Сергей Котов
Эпоха перемен 3

Сергей Котов

Эпоха перемен – 3

Роман

Часть

I

Гексограмма 56 «Путешествие»

旅

Получив богатство, старайся сохранить его. Появилось множество советников, которые стараются убедить тебя в том, что твои ресурсы нужно потратить к их выгоде. Начинай с малых, но важных дел, тогда тебе будет сопутствовать успех. Внимательно выбирай попутчиков.

Глава 1

Курсант, которого отправляли в командировку на Балканы, получал в месяц больше тысячи долларов. Безумные деньги по меркам девяносто восьмого года. Некоторые третьекурсники после возвращения покупали себе машины. В курсантском общежитии – «Хилтоне» – можно было найти множество дорогих вещей и техники, наряду прибавилось головной боли, ведь любое «крысятничество» рисковало обернуться грандиозным скандалом, затрагивающим всё отделение. Поэтому чужаков и курсантов младших курсов тут не особенно жаловали.

Мне пришлось стоять возле поста дневального и ждать, пока Саня и Вова переоденутся. Дальше меня дежурный не пустил.

Нет, теоретически, конечно, можно было встать в позу и пойти на открытый конфликт – но зачем? Только внимание лишнее привлекать, а как раз этого я старался всеми силами избегать.

Наконец, ребята вышли из комнаты и направились ко мне. Оба выглядели достаточно внушительно: чёрные бомберы чуть не трескались в плечах, на ногах что-то внушительно-берцеобразное, марку обуви я не опознал, но образ она дополняла отлично. Я подумал, что принял совершенно правильное решение добиваться совместной командировки. И остальных привилегий, которые понадобятся уже на месте.

– Далеко тачка? – спросил Саня.

– Нет, через дорогу во дворе, – ответил я.

– Гут. А то время уже, – добавил Вова, почесав свежевыбритый подбородок.

– Успеем, – ответил я.

Мы вышли из «Хилтона», а потом и с территории. Подошли к отцовским «Жигулям»; я привычно осмотрел машину на предмет возможных сюрпризов. Саня во время этой процедуры одобрительно хмыкнул.

– Чёт я думал ты тачку сменил, – сказал Вова, устраиваясь на переднем сиденье. – Стараешься не отсвечивать?

– Да что-то как-то всё не до этого… – я пожал плечами.

– Слушай, – вдруг произнёс Саня с заднего сиденья. – До нас тут слухи дошли, что мы не просто так летим.

Я вздохнул. Надеялся провести этот разговор чуть позже, когда все формальности будут улажены, и в более располагающей обстановке. Может, и зря: надо было сразу поговорить с парнями.

– Это в благодарность за прошлое? Или ты что-то ещё задумал? – прямо спросил он.

Может, это и хорошо, что Саня привык говорить прямо. А я, видимо, уже привык общаться со всякими там… мысли свои прятать, намерения маскировать… а тут вот, на тебе, сразу: будто глоток свежего возраста.

– Задумал, – кивнул я.

– Это отлично, – улыбнулся Вова. – И как раз вовремя. Бабки нужны.

– С этим проблем не будет, – добавил я.

– Так, смотри, какое дело, – Саня как-то подобрался и насупил брови. – Если это как-то с наркотой связано – то нет. Ну, то есть, мы слетаем, потому что уже откат поздно делать, так? Но участвовать и прикрывать такое дело не будем.

– Никакой наркоты, – твёрдо ответил я.

– Я же говорил? – Вова повернулся к другу и подмигнул. – Не того он пошиба мужик.

– Точно? – с сомнением в голосе спросил Саня.

– Гарантированно, – ответил я.

– Тогда для чего мы? От зём тебя защищать? – улыбнулся Вова.

Как-то так получилось, что десантников, чьи подразделения стояли в составе миротворческих контингентов на Балканах, мы между собой называли именно «зёмами». Сначала слово принесли командировочные, уже потом оно разошлось дальше.

– Да, в принципе, ничего такого… – ответил я. – Просто после прилёта мы потусуемся в части пару дней. Потом у нас будет своя программа: переоденемся по гражданке, возьмём другие документы и прогуляемся в Югославию. А там – до Косова. Нужно будет осмотреться, понять, что происходит, вычислить ключевых шишек, потом устранить их.

Некоторое время парни молчали. Потом Вова нервно хохотнул и сказал:

– Так понимаю, ты не шутишь.

– Нет, – ответил я. – Кстати, по деньгам поднимете гораздо больше, чем рассчитывали.

– Сколько? – уточнил Вова.

– По десятке на каждого.

Саня присвистнул.

– Так. Ты скажи главное: что с руководством? Как вопрос решил? – спросил он.

– Ну, неофициально, конечно, – ответил я. – Если всё пойдёт по плану – мы просто вернёмся в Боснию, а потом обратно, как из обычной командировки. Но на всякий случай предусмотрены планы альтернативного отхода, через Сербию и Болгарию. В общем, я подстраховался, как мог.

– Ясно… – кивнул Саня. – Хотя, на самом деле, ничего не ясно. Кто и как это планирует, прикрывает, даёт добро? Наши грушники в такие игры начали играть? Нашли благодатный материал, чтобы, если что, концы в воду, так?

– Нет, – ответил я. – Это мой проект. Контора к этому отношения не имеет. Я только согласовал наше прикрытие, всё. Так сказать, в частном порядке. Они не при делах.

Вова оглянулся назад и посмотрел на сослуживца. В зеркале я видел, как Саня пожал плечами.

– Тогда нафига тебе это надо? – спросил он, обращаясь ко мне.

– Большие амбиции, – ответил я.

– Вот оно как… – Вова цокнул языком.

– Если коротко, и чтобы понятно было – там сейчас отрабатываются технологии, которые потом против нас используют, – сказал я. – А мне же не хочется, чтобы всё это дерьмо у нас тут начиналось. Поэтому хочу обломать этих ребят.

– Этих ребят – это црушников? – спросил Саня.

– В основном, – уклончиво ответил я.

– Слушай, ты скажи: на верху у тебя крыша надёжная? – спросил Вова.

– Надёжная, – уверенно кивнул я.

– Ну здорово тогда. Меня всё устраивает.

Возле Генштаба были пробки. Мне удалось приткнутся в одном из переулков, возле набережной, так что пришлось немного пройти пешком.

В городе вовсю вступала в свои права весна: снег на тротуарах почти растаял, оставив потрескавшийся асфальт и лужи. Машины забрызгивали зазевавшихся прохожих весенней грязной жижей. Один из «бомбил» на красной «девятке» чуть не проехал так мимо нас, но в последний момент благоразумно притормозил. Должно быть, пригляделся к парням – и передумал хулиганить.

В Генштаб мы ехали для оформления служебных загранпаспортов. Понятное дело, что имевшийся у меня общегражданский для таких дел не годился. Собственно, про него руководство официально и не знало.

Теоретически документы до нас должны были ходить фельдъегерской службой, но Анохин честно сказал: «Хотите успеть – везите сами. Иначе ничего не гарантирую».

Мы и повезли.

На проходной нам долго выписывали пропуска. Прапорщик старательно выводил каждую букву в журнале. Сложно сказать, почему: может, ему нравилось ощущение, что кто-то вынужден был его ждать, а, может, он просто страдал обессивно-компульсивным расстройством. Как бы то ни было, всего через полчаса за нами спустился целый майор. Лётчик, судя по погонам, сотрудник Управления международного военного сотрудничества. Глянул на нас презрительно после чего скомандовал идти с ним в кабинет.

– Объективки? – сказал он, когда мы зашли в помещение, уставленное старой, ещё советского времени мебелью, в котором совершенно не было окон – только стеллажи с бумагами и деревянные столы.

Мы вытащили бумаги, подписанные руководством факультета.

Он принялся их внимательно изучать, потом открыл какой-то журнал и долго выписывал туда регистрационные номера. Потом посмотрел на нас, пошевелил бумаги и спросил:

– А фото где?

Мы переглянулись.

– А… нужно было? – уточнил я.

Майор усмехнулся.

– И что у вас какие-то малахольные учатся, а? Элита блин! Что мы вам в паспорт клеить будем? Рисунок?

– Сделаем, товарищ майор. Когда нужно? – спокойно ответил я.

– Сейчас нужно. Сегодня пятница. До конца дня всё должно быть оформлено. Вы в курсе, что нач управления в понедельник в отпуске? У вас когда вылет по плану?

Он снова погрузился в бумаги.

– Ну офигеть. В пятницу! Вы вообще где были?!

Сложно сказать, на каком именно этапе произошёл сбой и был ли в этом злой умысел каких-то исполнителей. По поводу даты вылета я так вообще впервые услышал; тот же Анохин уверял, что вылет будет только в следующем месяце… впрочем, разбираться с этим буду позже, если вообще руки дойдут. Сейчас надо вопрос решить.

– Сделаем, – повторил я.

Майор внимательно посмотрел на меня.

– У вас два часа. После ничем не смогу помочь, – ответил он.

Парни нервничали.

– Это нереально за два часа! – переживал Саня. – Я на «Курской» знаю ателье, где можно экспресс сделать, за час… но пока туда доберёшься!

– На Арбате должны вроде места быть… – сказал Вова с сомнением в голосе.

Я же с мобильника набрал Лику.

Теперь, кроме китайского аппарата, у меня был и свой собственный – так что о разных долгах и обязательствах переживать больше не приходилось.

Я коротко переговорил с партнёршей, потом улыбнулся и кивнул парням.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Саня.

– Ничего, всё в порядке. Ждём, – ответил я.

Минут через пятнадцать возле нас тормознул чёрный «Паджерик». Из него вышел серьёзный мужик в лёгком сером пальто, с большим фотоаппаратам. Не здороваясь, он сразу обратился ко мне:

– Вон туда встаньте, к стене.

Я кивнул и послушно занял указанное место.

Через пять минут, сделав снимки, мужик, так же не прощаясь, отъехал.

Распечатанные фотографии были у нас через полчаса. Новенькие, пахнущие химией, в конверте.

– Круто, – прокомментировал Вова, когда мы уже направлялись обратно в бюро пропусков.

Там снова вышла заминка: на нас был заказан разовый проход, который был уже использован. К счастью, от дежурного удалось вызвонить того самого майора, который принимал у нас документы.

Спустившись, он внимательно оглядел распечатанные фотографии, хмыкнул, кивнул и сказал:

– Ну что, повезло вам.

– Так точно, товарищ майор, – ответил я.

С этими словами он скрылся в недрах казённого коридора, а мы пошли обратно, в весеннюю московскую слякоть.

– Стрёмный он, конечно, – делился впечатлениями Саня, очевидно, имея ввиду майора. – Не верю я нифига, что до понедельника это нельзя было отложить…

– Может, денег хотел? – предположил Вова.

– Вряд ли, – ответил я. – Они там и без того неплохо живут, чтобы рисковать на какой-то мелочи.

Как бы то ни было, вопрос был решён. Теперь оставалось только ждать и готовиться.

Накануне отлёта я, как обычно, ночевал у Мирославы. Я рассказал ей о будущей командировке, как только утвердили все документы. Нельзя сказать, чтобы она была в восторге, но и не расстраивалась особо: в конце концов, это было престижно, да и всем было известно, что никаких реальных боевых действий в Боснии не ведётся, так что риск минимальный. В обычной ситуации, конечно – нюансы того, что нам с парнями предстояло сделать я, понятное дело, не озвучивал.

Однако же накануне вылета она вдруг проснулась в шесть утра. Долго сидела на кухне, пила чай. Дожидалась, пока встану я – не подозревая, что я тоже не спал.

В конце концов, я решил подняться, где-то за полчаса до будильника. Ехать предстояло на восток области, в Чкаловский. А в последнее время на Щёлковском шоссе стало непросто с пробками, особенно на железнодорожных переездах. У меня даже была мысль поехать на электричке – но я от неё отказался. Слишком далеко тащиться от станции с вещами к аэропорту. Так что мы договорились с отцом, что он отвезёт меня с парнями.

Я зашёл на кухню. Мирослава сидела перед кружкой с чаем, с красными глазами. Она посмотрела на меня и выдавила улыбку.

– Уже проснулся? – спросила она.

– А ты чего не спишь? Тебе же на занятия!

– Саш, сегодня суббота.

– А. Точно, – улыбнулся я, после чего достал турку и молотый кофе.

– Саш… – сказала Мирослава таким тоном, что я точно понял: вот сейчас она озвучит причины своего беспокойства.

– Да? – спокойно ответил я, наливая в турку воды.

– Мне снилось кое-что нехорошее..

– Серьёзно? – улыбнулся я. – Так тем более хорошо, что сегодня суббота! Значит, сны пустые!

Я подошёл к столу и чмокнул её в щёку.

– Всё равно… ты знаешь, я не суеверная – но сегодня ощущение какое-то… неприятное.

– Ну расскажи, что за сон? Чтобы точно не исполнился! – предложил я.

Мирослава посмотрела в свою чашку. Потом достала печеньку из вазы и макнула в остывший напиток.

– Да сложно сказать… знаешь, там даже пересказывать нечего – одни ощущения… будто ты мечешься посреди пожара в каком-то большом горящем здании… то ли церкви, то ли вокзале… я смотрю за всем сверху, пытаюсь кричать, но ты совершенно меня не слышишь…

– Ясно, – кивнул я. – А что дальше?

– Где? А, ты про сон… ничего. Просто вот эта картинка и ощущение бессилия.

– Ты же не видела, как я погиб или что-то в этом роде? – спросил я.

– Нет, – Мирослава помотала головой. – Было бы слишком… я даже выход видела, хотела тебе про него сказать, но не могла докричаться.

– Вот видишь! – Сказал я. – Значит, и выход был. Всё в порядке!

– Наверное…

– Так что не бойся ничего!

Я снова её поцеловал. На этот раз в губы.

– Я провожу? – спросила Мирослава, вставая.

– До подъезда? А смысл? – улыбнулся я. – Давай лучше из окна помашешь!

– У нас не видно, козырёк мешает.

– Когда отъедем!

Мирослава колебалась.

– Отец языком зацепит, потом не оторвать будет – опоздаем! Ты за сама знаешь, как он любит с тобой поговорить, – сказал я, улыбаясь.

Мирослава улыбнулась в ответ и кивнула.

– Ладно. Но передай ему если что – пускай заезжает или звонит.

– Передам! – пообещал я.

На пороге мы посидели на дорожку. Потом ещё раз поцеловались, и я вышел на площадку, чтобы вызвать лифт. Мирослава держала дверь открытой, пока лифт не приехал.

Где-то за десять минут до времени, условленного с отцом, подъехала Лика, на отцовской машине с водителем.

Мы с ней договорились об этом накануне, когда обсуждали детали управления агентством на время моего отсутствия, текущие проекты и варианты экстренной связи.

Лика не стала меня подробнее расспрашивать про командировку, удовлетворившись объяснением, что «это полезно для будущей карьеры».

Она вышла из машины с чёрным квадратным пакетом подмышкой. Он оказался больше, чем я ожидал и еле влез в место, зарезервированное в моём тактическом рюкзаке. Разумеется, я вылетал в форме, причём ВДВшной – на время командировки курсантов официально переводили на службу в десантные подразделения.

– Привет! – сказал я, когда она подошла.

– Привет, Саш. Там как ты просил. Насчёт гарантий говорила – на сто процентов не получилось… если что, придётся тебя вытаскивать. Там всё поменялось после летнего инцидента.

Я и не ожидал, что удастся так легко договориться, поэтому рассчитывал на собственную ловкость рук. Нужно было провезти через границу больше сотни тысяч долларов – именно столько я заложил в расходы. Но хорошо хоть подстрахуют, в случае чего. Да, вылет мог сорваться, зато что-то серьёзное мне едва ли грозило.

– Ясно, – кивнул я. – С Вольфовичем не говорила? Как он воспринял?

– Ну как, – Лика пожала плечами. – Не был в восторге. Но он сейчас на этих марийцах сосредоточен… будто это для него что-то личное. Похоже, мы действительно сможем свалить коммуниста. Причём сами, даже без дяди Бори.

– Это прекрасно, – кивнул я.

– Согласна.

– В общем, до встречи. Ты молодец!

– Сашка, ты там поосторожнее только, ладно?

– Обещаю, – ответил я.

– И пиши если что. СМС. Я проверила – там есть роуминг с твоей сим-картой. Связь должна быть.

– Надеюсь, не придётся.

– И всё равно. Если что – у папы там связи есть, в регионе. Я пока не говорила ничего…

– И не надо! – вставил я.

– Если что не глупи. И не геройствуй излишне.

– Ладно.

– Ну всё, побежала я.

Лика чмокнула меня в щёку и скрылась в машине.

Почти сразу после неё подъехал отец. Обнялись, повздыхали. А через пять минут подошли парни, как условились накануне. С огромными баулами, которые едва поместились в багажник.

– Блин, ребят, вы туда как будто на год собрались! – заметил я, помогая укладывать багаж.

– Это на чендж, – пробасил Вова.

– Чего? – не сразу сообразил я.

– Блин, ты как с Луны! – вмешался Саня. – На обмен с пендосами. Тебе всякие ништяки вроде «лазерманов» и «маглайтов» нужны?

– А-а-а! – вспомнил я. – Ребят, не уверен, что у нас возможность будет.

– Ну мы ж не сразу из Углевика срулим, так? – уточнил Саша.

– Через пару дней, – ответил я.

– Ну вот. Короче, мы поговорили с ребятами. У нас там типо всё на мази, – сказал Вова. – Ждать будут, всё успеем. Зря ты сам чего-от не взял такого… хотя б ушанку завалящую.

– Перебьюсь, – ответил я, забираясь в салон.

Отец ещё раз проверил багажник, и мы, наконец, тронулись.

Глава 2

Как я и предполагал, двух мобильников оказалось достаточно, чтобы как следует отвлечь внимание погранцов, которые по совместительству выполняли обязанности службы авиационной безопасности, досматривая вещи вылетающих.

Мой скромный тактический рюкзак просто затерялся в море баулов, некоторые из которых были настолько огромными, что не помещались в рентгеновский сканер. Такие называли «мечтой оккупанта».

Погранцы даже звонили какому-то своему руководству на предмет того, имею ли я право вывозить целых два мобильника. Заставили заполнить декларацию, где я старательно указал серийные номера аппаратов. Кстати, на китайском он оказался 1081927. Я не сразу понял юмор и символику; лишь через пару минут, уже когда мы шли на лётном поле, сообразил, что это официальная дата основания Народно-освободительной армии Китая. Означало ли это, что работающие со мной китайцы были военными или это был намёк на мой собственный род деятельности я так и не понял. Оба варианта имели право на существование с равной вероятностью, с точки зрения китайца.

Народу было довольно много: Ил-76 с установленной второй палубой в грузовом отсеке оказался забит под завязку. Мне повезло: я с комфортом устроился наверху, среди множества баулов, ближе к хвосту. Тут даже был небольшой иллюминатор.

Кроме меня и Сани с Вовой летело ещё трое курсантов с четвёртого курса. Мы поздоровались перед вылетом, но после особо не общались. Во время перелёта старшекурсники только поглядывали на нас, то и дело хитро улыбаясь. Видимо, рассчитывали, что на нас можно будет сгрузить основную текучку, как на младших. Улыбаясь им в ответ, я представлял, как они воспримут сюрприз, который ждал их на месте.

Почти всю дорогу я проспал. Всё-таки подъём был ранним, да и до этого у меня не особенно было время для того, чтобы отдохнуть.

Проснулся я тогда, когда самолёт уже заходил на посадку. Развернулся, чтобы наблюдать за ней в иллюминатор.

Борт садился в аэропорту Тузлы, где в то время была развёрнута НАТОвская база. На рулёжках стояли два С-130 «Геркулес», а чуть в отдалении несколько «Апачей».

Наш самолёт зарулил куда-то на дальнюю стоянку. Здесь уже ждали два «Урала» и ГАЗ-66 «Шишига». Плюс УАЗик, который я не сразу заметил. На бортах машин красовались большие белые буквы: SFOR.

После выгрузки нас построили и распределили по машинам. Борт же в это время грузился бойцами, улетающими домой по ротации. Надо сказать, вещей у них было даже больше, чем у тех, кто прибыл. Везли всё, что угодно, вплоть новой бытовой техники, что меня удивило: при всех особенностях конца девяностых товарного дефицита на родине вроде бы не наблюдалось. Впрочем, возможно, дело было в цене.

Нам с ребятами досталось место в «Шишиге». Дороги тут были так себе, и в пути до Углевика трясло нещадно. Хорошо, что в полёте я не перекусывал – было заметно, что некоторым бойцам было сложно сдерживать «позывы природы». Но, к счастью, обошлось без эксцессов.

По прибытии на базу ещё одно построение, возле штаба. На ближайшем здании кто-то успел намалевать духоподъёмную картинку в стиле советского примитивизма с жизнеутверждающей надписью: «Десантник! Мускул свой, дыхание и тело тренируй с пользой для военного дела!»

Мы любовались ей около часа, пока замполит бригады (заместитель по воспитательно работе официально) распинался в ужасах и соблазнах, с которым сталкиваются миротворцы во время прохождения службы.

Только потом нас забрал офицер штаба и отвёл в коморку, где, будь мы обычными прикомандированными курсантами, нам предстояло прожить следующие три месяца.

Мы привели себя в порядок, сходили в душ и даже перекусили в местной столовой. Я обратил внимание, что разговоры за столиками в основном касались денег, которых «опять не привёз борт». Это меня насторожило: не знал, что выплаты командированным задерживают.

Почти сразу после обеда меня вызвал к себе командир бригады.

Это был полковник, здоровый, мускулистый, чернявый. С рублеными чертами лица и такими же рублеными манерами.

– Иванов? – безо всяких формальностей вроде приветствия спросил он, едва я пересек порог его кабинета.

– Так точно, – кивнул я.

– Ясно. По тебе есть информация есть.

– Так точно, – повторил я, – должна быть.

– Ну проходи тогда. Условия тебе озвучили, так?

– Так, – кивнул я.

После этого подошёл к его рабочему столу, на котором стоял здоровенный монитор с электронно-лучевой трубкой. Достал из нагрудного кармана заранее приготовленный конверт с пятью тысячами долларов.

Положив конверт перед полковником, я отступил на пару шагов.

Командир бригады взял конверт, достал и пересчитал содержимое. Кивнул.

– Добро, – сказал он. – Условия знаешь – попробуешь с наркотой – даже формальностями заморачиваться не буду. Это ясно?

– Исключено, – ответил я.

Он внимательно посмотрел на меня.

– От особиста прикрою, – пообещал полковник. – Там всё хорошо, но имей ввиду, только до его ротации. Его меняют месяца через два-три. Это ясно?

– Ясно, – кивнул я. – Постараюсь раньше уложиться.

Полковник вздохнул, продолжая буравить меня взглядом.

– За тебя серьёзные люди поручились, – заметил он.

– Знаю, – кивнул я.

– Поделишься тем, что задумал? – всё-таки спросил он, выдержав небольшую паузу.

– Не могу, – ответил я.

– Был запрос на оружие, но тут извиняй, – полковник развёл руками. – Тут раз в полгода прокурорская проверка. Сложно. Не рискну.

– Обойдёмся.

– Вот и славно, – офицер растянул узкие губы в подобие улыбки. – Тогда свободны. Отправляетесь когда?

– Надеюсь, что сегодня. Завтра край.

– Лучше сегодня. Чем меньше вас видят в лагере, тем проще.

– Понял, – кивнул я. – Места только за нами остаются, вещи, форма, всё остальное.

– Места пустые оставить не могу, очень в глаза бросается. Заметили, что тут не так много нормальных мест в принципе? Вернётесь – получите обратно, до следующего борта. Шмотьё сдать в каптёрку, я предупрежу. Так надёжнее, и проверяющим в глаза бросаться не будет.

– Ясно, – кивнул я.

– Ровно через девяносто суток, если не появляетесь, объявляю самоход и розыск с рапортом командованию. Но лучше бы вам появиться, – предупредил полковник. – Меня по голове не погладят за такое.

– Или появимся, или найду, как прикрыть, – заверил я.

– Ну что… – полковник вздохнул, – удачи тогда.

– Спасибо, – ответил я.

Тут он протянул руку. У меня хватило выдержки, чтобы никак не проявить свои эмоции. Поэтому пожатие вышло крепким, мужским и деловым.

Мужики раскладывали вещи в нашем закутке, сортируя припасы для обмена: бушлаты, шапки-ушанки, портупеи и прочее.

– Так, ребят, – сказал я, прикрыв за собой дверь. – Отставить раскладываться. Пробуем стартовать сегодня.

– Да с фига ли? – возмутился Вова. – Ты же пару дней говорил!

– Комбриг нервничает. Говорит, чтоб не светились лишний раз. Прикрывать нас не так просто, особистов тут хватает.

– Да, есть такое дело, – Саня почесал в затылке. – Ну ладно. Если чё – вернёмся пораньше.

– Парни, – сказал я. – Это не прогулка нифига. Вообще всё, что угодно произойти может. Настраивайтесь сразу на серьёзную работу. Если вам что-то надо будет из вещей – без проблем куплю

Саня насупился, как-то совсем по-детски.

– Блин, да тут не в хабаре дело, – сказал он. – Сам процесс интересен! Ребята вон, тактические ножи обменивали, шевроны редкие… то, что купить не так просто.

– Возможно, будет шанс, если на обратном пути борт ждать будем, – вздохнув, ответил я.

– Ладно, – кивнул Саня.

– И вещи в каптёрку надо сдать, – добавил я.

– Да с фига ли?! – повторил Вова.

– Чтобы места пустыми не стояли. Подозрительно, – ответил я. – Любому проверяющему в глаза бросается.

– Твою ж жеж… – чуть не выплюнул он. Однако начал собирать разложенные вещи обратно в баул.

Сдав вещи и переодевшись по гражданке, мы вышли с территории базового района.

В нескольких сотнях метров, в самом Углевике, находился кафан, в котором обычно отдыхали наши парни. Не исключаю, что его построили специально, потому что в самом городе, как мне показалось, не было достаточно платежеспособного спроса, чтобы поддерживать на плаву это довольно крупное заведение.

В главном зале царил полумрак. То ли главное освещение намеренно так спроектировали, то ли не включали часть скрытых светильников по причине относительно раннего времени. Само помещение было стилизовано, можно сказать, «под деревню» – какая-то утварь на бревенчатых стенах, деревянные балки под потолком, двускатный потолок, кое-где подозрительно закопчённый.

Примерно половина столиков была занята. Мы сели за один из ближайших к выходу. Через минуту подскочил юноша-официант, улыбнулся, пробормотал что-то, бросил на стол меню, после чего исчез.

Меню было дублировано на русском и английском языках, однако состав блюд нигде не указан – только название. И если с «плескавицей» или «мешаным мясом» у меня никаких вопросов не возникло, то вот состав «инсалата» хотелось бы узнать прежде, чем делать заказ.

С этой целью я и подозвал официанта. Ткнув палец в соответствующий пункт меню, я спросил на русском, в расчёте, что местный персонал должен был выучить основные понятия за то время, что контингент здесь находится:

– Из чего этот салат?

– Шта? – парень с недоумением захлопал длинными ресницами.

– Из чего он сделан? Что в составе?

– А, составе! – улыбнулся официант, и начал перечислять, загибая пальцы: – има краставцы, има кромпир, има парадаз…

– Стоп-стоп… – остановил его я. – А что такое парадаз?

Растерянность на лице, смешанная с удивлением.

– Ну парадаз! – парень развёл руками с таким видом, будто я спрашивал его, что такое Солнце.

– Помидор это, – вставил, смеясь, Вова. – А в салате ещё картофель и огурцы и… маслиново улье има? – последнюю фразу он адресовал официанту.

– Има! – охотно закивал тот.

– Оливковое масло, – пояснил Вова, – заправка.

– Отлично, – кивнул я, – пойдёт…

Официант, выслушав остальной заказ, кивнув, отошёл от столика.

– Блин, ловко ты, – заметил я.

– Так у меня отлично по сербохорватскому, – Вова пожал плечами. – Ты не знал, что ли?

– Знал… наверное, – ответил я. – Просто как-то упустил этот момент…

– Думал ты из-за этого нас и позвал.

– Нет, больше из-за того, что тогда в Егорьевске было, – ответил я.

– Понятно… может, ты и прав, – кивнул Вова.

Вскоре принесли еду. Что и говорить: было вкусно. Балканская кухня очень хороша, особенно для тех, кто любит мясо. А вот вегетарианцу в этих краях пришлось бы совсем туго…

– Ну что, командир, какой у нас дальше план? – спросил Саня, когда нам принесли счёт.

– Переночевать для начала, – сказал я. – А потом будем думать, как добираться до места.

– Переночевать это хорошо! – одобрил Вова, потягиваясь. – После еды в сон тянет, крындец…

– Вот со сном могут быть проблемы… – честно признался я.

Ребята насторожились.

Я же, понизив голос, но не подавая вида внешне сказал:

– Парни, как вы понимаете, мне пришлось некоторые связи задействовать, чтобы всё вот так организовать. Это не всегда народу нравится, понимаете? Наверняка тут схемы крутятся те ещё – и командование в доле. Лишнее наблюдение извне им тут совершенно ни к чему, а такие типы, как мы, могут быть помехой. Кроме того, не сложно догадаться, что мы при бабле. В Чечне люди и за меньшее пропадали бесследно, в том числе военные, в курсе?

Саня и Вова переглянулись, но промолчали.

– Короче, я буду не я, если сегодня с нами не попытаются что-то сделать. Для этого и выгнали из базового района.

– Так, может, стоило сразу поехать? – предложил Вова.

– Зачем упрощать им задачу? – ответил я. – Понятно, что никого «левого» мы бы сейчас не нашли, кто согласился бы нас везти.

– Стоп. А завтра, по-твоему, согласятся? – спросил Саня.

– После ночного разговора вполне может быть, – ответил я.

– Ладно, ясно всё, – огорчённо вздохнул Вова.

– Ну, парни, я не обещал, что будет легко. Ножи все провезли, надеюсь? – спросил я.

Ребята синхронно кивнули.

– Вот и отлично. У меня, если что, найдётся парочка запасных, – ответил я.

– А что у тебя? – заинтересовался Саня.

– Пара «Катранов» и «Танто», – ответил я, улыбаясь.

Саня и Вова переглянулись.

Ножи мне предложили по дешёвке зимой, когда с грушниками встречался, искал выход на командование ВДВ. Разумеется, не стал отказываться.

– Может, у тебя и ствол есть? – прищурился Вова.

– Вот чего нет, того нет, – грустно вздохнул я. – Придётся добывать.

– Ты ножевым боем занимался? – спросил Саня.

– Ну… так, – я неопределённо пожал плечами.

В далёком прошлом у меня был небольшой опыт, увлекался, будучи топом, тогда это было модно.

– Если так – то «Танто» лучше не трогай, – сказал Саня. – Своеобразное оружие. «Стамесочная» заточка, нестандартный клинок. На профессионала-фаната, в общем.

– Могу тебе отдать, – предложил я.

– А давай! – охотно согласился Саня.

При кафане была небольшая гостишка, с номерами прямо над основными залами. Когда я сказал хозяину, что мы хотим переночевать на месте, он долго пытался нас убедить, что нам нужны отдельные номера. Получив отказ, настаивал на том, что без хотя бы двух номеров нам ну никак не обойтись: «вы туда не поместитесь, совершенно! – активно жестикулируя, говорил он, – и кроватей у нас максимум две!» В ответ я попросил (через Саню, который переводил), чтобы принесли дополнительный матрас. Хозяин принялся стыдить нас за прижимистость, на что я выразил готовность оплатить три полных номера. Это его проняло. Округлив глаза, он кивнул и выдал один ключ, взяв предоплату только за одну комнату.

Условия в гостишке, ожидаемо, были спартанские: узкие кровати, крошечный душ. Но хотя бы горячая вода имелась в наличии.

Когда притащили заказанный дополнительный матрас, я покопался в вещах и вытащил обещанный Сане нож. Тот принял оружие, покрутил его в руке, потрогал клинок и одобрительно кивнул. «Настоящая вещь, – прокомментировал он, – а то в наше время фуфла много, из Китая тащат говно всякое, выдавая за настоящие финки НКВД!»

Мы расправили постели, но полностью раздеваться не стали. Вести бой в нижнем белье – такое себе занятие, прежде всего, психологически. Человек в трусах подсознательно чувствует себя менее защищённым, нервничает, допускает ошибки.

– Так, предлагаю разделиться на три вахты, – сказал я. – На очерёдность скинемся.

– Вахты? – хмыкнул Вова, – ты что, моряк, что ли?

– А ты бы удивился? – с серьёзным видом спросил я.

– Нет, наверно, – ответил он.

– При любом движе будить всех, – сказал я, – даже если ночью постучится уборщица и будет шептать через дверь, что не может найти своего кота, который, скорее всего, забежал к нам в номер.

После этой реплики парни переглянулись, улыбаясь.

– Что? – спросил я.

– Да просто, – ответил Вова, разводя руками. – Ну и фантазия у тебя!

– Да ну вас, блин! – отмахнулся я. – Я тут про серьёзные вещи!

Мне выпала самая неудачная вахта, в середине ночи, с двух до пяти.

Впрочем, дождаться её была не судьба: где-то в районе полуночи в дверь тихонько постучали.

Я проснулся сразу. Услышал, как поднялся со своей кровати Вова. Некоторое время он колебался, потом всё-таки тронул меня за ногу и прошептал: «Подъём!» То же самое он сделал с посапывающим на соседней кровати Саней.

Взяв один из ножей, я занял позицию справа от двери, но так, чтобы меня полотном не прихлопнуло, если кто-то вздумал бы её ломать с ноги.

Саня занял позицию за Вовой, в тени вешалки.

– Шта треба? – спросил Вова.

– Добро вече, – ответили из-за двери, – ледиз? Ледиз треба?

– Походу, б***ей предлагают… – тихо сказал Саня.

– Угу, – кивнул Вова, выжидательно глядя на меня.

– Что? – прошептал я. – Нет, конечно! Категорически! Вы чего?

– Нема потребе! – с явным сожалением в голосе ответил Вова.

– Стварно ние потребно? Веома лепе!

– Нема потребе! – увереннее повторил Вова.

И тут бахнуло. Дверь отлетела, зашатавшись на петлях, а в комнату влетело сразу трое боевиков.

Глава 3

С нападавшими мы справились достаточно легко. Возникло впечатление, что они рассчитывали только на неожиданность, потому что подготовка у них была совершенно никакая. И это меня обрадовало: значит, про нас мало знали. Окончательно расслабляться не следовало – но, похоже, в этот раз нас решили «слить» где-то на месте. Отсюда и отношение такое: чего ждать от трёх курсантов из мажорского вуза?

Свою ошибку боевики осознали очень быстро и почти не сопротивлялись, к счастью для них. Так что погибших не было. Собственно, и пострадали они не особо сильно – если не считать одной сломанной руки и одной отрезанной фаланги пальца.

К тому же, фаланга была отрезана не во время самой схватки, а чуть позже, при допросе, чтобы показать серьёзность намерений.

Когда все трое были надёжно привязаны к широкому деревянному основанию одной из кроватей, я сел напротив них для допроса. Переводил Вова.

Первому боевику – самому здоровому из всех – я вытащил повязку, которая играла роль кляпа, и задал первый вопрос:

– Имя? Откуда сам?

В ответ он прошипел что-то то ли про пичку, то ли про пикчу. Вова ухмыльнулся и сообщил, что субъект грязно ругается. Вот тогда-то он и лишился фаланги безымянного пальца на правой руке. Той самой, которой он держал единственный огнестрел, который был у них во время нападения – «Беретту», похоже, военного образца. Не исключено, «позаимствованной» из американских запасов.

Чтобы боевик не шумел, пришлось снова заткнуть его повязкой.

После этого я обратился к следующему. Это был худощавый долговязый парень, лет двадцати пяти, блондинистый, с нечёсаными патлами и блестящими карими глазами.

Он оказался куда более коммуникабельным.

– Златан, Сараево, – ответил он на вопрос про имя и адрес проживания.

– Зачем в Углевик приехал? – спросил я.

– Появилась возможность подзаработать, – сказал он. – Предложили хорошие деньги за пустяковый заказ.

– Ты наёмник? – спросил я.

Парень замялся, косясь на соседа: мужика лет сорока, бритого на лысо. Только теперь я заметил, что у них есть что-то общее в чертах лица. Хмыкнув, я засунул кляп молодому на место, и открыл рот лысому.

– Что, сына на дело потащил? Натаскивать? – сходу спросил я.

Я ожидал, что он начнёт гонор проявлять – тут бы появился хороший повод надавить как следует, чтобы, так сказать, ускорить общение. Но нет: мужик вздохнул и опустил взгляд.

– Отпустите его. Расскажу всё, что знаю, – сказал он.

Боевик, которому оттяпали фалангу, что-то гукнул из-под повязки и попытался толкнуть мужика бедром. Тот только отмахнулся.

– Успокойся, Лазар, – сказал он, обращаясь к подельнику. – Видишь, чем закончилось… я говорил не стоит брать Златана… теперь выхода нет. Нам-то уже всё равно, а его хочу за информацию выкупить. Так что пихайся-не пихайся, а выхода у меня другого нет…

Саня достал «Танто» и с довольно страшной ухмылкой двинулся к боевику, которого назвали Лазаром. Тот постарался ответить на его взгляд – но вскоре не выдержал, зажмурился. Саня осклабился и вернулся на соседнюю кровать.

– Ну что ж, рассказывай тогда, – я обратился к лысому.

– Мы с Лазаром добровольцы, служили в отряде Вуковича, рядовыми… после соглашений отряд распустили – кому было куда вернуться, вернулись. У нас хозяйство осталось на другой стороне, возвращаться некуда. Денег брать тоже особо негде… подрабатывали, где придётся.

– Долго воевал? – спросил я.

– Ну как, воевал… недолго, полгода где-то.

– Ясно. Родственников нет?

– Никого нет.

– А где именно и как подрабатывал? – спросил я.

– У меня фургон остался, – ответил лысый. – Старый, но на ходу. Вот, он кормил нас. Подвозил продукты для кафанов, ещё по мелочи всякого. Но он ломаться начинает, его чинить и обслуживать надо, а денег только на еду и на ночлег хватало.

– Ясно, – кивнул я.

Потом я посмотрел на ребят и сказал:

– Нужен личный осмотр.

– Согласен, – кивнул Вова.

К счастью, боевики не сопротивлялись, что, с одной стороны, облегчило нам задачу, с другой – позволило им сохранить целой одежду. Да, днём в этих краях уже было тепло как летом, но ночи всё ещё оставались довольно прохладными.

У наёмников, особенно не самого высокого уровня, всегда на теле есть отметки, говорящие о принадлежности к профессии и даже о нюансах «боевого пути». Однако, у этих ребят кожа была чистой. Ни татуировок, ни ранений, ни даже специфических синяков или мозолей. Только нательные православные крестики.

Я немного расслабился.

Лазару поменяли повязку на антисептическую. Лысому, насколько было возможно, зафиксировали перелом импровизированной лангетой. Жаль обезбола с собой не было.

Развязывать мы их, конечно, не стали. Но узлы ослабили, чтобы конечности не затекали, и кляпы вынули. Всем, кроме Лазара.

– Так, ну что ж, продолжаем разговор, – сказал я, снова устраиваясь напротив. – Давай про заказчиков. Как вышли? Что предложили?

– Вышли через Драгана. Это хозяин этого заведения, – ответил лысый.

– Как зовут тебя, кстати? – спросил я.

– Стефан, – ответил лысый.

– Ясно, Стефан, – кивнул я. – Ты доставил заказ, так? И с тобой решил поговорить этот Драган. С чего он вообще взял, что тебе это может быть интересно?

Стефан вздохнул и поморщился – неудачно пошевелил сломанную руку.

– По правде говоря, он считает, что у меня несколько больше… боевого опыта. Я… немного преувеличивал в своих рассказах.

– Что он вам пообещал и как вы планировали всё сделать? – продолжал я.

В этот раз ответил Златан.

– Мы не хотели вас убивать, честно, – сказал он. – Только в крайнем случае. Нам нужно было забрать у вас деньги. Пригрозить пистолетом, если будете несговорчивыми. Это всё.

– С чего вы решили, что у нас вообще есть деньги? – нейтральным тоном я задал ключевой вопрос.

– Не знаю, – ответил Златан. – У Драгана была информация. Он сказал, что у вас с собой тысяч пять, не меньше. Вроде видел в зале.

Я прикрыл глаза и мысленно обругал себя последними словами. Не нужно было перекладывать в бумажник больше пары сотен! Даже тысяча долларов в здешних краях – большая сумма, ради которой могут и убить!

Впрочем, я ведь был очень осторожен и не светил бумажник… и там точно никак не пять тысяч, всего лишь полторы. Так что не факт, что Драган сказал правду об источнике информации.

– То есть забрать деньги – и всё? – уточнил я. – Предполагалось, что мы просто будем сидеть на месте?

– На столе стоит графин с ракией, – продолжал Златан. – Нужно было, чтобы вы выпили по паре стаканов. Потом мы бы ушли.

Я хмыкнул и посмотрел на Саню. Тот только руками развёл, в одной из которых по-прежнему был нож.

– Оригинальный план, – сказал Вова на русском, улыбаясь. – Напоить тех, кого ограбил… никогда о подобном не слышал!

В этот момент за небольшим коридором послышался скрип деревянных ступеней.

– Всем молчать, – сказал я. – Если жить хотите.

Вова перевёл, после чего выключил свет.

Да, нужно было, по-хорошему, пленникам снова кляпы вставить – но на это совершенно не было времени.

Вова и Саня встали по бокам от дверного проёма, в котором застыла наполовину выбитая, перекошенная дверь.

– Хэй? – окликнул хозяин заведения, включая фонарик и направляя луч в комнату. – Шта се овде…

Договорить он не успел: Саня хорошенько приложил его о ближайшую стену – так, что балки затрещали. Драган охнул; его фонарик упал на пол, его луч упёрся в противоположную стену в коридоре.

Вова что-то сказал ему на сербском, потом втащил в комнату.

Саня снова зажёг свет, как следует скрутил Драгана и зафиксировал четвёртым в ряду остальных пленников.

– Шта се овде дешава? – лепетал Драган. – Кто су ти луди?..

– Саша, отрежь ему ухо, пожалуйста, – сказа я на русском.

Саня начал приближаться к хозяину заведению.

Тот испуганно посмотрел на соседей.

– Одсеху хе… – сказал Стефан.

– Вы что, с ума сошли? – неожиданно на чистом русском испуганно сказал Драган.

Саня вопросительно посмотрел на меня.

– Режь, режь, – одобрительно кивнул я.

Тот наклонился над Драганом.

– Не надо! – сказал тот. – Вы что творите? За что?

– Надо, надо, – кивнул я. – Иначе не понимаешь ведь.

Саня оттянул ему ухо и сделал вид, что примеривается ножом.

– Я расскажу, всё расскажу! – выдохнул Драган.

– Ну рассказывай, – сказал я.

Саня продолжал держать его за ухо.

– Майор из ваших… чёрный такой, Куликов фамилия, – затараторил Драган. – Он дал наводку. Сказал, у вас должно быть много грина…

– Майор, говоришь… – сказал я глубокомысленно.

– Убивать не говорил. Сказал подпоить хорошенько. Забрать деньги. Оставить на вторые сутки, так, чтобы рассчитаться было нечем, потом вызвать военных с базы и сказать, что вы напились и отказываетесь счета оплачивать.

Вова и Саня переглянулись.

Я поднялся с пола, подошёл к столику, на котором стоял графин. Снял стеклянную пробку и понюхал. Крепкий алкоголь. Кажется, не слишком качественный.

Я взял графин и подошёл к Драгану. Опустился перед ним на четвереньки и поднёс горлышко графина ко рту.

– Пей, пока не скажу, что хватит, – сказал я.

– Не могу! Я в завязке, нельзя мне никак! – с хнычущими нотками в голосе сказал Драган.

– Я так вообще не пью, – ответил я, после чего взял его за подбородок и влил первую порцию пойла. После этого дал ему проглотить и продышаться.

Я повторял эту процедуру несколько раз, пока Драган не перестал жаловаться. Потом подождал некоторое время, пока он вырубится.

– Так, парни, теперь с вами решать будем, – сказал я, обращаясь к боевикам.

Вова перевёл.

Стефан снова напрягся и начал умолять меня не убивать его сына.

– Успокойся. Горе-вояки, блин… короче, в каком состоянии ваш фургон? – спросил я.

– На ходу, – кивнул Стефан. – Забирай если надо!

– До Белграда доедет?

Стефан чуть поморщился, потом сказал:

– Скорее всего, да… но масло бы поменять, конечно, надо… дорога не близкая…

– В общем, Стефан, будем считать, что везучий ты, – сказал я. – Если сделаешь всё как надо – не только живым останешься, но и заработаешь.

Лысый посмотрел на меня. В его глазах зажглась робкая надежда – впервые за всё время.

– С нами едет Златан. Ты и это мордоворот, – я кивнул на Лазара, – останетесь здесь. Если по дороге будут сюрпризы из-за утечки информации – твой сын погибнет. Если к властям обратитесь – не важно, здесь или в Сербии – то же самое. И я бы на твоём месте никак не стал рисковать.

Стефан стиснул зубы, но кивнул.

– Ну и чтобы интереснее ждать сына было, – продолжал я. – За работу он получит пять тысяч долларов США. Плюс по дороге мы заедем куда-нибудь, чтобы машину привели в порядок. Задаток – первую тысячу – я оставлю тебе. На лечение. Это ясно?

Несостоявшийся грабитель смотрел на меня с недоверием.

– Оче, он говори истину. Осехам такве ствари. Могу то да урадим, – сказал Златан.

– Добро, – кивнул Стефан.

– За приятеля своего поручишься? – спросил я, кивая на Лазара.

Стефан дважды кивнул в ответ, довольно уверенно.

Я вытащил у Лазара кляп.

– Ну что думаешь? – спросил я.

– Ничего не думаю, – ответил он через Вову. – Жить хочу.

– Молодец, – улыбнулся я. – Правда, «Беретту» твою отдать не смогу. Но дам за неё триста долларов. Согласен?

Боевик кивнул.

– Кстати, где ствол достал? Очень уж приметный. Пиндосский же, да?

– Хорватский, – ответил Лазар. – Им пиндосы давали.

– Ясно.

Какое-то время ушло на то, чтобы оттащить Драгана вниз и там уложить его на бок, на диванчик, который скрывался за стойкой – так, чтобы он случайно рвотой не захлебнулся. Трупы мне были совершенно не нужны.

Фургончик-микроавтобус был по-настоящему старым. Такие «Ситроены» производили то ли семидесятые, то ли в шестидесятые. Чудо, что он вообще был на ходу. Мне он напомнил что-то, связанное с Югославией и Белградом, но я никак не мог вспомнить, что именно. Кажется, что-то связанное с современным искусством.

– Что с границей? – спросил я Стефана, когда мы уже погрузились и готовы были выезжать.

– Меня и Златко все знают, – ответил он. – По ночам редко кого тормозят… если остановят, он найдёт, что сказать. Но лучше с деньгами вопрос решить.

– Ясно, – кивнул я и напомнил: – в твоих интересах, чтобы всё прошло хорошо.

– Све хе бити у реду, – сказал Златан.

Я его понял без перевода.

Мы выехали ещё до рассвета. Какое-то время молчали. Потом Вова сказал, обращаясь ко мне:

– Саша, мне не нравится, что мы этого майора так оставили. Неправильно это…

– Ничего, – ответил я. – Пускай помается, пока мы своими делами занимаемся. Иногда ожидание хуже самого наказания.

– Да фиг там он ждать будет… ротируют его, – вставил Саня.

– Ну и пускай ротируют, – сказал я. – На родине будет проще достать его.

– Думаю, он не сам это всё решил. Комбриг, скорее всего, организовал… – ответил Вова.

– Блин, да это понятно, – отмахнулся я.

– Вот ведь гнида… – процедил Саня.

– Что есть, то есть, – кивнул я.

– Что делать-то с ним будем? Нельзя же вот так просто это оставить… – продолжал кипятиться Вова.

– Слушай, – вздохнув, ответил я. – Мы сейчас будем гораздо более важными делами заниматься. Если обращать внимание на такие мелочи – то мы даже до места не доедем.

– Мелочи? – удивлённо спросил Саня.

– Да, Саш, мелочи, – ответил я. – Я ведь честно вам говорил, что и как мы собираемся делать. Разные гниды-полковники, которые решают, что у них достаточно мозгов и полномочий, чтобы поставить на место московских мажоров – это ничто, тараканы, тля. Не отвлекаемся.

Парни снова замолчали.

– Это не значит, конечно, что я просто так всё оставлю, – сказал я после долгой паузы. – Но лично этим заниматься не буду. Это будет неправильно. Я и сюда-то сам полез, потому что важно кое-что понять, на месте…

Ребята переглянулись. Я видел, как Вова пожал плечами.

Ехали довольно медленно. Златан берёг двигатель и подвеску: разгонялся плавно, не газовал, не крутил, рытвины старался объезжать. Я не торопил – никакого графика, которому нужно было бы следовать, у нас не было.

Парень, должен признать, вёл себя достаточно мужественно для такой ситуации. Не трясся, не делал глупых ошибок… в нём определённо был потенциал. Если бы сложились звёзды – его жизнь могла бы пойти совсем иначе.

– Вов, поможешь с переводом? Хочу с водителем нашим поговорить, пока время есть, – попросил я.

– Не вопрос, – кивнул Вова.

– Я достаточно понимаю русский, – вдруг сказал Златан, с довольно сильным акцентом, но вполне уверенно.

Я засмеялся.

– Если так дальше пойдёт – я начну чувствовать себя как на родине, – сказал я.

– Мама из России была, – добавил Златан. – Из Воронежа.

Мы с парнями переглянулись.

– Вот те раз… а что раньше не сказал?

– Не хотел показывать, что язык знаю.

– Эх, парень, парень… как же ты докатился до жизни такой, а?..

Златан вздохнул. Потом кивнул зачем-то и, глядя на дорогу, ответил:

– Я не горжусь тем, что мы сделали… пытались сделать. Показалось лёгким выходом… отец не хотел меня брать – еле уговорил. Мы правда не собирались никого убивать. Про вас говорили, что вы бандиты, которые хотят в Албанию ехать, чтобы наркотой начать торговать.

Я присвистнул.

– Так, и что ты раньше молчал? – спросил я.

– Так не спрашивали же.

– А кто так говорил?

– Ваши, между собой. В кафане слышал.

– Вот тебе и здрасьте, приплыли… – пробормотал Вова.

– Хитёр наш полковник, – улыбнулся я. – Знает, как нужные слухи распускать… приземлиться не успели, блин! Пожалуй, им всё-таки придётся заняться. Но потом.

Снова помолчали. Потом я всё-таки не выдержал и спросил:

– С мамой что случилось?

– Бошняки убили, – ответил Златан.

– Мне жаль.

– Мне тоже. Это война. Очень многие погибли. И у нас, и у них…

Он сжал челюсти, продолжая смотреть на дорогу.

Через пару часов, уже на рассвете, проезжали границу. На боснийской стороне пост был пустым – наряд то ли спал, то ли отошёл от дороги. А вот со стороны Югославии наряд был на месте. Один из постовых указывал нам жезлом на обочину.

Глава 4

Пограничник, улыбаясь, подошёл к фургону со стороны водителя. Златан, покрутив ручку, опустил стекло и, улыбаясь в ответ, что-то ему сказал.

Я оглянулся. Вова одобрительно кивнул.

Златан что-то спросил, погранец ответил. Они посмеялись. После этого представитель власти махнул рукой, и мы поехали дальше.

– Знакомый попался? – уточнил я.

– Да, – кивнул Златан. – Хороший парень. Учились вместе в школе. Два года назад перебрался к родственникам, смог устроиться на службу. Держат в погранотряде, потому что наши реалии хорошо знает.

– Повезло, – ответил я.

– Пожалуй… – согласился Златан.

– Ты знаешь на этой стороне сервисы, где можно машину в порядок привести? – спросил я.

Златан бросил в мою сторону быстрый взгляд и ответил:

– Знаю… только это, наверно, станет дороже тысячи. Много чего делать надо…

– За наш счёт, – ответил я.

Парень глянул на меня с недоверием. Потом кивнул и сказал:

– Как-то странно всё… у меня ощущение, что я сплю. Или что меня убили.

– В смысле?

– Ну, вы вроде только что собирались нас убить, за дело причём, а теперь денег даёте за работу и помогаете с машиной.

– У тебя такое впервые в жизни? – улыбнулся я.

– Честно говоря, да. Впервые, – вздохнул Златан. – Обычно всё наоборот бывает: сначала человек с тобой дружит. А потом заканчивается тем, что забирает последние деньги…

– Будем считать, тебе в этот раз повезло, – подмигнул я.

Где-то через час, когда утренние сумерки сменились ярким днём, мы остановились на окраине городка со смешным названием Шабац. Сервис, который выбрал Златан, представлял собой сарай с распахнутыми деревянными воротами, в котором был установлен подъёмник, какие-то древние станки, оборудование для шиномонтажа и ёмкость для отработанного масла.

Возле сарая ржавела пара помятых кузовов каких-то старых машин, даже марку которых я определить не смог. Рядом были аккуратными рядами сложены под навесом запчасти от ходовых, детали двигателей и прочее.

Очевидно, сервис по совместительству работал как авторазборка.

Хозяев нигде не было видно, но Златан уверенно вышел из фургончика, заглушив движок, и направился куда-то на задний двор. Через пару минут он вернулся в компании серьёзного мужика в грязном комбинезоне, с длинными свисающими усами и кустистыми бровями.

Мужик подошёл к фургончику, изобразил удивление на лице, поцокал языком. Потом они вместе со Златаном открыли капот. Теперь хозяин автосервиса начал что-то быстро говорить Златану. Тот только кивал в ответ. Потом усатый залез под брюхо фургончика и довольно долго что-то там осматривал. После чего ушёл обратно за свой сарай.

– Ну что? – спросил я Златана, – возьмётся?

– Возьмётся, – кивнул он. – Кроме масла, надо менять… эту… – он запнулся и потёр лоб, – как это, блин… кочна течность? – последние слова были адресованы Вове, который вместе с Саней со скучающим видом стояли возле.

Я невольно покраснел. Всё-таки сербский язык очень забавный местами.

– Тормозная жидкость, – перевёл Вова.

Я улыбнулся.

– О, точно! И ещё эти… кочионе плочице?

– Тормозные колодки, – догадался я.

– Точно, – Вова, уже собравшийся было дать перевод, подмигнул мне.

Мужик вернулся с колодками, завёрнутыми в промасленную бумагу. На глаз приложил их к колесу и удовлетворённо кивнул.

– Добро е, – сказал он.

После этого он озвучил сумму ремонта, в немецких марках. Тысяча двести. То есть всего около тысячи долларов, курс марки был заметно ниже долларового. Меньше, чем предполагал Златан. Тем не менее, он пытался торговаться, и уменьшил общую сумму до девятисот долларов.

Разницу в сумме я торжественно вручил ему после того, как, оставив фургон, мы пошли в городок. Златан не стал долго отпираться, и взял деньги.

По словам слесаря, обслуживание «Ситроена» должно было занять часа три-четыре, и мы решили использовать это время, чтобы перекусить.

Городок мне, скорее, понравилось. Несмотря на ощутимую бедность, было в нём что-то такое, харизматично-историческое.

Златан привёл нас в небольшой кафан под названием «Златник». Он находился в самом центре, не далеко от железнодорожного вокзала.

Хозяева заведения явно старались сделать более современный интерьер, чем это обычно в таких местах. Поэтому внутри никаких традиционных скатертей не обнаружилось. Зато было много голубого и синего. На белых стенах висели какие-то местные городские и сельские пейзажи.

Похоже, место только что открылось, и мы были одними из первых посетителей.

Вокруг нас крутилось сразу два официанта: мужчина и женщина, исключительно внимательные и вежливые.

Честно говоря, от мяса я успел немного подустать. Такое впечатление, что местные жители все как один сидят на высокобелковой диете. Однако же, никакой альтернативы в меню не нашлось, так что пришлось заказать побольше салата из паприки с помидорами и хлеба. Хоть какое-то разнообразие.

Пересчитав местные динары в немецкие марки, я убедился, что цены здесь где-то в два раза ниже тех, которые были в кафане у Драгана, в Углевике. Хотя, если вдуматься, ничего удивительного: какая разница, чей именно контингент стоит рядом? Бизнес есть бизнес, ничего личного. А моральные качества хозяина мы, так сказать, познали на собственном опыте.

– Тебя зовут Владимир, верно? – спросил Златан, обращаясь к Вовану, когда мы заканчивали трапезу. – Полное имя?

– Верно, – кивнул тот, протягивая через стол руку. – Будем знакомы.

– Будем, – улыбнулся Златан, пожимая предложенную ладонь. – А то вроде как вместе едем, а я вас по именам никого и не знаю… неудобно как-то.

Мы с Саней представились.

Златан снова улыбнулся.

– Получается, вас зовут одинаково?

– Ну да, – кивнул я.

– У нас примета есть, – добавил Вован, – если сидишь между двумя людьми, которых зовут одинаково, то можно желание загадывать.

Столик, который мы заняли, был квадратным. Я и Саня сидели друг напротив друга, а Вова и Златан, получается, оказывались, между нами.

– Серьёзно? – заинтересовался Златан. – И как, исполняется?

– Ну… говорят, что бывает, – уклончиво ответил Вован.

– Тогда я загадаю!

Златан прикрыл глаза и начал шевелить губами, видимо, проговаривая желание про себя.

– Ну вот. Загадал, – улыбнулся он.

– Теперь никому не рассказывай – чтобы исполнилось, – посоветовал Вова.

– Не буду, – пообещал Златан. Потом помешкал секунду и добавил: – я хотел уточнить – а куда именно в Белграде мы едем? У вас там есть знакомые или друзья? Город-то большой…

– Нет, Златан, – ответил я. – Мы едем в другое место. Не в Белград.

– А куда же тогда? – парень удивлённо захлопал длинными ресницами.

– В Митровицу, – ответил я.

– Ох, плохая идея… – выдохнул он, после чего, будто что-то сообразив, глянул на меня с прищуром: – или вы в курсе? Повоевать хотите?..

– Не совсем, – ответил я. – Но ты можешь быть свободен после того, как доставишь нас в Митровицу.

– Ну хорошо, – сказал Златан. – Но только до севера. За Ибар не поеду, извините.

– Никто и не просит, – ответил я.

– Это отлично!

Мы попросили счёт. Один из официантов, который, как выяснилось, оказался вовсе не официантом, а хозяином заведения, долго отказывался принимать у нас доллары. Жаловался и сетовал на распоряжения правительства, возможные штрафы и прочее.

– А вдруг вы проверяющие? – говорил он. – Играете тут в иностранцев, а стоит мне согласиться – так всё, ваши коллеги зайдут, и пиши пропало бизнесу.

Вова переводил его реплики, копируя даже интонации, что было довольно забавно.

– А что, похожи? – спросил я.

Борко (так звали хозяина заведения) критически нахмурился.

– Ну нет… не похожи. Откуда вы кстати?

– Из России, – ответил я.

– О, Россия! – просиял хозяин. – Что ж сразу-то не сказали! Я подумал чехи или словаки! А то и ещё кто похуже!

Вопросы с расчётом решились. Отсчитывая сдачу местными динарами, Борко вдруг сказал:

– Если вы в добровольцы – то лучше к нашим загляните. Возле вокзала, на правой стороне увидите флаг четников – вот прямо туда и направляйтесь. Условия будут выгоднее, чем на месте договариваться. Но это так, если что, я вам ничего не говорил. А так они уже с полгода народ набирают.

Мы с парнями переглянулись.

– А для чего добровольцы-то? – изображая неосведомлённость, спросил я.

– Ну как же! В Косово проблемы большие! Говорят, военные и полиция не справляются. Четники организовались и помогают. Но самое главное, – Борко понизил голос и наклонился над нашим столиком, – у них деньги есть. Платят прилично. Ну и свободы больше, чем в обычных войсках. Правда, условие у них жёсткое: нужно быть верующим и православным. Абы кого не берут. Вы ведь православные, так? – спросил он, подозрительно поглядев на чернявого Вову.

– Православни, да, – заверил тот после того, как закончил перевод.

– Ну вот. Тут будет выгоднее, – Борко подмигнул, после чего попрощался и отошёл от столика.

Мы вышли из кафана. После плотного то ли завтрака, то ли уже обеда сильно клонило в сон, недосып сказывался.

Я посмотрел на часы. Ещё одна привычка, которую я заново приобрёл в прошлом: мобильники не будешь держать постоянно включенными. Так что ещё до вылета я обзавёлся электронными «Кассио».

До назначенного мастером времени оставалось полтора часа. Ни туда ни сюда: номер в гостинице снимать не имеет смысла; пока рассчитаешься, пока заселишься – уже и выезжать пора. Хотя, может, имеет смысл задержаться? А то ведь Златан тоже после бессонной ночи и длительного стресса… а он всё-таки водитель.

– Ты как? – спросил я, когда мы отошли от кафана, – в сон не клонит?

– Так я же кофе выпил! – преувеличенно бодро ответил парень.

– Это понятно, – кивнул я. – Но дорога неблизкая.

– Машину починят – ехать будет легче. Я хорошо!

– Может, остановимся где-нибудь? Поспишь пару часиков? – предложил я.

– Не-е-ет! – Златан энергично помотал головой, – не люблю дневной сон. Потом ночью заснуть не могу, и голова будто чугунная. Уж лучше до вечера дотерпеть, а там выспаться как следует.

– Ну добро, – кивнул я.

Когда мы проходили мимо вокзала, я обратил внимание на флаг, о котором говорил хозяин кафана: чёрное полотнище с черепом и надписи по дуге над и под ним: «С вером у Бога слобода или смрт!»

– Заглянем? – в шутку предложил Саня.

– Не стоит, – ответил я, после чего выдержал паузу и добавил: – совсем не стоит.

Златан, наблюдавший за нашим диалогом, почему-то улыбнулся.

Чтобы убить время, мы прошли за железнодорожные пути, в сторону реки. Места тут были живописные, чем-то похожие на юг России, на Кубань.

– Хорошее место! – улыбнулся я. – Какая-то энергетика тут правильная.

Златан ухмыльнулся и посмотрел под ноги.

– Кровавое место, – вздохнув, сказал он. – В наших краях таких много – но тут особенно. Очень много войны и сражений.

– С нацистами? – спросил я.

– Да не только! С турками в основном. В девятнадцатом веке город много раз переходил из рук в руки. Бывали моменты, когда турки полностью сербский гарнизон вырезали. Бывало и наоборот… – он вздохнул, потом добавил: – реки крови. У нас это в школе проходят… проходили.

– Ясно, – кивнул я.

Ближе к полудню стало довольно жарко. Мы зашли в небольшой продуктовый магазинчик и купили минералки, оказавшейся на удивление приличной. Чувство, что я где-то на Кубани только укрепилось.

В назначенное время мы вернулись к сарайчику – автосервису. В это раз хозяин был на месте, что-то мастерил на одном из старых станков. Увидев нас, он выключил аппарат и вышел на улицу.

– Готова ваша машина, – ответил он. – Всё в порядке. Ещё послужит.

– Хвала, – ответил я, на сербском. Какие-то слова уже начали откладываться в памяти.

– Раньше умели машины делать, надёжная как доска, – добавил мастер. – Не то, что сейчас: пара лет, и гнить начинают. Даже немецкие!

– Это да, – согласился с ним Саня, покивав головой.

Мы попрощались с хозяином и поехали дальше.

Какое-то время ехали молча. Хоть Златан и не показывал, я видел, что сохранять концентрацию ему довольно трудно.

– Может, ещё за кофе заедем куда-нибудь? – предложил я.

– Можно будет, – кивнул он. – Но позже, ближе к обеду. Заодно и перекусить можно будет… да я нормально, не волнуйтесь!

– Нормально так нормально, – я пожал плечами.

– Про Белград вы специально сказали, да? Чтобы чего не случилось по дороге или на месте? – спросил Златан после небольшой паузы.

– Это разумно, – ответил я.

– Согласен… только отец не будет рисковать. Можете быть уверены.

– Отец твой, может, и не будет. А этот второй мордоворот? Как его?..

– Лазар? – уточнил Златан. – Тоже не будет. И он не такой страшный, как выглядит. Тоже бывший учитель.

– Физкультуры? – улыбнулся я.

– Нет, физики, – серьёзно ответил Златан. – Война – она всех меняет.

– У него есть причина нам мстить и всячески пакостить, – заметил я. – За палец.

– Да не будет он, – отмахнулся Златан. – Понимает же, что за дело получил. Он тоже долго не хотел на это дело идти, всё колебался. Отец его уговаривал… – он сделал паузу, почесал лоб, потом неожиданно добавил: – хорошо, что вы к четникам не пошли.

Я оглянулся и посмотрел на Вову. Тот едва заметно пожал плечами.

– Ты четников недолюбливаешь? – спросил я. – Они же вроде на вашей стороне сражались. Твой батя не с ними воевал?

Златан вздохнул.

– Не, батя в регулярных войсках, к счастью… и четники сражаются за Великую Сербию. Не за людей. Понимаете?

– Пожалуй, – кивнул я.

Снова последовала довольно долгая пауза. Я чувствовал, что Златан собирается с мыслями, и не торопил его.

– Четники – они монархисты. За короля и все дела… а отец у меня как был коммунистом, так коммунистом и остался, – сказал Златан. – Он считает, что западный капитал специально поддерживает и финансирует монархистов, чтобы нас изнутри продолжать разрушать. И чтобы конфликты с другими народами вышли покровавее… и вот что: у четников действительно деньги водятся, а никто не знает на самом деле откуда. Даже у правительства Сербской Краины денег было меньше. Многие считают, что кто-то из России им помогает, не знаю, тёмное это дело…

– Понятно, – кивнул я.

– И ещё, – продолжал Златан. – Отец думает, что в Косово это тоже добром не закончится. И нас, сербов, в покое никто не оставит. Не важно – в Боснии или в Югославии. И знаете почему?

– Почему же?

– Потому что мы были главными при коммунистах. Совсем как русские в Советском Союзе. И пускай Тито не был сербом – так ведь и Сталин не был русским. А будут мстить народам, именно за это. За коммунизм и попытку его построить. Нам будут мстить за это до тех пор, пока от нас мало что останется… зря правительство Милошевича приняло решение сохранить название Югославия. Теперь страну разрушат на мелкие части – оторвут Косово, потом Черногорию, потом Воеводину. Потому что ничто не должно напоминать о коммунистическом наследии. Отец говорит, что в нём есть что-то, смертельно опасное для Западного мира, и его будут искоренять калёным железом. Это с нами и делают.

В зеркале заднего вида я заметил, как Саня скептически нахмурился.

– Я слышал, у вас, в России, тоже не всё спокойно, так? – продолжал Златан. – В Чечне война?

– Сейчас там поспокойнее стало вроде, – ответил Вова.

– Это пока что! – ответил Златан. – Вот увидите – подкопят силы – и начнётся всё заново. Потому что с вами будут делать то же самое. Вы же понимаете почему, да? Чтобы никто больше на несколько поколений вперёд даже думать не смел в ту сторону.

– Интересная теория, – кивнул я, улыбнувшись.

– Это жизнь, – Златан пожал плечами.

Я глядел сквозь ветровое стекло. За очередным поворотом извилистой дороги на обочине стоял старый красный «Гольф», возле которого суетилась полная черноволосая девушка. Машина мигала аварийной сигнализацией.

Увидев нас, девушка вышла на дорогу, отчаянно махая руками.

Глава 5

Девушка поздоровалась на сербском, потом что-то залепетала, очень быстро, указывая то на открытый двигательный отсек несчастного «Гольфа», то на себя, то на место водителя в салоне.

Вова ей что-то ответил, после чего подошёл и заглянул в моторный отсек. Поковырявшись там недолго, он встал, вытер лоб тыльной стороной ладони и снова заговорил по-сербски.

Девушка цокнула языком, потом задала ему вопрос, в котором угадывались умоляющие интонации.

Вова посмотрел на меня.

– Ну что, у неё оборвался ремень привода водяного насоса, – сказал он. – Ничего серьёзного, но ехать нельзя никак. Она закипела, естественно, поэтому и встала. Хорошо хоть додумалась не пытаться ехать до последнего – иначе движку точно пришёл бы кирдык.

– Что она просит-то? – поинтересовался я.

– Я предложил доехать с нами до ближайшего сервиса или разборки, найти запчасть и вернуться обратно. Её можно поставить самостоятельно, это не сложно. Но она не хочет. Говорит, машину разграбить могут, а в багажнике запас продовольствия для семьи.

– Продовольствия? – я с сомнением посмотрел на довольно яркое солнце.

– Да там консервы, скорее всего, крупы и всё такое, – пояснил Вова. – Другое давно бы испортилось, конечно.

– Ясно… так какой вариант она предлагает-то? Если ехать не хочет? Чтобы мы сами сгоняли?

– Честно говоря, не хочется оставлять её одну, – вмешался Саня. – Она вон как трясётся… а на дорогах тут, видимо, действительно не спокойно… может, на буксир? Есть чем зацепить?

– Плохая идея, – тут же вставил Златан. – Движок всё-таки старый, всё, что угодно может случиться…

Я подумал минуту. Потом сказал:

– Ребят, значит, так: я остаюсь на месте. Вы едете со Златаном, берёте нужный ремешок, потом обратно.

Парни переглянулись.

– Уверен? – спросил Саня.

– Да, – кивнул я. – Это лучший вариант.

– Может, Вован с тобой останется? – предложил Саня. – Ну или я останусь, а вы с Вованом поедете?

– Будет лучше, как я предложил, – ответил я.

Вслух о том, что со мной останется оружие я, понятное дело, говорить не стал. Но такое разделение действительно было оптимальным: я остаюсь один, вооружённый, наедине с девушкой, которая не выглядит опасной. Парни без огнестрела, но вдвоём. Этого должно быть достаточно, чтобы не подвергать Златана ненужным соблазнам.

– Ну ладно, – Саня пожал плечами и о чём-то спросил Златана. Тот кивнул и ответил.

Через минуту они уехали, а я остался наедине с девушкой и сломанным «Фольксвагеном».

– Может, вы английский знаете? – неожиданно спросила девушка на этом языке.

– Может и знаю, – улыбнулся я.

– Я так поняла, вы из России, да?

– Не совсем так. Мы из Казахстана, – ответил я заранее заготовленной легендой.

– Вот как? – девушка удивлённо подняла брови. – Я думала в Казахстане живут… ну, восточные люди.

– В Казахстане всякие люди живут, – ответил я. – И как-то уживаются, что характерно.

Девушка вздохнула.

– Да, вы правы, это важно… но не всегда получается. Меня Валентина зовут, – вдруг сказала она, протягивая руку. – Можно просто Тина.

– Александр, – ответил я, соображая, что делать с её ладонью. Вроде бы я не замечал, что в Сербии женщинам принято жать руки; это было необычно.

И всё же, после некоторого колебания, я аккуратно пожал протянутую ладонь.

– У нас обычно сокращают имя Валентина до Валя, – заметил я.

– У вас – это в Казахстане? – улыбнулась она.

– Там, где распространён русский язык, – уклончиво ответил я.

– Давно хотела заняться русским, – вдруг сказала Валентина. – Да нормальных учебников сейчас не найти… вообще мне нравится изучать языки. Чем больше знаешь языков – тем больше людей, с кем поговорить можно. Я люблю такое!

– Английский у вас отличный, – заметил я.

– Знаю! Многие говорят. Практика помогает – в последнее время у нас много носителей, с кем можно говорить и совершенствоваться.

– Серьёзно?

– Ну, да. Разные международные организации, наблюдатели и всё такое… ой, я же не сказала, да? Я сама из Косово. У нас сейчас неспокойно.

– Поэтому вы решили сюда переехать?

– Я никуда не переезжала, – вздохнула Валентина. – Ездила по делам, за покупками, сейчас вот обратно возвращаюсь… вообще, по-хорошему, конечно, лучше бы переехать. Причём куда-нибудь подальше. Я вот мечтаю в Германии жить, и немецкий уже выучила. Но мама с папой отказываются категорически… у них бизнес небольшой, гостиница. Ни за что не хотят её бросать.

– Может, и зря, – ответил я. – Так можно вообще всё потерять. Включая жизнь.

– Да я вот тоже так считаю… но попробуй их уговори! Всё думают, что как-то само собой рассосётся…

Она грустно вздохнула.

– Надеюсь, всё как-то обойдётся… – дипломатично заметил я.

Валентина взглянула на меня с прищуром.

– Вы ведь понимаете тоже, что не обойдётся, да? Но спасибо на добром слове.

– Просто старайтесь держаться потише, – посоветовал я. – Может, и повезёт.

– А вот это хороший совет! Мы так и делаем. Разумеется, – улыбнулась она.

Парни вернулись гораздо быстрее, чем я ожидал – даже часа не прошло. С нужным ремнём. Ещё где-то полчаса ушло на то, чтобы его поставить – благо все необходимые инструменты нашлись в бардачке у Златана.

– Спасибо вам большое! У меня не так много денег – но возьмите в благодарность, что могу, – Валентина говорила по-сербски, но достаточно медленно, чтобы я понял.

Она протянула нам купюру в сто марок.

Я поднял руки над головой и улыбнулся.

– Это лишнее! – сказал я на английском.

Парни посмотрели на меня сначала с удивлением, а потом понимающе кивнули, когда Тина ответила, тоже на английском.

– Извините, но настаивать не буду – времена сейчас тяжёлые… Спасибо вам огромное ещё раз!

– На здоровье! – ответил я по-русски.

Девушка улыбнулась в ответ, кивнула и села за руль. Помахав нам рукой, она завела двигатель и тронулась.

– Что-то с ней не так… – заметил Златан, глядя вслед машине.

– Что именно? – насторожился Вова. – Английский знает, да?

– Нет… возможно, – неопределённо ответил Златан. – Хотя сейчас многие учат английский. В работе помогает, можно в разные международные организации устроиться.

– Она была испугана, – заметил я. – Будто постоянно боялась чего-то, но старалась не подавать виду.

– Испугана… – пробормотал Златан. После чего сказал: – Блин, да она же шиптарка!

– Кто? – переспросил я.

– Албанка, – пояснил Вова.

– Это так их тут называют? – уточнил я.

– Они сами так себя называют, – Златан пожал плечами. – Шиптари. Интересно, и что бы ей здесь было надо?..

– В любом случае, догонять, чтобы спросить, мы её не будем, – сказал я.

Златан пожал плечами и направился к фургону, чтобы сесть за руль.

– Давайте не терять больше времени, – сказал он, когда завёл двигатель. – Не хочется ехать по темноте…

И всё же до темноты в Митровицу мы попасть не успели. Поэтому на закате решили остановиться в городке с забавным названием Рашка. Хоть местные и называли его городком, но, скорее, это был небольшой посёлок, построенный вдоль реки Ибар на перекрёстке дорог и окружённый со всех сторон невысокими сопками. Местность чем-то напоминала отроки Кавказа в районе Анапы, а строения – польские городки в Карпатах. Даже типичные для тех мест черепичные крыши попадались.

Ночлег мы нашли в небольшом трёхэтажном отельчике восточным названием «Караван». Его корпуса, выкрашенные в оптимистичный розовый цвет, венчались двухскатными крышами, создавая ощущение некой кукольности.

Свободных номеров было три: один семейный трёхместный, с двухспальной и односпальной кроватями и дополнительной кроваткой для ребёнка, один двухместный, тоже с двухспальной кроватью, и один одноместный. Немного подумав, я решил снять один трёхместный и один одноместный.

– Ты будешь ночевать отдельно, – сообщил я Златану.

Тот, похоже, обрадовался, но старался не подавать виду. Парни поглядели на меня с недоумением, но решение оспаривать не стали, справедливо ожидая дальнейших разъяснений, без лишний ушей.

При гостинице, как водится, был кафан, где мы поужинали. Готовили там отлично, салаты были свежими. Официанты настоятельно предлагали попробовать травяные настои и местную сливовицу. Я хотел было отказаться, но потом спросил у Златана, будет ли он. Поколебавшись немного, парень кивнул, и тогда я заказал на стол бутыль.

Сам, разумеется, пить не стал – только делал вид. И наблюдал за водителем. Тот, похоже, пил по-настоящему. Хороший признак.

После ужина мы договорились о подъёме в семь утра – с тем, чтобы в восемь уже выехать.

– Можно было бы и позже, – заметил Златан. – Мы доберёмся часа за три, тут уже не далеко.

– Вот и отлично, – кивнул я. – Как раз будет время осмотреться на месте.

Водитель пожал плечами, попрощался и направился в свой номер.

– Думаешь, стоило оставлять его без контроля? – сходу спросил Саня, едва за нами закрылась дверь номера.

– И кто будет спать на этом? – невпопад заметил Вова, указывая на двухспальную кровать.

– Один будет дежурить, – ответил я. – Так что можно скинуться, кому спать на большой, а кому на маленькой.

– Угу, – кивнул Вова. – Разумно.

– И я не оставил его без контроля, – ответил я Сане. – Его номер дальше по коридору. Прекрасно слышно, как дверь открывается. И выход на улицу тут один – как раз под нашими окнами. Так что я просто за ним хочу понаблюдать.

– Мне кажется, он всё равно свалит… – ответил Саня.

– Посмотрим, – я пожал плечами. – Это не критично для нас. Но мне важно знать, как он себя поведёт до того, как мы окажемся в крае.

– Почему? – спросил Вова.

– Потому что там рисков гораздо больше, – ответил я. – И, раз уж они всё равно есть, то пускай реализуются сейчас.

– Ясно, – кивнул Саня. – Разумно… наверное. Как распределим дежурства?

Мы скинулись на «камень-ножницы-бумага». Мне выпало стоять в середине ночи.

– И ещё, ребят, – продолжал я, доставая сумку с деньгами и кое-чем ещё. – Не говорил об этом раньше, слишком много ушей вокруг, сами понимаете… в общем, перед поездкой я, как смог, подготовился.

Ещё на этапе планирования, конечно, я думал о легенде. И не смог придумать ничего лучше, кроме того, что озвучил сегодня девушке на дороге. Мы – граждане Казахстана. Бывшие военные. Потенциальные наёмники, которые прибыли на место, чтобы предложить свои услуги той стороне, которая будет в этом более заинтересована.

Казалось бы, вариант с Украиной или Белоруссией был более очевиден, но тут нужно учитывать, что наверняка граждан этих стран здесь уже хватало. Нас могли легко раскусить. А вот встретить кого-то ещё из Казахстана шанс был куда как меньше.

Это я объяснил парням, когда достал из пачек с купюрами три казахстанских паспорта.

Вова присвистнул.

– Неплохо, – одобрительно кивнул он. – Дорого обошлось?

– Это совершенно не важно, – ответил я.

– Вроде качественно сделаны… могут и прокатить. Только новенькие слишком. Подозрительно. Но вообще хорошая работа, – сказал Саня с таким видом, будто специально учился разбираться в паспортах.

– Документы настоящие, – сказал я. – Проходят по всем государственным базам Казахстана. Будут приняты в консульстве, если что.

Вова даже присвистнул.

– Круто, если так…

– Это – так, – ответил я. – Только светить паспорта только в крайнем случае. Это понятно, надеюсь?

– Обижаешь, шеф, – осклабился Саня, продолжая разглядывать документ.

– А дальше – как? – спросил Вова. – Вот приехали мы в Митровицу, и… вербовщиков искать? Как этих, с флагом?..

– Ни в коем случае! – ответил я. – Если я всё правильно понимаю – на нас выйдут. И довольно скоро. Стоит только малость лицами в окрестностях поторговать…

– Нам ведь к албанам попасть надо, так? – спросил Саня. – Не лучше ли сразу – туда? Ясно же, что здесь нас будут к сербам звать…

– Не так, – возразил я. – Для начала нам остро нужна информация. Понять, как оно тут всё устроено. Осмотреться. Уже потом думать, как двигаться дальше.

– Ясно, – кивнул Вова. – Разберёмся на месте, я думаю… и давайте поспим, что ли? А то рубит нереально…

– Не удивительно, – Саня пожал плечами. – Мы ж предыдущую ночь не спали!

Моя смена заканчивалась, а дверь в номере Златана так и не скрипнула. Я уже начал думать, что никаких сюрпризов с его стороны ждать не следует, но где-то за полчаса до смены уловил едва различимый скрип половицы в коридоре. Бесшумно поднялся, подошёл к окну так, чтобы снаружи меня увидеть было невозможно, и стал ждать.

Примерно через минуту Златан вышел из отеля, огляделся, заглянул в окна нашего номера (я замер в этот момент), после чего направился куда-то вниз по улице.

Я же в это время вышел в коридор, подошёл к его номеру и подёргал за ручку. Дверь бесшумно распахнулась. Он не стал запирать замок, чтобы не производить лишнего шума, и заранее смазал чем-то петли.

Выходит, не обмануло меня чувство. Не настолько простой парнишка этот Златан, и его команда… разве что нас посчитали не за тех, кем мы на самом деле являемся. Собственно, это нас и спасло.

Обыск комнаты ничего не дал – Златан (или как там его на самом деле?) был осторожен.

Зато дало внимательное наблюдение за территорией.

Он вернулся к отелю где-то через полчаса. И направился не в номер, как можно было предположить – а на парковку. Там он открыл капот фургончика и, немного покопавшись, вытащил какой-то то ли тонкий шланг, то ли провод. Спрятав его за пазуху, он направился обратно. Поднялся к себе. Я слышал, как легонько щёлкнул замок на двери его комнаты – значит, он всё-таки собирался поспать, чтобы как-то восстановить силы. Хорошо.

Выждав полчаса, я разбудил ребят, сходу предупредив, чтобы они соблюдали тишину. Так, стараясь не производить никакого шума, мы собрались и вышли из гостиницы, оставив ключи от номера сонному портье. Который, к счастью для него самого, и не думал задавать вопросы насчёт ещё одного гостя, который заселялся вместе с нами.

– Что ты увидел? – спросил Вова, когда мы отошли на достаточное расстояние.

– Златан бегал куда-то, – ответил я. – Предполагаю, что звонить. Вернувшись, он вытащил какую-то штуку из своего «Ситроена». Очевидно, был план потянуть время утром. Задержать нас.

– Вот жеж! – возмущённо заметил Саня. – Мы ему бабла – а он…

– Думаю, он чей-то агент, – я пожал плечами. – Скорее всего, своих, боснийских. Обычное дело: левачил, а как случилось непредвиденное… в общем, нашёл способ связаться и получить инструкции.

– Похоже на то, – согласился Саня. – Что мы-то теперь делать будем?

– То же, что и планировали, – ответил я. – Едем в Митровицу. Торговать лицами.

– Не опасно теперь? После того, как он дозвонился?..

– Думаю, нет, – я пожал плечами на ходу, – скорее всего, в край они не сунутся. Если это действительно Сербская Краина.

– А если нет? – уточнил Вова.

– Тогда у нас могут быть определённые проблемы, – признался я.

В серых рассветных сумерках мы пришли на автостанцию. Как я и предполагал, тут стояла пара авто с дремлющими внутри водителями. Те, кому действительно надо заработать, мало обращают внимания на время суток… тем более, что в неурочный час этот заработок может быть кратно выше.

– Доброе утро! – обратился Вова к водиле, дремлющему в наиболее прилично выглядящем авто – каком-то старом «Мерседесе».

Тот встрепенулся, судорожно вздохнул и уставился на нас, стараясь сфокусировать взгляд.

– Доброе, доброе!.. – пробормотал он, когда ему это, наконец, удалось, – надо куда-то ехать?

Эту фразу я понял без перевода.

– Надо, – подтвердил Вова. – До Митровицы довезёшь?

– Митровица? – переспросил водила, внимательно нас сканируя, видимо, на предмет платежеспособности.

– Верно, – кивнул Вова. – Митровица.

– Когда надо?

– Прямо сейчас.

– Пятьсот марок, – бросил водила, и откинулся в кресле, закрыв глаза. Должно быть, он решил, что лучше назвать неприемлемую цену, чем возиться с тремя подозрительными мордоворотами.

– Идёт, – ответил Вова, поглядев на меня.

Водила снова открыл глаза. В них читалось недоверие и зародившаяся жадность.

Глава 6

Город разделяла на два мира река Ибар. На севере – уже привычная Сербия, с узнаваемой архитектурой домов, кириллическими вывесками и людьми славянской внешности. Южнее, за рекой – архитектурный хаос, привычный для южных народов. Что-то похожее можно наблюдать в Дагестане. Другие люди, другая культура, другие вывески. Даже дорожное движение иное.

Но сообщение между двумя частями города существовало и было достаточно активным. Да, были полицейские посты, с вооружёнными сотрудниками, но они проверяли поток сильно выборочно. А так, в целом, кругом продолжалась самая обычная мирная жизнь. Будто бы край до конца не поверил, что война уже идёт, и все беды только начинаются.

Мы остановились в довольно приличной гостинице, которая называлась «Северный город». Первые дни прошли спокойно: как я и предполагал, никто в крае нас не преследовал, по крайней мере, в открытую.

Впрочем, это не значит, что наше прибытие осталось незамеченным. Чуть ли не с первых часов я засёк слежку: какие-то неприметные личности норовили следовать за нами, по кафанам и магазинам. Судя по всему, профессионалы – засечь их было не так уж просто. К тому же, они менялись.

К нам присматривались. А мы изучали город и край.

Много интересного удалось почерпнуть из простых уличных разговоров местных жителей. Я сербским пока что не владел – но Вова и Саня специально гуляли по людным местам, прислушиваясь, о чём говорят люди.

Слухи ходили самые разные: и что албанцы из УЧК готовят провокации с использованием химического оружия, чтобы обратиться в ООН за поддержкой, и что Милошевич пытается договориться с Западом, сделав льготные, безналоговые концессии для сырьевых компаний.

Второе обстоятельство особенно волновало жителей городка: рядом находился крупный полиметаллический рудник Трепча, то стабильной работы которого во многом зависело их благополучие. Люди были убеждены, что американский финансист Сорос через свои структуры уже несколько раз пытался получить контроль над этим активом, но каждый раз правительство Югославии блокировало сделки. Предполагалось, что напряжённость в крае связана со сложностями у американского капитала.

Встречалось и мнение, что Милошевич сам провоцировал напряжение, чтобы сузить права автономии края, пропихивая собственные финансовые интересы в ущерб местным элитам. И что, вроде как, он сам «натравил» стихийные полувоенные формирования на албанские поселения в тех района, которые были особенно «строптивыми».

При этом никаких пунктов приёма добровольцев под флагом четников в городке не наблюдалось. По крайней мере, в открытом виде.

Зато было очень много иностранных журналистов, некоторые из которых, судя по всему, были не совсем журналистами. Из-за них цены в местных кафанах довольно заметно превышали средние по Сербии.

Причём вся эта иностранная тусовка старалась держаться в северной, сербской части города, избегая южную даже в случае прямой необходимости. Например, тогда, когда там происходило что-то интересное: потасовки местных или нападение на полицию.

Я остро жалел, что из Универа не удалось «вытащить» спеца со знанием албанского, хотя на год старше, на параллельном курсе «Запада», была такая группа. Тут руководство ГРУ почему-то встало в позу, ни в какую не желая распространять эту практику на факультеты, которые находились вне поля их прямого влияния. Конечно, и это сопротивление можно было преодолеть – но тогда прощай моя тщательно выстроенная маскировка «естественной» командировки.

Впрочем, это было проблемой только в плане получения информации от подслушивания. Так-то большинство албанцев края прекрасно владели сербским.

На южную сторону города я прогулялся лишь однажды, на второй день. Специально пошёл один, чтобы не привлекать внимания. С собой взял «Беретту», отжатую у несостоявшихся грабителей, и выключенный китайский сотовый. Так, на всякий случай.

Наша гостиница стояла недалеко от улицы короля Петра Первого. Когда я увидел табличку с названием впервые удивился, решив, что сербы улицы называют в честь правителя России, и только потом сообразил, что король – это вовсе не император.

Чтобы попасть на большой мост через реку Ибар, мне пришлось дойти до перекрёстка с круговым движением, а с него свернуть на улицу князя Милоша.

Полицейские, стоявшие на мосту, едва удостоили меня беглого взгляда. В основном они смотрели на поток, прибывающий с южной стороны. Оттуда шли, в основном, женщины. Многие – с колёсными сумками-тележками, кое-кто в сопровождении ребятишек. На представителей власти они старались не глядеть, опуская глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.