Морвейн Ветер
Кровь королевы

ГЛАВА 1. Да здравствует Королева!

Стоя на вершине Стоглавого утёса, наречённая Алаур Бренна Фаэр, последняя из дома д’Хану, наблюдала, как врезаются молнии в тела живых и неумерших далеко внизу.

– Будьте вы прокляты, – прошептала она. – Будьте прокляты все, кто мнил себя настолько безупречным и настолько сильным, что не желал слушать об угрозе. Будьте прокляты те, кто предпочитал ненавидеть друг друга и тратить время на склоки, вместо того чтобы объединить силы и выступить против общего врага.

Красные, белые и жёлтые, молнии разрезали небо на десятки фрагментов, косами смерти сплетались между собой и расплетались уже у самой земли – только для того, чтобы поразить новую цель. Один за другим снаряды чистой разрушительной силы падучими звёздами врезались в землю по обе стороны от королевы.

Алаур оставалась неподвижна – вопреки собственным словам она и мысли не допускала о том, что заклятие врага может ударить в неё.

Там, под ногами, протянулось плоскогорье Ареноа – бесконечная равнина, которую обитатели Бладрейха считали своим юго-восточным плацдармом – а дроу, обитатели Обсидиановых гор – границей своих владений на северо-западе.

Много веков прошло с тех пор, как наземные войны заставили народ дроу перенести большую часть своих поселений под горы. Много веков минуло с тех пор, как пала диктатура великих жриц. Менялись законы и обычаи, но сами дроу оставались теми же, что и прежде. И ненависть между кланами оставалась сильнее любой ненависти к обитателям наземного мира.

– Мы никогда не вернёмся на землю, – тихо произнесла Алаур, наблюдая, как очередная молния расщепляет надвое скалу. – До тех пор, пока ненависть в наших сердцах сильнее любви. До тех пор, пока жажда власти сильнее любви к свободе.

– Госпожа! – голос гонца, бегущего вверх по склону, с трудом разорвал поток безрадостных мыслей.

Алаур прищурилась, вглядываясь в полуночный сумрак. Несмотря на бесконечные всполохи цветных огней разглядеть лица бегущего она не могла. От грохота снарядов закладывало уши, и Алаур с трудом слышала собственный голос, когда задавала вопрос:

– Кто меня зовёт?

Не услышали её и те, кто стоял по обе руки от королевы.

Алаур продолжала щуриться. Двое стражей беззвучно выступили вперёд, заслоняя её от возможной атаки. Королева не шевельнулась, даже не высвободила скрещенных на груди рук. Так и стояла, пока не сумела рассмотреть белоснежные волосы бегущего, собранные в высокий хвост. Острые уши, одно из которых, надорванное с краю, украшали три серебряных серьги. Ещё одна такая же отсвечивала в брови. Чёрный доспех мерцал обсидиановыми пластинами в отсветах пламени. За спиной виднелся колчан, из которого торчали стрелы с разноцветным оперением: красные – смоченные в масле, зелёные – пропитанные ядом, синие – зачарованные магией льда. Лук мужчина сжимал в тонких пальцах, руки его были протянуты к королеве.

– Кхару! – выкрикнула Алаур, с трудом перекрывая грохот взрывов. Она наконец-то узнала гонца.

– Моя королева! – молодой, по меркам дроу, воин упал на одно колено, не обращая внимания на два направленных на него изогнутых клинка.

Алаур изобразила рукой изящный, но торопливый жест, давая стражам понять, что опасности нет.

– Мой верный друг… – тихо произнесла она и, опустившись на корточки, протянула руку разведчику. – Встань. И говори, что тебя привело.

– Я боюсь, мои новости вам не понравятся, госпожа, – произнёс Кхару, не поднимая глаз. Зрачки его сверкнули в сторону, очерчивая фигуры двух других молчаливых спутников королевы, и Алаур поняла – он не хочет говорить при них.

– У нас нет ни времени, ни возможности сожалеть о чём-то и таиться, – сказала Алаур, не скрывая горечи. – Говори. Что бы не случилось, мне лучше узнать об этом сейчас.

Несмотря на приказ, Кхару медлил – он знал госпожу достаточно хорошо. Алаур не была ни злой, ни эгоистичной. Она искренне любила их потерявшийся в собственных дрязгах народ. И кто бы что не говорил о королеве, Кхару не хотел причинять ей боль.

– Не бойся за меня, – так же негромко продолжила Алаур, – всё самое страшное, что могло произойти с дочерью дома д’Хану давно уже со мной произошло.

– Боюсь, моя королева, вы недооцениваете того, что случилось только что. Того, что нас ждёт. И того, что продолжает происходить сейчас внизу. К началу боя нам казалось, что силы равны. Но носферату владеют магией куда более тонкой и опасной чем та, что подвластна нам. Чем та, какой мы могли ожидать.

Алаур нахмурилась и перевела взгляд. Теперь через плечо Кхару она смотрела на залитую кровью долину. В воздухе пахло озоном. Ветвистые молнии разрезали небо. Пламя бушевало на чёрных камнях, пожирая тела погибших.

– Говори, Кхару, – мрачно приказала она. – Что бы там ни было, мы не отступим. Нам попросту некуда отступать. Я не позволю своему народу вечно прятаться в горах.

«Не отступим…» – с тоской подумала она про себя, – «Если только Миления, королева-мать, не отдаст другой приказ…»

– Воины носферату как и мы способны управлять стихиями холода, ветра, воды и огня. Как мы и предполагали, им недоступна земля. Но все эти силы, как и другие известные нам школы магии – лишь малая часть их мастерства, – Кхару сделал паузу, не решаясь продолжить, но поймав напряжённый взгляд королевы, всё-таки договорил: – Они способны управлять разумом, госпожа. Покоряясь их силе, наши воины поднимают мечи против братьев.

– Покоряясь их силе? – не сдержав бессильной ярости, Алаур стиснула кулаки. – Стоит ли пенять на зеркало, коли рожа крива? Может, предатели попросту используют слухи, чтобы запугивать друг друга – и этими же слухами оправдывают желание избавиться от личного врага? Говоришь так, как будто не знаешь наших солдат… – Алаур замолкла, внезапно осознав, что какова бы не была истина, Кхару не виноват в том, что происходит там, внизу.

– Как бы там ни было, моя госпожа, – Кхару опустил взгляд к её ногам, облачённым в высокие сапоги с отделкой изсеребра, – наши воины могут ненавидеть друг друга, но они слишком боятся Богиню, чтобы нарушить её волю и обратиться на службу её врагам.

Алаур бросила быстрый взгляд на женщину, стоявшую у неё за плечом – и снова посмотрела на долину.

– Договаривай, – потребовала Алаур. – Что так напугало тебя?

– Наши отряды разбиты, королева, – Кхару замолк, не смея взглянуть ей в глаза. – Нам не удержать перевал. Армии дроу больше нет. Ваш супруг и его мать погибли. У нас не осталось королевы, кроме вас.

Алаур молчала несколько бесконечно долгих секунд. Свобода и страх в одно мгновение навалились на неё неподъёмной ношей, но там, внизу, продолжалось сражение, и медлить было нельзя – она, королева, должна была принять решение сейчас.

Алаур выпрямилась и произнесла громче, перекрывая шум битвы:

– Так что же ты хочешь мне сказать?

И Кхару, после недолгой паузы, ответил так же, в полный голос, позволяя всем присутствующим в ставке услышать последние слова:

– Госпожа, наша армия пала! Королева и её сын… королева Милления… мертва. Её сын, Элауг Эт Зау, отправился к богине следом за ней.

Услышав последние слова, Алаур оторвала тяжёлый взгляд от долины, полной мертвецов, и посмотрела на главу отряда разведчиков.

– Кто теперь правит подземным миром? – спросила Алаур. Кхару молчал несколько секунд, затем упал на одно колено и приложил руку к груди.

Алаур обернулась на Вейла, сурового мужчину с двумя клинками за спиной, стоявшего по левую руку от неё. Тот медленно повторил жест Кхару.

Алаур посмотрела направо, туда, где, скрывая лицо под низко надвинутым капюшоном, стояла прекрасная Эления, глава касты жрецов. Эления несколько секунд глядела королеве в глаза из полумрака капюшона, а затем тоже опустилась на одно колено.

– Мир праху Королевы, – произнесла Эления размеренно, – да здравствует Королева!

Губы новой королевы дрогнули. Она ни на грош не верила этой присяге– и точно так же не знала, следует ли верить двум другим.

– Что же вы молчите? – спросила Алаур, переводя взгляд с одного на другого. – Ты, Эления, скажи. Что твои боги советуют нам теперь?

Эления безмолвствовала, и по её красивому и равнодушному лицу Алаур, как ни старалась, не могла прочитать ничего.

– Кхару?

Кхару тоже опустил взгляд. Всё, что мог, он уже сказал.

Алаур прикрыла глаза, силясь успокоить бешено стучащее сердце. «Королева», – думала она. «Королева без армии, в королевстве которого нет. Где каждый точит против каждого меч». Алаур никогда не избегала интриг. В землях дроу избежать их было попросту невозможно. Повидала она и достаточно войн – хотя ни одна из них не была такой масштабной как та, что нынче подступила к границам королевства. Всю жизнь она ощущала себя проигравшей – проигравшей собственному супругу и его матери, захватившим власть, которая по праву принадлежала дому д’Хану.

– Вейл! – Алаур распахнула глаза и, вскинув голову, повернулась лицом к последнему из стоявших рядом. Ледяной ветер взметнул её белоснежные волосы, и вспышки пламени отразились в зрачках.

Алаур смотрела на дроу, который некогда был советником её отца, но тот молчал. Королева стиснула зубы, чувствуя, что готова сорваться на крик

– Вейл, я жду твоего совета, – холодно повторила она.

И без того тонкие губы собеседника сжались в едва заметную черту.

Алаур видела, как стискивают сильные пальцы рукоятку кривого клинка. «Неужели и он меня предаст?» – пронеслось в голове. В одно мгновение её одолел страх. Алаур не собиралась отступать. Не собиралась сдавать город. Не собиралась подчиняться врагу – но она не знала, как может продолжить борьбу.

Вейл, наверное, знал. Но хотел ли? Алаур не видела подобной решимости в его прищуренных глазах.

– Я не провидец, – сухо ответил Вельд. – Если вы ждёте, что я дам вам ответ на вопрос, на который ответа нет, королева, то вы обратились не к тому, – Вейл скосил глаза на Элению, – могу лишь поделиться своими суждениями, а волю богов пускай вам раскроет кто-то другой.

Алаур стиснула кулаки.

– Вы все говорите, что признаёте меня королевой, но отказываетесь мне помогать?

– Я не отказываюсь, – возразил Вейл, – лишь предупреждаю, что смертен, как и все. И посоветовать вам могу лишь то, что в силах смертных. А вам, в свою очередь, может не понравиться мой совет.

Алаур разглядывала Вейла, пытаясь прочитать значение этих слов по его лицу. Потомок такого же древнего рода, как и её собственный, Вейл, пожалуй, тоже мог бы претендовать на престол – если бы только не был мужчиной. Женщин в старшей ветви дома Тай Кайен не осталось. Приведённая в дом жена здесь бы не подошла. Но Алаур знала, что не в этом причина верности Вейла её матери. Они вдвоём помнили ещё те времена, когда дроу вели войны по всему материку. Когда её народ был народом воинов и не прятал голову в песок.

Облачённый в обсидиановый доспех, с белоснежными длинными волосами, трепещущими на ветру, и тёмно фиолетовым плащом, развевавшимся за спиной, Вейл сам походил на одного из воинов древности, каких вдоволь можно было отыскать на страницах книг – но в жизни Алаур не встречала ещё ни разу. «Он не только мог бы быть королём», – необыкновенно отчётливо осознала Алаур. – «Он и справился бы лучше меня». Алаур невольно покосилась на жрицу, которая никогда бы не допустила в королевстве дроу такого позора.

На чёрном нагруднике Вейла красовался старинный знак танцующих с клинками – овитое змеёй мировое древо. Рукоять клинка, который, должно быть, передавался из поколения в поколение, как у всех старших воинов великих домов, испещряли чёрные драгоценные камни – слёзы валькирий. И в то же время, глядя на тонкие пальцы своего ближайшего соратника, Алаур с тоской думала о том, что этот клинок, должно быть, много десятков лет не покидал ножен. Если он не заржавел, то лишь потому, что дроу слишком следят за собой, чтобы таскать на церемонии заржавленный меч. Алаур представила, как взлетает вверх и сверкает во всполохах пламени его драгоценное лезвие, и усмехнулась собственным мыслям. «Никогда», – подумала она. «Воины нашего народа так же стары, как и сам народ».

– Разве не ты должен вести наши армии в бой? – спросила Алаур, старательно скрывая разочарование, грозившее пролиться наружу через её голос. – Мы – древний и воинственный народ. Я – королева, но я – женщина, а даже в подгорном королевстве война исконно была делом мужчин. Так скажи – что нам делать теперь?

Вейл отвёл глаза.

– Наша армия разбита, – повторил он. – Я не придумаю, как победить в одиночку тысячи носферату, моя госпожа. Я не маг, и не смогу ответить на вопрос, как рассеять их колдовство.

Алаур в отчаянии закрыла глаза. Она владела магией и в это мгновение судорожно пыталась найти ответы на те вопросы, на которые другие отказались отвечать. «Если бы только у меня было время…» – с тоской думала она.

***

Алаур обвела окруживших её дроу взглядом, в котором читалась чистая ярость. Развернувшись в сторону равнины, она замахнулась и с глухим рыком швырнула в бездну сгусток воздуха. Раскручиваясь и увеличиваясь в размерах с каждым метром, вращающийся диск стремительно набирал силу урагана, чтобы далеко внизу столкнуться с молниями и пламенем, бушевавшими на поле битвы.

У самого подножия холма, рядом с тем местом, куда врезался снаряд, показались из ущелья трое бегущих существ – один, чернокожий и светловолосый, безусловно принадлежал к народу дроу. Двое других, темноволосых и светлокожих, с яркими тонкими губами – к племени вампиров.

Алаур молча наблюдала за тем как разгорается схватка, и только когда дроу начал проигрывать, с яростным рыком воздела руки и запустила в направлении поля битвы ещё два снярада. Вращаясь, шары клубящегося воздуха толкнулись в тела носферату и отнесли их на десяток шагов назад.

– Что в них такого, что мы не можем их победить? – спросила она, резко разворачиваясь к своей свите.

Ответом ей снова стала тишина.

– Королева? – с горечью произнесла она. – Королева чего? Королева уничтоженного народа? Королевства, которое принадлежит Империи Крови?

Она снова обвела всех троих разъяренным взглядом. Белоснежные волосы Наречённой взлетали на ветру и колыхались, будто клочья снежной бури.

– Что же вы замолкли, мои верные, мои преданные друзья?

Первым голову поднял Вейл. Глаза генерала сверкали в отблесках молний, будто стальные клинки.

– Если вы так считаете – то да.

Алаур глухо зарычала, собрала в ладони ещё один сгусток воздуха, но тут же раздавила его в пальцах, натолкнувшись на полное безразличие в глазах своего генерала.

– Приказывайте, – сказал Кхару спокойно из-за её спины.

– Приказывать? – Алаур обернулась к юноше, нервно сжимавшему пальцы на тетиве лука. – Что я могу приказать теперь, когда вампиры стоят у стен Керр-Иса? Я говорила… Я говорила, что нужно ковать мечи из серебра. Я говорила, что они придут с севера. У нас было время. У нас была армия. У нас были силы. Но тогда вы не просили меня приказывать, не так ли?

Она замолкла, обводя ненавидящим взглядом своих командиров.

– Ваша ярость бессмысленна, – проговорила Эления холодно, сверкнув из-под капюшона синевой глаз, – мы – лишь руки Наречённой Богини Пауков. Доколе волей Наречённой было сохранять мир – мы сохраняли мир. Если теперь вы прикажете убивать – мы будем убивать.

– Убивать… – под ледяными взглядами советников Алаур успокоилась внезапно и резко. – По-твоему, это поможет, Верховная?

Жрица молчала.

– Или вам всем всё равно – погибнете вы или выживите?

– Мы все – лишь руки твои, – произнесла Эления с напором, но в этой преданности Алаур чудилась лишь фальшь.

– Вейл, – бросила она, тяжело дыша, – что ты предложишь?

Вейл посмотрел на королеву, не поднимая головы.

– Вы можете принять бой, моя госпожа. Если мы успеем стянуть солдат из южных форпостов, возможно, ставка выстоит.

– А город?

– Город сгорит.

Алаур окинула взглядом вековые, ни разу не павшие под натиском врага стены древнего города. Керр-Ис был символом. Его падение стало бы падением народа дроу.

– Ещё, – бросила она.

Вейл помолчал.

– Вы можете сдаться, – сказал он тихо.

Алаур метнула в него свирепый взгляд.

– В этом случае город выстоит, моя королева. Но вы… – он замолчал и Эления продолжила за него.

– Как победитель тот, кто ведёт войско вампиров, может предъявить право на вашу силу.

– На мою силу, – повторила Алаур непонимающе.

Некоторое время советники молчали.

– Он может потребовать ритуала передачи власти, – закончила Эления.

– Мы не допустим этого, – торопливо добавил Вейл.

Алаур всё ещё не понимала. Вейл и Эления переглянулись, будто уступая друг другу право дать объяснения, но никто из них так ничего и не сказал.

Алаур отвернулась и сверху вниз посмотрела на поле битвы.

– Что ж… – проговорила она медленно, – что бы там ни было, у нас нет времени ждать. Каждую минуту наши люди умирают в этой бесполезной войне, – она опустила веки, пытаясь смириться с тем, что должна сказать, – Кхару… отправьте гонца. Передайте, мы просим перемирия.

Алаур развернулась и посмотрела на долину, где рассеянные по чёрным камням остатки армии дроу метались в поисках путей для побега.

«Какой смысл бороться за тех», – подумала Алаур, – «Кто не хочет бороться за себя?»

Она стиснула кулаки и закрыла глаза, но стоило королевеопустить веки, как сильная рука с жилистыми пальцами сжала её плечо.

– Ты решила правильно, девочка моя, – услышала она голос Вейла над самым плечом.

– Правильно? – переспросила Алаур с горечью. – Что же ты сам не подаришь им своё тело и свою душу? Что же не пожертвуешь честью, чтобы спасти свой народ?

– Честь не имеет цены, – вторгся в разговор низкий женский голос и, открыв глаза, Алаур со злостью посмотрела на жрицу. – Не имеет, – продолжила Эления, – потому что её никто не станет покупать. Главное выжить. А тот, кто жив, всегда сумеет нанести ответный удар.

Алаур покачала головой. Ей больше не хотелось спорить. Этот бой был проигран. Не тот, что внизу – а её личный бой за право быть свободной и решать, каким будет её народ.

– Так учит твоя богиня? – только и спросила она ехидно.

– Не только моя, – возразила Эления, – богиня всех подземных королев.

Алаур открыла глаза и опять посмотрела вниз. Она не хотела быть королевой подземного мира. Дроу, о которых она мечтала, жили на поверхности земли.

– Может быть и есть мудрость в её словах, – признала она вслух и стиснула зубы, продолжая наблюдать, как мчится через поле всадник на сером ящере. Белый флаг трепетал над его головой. Флаг, который Алаур, будь её воля, не подняла бы никогда.

«Может быть, и есть», – повторила она про себя. – «Только я обойдусь без мудрости подлецов. Пусть наземники думают о дроу что захотят. Ты права, Эления. Я ещё жива. И, покуда теплится в моих жилах кровь, я сумею нанести ответный удар… Всем моим врагам. Тем, что живут на земле. И тем, что прячутся под горой».

– Да будет так, – произнесла она вслух. – Пусть воплотится воля богини. Моей рукой.

ГЛАВА 2. Долги

Данаг, наместник Юго-Западной провинции Великой Империи Крови, сидел, откинувшись на спинку походного кресла, и улыбался.

Наконец-то бесконечно долгая осада пограничной крепости подходила к концу. Данаг терпеть не мог эти места. Скалистые, без единого живого стебелька, горы дроу напоминали ему эридиумные рудники, на которых вампиру пришлось провести несколько десятков лет, когда он был на сотню лет моложе. А вместе с ними – и ту, кто впервые за долгие годы растревожила его сердце, заставив снова научиться чувствовать.

Данаг качнул головой, отгоняя несвоевременные воспоминания, и сосредоточил взгляд на каменистой долине.

С той точки, где разбило лагерь командование армии Бладрейха, был отлично виден фейерверк, который запускали воины Империи в честь победы. Алые и пурпурные цветы фигурных молний взлетали в небо, окрашивая отблесками чёрные стены крепости Керр-Ис. Его крепости – начиная с этого дня.

Чёрные волосы вампира, заплетенные в свободную косу, слабо трепыхались на ветру, неподвластные зову стихии. Тёмно-синие глаза тускло мерцали в неверном свете молний.

Ивон, светловолосая вампирша, много веков сопровождавшая его на поле боя и во время ночных биваков, стояла, облокотившись о спинку кресла Данага, и потягивала из платинового кубка, украшенного рубинами, горячую красную жидкость. Её алое платье открывало высокое бедро, ставшее вожделенным для многих солдат. Впрочем, Данаг сейчас и не думал на неё смотреть. Он слишком привык к кичливой роскоши Империи, чтобы её замечать.

Данаг стоял и думал о том, как случилось, что ему снова пришлось вернуться сюда. Вот уже почти восемь десятков лет минуло с тех пор, как он заключил с Миленией договор. Королева дроу обещала, что наведёт порядок в королевстве. Она просила у него силу… но, как и случалось всегда, вампирская сила никому не принесла добра. Миления забыла об обещаниях, едва Данаг переступил порог, а королевство подземных эльфов продолжило междоусобную грызню. Грызню, которая, в конце концов, привела их к желанию объявить давнему союзнику, Империи Бладрейх, войну. Война, в свою очередь, привела Данага сюда.

«Возможно, Ламия права, – думал Данаг, покручивая кубок в тонких длинных пальцах, – Мне нельзя заводить семью. Те, кого я возвожу на пьедестал, слишком часто меня предают». Данаг стиснул зубы и мысленно отругал себя за то, что за девять сотен лет так и не нашёл выхода из тупика.

– Ну так что, Ивон, – бросил он, не оборачиваясь, – победа за мной?

– Не припомню, чтобы оспаривала твои способности как полководца, – Ивон хмыкнула и поводила кубком с ароматной жидкостью возле губ. – Я сказала, что ты не сможешь договориться о мире – и ты не смог.

– С чего это вдруг? Армии дроу больше нет. Стоит мне ступить в город, как Миления снова начнёт умолять меня о милости. Победа – это тоже мир.

– Ладно, – сказала вампирша с деланной грустью и вздохнула, – это пари ты выиграл. Когда я должна отдать долг?

Данаг милостиво махнул рукой.

– Не сегодня. Сегодня мне хватит того, что я получу на поле боя. Крови будет предостаточно, осталось присмотреть рабыню на эту ночь. Я плохо вижу в темноте… Там есть кто-нибудь достойный?

Ивон прищурилась, разглядывая долину, расстилавшуюся внизу. Среди трупов никто Данага определённо заинтересовать не мог. Выживших понемногу собирали и сводили в загон, расположившийся у подножия горы. «Стоит проследить за тем, что бы никто не оказался съеден по дороге,» – отметила Ивон, но прерывать разговор ради такой мелочи не стала. Она пыталась рассмотреть, есть ли девушки среди пленных, но намётанный взгляд отмечал по большей части красивых мужчин. «Просто среди воинов дроу женщин нет», – утешила себя она и вздохнула, озадачено раздумывая, как бы тогда отдать долг.

– Тебе хочется блондинку или брюнетку? – спросила она.

– С долей лунной крови, – заявил Данаг, хотя прекрасно знал, что дроу и лунные никогда не роднятся между собой.

– Значит, светлые волосы… как серебро, – заключила Ивон. Хмыкнула. – Говорят, невестка Милении довольно мила. Волосы как серебро, глаза как аметисты, нрав – как у Королевы Пауков. Как думаешь, Миления тебе её отдаст?

– Вот уж чем я сыт по уши – так это королевами дроу, – фыркнул Данаг. – Мне Милении хватило на столетие вперёд. Найди мне, ну, не знаю… Какую-нибудь колдунью. В их крови очаровательный аромат.

– Здесь есть несколько жриц. Может быть, подойдут?

– У меня от них гастрит. Ещё во время хм… обмена силой… молитвы читать начнёт.

Ивон хмыкнула, но ответить не успела. Мальчишка-гонец, ловко скользя мимо вооруженных охранников, стремительно, будто ночной хищник, пробрался вдоль склона и упал на колено перед троном Данага, размахивая в воздухе белоснежным носовым платком.

– Посланец? – Данаг поднял бровь. Это было любопытно.

– Посол её величества королевы Алаур Бренна Фаэр, последней из дома д’Хану! – выкрикнул мальчишка.

Данаг потянулся в кресле, устраиваясь поудобнее.

– Королевы Алаур? – Данаг чуть наклонился, вглядываясь в лицо посланца. – В Керр-Ис переворот? – он усмехнулся, представив, как в панике бегущие с поля боя дроу штурмуют дворец собственных королев. – И что, ваша Алаур говорит от имени всех эльфов или только от лица десятка соратников, желающих переметнуться на мою сторону?

Глаза мальчишки полыхнули яростью, немало удивив этим Данага. Преданность вообще была не слишком свойственна дроу, и то, что мальчишка принял на свой счёт пару слов, брошенных в адрес госпожи, не могло не удивлять.

– Королева Милления мертва, – медленно сказал мальчишка, – королева Алаур – единственная и законная наследница престола.

Данаг усмехнулся.

– Интересно. Ну что ж, говори, посланец королевы.

– Моя королева, наследница дома д’Хану, просит встречи с тобой, наместник Данаг. Она предлагает остановить бой и не губить солдат, пока идут переговоры.

Данаг по-прежнему улыбался. Откинулся на спинку кресла и, наконец, расхохотался в полный голос.

– Перемирия? – фыркнул он. – Перемирия… Да на что мне перемирие с жалкой наложницей сына настоящей королевы? Моя армия того и гляди стопчет вас в пыль.

Глаза дроу сверкали яростью, но ему явно нечего было сказать.

– Дан, – рука Ивон легла на плечо наместника, а голос прозвучал предупреждающе, будто она желала предотвратить какую-то ошибку. Данаг обернулся на спутницу и увидел парящий в воздухе шар, показывающий скалистую площадку, видимо, по другую сторону долины. Внутри шара стояли четверо в тёмно-синих плащах элиты дроу. Трое – на коленях. Четвёртая – в полный рост. Сложив руки, она уверенно глядела на долину, распростёртую у ног. Шар показывал дальний план, но даже с такого расстояния Данаг не мог не разглядеть этот твёрдый взгляд сиреневых, словно лучи звёзд, глаз, смотревший сквозь него.

Ивон взмахнула рукой в воздухе, приближая изображение. Теперь Данаг мог в деталях рассмотреть, как топорщатся складки плаща из паучьего шёлка вокруг статной шеи аристократки. Тонкие губы сжимались в узкую линию, как бывает у людей, привыкших за всё отвечать в одиночку. Высокие скулы серебрил свет луны, и в тусклом матовом мареве кожа дроу казалась не такой тёмной, как часто бывает у этой расы – лишь отливала тем же жидким серебром. Изгиб гордого носа выглядел благородным и твёрдым.

– Пойдёт, – Данаг усмехнулся. – Считай, что на сегодня ты откупилась, Ивон.

Данаг обернулся к посланцу и изрядно повеселевшим голосом бросил в пустоту:

– Прекратить атаку. Враг желает говорить о мире. А ты, – он слегка нагнулся и провёл ногтем по скуле всё ещё стоящего на коленях мальчишки, – веди сюда свою госпожу.

***

Ящер с характерным звуком проскрёб когтистой лапой по каменистой насыпи, и, повинуясь команде наездницы, остановился. Несколько минут Алаур полным ненависти взглядом смотрела на двоих предателей, осмелившихся нарушить вековой договор о мире и погубить её королевство. Вейл – единственный, кому разрешили сопровождать королеву, давно спешился и с некоторым недовольством косился на повелительницу, а та всё ещё продолжала пялиться на Данага, обвиняя взглядом во всех известных ей грехах.

Данаг сидел в кресле, широко расставив ноги, и демонстративно потягивал что-то красное из драгоценного кубка. Взгляд его был устремлён прямо в глаза Алаур – и был он, в отличие от взгляда новоявленной королевы, скорее любопытным. Вблизи Алаур казалась гораздо моложе, чем в магической сфере. Фиалковые глаза светились очаровательным презрением, которое так любил ломатпереламывать в своих жертвах Данаг с некоторых пор. Теперь, когда плащ трепетал за спиной юной правительницы, Данаг получил возможность по достоинству оценить её стройный стан в походном кожаном доспехе, небольшую грудь и изящество рук, лежащих поверх поводьев.

– Что заставило тебя, наместник, отправиться так далеко на север от своих владений? – прервала тишину Алаур. В голосе её почти не было усмешки, и со стороны могло показаться, что она ведёт светскую беседу на приёме у кого-то из аристократов, а не обговаривает условия капитуляции.

Данаг усмехнулся. Девчонка, именовавшая себя королевой, нравилась ему так, что хотелось её укусить.

– Со мной не разговаривают сидя, – бросил Данаг, делая вид, что не услышал вопроса.

– Со мной тоже, – Алаур наградила его высокомерным взглядом, и с минуту они пялились друг на друга, ожидая, кто сдастся первым. Затем Данаг расхохотался.

– Любопытное заявление, моя дорогая, – сказал он, – но это ты приехала меня просить. И ты будешь делать всё по правилам моего двора.

Алаур крепче сцепила пальцы на сбруе ящера и бросила короткий взгляд на Вейла. Тот развёл руками. Он явно был согласен с Данагом. Но Алаур считала иначе. Маленькая уступка врагу станет поводом говорить о её слабости, и, крепче стиснув поводья, она ответила:

– Если бы я приехала просить, то так бы и было. Но я приехала как предводительница народа, который никогда не сдавался врагу. Ты встал лагерем у стен моего города, разорил окрестности. Но тебе никогда не пересечь рва и не войти внутрь.

Данаг покрутил в пальцах кубок и сделал глоток. Упорство проигравшей его забавляло.

– Посмотрим, – сказал Древний почти мягко и продолжил изучать благородные черты эльфийки, восседавшей на своём ящере в паре ярдов от него. Разговор его не напрягал. Напротив, Данаг получал удовольствие от одного только рассматривания этого любопытного создания. Теперь ему показалось, что Алаур не чистокровная дроу. Именно этим мог объясняться серебристый оттенок кожи вместо почти чёрного, присущего истинным аристократам. Или, как минимум, её предки долгое время обитали на поверхности… Что было весьма странно для эльфов тьмы, веками занятых только междоусобной войной и сварами за власть внутри своих владений. Милления сумела объединить почти все кланы под одной рукой и удерживала их в узде более сотни лет. В этом состояла её безусловная ценность. А эта девчонка, как бы соблазнительна она ни была… Данаг сомневался, что она сможет говорить от имени всего народа дроу. Теперь, после смерти настоящей королевы, резня среди элиты великих домов начнётся с новой силой, и только правитель – или правительница – недюжинных способностей сумеет удержать поводья этой взбесившейся кобылы. Данаг против воли остановил взгляд на плотно сжатых на шее ящера пальцах Алаур. Костяшки побелели, но только это, пожалуй, и выдавало крайнее напряжение высокородной гостьи. «А может, и сумеет», – мелькнуло у Данага в голове, но додумать мысль он не успел.

Рука Ивон осторожно встряхнула плечо наместника, и Данаг понял, что пропустил значительную часть великосветской болтовни, которую приготовила для него Алаур.

– … поэтому мне кажется уместным для вас обозначить свои требования, – закончила королева, всё ещё буравившая древнего вампира взглядом своих фиалковых глаз, – иначе наше общение зайдёт в тупик.

Данаг усмехнулся и, поудобнее устроившись в кресле, бросил косой взгляд на Ивон.

– Она хочет знать наши требования, Вен. Как думаешь, она обидится, если узнает, зачем мы пришли?

Ивон улыбнулась, включаясь в игру.

– Полагаю, мой друг, она придёт в ярость, – Ивон сделала паузу. – Впрочем, её народ так непредсказуем… Быть может, она даже обрадуется такой возможности.

Данаг усмехнулся.

– По-моему, должна обрадоваться. Ведь мы даём ей шанс спасти народ дроу от полного уничтожения.

– Кто знает, наместник, эти юные самодержицы бывают так вспыльчивы… Не люблю вести переговоры с теми, кому не стукнуло и сотни. Скажите, миледи, вам уже есть сто? Или хотя бы девяносто? Мы сделаем скидку в десяток лет.

Данаг искренне наслаждался тем, как темнеют щёки противницы. Алаур явно была на пределе, но, к удивлению Данага, так и не сорвалась.

– Целоваться уже можно, – процедила юная королева совсем не по-королевски.

– О, – Данаг широко улыбнулся, демонстрируя фальшивое благодушие, – так это меняет дело, ведь за этим, собственно, мы и пришли.

Алаур замерла, пытаясь понять, о чём говорит враг. Затем бросила быстрый взгляд на Вейла. Она начинала догадываться о смысле сказанного. Генерал старательно избегал необходимости смотреть на свою госпожу, что лишь усиливало подозрения последней.

– Объяснитесь, – бросила она, впериваясь враждебным взглядом в лицо вампира.

Данаг широко улыбнулся и повёл рукой, предлагая Ивон говорить за него. Ивон в этот миг походила на девчонку, которой подарили новую куклу. Её тоже неимоверно забавляла вспыльчивая королева, которая, похоже, сама не знала, о чём пришла торговаться.

– Очень просто, – проговорила она, – мой любезный друг Данаг много лет назад заключил сделку с покойной королевой. Он помог ей в междоусобной войне, поделившись силой Высшего Вампира, а та, в свою очередь, поклялась по первому требованию отдаться ему телом и душой, вернув, таким образом, долг силы. Это древний обряд, который очень любит практиковать каждый высший вампир – такой, как мой господин, наместник Данаг.

Ивон бросила хищный взгляд на своего соратника и встретилась с любопытным взглядом синих глаз наместника. «Гладко стелешь», – будто бы говорил Данаг, и двое из рода носферату с трудом сдержали усмешку.

– Как вы понимаете, когда пришло время, Милления предпочла погибнуть, но не вернуть нам то, что наше по праву.

– Значит, ваш долг закрыт, – бросила Алаур, едва удерживая на месте ящера, готового встать на дыбы.

– Не совсем так, – Данаг решил продолжить за компаньонку, – потому как Милления, остерегаясь обмана, чётко прописала в контракте, что долг выплатит правитель объединённого королевства дроу. Она опасалась, что наш дар не поможет ей, и она окажется ни с чем, потому и оговорила, что расплачиваться станет только в случае победы.

Алаур заметно побледнела.

– Ты знал? – бросила она своему генералу. Вейл упрямо прятал глаза и молчал. Юная королева посмотрела на небо и изрекла витиеватое ругательство, вызвавшее очередную усмешку у Высших.

– Это долг чести, моя королева, – произнёс Данаг, улыбаясь собственным словам.

– Но у меня нет вашей силы, – возразила Алаур, цепляясь за соломинку.

Данаг и Ивон, не глядя друг на друга, одновременно хищно усмехнулись.

– Это, ваше величество, дело поправимое, – сказала Ивон, – подобные контракты заключаются для обоюдной выгоды. Ваши приближённые маги наверняка смогут рассказать вам, как это работает. Одним словом, если силы Милении нам не получить, то мы дадим вам ту же силу, а затем будем забирать её обратно по частям, как крестьяне собирают урожай. Для вас это может вылиться в череду не слишком приятных встреч с моим повелителем, наместником Данагом.

– Впрочем, эти встречи могут быть и приятными, – тут же поправил подругу Данаг. – Всё в вашей власти.

Алаур последовательно краснела и бледнела при каждом новом дополнении к уже сказанному. Сейчас она была невероятно рада, что не смогла взять с собой никого, кроме Вейла, чей язык всегда был достаточно коротким. Если бы об условиях капитуляции узнал двор, она вряд ли вынесла бы позор.

– А вы не боитесь, – выдавила Алаур, проклиная собственную слабость, – умереть до окончания выплаты… всей суммы?

Данаг усмехнулся.

– Для вас это был бы весьма удобный выход. И, зная этикет народа дроу, мы посчитали просто неприличным не оговорить этот момент. В случае моей гибели остаток получит моя доверенная спутница, прелестная Ивон. Убить нас обоих вам вряд ли удастся, но, если вдруг это случится, вы окажетесь обязаны самому императору. Кстати, – Данаг усмехнулся, – это делает вас лично заинтересованной в нашем выживании. Потому что Алукард – птица иного полёта, и говорить с вами как с равной не будет.

Алаур молчала. Она смотрела на наместника взглядом приговорённой к смерти. Сейчас в железной хватке этих двух не знающих жалости существ было горло всего народа дроу. И много ли значила её личная, и без того не слишком-то безупречная, честь в масштабах такой сделки?

– Вейл… – сказала она тихо, почти просительно, внезапно вспомнив о том, что генерал обещал не допустить такого исхода.

– Наместник, – Вейл вышел вперёд и легко поклонился, – вы должны понимать, что говорите не с пастушкой из сожженной деревни. Моя повелительница – гордая и знатная представительница элиты дроу.

– Вижу, – Данаг снова расслабился в кресле и сделал новый глоток крови из кубка, – это меня и привлекает.

– Она известна по всему королевству как великолепная воительница и могущественная чародейка, чьи благородство и честность никто не посмеет подвергнуть сомнению.

– Иначе я бы с ней вообще не говорил.

– Она не может согласиться на столь унизительную сделку, и вы должны это понимать.

На губах Данага заиграла хищная улыбка. Он стал похож на кобру, готовую в любой миг ринуться в атаку.

– А чем эта сделка вдруг стала унизительна для неё, когда пришла пора платить по счетам? Ведь Милении она не казалась унизительной, когда та просила меня о помощи.

Вейл запнулся, не находя слов для объяснения очевидного.

– Вы говорите о том, что мне не интересно, – бросил Данаг, но глаза его, тем не менее, горели любопытством.

– Брак, – выдавил Вейл наконец, – Милления не могла обещать вам унизительное насилие над телом дроу королевской крови – только брак.

– Насилие? – глаза Данага расширились. – Ивон, они, кажется, считают нас дикарями.

Ивон вежливо улыбнулась.

– Вряд ли наместнику Данагу будет интересно брать своё силой. Он любит страстных и открытых партнёров. Впрочем, – добавила она после паузы, – речь ведь не об удовольствии. Только от вас, ваше величество, – она снова повернулась к Алаур и издевательски поклонилась, – зависит, придётся нам применять силу или нет.

– Но постой, Вен, ведь они заговорили о браке, я правильно вас понял, генерал?

Вейл побледнел.

Руки Алаур стиснули поводья ещё крепче.

– Вейл, – процедила Алаур с угрозой, – о чём ты сейчас говорил?

Оказавшийся в перекрестье трёх испытующих взглядов, генерал армии дроу сделал глубокий вдох и решил пойти ва-банк.

– Верно, мои господа, я говорил о браке, который оговаривался в контракте, заключённом с её величеством Миленией. Но, поскольку наша королева уже состояла в браке один раз и не годится для нового замужества, то и сделку совершить мы не можем.

Глаза Данага округлились, как будто ему сказали нечто крайне удивительное.

– Не годится? – спросил он, тщательно сдерживая улыбку. – А что с ней не так? Она не девственница? В этом есть свои плюсы! – Продолжая улыбаться, Данаг наслаждался румянцем, выступившим на щеках королевы дроу. – Лично мне идея очень нравится, – продолжил он. – Мы не только получим гарантии выполнения договора с её стороны, но и обеспечим хоть какую-то сохранность едва объединившемуся королевству дроу. Потому что, прошу простить мне моё недоверие, вы, королева Алаур, не кажитесь мне надежным гарантом союза. Уверен, вы и сами понимаете, главы кланов немедленно восстанут, как только весть о гибели Милении разнесётся по королевству. А Империя, стоящая за вашей спиной, заметно укрепит вашу власть. Чем будем довольны и мы, и вы.

– Свои проблемы я решу сама, – процедила Алаур, явно стоявшая на грани неконтролируемого бешенства.

– Страстная и гордая, – не упустила возможности прокомментировать её реплику Ивон, – я бы тоже не отказалась от такого миньона.

– Не беспокойся, Вен, – Данаг улыбнулся, – ты получишь её, когда она заколет меня во сне.

Алаур снова выругалась сквозь зубы, отлично понимая, что не имеет никакой возможности заткнуть этих великосветских хамов, не сорвав переговоры.

– Да что такое, в самом деле, – бросил Данаг, внезапно почувствовав усталость, – мы уговариваем вас будто девочку в таверне. Как будто не вы пришли просить нас о мире! – он махнул рукой, подзывая слугу, и отдал подскочившему молодому упырю пустой кубок. Сам наместник встал и неторопливо, наслаждаясь каждой секундой напряжения, отразившегося на лице юной властительницы, подошёл вплотную.

Только теперь Алаур заметила, как статен её визави. Гордая осанка выдавала высокое происхождение, в коем, впрочем, Алаур не сомневалась и раньше – слишком искусен был Данаг в пустом трёпе. Руки вампира, скрещенные на груди, могли бы принадлежать музыканту или хирургу, а не солдату. Точёное лицо портили лишь смертельная бледность кожи на фоне ярко-алых губ и какое-то отвратительное выражение избалованности и вседозволенности, свойственное, как правило, тем, кто всю свою жизнь проводил при дворе. И всё же Алаур отметила, что, если бы не обстоятельства, знакомство с Данагом вполне могло бы доставить ей немало удовольствия. Он был изощрённым соперником не только на поле боя, но и в словесной дуэли.

Но здесь и сейчас повелитель армии захватчиков, разрушивших с таким трудом объединённое королевство, вызывал только ненависть. И условия сделки, которую он предлагал, вызывали лишь горький смех. Они были оскорбительны и абсурдны, и Алаур мечтала выплюнуть эти слова Данагу в лицо, но не хуже Вейла понимала, что каждое сказанное Данагом слово верно. Не Данаг должен уговаривать её, а она, благородная принцесса крови, должна молить его о милости. Не Данаг должен просить её принять силу Высшего Вампира, а она, и без того могущественная чародейка, должна упрашивать Древнего согласиться на сделку. И именно ей, как никому, выгодна поддержка Империи, держащей в кулаке половину подземного мира и большую часть поверхности.

Все обстоятельства складывались бы в её пользу, не будь для Алаур оскорблением сама идея признать себя супругой – если не сказать наложницей – даже такого могущественного существа, как Данаг. Алаур могла представить себя в постели с кем-то из дроу, служивших ей и зависевших от неё – но не с тем, кто имел над ней власть. И мысль пустить Данага в свою кровать не вызывала у неё отторжения, но мысль отдаться, покориться ему… Она заставляла зубы новоявленной королевы скрежетать от злости.

– Хорошо, – выдохнула она, стараясь закончить фразу раньше, чем решимость изменит ей, – где и как проведём церемонию?

ГЛАВА 3. Ожидание

Под окнами королевского дворца сверкали огни праздничных шествий.

Керр-Ис устал от войны, и мир, на каких бы условиях он не был принят, стал радостью для простых горожан. Судьба единственной женщины, которой предназначалось заплатить свободой за эту радость, не интересовала никого.

Алаур мерила шагами комнату от стены до стены. Поминутно останавливаясь у окна, она тут же с отвращением отворачивалась от веселившейся толпы.

Проходила по комнате. Закрывала глаза, сражаясь с отчаяньем – и сделав ещё несколько шагов, возвращалась к окну.

Окна её спальни выходили на площадь, с другой стороны которой стоял храм. В центре – величественная статуя Богини, выточенная из оникса. А у ног своей устрашающей повелительницы дроу раскинули шатры. Выкатили бочки с вином и достали последние запасы еды. Платья танцовщиц мелькали в свете факелов над наспех сколоченным деревянным помостом. Звенели бубны и литавры, и тишину летней ночи в клочья разрывали звуки торжествующих песен.

Алаур невольно вспомнила, как возвращалась из лагеря победителей. Каким молчанием встречали её солдаты, как отводили глаза. До этих часов ей казалось, что причиной тому – чувство стыда от того, что их королева станет рабыней чужака. Теперь Алаур думала, что они попросту боялись – боялись, что она не сдаст город и заставит их продолжить войну.

Запрокинув голову, Алаур прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Сердце бешено стучало в груди, при воспоминании о собственном позоре.

Сколько она помнила себя, королевство дроу всегда раздирали внутренние распри. Жрецы стремились вернуть власть, которой лишись много веков назад. Воины – получить привилегии, которых не имели никогда. А кроме них были те, кто хотел просто жить, восстанавливать города и знать, что не умрёт от случайной отравленной стрелы, летевшей не в него. Торговцы, ремесленники, купцы. Те, кто не мог за себя постоять.

До сих пор у Алаур не было возможности что-либо поменять. Она была лишь пленницей в доме собственного супруга, и ей не оставалось ничего иного как молча наблюдать за безумствами, которые творились кругом. На несколько недолгих мгновений в голове её забрезжила надежда, что она станет настоящей королевой – когда Кхару доложил, что Милления и её супруг мертвы. Надежда разбилась о скалы реальности в считанные секунды, не прожила и часа. «Снова всего лишь кукла!» – Алаур в ярости ударила кулаком по стене.

– Перестань проклинать себя, девочка моя.

Алаур вздрогнула, в мгновение ока на пальцах её замерцали магические вихри, когда она обернулась на звук.

– Вейл? – неуверенно спросила она, вглядываясь в темноту.

– Конечно, кто ещё мог бы войти в твой покой?

Алаур испустила облегчённый вздох. Мгновение стояла неподвижно, а потом всем телом качнулась вперёд и повисла на шее у старого генерала. Из горла вырвался невольный всхлип.

– Ну, ну, – Вейл осторожно погладил её по волосам.

– Почему ты не сказал мне про этот проклятый обет? – спросила Алаур, отстраняясь от него и вглядываясь в глаза.

– Потому что иначе ты бы не пошла.

– Ты меня обманул.

– Я сделал то единственное, что должен был, Алаур.

Алаур подавила тяжёлый вздох.

– Что теперь? – спросила она. – Он займёт место… моего супруга? Будет править вместо Милении? Я снова стану лишь одной из теней в сумраке дворца?

– Не говори глупостей, – Вейл хмыкнул и, взяв королеву за руку, подвёл её к окну. – Взгляни, эти люди нуждаются в тебе.

– Им на меня наплевать, – несмотря на горькие слова, сорвавшиеся с губ, Алаур послушно подошла к окну. – Они хотят только есть и спать. Они скорее встанут на колени перед носферату, чем забудут старые обиды и объединятся в борьбе за свободу своего народа.

– А вот это зависит от тебя, – Вейл внимательно посмотрел на королеву. – Данаг из Восточной провинции может носить корону, но ты пожертвовала собой, и ты станешь королевой их душ. Воспользуйся этим. Не упусти шанс.

ГЛАВА 4. Два народа приветствуют нас

Алаур огладила полы бархатной мантии цвета спелой вишни, лежавшей на плечах. В последний раз оправила складки шёлковой юбки цвета ночного неба. И ступила под своды пещеры Тени. Ей казалось, что тысяча глаз смотрит на неё сквозь прицелы арбалетов – такой ненавистью дышали оба ряда зрителей: справа – дроу, слева – вампиры. Дроу было меньше. И те, что выжили, винили в поражении её. Королева повела плечом, будто отгораживая себя от толпы невидимым щитом. Их мнение не имело значения. Самое главное сейчас – отсрочить войну, в которой у эльфов нет шанса выжить. Потом она разберётся с предателями. Потом вычистит двор от верных другим претендентам и поставит всюду своих подручных. Сейчас имеют значение только вампиры, от которых следует избавиться как можно скорей.

Алаур окинула взглядом другую сторону залы. В отличие от эльфов, многие из которых выглядели избитыми и помятыми, вампиры в основном улыбались. Впрочем, в этих взглядах тоже не было ни капли любви – лишь ледяное презрение к жертве, добровольно идущей на алтарь.

Алаур вскинула голову и холодно улыбнулась.

– Приветствую вас, Дети Ночи, – провозгласила она, привычно перекрывая гул толпы. – Приветствую вас, Дети Королевы Пауков.

Она по очереди поклонилась одним и другим. Медленно и торжественно ступая по каменным плитам, властительница дроу двинулась вперёд, к своему личному эшафоту. То и дело она поворачивала лицо от одной части зала к другой, и под холодным взглядом затихали голоса и опускались в пол ненавидящие глаза. Улыбка на губах Алаур леденила кровь, давным-давно приросла к лицу. Не в первый раз королева шла вот так сквозь гул ненавидящей толпы и наверняка – не последний. Массивный венец пригибал голову к земле, а полы тяжёлого церемониального одеяния едва позволяли шевельнуться. Пожалуй, в стальном доспехе и то было немного легче.

А там, на другом конце зала, куда старалась не смотреть Алаур, ожидала высокая фигура с распущенными, стелющимися вдоль спины волосами цвета агата. С глазами синими, как глубины подгорного озера, и такими же ледяными.

Когда путь длиною в двадцать шагов, для Алаур превратившийся в вечность, почти подошёл к концу, тонкая рука, унизанная массивными перстнями, легла на её запястье. Алаур вздрогнула, обнаружив, что кисть не была холодной. Там, где пальцы вампира соприкоснулись с кожей, дроу ощутила едва уловимое биение пульса. Но самым удивительным оказалось другое. Это мягкое касание, вопреки ожиданиям, не вызвало отвращения. Оно длилось всего секунду. Затем рука Данага до боли сжала её тело, но лишь для того, чтобы притянуть к себе. Древний рывком развернул королеву, прижимая спиной к своей груди, и шепнул в самое ухо:

– Смотри. Два народа приветствуют нас.

Алаур оказалась лицом к лицу с толпой, но увидела лишь те же ненавидящие взгляды и услышала недовольное перешёптывание. Зато грудь вампира за спиной внезапно показалось непоколебимой стеной, сквозь которую не пролетит ни один отравленный болт. Руки Данага перебрались ей на плечи, едва заметно сжимая. Горячее дыхание прошлось по загривку, заставляя лёгкую дрожь пробежать по позвоночнику.

– Что это значит? – спросила королева, оборачиваясь к вампиру, но тот уже не смотрел на невесту.

Данаг отстранился и шагнул к алтарю. По общему согласию церемонию проводила верховная жрица Эления. Данага попросту не интересовала такая ерунда. Для него всё складывалось как нельзя более удачно. Он пришёл взять плату – и он собирался её получить, пусть и не так сразу, как хотел. Он думал найти красивую игрушку на ночь – что ж, разве могла быть игрушка забавнее, чем разъяренная и униженная, прекрасная, как бутон фиалки, молодая королева дроу? То, что вместе с игрушкой он приобретал и супругу, заботило Данага не сильно. Брак сулил пошатнувшийся было баланс, а терпеть бытовые невзгоды Данаг не собирался – всегда можно отправить жену куда-нибудь подальше, или уехать самому.

Эления медленно и торжественно оглашала ритуальные молитвы. Два слова «Да» скрепили брак, не нужный никому из молодожёнов. Данаг тут же скользнул к Алаур, подхватывая под руку, и наклонился, чтобы поцеловать, но прочёл в глазах супруги такую холодную ненависть, что даже Древнему вампиру стало не по себе. Он решил, что ещё успеет насладиться этим редким цветком и, притянув кисть дроу, коснулся губами её пальцев. Кажется, этот поступок поразил Алаур куда сильнее, чем мог бы поцелуй в губы. Но она не сказала ни слова.

Прошло три часа торжеств и празднеств, проведённых по ритуалам обоих народов. Кроме прочего, коронацию новоявленной королевы решили совместить со свадьбой, так что ночь грозила оказаться бесконечной: главы домов дроу и представители кланов вампиров тянулись длинной чередой, преподнося одну жертву за другой.

Данаг скучал в своём кресле, но лицо его казалось безупречной маской, высеченной из мрамора.

Алаур скучать не могла. В каждом лице, склоненном к её ногам, она искала признаки предательства, планировала, кого следует оставить, а кого убрать, пыталась свести воедино потери и распланировать следующие шаги. Когда церемония подошла к концу, она едва могла думать или стоять. Алаур не заметила, как ноги вынесли её из опустевшего зала в промозглый тёмный коридор, и на плечах из ниоткуда возникли тёплые руки.

– Вы устали, моя королева?

Богиня, как хотелось поддаться этим рукам и свалиться прямо тут.

– Нисколько, – ответила она ледяным тоном.

– Тогда вы покажете мне мои покои?

Алаур развернулась и сверкнула в полумраке глазами, полными ярости.

– Для этого есть слуги, наместник. Я же, в соответствии с ритуалом, собираюсь уединиться и подготовиться к ночи… – последнее слово Алаур выплюнула с отвращением, – любви.

– Как пожелаете, – легко согласился Данаг. Он склонился в насмешливом полупоклоне и двинулся прочь.

***

Оказавшись в своих апартаментах, Алаур с яростью сорвала бесполезные серебряные побрякушки, непослушными пальцами отстегнула брошь, скреплявшую на плече несуразно дорогую мантию, и отшвырнула на пол. На ходу сдирая остатки одежды, прошла в купальню и рухнула в горячую воду, пахнущую мхом и горными цветами.

Некоторое время Алаур лежала, не двигаясь, и смотрела в потолок, разукрашенный старинной мозаикой. Здесь, в монастыре Кален-Дзор, вот уже две тысячи лет совершались браки между королевскими особами. Сюда же прозревшие королевы отправляли неугодных консортов, когда приходило время. Стены Кален-Дзор видели трагедии и предательства, ненависть и разлуку… но вряд ли они когда-то видели любовь.

Алаур неожиданно с неимоверной ясностью ощутила, что этот день, показавшийся ей путешествием на тот свет, станет лишь ещё одной фреской в череде картинок на потолке Кален-Дзор. Спустя три тысячи лет никто не вспомнит имён брачующихся, и никто никогда не спросит, были ли счастливы двое, попавшие в сети общей судьбы.

Пройдут века, бархатные мантии и камзолы истлеют и превратятся в прах… Но они, бессмертные, властны над своей судьбой. Хотят они того или нет, теперь они связаны навеки. Так стоит ли превращать свою и чужую жизнь в ад только ради ненависти, потерявшей смысл?

Алаур вздохнула и опустила веки. Протянула руку и коснулась бортика бассейна, намереваясь взять губку и подготовиться к встрече с супругом. Вместо этого пальцы столкнулись с тонкими холодными руками, и Алаур резко открыла глаза.

– Эления, – выдохнула она, не зная, следует ли успокоиться или ещё более насторожиться.

Капюшон жрицы оказался спущен на плечи, и Алаур видела её синие глаза в обрамлении ритуальных татуировок. Среброволосая, как большинство дроу, с точёными аристократическими чертами лица, Эления считалась бы одной из прекраснейших женщин при дворе, если бы не ледяной и бесстрастный взгляд, и такой же равнодушный голос.

– Согласно ритуалу, – проговорила жрица без единой эмоции, – я должна проверить, чиста ли невеста.

Алаур крепко сжала её запястье, до крови впиваясь ногтями в кожу незваной гостьи.

– Но я полагаю, – добавила Эления всё так же ровно, – что в нашем случае мне лучше ничего не знать. Так что я просто помогу смыть грязь и расскажу о том, что ждёт тебя впереди.

Алаур продолжала буравить её яростным взглядом, но запястье отпустила.

– Это тоже – часть ритуала? – язвительно спросила она.

– Именно так.

– Тогда уволь, я знаю, что делают в постели мужчина и женщина.

Эления быстро и холодно улыбнулась.

– Но ты не знаешь, в чём смысл действия, ждущего тебя впереди.

– Надеюсь, я не услышу сейчас легенду о вечной душе мира и необходимости продолжать род?

Эления явно не оценила её язвительного тона. Она неподвижно ожидала, пока Алаур успокоится. И только затем заговорила:

– Древних вампиров довольно мало, – сказала она, – но те, что есть, собирают столько магической силы, что не могут вместить в себе, – жрица замолкла.

Рука на её запястье сжалась сильней.

– Продолжай! – приказала резко Алаур.

Жрица улыбнулась. На неподвижном, будто маска, лице, улыбка смотрелась зловеще.

– Повернитесь спиной, моя королева. Я буду делать то, что должна.

Алаур выдохнула. Эления подобралась удивительно близко к тому, что королева по-настоящему хотела знать. Жаль только, что жрица не заговорила об этом чуть раньше, когда она принимала решение сдаться врагу. Впрочем, что изменилось бы тогда?

Алаур покорно подставила плечи, в душе наслаждаясь ласковыми прикосновениями губки, гулявшей по коже, и закрыла глаза, вслушиваясь в нежный, подобный дуновению прохладного ветра летней ночью, голос.

– Когда сила переливается через край, она уходит в никуда. И если бы так происходило всегда, высшие вампиры никогда бы не заняли своё место в мире. Но они существуют, и магия их для простых смертных кажется беспредельной. Причина проста. Много веков назад могущественнейшие из вампиров стали использовать другие рассы как хранилище для силы. Сила передаётся через семя вампира и заполняет подвластное ему тело. Переливается, как радуга и становится даром для смертного. Но приходит время, и вампир возвращается, чтобы забрать долг. Это может произойти скоро или не очень. Он может прийти из холодной злобы или потому что исчерпает запас сил. Так или иначе, наступает момент, когда он забирает всю кровь своего Хранителя.

Эления замолкла.

– Превосходно, – пробормотала Алаур и открыла глаза, – меня ждёт первая часть или вторая?

– В тебе нет силы Детей Ночи. Значит, ты станешь лишь хранилищем. Но придёт день…

– Придёт день – и он сожрёт меня, как паук мошку, – Алаур повела плечами, сбрасывая руку Элении, – плевать, жрица. Назад пути нет. Ты не отравишь мне эту ночь. Как бы ни старалась. Иди, помолись за моё счастье, потому что я собираюсь забрать его себе.

Жрица медленно поднялась и бесшумно исчезла за дверью, оставив Алаур в одиночестве. Что ж, она сказала мало нового. Данаг не уточнил лишь детали, но суть была ясна и так. Тем не менее Алаур так устала за последний месяц от постоянных подозрений и разгадываний, что теперь, когда решение было принято и приведено в исполнение, будто стальные тиски на висках разжались. Ей стало легче. И она собиралась воспользоваться своей беспомощностью в полной мере.

ГЛАВА 5. Супруг

Закончив омовение, Алаур тщательно расчесала волосы, а затем закрепила на затылке несколькими гребнями с инкрустациями из самоцветов. Оставалась самая главная – ритуальная часть. Открыв серебряную шкатулку, стоявшую на тумбе у стены, она вынула один из хрустальных флаконов, стоявших внутри, и задумчиво повертела в руках.

Поразмыслив, Алаур выбрала для встречи несколько масел с запахами томных ночных растений и северных болот. Смешала в серебряной чаше, стоявшей тут же рядом с ларцом, и, зачерпнув кончиками пальцев, принялась старательно умащивать кожу благовониями.

Невесомые, как крылья птицы, её тонкие руки скользили по серебристой коже, то оглаживая бока, то скользя по бёдрам и пропадая между них.

От одной мысли о том, что она собирается сделать, щёки наливались краской. Никогда высокомерная наследница дома д’Хану не впускала кого-либо внутрь себя. Элауг Эт Зау отослал её прочь сразу же после свадьбы, не потратив времени даже на одну ночь – он вовсе не горел желанием выполнять распоряжения матери, навязавшей ему этот брак. Алаур, конечно, не была настолько невинной, насколько можно было полагать.

Алаур не раз брала себе мальчиков для утех или заводила любовников из младших домов, но никого из них не впускала в святая святых своего тела, отлично понимая, что женщину из монаршей семьи может коснуться только супруг. Алаур не хотела рисковать тем шатким положением, которое занимала в королевской семье. Но никто не мешал им ласкать её, целовать и гладить в самых сокровенных местах. Супруг же, навязанный прежней королевой, никогда не пытался ей овладеть. Не для того был нужен их брак, и никто не пытался изображать любовь. «Впрочем, – Алаур невесело улыбнулась собственным мыслям, – никто не говорит о любви и теперь». Думать о том нелепом положении, в котором она оказалась после смерти Миллении, не хотелось. Алаур старательно выдавила мысли о титуле из головы. Так было проще. Расслабиться хоть на одну ночь. И если в этом и правда есть какое-то удовольствие – что ж, получить хотя бы немного.

Она решительно окунула пальцы в масло и поднесла к животу. Прислонившись бёдрами к тумбе принялась медленно втирать драгоценный раствор.

Мягкие и неторопливые движения собственной руки постепенно начинали доставлять удовольствие, и, закрыв глаза, Алаур провела вверх, оглаживая грудь.

В то же время отвращение к тому, чем она вынуждена заниматься ради незнакомца, перехлёстывало через край. В невесомой неге, запуская руку между ног, она боялась даже представить, что испытает, когда «там» её коснутся руки непрошенного супруга.

Склонив голову и позволяя волосам укрыть лицо от стен и потолка, которые казались молчаливыми свидетелями её позора, Алаур попыталась расслабиться и стала медленно оглаживать себя, как это мог бы делать для неё паж. Тело таяло под напором ласки, а отвращение отступало всё дальше вглубь. Алаур уже почти мечтала встретиться с мужчиной, ожидавшим её за стеной.

Наконец, поняв, что масла в чаше почти не осталось, она с облегчением выдохнула и посмотрела в зеркало на своё покрывшееся испариной лицо. Взяла полотенце, пропитанное отварами ароматных мхов, и осторожно отёрла щёки и лоб.

Затем так же легко промокнула бока и грудь и отшвырнула кусок ткани в сторону. Покинув ванную, подошла к походному сундуку и извлекла оттуда чёрную длинную сорочку из шёлка, едва скрывавшую грудь, но снизу касавшуюся пола кружевной оторочкой. Взяв лежавшее рядом покрывало, набросила сверху, как требовал ритуал.

Последний раз окинула взглядом свою изящную фигуру, отразившуюся в зеркале, и торжествующе улыбнулась.

Данаг получал хороший трофей. Что ж, наместнику следовало понять его ценность как можно раньше.

Серебряные волосы, чуть забранные назад, стлались по плечам и спине благородной волной, лицо дышало свежестью и жизненной силой.

Алаур отвернулась и замерла у двери, соединявшей её покои с покоями жениха.

Переступить эту, последнюю, черту оказалось не менее трудно, чем преодолеть путь к алтарю. Стиснув зубы и опустив веки, она рывком открыла дверь в апартаменты супруга. Две пары глаз, до сих пор смотревших куда-то на стол, уставились на неё.

Алаур вздрогнула, внезапно остро ощутив свою уязвимость. Она никак не предполагала, что в спальне супруга в первую брачную ночь может оказаться кто-то, кроме него самого, иначе не оделась бы так легкомысленно и взяла бы с собой оружие.

Ивон, сидевшая в одном из двух кресел напротив просторного стола, присвистнула, увидев вошедшую. В глазах её отчётливо читалась похоть.

Алаур сжала зубы, невольно потянувшись к несуществующему клинку, и лишь уставилась на светловолосую вампиршу ненавидящим взглядом.

– Моя королева, – произнёс Данаг спокойно, но Алаур показалось, что слова его, как обычно, сочатся издёвкой, – я не ожидал вас так скоро… и такой… распалённой.

Пальцы Алаур сжались в кулак у пояса.

– Можете не переживать, – добавил Данаг всё так же спокойно, – Ивон – моя правая рука. Я допускаю её ко всему.

– Полагаю, даже в постель? – ядовито заметила Алаур и тут же пожалела о сказанном.

– Да, – Данаг мягко улыбнулся, будто не заметил издёвки, – Ивон участвует и в этой части моей жизни, – он помолчал, искренне наслаждаясь смущением и яростью дроу.

Ивон поднялась и подошла к Алаур вплотную. Скользя кожей в миллиметре от кожи соперницы, она произнесла:

– Я бы с удовольствием показала вам, ваше величество, почему Данаг допускает меня в свою постель.

Лицо Алаур было уже не просто бледным, Данаг почувствовал, что ещё секунда – и никакие клятвы не удержат эльфийку от того, чтобы разорвать вампирше горло голыми руками.

***

Данаг с трудом нашёл свои апартаменты в хитросплетениях коридоров и пещер подгорного монастыря дроу. Новоявленная супруга отказала ему, видимо, желая позлить лишний раз, а обращаться к слугам наместник посчитал недостойным себя. Вампир был уверен, что ориентируется в пространстве как летучая мышь, но, кажется, дроу строили города так, чтобы к ним не пролетели даже мыши. Коридоры, напрямую ведущие к цели, заканчивались то тупиками, то запертыми дверями, и к тому времени, когда Данаг, решивший двигаться по правилам лабиринта, наконец оказался у выхода в спальню, ярость переполняла его и хлестала через край.

Ярость стала лишь сильнее, когда он почувствовал, что внутри комнаты кто-то есть.

Он шагнул внутрь, резко открыл двери и приготовился разорвать на части незваного гостя… Но вместо этого встретился лицом к лицу с сияющей улыбкой Ивон.

– Вижу, тебе понравился праздник, – мрачно заметил Данаг, падая в кресло.

– О, вполне. Я присмотрела и парочку жертв на ужин… и парочку жертв другого рода, – Ивон усмехнулась и обвела алые губы острым кончиком языка. В руках растянувшейся на кровати Данага носферату и без того был кубок, наполненный кровью.

– Тогда почему ты в моей кровати, а не в их? – Данаг радости подруги не разделял.

– Есть вопросы, – Ивон стремительно стала серьёзной. Сползла с постели и уже через миг упала в кресло напротив Данага.

– Говори.

Ивон провела рукой над столом, и оба увидели купальню, с отмокающей в воде королевой дроу. Теперь, когда веки супруги были опущены, а лицо и тело расслаблены, она выглядела ещё прекраснее, чем во время венчания.

– Извини, не то, – Ивон стремительно сменила картинку, – вот.

Данаг увидел небольшое помещение, где собрались четверо эльфов. Одного из них Данаг уже видел – он был на переговорах вместе с Алаур. Других троих – двух мужчин и одну женщину – Древний не знал.

– Она не наследница по крови, – услышал Данаг негромкий, почти шепчущий голос одного из дроу.

– Она не пригодна для наследования вообще ни по одному закону, – согласился другой.

– Это верно, – подтвердила женщина, и голос её показался Данагу смутно знакомым, – но что вы предлагаете? Сейчас главное – избавиться от Империи. Настоящего правителя мы выберем потом, когда Данаг разделается со своей жертвой.

Данаг поёжился, слышать своё имя из уст этой эльфийки оказалось неожиданно неприятным, будто змея проползла по телу.

– Вот это верно, – подтвердил Вейл, – сейчас главное – вампиры. Всё остальное мы успеем решить потом.

– Успеем? – один из мужчин поднял бровь. Он явно был моложе и нетерпеливее остальных. – Когда придёт время, у нас должен быть достойный наследник. Вы же не хотите погрузить королевство в новую междоусобную войну?

– Вы, безусловно, намекаете на себя, принц? – язвительно спросила женщина.

– У вас другие предложения?

– Я за старые традиции, знаете ли. Никогда не считала мужчин способными править.

– Главное не традиции и не кровь, – ещё один незнакомец последовательно перевёл взгляд с женщины на принца, – нужен правитель, который устроит всех.

Оба спорщика презрительно уставились на вмешавшегося в их разговор, но ответить никто не успел.

– Хватит, – оборвал Вейл всех троих, – вынашивайте свои планы сколько влезет, но помните – до тех пор, пока мы не рассчитаемся с вампирами, Алаур нужна нам живой.

Ивон отвернулась от изображения и торжествующе посмотрела на Данага.

– Ничего нового, —наместник откинулся на спинку кресла, – дроу не изменились за века.

– Я подумала, что тебе следует знать.

Данаг прикрыл глаза и кивнул.

– Ты подумала верно. Утром я поговорю об этом с супругой.

– С супругой? – Ивон скривила бровь. – Как быстро ты свыкся с этой идеей.

– А почему нет? – Данаг пожал плечами. – Королевство дроу будет у меня в руках. Моя ценность при дворе вырастет на порядок. И, кроме того, я избавлен от угрозы династического брака внутри Империи. Этот дроу проговорился на редкость удачно, мне бы и в голову не пришла такая затея. Да и судя по твоей маленькой сценке, он не дурак. Надо бы присмотреться к нему получше.

Ивон кивнула.

– Я займусь.

– А теперь? – Ивон усмехнулась и снова провела ладонью над поверхностью стола. Перед вампирами возникла картина, которая заставила тело Данага напрячься. Перед Высшими появилась всё та же купальня. Молодая королева стояла, прислонившись к тумбе с купальными принадлежностями, рука её касалась собственных бёдер и медленно двигалась. Обзор был прекрасный. В горле Данага моментально пересохло, и он выдавил лишь одно слово:

– Убери!

Ивон с улыбкой и недоумением посмотрела на друга.

– Немедленно! – Данаг, наконец, совладал с голосом, и Ивон поняла, что наместник не шутит. Рука её скользнула над столешницей, меняя картинку на какой-то райский сад на поверхности. – Ивон, – Данаг наклонился, и взгляд его, смотревший на подругу, был тяжёл как молот кузнеца, – это – моя игрушка. Не смей приближаться к ней ни на шаг, пока я жив. И вот этого, – он ткнул пальцем в картинку на столе, – чтобы не было больше никогда. Узнаю – до конца дней будешь крыс жрать.

– Вот это ты завёлся, – Ивон усмехнулась, но в усмешке её сквозили всё то же удивление и неловкость, – никогда не думала, что ты такой собственник.

– Я тебе сказал, Ивон, – глаза Данага всё ещё сверкали, но он медленно успокаивался, видя, что подруга не собирается спорить, – надеюсь на твой инстинкт самосохранения.

– Ладно, – Ивон улыбнулась и подняла руку над столом, намереваясь убрать картинку, но в этот миг дверь открылась, и на пороге показалась молодая королева.

***

«Молодая», потому что лишённая своего потрёпанного доспеха и чёрного плаща, Алаур выглядела не более чем на двадцать. Суровые морщинки на лбу разгладились, и вся она слегка расслабилась, превращаясь из королевы и военачальницы просто в усталую девушку. Только глаза оставались всё такими же старыми, выдавая настоящий возраст. На секунду Данагу стало её жаль. Захотелось просто уложить спать и не мучить сегодня больше, ведь впереди у них была целая вечность.

– Моя королева, – произнёс наместник мягко, но с лёгкой усмешкой, пытаясь снять напряжение, которое искрами сверкало в воздухе между его молодой супругой и его же ближайшей соратницей, – я не ожидал вас так скоро… и такой… распалённой.

Алаур перевела полный ненависти взгляд на наместника.

– Можете не переживать, – добавил Данаг, стараясь смягчить назревающий конфликт. Кажется, Алаур восприняла присутствие Ивон в их спальне как личное оскорбление, – Ивон – моя правая рука. Я допускаю её ко всему.

– Полагаю, даже в постель? – ядовито поинтересовалась Алаур. Данаг усмехнулся и кивнул:

– Да, Ивон участвует и в этой части моей жизни.

Скрывать то, что сплетники вскоре донесут до супруги, он не видел смысла. К тому же гамма чувств, отразившаяся на лице дроу, выглядела весьма забавно.

Ивон, как обычно заметившая желание Данага поразвлечься, поднялась и, скользнув к королеве, прошептала той в самые губы:

– Я бы с удовольствием показала вам, ваше величество, почему Данаг допускает меня в свою постель.

Ярость, ненависть, обида и готовность рвануться прочь отразились на лице дроу одновременно. Данаг не сомневался, что ещё секунда – и Алаур что-нибудь выкинет, но вот Ивон явно не обратила на эту перемену никакого внимания.

– Вы же позволите мне помочь вам сегодня? – спросила она, оборачиваясь к Данагу и глядя на него абсолютно невинными глазами.

Дроу рванулась вперёд и голыми руками вцепилась в горло вампирши, как будто ту можно было убить одними когтями. Ивон, не ожидавшая такого поворота событий, рухнула на пол под тяжестью тела королевы. Будь она смертной, шея её оказалась бы свёрнута в первый же миг, и только то, что такие мелочи не могли стать причиной её смерти, спасло вампиршу от неизбежной гибели. Она с трудом отцепила от себя руки разъярённой Алаур и отшвырнула противницу в сторону. Ивон повернулась к Данагу, собираясь пустить очередную шпильку, и обнаружила, что тот откровенно хохочет.

– Сволочь, – бросила Ивон, поднимаясь на ноги и занимая защитную стойку, однако Алаур, видимо, понявшая бессмысленность своего поступка, лишь приподнялась на локте и сверкала полными ярости глазами в её сторону.

Данаг подошёл к оскорблённой дроу и протянул ей руку.

Разъяренный взгляд королевы переместился с одной на другого.

– Простите мою подругу, – сказал Данаг, пытаясь унять неконтролируемые приступы хохота. Слова его вряд ли возымели действие, но Алаур нехотя приняла предложенную ладонь и поднялась, тут же при этом оказавшись в объятиях своего нежеланного супруга. – Конечно, она уйдёт, – сказал Данаг негромко в самое ухо королевы, и его дыхание снова отозвалось волной жара по всему телу королевы. – Вы – только для меня.

***

Ивон не потребовалось повторять дважды. Данаг лишь слегка повернул голову, демонстрируя вампирше налитые кровью глаза, и та, насмешливо поклонившись, направилась к выходу. Когда дверь за ней захлопнулась, Алаур ещё несколько секунд стояла неподвижно, размышляя, должна ли оттолкнуть наместника. С одной стороны, стоять вот так, в кольце тёплых рук, было довольно приятно. И она имела полное право оказаться в объятиях супруга, теперь уже ни один ханжа не посмел бы её упрекнуть. В то же время она не могла забыть, кто именно стоит рядом— генерал армии, совсем недавно едва не погубившей её народ.

Данаг решил дилемму сам: убрал руки и чуть отошёл назад, рассматривая лицо дроу. Затем аккуратно коснулся пальцами её подбородка, приподнимая – Алаур была на полголовы ниже, но среди сородичей наверняка считалась высокой. Данаг смотрел в лицо эльфийки, сам не зная, что ищет в нём. А отчасти просто любуясь вблизи неожиданно беззащитной красотой столь свирепого существа. Он мог бы стоять так ещё долго, если бы голос Алаур не вырвал его из спокойной неги:

– Вы желаете начать? – спросила она холодно, как могла бы спросить на военном совете, сколько ей еще ждать.

– Нет, – сказал Данаг и сам не понял, почему это слово прозвучало так мягко. Он не видел причин уговаривать эльфийку, как не видел причин её принуждать. И всё же что-то склоняло его к первому. – Раз уж мы должны друг другу больше, чем просто секс, может, начнём со знакомства?

Алаур напряглась. Глаза её резко заледенели. Она готовилась к чему угодно, но не к тому, что происходило в этой спальне с самого её прихода.

– Не вижу смысла, – сказала она ровно, хотя предложение разрядить обстановку прежде, чем переходить к главному, и выглядело соблазнительным.

– Вы торопитесь? – спросил Данаг.

Алаур не нашлась, что ответить.

Руки Данага легли ей на плечи, и по телу невесты потекла нега, лишавшая воли.

– Я вам так неприятен?

«Если бы…» – мелькнула в ее голове непрошенная мысль.

– Вы оскорбили меня, – выдавила она, стараясь перебороть эту незнакомую магию. – Вы оскорбляете меня с самой первой нашей встречи.

Данаг лишь улыбнулся, пронзительно и грустно.

– Простите, я не хотел.

– Ложь, – и снова получилось как-то сдавленно.

Руки Данага скользнули дальше, на шею королевы, оглаживая выпирающий позвонок и слегка забираясь под нежную ткань.

– Дайте мне шанс. Ведь у нас впереди вечность.

Алаур закрыла глаза и досчитала до десяти. За это время сладостная нега полностью захватила плечи и уже претендовала на место в груди.

– Прекратите это, – сказала ровно, – если хотите поговорить.

Данаг кивнул. Подавил лёгкое сожаление, но тут же убрал руки с тела Алаур. Отошёл к стене. Извлёк из небольшого алькова открытую бутылку вина и два бокала. Данаг пил очень редко. Например, вот в таких случаях – когда хотел кого-то споить.

Алаур насторожённо смотрела на алую жидкость, струящуюся по хрусталю. Заметив выражение её лица, Данаг вернул бутылку в вертикальное положение.

– Ради бога, ваше величество, я женился на вас не для того, чтобы убить в первую же ночь. Сядьте и не дёргайтесь так. Я не хочу вам зла.

– Вступил в брачный союз, – холодно поправила Алаур, – это только политика, наместник. Она не делает меня вашей настоящей женой, – тем не менее Алаур опустилась на подлокотник кресла, как и предложил супруг. Скованность ее бросалась в глаза. Данаг лишь надеялся, что вино подействует на эльфийку положительно.

– Принял в семью, – примирительно предложил Данаг и протянул супруге бокал.

Алаур вздрогнула.

– Среди дроу ваши слова имели бы особый смысл.

Данаг опустился на край стола, желая оказаться поближе к собеседнице.

– Я не дроу, – сказал он, – и не хотел сказать ничего плохого.

Он прикоснулся к губам собственным бокалом и замер, наблюдая, сделает ли глоток Алаур. Та точно так же лишь делала вид, что пьёт. Вино оказалось лишним поводом, чтобы замолкнуть.

– Алаур…

Королева вздрогнула и устремила на вампира взгляд прищуренных глаз.

– Мы ведь можем не усложнять себе жизнь.

– Согласна, – Алаур кивнула, – мне не нужны сложности.

– Тогда поговорите со мной. Ведь теперь вы моя супруга.

Алаур пожала плечами и отвернулась.

– Не уговаривайте меня. Два дня назад вы едва не превратили в прах моё королевство. Мою жизнь вы уже смешали с грязью, если вы ещё не знаете об этом. Так что вы не тот, кого я хочу видеть своим собеседником.

Данаг до сих пор не смотрел на вещи под таким углом. Для него самого политический брак выглядел лучшим вариантом перемирия, но внезапная мысль поразила его.

– У вас был возлюбленный? – спросил он.

– Что? – от удивления маска отстранённости на красивом лице пошла трещинами.

– Вы так несчастны, потому что я разрушил ваши планы?

– Не говорите глупостей, – Алаур поморщилась. – Если вы плохо знаете местные сплетни, то я стала вдовой в тот день, когда вы осчастливили меня своим предложением.

– Я сожалею.

– А я – ничуть. Моего прежнего супруга звали Элауг Эт Зау. Он был неумным и стервозным. Что и привело меня туда, где я теперь.

Данаг усмехнулся. Он и вправду плохо знал обычаи дроу и кухню их двора.

– Но тогда почему в ваших правах на трон сомневаются? – спросил он, не замечая, как разговор переходит на дела государственные, а не личные.

Алаур подняла брови.

– Потому что по крови я не принадлежу к дому Миллении. Мой дом, д’Хану, был первым до того, как Милления его уничтожила. Как вы верно угадали, – Алаур усмехнулась, – я была тогда лишь младенцем. Миления оставила меня при себе, чтобы затем укрепить права на власть через династический брак. Но если бы д’Хану выжили, мои шансы на престол были бы весьма невелики. Мою значимость определило лишь то, что я осталась последней. Было время, когда я хотела отомстить и занять её место – но эти дни давно прошли. И уж подавно я не пожелала бы стать королевой дроу в такой момент, как теперь.

Она отвернулась и уткнулась взглядом в череду мозаик под потолком – такую же, как та, что она видела в своих покоях. Впрочем, возможно, это были другие сцены… Алаур не знала.

– Я догадываюсь, почему королевой назвали меня. Но это ничего не меняет. Королеву делает не кровь. И если уж я здесь, мне придётся победить.

Данаг усмехнулся.

– Согласен. Уж поверьте, я видел достаточно королев, чтобы судить. А кроме того, – он потянулся и взял в руки запястье Алаур, – я поставил на вас. И вы не имеете права проиграть.

Алаур медленно повернулась к нему и вгляделась в лицо Данага. Сейчас перед ней был не тот капризный вельможа, которого она встретила во время битвы. С лица вампира сошло напускное высокомерие, прекратились его идиотские шутки…

– Я вас не узнаю, – честно сказала Алаур.

Данаг пожал плечами.

– А вы хотели изучить меня за одну ночь?

Алаур усмехнулась, хотя улыбка последнее время нечасто посещала её лицо.

– Ну, раз уж мы решили заниматься болтовнёй, а не соитием, то почему бы нет?

– Тогда спрашивайте. Я отвечу.

Алаур кивнула.

– Я хочу знать, – сказала он, – почему вы и ваша армия пришли сейчас?

– Это не личный вопрос, – лицо Данага окаменело, и Алаур увидела третью его личину – расчетливого политика. – Вы ведь просто ищете повод обвинить меня в гибели своих людей, так?

Глаза Алаур полыхнули.

– Я не собиралась этого делать, – она замолкла, желая быть понятой, но не желая давать объяснений врагу.

– Тогда чего же вы хотели?

– Того, чего не следовало от вас ждать.

Новобрачные уставились друг на друга глазами, полными злобы.

– Почему не ответить на мой вопрос? – спросила Алаур, наконец пересилив себя. – Я сейчас не о политике… – она запнулась. – Моя советница сказала, что вампир приходит забрать свой дар, когда пожелает. «Потому что нуждается в силе или из чистой злобы». Вот это я и хотела узнать. Почему сейчас?

– Так сказала ваша советница? Случайно не та, у которой вокруг глаз вырезаны змеи?

– Может быть, что с того?

– Ничего. Вам следует лучше выбирать советников.

Алаур поняла, что ещё секунда – и она взорвётся. Она встала, чтобы отступить назад, подальше от этого излучающего холодный блеск взгляда синих глаз.

– Долго ли вы в королевстве дроу, чтобы осуждать моё окружение?

– Я знаю дроу так долго, что дважды подумаю, прежде чем подпускать их на расстояние вытянутой руки. И попробуйте сказать, что я не прав.

– Что вы имеете в виду? – процедила Алаур. Вокруг её пальцев завихрились струи морозного воздуха.

Данаг холодно усмехнулся.

– Вы сами знаете, моя королева, что ваш народ – самый лживый в двух мирах. У вас предают соратников, родных, друзей, учителей, сыновей – всё ради власти. И вы верите лживой жрице, которая мечтает вернуть времена матриархата?

Последнюю фразу Алаур не расслышала, потому что ледяной вихрь с воем сорвался с её пальцев. На ходу набирая скорость, он врезался в грудь Данага и протащил его по комнате несколько метров, прежде чем вампир затормозил о стену, больно приложившись шеей о канделябр. Данаг грязно выругался.

– Вы в своём уме? – спросил он, поднимаясь и поглаживая ноющую шею. – Я пытаюсь вам помочь! Или вы решили, что я из тех, кто получает удовольствие от побоев?

– Вы из тех, кто не знает, когда пора заткнуться, – процедила королева. – Это я заметила сразу же.

Данаг слегка опешил от такой наглости.

– Я трачу своё время на то, чтобы добиться вашего расположения, но это не значит, что я буду потакать вашему хамству!

Он подошёл вплотную к правительнице дроу.

– Вы извинитесь?

– И не подумаю. Вы оскорбили мой народ.

Глаза Данага блеснули яростью.

– Видимо, вы хотите, чтобы я оскорбил и вас?

– Буду не удивлена.

Не дожидаясь, пока Алаур закончит бессмысленную фразу, Данаг рванул невесту к себе и впился губами в плотно сжатые губы. Рука его скомкали сорочку супруги, задирая вверх подол, другая скользнула по груди.

Алаур прогнулась в его объятьях, но и не думала отвечать на поцелуй, и вскоре Данагу надоело бессмысленное упрямство.

– Раздевайся, – бросил он, отрываясь от мягких губ.

Глаза Алаур расширились от удивления.

– И не подумаю, – заявила она и едва успела перехватить руки вампира, потянувшие с плеча бретельку сорочки. – Я вам не девка в трактире, – прошипела королева, с трудом удерживая запястья противника.

Данаг весьма удивился такому сопротивлению, но это раззадорило его лишь сильнее. Он резко убрал руки. Прежде, чем Алаур поняла, что происходит, вампир перехватил её за пояс и, развернув, швырнул на кровать. Тут же навалился на лежащее ничком тело, одновременно выкручивая назад локоть драгоценной супруги.

– Ты – моя собственность, – прошипел он в самое ухо Алаур, – ты трепыхаешься лишь потому, что меня это забавляет.

Алаур рванулась, пытаясь высвободиться, но лишь усилила боль в вывернутом суставе.

Данаг провёл свободной рукой по ее спине, наслаждаясь тем, как скользит дорогой шёлк по коже жертвы. Затем пальцы его спустились ниже и стиснули мягкую ягодицу сквозь ткань, а потом он отвесил противнице увесистый шлепок.

Два стона слились в один, но обоим было не до того, чтобы вслушиваться в звуки.

Поймав край выреза на спине сорочки, он рванул его так, что ткань затрещала, открывая узкую спину, слегка отливавшую серебром. Данаг продолжил движение, обнажая бёдра и стройные ноги.

Алаур плотнее сжала бёдра, чувствуя, как касаются её пальцы Данага. Она проклинала тепло, которое расходилось, как круги на воде, от того места, где её тела касалось тело вампира. Сейчас эти волны прокатывались по бёдрам и исчезали в паху, заставляя подрагивать плотно прижатый к простыни живот.

Рука Данага стянула с эльфийки остатки сорочки, и он ненадолго замер, разглядывая обнажившееся женское тело. Хотелось впиться зубами в белые полушария и насытиться целиком, но Данаг не сомневался – стоит освободить руку эльфийки, и борьба начнётся сначала.

Вампир лишь скользнул пальцем в ложбинку между ягодиц. Королева тихо вскрикнула. Вскрик перешёл во всхлип, когда ребро ладони Данага продвинулось ниже, вклиниваясь ей между ног, так что промежность затрепетала в ожидании продолжения.

– Не ломайся, – прошипел вампир в самое её ухо, будто угадав мысли супруги, – я же знаю, что ты готовилась для меня.

Осознание того, что Данаг знает о ней всё, пронзило тело Алаур, как ядовитая стрела, и она обмякла, в один миг теряя надежду.

Рука Данага продолжала ласкать её, уже мягче, рассылая по телу волны непрошенного удовольствия, а затем другая ловко подхватила проигравшую под живот, вздёрнула на четвереньки, и в следующее мгновение Алаур почувствовала мужчину в себе. Щёки залились краской, и Алаур окончательно потерялась, запутавшись в ощущениях.

«Я ненавижу тебя», – крутилась в голове навязчивая мысль.

Данаг двигался резко, чувствуя, что не может насытиться. Было бы куда лучше, если бы эльфийка кричала и царапалась, если уж она не может отдаться всей душой. Но так, без ответа и сопротивления, Высший не мог почувствовать победы.

«Да иди ты к чёрту», – подумал он.

Наклонившись, Данаг вонзил клыки в шею партнерши. Вот теперь королева рванулась в его руках, выгибаясь навстречу удовольствию и боли и пытаясь высвободить заломленную назад руку. Вкус её тела оказался сладок, как дорогое вино, она пахла терпкими мхами и несломленной гордостью.

– Ненавижу тебя… – Алаур не заметила, как произнесла это вслух.

Данаг резко оторвался от прокушенной кожи и провёл языком по маленьким ранкам. Несмотря ни на что, дроу была чудесна.

***

Перевернувшись и откатившись в сторону, Данаг быстро и крепко уснул.

Алаур лежала какое-то время неподвижно, пытаясь осознать, что с ней произошло. Измотанный войной, интригами и постоянной борьбой разум отказался добавлять к существующему уравнению ещё один факт: только что она распрощалась с женской честью. Наконец, Алаур поднялась. Губы растянулись в кривой усмешке, когда взгляд упал на серебряный нож, вонзённый в яблоко на прикроватной тумбочке – будто кто-то специально забыл здесь этот чудесный сувенир. Скользнув к оружию, она схватила его – и в один миг клинок оказался у горла вампира. Лезвие почти коснулось кожи, когда Данаг пошевелился во сне, переворачиваясь на бок. Лицо его казалось почти детским теперь, и Алаур поняла, что видит за вечер уже четвёртую маску – или, наконец, – истину?

Несколько минут она искала повод нанести удар, но вместо этого вспомнила лишь слова Данага: «В случае моей гибели остаток получит моя доверенная соратница Ивон». Алаур зашипела как змея, понимая – скорее она удавится сама, чем позволит Ивон коснуться себя хоть пальцем.

Алаур медленно отодвинула клинок. Провела ладонью над животом вампира, произнося едва слышное заклятье – заговор диареи. Затем встала, подобрала разорванное одеяние и стремительно направилась в свои покои. Бросив на пол остатки ненавистной теперь шёлковой сорочки, Алаур облачилась в привычный походный костюм. Выйдя в коридор, окликнула стражника и приказала седлать ящеров. Через час кавалькада дроу во главе с королевой уже вовсю мчалась в направлении Керр-Ис.

ГЛАВА 6. Мышеловка

Алаур сидела на огороженном балюстрадой балконе своих апартаментов в Керр-Ис и смотрела, как лучи рассветного солнца заливают крыши домов и брусчатку улиц. Многие дроу не любили солнце – но не она. С детства Алаур нравилось слушать легенды о тех временах, когда дроу ещё не ушли целиком под землю. Вместе с героями древности она каждый раз надеялась на победу – и каждый раз погибала вместе с ними, то преданная соратниками, то сражённая мечами наземников.

Когда ей было двадцать, она грезила о том, как армии тёмных эльфов под её началом с триумфом ворвутся в потерянные крепости и объявят верхнему миру о своём господстве. Но Алаур всегда был умна и быстро осознала, что эти мечты – только её. Она понимала, что даже если станет во главе своего народа, то, оказавшись наверху, падёт так же, как и все герои её сказок – пронзённая предательским кинжалом, брошенная в одиночку перед лицом врага без надежды на подкрепление. Дроу были так увлечены интригами и борьбой за власть, что едва ли могли бы вести завоевательную войну.

Керр-Ис – вот и всё, что осталось от прежде могущественного народа, владевшего доброй половиной Древних Земель. Раз за разом замок, выстроенный на перекрестии горных дорог, сдерживал удары людей, орков, светлых эльфов и равнинных варваров. Будто пробка в винном бочонке он закрывал проход в подгорные владения, легенды о которых не давали покоя многим жаждущим сокровищ и славы.

Керр-Ис был неприступен. Семь колец крепостных стен из прочнейшего подгорного камня, семь линий обороны, которые преодолеет лишь самый могущественный противник. Алаур плохо представляла, каким тактическим кретинизмом нужно обладать, чтобы потерять армию, защищая Керр-Ис, но Милления, к её удивлению, превзошла себя. Лишь чудо да внезапное милосердие врага она могла благодарить за то, что армия Империи не прошла дальше, под горы, сметая жалкие крепости последних столетий и измученные непомерными налогами деревеньки.

И всё же война не прошла бесследно. Как и следовало ожидать, едва вампиры ушли из королевства, подняли головы племянники и племянницы, кузены и кузины, считавшие себя ближайшими родственниками Миллении. Тут же начались крестьянские восстания – никто не хотел отдавать последнее на содержание феодальных армий, отправлять детей на бессмысленную войну за корону.

Большую часть недовольных удалось успокоить к середине лета. Три недели на жарком горном солнце пеклись насаженные на колья головы незаконных наследников. Но Алаур не сомневалась – главное впереди. Сердце заговора было рядом, и настоящая змея всё ещё таилась в тени, готовая сделать бросок в нужный момент. Чего она ждала? Алаур догадывалась. Настоящий соперник не стремился отдавать долги Миллении её имперским союзникам. Кто бы ни стоял за заговором, он ждал, пока вампиры заберут своё.

Ждала этого и Алаур. Её бегство из монастыря стало столь поспешным, что она не успела спросить у Данага главного: когда тот придёт за наградой? Впрочем, вампир ясно дал понять, что подобные вещи обсуждать не станет.

Алаур опустила глаза на собственную руку. Стала ли её магия сильнее после унизительного ритуала? Она не была уверена. И продолжала развивать способности в той мере, в какой позволяли ей занятые государственными делами дни и ночи. Но всё, что она освоила за последние месяцы, могли сделать и те дроу, которым не приходилось отдаваться вампирам. Пожалуй, это было довольно обидно. Получалось, что, пусть и невольно, она продала душу и сама не знала за что. Алаур хотела бы найти время и полностью закопаться в книги в поисках ответов на свои вопросы, но об этом не могло быть и речи, пока последние мятежники оставались живы.

Королева опустила голову на руки и потёрла глаза. Нужно было идти спать. Вряд ли что-то случится до наступления вечера. И всё же ей постоянно казалось, что она может как-то ускорить дело.

Длинные сухие пальцы легли на плечо королевы, заставляя вздрогнуть и обернуться.

– Вейл, – в голосе Алаур звучали усталость и облегчение. Вейл был рядом всё это время. Они и раньше часто общались. Вейл оказался одним из немногих, кто никогда не ставил Алаур в вину принадлежность к погибшему королевскому дому. Теперь же старый и опытный воин оказался единственным, кого Алаур не боялась подпустить к себе со спины. Он не всегда соглашался с королевой, но, по крайней мере, Алаур знала, что недовольство Вейл выскажет в лицо – а не припрячет за пазухой вместе с ножом.

– Моя королева, – Вейл стоял, облокотившись на краешек стены, и внимательно смотрел на свою госпожу.

– Давно ты здесь?

– Не хотел прерывать ваши мысли.

Алаур кивнула, принимая объяснения. Она и сама не хотела бы быть прерванной. Пары минут наедине с собой последнее время ей не хватало больше всего.

– Что ты хотел? – Алаур встала и прошла в спальню. Советник последовал за ней.

– С вами желают говорить послы Шриафа Аркендама, принца Поречья.

Алаур резко обернулась.

– Сдаются? – выдохнула она и тут же смутилась своей импульсивности.

Вейл усмехнулся.

– Не знаю, моя королева. Но это было бы слишком просто. Зная Шриафа, я бы на это не рассчитывал.

– Ты говорил, мы выдворили его армию из восточного региона.

– Говорил. И всё же не радуйтесь раньше времени.

Алаур кивнула и снова опустила голову на ладони. В полумраке помещения ей внезапно и непреодолимо захотелось спать, но сон мог подождать.

– Они уже здесь? – спросила Алаур, поднимая лицо.

– Ожидают в приёмной.

– Прикажите подать бодрящий отвар из болотных трав и лёгкие закуски. Я приму послов за завтраком.

***

Данаг вырвал из обмякшего тела жертвы кинжал и с упоением провёл языком по лезвию. Окинув стремительным взглядом поле боя, он отсалютовал Ивон, тоже высвобождавшей клинок из тела врага.

– Двадцать шесть! – крикнула Ивон.

– Тридцать два! В другой раз дам тебе фору!

Голубые глаза Ивон на секунду заволокло красное пламя.

– Ночь не окончена, – бросила она, подходя к приятелю.

Данаг усмехнулся.

– Ночь – может быть. А вот врагов не осталось. Ты проиграла.

Данаг одним движением забросил клинок в ножны и освободившейся рукой обнял вампиршу пониже спины.

– Готовься меня ублажить, Ивон, я соскучился.

Ивон поморщилась.

– Может, обойдёшься пленными? Я устала.

Рука Данага сползла к её пояснице, но до конца не исчезла.

– Тогда придумай мне развлечение получше.

Ивон кивнула в сторону выхода из ущелья, полного мертвецов. В просвете между скалистыми отрогами виднелась процессия из нескольких человек.

– Не-е-ет… – протянул Данаг, роняя голову на плечо подруге. – Она – твой сир. Возьми её себе.

– Не могу, – Ивон усмехнулась. – Она любит победителей.

– Последние пять ещё дышат! Хочешь добить?

Ивон не успела ответить, потому что процессия приблизилась, и девушка, двигавшаяся впереди, присела в галантном реверансе.

– Принцесса Ламия, – Данаг убрал руки от приятельницы и изобразил глубокий поклон. Ивон тут же последовала его примеру.

– Господин Данаг, госпожа Ивон, – произнося их имена, принцесса перевела взгляд с одного на другую, и от внимания вампиров не укрылось, насколько по-разному она произнесла две части этой фразы. В имени Данаг, звучавшем из маленьких пухлых губ ярко-алого цвета, было что-то таинственное и уважительное, в имени Ивон – лишь холодная любезность и едва скрываемое раздражение.

Ламия качнула маленькой головкой, и драгоценные украшения в сложной причёске зазвенели, как колокольчики. Принцесса выглядела почти девочкой, на вид ей с трудом можно было дать четырнадцать. И одевалась она подстать – Ламия любила банты и игрушки. Однако только самый несмышленый упырь не знал, что за существо скрывается под маской фарфоровой куклы – Ламия была праматерью большей части ныне живущих вампиров. Мало кто из её поколения ещё был жив и свободен, и многие смерти лежали на совести прекрасной принцессы. Только Данаг и ещё пара вампиров высшего круга могли сравниться с ней возрастом и влиянием, но даже Древний знал, что принцессы стоит опасаться.

Как это часто случается с вампирами, Ламия давно потеряла интерес к жизни. Власть уже не имела для неё цены, и всё, чем она могла отвлечь себя от бесконечной скуки – жестокие игры с теми, кто слабей. Она могла лелеять задумку годами, чтобы затем отыграть спектакль со своей жертвой и уничтожить её дотла. Вот уже несколько месяцев Данаг подозревал, что новой жертвой Древней оказался он. Ламия ходила вокруг него кругами, так и сяк пытаясь обратить на себя внимание, но Данаг был не так глуп, чтобы поверить в её искренний интерес. В то же время он знал, что открытое пренебрежение может оказаться ещё опасней.

– Вижу, вы, как обычно, поддерживаете славу Империи на её границах?

Данаг коротко усмехнулся.

– Всего лишь варвары, принцесса. Кто-то должен их удерживать, а мне больше нечем заняться.

Ламия брезгливо потрогала носком изящной туфельки лежащий на земле труп.

– А вы не думаете, что они могли бы нам пригодиться? Скажем, как рабы.

– Наши отряды захватили их обозы, там хватает пленников. А эти – простые солдаты. Они никогда не сдаются.

Ламия кивнула, изображая неподдельный интерес.

– Вы знаете своё дело, – рассеянно сказала она, оглядывая поле боя, – буду благодарна, если поделитесь со мной добычей. В знак дружбы, – она улыбнулась, но стала лишь ещё сильнее походить на куклу.

– А что бы вы хотели, ваше высочество?

Ламия пожала плечами.

– Мне было бы просто приятно знать, что вы подумали обо мне… Впрочем, нет. Я знаю, что хочу. Мой раб для утех никуда не годится, – она чуть опустила голову и сверкнула из под бровей голубыми, как васильки, глазами. – Я хочу, чтобы вы подобрали мне нечто интересное.

– Интересное? – Данаг вежливо улыбнулся. – Но я не знаю ваших вкусов. Они так часто меняются, что я боюсь промахнуться.

– О, это просто. Сейчас я увлекаюсь темноволосыми. Особенно хорошо, если у раба будут синие глаза – темнее моих, как ночь. Такие варвары бывают? – она подняла аккуратные бровки.

– Такие бывают вампиры, – прошипела Ивон на ухо Данагу, но тот лишь оттолкнул подругу плечом.

– Я поищу, – Данаг растянул губы в вежливой улыбке.

– Великолепно, – Ламия ответила ему тем же. – Сегодня вечером торжество в честь моего обращения. Только не говорите, что не знали, мой дорогой Данаг.

– Что вы… – Данаг поперхнулся и бросил косой взгляд на Ивон. Та наверняка знала о дате, но и не подумала напомнить ему. – Я лишь удивлён, что мне до сих пор не пришло приглашение.

Ламия подняла брови.

– Правда? Я накажу писаря. Одним словом, я буду рада получить ваш подарок на торжестве. Ведь вы придёте? – спросила принцесса с нажимом.

– Безусловно, – выдавил Данаг, чувствуя, как захлопывается мышеловка.

***

– На твоём месте я бы собрала вещи и рванула куда-нибудь на окраину земли.

Двое вампиров сидели в удобных раскладных креслах в небольшой скалистой нише, защищавшей их от солнечных лучей, и рассматривали вереницу рабов, тянущуюся мимо.

– Куда, например? – спросил Данаг, отпивая свежей крови из драгоценного кубка. – Мы на самой восточной границе, Ивон. Дальше и правда – край света, – он помолчал и, не выдержав, добавил. – Кой чёрт её сюда принесло?

Ивон тоже сделала глоток.

– Как насчёт того? – она указала пальцем на высокого темноволосого пленника.

– Ты в своём уме? Я не собираюсь на глазах у всего двора дарить ей своего двойника.

Ивон усмехнулась.

– Тогда зачем согласился?

Данаг промолчал, лишь наградив подругу тяжёлым взглядом, в котором читалось: «А что бы сделала ты?»

Ивон пожала плечами.

– Надо понять, чего она добивается, – сказала она, всё же приказывая жестом приблизиться симпатичному рабу. – Как тебя зовут? – спросила Ивон, внимательно разглядывая правильные черты лица, лишь слегка искажённые кровью горцев.

– Райн, – ответил парень. Он забавно сверкал тёмно-синими глазами из-под густых чёрных волос.

– Смотри, Данаг… Такой милый… Если ты не подаришь его принцессе, можно, я возьму его себе? – Ивон с любопытством следила, как затягиваются тучами глаза Данага. – Я буду кормить его с рук. А когда ты будешь меня обижать, мне будет на ком отыграться.

– Не смей даже думать об этом! – рявкнул Данаг и сам повернулся к мальчику. И правда, сходство было даже слишком большим. Поманил пальцем, и когда пленник подошёл достаточно близко, усмехнулся. – Это девчонка, Ивон. Ты стала совсем неразборчивой. Но Ламии она точно не подойдёт, – Данаг помешкал, размышляя. – Возьму её себе, – сказал он, наконец. – Нельзя, чтобы такое чудо досталось кому-то ещё.

Ивон фыркнула.

– Ты не любишь делиться, мой друг. Ладно, – она показала пальцем ещё на одного раба, уже далеко не молодого, но высокого и мускулистого мужчину с коротко остриженными чёрными волосами, – а этот?

Данаг задумался.

– Да, пожалуй. Трудно найти сходство, но он может быть весьма неплох. Эй, ты, – бросил Данаг, подзывая и этого раба, – кем ты был до плена?

Мужчина смотрел на него с полным равнодушием, будто уже покорился судьбе.

– Скорняком, мой господин.

– А жена у тебя была? Знаешь, что делать с женщинами?

Мужчина явно смутился и повёл плечами, давая неопределённый ответ.

– Ну-ка, покрутись.

Раб покорно повернулся вокруг оси, вызвав недовольное шипение у стоящей рядом девчонки.

– Не знаю, Ивон. Она просила что-то особенное, а тут…

Ивон опять фыркнула.

– Дам я ему… Кое-что особенное. Сразу вспомнит, как говорить с женщинами.

Вампирша встала и, отбросив в сторону кубок, потянулась.

– Давай спать, Дан. Иначе уснём на торжестве.

***

Алаур сидела за столом, сжимая в пальцах чашу из тонкого фарфора. В сон клонило неимоверно, и отвар не помогал.

– Так что вы хотите, посол? – спросила она, пытаясь прервать череду бесконечного трёпа.

Немолодой дроу в дорожном плаще с гербом дома Аркендам сидел по другую сторону длинного стола и держал в руках такую же чашу.

– Я хочу, чтобы вы признали наши права на престол.

– Это не ново. У вас есть какие-то аргументы?

– Мы даём вам последний шанс отступить.

Алаур оглянулась на Вейла.

– Генерал, кто из нас плохо представляет обстановку? – спросила она у советника. – Я или он?

Вейл посмотрел на королеву, затем на посла.

– Почему вы так уверены в победе? – спросил он у последнего. Лицо Аркендама сломала надвое холодная улыбка.

Алаур начинало казаться, что Аркендам просто тянет время, и это было так некстати…

– Говорите уже, – прорычала она, теряя терпение.

Улыбка дроу оставалась неподвижной, когда без стука открылась дверь, и на пороге появился гонец. Увидев, что в помещении находятся сразу трое высокопоставленных особ, он торопливо раскланялся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.