# Куртизанка. Книга первая

Морвейн Ветер

Элена Лучини не нашла для себя лучшей профессии, чем за деньги торговать своим телом. Впрочем, в мире, где галактикой правят мафиозные кланы, трудно сыскать дело благородней.

На космическую станцию, где она прозябает в ожидании счастья, в один прекрасный вечер пребывает Эван Аргайл – глава шотландской половины галактики.

## Глава 1

Начищенный ботинок великого князя Аргайла опустился на мощёный металлом настил космопорта. Не глядя, Эван вытянул из кармана пачку сигарет и, зажав одну из них между губ, сделал глубокий затяг.

Струя чёрного, как небо над Манахатой, дыма, вырвалась из его лёгких и прочертила в воздухе витиеватый узор.

Князь поморщился – дешевое курево он не любил, но врач запретил ему его любимые сигары со стаЖоэль Земли.

– Вам не нравится, князь? – спросил Кестер, только что опустивший переборку, отделявшую палубу клипера от пропахшей смолой и горелым плациусом космической гавани.

Эван пожал плечами.

– Думаешь, корсы нас здесь не найдут? – спросил он, проигнорировав заданный племянником вопрос.

– Думаю, мы не пробудем здесь достаточно долго, чтобы дождаться от них проблем. Нужно лететь на Кармадон, дядя. Только там вам смогут помочь. Дождёмся Линдси – за это время вихри как раз осядут, и можно будет продолжить полёт.

Эван кивнул. Слова Кестера не убедили его ни в чём. В целебную силу вод Кармадона он верил не больше, чем в качество Манахатских сигарет, но когда у тебя нет выбора, и врачи в один голос заявляют, что полгода – твой предел, волей-неволей начинаешь надеяться на волшебство.

Стараясь не замечать саднящую боль, разливающуюся по груди раскалённым металлом, он сделал ещё одну затяжку и огляделся по сторонам.

Манахата была такой, какой он её и представлял.

Город, выросший на пересечении двух потоков космического ветра, не мог быть другим.

Тут и там вздымались корпуса металлических махин, пронзавших стальными мачтами звёздное небо. Такелажники, как маленькие жучки, ползали по гавани туда и сюда – кто-то с тележками, гружёными мешками с плациусом, кто-то – со стальными бочонками драгоценной патоки, вываренной из него, на таких же точно тележках, а другие, чьи хозяева предпочитали экономить даже на этом, с бесценными тюками на плечах – тончайшее полотно, специи, опиум, чай, драгоценные камни – кочевники, пользуясь привилегиями, данными им королевой, завозили сюда всё, чего только мог пожелать владелец нескольких районов от Лонг Айленда до Уайт Холла или его капризная жена.

Когда-то Эван и сам завозил сюда кое-что. Только фрахтовал корабль по другую сторону луны – у Аргайлов не было лицензии на торговлю в центральном сегменте, как не было её ни у кого из Земного содружества.

Левее, за прозрачной стеной, отгораживавшей порт от городской зоны, вздымались верхи Нью Хаус Экселент, одного из немногих поставщиков железа, оставшихся независимыми в противостоянии Аргайлов с корсиканцами. Эван, впрочем, не сомневался, что вскоре ситуация изменится – если он сам не приберёт Нью Хаус к рукам, то уже к концу года это сделают его враги.

К концу года… Эван снова поморщился, отогнав неприятную мысль. Собственная смерть значила для него не так уж и много – он никогда не рассчитывал, что доживёт до пятидесяти. Да что там, хотя бы до тридцати…

Он отвёл взгляд от многоэтажной махины, блестящей стеклянным фасадом и отражавшей освещавшие город огни, и теперь смотрел на кривоватые низенькие здания бондарных мастерских, жавшихся к этому оплоту корпоративного величия с правой стороны. Домики были грязными, а у самых стен сидели, распивая неразбавленный ром, пилоты небольших грузовых кораблей, заполнявших порт – те, кого здесь по старинке называли «моряки». Эван поспешил перевести взгляд дальше – к бесконечной череде причалов, убегающей в сторону голубоватого шара ближайшей звезды.

– Начнём с губернатора? – спросил он. Желания тратить эти недолгие свободные дни на церемониальные визиты у него не было, но этикет нужно было соблюсти.

– В каком-то смысле, – Кестер тоже вытянул из нагрудного кармана сигарету и закурил. – Заедем в отель, примем душ… А затем я покажу вам одно местечко, где проходят ассамблеи для лучших людей. Своего рода джентльменский клуб. Клуб любителей истории – кажется, он называется так.

Эван поднял бровь и с сомнением посмотрел на него.

– Губернатор уже ждёт вас там, – пояснил Кестер, – да и нам с вами не помешает отдохнуть.

– Ну-ну… – протянул Эван и первым направился вперёд, к воротам терминала.

Улицы Манахаты оказались не менее шумными, чем космопорт – платформы стояли сплошной чередой в несколько ярусов, не давая друг другу продвинуться вперёд, возницы то и дело высовывались из окон, чтобы наградить друг друга набором отборных поговорок на дикой смеси корсиканского и гэльского, моряки с пожелтевшими от космических излучений лицами сидели в подворотнях тут и там, распевая такие же несуразные песни о девочках в портах и цистернах с ромом на борту. Фуры с плациусом перегораживали обзор, так что Эван с трудом мог понять, как далеко тянется эта череда бесконечных платформ, а тюки с хлопком, бочки с патокой и мешки с рисом, сваленные прямо у подножия здания, наполняли воздух густыми запахами еды – от которых текли слюнки, и химии – от которых бесконечно хотелось кашлять.

– Кестер, – позвал Эван и тронул племянника, сидевшего на переднем сиденье, за плечо, – к чёрту отель, – попросил он и сам разозлился от тех интонаций, которые прозвучали в его голосе, – поехали в клуб. Там можно остаться на ночь?

Кестер молча кивнул и, заложив крутой вираж, вписался в только что образовавшийся просвет между платформами, чтобы, миновав их стЖоэльные ряды и собрав порцию корсиканской брани, выйти на верхний уровень трассы, а потом ещё выше – на единственную скоростную полосу для аварийных служб. Миновав несколько десятков метров, отделявших их от поворота, он свернул на узкую улочку. Ещё сильнее запахло специями и плациусом, зато платформ здесь почти не было, а ещё через несколько поворотов Эван обнаружил, что становится светлей, и покосившиеся домики разномастных мастерских сменяются стЖоэльными рядами двухэтажных домиков. Эти, в свою очередь, после очередного поворота превратились во вполне приличные муравейники небоскрёбов – не таких шикарных, как офис судостроительной корпорации, но всё же достаточно чистых, чтобы в них можно было жить. Затем исчезли и небоскрёбы, и платформа вылетела на площадь, озарённую небольшим искусственным солнцем, висевшем в воздухе над статуей, изображавшей какого-то незнакомого Аргайлу мужчину в погонах. Платформа ещё раз свернула и остановилась у небольшого особняка, имевшего даже небольшой палисадник вокруг.

Кестер просигналил швейцару, и ворота открылись перед ними, впуская внутрь.

Выпрыгнув на мостовую, Кестер бросил швейцару ключи и, открыв заднюю дверцу, помог дяде выбраться наружу.

– Сюда, – с видом знатока он указал князю Аргайлу дорогу внутрь дома, которую, впрочем, Эван видел и так.

Они пересекли порог и оказались в просторном холле, стены которого были обшиты темными деревянными панелями. Холл освещали висевшие вдоль стен бра, выполненные в духе прошедших веков докосмической истории Земли. Свет их не бил в глаза, но создавал уют. В глубине холла, в приоткрытых дверях в общий зал, виднелись несколько мужчин в дорогих, сшитых на заказ смокингах и девушек в длинных декольтированных платьях.

Ещё один швейцар с подозрением оглядел их с ног до головы, но Кестер выдвинулся вперёд и прошептал ему на ухо несколько слов – после чего швейцар расплылся в улыбке и отвесил Эвану глубокий поклон.

– Князь Аргайл, мы вас ждали, прошу прощения, – он извлёк из-за полы пиджака тонкий планшет, и взгляд его стал заискивающим, – простая формальность, приложите сюда палец… Если вы не против, конечно.

– Рады приветствовать вас за стенами нашего скромного клуба, – продолжил он после этого. – Комнаты, выпивку, ужин? Просто партию в бридж?

– Начнём с комнаты, – сказал Эван.

– На одного или на двоих?

– На одного. Мне надо принять душ. Мой племянник расскажет вам об остальном.

Швейцар кивнул и, подозвав к себе девушку в обтягивающем красном платье, попросил провести гостя на второй этаж.

Та улыбнулась, поздоровалась и, протянув тонкую, достойную кисти Микеланджело руку, предложила проследовать за ней по лестнице, ведущей наверх.

Поднявшись, Эван увидел перед собой коридор, стены которого были обиты голубым бархатом и декорированы старинными полотнами, а пол покрывал пушистый ковёр с длинным ворсом, приглушавший шаги.

Девушка прошла вперёд и открыла одну из дверей, а когда Эван вошёл в номер, закрыла её у себя за спиной.

– Душ справа, – сказала она и снова взмахнула в воздухе своей изящной рукой, – бар в вашем распоряжении. Пульт управления помещением вы видите перед собой. Если понадобится уборка – нажмите 03. Что-нибудь ещё?

Эван внимательно оглядел девушку с ног до головы. У неё были светлые волосы, мягкими волнами сбегавшие на плечи, и голубые, как небо над морем, глаза. Взгляд Эвана скользнул от бриллиантовому колье, украшавшему нежную шею, к декольте, скорее открывавшему, чем скрывавшему пышную грудь. Едва глаза его задержались там, как губы девушки призывно приоткрылись, вызвав нестерпимое тянущее чувство в нижней части живота.

– Как тебя зовут? – спросил Аргайл.

Лицо девушки на секунду озарила улыбка, но уже через мгновение она потупила взгляд, а потом снова посмотрела на Эвана своими пронзительными голубыми глазами из-под тонких бровей.

– Ливи. Это означает «связанная», мой князь, – ответила она, и тут же по приоткрытым губам пронёсся острый кончик языка.

– Я буду иметь тебя в виду.

Эван отвернулся и, уже не глядя на Ливи, добавил:

– Можешь идти.

Эван так устал, что его не волновало ничего – ни губернатор, ни девочки с пухлыми алыми губами, промеж которых так и хотелось вставить член, ни их тонкие шеи, ни даже мини-бар, наполненный выпивкой, выдержке которой мог позавидовать погреб Букингемского дворца.

На ходу сбросив на пол дорогой пиджак, он, всё так же не останавливаясь, принялся распутывать галстук. Ботинки остались лежать на пороге ванной – такой же просторной и светлой, как и комната, служившая холлом его апартаментам. Следом упали брюки и, погрузившись в клокочущую, как морская пена, горячую воду, уже наполнявшую ванну, Эван закрыл глаза.

Теперь он наконец пожалел о том, что отказался от предложенных услуг – сейчас Аргайлу вовсе не помешал бы небольшой массаж. Он так и видел, как длинные пальцы Ливи касаются его плеч. Князь издал едва слышный стон, и тот тут же потонул в шуме воды, а ещё через несколько минут в дверь раздался стук, и когда Эван, не скрывая раздражения, ответил: «Да», – на пороге показалась вовсе не девочка, о которой Эван мечтал только что, а Кестер – чисто выбритый и переодетый в свежий костюм.

– Внизу начинается представление, мой князь. К тому же, господин МакКензи хотел бы с вами переговорить.

Эван едва заметно поморщился и, откинув голову назад, уставился в потолок. Подумал и снова закрыл глаза – от горячей воды ему ужасно захотелось спать.

– Вам помочь?

Кестер вошёл в ванную и протянул руку.

– Я пока ещё не так плох, – открыв глаза и заметив этот жест, Эван дёрнул плечом, – выйди вон. Видеть тебя не хочу.

– Что мне передать господину МакКензи?

– Что я сейчас приду.

## Глава 2

К тому времени, когда Эван сменил дорожный костюм на вечерний и, слегка пригладив влажные волосы, спустился на первый этаж, посетителей ничуть не убавилось.

– Представление будет в самом деле интересным? – поинтересовался он, заметив стоявшего неподалёку от лестницы племянника.

Тот улыбнулся.

– Более чем. ПЖоэльдёмте сюда, князь, – тронув Аргайла-старшего за локоть, Кестер указал ему на столик, стоявший достаточно далеко от других, чтобы там царила тишина, но достаточно близко к свету и сооружённому в другом углу салона помосту.

Аргайл последовал за ним и уже на ходу невольным профессиональным взглядом оценил сидевших за ним: пожилого мужчину в свободном, но дорогом костюме, и двух девушек по обе руки от него. Одна из спутниц, с аккуратно зачёсанными назад волосами и постным, как у монахини, лицом, абсолютно определённо была секретаршей. Эту же версию подтверждал и планшет, который она держала в руках – кроме неё техникой здесь не пользовался никто.

Волосы второй тоже были весьма аккуратно уложены, и платье на ней сидел ничуть не хуже. Однако и длинные серьги с бриллиантами, и ярко алая помада на губах, выдавали в ней человека далеко не делового склада ума. Пальцы её, такие же аккуратные, как и у Ливи, лежали на столе расслабленно и покорно. А когда владевший этими двумя очаровательными созданиями мужчина положил руку ей на плечо, девушка чуть повернула голову и заискивающе улыбнулась.

– Фу, – вполголоса произнёс Аргайл.

Кестер позволил себе лёгкий смешок.

– Неужели вас терзает брезгливость в отношении свободной любви?

– Исключительно в отношении раболепствующих шлюх. Кестер, хотел тебя предупредить…

– Да, мой князь?

– Никто не должен знать о моей… ммм… небольшой проблеме. О цели нашего визита, я хотел сказать.

– Само собой, мой князь…

Продолжить разговор им не удалось, потому что мужчина поднялся из-за стола и чуть поклонился, посмотрев при этом в глаза Аргайлу с той же надеждой, с которой девушка только что смотрела на него самого.

– Гордон МакКензи, губернатор системы Трайс. Князь Аргайл, неимоверно рад приветствовать вас в своём городе…

Аргайл механически протянул руку для рукопожатия, и мужчина тут же, склонившись ещё ниже, поцеловал перстень с большим синим камнем, украшавшим его палец.

Подняв глаза и заметив тень брезгливости в глазах князя, мужчина тут же прервал свою речь и произнёс:

– Простите, что я не в смокинге. Честно говоря, не ожидал вас так скоро… Если бы вы предупредили нас заранее… То есть, я не хотел сказать, что вы должны были нас предупреждать…– он сбился, заметив, что слушатель теряет к нему интерес. Взгляд Аргайла переместился с губернатора на помост, где с самого начала вечера стоял белоснежный Жоэльль. Теперь же обстановку дополнила девушка в платье густого синего цвета – аккуратная и худенькая, как тростинка. Чёрные волосы её лёгкими пёрышками разметались по плечам, и малюсенькие сапфиры, украшавшие белый цветок в волосах, искрились и точно оттеняли глаза

– Их всех тут одевают как кукол?

Губернатор тихонько хохотнул.

– Можно и так сказать. Для нас важное значение имеет каждая деталь. Вы же понимаете, люди нашего статуса должны знать толк в искусстве… Помнить традиции наших предков и чтить историю.

– Я так и подумал, – Аргайл, не поворачивая головы, опустился на стул.

Девушка обвела взглядом зал, и теперь уже искорки мерцали в её глазах. На секунду взгляд её задержался на князе, и Эвану показалось, что девушка смеётся над ним – но уже в следующую секунду та отвела взгляд.

Она опустилась на скамеечку перед Жоэльлем и оправил длинную юбку с разрезом до середины бедра, от чего на секунду тело её изогнулось в неуловимом движении, от которого у Эвана заныло в груди.

Аккуратно открыла крышку Жоэльля и замерла на мгновение, глядя в пустоту перед собой, как будто видела не зал, наполненный дымом сигар, а другие миры.

Затем руки её двумя белыми птицами взметнулись вверх и ударили по клавишам, извлекая пронзительный до боли звук.

Ещё на секунду наступила тишина, а потом пальцы девушки взлетели вверх ещё раз, и музыка полилась над залом трелью горного ручья.

Аргайл опустил веки, но девушка всё ещё стояла у него перед глазами – её фигурка, изогнутая, как юная ива, белые пальцы и глаза… Насмешливые и грустные, как два холодных колючих сапфира.

Он сделал глубокий вдох и тут же закашлялся. Открыл глаза и обнаружил, что Кестер уже удерживает платок перед его лицом.

– Благодарю, – сказал Эван негромко и, приняв белоснежный лоскут из рук спутника, легко коснулся губ, а затем спрятал его в карман. Бросил на губернатора обеспокоенный взгляд, но тот, кажется, ничего не заметил – он тоже был погружён в созерцание девушки, игравшей для них. Пальцы его рассеянно перебирали волосы любовницы, а та обиженно смотрела на мужчину снизу вверх и жалась к его покатому плечу.

– Как её зовут? – спросил Аргайл, больше не глядя на сцену. Он не собирался выдавать свой интерес.

– Мадлен Элена Лучини, – произнёс губернатор задумчиво, – у вас хороший вкус.

Кестер бросил короткий взгляд на девушку, затем на дядю и снова на сцену. Тень понимания скользнула в его глазах.

– Я не говорил, что она меня заинтересовала, – Аргайл недовольно повёл плечом. – И, в конце концов, мне обещали, что я смогу поесть.

– Простите, – губернатор мгновенно отвернулся от сцены, вспомнив, кто сидит рядом с ним, – Жоржетта, поторопи людей, – обратился он к секретарше и, не дожидаясь, пока та встанет, чтобы выполнить приказ, обернулся к Аргайлу. – Я мог бы сделать для вас что-нибудь ещё?

– Пока ничего, – Аргайл пожал плечами и снова посмотрел на девушку, продолжавшую играть.

В зале, кроме них, никто не разговаривал, и Аргайл тоже решил какое-то время помолчать.

Затем принесли обед, и он принялся за еду, запивая отбивные весьма приличным и явно не местным вином. И только когда звуки музыки смолкли, а девушка, поклонившись, направилась в зал, губернатор обратился к нему.

– Мне было бы очень неловко тревожить вас по таким пустякам, тем более вы, должно быть, ещё не успели отдохнуть, – сказал он, наблюдая, как Эван кладёт в рот последний кусок, – но я давно пытаюсь дозвониться до вашего секретаря, чтобы обсудить с вами вопрос о поставках…

– Гордон, – оборвал Эван его едва начавшуюся речь, и губернатор тут же замолк. – Вы разрешите называть вас так? Видите ли, я простой человек и не очень люблю разнообразный высокопарный трёп.

– Само собой… – прошептал губернатор и торопливо кивнул.

– Так вот, Гордон. Я не обсуждаю за ужином дела. Моё время слишком ценно, а я слишком жаден, и мне хочется оставить немного для себя.

– Но тогда вы наверняка согласитесь посетить меня завтра в моей резиденции…

– Я подумаю, – Эван кивнул. – А сейчас простите меня, я бы хотел немного отдохнуть.

Он встал и, нашарив взглядом арку, ведущую в соседнюю залу, двинулся туда.

Элен поздоровалась с несколькими гостями, которых знала достаточно хорошо, и, обменявшись приветствиями ещё с десятком тянувшихся к ней незнакомых людей, едва заметно отряхнула руку, зудевшую от их поцелуев. Чужих, особенно грубых, прикосновений она не любила. Ничего с собой поделать не могла – хоть Жоэль и предлагала ей множество способов избавиться от предрассудка, но каждое касание чужих пальцев или губ по-прежнему проходилось по её коже наждаком.

– Вы чудесно играли, – услышала она голос одного из сидевших за боковым столом. Окинув взглядом компанию из четырёх мужчин, она не узнала никого, однако знаки отличия на левой половине груди у одного из них говорили о том, что перед ней офицер космических войск. Военных Элена не очень любила, но тем не менее, изобразив вежливую улыбку, подошла к столу.

– Благодарю… капитан, – произнесла она. Небольшая пауза потребовалась, чтобы разглядеть прикрытый рукой приятеля эполет.

– Меня зовут Пьетро Таскони, – капитан протянул руку и крепко, будто насмехаясь над телосложением девушки, которая на его фоне казалась тростинкой, стиснул узкую ладонь Элены. Грубо притянул к губам и надолго задержался в поцелуе. – Присядьте, выпейте с нами. Мы вас не обидим.

«Корсиканцы? Здесь?» – пронеслось у девушки в голове, но вслух Элена этого не произнесла.

Вместо этого она вскинула бровь.

– Обидите? Меня? Боюсь, капитан Таскони, вы слишком давно не были на берегу и слишком плохо помните, как здесь ведут дела.

– Вы правы, давно, – Пьетро окинул фигуру Элены жадным взглядом, будто бы уже раздевал её, – и очень голоден, надо сказать.

– Боюсь, что этот вопрос вам нужно решать не со мной. Я не официантка.

– Я просто думал, что вы, возможно, захотите разделить с нами обед, – Пьетро обвёл рукой своих друзей. – У нас сегодня праздник, – добавил он. – Я вернулся из очень далёких миров.

Элена колебалась. Будь это другой вечер она, скорее всего, выпила бы хотя бы бокал вина. Но её не оставляло чувство, что здесь, среди гостей, её ждёт кто-то ещё. Она даже, кажется, видела его глаза – когда садилась за Жоэльль. Но теперь не могла отыскать его среди людей, заполнивших зал.

– Простите, – сказала она и легко улыбнулась, – но я устала играть и хотела бы немного прийти в себя.

Она развернулась было, чтобы уйти, но тут же с удивлением обнаружила, что её запястье сжимает чья-то ладонь.

– А мы хотели бы, чтобы ты осталась.

Элена развернулась и столкнулась с горящим взглядом чёрных глаз, смотревших прямо на неё.

– Матео!

Один из друзей Пьетро, удерживавший руку Элены, на секунду ослабил хватку, услышав голос капитана, и, пользуясь случаем, Элена вырвала руку.

– Хотеть не вредно, – сухо сказала она. – Привыкайте получать отказ. Услышите его ещё не раз.

– Ты в самом деле хорошо играла, – услышала она у самого уха голос Ливи и, обернувшись, увидела, что та наблюдает за ней стоя у стены. Элена улыбнулась и благодарно кивнула, но тут же Ливи продолжила: – только в следующий раз выше поднимай правую ладонь, запястья было не разглядеть.

– Хорошо, – Элена кивнула и, тут же кинув короткий взгляд на капитана и его друзей, вполголоса спросила: – Что корсиканцы делают здесь?

Ливи пожала плечами.

– Их пригласил губернатор. Говорят, Таскони хотят сменить гражданство, а МакКензи положил взгляд на их промышленный концерн. К тому же, это наши герои, – Ливи едва заметно усмехнулась. – Таскони только что получил медаль за освоение двадцати планет. И его отец выходит в парламенте на третий срок. Так что мальчика нужно уважать.

– Теперь мы будем лебезить перед корсиканцами?

– Теперь мы будем уважать точку зрения господина МакКензи. В конце концов, Манахата принадлежит ему.

– Да пусть бы подавились своим гражданством, – Элен поморщилась, – мне всё равно. Но они не умеют себя вести – сразу видно, южане. Дикарская кровь.

Ливи улыбнулась.

– Если ты предпочитаешь северян, – сказала она, – то тебе сегодня повезло.

Она легко кивнула в сторону столика, за которым в одиночестве сидел мужчина с каштановыми волосами и с постным лицом. По телу Элен пробежала дрожь. Этого клиента она приметила уже давно – когда ещё только начала играть. Мужчина был ещё молод – хотя и мальчишкой его явно было уже не назвать. Его широкие руки медленно перебирали карты, и Элен невольно отметила, что кожу его покрывает едва заметный желтоватый загар – как бывает у тех, кто слишком много времени проводит в рубках кораблей, под прямым излучением звёзд.

– Кто это? – спросила Элен шёпотом.

– У тебя хороший вкус, – с усмешкой ответила Ливи, – это Эван Аргайл.

– Тот?!

– Тот, – Ливи кивнула. – Только не разевай рот – похоже, ему не нужен никто.

Элена закусила губу.

– Я подойду? – спросила она.

– Попробуй, – Ливи наморщила курносый нос, но этого Элена уже не увидела. Она отвернулась и шагнула вперед.

## Глава 3

– Добрый вечер.

Эван невольно поднял взгляд от карточной колоды, заслышав мелодичный голос совсем рядом с собой.

– Вы один? Можно присесть?

Не дожидаясь ответа, девушка, недавно игравшая на Жоэльле в большом зале, опустилась на стул.

Аргайл проследил, как она ровно опускается вниз и как ложится на стол её изящная рука, так что спина остаётся безупречно прямой, а белое запястье с остЖоэль косточкой, к которой так и хотелось прикоснуться губами, оказывается на самом виду.

– Вообще-то, я не разрешал, – сухо произнёс Аргайл.

И без того большие глаза девушки расширились ещё сильнее.

– Простите, – сказала она. – Но вы выглядели таким грустным. Я надеялась, что смогу немного вас развлечь.

– Здесь многие думают, что могут меня развлечь, – не отводя взгляда от девушки, Эван откинулся назад. – Меня уже пытались развлечь. Одна полногрудая брюнетка очень настойчиво предлагала мне нарисовать мой портрет… без штанов. Скажите, вы умеете рисовать?

– Только чуть-чуть, – Элен сделала вид, что не расслышала грубой части слов. – Мне больше нравится играть, – она пошевелила в воздухе пальцами, будто бы перебирая невидимые клавиши, – знаете… кончиками пальцев касаться этой нежной поверхности… ласкать гладкие клавиши и слышать, как твои лёгкие, едва заметные движения вырывают из огромного тела Жоэльля непристойный стон.

– Хм.

– Вот видите, я вас уже развлекла.

Аргайл хотел было отвернуться, но стоило ему отвести взгляд, как он наткнулся на художницу, которая в самом деле подходила к нему полчаса назад.

Несколько секунд Эван смотрел на неё, пока та не почувствовала взгляд и не стрельнула глазками в его сторону, после чего Аргайл поспешно отвёл глаза.

– Вам нравится у нас? – голос Элен вырвал его из оцепенения.

– А вам? – Эван внимательно посмотрел на неё.

Губы Элен дрогнули на секунду.

– Как вам сказать…

– Честно я бы предпочёл.

Элена едва заметно прикусила губу и отвела взгляд.

– Я не очень-то выбирала.

– Я думал, в этом клубе не держат рабов.

– О, дело не в рабах… Знаете… когда я была маленькой, мой старший брат, сидя долгими зимними вечерами в нашем старом доме на Торроу-стрит, рассказывал мне о чудовищных небесных вихрях, высотой в гору, о мачтах, гнущихся как ветки, и всё-всё-всё о Гаве и Ливерпуле, Старом Марсе и СтаЖоэль Земле… «Космос, – говорил он, – это, мягко говоря, чрезвычайно капризная и обманчивая стихия. Сейчас он смотрит на тебя с обезоруживающей улыбкой. А в следующее мгновение кипит гневом»… И потом, когда я подросла, я мысленно уносилась очень далеко и часто предавалсь долгим мечтаниям о длительных плаваниях и путешествиях. И думала о том, как славно было бы иметь возможность поболтать о далёких дивных планетах и о том, с каким почтением и интересом относились бы ко мне люди, если бы я только что вернулась с побережья Красной Армады или из Нью Микены, и о том, как романтично смотрелись бы мои пожелтевшие от света звёзд щёки…

– Герман Мелвилл. «Редберн».

Элена кашлянула и чуть заметно покраснела, а затем решительно подняла на собеседника взгляд.

– Вам тоже нравятся романы со СтаЖоэль Земли?

– Я должен был вас пожалеть?

– Вы могли по крайней мере оценить, как хорошо я знаю историю докосмических времён!

– Я оценил, каким идиотом вы считаете меня и тех, кто обычно сидит с вами за столом.

Элена скрестила руки на груди и отвернулась. Щёки её пылали, а внутри клокотала злость. Она ещё размышляла, сдаться ли ей или продолжить штурм, когда Жоэль, её куратор здесь, подошёл к ней со спины и, чуть пригнувшись, шепнул в самое ухо:

– Мисс Лучини, вас просят пройти на второй этаж. Четверым господам нужна ваша консультация в выборе книг.

Элен против воли покраснела ещё сильней и, не оборачиваясь к наставнице, процедила:

– Я занята, Жоэль. Пусть позовут кого-нибудь ещё.

– Они хотят тебя, Мадлен! – Жоэль понизила голос и добавила уже тише, но с нажимом. – Губернатор особенно просил.

– Идите.

Элена перевела на Аргайла удивлённый взгляд.

– Вы собираетесь меня отпустить?

– Я не собираюсь вас удерживать, – во взгляде его плескалось презрение, – не привык.

Элена стиснула зубы.

– Удачного вечера, – бросила она и, поднявшись, направилась к лестнице, вовсю стуча каблуками о паркет.

– В руки ничего не давать, – напутствовала её Жоэль, поднимаясь по лестнице вместе с ней и чуть подталкивая Элен вперёд, – они могут только смотреть.

– Хорошо, – Элена не слышала её. Взгляд, полный презрения, всё ещё стоял перед ней как наяву, а щёки продолжали пылать.

Миновав коридор, которым она ходила каждый вечер, Элена открыла дверь и окинула взглядом четверых мужчин, разместившихся в креслах с бренди в руках.

– Добрый вечер, – сказала она и закрыла за собой дверь.

Пьетро Таскони, сидевший ближе всех, облизнулся, не отводя пристального взгляда от неё. Чуть опустив глаза, Элен увидела, как отчётливо набух бугор у него между ног.

– Правила вы знаете, – сказала она и прошла чуть вперёд.

– Раздевайся и на колени, – перебил её корсиканец.

Элена отвернулась и, не глядя ни на кого, лёгким движением сбросила платье на пол. Оставшись в одних только чулках и неглиже, опустилась коленями на мягкую ткань, она потянулась к шнурку, удерживавшему эту последнюю часть её одеяния.

– Не так быстро, – скомандовал Пьетро.

Элена прикрыла глаза и, замедлив движения, принялась медленно распускать шнуровку, постепенно демонстрируя всё больше нежной груди.

– Смотреть на меня.

Элена насмешливо надломила бровь и подняла глаза.

Пьетро уже расстегнул брюки и теперь медленно поглаживал член, глядя на неё. Его друзья, сидевшие по сторонам, делали то же самое и так же внимательно следили за представлением.

Распустив корсаж настолько, чтобы из него вывалились пухлые холмики груди, Элена остановилась и и легко скользнула пальцами по белой коже и острым алым пирамидкам сосков. Негромко застонала и прогнулась, демонстрируя себя со всех сторон.

– Трусики, – голос Пьетро слегка охрип.

– Я могу для этого встать?

– Можно не целиком.

Не спрашивая больше ни о чём, Элена приподняла бёдра и прогнувшись одной рукой стянула с себя маленький клочок ткани. Скользнула пальцами по внутренней стороне бедра и легко погладила себя, задевая чувствительные складочки.

Пьетро глубоко вздохнул и, поднявшись на ноги, обошёл её.

– Ещё раз, – приказал он.

Элена снова погладила вход. Небольшая ласка заставила её собственной тело отозваться желанием, а мысли слегка смешаться, но новая команда Пьетро тут же направила её:

– Теперь глубже. Трахни себя.

Элена ещё раз огладила нежную дырочку, обвела по краю, а затем на одну фалангу запустила палец внутрь и тут же застонала, прогибаясь в спине и демонстрируя удовольствие, которое должна была получать.

– Ещё.

Элена повторила движение и стон.

– Глубже.

Элена выполнила приказ.

– Продолжай сама.

Элена задвигала кончиками пальцев внутри себя, легко потрахивая раскрытый вход и двигая бёдрами вперёд и назад так, чтобы помочь самой себе.

Пьетро стоял у неё за спиной, помогая себе рукой. Он закусил губу, и если бы Элена видела его, то поняла бы, с каким трудом сдерживается тот от того, чтобы не взять распластавшуюся перед ним девушку, наплевав на всё.

– Трахнем её… – выдохнул один из его друзей, с тем же голодом во взгляде смотревший на Элен.

Пьетро качнул головой.

– Нельзя. Идите сюда.

Элена продолжала покачивать бёдрами и трахать себя. Никто больше не следил за её лицом, и потому она закрыла глаза и отвлеклась от того, что творилось вокруг.

– А-ах… – она испустила особенно глубокий вздох, когда вошла особенно глубоко, и тут же почувствовала, расцветает внизу живота пламя удовольствия.

От неожиданности она распахнула глаза и открыла было рот, чтобы возразить, но так и не сказала ничего – зато порция спермы, вырвавшаяся из направленного на неё члена Пьетро, попала ей в рот.

– Вот так, шлюшка. Любишь мужское молочко?

Элена промолчала, но ответ её никого и не интересовал.

Одна за другой четыре струи фонтанчиками били ей в лицо. Элена замерла неподвижно, дожидаясь, когда они иссякнут, а когда это, наконец, произошло – не почувствовала ничего.

Пьетро обтёр последние капельки с члена и заправил его обратно в брюки. Тут же его примеру последовали друзья.

– Было хорошо, – сказал он. – Каждый бы вечер на тебя кончал.

И снова Элена промолчала.

Один за другим мужчины вышли, а Элена ещё какое-то время сидела, глядя перед собой, не в силах заставить себя встать. Измятый цветок в волосах поблескивал сапфирами. Потом поднялась и, оставив платье лежать на полу, направилась в ванную.

Поморщилась, увидев в зеркале своё перепачканное лицо – маленькие струйки липкой дряни свисали с волос, заставляя их склеиться в одну грязную массу. Шагнула в душевую.

– Горячую, – скомандовала она и замерла, закрыв глаза, когда в лоб ей ударила горячая и чистая вода.

Какое-то время просто стояла, старательно заставляя себя не думать ни о чём. Опыт в том у Элены был большой.

Потом глубоко вздохнула и улыбнулась, заставляя себя переключиться на конструктив.

– Зато у меня есть горячая вода, – негромко сказала она самой себе и, открыв глаза, посмотрела на собственное, уже ставшее чистым, лицо.

Она прогнулась, теперь уже просто для того, чтобы капельки воды могли скользить по его телу более легко, и, потянувшись за мочалкой, принялась оттирать себя.

Когда через полчаса Элен покинула душевую, ей уже было привычно спокойно и легко. Только бессмысленная обида на Жоэль почему-то поселилась внутри.

– Могла бы хотя бы сказать, – буркнула она, когда уже сухая и одетая в свежее платье спустилась в общий зал.

– И что бы это изменило?

– Ничего, – Элена отвернулась и, скрестив руки на груди, оглядела зал. – А где Аргайл?

– Ушёл.

– Ушёл?!

– Взял Ливи и пошёл наверх.

Элена стиснула зубы и, видимо, не смогла сдержать злость, потому что Жоэль поймала её за подбородок и повернула лицом к себе.

– Посмотри на меня, Мадлен. Очень, очень уважаемый гость клуба дал тебе понять, что ты ему мешала. Что позволило тебе сделать вид, что ты этого не поняла?

– Я ему не мешала, – процедила Элен сквозь зубы и сжала кулаки.

– Ты зря тратила время, Мадлен. Он не интересуется такими, как ты. Ты поняла меня?

Элена сглотнула, от обиды к горлу подступил непрошенный ком, но она лишь кивнула.

– Иди, пообщайся с людьми.

Элена отвернулась и снова двинулась вдоль столиков отыскивая, куда бы присесть, когда услышала сбоку чей-то смешок.

Элена резко повернулась на голос и встретилась взглядом с чёрными глазами одного из корсиканцев. Элена растянула губы в улыбке и спросила:

– Вам понравилось у нас?

– Было ничего.

– Приходите ещё. Если снова захотите почитать. У нас много библиотекарей.

– Если бы мной занялись именно вы, то я почитал бы ещё разок… прямо сейчас.

– Нет. Я устала и за ночь принимаю не больше одного. Считайте, что сегодня вам повезло – в первый и последний раз.

Она отвернулась и двинулась прочь. Презрение, плескавшееся в глазах Эвана Аргайла, всё ещё не покидало её сознания, но Элена знала – это скоро пройдёт.

## Глава 4

Неяркое бледное солнышко освещало улицы Манахаты – островной космической станции – отблёскивая острыми кончиками голубоватых лучей от поверхности водохранилища.

Вечнозелёные деревья, создававшие облако достаточно чистой атмосферы, чтобы ближайшие к парковой зоне районы могли дышать полной грудью, шелестели листвой.

Элена закинула руки за голову и повернулась несколько раз – сначала влево, потом вправо. Распустила собранные в маленький хвостик чёрные волосы и, собрав их назад, затянула резинку поплотней. А затем неторопливо побежала вперёд.

Она не любила рано вставать. По крайней мере с тех пор, как её жизнью стал клуб. И в то же время любила смотреть, как поднимается холодное, далёкое солнце над водой именно по утрам, когда его ещё не закоптили тучи дыма и не излапали чужие взгляды.

Она зевнула на ходу и покосилась на гладь воды, отражавшую весеннее небо.

– Вчера всё прошло хорошо? – услышала она голос из-за спины и поморщилась – Элена предпочла бы во время пробежки побыть одна. Тем более именно с Жоэль она говорить не хотела.

– Всё просто отлично, – сказала она, поворачиваясь, но лишь настолько, чтобы иметь возможность смотреть перед собой. – Я получила незабываемое удовольствие от этих ребят. Если ещё раз попытаешься отправить меня к ним, я или им отшибу драгоценности или, или тебе голову оторву. Особенно, если забудешь при этом спросить меня.

– Всё ещё дуешься, – с каким-то даже удовлетворением хмыкнула Жоэль и чуть обогнала Элену, так чтобы всё-таки оказаться в поле её зрения. – Зато мистер МакКензи остался доволен. Он прислал тебе кое-что.

Элена хмыкнула. Хотя обида продолжала терзать её, любопытство заметно скрыло её за собой.

– Что? – спросила она.

– Увидишь, – Жоэль подмигнула, – когда вернёмся в Клуб.

На какое-то время она замолкла, выжидая, когда мысли Элены повернутся в нужное русло, а затем, уже немножко запыхавшись, продолжила:

– Один человек хочет познакомиться с тобой.

– Кто? – спросила рассеянно Элена, пребывавшая где-то посередине между мыслями о подарке и негой от солнечных лучей, скользивших по лицу.

– Очень серьёзный человек.

– Мне было бы проще, если бы ты оставила свои мистификации при себе. Хочется верить, что к несерьёзному ты бы меня не позвала.

Она, однако, не добилась ничего. Жоэль подмигнула ей и, бросив:

– Поговорим потом, – плавно ушла вбок, на аллею, уходившую на запад.

Элена помрачнела. Она не любила, когда у неё вырывали карты из рук, и Жоэль отлично это понимала. И всё равно пыталась внести сумятицу каждый раз.

У Жоэль была странная манера преподносить каждого клиента как сюрприз, как будто Элена целыми днями только такого подарка и ждала. И хотя её заказы всегда окупали себя, иногда нервов на них уходило больше, чем если бы Элена выбирала сама.

Собственно, самой выбирать никто не запрещал. Большинство делало именно так. Но Жоэль считала себя чем-то вроде продюсера – впрочем, никогда не переходила ту грань, за которой Элена стала бы действительно зла.

Элена снова посмотрела на воду и опять на дорожку, убегавшую вперёд.

Подумала и нажала на вороте поло кнопку, включая в плеере случайный трек. Лёгкая ритмичная музыка зазвучала в ушах, и Элена зажмурилась от наслаждения.

– Доли-доди-дом, – пробормотала она вполголоса и тут же ойкнула, обнаружив, что врезалась во что-то мягкое и тёплое лбом.

Элена резко распахнула глаза и отпрыгнула назад.

Высокий широкоплечий мужчина лет двадцати пяти с военной выправкой и снайперским прищуром глаз стоял поперёк дороги и явно не собирался уходить.

– Нашёл, где стоять! – выдохнула Элена, выдирая из уха наушник.

– Извини, но иначе тебя было не остановить.

Элена окинула своё неожиданное препятствие ещё одним оценивающим взглядом. Поджала губы и, не говоря ни слова, побежала в обход.

Мужчина проследил за ней немного удивлённым взглядом и, подумав, тоже перешёл на бег.

– Я хотел предупредить, что впереди обрыв.

– Конечно. И ты хочешь перенести меня через него на руках?

– А что, мне нравится эта мысль.

Элена с сомнением покосилась на него, но первое раздражение её немного уже прошло.

– Если бы я хотела, чтобы меня носили на руках, я бы наняла себе рикш.

– У них грубые руки. А я был бы очень внимателен.

Элена фыркнула, но фырканье на ходу перешло в смешок.

– Разве тебе не надо сейчас быть на плацу и маршировать с другими солдатиками, сержант?

– Я капитан.

– О! Может, ещё и герой двадцати планет?

– Как ты угадала? Наша эскадра вчера вернулась в порт.

Элена остановилась и вскинула бровь.

– И много вас там? – с трудом пытаясь отдышаться, но всё же насмешливо поинтересовалась она.

– Такой, как я – один.

– Волейболистки занимаются на двадцать метров южней.

– А мне нравишься ты.

– Ну, здесь ты меня не удивил.

– Тебя так часто носят на руках?

– Ну, как тебе сказать… – Элена скрестила руки на груди и задумалась. Вообще-то, солдатик был довольно мил. Элене нравились веснушки, усыпавшие его улыбчивое лицо, и складочка, залёгшая в уголке губ. Но знакомиться на улице она не любила. Тем более, что толку в парнишке явно не было никакого – простой моряк, Элена считала бесчестным выжимать деньги из таких.

– Не вредничай, конфетка. Я же вижу, ты хочешь ещё поболтать со мной.

Первая половина фразы внесла полную ясность в мысли девушки.

– Я не конфетка, я урюк. И у меня нет времени на болтовню.

Снова припустив с места, она ловко свернула на первую же аллею и, заметив едущий по дорожке парка трамвайчик, вспрыгнула на него.

Моряк попытался последовать за ней, но не успел – трамвайчик уже убегал прочь.

– А я бы тебя любил! – бросил он, и Элена, не сдержавшись, крикнула в ответ:

– Все вы любите, пока корабль не покинет порт.

Она отвернулась и, столкнувшись глазами с пристальным взглядом водителя, прокашлялась.

– Повсюду разврат. На пробежку выйти не дадут, – пожаловалась она.

– Ну-ну, – водитель хмыкнул и отвернулся.

Элена, впрочем, после встречи пребывала в куда лучшем расположении духа, чем хотела показать. Внимание всегда радовало её, и, положа руку на сердце, она иногда готова была признаться, что потому и выбрала именно эту работу из множества других.

Закончив с пробежкой, Элена, не переодеваясь, зашла в кафе и взяла себе кофе. Потом побродила ещё немного по городу и вернулась назад, в клуб, чтобы начать готовиться к встрече, которую обещала ей Жоэль.

Эван проснулся поздно. Разница в часовых поясах давала о себе знать.

И куда хуже было то, что с самого утра его уже мучила боль.

Обычно грудь начинала болеть ближе к ночи – как будто лёгкие уставали дышать. К полуночи кашель душил почти нестерпимо, не давая уснуть, но утром он казался самому себе почти что здоровым и какое-то время мог заниматься делами.

Сегодня же, едва открыв глаза, он понял, что с трудом может вздохнуть – лёгкие резало наждаком, и оставалось гадать, виноват ли в этом салонный дым, в котором он провёл ночь, или попросту болезнь становится тяжелей.

Заставив себя подняться, он заглотил несколько таблеток и, удерживая их под языком, прошёл в ванную, чтобы запить водой.

Ненароком наткнулся взглядом на собственное потрёпанное после плохого сна лицо. Проглотив горсть воды, ещё одну плеснул себе в глаза.

Таблетки помогали, но не очень хорошо. МакФилен дал их ему уже почти что четыре месяца назад, но сколько Эван не пил их – через несколько часов боль возвращалась, становясь ещё сильней.

Он не привык анализировать такие вещи. Сам факт того, что он обречён, Эван принял как показания термометра – как то, что нельзя изменить. Конечно, было бы ложью говорить, что он совсем не надеялся пожить чуточку дольше, чем отпустили ему врачи.

Он честно выполнял все рекомендации, ходил на приёмы в назначенный час и даже согласился поехать на эти проклятые воды, когда врач сказал, что это его последний шанс.

Но паниковать, тратить время на поиски чудодейственных средств или беготню по другим больницам Эван не хотел. Время и так было слишком дорого для него, чтобы терять его подобным образом.

Напротив, он вырезал из своего графика всё, что могло быть сделано без него – впрочем, не добившись этим ничего. Дел в клане всё равно оставалось столько, что ему с трудом удавалось выкроить вечер, когда бы его не трогал никто, и ещё более сложным оказалось выкроить две недели для поездки на воды.

Эван очень отчётливо понимал, что время – это песок в часах, количество которого отмерено настолько строго, что выгадать пару крупинок будет слишком большой удачей, чтобы рассчитывать на неё. Вот только выбрать, что же он хочет сделать за этот – слишком маленький – оставшийся ему срок, он не мог.

Ему мучительно не хватало одиночества, чтобы просто собраться с мыслями и решить, что может стать самым главным для него теперь, когда времени хватит только на что-то одно. Вокруг всегда были люди – множество людей, каждый из которых чего-то хотел от него. Каждый из которых о чём-то просил его. И каждый из которых имел много больше, чем он – целую жизнь, полную возможностей и времени, которое наверняка не умел ценить.

Эван глубоко вдохнул. Таблетки уже дали эффект, и воздух не так жёг. Ещё чуть-чуть – и боль должна была стихнуть совсем. Он вернулся в комнату, распахнул чемодан и, достав пару костюмов, повесил их на шкаф – распаковывать вещи он тоже не хотел, слишком хорошо понимая, что, возможно, придётся сорваться с места в любой момент.

Вытащив рубашку, он накинул её на плечи, застегнул, повязал галстук и, надев один из двух костюмов, стал спускаться вниз.

Внизу уже появились первые гости. Несколько красоток сидели в разных углах зала. Взгляд Эвана невольно упал на двух из них: одна, черноволосая, с высокими угловатыми скулами, обнимала другую, более мягкую на вид. Они тянулись друг к другу телами, явно намереваясь слиться в поцелуе.

Эван отвернулся. Смотреть на чужие ласки он не любил. И тут же наткнулся взглядом на давешнюю пианистку – Лючини сидела на диванчике перед столиком и задумчиво покручивала в руках стакан с бренди. Судя по количеству напитка, пить она толком не пила – только разглядывала угловатые льдинки и думала о чём-то своём.

Эван хотел было подойти – девушка неуловимо притягивала к себе, приковывала взгляд своей хрупкостью и отточенностью черт.

Все девушки, которых видел здесь Эван, были хороши. Если бы не неумолимый шёпот убегающего времени, преследующий его, он мог бы перебрать их всех одну за другой.

Но с этой дело обстояло сложней.

Она не была пирожным, которое хочется попробовать только чтобы узнать, каким оно будет на вкус. Эвану хотелось проникнуть в неё – узнать, что кроется за холодной маской и равнодушием серо-голубых глаз. Он почти уже решил подойти, когда услышал голос хозяина зала, такой же точно, как и вечером ранее:

– Мисс Лучини, вас просят на второй этаж.

Эван мгновенно отвернулся, опасаясь, что девушка сможет поймать его взгляд. Не глядя больше ни на кого, он прошёл за один из столиков и сел. Затем подозвал к себе хозяйку зала и поинтересовался, как её зовут.

– Жоэль, – ответила она.

– Жоэль, я могу побыть с той девушкой, которая вчера делала мне массаж?

– Само собой, – Жоэль улыбнулась, – она сейчас подойдёт.

Элена заметила Эвана, когда уже поднималась. Глаза её лишь на секунду скользнули по мужчине, и тут же кровь прилила к щекам. Она стиснула зубы, отгоняя непрошеный стыд, к которому давно уже привыкла. Ещё дальше отправила мысли о том, что не испытывала ничего подобного уже давно.

Жоэль поймала её за руку и потянула наверх по лестнице.

– Что с тобой сегодня? – пробормотала она вполголоса. – Заторможенная какой-то, – Жоэль принюхалась, – ничего не курила?

Элена качнула головой.

– Всё хорошо.

Ещё несколько минут назад она и сама была уверена, что всё действительно хорошо, теперь же, как ни старалась, неприятное чувство грызло её.

– Кто он? – спросила она, чтобы перевести в другое русло разговор.

– Его зовут Сабир Ар Маариф.

– Кто? – Элена замерла на месте и распахнутыми глазами уставилась на Жоэль.

– Не смотри на меня так.

– Он кочевник! Звёзды, что кочевник делает… – Элена снизила голос и уже шёпотом добавила: – что кочевник делает здесь?

– Он наш почётный член!

– Жоэль, вам уже вообще всё равно, лишь бы был член?

– Элена!

– Я Мадлен!

– Тихо! Мы пришли!

## Глава 5

– Прошу прощения, что заставила вас ждать, – Элена приклеила на лицо улыбку и обыскала взглядом комнату.

Вообще-то, она, конечно же, не опоздала, но таковы были правила игры: клиент всегда ждал. И всегда нужно было помнить о том, что он ждал, и извиниться за то, что он ждал. Простой ритуал.

Вот и сейчас Сабир Ар Маариф обнаружился сидящим на подушках со стаканчиком бренди в руке.

Первая брезгливость, которую Элена испытала при мысли, что очень скоро её, возможно, будет трахать кочевник, не оправдала себя.

Кочевники, которых она видела в порту до того, как поступила в Клуб, всегда были не очень-то ухоженными. Пальцы их казались грязными даже после мытья, ногти окружали чёрные ободки, а заискивающий взгляд делал их похожими на попрошаек.

Они часто работали грузчиками или дворниками, и хотя умом Элена понимала, что народ, который владеет всеми перевозками по линиям космических ветров, не может быть таким целиком, избавиться от иррациональной брезгливости не могла.

Пальцы Сабира действительно были тёмными – Элена первым делом вгляделась в них. Правда, скорее этот коричневый цвет напоминал темную карамель, а не грязь. Так что на секунду Элене даже захотелось попробовать их на вкус.

Обычный балахон, в котором ходили и те кочевники, которых Элена видела до сих пор, тоже имел место на нём. Правда, был он не чёрным, как у многих, и даже не цветным, а бледно-голубым – так что хотелось приблизиться и разглядеть дорогую и несомненно редкую ткань поближе. По краю рукавов его к тому же усыпали искорки, и, вглядевшись, Элена поняла, что это маленькие бриллианты.

Она подняла взгляд на лицо. Сабир Ар Маариф с лёгкой улыбкой смотрел на неё.

– Ты очень красива, – сказал тот.

Элена склонила голову набок.

– Вы тоже, – сказала она и приблизилась ещё на шаг. Элена, в общем-то, не врала. Если Сабир и не был красавцем, то деньги, вложенные в его внешний вид, делали его однозначно приятным на лицо. Маленькая бородка была аккуратно подстрижена, а длинная серьга с большим синим камнем привлекала внимание к раскосым тёмно-серым, с синими прожилками, глазам.

Сабир понимающе улыбнулся, но протестовать не стал.

– Какой твой любимый цвет? – спросил он. Элена отметила про себя лёгкий акцент, который, впрочем, не очень-то портил его.

– Голубой, – с улыбкой сказала она и, оценив обстановку, присела сразу на подлокотник рядом с Сабиром.

– Я так и знал. Как твои глаза.

Сабир взял одну из коробочек со стола. Элена заметила их только теперь, потому как чёрные футлярчики терялись между вазочками с фруктами и другой посудой.

Отщёлкнув крышку своими длинными пальцами, Сабир продемонстрировал Элене содержимое футляра, и та улыбнулась ещё шире.

– Я могу примерить? – спросила она.

– Я сам, – Сабир вынул из коробочки ещё одну серьгу. Похожую на ту, что носил сам, и, потянувшись к уху Элены, осторожно продел крючок в маленькую дырочку.

– Это с Энвара, – сказал он, и Элена почувствовала его горячее дыхание на своей щеке, – там живут птицы с огромными синими хвостами, такими же синими, как твои глаза.

От вибрации, которые посылали эти звуки, по коже Элены пробежали мурашки.

– Вы были там? – глухо спросила она.

– Да. Перед тем, как приехал сюда. Мы везли пряности и антиквариат. Любишь старинные вещи, Мадлен?

– Если они красивы, – Элена поймала его руку и легко поцеловала, – как ваш подарок.

– Я могу тебе показать. Там есть картины и оружие… Если ты не покидала Манахату, то никогда таких не видала.

Элена задумалась. Никто не запрещал ей покидать клуб. Но о безопасности следовало помнить всегда.

– Я бы хотела прежде получше вас узнать, – сказала она.

Кончики пальцев пробежались по её щеке.

– У тебя такая нежная кожа, – сказал негромко Сабир, – как атлас. Я бы увидел даже издалека.

Элена не сдержала улыбки и прикрыла глаза. Так, когда она могла сосредоточиться на ощущениях от движения руки Сабира, уже скользившей вдоль маленькой венки у неё на шее, уже по всему её телу бежал жар.

– Что бы вы хотели, чтобы я сделала для вас? – спросила она, накрывая руку Сабира своей и легко поглаживая.

Пальцы кочевника потянули бретельку платья с её плеча.

– Тебе не идёт это платье, – сказал он.

– Хотите, чтобы я его сняла?

– Потом, – Сабир прильнул губами к нежной коже под самым ухом Элена, – когда приедешь ко мне, приезжай как одна из нас… Будешь джином для меня.

– Хорошо.

– Я войду в тебя, согну пополам. Я стану бурей, которая сомнёт тебя, – рука Сабира скользнула ниже, обхватила мягкую грудь. В следующую секунду девушка ощутила как он вынимает её из лифа платья и продолжает изучать неторопливыми прикосновениями. Элен невольно задрожала.

Не дожидаясь приказа, она передвинула ногу через колени Сабира, усаживаясь на него верхом, и, поймав в ладони его лицо, крепко и глубоко поцеловала.

В тот раз Сабир так и не взял её, даже не раздел до конца. Только ласкал, играл с её грудью, гладил узкие бёдра и целовал.

– Приходи ко мне, – повторил он, глубокой ночью провожая Элену к дверям.

– Когда? – спросила та, чуть оглянувшись на него.

– Завтра. Мне скоро уезжать.

Элена кивнула. Обычно она не любила встречаться с кем-то три ночи подряд, но просьбу Сабира могла понять.

Утром ей не хотелось вставать. Две бессонные ночи сделали своё дело, и вместо того, чтобы отправиться на пробежку, Элена долго валялась в просторной ванне в своих комнатах на третьем этаже клуба и сравнивала между собой два подарка, полученные за прошедшие два дня.

Одним была длинная и искусно выполненная серьга Сабира. Другой она получила днём раньше, вернувшись с пробежки. Небольшая шкатулка лежала на туалетном столике у неё в спальне, и в ней были часы, украшенные бриллиантами.

Сами часы были так же хороши, как и серьга. Пусть в них и не было той изысканности, которую каждой вещи придаёт её чужеземное происхождение, но в целом они могли бы вполне неплохо смотреться на её руке.

И в то же время часы раздражали её. Клиентов, за которых она получила их, Элена не выбирала. Конечно, и Сабира она нашла не сама, и всё-таки разницу чувствовала очень хорошо.

Она подумала о том, что не пойдёт сегодня утром никуда. Будет валяться в постели до часу дня, и только потом надо будет выбраться на рынок, чтобы там пристроить какому-нибудь торговцу часы: одна мысль о том, что они хранились у неё дома, раздражала.

Отложив их в сторону, Элена ещё немного покрутила в руках серьгу. Взяла зеркальце и приложила её к уху. Тихонько хмыкнула. Снова отложила и потянулась к телефону.

– Жо-эль… – протянула она.

– Да. Почему не вышла на пробежку? Я тебя ждала.

– У меня и так недобор полкило. Жоэль, – Элена улыбнулась и снова приложила серёжку к уху, – мне нужен наряд кочевницы. Ну, ты же понимаешь меня… наряд джина, которого согнут пополам… – закончила она мечтательно и на секунду прикрыла глаза, представляя, что её ждёт. Затем снова открыла их и быстро закончила: – Ты же найдёшь мне что-нибудь? Или поедем покупать?

Жоэль какое-то время молчала.

– Поехали, подберём, – наконец сказала она. – Когда вы встречаетесь опять?

– Сегодня, – Элена глубже опустилась в горячую воду и зажмурилась.

– Подожди, Ливи закончит третий круг, и займёмся с тобой.

– Не спеши… Я хочу ещё полежать.

Она повесила трубку и окончательно утонула в тёплой неге, окружавшей её со всех сторон.

Закончив нежиться, Элена оделась – дневной вариант костюма был немного проще вечернего, в основном потому, что само платье было светлей, не имело выреза и никаких драгоценностей не включало – только ассиметричную шёлковую оборку ниже колена. Спустилась на первый этаж.

В клубе не было почти никого – только за одним из столиков двое мужчин негромко обсуждали какие-то дела. Ещё на одном диванчике в одиночестве сидел Эван Аргайл.

Элена вздрогнула, поймав на себе его взгляд – пронзительный, будто князь Аргайлов видел её насквозь. Элена закусила губу, разрываясь между двумя желаниями – подойти к нему или бежать со всех ног. Она привыкла к вниманию и мужчинам, которые многое могли позволить себе, однако не боялась их никогда. Взгляд же Аргайла заставлял её цепенеть. Она снова почувствовала, как кровь приливает к её щекам и вздрогнула, когда на плечо легла чья-то рука.

– Идём? – спросила Жоэль, внимательно оглядывая Элену с головы до ног. – Тебе и правда надо поспать. Бледная, как белая мышь. Сегодня можешь ехать, а завтра никаких встреч.

– Хорошо, – были вопросы, в которых Элена предпочитала Жоэль доверять. Бросив на Эвана последний взгляд, Элена обнаружила, что тот уже не смотрит на неё, а разговаривает с девушкой, которая к нему подошла. Отвернувшись, она быстро пошла к выходу.

– Хотите её увести, дядя?

– Что? – Эван едва не поперхнулся кофе, настолько врасплох застал его этот вопрос.

– Эта Мадлен. Вы всё время…

– Ты с ума сошёл! Чем молоть такую чушь, лучше бы выяснил, куда запропастился это проклятый Линдси. Сколько ещё мы будем его ждать?

– Я ему уже звонил, – по лицу Кестера пробежала тень. – Затянулась перевозка на Вост. Кажется, кочевники… – он запнулся и бросил взгляд на соседние столы, – кочевники задержали корабли, – уже тише сказал он.

– С Линдси? – Эван поднял бровь.

– Он ответил, значит ушёл. Но мы потеряли груз. Придётся либо потратить время и рискнуть, пытаясь его вернуть, либо заплатить Ворсу отступные.

Эван поморщился.

– Я обязательно должен об этом знать?

– Там крупная сумма, мы не можем решать без вас.

– Если спросите меня, то пусть пытается вернуть. Это его ко… его прокол. Но… – он тут же помрачнел, – это значит, мы застряли здесь до тех пор, пока он не исправит всё, что натворил?

Эван опустил глаза и покрутил чашку кофе в руках. Ему мучительно не хотелось тратить время на такую ерунду.

– У него неделя, – сказал он наконец. – Если не справится – пусть платит отступные. Я деньги дам, ему придётся всё мне вернуть. Сроку будет – до того, как я вернусь с вод. Так ему и передай. И мне надоело, что у него всё идёт кувырком. Я знаю молоденьких ребят, которые справятся куда лучше него.

Глаза Кестера сверкнули злостью, но Эван не обратил на это внимания: он слишком часто вызывал у людей злость.

– Хорошо, – племянник кивнул. – Позвонить ему прямо сейчас?

– Да. И не знаю… мне надоело сидеть в этом клубе. Поехали, съездим куда-нибудь.

## Глава 6

Почти весь день Элена провела с Жоэль в торговых рядах: куратор потащил было её в молл, где можно было купить готовую одежду на любой вкус, но, сделав лишь несколько шагов по этажу с магазинами, Элена решительно отвергла это начинание.

– Я это не надену, – сказала она, брезгливо ткнув пальцем на манекен, разодетый в переплетения искусственного шёлка.

– А по-моему, ничего, – заметила Жоэль, подходя к маскарадному костюму поближе.

– Эта ткань колется. Она натрёт мне кожу.

Жоэль закатила глаза.

– Это сатин, – сказала она. – Никто ещё не натирал кожу шарфом из сатина.

– И цвета… это какой-то кошмар. Как будто эту штуку просто окунули в бочку с краской, и всё.

Жоэль промолчала. Она проследила взглядом за движениями Элены, которая обошла ещё несколько павильонов и вернулась назад.

– Мне нужен портной.

– Во сколько встреча?

– Он не сказал. Ну, думаю, нужно приехать к наступлению темноты.

– И ты думаешь, кто-то выткет и окрасит ткань за три часа? К тому же, здесь нечего шить. Эти костюмы состоят из нескольких покрывал, и всё.

– Вот именно. А на этом швы.

Жоэль снова закатила глаза.

– Твой вариант?

– Пойдём в торговые ряды. Я выменяю что-то на часы.

– На часы? – Жоэль подняла бровь. – Мадлен, не смей. Это личный подарок мистера МакКензи.

– А мне он не нравятся, – Элена решительно направилась вперёд.

– Я рада, что твоя депрессия прошла, но тебе не кажется, что это перебор? Ты же не отдашь эти часы за несколько разноцветных тряпочек?

– Я никуда не поеду в разноцветных тряпочках! – Элена вскинула нос, что было довольно трудно сделать, учитывая, что жёсткий накрахмаленный воротничок и так впивался ей в подбородок, заставляя держать его высоко-высоко.

Жоэль молча показала на выход и, вернувшись на аэроплатформу, они направились в названный Эленой район

Жоэль этого каприза не понимала – в первую очередь потому, что торговые ряды, куда захотела поехать Элена, на её взгляд были местом грязным и опасным, а один только вид холёной девушки неизбежно вызывал у торговцев желание поднять цены в несколько раз. Элена, напротив, блошиный рынок любила. Во-первых, он напоминал ей о детстве. В отличие от стерильной плоскости молла, он казался живым. Во-вторых, здесь можно было отыскать аксессуары и коллекционные игрушки, которые не продавались больше нигде.

Едва услышав слова о торговых рядах, Жоэль поняла, что ей следовало просто купить эти несчастные покрывала самой, оставив Элену и дальше отмокать в молоке – эту процедуру Элена тоже любила и тщательно скрывала от остальных девушек, что использует её, чтобы не давать никому узнать секрета её белоснежной кожи.

Жоэль вообще-то сомневалась в магических свойствах молочных ванн, но капризы Элены в целом окупались: среди участников клуба были такие, кто приходил туда исключительно ради неё, а были и такие, кто ради неё прилетали в Манахату и привозили коллекционерам редкий товар: как, например, нынешний гость – хозяин большого количества караванов кочевников, удерживающий монополию на несколько редких торговых путей Сабир Ар Маариф.

Жоэль очень боялась, что Элена перед этим очень желанным для многих негоциантом взбрыкнёт: это была её маленькая изюминка, которая одних раздражала, а других приводила в восторг. Однако, похоже, встреча прошла более чем гладко – Сабир вышел ночью из комнат довольный, как сытый кот, а Элена даже проспала пробежку.

Жоэль, впрочем, не испытывала желания таскаться с ней по торговым рядам до вечера, но стремительно понимала, что этого не удастся избежать: Элена надолго застряла у лотка с сувенирными тросточками из разных миров, затем добрых двадцать минут рассматривала разномастные запонки и булавки, но так и не купила ничего.

– У меня всё это есть, – разочарованно протянула она.

– И если ты успеешь к Сабиру вовремя, будет ещё.

– А кто он такой? – с любопытством спросила Элена, перемещаясь к следующему латку.

– Просто богатый кочевник. Кое-что нам привёз.

– У него есть гарем?

Несколько покупателей, стоявших вокруг, оглянулись на них, но Элена сделала вид, что ничего не заметила.

– Наверняка.

– Тогда зачем ему я? – Элена хохотнула, а затем ткнула пальцем на помост с рабами, – вот! Нашла!

– Это не костюм кочевника, – заметила Жоэль, скептически разглядывая то, что заинтересовало Элену – смуглого аборигена, такого же невысокого роста, как и сама девушка, на щеке которого красовалось клеймо рабочего плантаций плациуса.

– Зато это стоит золотых часов.

Жоэль промолчала. Подошла к товару поближе и, повернув его лицо за подбородок сначала в одну сторону, затем в другую, произнесла:

– Это клеймо всё портит. И мне не нравится идея о том, что этот дикарь будет ошиваться в клубе.

– Но у Ливи есть раб!

Жоэль закатила глаза.

– Ливи раба подарил мистер МакКензи.

– А мне?

– А тебе подарили часы!

– Но я хочу раба!

Жоэль закусила губу.

– Нужно купить кого-нибудь обученного, – решительно сказала она. – Никаких дикарей, Элена. Это последнее слово.

Элена надула губы, но в глазах её заблестел игривый огонёк.

– На обученного мне не хватит, – заметила она.

Жоэль поджала губы и искоса посмотрела на неё.

– Ты почти исчерпала лимит.

– Тогда берём этого.

Жоэль помолчала.

– Вон тот, – сказала она, ткнув тростью в другого аборигена, без клейма и подстриженного на колониальный манер. – Но ты отдашь мне ещё сапфиры, которые тебе подарил Армстронг.

Элена торопливо кивнула, и Жоэль продолжила, обращаясь уже к рабу:

– Ты. Умеешь прислуживать в спальне?

Юноша покраснел и попятился назад. Элена поморщилась.

– Она имеет в виду, ты умеешь делать ванну, ухаживать за госпожой?

В глазах аборигена наконец промелькнуло понимание, и он закивал.

– Когда-нибудь был личным слугой?

– Ай, Жоэль, не пугай его. Скажи приказчику, что мы берём.

– А костюм?

– Иди, иди, костюм я давно нашла.

Некоторое время Элене потребовалось на то, чтобы объяснить своему приобретению – которое не решалось назвать даже собственное имя – в чём состоят его обязанности. Как и предупреждала Жоэль, тот оказался совершеннейшим дикарём.

Наконец, сбросив обязанности по обустройству Чезаре – так был поименован раб – на Жоэль, Элена погрузилась в ванну, наполненную молоком, и долго лежала в ней, закрыв глаза, пока не зазвонил лежащий на краешке ванны телефон.

– Ты не забыла?

– Нет… – промурлыкала Элена, после процедуры находившаяся в удивительно благостном расположении духа, и, повесив, трубку крикнула: – Чезаре! Полотенце мне!

Раб молча принёс огромное махровое полотно, завернувшись в которое Элена пошлёпала в комнату. Критически осмотрела ногти на ногах и, отметив про себя, что надо научить Чезаре делать педикюр, потребовала, чтобы тот облачил её в покрывала.

Чезаре принялся оборачивать вокруг белоснежного тела девушки нежный муслин зелёных и пурпурных цветов, по краю расшитый золотой бахромой.

– Ты уверен, что нужно так? – поинтересовалась Элена машинально, забыв, что имеет дело с несмышленым рабом, но тут уже к своему удивлению услышала в ответ:

– Положитесь на меня. Разрешите добавить на щиколотку браслет?

Элена покрутила в воздухе ногой и хмыкнула.

– Ну, хорошо, – протянула она и вытянула ступню.

Чезаре, выудив из вазы с драгоценностями золотую цепочку с голубыми подвесками, застегнул её на тонкой щиколотке.

Элена критически оглядела себя в зеркале и осталась довольна.

– Ещё серьгу, – она ткнула пальцем в серёжку, подаренную ей накануне, и Чезаре продел в ухо девушки ещё и её. – Думаю, ты поедешь со мной. Останешься ждать у дверей. Надеюсь, тебе хватит ума не пытаться бежать – в этом городе краснокожего очень легко поймать.

Чезаре кивнул, и, накинув на плечи накидку, Элена вышла из здания клуба через чёрный ход.

Добравшись до отеля «Саладин», Элена отзвонила Жоэль, как делала это всегда – чтобы та могла предупредить ожидавшего почитателя её талантов, если бы Элена опоздала. Второй звонок нужно было сделать сразу же, как только сегодняшний покровитель отпустит её – теперь уже чтобы Жоэль была уверена, что всё прошло хорошо.

– Если не вернусь в полночь, возвращайся в клуб и скажи, что произошло, – предупредила она на всякий случай ещё и Чезаре, которого специально для этого взяла с собой.

Оставив того на улице и едва заметно придерживая накидку, Элена решительно направилась к стеклянным дверям. Оценила, в какой стороне находится лифт, и, кивнув швейцару, молча прошла мимо.

Никто ни о чём её не спросил. Она поднялась на условленный этаж и, подойдя к двери, постучала.

Сабир Ар Маариф уже ждал её – он возлежал на подушках в окружении свиты, и тело его скрывал лишь лёгкий халат из бледно-голубого газа. Впрочем, сказать, что он что-то скрывал, мог бы только очень тактичный человек – Элена внимательно осмотрела покрытую редкими чёрными волосами смуглую рельефную грудь, с коричневыми, как шоколад, сосками – из-под халата виднелся один, а другой скрывала ткань – впалый живот, чуть подрагивающий при дыхании, и крупный, налившийся кровью тёмный член ниже него.

Элена сглотнула. Всё, что в прошлый раз ей не удалось разглядеть, теперь произвело на неё нужный эффект.

– Знаешь, зачем я позвал тебя, джинни?

– Да, мой господин, – Элена скинула накидку и поклонилась, принимая игру. – Я исполню все твои желания в эту ночь.

– Три, – поправил её Сабир, – джины исполняют три.

Элена подняла бровь и кивнула.

– Если ты джин, – продолжил Сабир, пристально глядя на неё, – ты знаешь, чего я хочу.

Взгляд Элены снова упал на тёмный и твёрдый член. Затем она покосилась на окружавших Сабира слуг.

– Моя магия, – чуть охрипшим голосом сказала она, – действует только наедине.

Несколько секунд Сабир пристально смотрел на неё, но, поразмыслив, хлопнул в ладоши, и окружавшие его потянулись к выходу. Остались только трое – с рукоятями лазерных сабель на поясе.

Теперь уже колебалась Элена. Впрочем, Сабира она могла понять – наверняка человек с его деньгами имел все основания опасаться незнакомых людей. «И незнакомых шлюх», – невольно проскользнуло в голове, но Элена тут же отогнала от себя эту мысль и, решительно шагнув вперёд, опустилась на колени между ног Сабира. Убрав руки за спину, едва заметно улыбнулась и, не отводя взгляда от глаз Сабира, наклонилась вперёд и поймала губами головку его члена.

Сабир испустил шумный вздох и откинулся назад. Он закрыл глаза, и Элена уже решительней взялась за дело, целиком теперь сосредоточившись на том, чтобы находить языком самые чувствительные участки на теле мужчины.

Сабир не торопил её и не мешал, так что если бы не присутствие охраны, Элена могла бы с головой погрузиться в процесс. Близость же не имеющих отношения к этому процессу людей хоть и отвлекала, но придавала остроты.

Впрочем, через некоторое время Сабир вплёл пальцы в её волосы и с глухим рыком оторвал девушку от себя.

– Все вон, – рявкнул он, и охранники покинули комнату. Когда же двери за ними закрылись, он посмотрел на Элену новым, жадным взглядом и сообщил: – Ты угадал, джинни. Теперь я сам исполню второе желание.

Через секунду Элена обнаружила, что лежит на ковре, прижатая к полу тяжёлым телом Сабира, а губы кочевника скользят по её шее, пробуждая сладкую дрожь и заставляя тело пылать.

Когда губы Сабира скользнули ниже и принялись вычерчивать узоры на её животе, Элена застонала от смеси удовольствия и неутолённой жажды.

– Возьми меня, – прошептала она, – согни, как ты хотел.

Рука Сабира проникла ей между ног и принялась гладить распалённый вход. Элена прогнулась, пытаясь насадиться на него, а Сабир тем временем поймал губами её сосок и принялся умело ласкать.

Затем отстранился и резко сказал:

– Нет. Сегодня мой день.

Элена в недоумении смотрела на него.

Сабир вернулся на подушки и снова развёл ноги. Рука его скомкала покрывало, и Элена увидела длинный золотой фалос в пальцах кочевника.

– Давай, джинни. Выполни моё третье желание.

Элена сглотнула. Впрочем, упрашивать себя дважды не стала – тем более, что взгляд Сабира был испытующим настолько, что казалось, ещё секунда – и он сам пожалеет о том, о чём попросил.

Элена приняла из его рук драгоценную игрушку.

Снова устроилась на коленях между его ног и, поймав бёдра Сабира в ладони, развела их ещё шире. Затем одной рукой проверила вход и, обнаружив, что тот уже влажный, медленно ввела её внутрь.

Сабир внимательно смотрел на неё. Когда Элена нащупала средоточие наслаждения внутри него, он приоткрыл рот и шумно вдохнул. Опустил руку на свой член, будто бы забыв, что можно приказать сделать это любовнице – но Элена догадалась сама, и, начав медленно двигать фалосом внутри него, принялась ласкать плоть Сабира в такт движениям.

В эти секунды этот сильный мужчина выглядел таким беззащитным, что Элена не удержалась – наклонилась и поцеловала его в шею у самого уха. Сабир быстро обхватил девушку руками и задрожал всем телом – и тут же выплеснулся себе на живот.

Какое-то время они лежали в обнимку, тяжело дыша, затем Элена подняла и ощупала шаровары, слегка испачканные семенем и насквозь промокшие от пота.

– Вам понравилось, мой господин? – спросила она.

– Да, – рассеяно произнёс Сабир, похоже, всё ещё пребывавший в полудрёме, – мой везир вознаградит тебя. И, джинни, – когда Элена уже собиралась поднять накидку с пола и уйти, Сабир остановил её. – Если кто-нибудь узнает о том, что здесь произошло…

– Не волнуйтесь, мой господин, – Элена поклонилась, и лёгкая улыбка озарила её лицо, – я всегда буду помнить, как вы согнули меня. И если захотите – приду снова. Для этого – или для чего-то ещё.

– Потом… – Сабир махнул рукой, – решу.

Уже в прихожей высокий кочевник, закутанный в шёлк, вручил Элене золотой браслет – не такой изящный, как серьга, но достаточно массивный и искусный.

Поблагодарив, Элена спустилась на первый этаж отеля и забралась в салон аэромобиля, где ждал её Чезаре. Позвонила Жоэль и поехала обратно в клуб.

У Эвана вечер выдался неудачным – губернатор продолжал настаивать на встрече, и в конце концов Аргайл сдался. Однако, когда губернатор начал разговор, пожалел об этом – тот говорил долго и нудно, старательно напирая на то, что Манахате не хватает поставок машин.

– Обратитесь к кочевникам, – устало сказал Эван в который раз за всё время разговора.

– Но у них их просто нет! – губернатор стукнул кулаками по столу. – Поймите вы, на плантациях нужно много машин…

Эвану было всё равно. Он не видел, какое отношение имеет к этому городу, и почему проблемы МакКензи должны заботить лично его.

– Слушайте, МакКензи, – сказал он наконец, выпадая из задумчивости, в которую погрузил его монолог. – Через несколько дней сюда приедет мой племянник, Линдси Аргайл. Поговорите об этом с ним. Но, честно говоря… Я считаю цены, которые установили вам кочевники, вполне резонными. Вы получаете с плантаций столько чистой прибыли, что не снилось ни одному машиностроительному заводу. Хотите, чтобы мы расширяли пределы сотрудничества – тогда я хочу видеть больше плациуса. Но вы утверждаете, что вам едва хватает самим, так?

МакКензи молчал.

Аргайл встал.

– Если хотите, чтобы мы организовали поставки – хотя вы должны понимать, что мы не станем нарушать закон, – вы должны увеличить долю плациуса, который отдаёте клану. Обдумайте это и больше меня не тревожьте.

Осадок от разговора ещё какое-то время не покидал его, и Эван даже подумывал снова взять себе девушку, чтобы та немного его отвлекла. Он подозвал к себе Жоэль, но едва взгляд Аргайла упал на сидевшую на диване и сладко улыбавшуюся ему Ливи, как любой аппетит у Эвана пропал.

– А где Мадлен? – спросил он, сам удивившись тому, что произнёс этот вопрос.

– Эм… – Жоэль замешкалась, – вы хотите её?

– Просто удивлён, но сегодня её не видел.

– У неё дела в городе. Если хотите, я постараюсь, скажем, на… на завтра всё организовать.

Эван качнул головой.

– Если что-то потребуется – я всегда готова, – Жоэль улыбнулась и отошла от стола. Эван проводил взглядом эту довольно симпатичную женщину, которую, впрочем, назвать девушкой уже не повернулся бы язык. На секунду ему стало любопытно, была ли Жоэль сама когда-нибудь одной из них? Но тут же Аргайл отогнал эту мысль. Он подозвал официанта и попросил виски, которое и цедил остаток вечера, покашливая иногда.

Время уже близилось к часу, когда он встал и стал подниматься по лестнице к себе. Миновал один пролёт, а когда выходил на площадку второго этажа, прямо у него перед носом открылась дверь, которой Эван никогда раньше не замечал, и с тихим: «Ой…» – Мадлен Лучини выросла перед ним из-под земли.