие, чтобы отправиться на турнир, но теперь всё кончено. Мой отец довольствуется только одной иноземкой, а я соберу сотни таких. Я сделаю всё, чтобы память обо мне сохранилась в веках.

– Царь волен поступать так, как пожелает, – спокойно ответил мастер.

Понимая, что наставник не собирается переубеждать его, Алистер умолк. Его угрозы начать распутную жизнь не возымели влияния на мастера, который не собирался раскрывать ему тайное слово. Они продолжали путь в Луз.

– И знаете, мастер Авгур, мне более не нужны ваши наставления. Я сам всему научусь, найду новых друзей, буду много скакать на белом коне, а вас, при первой же возможности, отправлю в храм вымышленной богини Самадат.

Мастер ничего не ответил и, облокотившись на спинку, закрыл глаза. Он хотел выспаться, так как до самого восхода читал свитки и писал.

– Спите, спите, от сонного вас больше пользы, чем от бодрствующего.

С закрытыми глазами мастер промолвил:

– Алистер, я хотел бы провести в тишине оставшуюся дорогу, а если получится, и поспать.

Царевич молчал.

– Тебе бы тоже не помешало поспать. Пойми, все твои мысли напрасны. Данав завтра отправится в землю Шинар, а тебе надлежит стать царём Гесема.

– Я не сдамся и до последнего буду молить небеса, чтобы они позволили мне отправиться вместо Данава. Быть может, случится так, что он не доберётся до Шинара или сляжет после долгого поста, и отец попросит заменить его мною. Можете что угодно думать обо мне, но я всё равно доберусь до Шинара! Я не позволю Данаву сразиться с драконом и стать величайшим из Бристеров, я непременно опережу его и, если понадобится, попаду на турнир через пирамиду десяти мудрецов. Один ключ дракона находится у них, и я убеждён, оценив мою мудрость по достоинству, они позволят принять мне участие в турнире!

Поняв, что мастер Авгур уже заснул и не слышит слов его, Алистер начал перебирать свитки, чтобы найти, где именно находится та самая пирамида, в которой, по тайному учению, хранилось легендарное кольцо дракона: его мог получить посланник десяти мудрецов. Не желая читать весь свиток, написанный одним из последователей храма Самадат, Алистера нашел строки, в которых рассказывалось о юноше, прибывшем ко входу той самой пирамиды, о которой он спрашивал у мастера Авгура. Устроившись поудобнее, царевич приступил к чтению.

* * *

Пройдя внутрь пирамиды, где вокруг хрустального треугольника на высоких стульях восседали десять неизвестных в серых мантиях и капюшонах, прикрывающих лица, юноша представился и, чуть заикаясь, сказал, что он много занимался и прибыл сюда, чтобы попасть в Бавель, столицу земли Шинарской, и сразиться с драконом.

Дав ему время собраться с мыслями, десять неизвестных начали задавать вопросы, чтобы проверить, как глубоко он проникся высшей мудростью. Каждый мог задать пять вопросов из мифов и свитков мудрецов древности. Если после пятидесяти ответов претендента кто-то из десятки не определялся с решением, то ему позволялось задать несколько дополнительных вопросов, что случалось крайне редко. Десять неизвестных, имея большой опыт в отборах юных мудрецов уже на первых ответах могли определить, насколько возвышенная душа находится перед ними. Да, в отличие от обычных людей они считали настоящим человеком его божественную душу, которая, перерождаясь, должна была взрасти, раскрывая свою красоту всё больше, а тело лишь оболочкой.

Юноша быстро отвечал, приводя в изумление мудрецов тайного учения. Он по памяти произносил строки из общедоступных свитков, исповедуемой народом этих земель религии, а также цитировал мудрецов. Но некоторых из десяти настораживало, что каждый ответ он предварял словами: «Я знаю ответ», «Я это читал», «Для меня это просто», что говорило о его тщеславии. После пятидесятого вопроса один мудрец поинтересовался:

– Зачем ты так хочешь попасть в Бавель и сразиться с драконом? И почему ты решил сделать это через нас?

– Я хочу вступить в орден Даат, постигнуть мудрость его.

– А что тебе известно об этом ордене и почему ты считаешь себя достойным вступить в него?

Немного подумав, юноша ответил:

– Хоть об этом и не говорится в древних свитках, но я убеждён, что на самом деле название, которое буквально переводится как «Знание», ваш орден получил в честь того великого мудреца, спустившегося на землю со спины большой рыбы вместе с Самадат, чтобы просвещать правителей земных. Одно из тайных имён его было Даат. Я убеждён, что ваше учение названо в его честь, так как есть и другие великие учения, названные в честь духовного героя, который раскрыл их в этом мире.

Мудрецы были поражены ответом, но продолжали молчать.

– А ещё говорят, что все великие люди являлись членами вашего ордена, и что без этих знаний невозможно достичь истинного успеха. И к тому же я постиг всю мудрость предыдущего наставника, мне хочется продолжить обучение у лучших.

– А у кого ты бы хотел обучаться?

– Говорят, что все вы носители высшей мудрости, но мне бы хотелось обучаться у Бар-Иохая или у Бар-Хироны, я перечитал все их труды по нескольку раз.

– Ты и так достаточно мудр для своего возраста. Почему бы тебе и дальше не продолжить обучаться в своих краях, у прежнего наставника?

– Мне нужны лучшие из учителей, чтобы я смог победить дракона и люди до конца времён помнили обо мне, называли великим мудрецом и слагали легенды. Я хочу сразиться с драконом и низвергнуть власть его, а затем поделиться этими знаниями со всеми страждущими, напоить их тела святой водой и излечить невежество.

– Это всё?

– Нет. Я хочу стать лучшим из духовных героев в истории, чтобы память обо мне сохранилась навеки. Я много учился на записях великих мудрецов: Бар-Иохая и Бар-Хироны и надеюсь, что кто-то из них примет меня в свою школу. С самого детства я часто вижу это сражение в своих снах и мечтаю только об одном: сразиться с драконом и низвергнуть власть его.

– И ты думаешь, у тебя получится победить?

– Уверен.

Несмотря на то, что юноша показал лучший результат, ответив на сорок из пятидесяти вопросов, о его попадании в члены ордена говорить было рано. По древней традиции на просмотрах, которых проходили раз в двенадцать лет среди одарённых юношей с разных концов земли, каждый из мудрецов мог набирать не более шести учеников. После пятидесяти вопросов мудрец, желающий заполучить в свою школу нового ученика, поднимал левую руку, открывал лицо и представлялся. И если поднявших левую руку было больше одного, то юноше предоставлялась возможность выбрать духовного наставника.

После того как мудрецы получили от взволнованного юноши ответы на дополнительные вопросы, началось голосование. Девять мудрецов, облачённых в серые мантии, один за другим поднимая правую руку, выступая против принятия претендента в Даат, и были удивлены, когда десятый поднял левую руку и снял мантию. Юноше было любопытно узнать, кто выбрал его.

Знакомство учителя с учеником прервал первый мудрец, проголосовавший против вступления юноши в ряды духовных искателей. Не снимая вопреки правилам капюшона, он сказал, что избравший юношу совершает ошибку, так как претендент весьма тщеславен и в будущем сможет использовать полученные знания себе во благо. А ещё больше скрывающегося под мантией, пожилого мудреца настораживали знак Аина – красная точка на лбу и заикание. По тайному учению с такими знаками спускаются в этот мир либо великие духовные учителя, как великий жрец Энессей, один из основателей ордена, либо великие злодеи из рода Аина, представители тёмных сил, которых называли аиниты. По одному из пророчеств, величайший из аинитов впитав эти знания, начнёт выдавать себя за посланника светлых сил и полностью покорит мир. И то, что юноша с знаками Аина так хорошо владел тайными знаниями, вызвало большую тревогу в душах, собравшихся в этот день в пирамиде. Но десятый мудрец сказал, что он сделал выбор и не собирается отказываться от своего решения, после чего представился:

– Моё имя Бар-Хирона.

Услышав имя наставника, юноша был несказанно рад, так как читал много его трудов. Школа Бар-Хирона была одной из самых известных. В отличие от других школ, где принимали людей только одного народа, Бар-Хирона приобщал к знаниям, не вводя в глубокие тайны, людей из разных земель, утверждая, что никому не известно, из какого народа придёт великий духовный герой, истинный посланник светлых сил, который одолеет дракона. Стремление Бар-Хироны посвящать в учение Даат духовных искателей из разных народов, вызывал недовольство у учителей других школ, но он был непоколебим. Вот и сейчас мудрецы продолжали убеждать Бар-Хирону одуматься, обратить внимание на тщеславие претендента, так как одним из основных требований к новому члену ордена была скромность, но Бар-Хирона подтвердил, что готов принять юношу в свою школу, если тот продолжит так же усердно постигать высшую мудрость. Он был несказанно рад и сразу же согласился.

Как и полагалось, прежде, чем в пирамиду введут нового претендента, Бар-Хирона отвёл юношу в сторонку и дал наставления:

– Да будет благословенна мудрость твоя, юный Герам. Ты произвёл на меня впечатление, хотя это сделать совсем непросто.

– Я хочу начать обучение как можно скорее, чтобы отправиться в Шинар! – слегка заикаясь, сказал юноша.

Бар-Хирона слушал.

– Совсем недавно мне исполнилось двенадцать, и я взял себе новое имя, с которым и отправлюсь на великое сражение.

– Какое имя ты выбрал?

– Вначале я хотел взять имя Ману в честь того, кто, по легенде, спускался с высокой горы, чтобы просвещать простой народ. Люди за мудрость, которую он нёс, называли его Ману Небесный, но затем отвергли. Но, проснувшись перед обрядом посвящения в престолонаследники, передумал и в присутствии отца и верховного жреца я взял себе имя…

Остановив знаком руки юношу, Бар-Хирона сказал:

– Никогда и никому не раскрывай своих тайных имён, даже близким людям. Кроме тебя их никто знать не должен. Это имена твоих душ, и если недоброжелатель узнает их, то сможет воздействовать на тебя даже на расстоянии.

Дав юноше время подумать, Бар-Хирона добавил:

– У каждого из нас по четыре имени, первое мы получаем при рождении, а другие – по мере взросления и посвящения души в высшие тайны. Есть народы, которые дают новорождённым, как только они появляются на свет, сразу четыре имени в честь известных предков для каждого уровня души. Но в нашем учении должно быть одно общеизвестное имя для земного мира, а другие – только для духовного мира. Свои духовные имена никому раскрывать нельзя. Даже мне. Пусть это будет первым моим уроком для тебя.

– Я запомню это, учитель Бар-Хирона.

Немного подумав, Бар-Хирона сказал:

– Как тебе известно, претендент допускается до учёбы в школе только в двадцать один год, только тогда я начну наставлять тебя. Всё время до этого тебе предстоит самому усердно заниматься и практиковать целомудрие.

– Хорошо. Я сделаю всё, как вы сказали, – взволновано произнёс юноша.

– Юный Герам, мы просмотрели многих, но в твоём поколении ты лучший и во многом походишь на великого героя. Ты и сам слышал, что мудрецы были против твоего обучения, но я настоял, поскольку ты напоминаешь мне одного человека…– Бар-Хирона резко замолчал.

– Обещаю, что вы не разочаруетесь во мне.

Задумавшись, Бар-Хирона произнёс:

– Кто знает, может тебе, впитав древние истины, удастся исправить этот мир, сделать его лучше и справедливее. Надеюсь, что ты не станешь использовать свет высшей мудрости для личного наслаждения и удовольствия?

– Даю слово!

– Скажи, а такая речь у тебя с детства?

– Да, в раннем детстве я обжёгся и от испуга стал так говорить. Это одна из причин, по которой я так много обучался, чтобы найти тайное слово и излечиться. Я много читал свитки мудрецов разных земель и колдунов, выписывал тайные слова и заклинания, исцелил многих в городе своём, но свой недуг так до конца и не поборол. Говорят, вы знаете тайные заклинания, которые могут излечить любую хворь?

– Да, знаю.

– Вы поможете мне?

– Ты сам можешь себе помочь. В тебе есть эти силы. Но речь для нас не особо важна, можно взять помощника, как великий мудрец Энессей, который тоже имел трудностью с речью, он брал с собой жреца Эфрона. Наша миссия не говорить, а записать и сохранить знания в веках, чтобы в нужное время передать их перерождению Альтера, царю Гесема. Не каждому, а мудрейшему из них, кто, проникнувшись тайным учением, бросит вызов дракону. Для этой миссии мы и спускаемся из высшего духовного мира на землю.

Выслушав Бар-Хирона, Герам спросил:

– Я читал ваши записи, которые удалось найти, и там вы говорите, что в высшем духовном мире не было никакого змея-искусителя, яблока, или винограда, как записано в ваших свитках, а Альтер, чтобы вернуть себе расположение Македы, вызвал на состязание в мудрости, тайном толковании высших истин, Самаэля-Мариадона и проиграл ему. Именно то, что он не смог одолеть Самаэля, и стало причиной последующего падения Альтера. А тогда почему так важно целомудрие?

– Падение Альтера, первого из Арелим, чужеземцев вошедших в расу богов, произошло не сразу, как об этом рассказывается. В древних свитках говорится, что при рождении он получил имя Худо, и только в высшем духовном мире взял себе ещё одно, всем известное имя – Альтер.

В древних свитках также говорится, что Альтер был первым из людей, кто постиг высшую небесную мудрость, пробудился и стал обладателем белой мантии, но затем возгордился. Его гордыня послужила причиной лишения его белой мантии и изгнания, падения из высшего духовного мира в материальный через пятьдесят ступеней. Поэтому пирамида имеет именно столько ступеней. Чтобы перейти через сороковую, нужно сдать экзамен на целомудрие.

– Это когда Альтер после того, как его покинула Македа, совершил первое падение с пятидесятой ступени? В древних свитках говорится, что после того, как он первый раз покинул царство небесное, спустившись на сороковую ступень, то сто тридцать лет проливал из себя божественный свет, как у вас сказано, с двумя демоницами? И поэтому духовному герою, чтобы исправить первое падение, предстоит сорок дней и ночей скакать верхом, не проливая этого высшего света, не позволяя коню, символу высшего света, сорок дней и ночей сбрасывать всадника с себя?

– Да, только когда духовный герой, перерождение Альтера, сдаст экзамен на целомудрие, он сможет пройти сороковую ступень и отправиться к пятидесятой, то есть на состязание с высшим драконом лицом к лицу в мудрости, где Македа будет главным призом.

– А почему его называют царём гесемским в духовном мире и на земле?

– Как говорится в одном из свитков, после того, как Альтер после падения снова вернулся на пятидесятую ступень и искренне раскаялся, то снова сдал экзамен и получил белую мантию, правитель приблизил его к себе. И через какое-то время царь решил вознаградить Альтера за пройденный путь, за его стремление постигать высшую мудрость, даже выделил ему далёкие земли небесного Гесема, где он был провозглашён царём, а позже к нему прибыли отец и одиннадцать братьев и там воздвигли храм. А Македа, была вознаграждена тем, что стала правительницей небесного Аксума, маленького царства, неподалёку от земли Гесем.

В тех свитках говорится, что Творец хотел сделать Альтера визирем всего царства небесного, младшим правителем, своим наместником, чтобы показать, каких высот могут достичь Арелим, если их обучить всему и дать равные права, но Альтер не выдержал. Может быть, правитель небесный хотел обогнать время, передав чужеземцу высшую власть? Он искренне верил, что такие времена непременно придут и зажгут искру свободы и равенства на всей земле, по подобию царства небесного. Поэтому и говорится, что Салливан Мудрый должен был пройти испытание гордыней и мудростью, после чего стать правителем всего мира, который принадлежит фараону. Гесем – это только начало, первый экзамен, первая ступень к власти над всем миром.

– И поэтому говорят, что на сражение должен отправиться царь гесемский, но не небесный, а земной?

– Да, Герам, но это долгая история. Ты хорошо подготовлен. Как ты теперь понимаешь, в свитках, которые распространены в мире, мы записываем только часть знаний, и то в зашифрованной форме, чтобы недостойные люди не смогли прикоснуться к ним. Ведь главная опасность состоит в том, что ими может завладеть величайший из посланников тёмных сил, тот, кто желает и дальше порабощать Арелим в высшем мире, и путь Альтера в рай будет закрыт.

– А правду говорят, что правитель Шинара, великий дракон, клятвенно пообещал, что раскроет истинное имя своё только тому, кто одолеет его в честной схватке или, сражаясь, сможет не выронить клинок из рук своих до рассвета?

– Да, это так. Но пока никому не удавалось приблизиться к великому дракону, взобраться на вершину самой высокой горы в Бавеле, столице царства Шинар, где и должно состояться главное сражение. Великий дракон и наместники его в других землях, которых ещё называют малыми драконами, обладают неимоверной силой и мудростью.

– А почему до сих пор так никому и не удалось победить ни одного из драконов?

– Мало кто знает, но одному духовному герою всё же удалось выйти победителем, но не главного дракона, а в своём царстве. Это Йесод лучезарный, основатель нашего ордена Даат. Его прадед, Раам великий, воссоздал тайные знания о мироздании из пепла, а он, хоть и после сильного падения, победил первого из драконов на сороковой ступени. Есть свитки, в которых говорится, что их силы оказались равны, но за пройденный Йесодом путь, дракон раскрыл ему имя свое, позволил вернуться на землю и вознаградил. В древних свитках говорится, что после прохождения Йесодом лучезарным великого искушения и сражения с драконом, он стал считаться символом высшей мудрости и целомудрия, а также основателем нашего ордена Даат.

Юноша с интересом слушал наставника.

– С самого основания нашего ордена учитель передаёт высшие тайны устно лучшему из учеников, поскольку главная наша миссия – обучать, просвещать сынов Альтера, быть для них учителями, чтобы их царь сделал равный и справедливый мир. А главный из них, тот, который в небесном мире был правителем Гесема, его мы и должны обучить, и он будет проповедовать, а мы держаться в его тени. И если люди пойдут за ним, уверуют в истинность слов его, то он исправит поступок Альтера, а вернее свой же поступок в первом рождении.

– Я читал, что все великие герои – это перерождения Альтера.

– Да, это именно так. И они спускаются, чтобы внести исправление в свой же поступок. А наша миссия – обучить его, рассказать, какие препятствия может чинить ему искуситель. Но с этим ты познакомишься, только когда тебе исполнится двадцать один год.

Алистер был готов днями напролет слушать тайную мудрость, изложенную в древних свитках.

Понимая что пора заканчивать беседу, так как в пирамиду вошёл новый претендент, Бар-Хирона заключил:

– У тебя есть девять лет на подготовку, практику в верховой езде. Символ нашего ордена – это рыцарь с копьём на белом скакуне. Читай свитки мудрецов, и если ты не передумаешь и твои намерения будут чисты, то буду ждать тебя в своей школе в Хироне.

– Я непременно прибуду.

– Тебе только недавно подарили белого коня, я вижу это.

– Да, но я ещё не нашёл времени, чтобы испытать его.

– Помни, что в этом коне таится великая сила, которая может привести духовного героя к вершинам пирамиды или сбросить в любой момент. Даже если конь сбросит тебя, омой раны и, взобравшись на него, скачи дальше.

Подумав, мудрец сказал:

– Одни школы учат, что надо запереть этого скакуна в самую далёкую пещеру и никогда не трогать его, но наша школа говорит, что это вызов, испытание зрелости, и коня не нужно бояться, нужно контролировать его. И если ты хочешь стать одним из нас, то должен научиться управлять им, так как великому духовному герою предстоит проскакать на коне и не упасть сорок дней и ночей, не отпускать его от себя. Без скакуна до дракона ты никогда не доберёшься, и поэтому следует научиться повелевать им. В некоторых учениях всадника сравнивают с Разумом, а коня – с жаждой наслаждения и утверждают, что Разум должен контролировать наслаждение, а не оно вести всадника туда, куда пожелает. Есть школы, где скакуна-Разум сравнивают также с мужчиной, а жажду наслаждения – с женщиной, которая постоянно будет стараться соблазнить его запретным плодом. Всаднику следует найти в себе силы и подчинить свою спутницу высшей воле, а на более глубоком уровне – воле Творца и не нарушать запрета его.

Это тема весьма богата на толкования, и есть народы, которые намеренно отделяют рыцаря от коня, мужчину – от женщины, давая обет безбрачия, но мы выступаем за то, чтобы они вместе проходили этот путь к вершине горы, научившись бороться с искушениями. Перед поступлением в школу ты должен будешь, как и другие претенденты, показать уровень мастерства в верховой езде и только потом приступишь к постижению тайного учения.

Сделав паузу, Бар-Хирона заключил:

– Юный Герам, какой бы ты выбор в этой жизни ни сделал, помни, что главное в нашем учении – это верховая езда, поскольку без этого близко к дракону не подобраться. Это первый шаг становления духовного героя, и большую часть работы ты должен проделать самостоятельно, вместо тебя этого сделать никто не сможет. Если ему удаётся укротить коня, затем герой приобретает меч, копьё, – тайные знания, которыми испытывает его второй дракон. Целомудрие – это главное орудие в руках духовного героя помимо мудрости. Помни, пока ты на лошади, дракон не видит тебя. Скакать до этого первого дракона сорок дней и ночей, если он в твоих землях, а до главного в столице Шинара, Бавеле – целых сорок лет, и поэтому мало кто из духовных героев оттуда возвращается. И если конь сбросит тебя или сбежит, то в этой пустыне ты останешься навсегда. Только четверым мудрецам, жившим сотни лет назад, удалось вернуться оттуда живыми, и, как рассказывают древние тексты, лишь один из них сохранил рассудок. Кто знает, может, и мне удастся воспитать одного или нескольких великих духовных воинов, память о которых сохранится в веках, – с грустью в голосе произнёс Бар-Хирона и добавил: – Только по их рассказам мы можем понять, что там происходит.

– Я знаю эту историю. Там один рассказывал, что дракон летает, другой – что у него три головы, третий – что дракон извергает огонь, выходя из моря. Как указывают мудрецы, всё это – видения из-за долгого пребывания в пустыне без еды и питья. И только четвёртый, который прошёл сорокадневный пост, сказал, что видел дракона, в прекрасном саду, около пещеры и сразился с ним, но их силы оказались равны и ему пришлось покинуть тот сад, так и не одолев дракона.

– Да, это так. И поэтому тебе предстоит соблюдать целомудрие перед вступлением в школу и после. Каждый из нас принимает обет безбрачия до тридцати трёх лет, так как это самый поздний возраст для сражения с драконом. Если ученики школы изберут именно тебя героем поколения, ты отправишься в пустыню, а если нет, то отправится кто-то другой. Все ученики школы хранят целомудрие до этого возраста, так как никому не известно, кто будет достоин сражения. А после ты сможешь посвятить жизнь учению Даат, остаться в моей школе, или на её основе создать свою, или вернуться к мирской жизни. Тот, кто не становится главным героем, может удостоиться чести стать одним из немногих последователей Даат, раскрывшим эти знания обычным людям. Поэтому, юный Герам, если не передумаешь, то через девять лет я буду ждать тебя в школе. Особое внимание уделяй труду мудреца…

* * *

– Мастер, просыпайся, мастер… – толкая наставника, приговаривал Алистер.

– Что произошло?

– Мне приснился ужасный сон!

Мастер молча протирал глаза, медленно отходя ото сна.

– Я нашёл ту самую пирамиду Вечной Тишины, и даже один из мудрецов меня выбрал, но, прознав об этом, Данав прекратил пост и также отправился в пирамиду. Пройдя внутрь вместе со стражниками, он, предъявив мудрецам кольцо с фамильным гербом рода Бристеров, назвал меня самозванцем и приказал схватить. После того, как меня поместили в темницу, в подвале храма, Данав отправился к отцу, чтобы рассказать, что я собираюсь нарушить слово его и вместо Луза, решил отправиться на турнир. Но той же ночью армия кочевников напала на храм и, схватив меня, куда-то увезла. Мы долго скакали, пока они, развязав мне руки, не продали в рабство знатному человеку. У него было большое имение, много слуг и лощадей…

Переведя дыхание, Алистер продолжил пересказ:

– Как вы меня учили, я отправился искать синее дерево, чтобы съесть виноградину и закончить тот сон. Вы же говорили, что нужно быстро просыпаться из неприятного сновидения.

– Да, это так.

– В большом саду я долго искал то самое дерево, и когда нашёл, то взобрался на самую вершину в надежде сорвать единственный плод. Прежде чем вкусить его и проснуться, я оглянулся по сторонам и увидел, как на центральной площади вы, мастер Авгур, коронуете Данава и все собравшиеся поклоняются ему как царю единого Бристера. Я пытался отговорить вас, кричал что было сил, но, так и не услышав гласа моего, вы надели корону на голову Данава.

Вспоминая сновидение, царевич добавил:

– Надеюсь, что этот сон никогда не воплотится в жизнь, и мне хочется думать, что вы решили короновать Данава во сне моём, так как я был груб с вами. Прости, если позволил себе лишнее.

Мастер молчал.

Вспоминая слова кормилицы, что Авгур был с ним с самого рождения, а также что он единственное его спасение в Лузе, Алистер продолжил:

– Я до сих пор сержусь на вас за слова, что я не готов к сражению с драконом, но всё хочу забыть. Отец должен был устроить турнир между мной и Данавом, а не передавать сразу ему кольцо, так было бы справедливее. Лучший бы отправился на турнир, а теперь героем нашего рода навек будет Данав, а не я. Прошу, помогите мне попасть в Шинар, чтобы я тоже смог принять участие в турнире!

– Ты же знаешь, что это невозможно. Даже если ты попадёшь в Шинар, то всё равно от Бристеров в турнире сможет участвовать только тот, у кого кольцо с фамильным гербом. И даже если тебе это удастся, дракон победит тебя.

– Не победит, если вы дадите мне тайное слово. Я читал составленный вами свиток, в котором рассказывается о юной царице Македе, которая в двенадцать лет первая в истории победила дракона, хоть и не самом Бавеле, а своих земель.

Мастер молчал.

– В ваших записях говорится, что как только дракон собрался наброситься на неё, юная царевна произнесла тайное слово, и на чудовище свалилось огромное дерево, которое прежде заслоняло его от солнца. Вы же поэтому чтите её как святую? Отец сказал, что вы хранитель тайного слова в нашем поколении. Оно же способно вызывать любые силы природы и подчинять их себе!

– Македа заслужила узнать тайное слово своим целомудрием, стремлением к тайным знаниям и преданности миссии. Она с детства готовила себя к этой схватке, проводя дни и ночи в молитва и постижении мудрости. В награду за это в ночь перед сражением к ней был отправлен ангел Джален, сообщивший ей тайное слово. Она смогла спасти своё царство от дракона, который требовал кровавых жертв на протяжении нескольких поколений. Впоследствии она больше не использовала слово и долгое время оно считалось утерянным.

– Если я одолею дракона, то все узнают, что вы помогли мне, и к вашему учению придёт больше последователей.

– Учение, которое мы, удостоившись чести от высшей мудрости, записываем, берёт начало в колыбели человечества, оно для свободных людей, а не для тех, кто уверует в него из-за чудес, произведённых проповедником. Мало кто знает, но великие мудрецы творили чудеса не из праздного веселья, а чтобы привлечь людей к этому учению, но всё напрасно: оно на протяжении веков так и осталось уделом духовных искателей разных народов. В начале оно было открыто только для великих жрецов, но мастеру Мариадону первому было позволено посвятить в него, хоть и поверхностно, человечество. Но впоследствии он был убит тремя подмастерьями за отказ раскрыть тайное слово. Вот если бы ты прочёл ту древнюю легенду «Мариадон и Македа», то многое бы узнал.

Алистер с мастером посмотрели на свитки, после чего Авгур продолжил:

– Как говорится в нашем учении, весь этот мир – все люди, свитки, учения, улицы и города – созданы, чтобы мессия в какой-то момент пробудился и начал исправлять его. Нам нужно записать, сохранить и распространить эти знания через людей духовной природы в разных концах земли для того самого спасителя человечества, так как никто не знает, кто он будет, из какой земли, какого народа, какого цвета кожи и вероисповедания.

Алистер, как ты мог убедиться за годы твоего пребывания в храме, мы практически не наслаждаемся этим миром, а только постигаем высшую мудрость, преданно ожидая того самого духовного героя, ради которого мы из поколения в поколения храним эти знания. Мы как стражники, которые охраняют врата в древний храм, чтобы никто не смог проникнуть в него, кроме мессии.

– А как вы его распознаете?

– Нас учили, что самозванец, его родственник, сможет надеть корону царя и попытается пройти вместо него в храм. Так как мы не знаем лица спасителя, видели его только ребёнком, то должны по внутренним качествам понять, он это или самозванец, прежде чем впустить его в сокровищницу. Так и нового ученика мы годами обучаем простому толкованию мудрости, и только убедившись в его искреннем намерении и чистых помыслах, постепенно посвящаем в тайны.

– Даже тайное слово можете раскрыть?

– Как ни печально это признавать, но среди моих учеников нет того, кто подходит под описание мудреца поколения, которому я могу передать это слово. И наследников по мужской линии у меня нет, и поэтому скорее всего слово покинет этот мир вместе со мной.

– Передайте его мне, прошу! Я одолею дракона и принесу свободу человечеству!

– Я могу раскрыть его только величайшему из духовных героев или мудрецу поколения, отличающемуся скромностью и целомудрием, а если я так его и не встречу или кто-то захочет выведать тайное слово силой, то оно уйдёт из этого мира вместе со мной. Так бывало ни раз, тайное слово будет утеряно на долгие века, пока по милости высшей мудрости вновь не спустится великий жрец-первосвященник, предтеча спасителя человечества, который должен будет записать древние знания и обучить мессию. В свитках говорится, что этот учитель по воле высшей мудрости начнёт воскрешать забытые знания из пепла, готовить землю и семена к приходу сеятеля, который освободит этот мир от невежества.

– Мастер Авгур, уверяю, что тот самый мессия, о котором вы говорите, который описан в записях, это я. Лучше и мудрее меня никого нет, к тому же я подхожу под многие пророчества о великом духовном герое, мудрейшем из царей гесемских, а значит, тайное слово придётся передать мне.

– Но тогда и Данав, первенец отца твоего от царицы Ингибьёрг, имеет право на получение этого слова. Он храбр, мудр, целомудрен…

– Прошу, не говорите больше о нём! Я изо дня в день вспоминаю, как отец несколько раз повторил, что Данав проходит последние приготовления в храме. Он напомнил мне об этом даже перед моим отъездом в Гесем, может, случайно, а может, чтобы сделать мне больно. Он всегда выделял Данава. Слушая отца, в глубине души я желал, чтобы Данав больше не вернулся из земли Шинарской.

– Но у Данава есть младший брат, он станет престолонаследником вместо него.

– Я готов смириться с любым претендентом на трон, кроме Данава.

– Но он не по собственной воле, а повинуясь приказу царя-отца, отправился на опаснейшее сражение с драконом.

– Вы плохо знакомы с ним. Данав делает это из-за эгоизма, чтобы унаследовать престол. Жаль, вы не видели радость на лице его, когда отец отправил меня в Гесем. В этом есть и ваша вина, мастер Авгур.

– Алистер, я сделал это с заботой о тебе. Дракон непременно одолеет тебя, если тебе ещё удастся добраться до турнира. Поверь, кольцо не самое главное, даже с ним духовного героя могут не допустить до турнира, и я знаю, о чём говорю. В будущем ты сам всё поймёшь.

– Доберусь и вдобавок к этому одолею дракона! Могу поспорить на что угодно. Я, Алистер из рода Бристеров, непременно одержу победу над драконом и исправлю ошибку нашего прародителя, которого вы так стараетесь оправдать. Да, мастер, я считаю, что если бы не ошибка нашего прародителя, никому из Бристеров не пришлось бы отправляться на это сражение и все бы жили в мире и согласии.

– Прародителю роду Бристеров выпало огромное испытание, которому не подвергалась ни одна живая душа, и никому не следует осуждать его.

– Как бы то ни было, его поступок пробудил дракона, и мне хочется исправить эту ошибку.

Мастер молча смотрел в окно. Время близилось к закату.

– Да, быть может, я хочу сделать это из-за всеобщего признания, а может, чтобы доказать отцу, отправившись на великое сражение, что я лучший из его наследников и являюсь перерождением, величайшего духовного героя в истории. Мне хочется одолеть великого дракона Бавеля, чего ещё никому не удавалось. Я мечтаю об этом с самого детства!

– Разве ты позабыл, что царь попросил тебя не вступать на земли Шинара, не то что участвовать в турнире?

– Отец сказал, что не нужно вступать, но не запретил. В его словах не было запрета. Разве не так?

– Да, – тихо ответил мастер.

– Как только подумаю, что Данав в храме и готовится, меня одолевают гнев и зависть. Как бы я хотел оказаться на его месте…

– Алистер, отбрось эти мысли и лучше не думай об Шинаре и том драконе. Там пало много отважных мудрецов, и только величайший из духовных героев сможет победить. Повторю тебе ещё раз: ты не пройдёшь это испытания, и я сделал это с заботой о тебе.

– Пройду. Мы можем даже поспорить. Вы должны мне только помочь оказаться в Шинаре и отобраться на турнир вместе с Данавом, как единственному представителю рода Бристеров.

– Поспорить? – усмехнулся мастер.

– Да, на что пожелаете? Я готов спорить на что угодно, так как уверен, что одолею дракона.

Алистер достал золотую монету и протянул её мастеру. Авгур попросил вернуть монету обратно, сказав, что ему нужно что то по-настоящему ценное.

– Тогда мы можем поспорить на эту золотую цепь, она досталась мне от матери.

– Меня не интересует материальное.

– А что я могу ещё предложить?

– Подумай сам. Если залог устроит меня, то я постараюсь сделать так, чтобы ты оказался в Шинаре даже как единственный из Бристеров.

Алистер встрепенулся.

– Мастер, вы утверждаете, что вместо Данава отправлюсь в Шинар я? Он же сейчас проводит в пещере Кафельта последний день поста перед отправлением. Я готов отдать за это всё, что пожелаете!

– Да, смогу, но ты не пройдёшь испытание. И ты должен знать о главном правиле: если ты выбудешь до турнира, то будешь заточён в темницу на долгие восемь лет, а если проиграешь дракону, то останешься пленником его до конца дней своих.

– Можем поспорить на моё тело или душу. Вам же она нужна, та новая душа, которая рождается со вступлением юноши во взрослую жизнь? За участие в турнире я готов отдать всё!

– Где сейчас, говоришь, Данав? В пещере?

– Да, постится перед отправлением в Шинар.

– Если я окажусь прав, и тебя не допустят до турнира, после чего ты вернёшься в царство, то первое, что сделаешь после возвращения, это прочитаешь свиток о царице Македе до начала новой луны.

– Обещаю! Слово престолонаследника и будущего царя единого Бристера.

– Так не пойдёт. Я тебе дам зелье, ты поклянёшься над ним и выпьешь, оно скрепит нашу сделку.

Достав из-под одеяния цепочку, к которой был прикреплён флакон с зелёной жидкостью, мастер произнёс над зельем некое заклинание и передал Алистеру. Тот повторил обещание и осушил флакон.

– Помни, ты дал слово.

– А что будет, если я не выполню обещание? Не стану царём единого Бристера? – усмехнулся Алистер.

– В следующей жизни ты переродишься вон в того осла, – показал мастер на животное, проходящее по дороге.

Громко рассмеявшись, Алистер проговорил:

– Я уверен, что до этого не дойдёт, и свиток ваш я читать не собираюсь. Потому что я выиграю турнир и стану величайшим духовным героем в истории!

Мастер впервые за долгое время улыбнулся.

– Сейчас мы свернем, и по другой дороге, направимся в ту самую пещеру. Главное помни, что Данав должен сам передать тебе кольцо с фамильным гербом Бристеров: по закону ты не должен притрагиваться к кольцу, пока оно на руке Данава. Тебе нужно постараться хитростью заполучить его, в таком случае Данав добровольно передаст тебе первородство и право участия в турнире.

– Я всё понял.

Алистер передал кучеру приказ отправляться не в Луз, а по объездной дороге в пещеру Кафельта. Юный царевич много думал об отце, стоит ли идти против воли его, если тот уже избрал Данава, но понимал, что, не сделав этого, будет сожалеть всю жизнь. Алистер продолжал верить, что подготовлен лучше Данава и только ему под силу одолеть дракона. Путь был неблизок, и, как только вечер наступил, мастер сказал, что желает немного поспать. Он посоветовал и царевичу, уставшему после дневного обряда, также отдохнуть несколько часов до прибытия к пещере Кафельта.

* * *

Мастер видел во сне, как тёмной ночью в двери храма Самадат постучался пожилой мужчина, лицо и тело которого кровоточили. Старик понимал, что это его последние часы на земле, и хотел провести их в храме. Он просил, чтобы к нему подошёл мастер Авгур, великий мудрец, перед которым он хотел бы исповедаться. Мастер поспешил к гостю, но старик, лишённый сил, крепко заснул или бредил, и перед его глазами разворачивалась история, которая произошла много лет назад.

В тронном зале восседал правитель с седыми волосами и длинной седой бородой. К нему подошёл его двадцатидвухлетний единственный сын, вернувшийся после долгого путешествия, и произнёс:

– Отец, позволь мне снова поговорить с тобой!

– Если это о той чужеземке, которая родила от тебя сына два месяца назад, то мне всё известно. Я ничего не хочу слышать об этом!

– Прошу тебя, отец! Позволь мне взять Мириам в жёны, она готова принять нашу веру. Моя душа полюбила её больше жизни!

– Хитклифф, у тебя есть невеста из царского рода, царица Имахафт. Мы хотим связать вас узами брака через три месяца. Ты мой единственный сын и наследник, скоро трон перейдёт к тебе, ты станешь Хитклиффом Вторым, а чувства могут помещать править.

– Отец, я прибыл в столицу на прошлой неделе, но ты снова и снова отказываешься выслушать меня. Вчера ночью я долго думал и принял решение! Если ты не позволишь мне взять в жены Мириам, то я откажусь от трона в пользу сестры, а сам женюсь на Мириам!

Слова сына разгневали правителя, и он строгим голосом произнес:

– Забудь о ней. Эта Мириам происходит из другого народа. Говорят, что у неё к тому же есть взрослая дочь.

– Отец, все они готовы перейти в нашу веру. Я ничего не могу поделать с собой, всё время думаю о ней, а то, что у нас родился сын, привязало мою душу к ней ещё сильнее.

Будучи весьма мудрым и хитрым, царь-отец понимал, что влюблённого престолонаследника будет сложно переубедить. Поднявшись с трона, правитель уже более спокойным голосом произнёс:

– Будь по-твоему. Сейчас зима, мы свадьбу вашу объявим летом, тогда привезёшь её и сына во дворец.

– Спасибо, отец! Я сегодня же отправлюсь к ней и сыну, чтобы поделиться этой радостной новостью!

– Но до свадьбы вы не должны видеться, таково моё условие. Отправь к ней посланника с письмо. Ты можешь записать его прямо сейчас в соседней комнате.

Наследник престола, добившись разрешения отца, был вне себя от радости. Когда престолонаследник подходил к дверям тронного зала, царь произнёс:

– И позови ко мне Яревана Рыжего, я прикажу ему доставить твоё послание. Он как раз собирался наведаться в те края.

– Спасибо, отец, я думал, ты никогда на это не согласишься. Ты будешь рад встрече с моей избранницей и внуком, – вытирая слёзы счастья, проговорил сын.

Царь молчал.

– За то, что ты разрешил мне связать жизнь свою с Мириам, я обещаю, что впредь не нарушу слова твоего и буду исполнять все указания.

Когда ничего не подозревавший наследник престола писал письмо избраннице, в тронный зал вошёл Яреван, которому царь порой поручал разные задания. Убедившись, что сын не слышит их разговора, правитель приказал:

– Письмо, которое передаст престолонаследник Хитклифф, сожги. А после отправляйся в те земли и дай кочевникам золота, чтобы они устроили набег на деревню, где правит Мириам.

– Будет исполнено, великий царь.

– Злата не жалей… И ещё прикажи, чтобы кочевники убили всех новорождённых мальчиков, а женщин и мужчин увели в плен за пределы нашего царства. Сделай так, чтобы я больше никогда не слышал о Мириам, дочери её и сыне.

– Может, Мириам и дочь её нужно убить?

– Ты что, оглох? Убить только новорождённых мальчиков, а также мужчин, которые окажут сопротивление. Переоденься в кочевника. Ты должен самолично убедиться, что все младенцы мужского пола будут мертвы. Если хоть кто-то из них останется в живых, не сносить тебе головы!

– Я обо всём позабочусь.

Пытаясь объяснить Яревану, который многое повидал на своём веку, но от жестокого приказа царя пришёл в замешательство, Хитклифф Первый произнёс:

– Поговаривают, что среди новорождённых есть Бристер. Я не могу позволить, чтобы кровь рода нашего текла в одном из потомков этих кочевников. И народ мой не поймёт, если наследник престола привезёт во дворец чужеземку, которая поклоняется непонятно кому.

Не желая раздражать царя дополнительными вопросами, Яреван молчал. Ему стало понятно стремление правителя лишить жизни новорождённых, а прочих отдать в рабство.

Немного подумав, Хитклифф Первый добавил:

– Он полагает, что я ничего не знаю. Но мне уже доложили, что новорождённый бастард имеет печать Аина на лбу. Это плохой знак, Яреван. Этот младенец может навлечь много бед на наше царство и род Бристеров, чего я позволить не могу. Когда мой сын поймёт, что эта женщина покинула пределы царства, и они впредь не встретятся, то наконец женится на царице Имахафт, достойной его.

– Великий царь! Если престолонаследник прознает, что вы подослали кочевников, то никогда не простит вас.

– Ничего он узнать не должен. Всё произойдёт как обычный набег кочевников, что случается время от времени. Видят предки мои, что я делаю всё это ради моего единственного наследника. Последнего из рода Бристеров…

– Последнего из рода Бристеров, – проговорил раненый, лежащий на кровати в храме.

Открыв глаза, мужчина увидел над собой великого мастера ордена Самадат Авгура и представился: