Свидетельствуя полдень
Книга стихов
Александр Лизунов

© Александр Лизунов, 2025

ISBN 978-5-0065-4327-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Когда и как Бог на душу положит…»

Когда и как Бог на душу положит
Другие краски, свежие мазки,
Появятся по замыслу его же
И храмы тут, и новые мосты.

Всем хватит благ, краям большим и малым,
И может скоро – планы велики —
Доставят и сюда стройматерьялы,
На берега Смородины-реки.

Ведь сколько уж – не счесть по Круголёту —
Вод утекло в суровое вчера, —
Калиновы опоры и пролёты
Менять, пока не рухнули, пора.

Пора прислать рабочих на подмогу,
Поскольку в капремонте есть нужда,
На эту непроезжую дорогу,
Ведущую из Яви в Никуда.

И надо ж завезти асфальт и гравий,
Пока не наступили холода
На этой захолустной переправе,
Где заржавел шлагбаум блокпоста.

Зима, зима… Но стройка всё на месте,
И только этот снег в тиши ночной
Парящий – беззастенчиво небесный,
Упавший – вызывающе земной.

«МОИ МЫСЛИ, МОИ СКАКУНЫ…»

Пока не выдашь им подкормки —
Привычной жвачки для ума, —
Толкутся, тычутся в подкорке,
Они привыкли – задарма.
Да вышли бы, паслись бы сами
На этом поле без межей,
Что не господскими овсами
Сто лет засеяно уже.
Но не спешат на волю кони
К щедротам нивы золотой.
– Куда скакать, когда в загоне
Жратвы достаточно простой,
Где так тепло, и ты уверен,
Что нету никаких угроз…
И ржёт лениво сивый мерин,
И топчет собственный навоз.

ЧЁРНЫЙ КВАДРАТ

Завешенное зеркало искусства —
Поминки Рафаэля с Левитаном,
Не сумерки богов, а ночь кромешна,
Где тает глас последнего из Вышних:
«Да чтоб вам было пусто!»… И когда
Сорвали крышку с ящика Пандоры,
Открылась миру чёрная дыра.
Но это лишь окошко в перфокарте,
Скрывающей записанный когда-то
Двоичный код проявленной Вселенной —
Нули и единицы, тьму и свет.

«Ночь – это окон вычитанье, …»

Ночь – это окон вычитанье, —
где свет горел, теперь темно.
Одно лишь – явно не чета им —
не гаснет жёлтое окно.
И человек, что в нём маячит,
как одинокая сова,
такой же мучится задачей,
где вычитаются слова.
И скоро, скоро от дневного
числа их в столбике «дано»
останется совсем немного:
три слова,
два,
потом – одно.

НАТЮРМОРТ ДЛЯ МАЖОРА

На клеёнке бутылка, буханка и шпроты,
Три гранёных стакана – привет из совка!
В нашей жизни не понял, видать, ничего ты,
Если смеешь на это смотреть свысока.

А сидел ли ты так же на кухоньке тесной,
Утопающей вечно а табачном дыму,
И тебе ли судить наши споры и песни, —
Так что лучше не лезь… – потому, потому!

Нет времён ни постыдных у нас, ни постылых,
К ним не липнет тобою придуманный стрём,
А какие там джинны из наших бутылок
Вылетали, мы между собой разберём.

Разберём и всё честно поставим на место
И оставим зарубки, что знает душа,
На дороге к прокуренной кухоньке тесной,
Где поют Окуджаву мои кореша.

Эх, чего не хватает – так это картохи…
Но довольно на стол бестолково глазеть:
Натюрморт наш уже достоянье эпохи,
Можешь сфоткать и с коментом выложить в Сеть.

ВИТЯЗЬ НА РАСПУТЬЕ

Безвестный череп под ногами,
Даль, различимая едва.
Кто начертал на древнем камне
Все эти вещие слова?

Где меньшая из трёх напастей —
Сам выбирай, – но погоди:
Как мог узнать премудрый мастер,
О том, что будет впереди?

Гонец грядущего, разведчик
Ещё не явленных времён
Иль сам, ответственный за вечность,
Что кругом света окаймлён?

Но всё здесь явно намекает
На недочитанную весть,
И витязь объезжает камень,
И смотрит: тоже надпись есть.

Её рунические строки,
Смутясь, читает он и тут:
Такие ж в точности дороги
Обратно в прошлое ведут.

О, Русь, ты гиблый перекрёсток,
Вперёд-назад – одна беда.
Да… Только есть и путь четвёртый, —
Тот, что в неведомо куда.

«Сегодня храм опять нужней бассейна…»

Сегодня храм опять нужней бассейна,
Что рыли тут вчера большевики.
Но где условий больше для спасенья
Души, которой надо смыть грехи?
И окропленье под иконостасом
Едва ль надёжней обещает приз,
Чем праведное плавание брассом
С осмеянною верой в коммунизм.
А с той другою, истовой и твёрдой,
С Христом, переборовшим Ильича,
Источники воды живой и мёртвой
Мы разве лучше стали различать?
Есть заповеди, есть и заповедник,
Куда запрещено пускать других.
Гдé правят бал в державе нашей бедной
Крамольники, а где еретики?
И с мудрою печалью смотрят деды
На мир, который давит кризис злой,
Благославляя наши новоделы —
Распорки между небом и землёй.

ЧТО С ТОГО?..

Слишком много сегодня у нас, говорят,
Происходит не в склад и не в лад, невпопад.
То, забыв красоту, ценим всякую шваль,
То по снегу кладём на дорогу асфальт,
Где нужна рокировка, там сходим конём,
И опять понедельник в субботу начнём,
Чтоб сместить воскресенье на чёрный четверг,
Хоть народ старый стиль до сих пор не отверг,
Топором молча точим карандаши
Для рисунка загадочной русской души,
Той, что с каждым наброском становится шире
Чиста поля в формате листа А4, —
Как же можно такое иметь мастерство,
Ничего не имея с того?..
– Что с того?

«Говорила Молния…»

«…Жить приучил в самом огне…»

Марина Цветаева.

Говорила Молния
Сердцу одному:
– Из огня да в полымя
Я тебя возьму.

Больше не отвертишься,
Брошу в эту печь,
Где ты скоро встретишься
С тем, что может сжечь,

Тем, что тоже с молнией,
Но сильней стократ.
Чтобы стала ровнею, —
Принимай заряд.

Лишь чужие градусы
Выдержать смоги
После вспышки яростной
Вольтовой дуги!

«Одно и то же в ленте новостей…»

Одно и то же в ленте новостей
Показывают вам картинки теле:
На трассе «м» столкнулись две «ГАЗели»,
В Кремле высоких приняли гостей,
В Тамбове митинг, стройка в Элисте…
А главное событие недели:
Скворцы прилетели!
Они над мегаполисом парят, —
Там стадионы, банки и дворцы,
Где под стеклом из золота скворцы,
Создал которым певчий аппарат
Левша или его Кулибин брат.
– Ну как живые! – говорят отцы,
А дети смотрят в окна, – молодцы,
Какие-то из них не проглядели:
Скворцы прилетели!
Да прилетели, точно, – видел сам,
Прислушивался сам к их голосам,
Коря себя при всём при этом, грешник,
За то, что позабыл прибить скворечник.

«Какие нас гонят силы…»

Какие нас гонят силы
С достигнутого рубежа? —
Ходить едва научились,
Как надо уже бежать.

Сошлись с водой еле-еле,
А надо уже в огонь,
Хотя ружьё не пристреляно,
Ещё не объезжен конь.

Прошёл ты жару и стужу,
Лишенья знал и бои,
Но пел до сих пор о дружбе,
Давно пора – о любви.

Кумиры твои и боги
Вдруг все ушли на покой, —
Своим ты был в той эпохе,
Что делать теперь в другой,

В которой совсем не просто
Прожившему много лет,
Когда ещё нет вопроса,
Но требуют: «Дай ответ».

«Здесь явно пахнет тёмными делами…»

Здесь явно пахнет тёмными делами,
Хотя никто виновных не назвал
Что в Службе Исполнения Желаний
Сейчас глубокий кризис и развал.

А лет назад всего каких-то двести, —
Вам подтвердят архивные дела, —
В любом приличном царстве-королевстве
Такая служба местная была.

В палатах ли правителя Пенджаба,
В хоромах ли самарского купца
К услугам вашим были чудо-жабы
И два мордоворота из ларца.

Работали они почти без брака, —
В музеях мира ищут до сих пор
Ту, подлинную скатерть-самобранку
И с ней волшебных палочек набор.

Решал ли чей-то блат и крышеванье,
Но Служба почиталась меж людьми:
Гарантия была на три желанья,
А где-то – так и вовсе безлимит.

Куда же подевалось всё, скажи нам, —
Но по полу лишь катятся, звеня,
Унылые бутылки из-под джиннов,
И нет сим-сим их карты у меня.

«Лети, мой лепесток!» никто не крикнет, —
Рвать ценные цветы теперь нельзя,
А бедный семицветик – в Красной книге,
В природе нынче вовсе извелся.

В аквариуме, где совсем не глыбко,
Давно себе, похоже, на уме,
На старикана золотая рыбка
Лишь пучит глазки, – мол «не пониме».

«Что делал когда и где ты …»

Что делал когда и где ты —
Подробности выдай все.
Я не люблю анкеты,
Вообще любые досье.

По струнке инструкций чётких
Ходи, дружок, не ершись,
Перебирая, как чётки,
Прошлую свою жизнь.

Всё тайное станет явным,
И это ли не прогресс:
К твоим персональным данным
Повышенный интерес.

А клерк учтив и участлив,
Он внятно подскажет мне:
Вот эта графа – для счастья,
А та, что левей – для не-…

«Душа не на месте» …»

«Душа не на месте» —
                             когда не совсем ещё худо,
а только морока и смута,
                            разброд и шатанье, —
плохая работа, погода,
                           ломота-простуда,
любови остуда,
                       куда утекла наша тайна.
Увы, бедолага!
                    Но где оно, впрямь, её место? —
В телесном небесная бронь,
                    без постели плацкарта.
Пока интересно,
                   не кажется жёстко и тесно,
когда ж надоест,
                   поменять проводник не пускает.
Душе не прикажешь, —
                   момент улучила, сбежала, —
ищи ветра в поле,
                  исчезла, пропала без вести.
Быть может, кто видел? —
                 «Довольно худа, моложава…» —
Остались вот вещи,
                 да только сама не на месте.
А там, где зияет
                пустая сердечная чакра,
так холодом тянет,
               что лёд на стекле намерзает.
Забыться за чаркой,
               пуститься по следу с овчаркой —
за этой беглянкой,
              за этой плутовкой, мерзавкой?
Была же на месте!
             Раскинулись пики и крести,
какая опасность
            её стережет в предрассветье:
выходит король,
           этот чёрный наездник, наместник,
заблудшие тёплые души
           ловить в свои сети.
Беги, возвращайся! —
          как свечка коптит под иконой,
и там уже, кажется,
          стражи все створы закрыли…
Тогда, наконец, —
            тихий плеск, лёгкий шелест знакомый,
и лишь в этот раз —
              чуть сильней опалённые крылья.

«Сумеем ли мы сохраниться великим народом…»

Сумеем ли мы сохраниться великим народом,
Не стадом покорным, не волю утратившим сбродом,
Не жалкой толпой одиночек без племени-рода,
В намордниках-масках и с рабским клеймом куар-кода.
Протесты – опасны? А значит, смирившимся легче
Под здраво-охранное жало подставить предплечье.
Держите дистанцию, заизолируйтесь вовсе!
И телеящик с премудрыми шоу смотрите почаще,
Где капает в ваши мозги, что пластичнее воска,
Яд точно такой же змеи, что нависла над чашей.
Вот вам, потребителям, – клипы, крамольникам – кляпы,
Пусть лучше заткнутся иль выглядят карикатурно,
А то, вишь, находят в вакцинах надёжнейших ляпы,
Копаются, словно бомжи, в избирательных урнах.
Что, снова утрёмся, к который уж раз после Горби? —
О, сто оправданий сегодня найдётся на то нам.
Виновны – отцы?.. Вам же, детям от Urbi et orbi,
Не стыдно ли офисным именоваться планктоном?
…Правители ж крестятся перед старинной иконой,
Не замечая, что свечка от ветра потухла.
– То колокол ожил, тот глас вековечного Кона,
Где копится сила мятежного Русского Духа!

СПЕЦОПЕРАЦИЯ «ОМИКРОН»

Не читайте на ночь сказки детям
Про коронавирус Омикрон,
Мол, злодеи некие в ответе,
Что заразней всех микробов он.
Конспирологические страсти
Принимать не следует всерьёз,
Ошибаются, конечно, каждый раз те,
Кто винит Рокфеллеров и ВОЗ.
Тут владею фактом не одним я:
Выстроена вся событий цепь,
Чтобы под завесой пандемии
Скрыть образовательную цель.
И задам я вам вопрос крамольный, —
Но ответьте честно, без обид, —
Изучать вы стали б добровольно
Греческий какой-то алфавит?
Но пока вы будете кумекать,
Что за буквы вбрасывают тут,
Вам его от альфы до омеги
Потихоньку так преподадут.
Что вакцины, куар-коды, маски? —
Просвещенью дан зелёный свет:
Есть ещё японский и китайский* —
Хватит за глаза на сотню лет!
_________
* За эту идею спасибо Пламену Паскову

«Кто там ещё не привит? …»

Кто там ещё не привит? —
рвётся решительно ВОЗ в бой, —
кончился, вроде, ковид,
слово сегодня за оспой.
С нею попробуй поспорь
(кашляй, пожалуйста, тише!),
ведь обезьяния хворь
круче, чем вирус от мыши.
Замысел ясен и прост,
не ускользнёшь в этот раз ты:
от волдырей и корост
склеишь с гарантией ласты.
Это гуманно, хотя
против Отца или Сына, —
слабых-больных сократят,
избранным – чудо-вакцина.
Не умалить её роль,
коль всех болезней причины
завтра возьмут под контроль
в тело внедрённые чипы.
Дальше к бессмертию мост
выстроит нам медицина…
Ну и зачем тогда мозг,
больший, чем у капуцина?

«Не только покой, но и воля – увы! …»

«На свете счастья нет, но есть покой и воля…»

А. Пушкин

«…Покой нам только снится»

А. Блок

Не только покой, но и воля – увы! —
                                                  только снится.
– Тпру, кони лихие! —
                              в шлагбаум упёрлась дорога.
И как ни пытайся,
                    но эту нарушить границу
и нечего думать:
                  она охраняется строго.
Свернёшь ли направо —
                 повсюду с колючкой ограды,
поедешь налево —
                 там тоже глухие заборы,
и самое лучшее, друг,
                 возвратиться обратно
в свой личный, с надёжной пропиской,
                 кусочек простора.
Усталому телу, наверно,
                не кажется тесным
твой остров свободы,
                 зажатый осями Декарта.
Ну а душа, хоть сказали ей:
                «Знай своё место»,
находит его,
                не сверяясь с потрёпанной картой.
Тюремных нет стен для неё
                             и больничных,
с неволей она
                в столкновенье идёт лобовое,
и невозможно сдержать её
                             и ограничить
ни службой, ни дружбой,
                 ни даже несчастной любовью.
А если заставит судьба
                 разгребать эту залежь
всех болей фантомных, иллюзий
                                и символов веры,
придётся признаться ей в том,
                                что сама лишь
межи проводила,
                  сама возводила барьеры…

«Который век встаём с колен…»

Который век встаём с колен,
но вновь костьми о землю грохаем,
и время наших перемен —
лишь перерыв между уроками.

Учились плохо мы, и вот —
в журнале двойка в назидание,
чтоб не отлынивали от
долгов домашнего задания.

А мы виним учителей,
муштру и старые учебники,
и Рыб сменивший Водолей,
всё ждём, обогатит нас чем-нибудь.

Но нет давно часов Труда,
и в толк не могут взять незнайки:
коль сорвана резьба с болта,
то нету смысла в новой гайке…

МЫ!

С друзьями делились, дразнились, шумели,
уже по-собачьему плавать умели,
и марлей ловили мальков на мели,
в боры уходили под сосны и ели,
картошку в углях запечённую ели,
играли в футбол под дождём и в пыли,
полны были книжками ранцы-портфели,
летали и плавали наши модели —
юнтехников планеры и корабли,
сосульки сосали взамен карамели,
и корью болеть не хотели в постели,
врачей не просили: «Давай, уколи!»,
и смели мы жить без наколок на теле,
без лайков в сетях и рекламы на теле-,
без всей этой тьмы, что проникла в умы,
в столетье, где без году стали недели,
где дружные наши ряды поредели,
но те, кто остался ещё – это МЫ!

ЭЛИТКА

Не ладно скроена, не очень крепко сшита,
и вовсе не суровой нашей ниткой,
себя провозгласившая элитой —
элитка.
В их родословных бросьте ковыряться,
им титулы деды не завещали.
А кто они? – мещане во дворянстве?..
– Нищане!
Но яхты, замки с озером и лугом,
счета, где круглый доллар или фунтик?
– Блаженство их – дурман для нищих духом, —
библейский пунктик.
А чтоб загнать нас в стойло – не вопрос,
любой закон придумают «на здрасьте», —
им Маша Гогенцоллерн или ВОЗ —
источник власти.
Ещё бы жизнь дражайшую продлить
волшебным зельем или заморозкой, —
тут кровью иль слезами мир залить —
уже не роскошь.
Отцу святому тоже надо мзду, —
везде ты со спецпропуском, элитка!..-
Да только вот на Вышнем блокпосту
узка калитка.

«Всё происходит в свой черёд…»

Всё происходит в свой черёд
под споры о свободе воли —
то ль гуляй-поле она, то ли
сухой паёк в пакете МРОТ.

Какая в самом деле власть
дана ей, чтоб рулить судьбою,
оставив право за собою
упорно попадать не в масть.

А где-то, строим мы пока
проекты, планы ли на годы,
ждёт часа своего какой-то
непредусмотренный вулкан.

Цена не определена,
но выбор есть, решайте сами:
нерукотворное цунами
иль рукотворная война.

Но вы продолжите пенять
на случай, спорить в ваших чайных
о всех событиях случайных
за эти миллиардов пять,

где эволюции рука
так умудрилась бросить кости,
что сделал всех в духовном росте
примат с пещерной ДНК.

Всё происходит в свой черёд,
в программку вписанные сроки,
и потому наш мир жестокий
театром назван, в нём идёт

игра всерьёз: быть иль не быть, —
в свободу верьте этак, так ли, —
вольны участвовать в спектакле
иль что-то там в буфете пить.

«Нам говорят: не надо за ограду…»

Нам говорят: не надо за ограду,
За грань, за разрешённую черту
Нести народу слишком много правды,
Иначе станет жить невмоготу.
Так, врач диагноз исказит гуманно,
Чтобы больного раком поберечь,
А старый мэтр, жалея графомана,
Не скажет: «Твой роман не стоит свеч».
Но даже если и не убивает,
Не давит, дискомфорт приносит лишь,
От правды заслонится обыватель
Привычным: «Меньше знаешь – крепче спишь».
Спать и молчать и дальше были б рады,
Но не уйти сегодня никому
От выбора – открыться свету правды,
Иль погружаться в низких истин тьму.

ПО ПОРЯДКУ НОМЕРОВ РАССЧИТАЙСЬ!

Когда считать устанешь ты, историк,
Людовиков и Генрихов, чуть жив,
наверно, уделить вниманье стоит
правителям своим, а не чужим.
Чтит наш народ помазанников Божьих,
в их родословных помнит всех пра-пра,
но даже им, сумняшеся ничтоже,
порядковые дали номера.
У нас, конечно, знаете вы сами,
совсем не европейский аппетит, —
ну что там Николаи, Александры,
Иванов даже менее пяти.
Есть разные у этих чисел меры:
вот, оседлавший медного коня,
Великий Пётр – он в этом списке первый,
а все другие просто мелкотня.
Воюют с правдой, но стереть не в силах, —
пусть вспомнят Украина и Литва,
как присоединяла их к России
императрица Катя номер два.
Хоть быть любым по счёту не обидно,
но чтоб не вызывать ненужный спор,
Владимиров всех русских дальновидно
никак не нумеруют до сих пор.
А если ты у нас кого-то спросишь,
с какими персонажами знаком
известными по имени Иосиф,
он сразу скажет, разговор о ком.

ТЕРПЕНИЕ

Народная мудрость:
                       терпенье и труд перетрут
всё то, что нам в жизни
                       серьёзно вредит и мешает.
И мы, стиснув зубы,
                       идём в непокой, в неуют, —
ум спорит,
              но делает выбор душа ведь.
Потери, измены, обиды, —
                     и где их предел? —
все эти напасти
              реальность по-прежнему множит.
Блюстители строго напомнят:
                     господь мол терпел, —
и далее —
            старая песня про крестную ношу.
Легко,
         от болезненных тем открестясь,
питаться надеждой,
         что как-нибудь всё перетрётся.
Сегодня вас будут бомбить
                   или втаптывать в грязь, —
на то Божья воля,
                  и с нею не надо бороться.
А если отчаянный крик:
                «Сколько можно терпеть?!»
никак не заденет
                вконец зачерствевшие души,
примите заслуженно
               плеть господина и клеть,
куда звуки жизни
              уже не проникнут снаружи.
Напротив – на тех же весах —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.