# Звездная эскадрилья

Брендон Сандерсон, Дженси Паттерсон

В романе «Устремленная в небо» юная Спенса добивается своей главной цели – стать пилотом космического истребителя Сил самообороны Непокорных на планете Россыпь, где укрылись остатки человечества.
В романе «Видящая звезды» она под личиной инопланетянки Аланик проникает на огромную космическую станцию Звездовид, чтобы выведать секрет гипердвигателя враждебного галактического правительства, именующего себя Верховенством.
В «Цитонике» она отправляется в загадочное пространство «нигде» с целью узнать природу сверхъестественного могущества делверов, уничтожителей планет, и постичь собственные способности цитоника.
А пока Спенса выполняет миссию в «нигде», ее товарищи из звена «Небо» на Россыпи получают задание разобраться с гипердвигателем, чтобы человечество могло бежать с планеты, и найти союзников среди других народов, угнетаемых Верховенством.
Истории ФМ, Аланик и Йоргена переплетаются, расширяя вселенную «Устремленной в небо», бестселлера по версии «Нью-Йорк таймс».
Впервые на русском!
В формате a4.pdf сохранен издательский макет книги.

> Посвящается Кортане Олдс, моему первому читателю. Кентону Олдсу, который заставлял меня смеяться каждый день.

> Дарси Коул, которая позволила мне позаимствовать ее веру на некоторое время.

> Дж. П.


Brandon Sanderson and Janci Patterson

SKYWARD FLIGHT: THE COLLECTION


Text copyright © 2022 by Dragonsteel Entertainment, LLC

Interior illustrations by Charlie Bowater and Ben McSweeney

copyright © 2022 by Dragonsteel Entertainment, LLC

All rights reserved

Published by permission of the authors and their literary agents, JABberwocky Literary Agency, Inc. (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)


© О. М. Степашкина, перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство Азбука®

* * *


## Солнцекрай

### 1

В тот день, когда пришел делвер, я стояла и смотрела на звезды.

Даже после стольких месяцев я все еще не привыкла жить на небе. Я выросла под землей, в такой глубокой пещере, что из нее надо подниматься не один час. Там, погребенная под километрами камня, я чувствовала себя в безопасности: другие пещеры создавали буфер над той пещерой, в которой я жила, – внизу, где ничто не могло до нас добраться.

Теперь все зовут меня ФМ, но родители нарекли меня Фрейей, в честь богини-воительницы наших предков. Я никогда не была воином. Все ждали, что я сдам экзамен на пилота, и надеялись, что я получу диплом, но я удивила их, продолжив летать и после этого. Став полноправным пилотом, я могла бы получить любую работу, какую пожелаю, в безопасных пещерах. И все же я решила переместиться с поверхности планеты – открытой, чужой и незащищенной – на одну из огромных платформ, которые вращались над ней, охраняя ее от неба. Мой отец говорил, что я страдаю от тоски по небу, но все было наоборот: небо меня пугало. Оно было настолько необъятным, что я могла упасть в него и оно бы меня поглотило.

У меня над головой другие платформы, господствующие в небе, снова пересеклись, закрывая вид на вечную черноту, усеянную таинственными белыми звездами, о которых я лишь слышала до того, как присоединиться к Силам самообороны Непокорных.

Вдруг я услышала сигнал тревоги: по рации прозвучала сирена, означающая, что наше звено должно немедленно вылететь. Это было обычным делом, когда звенья вызывали в произвольном порядке; я откликалась на сирены в любой момент с моего первого дня в качестве курсанта.

Но сегодня половина моего звена отсутствовала. Остальные полагали, что это дает нам неофициальную возможность отдохнуть; пока наш командир, Йорген, находится на планете, нас наверняка должны вызвать последними.

По всей видимости, мы ошиблись. Когда я добралась до посадочной площадки, то сразу поняла причину. Все истребители были готовы; техники проводили предполетную проверку в удвоенном темпе, пока пилоты бежали к кораблям и запрыгивали в кабины.

Я огляделась в поисках моих товарищей по звену. Без командира мы не могли взлететь, не выяснив, кто будет командовать. Сейчас на платформе Прима находилось еще четверо: Киммалин, которая была членом изначального звена, и трое присоединившихся позднее: Сэди, Ти-Столл и Мята. Нед и Артуро находились на поверхности планеты вместе с Йоргеном, так что самыми вероятными кандидатурами на роль командира были мы с Киммалин, но я этого не хотела, и, насколько я знала, Киммалин тоже.

В тот момент я не видела никого из своих товарищей по звену, но моя подруга Ящерка из звена «Кошмар» помахала мне рукой из открытого люка своей кабины. У Ящерки были ярко-голубые глаза и черные волосы до талии. Я не знаю, как она умудрилась отрастить их такими длинными, – мои начинали мне мешать, если я позволяла им вырасти до плеч. Настоящее имя Ящерки было Лейко, но, как и я, она почти все время пользовалась своим позывным.

– ФМ! – окликнула меня Ящерка. – Наше звено объединяют с вашим. Нос велела помахать вам, когда вы прибудете, и попросить настроить рации на наш канал.

Хвала звездам. Я бы последовала за любым командиром звена, но с Носом мы уже летали, и многие члены «Кошмара» были моими друзьями. Ящерка была примерно моих лет – она прошла обучение как раз передо мной. На втором курсе сурово относились к новичкам, но звено «Небо» было своего рода легендой благодаря одному из членов нашего звена: Юла завоевала нам уважение, о котором большинство новоиспеченных пилотов могли только мечтать.

– Ты не в курсе, что такое творится? – спросила я Ящерку.

– Понятия не имею, – ответила она. – Но Нос уже в воздухе. Нам лучше поторопиться.

– Спасибо, Ящерка, – сказала я.

Затем побежала к своему истребителю и обнаружила, что Киммалин уже сидит в кабине напротив. Забравшись в свою кабину, я увидела мигающий огонек и переключила рацию на ее канал.

– ФМ, ты знаешь, что происходит? – спросила Киммалин, пока я готовила истребитель.

– Без понятия, – ответила я. – Нападение какое-то?

Мы часто имели дело с небольшими группами истребителей креллов, но вызов всех сразу могла оправдать лишь действительно массированная атака.

– Я тоже не знаю, – сказала Киммалин. – Но только что видела Юлу. Она вернулась.

Я моргнула, и мои руки на панели управления замерли. Спенсе удалось использовать свои странные экстрасенсорные способности, чтобы покинуть нашу обреченную маленькую планету и выполнить сумасшедшую шпионскую миссию, украсть технологию гипердвигателя у врага. Пока у нас не было этой технологии, мы сидели здесь, как рыба в чане для выращивания, ожидая, когда ее проткнут гарпуном.

Юла отсутствовала несколько недель, и я знала, что Йорген и адмирал Кобб боялись, что она никогда не вернется.

– Она доставила нам гипердвигатель? – спросила я.

– Не знаю, – ответила Киммалин. – Но думаю, нас не случайно вызвали именно сейчас. Предполагаю, что она принесла с собой неприятности. Как говорит Святая, «проблема следует за проблемой».

Возможно, Киммалин была права. Как бы я ни была рада услышать про возвращение Спенсы, для нас это вряд ли было добрым знаком. Если происходила катастрофа, Юла, как правило, оказывалась в эпицентре. Не то чтобы Юла была ее причиной, но казалось, что катастрофы шли за ней по пятам.

Я включила подъемное кольцо и поднялась над посадочной площадкой, присоединившись ко множеству других кораблей в воздухе. Сама платформа находилась высоко над планетой и была частью массивного слоя платформ и обломков, которые почти полностью перекрывали небо при взгляде с поверхности планеты.

Скад, ну и много же здесь было кораблей! Какие бы угрозы ни пришли к нам следом за Юлой, адмирал Кобб не щадил никого, чтобы остановить их. Если Верховенство выбрало сегодняшний день, чтобы уничтожить нас, придется продемонстрировать ему, насколько мы опасны.

Я настроилась на канал звена «Кошмар», и мы с Киммалин полетели по координатам, которые выдала Нос, – в карман между несколькими соседними платформами. Почти все остальные пилоты из звена «Небо» были уже там, включая Мяту и Ти-Столла – классных ребят, с которыми приятно было тусоваться, но которым малость не хватало здравого смысла, – и Сэди, которая летала моим ведомым все эти недели, пока Юла отсутствовала.

– Добро пожаловать в звено «Кошмар», – сказала Нос нам пятерым. – Жучик, сегодня ты летаешь в паре с Суши.

– Вас поняла, – отозвалась Киммалин.

– Мы все здесь, – сказала Нос. – Мы собираемся следовать по нашему навигационному маршруту за платформы и пересечь правый фланг поля боя. Связь отключаем.

Члены звена «Кошмар» отзывались один за другим, называя свой номер и позывной. У нас в «Небе» номера менялись несколько раз. На данный момент я была «Небо-5», и мы назвали наши номера по порядку, после того как звено «Кошмар» закончило перекличку.

Мы летели на Маг-3 боевым строем «колонна поодиночке», лавируя между слоями платформ, а затем Нос указала нам направление на дальнюю сторону поля боя. Мы ослабили строй, летя широким клином и удаляясь от автономных артиллерийских платформ Россыпи, а затем срезали путь через скругление планеты, чтобы выйти навстречу приближающимся кораблям.

Когда мы это сделали, я увидела два боевых корабля, которые наблюдали за нами последние несколько недель в черноте космоса, их громоздкие силуэты были совершенно не похожи на обтекаемые формы наших истребителей и явно не предназначались для борьбы с атмосферой и сопротивлением воздуха. На Россыпи у нас ничего подобного не было. Наши самые большие транспортные корабли вмещали не более нескольких десятков пассажиров.

Вдали я увидела еще один большой квадратный корабль, только что прибывший. На фоне черноты было трудно что-либо разглядеть, но там были и корабли поменьше, собравшиеся в группу. Вероятно, они приближались к нам на большой скорости, хотя на таком расстоянии это было сложно заметить даже на моих мониторах.

– Нам приказано выйти на правый фланг и вступить в бой с врагом, – сказала Нос. – Они выставляют сегодня множество дронов, а также пятьдесят пилотируемых космических кораблей.

Пятьдесят? Мы привыкли сражаться с большим количеством дронов, сопровождаемых несколькими асами противника, а не с пятью десятками пилотируемых кораблей.

– Командование ВВС сообщает, что у них есть информация о том, что в пилотируемых вражеских кораблях сидят не асы, – продолжила Нос. – Но мы также не знаем, что это за корабли, поэтому наша задача – отвлечь как можно больше кораблей противника от платформы Прима.

Некоторые звенья собрались недалеко от артиллерийских платформ, ожидая приказов. Видимо, этот первый подход будет экспериментом. Если командование не знает, что это за корабли, придется сперва изучить их поведение, прежде чем задействовать все наши силы. Это имело смысл со стратегической точки зрения.

Но быть объектом эксперимента гораздо менее утешительно. В пещере, где я выросла, располагался исследовательский центр, проверявший все – от новых рецептов зубной пасты до воздействия токсичных химикатов. Некоторые из моих друзей-Спорщиков поговаривали, что когда-нибудь совершат набег на этот центр и выпустят всех лабораторных крыс, чья жизнь была печальной и часто короткой. Однажды я видела сбежавшую крысу. Она содрала почти всю шерсть со своих задних лап, покрытых фурункулами в результате какой-то химической реакции. Надеюсь, не из-за зубной пасты.

Иногда я казалась себе такой крысой.

Когда мы пролетали над платформами, моя ведомая, Сэди, связалась со мной по выделенному каналу.

– Что имела в виду Нос, когда сказала, что они не знают, что это за корабли? – спросила Сэди. – Откуда тогда они знают, что это не асы?

– Понятия не имею, – ответила я. – Но думаю, что мы будем первыми, кто это узнает.

Сэди замолчала, а через мгновение огонек ее канала снова вспыхнул.

– Я бы хотела, чтобы остальные были здесь.

– Под «остальными» ты имеешь в виду Юлу? – спросила я.

Я старалась не дразнить Сэди за ее неприкрытое обожание Спенсы. Остальные – особенно Нед – старались меньше.

– Я имею в виду, что она невероятный боец! Тебе не кажется, что наши шансы были бы выше, если бы она была здесь?

– Жучик сказала, что видела Юлу прямо перед тем, как нас вызвали. Так что она, вероятно, здесь.

Но не летит с нами. Что это значит?

– Правда? – спросила Сэди. – Это должно увеличить наши шансы, верно?

Сэди успела немного повоевать с нами вместе, но в последнее время, особенно после прибытия боевых кораблей, мы видели все меньше и меньше атак креллов.

– Наверное, – сказала я. – Но наши шансы намного возрастут, если мы не будем думать о них, а сосредоточимся на том, что перед нами.

– Верно, – произнесла Сэди. – Сосредоточиться. Именно это и сделала бы Юла.

– А еще кричала бы в адрес врагов что-нибудь образное и жестокое. Так что, думаю, ты можешь попробовать тоже.

– Верно! «Долой вас, мерзкие… премерзкие кораблишки… мерзости! Да постигнет вас мучительная огненная смерть!» Ну как?

– Что-то в этом определенно есть, – сказала я. – Ну как, ты почувствовала себя лучше?

– Немного. Думаю, мне нужно потренироваться. «Чтоб вам всем испариться в огромном взрыве, приближающиеся корабли не асов!»

– Слушай, Страж. Может, ты потренируешься сама и потом просто поделишься лучшими образцами?

– А, да, – сказала Сэди. – Конечно.

И рация замолчала, оставив меня наедине со своими мыслями. Я сказала Сэди чистую правду – насчет того, что надо сосредоточиться, – но у меня всегда получалось лучше давать советы, чем следовать им.

– Звено, готовы? – спросила Нос.

– «Небо-пять» готова, – ответила я.

Я слышала, как другие голоса в канале точно так же доложили о готовности. Нас было больше, чем обычно, но отсутствие Йоргена, Неда и Артуро до сих пор ощущалось странно. Не думаю, что хоть кому-нибудь из нас – за исключением разве что Ти-Столла – хватило бы глупости поверить в официальное объяснение их отсутствия. Никто не отправляет командира звена и двух его заместителей на отдых одновременно без очень веской причины.

Когда мы приблизились к правому флангу вражеского построения, несколько кораблей оторвались от общей массы и направились прямиком к нам.

– Страж, ФМ, – сказала Нос в общем канале, – возьмите курс и атакуйте противника, затем переходите к маневрам уклонения. Ти-Столл, Мята, следуйте за ними. Посмотрим, получится ли у вас заставить их клюнуть на приманку и переключиться.

Мы с Сэди вылетели из строя и на форсаже помчались навстречу врагам. Четыре корабля тут же погнались за нами, и мы повели их вдоль платформ, окружающих планету.

Мы с Сэди начали маневры уклонения, лавируя так, чтобы преследующие нас корабли не могли как следует прицелиться. Я проверила датчики приближения. Из четырех кораблей, следовавших за нами, два были дронами и два – пилотируемыми кораблями, которые мы обычно называли асами противника.

– ФМ и Страж, держите курс, – сказала Нос. – Жучик, перехвати их.

– Есть! – отозвалась Киммалин, и через несколько секунд ближайший ко мне корабль получил попадание и отклонился, чтобы избежать огня Киммалин.

– Мы собираемся пройти над орудийной платформой, – сказала я Сэди. – Давай посмотрим, сможем ли мы обеспечить Жучику небольшую автоподдержку.

– Я тебя прикрою, – пообещала Сэди.

Она заняла такую позицию, чтобы я оказалась ближе всего к планете, паря над множеством платформ и обломков, окружающих Россыпь, словно рыхлая осколочная оболочка. Я продолжала свой беспорядочный курс, уклоняясь от очередей деструкторов. С каждым поворотом к планете я продвигалась немного дальше, используя показания приборной панели, чтобы точно определить, насколько близко подошла к артиллерийской платформе. Большинство этих платформ были автономными и нацелены на нас так же, как и на противника. Инженерный корпус еще не смог проникнуть в системы и взять их под контроль. Вражеские корабли – как дроны, так и пилотируемые – знали достаточно, чтобы избегать артиллерийских платформ, но иногда, когда мы вовлекали их в погоню, мы могли заставить их…

Вот оно!

Один из преследовавших меня кораблей слишком сильно накренился вправо, и артиллерийская установка на ближайшей платформе открыла огонь; корабль исчез из поля зрения моих датчиков, сгинул в бесшумном взрыве. Киммалин открыла огонь по другому дрону, в то время как Сэди принялась ловко маневрировать перед последним кораблем, чтобы он занял удобную для меня позицию. Я выпустила в него энергокопье, а затем резко развернулась вокруг него, используя инерцию, чтобы отправить его в зону досягаемости автотурелей. Платформа выстрелила, и корабль разлетелся на куски, баллоны с воздухом вспыхнули ярким пламенем.

– Отличная работа, – похвалила Сэди.

Я была почти уверена, что это сносная работа, но не собиралась говорить ей это посреди битвы. Сэди могла воспринять это как оскорбление, а ей нужно было поддерживать боевой дух.

– Спасибо, – сказала я. – Ты тоже молодец.

– Ты сделала бо́льшую часть.

Сэди была лучшим пилотом, чем она о себе думала, но этот разговор я тоже не собиралась вести посреди битвы. Мы круто развернулись и помчались в сторону нашего звена и правого фланга боя. Другие звенья теперь атаковали вражеские корабли, и, судя по всему, битва шла хорошо.

Если это лучшее, что Верховенство могло послать против нас, возможно, у нас все-таки был шанс.

Мы с Сэди полетели к Носу и ее напарнику, помогая им стряхнуть пару хвостов. Сэди подлетела близко к одному из вражеских кораблей и использовала ИМИ, чтобы уничтожить его щит, а затем рванула к краю поля боя, пока я продвигалась вперед, стреляя из деструкторов по теперь уже беззащитному кораблю.

– Жучик, ты можешь прикрыть Стража? – спросила я Киммалин по общему каналу.

– Жучик занята, – сказала Ящерка. – Я за нее.

Корабль передо мной взорвался над подъемным кольцом, и за отсутствием сопротивления воздуха, способного замедлить обломки, они продолжили плыть в том же направлении, в котором шел корабль. Я направилась к Сэди и Ящерке и добралась до них как раз в тот момент, когда Сэди снова включила щит.

– Отличная работа, – сказала Нос по общему каналу. – Звено «Небо», работать с вами – одно удовольствие.

Я улыбнулась. Мы хорошо работали в группе, хотя и не летали вместе регулярно. До того как я присоединилась к ССН, я не понимала менталитета, заставляющего людей сражаться как единое целое и продолжать сражаться, даже когда рядом умирают друзья. Я никогда не считала, что насилие – лучший способ решения проблем, хотя и понимала, что насилие – единственное решение, позволяющее нам выжить, когда креллы упорно пытались уничтожить нас бомбардировками. Тем не менее меня тревожила риторика о славе, а также то, как Национальная ассамблея, казалось, оправдывала все, что хотела, заявляя, что это поможет нам бороться с креллами. Я думала, что пилоты – овцы. Опытные, решительные, уважаемые овцы, которые делали то, что были вынуждены делать, потому что не знали ничего лучшего.

Однако теперь я поняла, что́ связывало нас вместе, и это была не глупость. Это была связь, объединяющая людей, которые вместе встречали смерть. Это было чувство сопричастности, ощущение себя частью чего-то большего, чего-то важного, хотя я все еще не была уверена, что все в этом было хорошо. Я никогда раньше не чувствовала, что мне нужна армия, чтобы указать мне мое место в мире, и до сих пор так не думала.

Но было что-то такое в осознании того, что без меня моим друзьям было бы хуже, и это заставляло меня летать, даже когда мне было страшно.

– Новый приказ, – объявила Нос по общему каналу. – Перейти исключительно к маневрам уклонения и выключить коммы.

Что-что?

– Нос, ты велела выключить коммы?

– Таков приказ, ФМ, – ответила Нос. – Отключить всю связь. И не включать ни при каких обстоятельствах.

Этого не могло быть. Без возможности связаться друг с другом мы не могли работать вместе, как звено. В конечном счете мы окажемся рассеяны по полю боя. Хороший пилот – тот, кто хорошо умеет держать связь. Я узнала это от Кобба. Без возможности говорить друг с другом…

Ну, это не то чтобы полет вслепую, но неприятно близко к нему.

– Мы собираемся отступать? – спросила Ящерка.

Это было бы более приемлемо. Если бы мы отправились обратно, за орудийные платформы, мы как минимум могли бы спрятаться или пробраться обратно к платформе Прима, под прикрытие пояса обломков.

– Ответ отрицательный, – сказала Нос. – Отключить коммы. Придерживайтесь маневров уклонения. Постарайтесь сделать так, чтобы противник был занят, и ждите дальнейших указаний.

– Указаний? – переспросила я. – Но как ты собираешься давать нам указания с отключенными коммами?

– Пилоты, мы должны смолкнуть, – произнесла Нос. – Приказ самого адмирала Кобба. Держитесь своего напарника. Если отстали от него, найдите другого члена звена и держитесь его. Собираемся с обратной стороны. Конец связи.

Скад!

– Страж, – передала я по выделенному каналу, – ты слышала, что сказала Нос. Нам надо держаться вместе. – Я понятия не имела, что задумало командование, но Кобб никогда не отдал бы такого приказа без веской причины. – Следуй за мной.

Я – старший пилот. Это моя работа – сохранить ведомого живым.

– О… ладно, – ответила Сэди.

Судя по голосу, она была близка к панике, и я не могла ее за это винить. Ужас сковал меня изнутри, когда я коснулась кнопки связи.

И отключила ее.

### 2

Мир погрузился в тишину, за исключением гула моих приборов. Корабли вокруг меня не издавали ни звука, а битва продолжалась. Я впервые позавидовала Спенсе – ее корабль был оснащен ИИ. Он болтал, как Киммалин, съевшая слишком много десертов, но, по крайней мере, он не был… немым.

Мы с Сэди держались рядом, чтобы не терять друг друга из виду. Передо мной развернулась битва: корабли, летевшие вместе, разбились на пары, в то время как враги в основном сохранили прежнее построение, гоняясь за нашими истребителями группами по трое-четверо. Они превосходили нас численностью, но мы летали лучше и водили их кругами.

Сэди будет ждать, куда я ее поведу. Мне нужно было придумать план, как использовать этот новый приказ к нашей пользе и сообщить это во время полета, поскольку разговаривать мы не могли.

Но, звезды, я не могла выносить эту тишину!

Я потянулась к петле для ремня на моем комбинезоне. Я никогда не использовала свой передатчик во время полетов. Йорген не одобрил бы, если бы я посылала в комм лишний шум. Мой передатчик не передавал дальних сигналов, но он делал кое-что получше.

Он транслировал музыку. Ручные передатчики были редкими и дорогими. Отец подарил мне его, когда я стала пилотом, я пользовалась этим подарком куда чаще, чем отец, когда жила дома. Сегодня мне захотелось чего-то бодрого, что точно не сможет сыграть на моих похоронах группа из трех человек.

Поэтому я включила одну из своих любимых песен, которую отец называл «биг-бендом», хотя во многих других песнях звучало гораздо больше инструментов. Мне показалось, что я поняла: эта группа была большой не из-за количества музыкантов (которых все равно было больше, чем когда-либо играли вместе в пещерах Россыпи), но из-за звуков, которые они издавали, громких и резких, как будто сама музыка пыталась вас раскачать и подбросить.

Я притопывала ногами по полу, прислушиваясь к ритму, летая по окраинам поля боя, наблюдая и ожидая своего хода. Приказано было придерживаться маневров уклонения, но можно было использовать множество уловок, которые могли бы нанести урон врагам, но при этом считались бы уклонением.

Я получила свой шанс, когда три корабля отделились от основной массы сражающихся и помчались к нам. Я выскочила вперед, кивая в такт барабанам, а корабли погнались за мной, оставив Сэди стрелять из своих деструкторов. Она все еще злоупотребляла ими – в бытность свою кадетом она училась не у Кобба, поэтому нам пришлось позаниматься с ней дополнительно, после того как она стала пилотом, чтобы ввести ее в курс дела.

От деструкторов было мало толку, пока креллы закрыты щитами, но у меня не было возможности использовать ИМИ и продолжать утверждать, что я уклоняюсь. ИМИ уничтожил бы вместе с крелльскими и мой щит, а я не осмеливалась сделать это при отключенной связи – у меня не было бы возможности позвать на помощь, если бы я попала в настоящую беду.

Нам полагалось обороняться, но это не означало, что я должна была позволить этим кораблям расстреливать нас. Я покачала головой в такт ударным и обошла какие-то обломки, плавающие над платформами вне досягаемости огневых точек.

Я подхватила один из вражеских дронов энергокопьем и, развернув двигатель в его направлении, потащила его за собой на каменную глыбу. Сэди бросилась вперед, увлекая за собой два других корабля, а я помчалась среди обломков. Затем развернулась и в последний момент отключила энергокопье, нырнув вниз, под обломки, а корабль креллов врезался в глыбу надо мной.

Я просчиталась. Мои гравикомы исчерпали себя, и по мне ударила перегрузка, заставившая кровь прилить к голове. На мгновение у меня все покраснело перед глазами, но я снизила скорость и сумела не потерять сознания, хотя музыка искажалась в моих ушах, а огоньки на пульте управления расплывались.

Я начала приходить в себя; голова у меня все еще кружилась, я обнаружила, что Сэди летит ко мне, уже без двух вражеских кораблей на хвосте. Не знаю, оторвалась ли она от них или уничтожила, пока я отвлеклась, но в любом случае я была рада. Я подняла палец, чтобы вызвать Сэди и сказать ей об этом, но потом вспомнила: молчание. Мы летели в молчании.

И я так и не поняла почему. Мы с Сэди развернулись, когда музыка достигла крещендо, и мы снова взлетели к главному полю боя.

Мои датчики приближения подали звуковой сигнал поверх музыки, предупреждая о кораблях, летящих прямо ко мне на высокой скорости. Я не осмелилась сделать музыку громче, хотя и хотелось, и приняла схему полета, двигаясь в такт звукам горна. Первый вражеский корабль повторил мой маневр, как будто хотел врезаться прямо в меня. Я ушла в пике, Сэди последовала за мной. Затем я метнулась вправо, когда один из наших истребителей прошел прямо у меня перед носом.

«Кошмар-7». Корабль Ящерки. Четыре истребителя Верховенства неслись за ней по пятам, и лишь один из них отвлекся, чтобы обрушить на меня огонь деструкторов.

Скад. Где напарник Ящерки? Она пролетела так близко, чтобы привлечь мое внимание, потому что не могла позвать на помощь по рации. Я развернула ускорители, поворачиваясь в сторону Ящерки. Сэди позади меня дала залп по одинокому кораблю рядом с нами; казалось, будто выстрелы следуют такту малого барабана. Сэди исполнила петлю Альстрома, чтобы развернуться и последовать за мной. Тот корабль мог погнаться за ней, но я решила, что она уж как-нибудь справится с одним противником.

Ящерка с четырьмя преследователями на хвосте попала в гораздо бо́льшую беду, и ей требовалась помощь. Мы были лучше обучены, но у сил Верховенства всегда были более мощные деструкторы и более прочные щиты. Я ускорилась до Маг-4, чтобы догнать противников. Впереди меня Ящерка крутанулась в «двойных ножницах», пытаясь стряхнуть хвосты, но они прилипли к ней. Вся эта группа состояла из пилотируемых кораблей, и они работали вместе лучше, чем крелльские дроны, с которыми мы обычно сражались. Когда Ящерка вышла из «ножниц», один из креллов поразил ее выстрелом из деструктора.

Мы должны были помочь ей. У нее еще был щит, но он слабел. Ящерка знала, что делает, – она летела в сторону артиллерийской платформы, где можно было подманить противников достаточно близко, чтобы платформа открыла огонь. Но мы были слишком далеко от нее. Ящерка не успела бы.

Содрогаясь всем телом в такт музыке, я открыла огонь по ближайшему креллу, заставив его уклониться и оторваться от преследования Ящерки. Сэди нагнала меня, а потом, ускорившись, вырвалась вперед.

Она становилась мишенью, давая мне возможность разобраться с другими кораблями, пока она и Ящерка принимали на себя огонь деструкторов. Это был рискованный шаг: хотя щит Сэди все еще был полностью заряжен, деструкторы креллов могли быстро его уничтожить. Если бы у меня была рация, я бы крикнула ей, чтобы вернулась обратно и перестала вести себя так безрассудно. Йорген никогда бы не одобрил такого маневра.

Но я не могла. Я ничего не могла ей сказать. Вместо этого я последовала за ней, бросившись вперед, чтобы вступить в бой с одним из крелльских истребителей.

Мы уже приближались к артиллерийским платформам, когда один из истребителей креллов клюнул на наживку и погнался за Сэди. Она выполнила идеальный сдвоенный маневр уклонения, уйдя от огня деструктора.

Я бросила энергокопье, но промахнулась, и два других корабля направились к Ящерке, одновременно ударив по ней из деструкторов. Ящерка уклонилась от многих разрывов – но не от всех. В мгновение ока ее щит отключился.

Я потянулась к кнопке связи, затем отдернула руку. Мы были одни. Я врубила форсаж и промчалась перед Ящеркой, пытаясь отвлечь истребители креллов. Если бы они последовали за мной, я могла бы уклониться от них, пока Ящерка сбежит и перезарядит свой щит.

Но уловка не сработала. Креллы сосредоточились на Ящерке, и удар деструктора поразил ее ускорители, заставив корабль развернуться в сторону планеты. Я беспомощно наблюдала, как корабль Ящерки приблизился к орудийным платформам и превратился в огненную вспышку. Звук цимбал, казалось, усилил взрыв.

– Нет, – прошептала я. – Нет!

Корабль Сэди приблизился к моему. Ящерка исчезла, просто исчезла. Она никогда больше не скажет мне, что мои ботинки глупо смотрятся с комбинезоном, и никогда не вызовет Неда на конкурс по строительству башни из полосок водорослей. Ничто не могло этого изменить.

Я даже не могла связаться с Нос и сообщить ей об этом. Мы не сможем вернуть значок Ящерки – корабль, разрушенный таким образом в вакууме, даже не годится для спасения. Ей достанется лишь символическая церемония, а не настоящие похороны пилота.

Я сосредоточилась на музыке, хотя песня уже приближалась к концу, музыка нарастала, барабаны били в нестандартной синкопе. Корабли, уничтожившие Ящерку, теперь разворачивались, хотя Сэди, кажется, стряхнула преследователя с хвоста. Мы принялись петлять взад-вперед, пока противники не махнули на нас рукой и не отправились искать более легкие цели.

Песня закончилась, и мои уши заполнила тишина.

Ящерка исчезла. Я больше никогда не услышу ее голоса. Я потянулась к рации, чтобы найти новую мелодию. Я выбрала запоминающуюся пьесу, исполненную на инструменте, который мой отец называл «фортепиано». Он показал мне его изображение, сохранившееся в записях, но я не могла себе представить, как большая скамейка с клавишами воспроизводит ноты, подобные тем, что в композиции – проворные и ритмичные, – и все это работает вместе, как хорошо настроенный механизм.

Эта музыка была более уравновешенной, чем то, что играл биг-бенд, но я внезапно утратила желание бодриться. Я двинулась к Сэди, уводя ее с поля боя. Мне нужно было несколько мгновений, чтобы очистить голову. Если не сосредоточимся, мы обе погибнем. Я могу горевать позже – сейчас мне нужно было сосредоточиться. Я должна была сохранить Сэди жизнь. Мне пришлось…

Внезапно чернота космоса, казалось, изменилась – словно слои самого пространства разрывались; вся битва передо мной пошла рябью, один слой отделялся от другого, идя волнами и изгибами. Я встряхнула головой, на мгновение испугавшись, что перегрузка могла иметь отсроченные психические эффекты. Что бы я сделала, если бы у меня здесь возникла чрезвычайная ситуация? Я не могла обратиться за помощью по радио. Не могла попросить разрешения отступить.

И поэтому, даже несмотря на то, что Сэди летела за мною вслед, я все еще ощущала себя одинокой, когда огромная тень заполнила черноту космоса, окутав его, как саван. Вдалеке, за кружащимися кораблями, появилась некая масса – возможно, еще один корабль, но я никогда не видела ничего похожего. Ядро с торчащими из него остриями, похожее на навершие булавы, огромное – возможно, такое же большое, как Россыпь, но достаточно далекое, чтобы размер можно было определить. Эту массу тут же затмили пылевые облака, которых не существовало – не могло существовать – и которые колебались, когда складки реальности, казалось, разделялись и менялись на поле битвы, растекаясь рябью в безбрежность космоса. Фортепианная музыка то делалась громче, то стихала, создавая жутковатое звуковое сопровождение.

Скад, да что это такое?!

Мой дрожащий палец завис над кнопкой связи. Взрыв корабля Ящерки снова и снова проигрывался в моей голове, даже когда я пыталась его изгнать. Я сошла с ума? Может, это какая-то реакция на травму? Мне нужно было с кем-то поговорить. Я должна была сообщить о том, что я видела, хотя, наблюдая за реакцией других кораблей на поле боя, я все больше убеждалась, что это не галлюцинации.

Я была не единственной, кто колебался. Корабли, вовлеченные в маневры, сбились с курса и разбежались. Поле боя расширилось, поскольку многие корабли бросились врассыпную от места основной схватки – вероятно, чтобы их не сбили, пока они осознают увиденное.

Или пытаются осознать. Я не знала, как можно с этим смириться. Это не могло быть реальностью – цвет и форма были слишком безумными, слишком невозможными.

Должно быть, это была голограмма или иллюзия, подобная той, которая обманула отца Спенсы, убедив его напасть на своих. За исключением того, что такая тактика должна была воздействовать только на цитоников, людей с дефектами – или, как мы начали понимать, с достоинствами – в их разуме, которые позволяли им путешествовать и общаться через просторы Вселенной. Это не должно влиять на всех.

А если это голограмма, то она просто огромна. Что могло бы ее проецировать? Вражеские боевые корабли? Они не делали ничего подобного за те недели, что стояли над Россыпью; и, кроме того, видение, похоже, оказывало одинаковый эффект как на пилотов Непокорных, так и на корабли Верховенства. Я один раз выстрелила из деструкторов и увидела, как пыль колеблется на пути взрыва, реагируя на силу.

По крайней мере, пыль была настоящей. Но что это и откуда оно взялось?

Я вздрогнула, когда корабль Сэди пронесся передо мной, а затем отступил. Она летела в опасной близости от меня, настолько близко, что я смогла заглянуть в ее купол.

Сэди посмотрела прямо на меня круглыми от ужаса глазами. Я не знала, что делать; я не могла с ней поговорить. Вместо этого я просто покачала головой.

Я не понимала, что происходит. Судя по всему, никто этого не понимал.

А затем без каких-либо предисловий складки пространства словно бы задрожали, и странное явление исчезло. Поле битвы снова преобразилось, стало ясным и четким, вся пыль ушла, как будто засосанная в трещины реальности, откуда она явилась.

Мой палец дрожал над кнопкой связи, но затем я опустила руку и схватилась за приборную панель. Мне приказали отключить связь, и приказа включить ее снова не было.

На мгновение казалось, что корабли перегруппировались: и вражеские, и дружественные собрались вместе, как будто все они вспомнили, что мы должны были сражаться друг с другом.

А затем силы противника развернулись почти как один и начали отступать к огромному кораблю-носителю. Обычно, когда противник отходил, мы его не преследовали, но и не отходили без приказа.

Безопасно ли было снова включить связь? Я осмотрела поле боя в поисках других членов нашего звена и обнаружила, что Нос с ее напарником включили форсаж и устремились к нам. Приблизившись, Нос поменяла направление движения, чтобы замедлиться, и полетела рядом со мной; Ти-Столл и Мята следовали за ней. Нос отчаянно замахала рукой, указывая на собственную рацию.

Я выключила передатчик и включила рацию.

– Нос, – спросила я, – что это была за чертовщина?

– Командование сказало – делвер, – отозвалась Нос. – Я не знаю, что это значит, но до меня доходили слухи.

Слухи доходили до всех. Киммалин и некоторые другие члены звена «Небо» присутствовали при том, как инженерам удалось взломать шифры на видеозаписи того, что случилось с людьми, жившими когда-то на нашей забытой планете. Я пропустила эту запись, но слышала о ней. Какая-то гигантская тварь материализовалась в космосе за пределами планеты и пожрала всех и вся, кто здесь жил. Я ожидала, что оно будет более… вещественным, что ли. Более материальным. То, что мы видели, вообще не походило на существо.

Если это вправду был делвер, то почему мы все еще живы?

– Нос… – сказала я. – Ящерка спустилась к артиллерийским платформам. Креллы загнали ее. Мы пытались спасти ее, но…

– Поняла тебя, ФМ, – ответила Нос. – Ты уверена, что она не выжила?

Я сглотнула.

– Так точно. Она по спирали приблизилась к орудийной платформе. Ее корабль был уничтожен.

Рация снова замолчала. Нос была командиром звена Ящерки. Мне не удалось спасти Ящерку, но Носа там даже не было.

Она будет чувствовать себя такой же виноватой в этой потере, как и я, а может быть, даже больше.

– ФМ, Нос… – подала голос Сэди, только сейчас получив сообщение, что можно снова включить рацию. – Что это было?

– Я уверена, что скоро мы узнаем больше, – сказала Нос. – Нам приказано перегруппироваться, подождать, пока мы не убедимся, что враг уходит, а затем возвращаться на базу.

Это имело смысл. Мы не могли покинуть поле боя, если противники намеревались сплотиться и продолжать сражаться.

Беспокойство оказалось напрасным. Флот Верховенства собрался у корабля-носителя, а затем корабль-носитель исчез, как будто его здесь вообще не было.

– У них был гипердвигатель, – сообщила я Киммалин по выделенному каналу. – Наверное, нам следовало выкрасть его.

– Возможно, Юла его уже добыла, – сказала Киммалин.

Я надеялась, что она это сделала, потому что неразбериха, царившая в этой битве, яснее, чем когда-либо, показала, что происходящее нам не по зубам. Да, как пилоты мы были лучше, чем враг, и мы добились определенных успехов, выйдя в космос. Платформа Прима была удобным местом для боя, но она тоже была уязвима для атак. Это был один маленький шаг, едва ли имеющий смысл, если мы не нашли способ выбраться с этой планеты, если мы не смогли найти способ сражаться с врагом, а не просто защищаться.

В общем, я считала самооборону гораздо более достойным занятием, чем вторжение, но рыба может жить в чане только до тех пор, пока ее не поджарят.

Мы оказались в ловушке на Россыпи, в то время как враг мог путешествовать в любую точку Вселенной, имея в своем распоряжении все ресурсы. Нам нужно было больше. Больше ресурсов. Больше пилотов. Больше помощи. Больше, чем осталось от флота «Непокорного», разбившегося здесь почти столетие назад. Больше, чем мы вообще могли собрать.

Сегодня мы потеряли Ящерку, нас становилось все меньше. Я была пилотом. Я могла выполнять приказы. И моя команда была лучшей, даже когда была неполной. Но я и не была глупа.

Пускай у меня нет опыта Кобба или видения Спенсы, но я знала: если мы не придумаем, как изменить ход войны, и поскорее, человечество не выживет.

### 3

Через четыре дня после битвы я брела в столовую сквозь лабиринты платформы Прима. Не знаю, для чего было построено это сооружение, но тот, кто его построил, очевидно, не чувствовал острой потребности быстро или легко добраться куда-либо без очень подробной карты.

Я все еще была в каком-то тумане. Почти все сочли битву большим успехом, потому что делвер не стер нас с лица Вселенной. Но это было всего лишь удачей – мы оказались удачливее тех, кто умер во время предыдущего визита делвера на Россыпь, когда он полностью уничтожил цивилизацию, существовавшую здесь до нас. И хотя мы не знали толком ни почему он явился сюда, ни почему ушел, мы были живы – ни делвер, ни Верховенство нас не уничтожили. Мне следовало бы чувствовать себя счастливой.

Но не все мы были живы. Ящерка была не первым другом, которого я потеряла в бою, и даже не первым, за которого я винила себя, хотя логически я понимала, что ни в смерти Бима, ни в смерти Биты не было моей вины. Делвер исчез, но он мог снова появиться в любой момент. Силы Верховенства скрылись, но они тоже могут вернуться без предупреждения. И когда это случится, мы с друзьями будем сопротивляться. Мы – пилоты. Мы – единственное, что стоит между последними представителями нашего вида и полным вымиранием.

Я знала, почему мы так действуем, и верила в это с той же силой, с какой ненавидела то, во что это превратило нас как народ. Казалось бы, я должна почувствовать себя лучше.

Но мне не было лучше. Единственное, что я чувствовала, – это опустошенность.

После смерти Биты всему нашему звену дали обязательный отпуск. Но на этот раз отпуск не дали никому – ни звену «Кошмар», ни нам, – вообще никому. А значит, командование опасалось, что делвер вернется, что Верховенство снова атакует. Однако при этом Йорген, Нед и Артуро по-прежнему пребывали в своем загадочном путешествии по планете. Спенса исчезла снова, вслед за делвером, и Киммалин сказала, что на этот раз даже Кобб не знает, куда она отправилась.

Поэтому, когда я в первый раз услышала негромкую трель любимицы Спенсы, Погибели, я подумала, что она мне мерещится.

Звук доносился из-за угла, в противоположной стороне от столовой. До того как Спенса отправилась на свое секретное задание, Погибель попадалась то тут, то там на всей территории базы на платформе Прима. Однажды я нашла ее в женском туалете спящей в одном из вентиляционных отверстий, рядом с чистящими капсулами. Ей понравилось сидеть у меня на плече и слушать музыку из моего передатчика через наушник, и, пока я предлагала ей икру камбалы, она просидела так целый час.

Мои родители, возможно, пришли бы в ужас, узнав, что я скормила их дорогой подарок слизне, но Погибели нравилась икра, мне нравилось делиться, а мои родители ничего не узнали, так что все остались в выигрыше.

Я повернула за угол и увидела Погибель, свернувшуюся у вентиляционной решетки; теплый ветерок обдувал ярко-голубые шипы, сбегающие по ее спине.

– Привет, малышка, – сказала я, присев рядом с ней.

Слизня повернулась на звук голоса – я точно не знала, видит она меня или только ощущает, – и я отдернула руку.

У этого слизня по бокам мордочки были голубые пятна, формой похожие на жабры, а у Погибели мордочка была целиком желтая. Это была не Погибель, а другой слизень такого же вида.

Я удивленно моргнула. Я никогда не видела подобных существ до того, как Спенса принесла своего питомца на платформу Прима. Она нашла его в пещере у поверхности планеты – она жила там, когда ей отказано было в праве жить на базе Альта вместе с остальными кадетами.

– Эй, приятель, – сказала я, вытянув пальцы и позволив слизню изучить их своей выпуклой мордой.

По правде говоря, я понятия не имела, как определить пол слизня – и вообще, есть ли у этих существ пол. Я даже не знала, то ли Спенса как-то определила пол Погибели, то ли по своей прихоти назвала ее девочкой.

Я протянула пальцы к подбородку слизня – у него была скорее мясистая луковица, чем голова, без каких-либо костей внутри, но там, где мог бы располагаться подбородок, действительно имелся небольшой выступ. Сначала его плоть отодвинулась от моего прикосновения, а потом слизень скользнул вперед и наклонился, пока я почесывала его кожистую шкурку.

– Что ты здесь делаешь?

– Делаешь, – тихонько пропел слизень.

Погибель тоже так делала – повторяла слова и звуки. У этого экземпляра голос был потише, ну или он был поспокойнее.

В соседнем коридоре раздались шаги, и слизень вздрогнул. Шаги приблизились, и слизень скользнул к моим коленям и прижался ко мне всем телом – хотя он был великоват, чтобы спрятаться так. Из-за угла вылетел Йорген Уэйт, мой командир звена. Мы с Йоргеном росли в одной пещере и ходили в одну школу, так что были знакомы с детства. У Йоргена были темно-коричневая кожа и вьющиеся черные волосы, и сейчас он вспотел так, будто только что наматывал круги вокруг фруктового сада на базе Альта. Он резко остановился и уперся руками в колени, тяжело дыша.

– Вот он! – сказал Йорген, глядя на слизня. – Это последний. Надеюсь.

– Последний?

Слизень снова прижался ко мне, и я взяла его в руки, держа пальцы подальше от мордочки. Его рта не было видно, но у Погибели там появлялось отверстие, когда она поедала икру. Я видела два ряда острых, но гибких зубов и не знала, склонны ли это зверюшки кусаться, но проверять не хотела.

– Собираешь еще питомцев для Спенсы? – спросила я.

Это казалось немного жалким, даже для Йоргена. Они со Спенсой были без ума друг от друга еще до того, как мы покинули Альту. И я почти уверена, что Йорген считал это тщательно охраняемым секретом.

– Не совсем, – сказал Йорген.

– Серьезно, где вы были? – Должно же быть какое-то объяснение, помимо того, что сказало нам командование.

Йорген вздохнул:

– Ладно. Если ты сможешь вернуть эту зверюгу обратно в ящик к остальным, я тебе расскажу, в чем дело.

Я посмотрела на слизня, и его мордочка послушно повернулась ко мне. Я хотела знать, что Йорген и остальные делали на планете, а вернуть слизня в ящик не казалось особенно сложной задачей. Я умела узнавать хорошую сделку, когда видела ее.

– Договорились. – Я пошла следом за Йоргеном.

Мы пришли в почти пустую комнату, в центре которой стояло два больших ящика и еще несколько у стены. На верхнем ящике в центре сидел Нед, один из заместителей командира звена. Он был высоким и широкоплечим – рядом с ним я чувствовала себя маленькой, а это чувство мало кому удавалось мне внушить. Артуро, второй заместитель командира, прислонился к стене у дверей. Он был на несколько дюймов ниже меня, смуглый и черноволосый.

– ФМ! – воскликнул Нед куда громче необходимого. – Рад тебя видеть!

– И я тебя, – произнесла я с куда меньшим энтузиазмом.

Артуро бросил взгляд на Неда. Нед не умел понимать намеков. Примерно месяц назад во время увольнительной он загнал меня в угол и спросил, не хочу ли я куда-нибудь сходить. Я уже какое-то время знала о его интересе. Нед милый и все такое, но он не в моем вкусе, так что я наконец прямо сказала ему, что предпочитаю, чтобы мы с ним остались друзьями. Нед воспринял это довольно хорошо, но с тех пор относился ко мне с чрезмерным дружелюбием, словно хотел доказать, что ситуация не странная, делая ее… еще более странной.

Именно поэтому я с самого начала и проигнорировала его заинтересованность.

Йорген жестом велел Неду слезть с ящиков высотой по колено.

– Ну что, теперь все на месте?

– Не знаю, – сказал Нед. – Я подумал, что, может, если сесть сверху, они останутся на месте, но крышка была закрыта с самого начала, так что я не знаю, как мы их растеряли.

– Они скользкие, – сказала я. Хотя это было не так – ну, в буквальном смысле. Когда я провела рукой по спинке слизня, по ощущениям было похоже, будто я глажу хорошо начищенный ботинок. – Погибель постоянно выбиралась из комнаты Спенсы даже при закрытой двери. – Я повернулась к Йоргену. – Кажется, ты задолжал мне объяснение.

– Только после того, как слизень окажется в ящике, – сказал Йорген, поднимая крышку и показывая внутрь.

– Ящике! – пропела парочка слизней; их голоса перекликались друг с другом.

Я так и не поняла, что такого особенного в том, чтобы поместить слизня в ящик, но еще раз погладила его по голове и положила в ящик, где оказалось так много слизней, что они заполнили его почти целиком, ползая друг по другу. Там было несколько желто-голубых, но были и цветов, которых я никогда не видела, – фиолетовые с оранжевыми шипами и красные с черными полосками.

– Где ты их взял? – спросила я. – И почему они здесь?

Вряд ли Кобб организовал какую-то программу поддержки пилотов посредством животных – не то чтобы я была против того, чтобы обзавестись слизнем. Для существ, настолько отличающихся от людей, они были чрезвычайно дружелюбные и располагали к себе.

Ну или я слишком истосковалась по домашнему уюту.

– Я не знаю, что Кобб говорил вам насчет того, где мы были… – начал Йорген.

– Что вас отправили отдохнуть, – сказала я. – Всех троих. Одновременно. Чему я ни на минуту не поверила.

– Хорошо, – сказал Нед. – Потому что если это путешествие должно было пройти спокойно…

– Мы кое-что искали внизу, в пещерах, – сообщил Йорген. – Нечто, издающее такие же вибрации, какие Спенса улавливает от звезд.

Я уставилась на него:

– Вас послали искать то, что производит вибрации, которые не слышит никто, кроме нее?

Йорген нервно уткнулся взглядом в пол.

Я охнула.

– Ну да, – сказал Йорген. – У меня такой же дефект, как у Спенсы.

– Говорю вам, не надо это так называть! – вмешался Артуро. – Если ты способен перемещаться по Вселенной силой мысли, то никакой это не дефект. Это потрясающе!

– Теоретически я могу перемещаться по Вселенной, – сказал Йорген. – Практически же я понятия не имею, как это делать. Спенса это умеет, но ее тут нет, чтобы объяснить. А вибрации, которые я ощущал, исходили от… – Он с сомнением взглянул на ящик, полный слизней. – Вот от них.

Я подавила смешок.

– То есть Спенса разговаривает со звездами, а ты – со слизнями? – Судя по виду Йоргена, он уже успел пожалеть, что сказал мне это, так что я продолжила, стремясь исправить ситуацию: – Ну, в смысле, они очень милые. А у тебя их целый ящик, так что это…

– Хорошо, – послышалось из коридора. Кобб, в адмиральском мундире, возник в дверном проеме и строго посмотрел на нас. – Очень хорошо. – Кобб, прихрамывая, вошел в комнату. За ним последовал Тор – он был в нашем звене в начале учебы, но потом перешел в инженерный корпус. По-настоящему его звали Родж, но внутри звена его все называли по позывному, как и меня. Тор был почти такой же высокий, как Нед, с бледной кожей и ярко-рыжими волосами. Он был симпатичным ботаником. Все говорили, что он, по сути, гений. Жаль, что у нас не было возможности получше узнать друг друга до того, как он покинул звено «Небо». Кобб посмотрел на слизней: – Видимо, эти существа называются тейниксами. Почему они разного цвета?

Йорген явно испугался того, что у него нет ответа на этот вопрос.

– Я не знаю. Думаю, они разного вида. Почему у нас волосы разного цвета, сэр?

– Извини, что спросил, – сказал Кобб. – Но все ли они цитоники? Ты уверен?

– Мы нашли их в одном месте, – сказал Йорген. – В пещере, в которой я слышал… звуки. Мне труднее их услышать, когда их один-два, но целая группа создает своего рода… вибрацию. Это трудно описать.

Тор задумчиво посмотрел на них:

– Возможно, лишь один вид – цитоники по своей природе, или, возможно, цвета случайны и все они родственны.

Хм… Впервые слышу от Тора такую пространную речь. Видимо, он все-таки не из породы немых гениев.

– Я понятия не имею, что за родство это может быть, – сказал Йорген. – Но я принес их сюда, чтобы вы могли поэкспериментировать с ними.

– Поэкспериментировать? – переспросила я. – Ты же не собираешься причинять им вред?

– Нет, – сказал Кобб. – Они слишком ценны, чтобы изводить их впустую. Они – гипердвигатели.

Мы все уставились на него – кроме Тора, который, видимо, это уже знал. Тор оглядел всех нас, но, встретившись взглядом со мной, внезапно заинтересовался своими ногтями.

– Сэр! – заговорил Йорген. – Эти слизни – гипердвигатели? Откуда вы это узнали?

– Мне сказала Спенса, – ответил Кобб.

– Спенса вернулась? – спросил Йорген. В его голосе звучала такая восхитительная надежда, что даже Нед, каким бы социально глухим он ни был, должен был ее заметить.

– Она возвращалась, – ответил Кобб. Я была на девяносто девять процентов уверена, что Кобб тоже знал про взаимную влюбленность Йоргена и Спенсы, но предпочитал помалкивать. Или, может быть, что-то и сказал, но не при нас. – Она появилась прямо перед прибытием флота Верховенства и ушла одновременно с ним. Ей не удалось украсть технологию гипердвигателя, но она узнала, что вот эти существа, – Кобб указал на ящик, – ключ к двигателю.

– Она ушла, – проговорил Йорген. – Куда?

– Мы не знаем, – сказал Тор.

Лицо Йоргена мгновенно вытянулось, и Тор посмотрел на него с сочувствием. Они со Спенсой росли вместе. Они были очень близки, и я подозревала, что Тор в нее влюблен, потому что он ходил за нею повсюду, как щенок. Интересно, сказала ли ему Спенса о том, что происходит между нею и Йоргеном? Трудно представить Спенсу говорящей о своих чувствах когда бы то ни было.

– Я люблю Юлу так же сильно, как любого другого из наших, – произнес Нед, хотя я была почти уверена, что это не так. – Но разве нас не больше беспокоит тот факт, что мы сидим на ящике, полном гипердвигателей?

– Ты больше на нем не сидишь, – заметил Артуро.

– И хорошо, потому что, если это правда, значит слизни стоят больше, чем все корабли ССН, вместе взятые.

– Так оно и есть, – сказал Кобб. – Но эти твари не стоят ничего, если мы не разберемся, как они работают.

Это было верно с тактической точки зрения, но мне не нравилось, что он думал об этих живых существах как о частях оборудования, которые не имели никакой ценности, если не были полезны. Мне очень не нравилась идея, что на них могут экспериментировать, как на лабораторных крысах у нас на родине.

– Не знаю, – задумчиво произнес Тор. – Возможно, Верховенство каким-то образом извлекает из них цитонические органы и использует их для создания гипердвигателей. Но гипердвигатель М-Бота находился в коробке. Может быть, это клетка, в которой они содержали слизней, прежде чем использовать их для перемещения?

– Эй, Йорген, – окликнул Нед, – интересно, где ты хранишь свои цитонические органы?

– Заткнись, Нед, – грубо среагировал Артуро – возможно, потому, что Йорген был слишком сдержан, чтобы при Коббе сказать Неду, куда ему надо засунуть свои шуточки. Впрочем, Кобб и глазом не моргнул.

– Эти слизни на самом деле довольно умны, – вмешалась я. Погибель в основном просто повторяла звуки, но однажды я научила ее говорить «пожалуйста», прежде чем дать ей поесть икры. Это было восхитительно. – Они определенно не твари.

– Твари, – произнес из ящика один из слизней.

– Ты себе не помогаешь, – сказала я.

– Да будь они хоть гении, – буркнул Кобб. – Нам нужно разобраться, как с их помощью убраться с этой планеты, пока Верховенство не вернулось с силами, с которыми нам не справиться. Один раз они уже сделали это. Если бы они не развернулись и не ушли сами, это могло стать нашим концом. Вам ясно?

– Так точно, сэр, – произнес Йорген, и остальные повторили за ним.

По правде говоря, это не было моим решением. Как и мои друзья, я мало что могла сделать, чтобы защитить слизней.

– Тормоз и Йорген, я поручаю вам вести изучение.

– Сэр, – смущенно ответил Йорген, – я совершенно не разбираюсь в животных…

– Ассамблея хочет, чтобы мы сосредоточили внимание на самозащите, и я не могу ее за это винить. Итак, инженерный корпус занят работой по защите платформы. Они одолжили нам Тора, потому что у него больше всего опыта взаимодействия с этой технологией благодаря работе с М-Ботом. И ты цитоник, и слизни – цитонические… твари.

Кобб махнул рукой в сторону слизней, каким-то образом умудряясь звучать авторитетно, хотя и не знал подходящего термина. Я не была уверена, что правильный термин существует. Это была совершенно новая территория для всех нас.

– Сэр, я хотела бы помочь, – сказала я.

Кобб оглядел меня:

– Хорошо. ФМ вам помогает. Я жду доклада о ваших успехах через двадцать четыре часа.

Тор побледнел:

– Я не уверен, что у нас будут результаты через…

– Просто сообщите все, что узнаете. Я понимаю, что вам с вашими приятелями-инженерами хотелось бы получить месяц, чтобы покопаться и поэкспериментировать, но у нас нет этого времени. Все ясно?

– Так точно, сэр, – сказал Тор.

– Для начала нам надо понять, как не давать им сбегать, – заметил Йорген. – Они продолжают выбираться из ящика.

– Надеюсь, к завтрашнему дню у вас будет что-то помимо того, удалось ли вам удержать животных в клетке, – произнес Кобб.

– У вас нет опыта общения с этими животными, сэр.

Странно, что они продолжали сбегать. Ящик выглядел вполне надежным, и я не думала, что слизни достаточно сильны, чтобы поднять крышку. И уж точно не тогда, когда на ней сидел Нед. Даже Нед такое заметил бы.

– Думаешь, они совершают гиперпрыжки? – спросила я. Йорген с Коббом уставились на меня, а потом все мы посмотрели на слизней. Один из фиолетово-оранжевых слизней вскарабкался на спину своего товарища и задумчиво сморщил выпуклую мордочку. – Погибель постоянно удирала с койки Спенсы, – добавила я. – Кто-нибудь когда-нибудь видел, как эти существа перемещаются? Такое впечатление, что они просто… появляются.

– Да, это все объяснило бы, – сказал Йорген. – Тот, которого нашла ФМ, быстро скрылся.

– Если это так, – произнес Тор, – возможно, нам не стоит сдерживать их, а вместо этого надо наблюдать за ними – и тогда мы сможем заметить, как они перемещаются.

Кобб хлопнул Тора и Йоргена по плечам:

– Оставляю это на вас.

– Сэр! – Одна из адъютантов Кобба заглянула в комнату. – Вас в командном центре ждут гости.

– Какие еще гости? – спросил Кобб.

Адъютант посмотрела на нас с таким видом, словно не была уверена, что ей можно сказать.

– Национальная ассамблея прислала нескольких представителей, чтобы обсудить с вами вопросы обороны, сэр. С ними Джешуа Уэйт.

Мы дружно посмотрели на Йоргена. Его мать была знаменитым пилотом, сражавшимся бок о бок с Коббом в битве за Альту. Она была легендой даже среди пилотов. Сейчас она в основном работала вместе со своим мужем, отцом Йоргена и лидером Национальной ассамблеи.

– Ты знал, что твоя мама здесь? – спросил Нед.

– Нет, – ответил Йорген. – Я несколько дней пробыл с тобой – ты что, забыл?

– Ну, я не знаю, – сказал Нед. – А бабушка Спенсы вроде бы говорила, что она может… ну, типа читать чужие мысли.

– Я этого не могу! – огрызнулся Йорген. Он был сердит скорее на себя, чем на Неда, как будто к цитонику должна была прилагаться инструкция.

В этом весь Йорген. Вполне возможно, он и вправду думал, что, раз он цитоник, должна быть и инструкция.

– Я не собираюсь заставлять ее ждать, – сказал Кобб. – Жду доклад завтра. – И он вышел из комнаты, оставив нас стоять вокруг ящика, полного слизней.

– Ладно, – сказал Йорген и кивнул с целеустремленным видом. – Тор хотел понаблюдать за слизнями, чтобы посмотреть, что происходит, когда они сбегают. Нед, Артуро и я отнесем ящики в инженерный отсек, а Тор сможет настроить свое оборудование.

– А мне что делать? – спросила я. Не то чтобы я жаловалась, что меня не позвали таскать ящики, но я не собиралась позволить Йоргену оттеснить меня.

– Ты можешь отвечать за хранение слизней в ящике, – сказал Йорген. – Находить их, если они сбегут, возможно, как-то пометить их, чтобы мы могли их отслеживать.

Он посмотрел на Тора. Я предположила, что он выдумывал, когда сказал, что Тор установит «оборудование», и я мало что знала про дела инженеров, но не собиралась говорить об этом, чтобы не демонстрировать свое невежество.

Тору внезапно стало не по себе.

– Отличная идея, – сказал он.

Но по его виду непохоже было, чтобы он считал эту идею отличной. Скорее, думал, что я могу оказаться слишком некомпетентной для ухода за тейниксами. Но Йорген кивнул, как будто ничего не случилось.

– Ну что ж… Вы слышали, что сказал Кобб. Давайте пошевеливаться. – Йорген пересчитал слизней в ящике. – Скад, опять одного не хватает!

Они дружно посмотрели на меня. Возможно, было бы проще, если бы мне поручили таскать ящики.

– Пожалуй, я пойду его искать.

– Мы, вероятно, захотим, чтобы она пометила маркером все места, где обнаружит слизней, – сказал Тор. – Так мы сможем получить информацию о привычных для них расстояниях.

–Она стоит прямо здесь, – сообщила я. – И если ты дашь мне маркер, я отмечу место, когда найду его.

– А… хорошо, – сказал Тор. Он выглядел смущенным, но при этом упорно отказывался смотреть мне в глаза.

Видимо, мое желание познакомиться с ним поближе не было взаимным. Жаль. Здесь, на платформе Прима, ощущалась острая нехватка симпатичных ботаников моего возраста, с которыми можно было бы общаться. Особенно таких, которые в последние несколько месяцев не состязались бы у меня на глазах в количестве позывных, которые удавалось произнести за одну отрыжку.

Я сказала себе, что это не имеет значения. У меня было дело, так что я развернулась и пошла прочь, чтобы найти тейникса.

### 4

За следующие несколько часов я убедилась, что слизни телепортируются из ящика. Желто-голубые периодически исчезали, вне зависимости от того, опущена крышка или поднята. Иногда я обнаруживала их ползающими по другой части инженерного отсека. Иногда находила их в холле или дальше по коридору. Несколько раз мне приходилось добираться до командного центра или до посадочной площадки, чтобы обнаружить слизней, прохлаждающихся на чьем-то стуле или на крыле корабля.

Казалось, что нет никакого способа воспрепятствовать им, но склонность к странствиям проявляли только желто-голубые. Остальные оставались в ящике и ползали друг по другу. Телепортирующиеся слизни, кажется, исчезали реже, когда я включала им музыку на своем приемнике, так что я оставила его рядом с ящиком, поставив на повтор медленную мелодичную песню. Слизни издавали трели, подражая нотам. Если музыка и беспокоила инженеров, они, похоже, воспринимали ее как необходимую часть научного процесса, потому что не просили меня выключить ее.

Я вернулась в инженерный отсек с моим самым энергичным путешественником, слизнем с голубыми отметинами вроде жабр. Слизень слегка вздрогнул – как многие из них, когда я находила их, особенно если я делала это быстро. Они вздрагивали при моем приближении, как будто пугались чего-то.

Не то чтобы собирать их по всей платформе было моим любимым занятием, но это помогало мне не думать о Ящерке, и я была за это им благодарна.

– Что ж, – сказала я Тору, – по крайней мере, теперь у тебя много данных о том, как далеко они забираются.

Тор сидел за своим столом и изучал, как я предположила, тот самый массив данных – хотя это могло быть и что-то другое. Он даже не поднял глаз.

– Ага, – сказал он. – Спасибо.

Я хмуро посмотрела ему в затылок. Поскольку Йоргена вскоре после нашего прибытия в инженерный отсек вызвали поговорить с матерью, Тор снова вернулся к односложным предложениям.

Возможно, я не самая блестящая личность в окрестностях, но все же меня уязвляло то, что он едва замечал мое присутствие – или, хуже того, замечал и был ему не рад.

Я погладила по голове своего последнего на данный момент беглеца – я назвала его Жабром по понятным причинам, – потом пересчитала слизней. Все были на месте – по крайней мере, все, имевшиеся на тот момент, когда я вызвалась отвечать за них. Со временем они стали исчезать все чаще, и, думаю, я знала почему.

– Пожалуй, пора покормить их, – сказала я Тору, не отрывая взгляда от слизней. Я все пыталась поймать кого-нибудь из них в момент телепортации, но они, похоже, никогда этого не делали, пока я смотрю. – Ты знаешь, как это сделать?

Тор наконец поднял глаза, но лишь для того, чтобы взглянуть на меня круглыми от ужаса глазами – в точности как Йорген, когда Кобб спросил, почему слизни разного цвета.

– Ты знаешь, как их кормить? – спросила я еще раз. – Я думаю, они стали исчезать быстрее, потому что они проголодались, а у меня не хватит икры на всех.

– Икры? – переспросил Тор. – Почему ты…

– В одном из этих ящиков – грибы, – сказал Йорген, и я, повернувшись, увидела его в дверном проеме. – Мы предположили, что слизни едят их, потому что в пещере, где мы их нашли, грибов была целая тонна. Кажется, они им вполне нравятся.

Он подошел к одному из ящиков и снял крышку. И да, ящик был полон грибами с широкими шляпками всех оттенков кремового и коричневого.

Жабр издал нетерпеливую трель. Я дала ему гриб на пробу и бросила еще несколько штук в ящик к слизням. Они тут же дружно мигрировали к грибам. Надеюсь, это побудит их хоть ненадолго остаться на месте.

– Как там дела у твоей матери? – спросила я Йоргена.

– Все сложно. Очевидно, Национальную ассамблею сильно напугало появление делвера, и теперь они хотят иметь больше влияния на то, что делают ССН. Коббу это не нравится.

И я его прекрасно понимала. У Национальной ассамблеи не было ни малейшего опыта взаимодействия с Верховенством, не говоря уже о делверах.

Впрочем, как и у всех нас.

– Это еще не все, – сказал Йорген. – Ассамблее удалось раздобыть некую информацию из инфонета Верховенства. Они говорят, что именно Спенса отогнала делвера от Россыпи. Потом она, судя по всему, обратила его против Верховенства.

Мы с Тором уставились на него разинув рот.

– Ты думаешь, это правда? – спросила я.

– Возможно, – ответил Йорген. – Если кто и мог придумать, как справиться с космическим монстром, так это она.

Это верно. В том, что делала Спенса, было нечто мифическое. Не знай я ее так хорошо, подумала бы, что она нечто большее, чем человек.

– Если это и вправду так, – сказал Йорген, – нам нужно, чтобы она вернулась. Верховенство, похоже, не знает, куда она отправилась. Но похоже, знает, что ее здесь нет. Оно обращается ко всем своим людям с призывом мобилизоваться и уничтожить нас, пока наш цитоник отсутствует.

– Они не знают, что у нас есть ты, – заметила я.

По лицу Йоргена пробежала тень.

– И от меня нет никакой пользы, если я не пойму, как использовать свои силы. Или пока мы не научимся использовать слизней.

– Так вот чего желает твоя мать, – спросила я, – контролировать работу над гипердвигателями?

– Она хочет контролировать все, – сказал Йорген. – Или этого желает Ассамблея. Думаю, они решили, что, раз мама так долго состояла в ССН, она станет хорошим связующим звеном, когда начнутся переговоры.

– И ты с этим не согласен?

– Думаю, в этом есть свой смысл, – произнес Йорген. – Но она… не слишком довольна, что я рассказал Коббу про свой дефект. Предполагалось, что это должно быть семейной тайной.

Я понимала, почему они так долго держали это в тайне. В конце концов, Верховенство сумело одолеть отца Спенсы, используя его силы, и заставить его обратиться против своих же. Этого не могло случиться с Йоргеном. Или могло?..

– Но ты же не можешь продолжать хранить это в тайне, ведь так? По сути, ты – наша единственная надежда.

– Спенса была большей надеждой, чем я, – сказал Йорген. – Я думаю, мама беспокоится о том, что будет со мной, если я начну экспериментировать со своими способностями.

В этом тоже был смысл. Интересно, не стараниями ли родителей Йоргена инженеров заставили сосредоточиться на защите, а не на гипердвигателях, что было бы более опасно для Йоргена?

– Спенса найдет дорогу домой, – сказала я. – Она уже делала это прежде и сделает снова.

Йорген посмотрел на меня с подозрением, как будто удивился, с чего вдруг я пытаюсь успокоить его насчет Спенсы. Не будь тут рядом Тора, я бы могла объяснить Йоргену, что знаю о его чувствах к ней. Тор с любопытством смотрел на нас из-за своего стола, – думаю, это был самый большой отрезок времени, в течение которого он смотрел на меня.

– Конечно, с ней все будет в порядке, – пообещал Йорген. – И Кобб с Национальной ассамблеей придумают, что делать. Нам просто нужно научиться превращать этих слизней в гипердвигатели.

– Никакого давления, – сказала я.

Мы дружно посмотрели на слизней: те как раз прикончили грибы и теперь скользили по ящику в поисках новых. Я бросила им еще несколько штук, и слизни принялись их поедать, а я тем временем покормила их сородичей в другом ящике.

Йорген вздохнул и повернулся к Тору:

– Что нам известно на данный момент?

– Не много, – сказал Тор. – Я собрал данные, полученные с помощью трекеров. Слизни не склонны уходить далеко. Самая большая дистанция составляет около двухсот метров, но большинство перемещается на расстояние до двадцати метров.

– Но мы думаем, что они совершают гиперпрыжки, – сказал Йорген.

– Я не знаю, как иначе это объяснить, – сказала я. – Если только они не начинают двигаться стремительно, когда мы не смотрим. И вероятно, делаются невидимыми. И могут открывать крышку ящика и закрывать обратно.

– Хорошо, – сказал Йорген. – Раз они уже совершают гиперпрыжки, нам не придется их резать. Нам просто нужно понять, как заставить их переноситься на большее расстояние и идти туда, куда нужно нам.

– И взять тебя с собой, – проговорил Тор.

– Верно.

– Ну и как заставить их двигаться туда, куда хотите вы? – спросила я. – Непохоже, что ты можешь давать им указания. – Слизни достаточно умны, чтобы подражать основным словам и перемещаться на малые расстояния, но лично мне бы не хотелось дать кому-нибудь из них карту, а потом сидеть и надеяться, что он перенесет меня через Вселенную.

– Когда Спенса отправилась на Звездовид, эта инопланетянка, Аланик, каким-то образом вложила координаты в ее разум, – сказал Йорген. – Она сделала это цитонически, я думаю. Бабушка Спенсы также говорила, что слышала, как Спенса разговаривала с Аланик всю дорогу со Звездовида. Я не знаю, как это сделать, но если бы мы могли сообщать координаты слизням…

– Плохо, что мы не можем поговорить с этой инопланетянкой, – сказал Тор, и Йорген кивнул.

Когда Аланик прибыла к нам, она угодила под огонь артиллерийских платформ, поэтому, тяжело раненная, до сих пор оставалась в медицинском отсеке, без сознания. Я думаю, что медики просто надеялись, что она выздоровеет сама, поскольку не имели достаточной информации о ее анатомии и не могли сделать ничего, кроме как держать ее под снотворными и ждать.

Слизни доели вторую порцию грибов и принялись шарить по сторонам в поисках добавки. Нам определенно придется отправлять команду, чтобы добыть еще грибов. Надеюсь, где-нибудь в пещерах их достаточно. Слизням, похоже, там жилось неплохо.

Я вытащила еще несколько грибов из ящика и увидела, что верхний слой грибов шевелится. Подняв его, я обнаружила двух желто-голубых слизней. Они сидели на недоеденной большой шляпке и выглядели толстыми и довольными.

– Ну не умницы ли вы? – сказала я.

Если слизни отправлялись искать еду, по крайней мере некоторые из них ее нашли. Я вытащила этих слизней – у одного из них был особенно длинный голубой гребень, перевалившийся набок, когда слизень задремал, – и посадила их в ящик к остальным.

– Ну вот, – сказал Тор. – Я сконструировал ящик из того же металла, что и тот, который, по словам М-Бота, был его гипердвигателем.

Йорген внимательно осмотрел предложенное творение.

– И что он делает?

– Ничего, – ответил Тор. – Это просто ящик.

– Ладно, – сказал Йорген. – Так каково было его предназначение в конструкции М-Бота?

– Я предполагаю, – сказал Тор, – что в нем полагалось держать слизня, чтобы тот не скакал по всему кораблю или не телепортировался за пределы корабля и не умер в космосе. Даже если они способны выжить без атмосферы, пилот может застрять, если слизень куда-то подевается во время полета.

Теперь, когда Йорген вернулся, Тор снова сделался разговорчивым. Я что, чем-то обидела его? Я понятия не имела, что это могло бы быть.

– Ладно, – произнес Йорген. – Получается, что слизни не могут совершить гиперпрыжок из этого ящика.

– Это теория, – сказал Тор. – Ее нужно проверить. Я также думаю, что ящик может заставить слизня забрать с собой во время гиперпрыжка весь корабль.

– То есть мы не знаем, как заставить слизня перемещаться, но если он-таки решит прыгнуть, то может телепортировать ящик?

– Возможно, – сказал Тор. – Нам придется попробовать и выяснить.

– Отлично, – решил Йорген. – ФМ, возьми пару слизней и посади их в ящик Тора.

– Есть, сэр, – сказала я.

Это прозвучало саркастичнее, чем я намеревалась. В конце концов, я сама вызвалась присматривать за слизнями. Йорген бросил на меня острый взгляд, но я проигнорировала его и достала из коробки еще двух желто-голубых слизней. Эти двое были менее пугливыми, чем остальные, и позволили мне несколько мгновений поглаживать их, а затем я положила их в ящик Тора и закрыла темную металлическую крышку.

Тор и Йорген дружно уставились на ящик.

– Думаю, мы заметим, если коробка совершит гиперпрыжок, – сказала я. Что, вероятно, и произошло бы, если бы я не накормила слизней только что. Я решила не привлекать внимание к этому моменту.

– Хорошая мысль, – кивнул Йорген.

Тор нервно посмотрел на меня, потом на Йоргена:

– Может, тебе следовало бы попытаться заставить одного из них двигаться целенаправленно? Даже если ты не знаешь никаких координат, может, ты попытаешься выяснить, как с ним связаться?

– Ты хочешь, чтобы я поговорил со слизнем? – Йорген уставился на слизней в ящике.

– Я разговариваю с ними, – сказала я. – И это не бред сумасшедшего. Возможно, легче это сделать со слизнем, которого ты видишь. Так ты сможешь сблизиться с ним.

Йорген посмотрел на меня так, будто думал, что я, возможно, чокнутая. Но все-таки он наклонился над ящиком, рассматривая слизней. Красно-черные быстрее всего расправились со своими грибами, и теперь бездельничали, издавая негромкие трели. Трели эти звучали почти как музыка, хотя и более низкая, чем у желто-голубых. Тональность фиолетовых была чем-то средним между этими двумя. Вместе их пение каким-то странным образом звучало успокаивающе.

– Есть какие-нибудь предложения насчет того, как мне это делать? – спросил Йорген.

– Ты мог бы для начала подружиться с одним из них, – сказала я. – Возможно, дать ему имя.

– Они мне не друзья, – сказал Йорген. – Мы не даем имен подопытным.

– Я уже это сделала, – заметила я, указывая на одного из слизней. – Вот этот вот – Жабр. А эти двое… – я указала на особо толстеньких слизней, которых я нашла в ящике с грибами, – Счастливчик и Бычок.

Тор улыбнулся, и на его щеках появились восхитительные ямочки. Он был и вправду милый, когда не пренебрегал мной.

Сосредоточься, ФМ.

– Твоя очередь, – сказала я Йоргену. – Придумай имя кому-нибудь из них.

– В самом деле? – спросил Йорген. – Это должно помочь мне понять, как мысленно разговаривать со слизнями?

Я подбоченилась. Я понимаю, что Йоргену нравилось все изучить, прежде чем делать, но он был все равно что младенец.

– У тебя есть идеи получше?

Йорген застонал, но все-таки взял из ящика фиолетово-оранжевого слизня. Тот пронзительно пискнул.

– Ты слишком сильно сжимаешь его, – сказала я.

– Не думаю, что я причиняю ему непоправимый вред.

– Нет. Но если ты будешь более мягок с ними, возможно, ты больше им понравишься.

– Да мне плевать, нравлюсь ли я им! – воскликнул Йорген. – Я хочу только знать, как их использовать, чтобы получить необходимые инструменты для борьбы с Верховенством!

Я прищурилась. Обычно я думала, что Йорген действительно хороший командир. Пожалуй, чересчур зажатый, чересчур заинтересованный в том, чтобы все шло по правилам, но он заботился о пилотах своего звена и изо всех сил старался убедиться, что с нами все в порядке, даже когда ему лично это доставляло неудобства.

Но Спенса прозвала его Заразой в первый наш день в качестве курсантов, и оно превратилось в его позывной; сейчас мне казалось, что он полностью заслуживает его.

– Все в порядке, – сказала я слизню на руках у Йоргена – в основном для того, чтобы заставить его задуматься. – С нами тут обращаются точно так же.

– Ну ладно, – произнес Тор. – Итак, Йорген, ты что-нибудь чувствуешь? Вроде той вибрации, о которой ты говорил раньше.

– Не знаю, – сказал Йорген. – Ну, в смысле, я слышу, как они все вместе… ну, гудят. Поют у меня в мозгу.

– Ты можешь спеть им в ответ? – спросила я.

Йорген свирепо посмотрел на меня, хотя это был совершенно резонный вопрос.

Я подняла руки:

– Нам полагается экспериментировать с ними, ведь так? Ты можешь хотя бы попытаться.

– Ладно, но я не стану давать ему имя.

– Ладно! – пропел слизень Йоргену.

– Думаю, ты только что именно это и сделал, – сказала я. – Ладно.

– Ладно! – с энтузиазмом согласился слизень.

– Ну что ж… – сказал Йорген. – А теперь помолчите. Я собираюсь спеть ему.

Йорген покосился на Ладно, потом закрыл глаза. Мгновение спустя он открыл глаза и принялся напевать – я назвала бы этот звук фальшивым, не будь он настолько немелодичным.

На пороге появилась Киммалин.

– У него запор? – спросила она.

Вероятно, Нед и Артуро рассказали ей, что мы тут делаем со слизнями, и она заглянула посмотреть, как у нас идут дела. Йорген выпучил глаза и бросил Ладно в ящик – с высоты в добрых два фута.

Слизень издал низкую ворчливую трель. Я погладила его по спинке в качестве извинения за Йоргена, хотя сам Йорген, судя по его виду, вовсе не собирался извиняться.

– Нет, – сказала я Киммалин. – Он пытается общаться со слизнями. Цитонически.

– Закройте дверь! – велел Йорген. – Нам вовсе не следует объявлять об этом всем!

– Ну как, твое пение на что-нибудь повлияло? – спросил Тор.

– Оно заставило меня почувствовать себя глупо, – сказал Йорген.

– Вот и Святая так говорит, – добавила Киммалин. – Я чувствую, следовательно, я существую.

Йорген покосился на нее, но Киммалин лишь улыбнулась ему с невинным видом.

Йорген вздохнул и посмотрел на ящик с гипердвигателями:

– Что с этими слизнями? Они все еще там?

Я открыла крышку и заглянула внутрь.

– Да. Оба. И кажется, они спят. – (Один из слизней издал тихое кряхтение – возможно, захрапел.)

Йорген все смотрел на ящик.

– Возможно, будет проще, если их будет немного. Я не могу сосредоточиться на всех сразу. ФМ, достань троих, по одному каждого цвета.

По крайней мере, я обращалась с ними бережнее, чем он. Тор подал мне картонную коробку, и я осторожно взяла фиолетового Ладно, желтого Жабра и одного красно-черного, пока еще безымянного слизня.

– Я буду петь им, – сказал Йорген. – А вы все будете держать свои комментарии при себе. Это приказ.

– Благослови тебя звезды, – произнесла Киммалин.

Я прикусила губу, чтобы не хихикнуть. Напев Йоргена наводил на мысль о раненом животном.

Наконец Йорген вздохнул:

– Это не работает. Возможно, мне следует некоторое время побыть наедине с ними.

– Я все еще думаю, что тебе надо попытаться относиться к ним получше, – сказала я. – Установить связь с ними.

Йорген закатил глаза:

– Не вижу, чем это может помочь.

– У Спенсы есть связь с ее слизнем, верно? Возможно, именно благодаря этому она узнала, что это гипердвигатель.

– Мы понятия не имеем, как Спенса выяснила, что Погибель – гипердвигатель.

– Я просто пытаюсь помочь, – сказала я. – Ты сам назначил меня ответственной за благополучие слизней.

Йорген уставился на меня:

– Что?

Мне казалось, я говорю очевидные вещи.

– Ответственной за благополучие слизней. Я здесь для того, чтобы заботиться о них.

– ФМ, – сказал Йорген, – ты не больше нашего знаешь об этих слизнях.

– Нет, больше, – возразила я. – Я дружила со слизнем Спенсы.

– Что ты?..

– Дружила, – повторила я. – С Погибелью. Ты помнишь ее?

– Конечно я ее помню, – сказал Йорген. – Этому существу полагалось сидеть на койке Спенсы, но оно вместо этого моталось по всей платформе. Однажды я нашел его в собственной кабине и никак не мог оттуда выставить. Каждый раз, как я пытался поймать его, он визжал: «Зараза!» Клянусь, Спенса нарочно обучила его этому!

– Вот видишь! – сказала я. – У тебя определенно нет навыков обращения с этими животными. Но у нас с Погибелью были взаимоотношения. Она часто сидела у меня на руках и мурлыкала, когда я кормила ее икрой.

Йорген посмотрел на меня так, будто я сошла с ума:

– Слизни что, мурлыкают?

– Нет, я имела в виду, что они издают трели, но эта трель была похожа на мурлыканье…

– И ты кормила ее икрой? Где ты вообще взяла икру?

– Родители прислали, ясно? Суть в том, что я второй после Спенсы человек, способный помочь тебе управляться со слизнями. И я думаю, что если ты обеспечишь им удобства…

– Мы не пытаемся обеспечивать им удобства. Мы пытаемся создать гипердвигатель. Спенса сказала, что эти штуки…

– Они животные, а не штуки.

– …что эти животные – ключ к нашей возможности покинуть Россыпь. И если ты не заметила, нам нужно создать двигатель как можно скорее, потому что у нас только что побывал делвер и он может вернуться в любой момент, чтобы уничтожить нас.

– Я не думаю, что он вернется, – сказал Тор; мы оба посмотрели на него. – Ты говоришь, что Спенса отогнала его, верно? – продолжил Тор. – Она найдет способ не подпускать его к нам.

Что ж, ладно. Он определенно влюблен в Спенсу. Это нормально. Не то чтобы я пыталась встречаться с этим парнем – с креллами на пороге есть и более насущные проблемы, – но поговорить было бы неплохо.

Йорген вздохнул:

– Возможно. Но даже Спенса не в состоянии вечно держать Верховенство на расстоянии. Эти слизни – наш самый важный козырь.

– Именно, – согласилась я. – И поэтому нам нужно убедиться, что мы обращаемся с ними со всем уважением, которого они заслуживают.

– Я просто думаю, – заметил Йорген, – что мы не должны позволять твоей симпатии к слизням мешать нам продвигаться вперед.

– Я и не знала, что ты продвинулся вперед, – съязвила я.

– Возможно, мы продвинулись бы, если бы сосредоточились на слизнях, а не вели пустые разговоры, – ответил Йорген. – У нас в ящике три слизня…

– Два, – сказал Тор.

Йорген удивленно посмотрел на него.

– На самом деле, – пояснил Тор, – в этом ящике всего два слизня.

Йорген заглянул в коробку. Там и правда было всего два тейникса – Ладно и красно-черный.

– Очевидно, что специалист по благополучию слизней не справляется со своей работой, – сказал Йорген. – Ты должна была заставить их оставаться в ящике.

– Ладно, – ответила я.

– Нет, – возразил Тор. – Ладно на месте, исчез другой слизень.

Киммалин рассмеялась. Возможно, у Тора все-таки есть чувство юмора. Но когда я улыбнулась ему, у него покраснели щеки, как будто он облажался, пошутив со мной.

Ему что, кто-то велел не разговаривать со мной?

Я огляделась по сторонам, но Жабр, похоже, прыгнул за пределы видимости.

– Хорошо, я пойду его искать, но…

– Эй! – воскликнул Йорген.

Я посмотрела вниз и обнаружила, что красно-черный слизень выбрался из ящика и теперь тщательно изучает шнурок на ботинке Йоргена. Йорген наклонился, чтобы поднять его, и снова сжал слишком сильно.

– Йорген, тебе нужно быть более…

– ФМ, – сказал он, повысив голос, – мне нужно…

– Нужно, – пропел слизень.

Йорген посмотрел на него со страдальческим выражением на лице.

А потом слизень взорвался.

То есть он остался целым и невредимым, но что-то рванулось из него, как будто сам воздух завращался во всех направлениях.

Йорген выронил слизня и отпрыгнул, а на его предплечьях, щеках и носу появились красные полосы. Тор вздрогнул, и даже Киммалин выглядела испуганной. Порезы были не особо глубокими, но их было много, как будто кожи слегка коснулось множество лезвий бритвы.

Мы изумленно уставились на Йоргена. Слизень невозмутимо полз по полу.

– Ты как? – спросила я.

– Я думаю, этого вам надо назвать Бабах, – сказала Киммалин.

– Я думаю, тебе надо сходить в лазарет, – добавил Тор.

Йорген прижал пальцы к носу, размазывая кровь по лицу.

– ФМ, ты как, сможешь посадить этого слизня обратно в ящик?

– Конечно. – Я наклонилась и дала Бабаху изучить мою руку, а потом осторожно подняла его и посадила к остальным.

– Хорошо, – сказал Йорген. – Совещание переносится.

А потом он размашистым шагом вышел из комнаты, а по его щекам все еще стекали ручейки крови.

### 5

Положив Ладно обратно в ящик и закрыв крышку, я пошла следом за Йоргеном в лазарет. Я понятия не имела, что слизень сотворил с ним – Погибель ничего такого не делала, – но Йоргена достаточно пугнули, прежде чем нарезать на ленточки. Это не могло пойти на пользу.

Когда я добралась до дверей лазарета, медики наклеивали крохотные пластыри на его порезы и расспрашивали, что случилось.

– Это секретная информация, – сказал им Йорген.

Наверное, это было правдой – и заодно означало, что ему не придется объяснять, что он обзавелся этими порезами, потому что напугал слизня. Я заглянула через стекло в комнату, где на каталке спала инопланетная девушка. Она была гуманоидом, но со светло-фиолетовой кожей и неестественно белыми волосами, под стать наростам на ее щеках. Она выглядела так странно, с ее высокими скулами и широким лбом, – почти человек, но при этом определенно не человек. Эффект получался тревожащий, даже когда она спала.

– Можете передать командованию, что с ним все будет в порядке, – сказал мне один из медиков, выходя вместе с остальными из комнаты.

Ну да, логично – они подумали, что я жду результата, чтобы доложить о нем, но на самом деле командование пока вообще было не в курсе проблемы.

Но это должно было скоро измениться – со всеми-то пластырями на лице Йоргена, – и меня волновал вопрос, что это будет значить для слизней.

Я повернулась и оглядела комнату. Йорген все еще сидел на койке.

– Ты как, нормально? – спросила я.

– Угу, – сказал Йорген и посмотрел на свое отражение в оконном стекле. – Просто потрясающе. – Уголок его рта приподнялся. – Хотя мне определенно следовало прислушаться к тебе, когда ты советовала не сжимать слизней слишком сильно.

– Я не думала, что он поранит тебя, – сказала я. – Погибель достаточно времени проводила со Спенсой, чтобы испугаться разок-другой, но она никогда не взрывалась. Опять же похоже, что только желто-голубые слизни совершают гиперпрыжки, так что, возможно, только красно-черные… взрываются?

– Я не знаю, в этом ли было дело, – сказал Йорген. – Я все еще пытался сосредоточиться на этой вибрации, понимаешь? Но с этим слизнем я определенно не смогу сблизиться при помощи пения.

– Это ясно.

Улыбка Йоргена сделалась более искренней, но она потянула порез на губе, и он скривился.

– Но я чувствую это у себя в сознании. Трудно выделить одного из них, потому что вибрация очень тихая, но я пытался убедить этого слизня… поговорить со мной, пожалуй. Как ты и говорила.

Судя по его словам, это было чрезвычайно трудно. Неудивительно, что он был расстроен.

– Так ты думаешь, что, поговорив с ним, ты убедил его взорваться?

– Иногда я и на людей так действую. Спроси у Спенсы.

Я рассмеялась, и Йорген присоединился ко мне. Несмотря на то, что́ о нем думают, у Йоргена есть чувство юмора. Просто он бо́льшую часть времени слишком напряжен, чтобы позволить ему проявиться.

– Я думаю, делу помогло бы, если бы ты наладил отношения с ними, – сказала я. – Они – не детали машины. Нельзя ожидать, что ты просто подключишь их и заставишь работать. Они живые.

– Так говорит специалист по защите слизней.

– Верно. И кстати, об их защите… – Я вздохнула. – Как ты думаешь, это не рискованно для них? Если люди решат, что они опасны…

Йорген покачал головой:

– Это не имеет значения. Если тейниксы и вправду ключ к межгалактическим путешествиям, нам придется и дальше экспериментировать с ними, какими бы опасными они ни были. Хотя, возможно, в следующий раз я надену перчатки. И маску.

– Может, Кобб найдет для тебя бронежилет.

– Это было бы неплохо.

– Возможно, гипердвигатели только желтые, – сказала я. – У других цветов могут быть свои способности. Погибель никогда не взрывалась.

Йорген кивнул:

– Это правдоподобная теория. У нас достаточно желтых, чтобы поработать сперва с ними. Остальными можно заняться позже. – Он посмотрел на меня темными глазами, словно видел насквозь. – И вообще, почему ты так беспокоишься о тейниксах?

Я пожала плечами:

– Я не беспокоюсь.

– Ты назначила себя специалистом по защите слизней и хочешь мне сказать, что они тебе безразличны?

– Ты сам меня назначил специалистом по защите слизней.

– ФМ, я велел тебе держать их в ящике. То есть назначил тебя специалистом по локализации слизней. Защиту ты добавила сама.

Я скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку.

– Я просто думаю, что нам не следует относиться к ним как к машинам. Если они могут унести нас с этой планеты, прежде чем Верховенству удастся уничтожить нас, мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы добиться этого. Но они живые. Нам же не обязательно быть монстрами, пока мы будем это делать, верно?

– Конечно нет. – Йорген снова скривился. – И если бы я прислушался к тебе, то не сидел бы сейчас с изрезанным лицом. Скажи честно: насколько ужасно это выглядит?

– Медики сказали, что с тобой все будет в порядке.

– Да, но я выгляжу нелепо.

Его лицо было скреплено кусочками пластыря, так что он был по-своему прав.

– Слушай, девушкам ведь нравятся шрамы, разве не так?

Йорген прикрыл глаза.

Ну да. Есть лишь одна девушка, чье мнение его интересует, и ее нет здесь, чтобы оценить картину.

Хотя… теперь, когда я подумала об этом…

– Ну, в смысле, если кто из девушек и способен оценить шрамы, так это Спенса, верно же?

Йорген посмотрел на меня с таким потрясением и ужасом, что я поняла: потревожила его раньше, чем он пришел в себя и не перевел разговор снова на меня.

– Я думал, мы обсуждали твою внезапную одержимость правами животных.

– Я думала, мы обсуждали твое лицо, но если ты хочешь поговорить о правах животных…

Йорген перевел взгляд на что-то позади меня, и я, повернувшись, обнаружила, что в коридоре стоит адъютант Кобба.

– Адмирал Кобб вызывает вас в командный центр, – сказала она Йоргену. – Мне передать ему, что вы нездоровы?

Йорген застонал:

– Нет, скажите ему, что я иду. Он все равно рано или поздно об этом узнает.

– Как ты думаешь, зачем он тебя зовет? – спросила я. – Для доклада еще рано.

– Пойдем со мной – и сама все узнаешь, – сказал Йорген. – Ты можешь помочь мне объяснить, что случилось с моим лицом. Ну, раз уж ты специалист по защите слизней и все такое.

Мне нужно было отыскать Жабра и всех, кто успел освободиться за это время. Но я не собиралась упускать возможность узнать о планах Кобба. Я пошла следом за Йоргеном вниз, в командный центр адмирала – большую комнату с широким столом и голопроектором перед ним.

Кобб сидел за столом, с двумя адъютантами по бокам от него. Напротив Кобба сидела темнокожая женщина с черными волосами, как у Йоргена, только свои она укладывала вокруг головы.

Джешуа Уэйт, мать Йоргена, была одним из самых титулованных пилотов, когда-либо ушедших из ССН. Ее политическое влияние лишь возросло, когда в состав Национальной ассамблеи вошел ее муж. С ней было еще два человека – по их дорогой одежде я предположила, что это либо менее важные политики, либо другие представители, которым поручено говорить от имени Национальной ассамблеи.

Тор вместе еще с одним инженером стоял во главе стола, нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Мы думаем, что близки к тому, чтобы заставить работать систему планетарной обороны, – сказал Тор. – Этот шифр с трудом поддается расшифровке, но мы взломали часть кода и пытаемся разобраться в том, что видим. Он намного сложнее всех программ, которые мы используем в пещерах, и мы не знаем, что именно многие из этих программ делают.

Тор, по-видимому, был способен говорить в присутствии Кобба, хотя я видела, что он нервничает. Люди склонны полагать, что любой, прошедший тест на пилота, будет чувствовать себя комфортно при проявлении общественного внимания – или, по крайней мере, привыкнет к нему, – но, думаю, в случае с Тором это было не так. По крайней мере, он не пытался сделать вид, будто представителей Ассамблеи не существует, хоть и выглядел так, будто ему хотелось, чтобы его самого не существовало.

– Вероятно, именно этот код заставляет орудийные платформы стрелять по кораблям в небе, так? – ровным тоном произнесла Джешуа. – Так что, если вы сумеете взломать его, мы сможем использовать эти орудия для собственной пользы. Нам бы очень помогла возможность использовать эти огневые установки так, как мы используем зенитные орудия вокруг Альты.

– Мы на это надеемся, – сказал Тор. – Мы также работаем над возрождением старых систем обороны, которые могут помочь нам защитить планету от будущих атак. Но многое из этого остается для нас загадкой, поэтому мы ничего не можем обещать.

Джешуа услышанное явно не порадовало, но Тор и остальные инженеры делали все, что могли.

– Спасибо за доклад, – сказал Кобб. Потом он посмотрел на нас с Йоргеном, стоящих у двери. – Сынок, что, во имя Полярной звезды, с тобой случилось?

Йорген скривился:

– Случился небольшой инцидент с одним из тейниксов. Очевидно, с ними нужно обращаться с осторожностью.

Джешуа встревожилась.

– Вы мне не говорили, что эти существа опасны, – сказала она Коббу.

– Они – гипердвигатели, – объяснил Кобб. – Я уверен, что они очень опасны.

Это заявление явно не порадовало Джешуа.

– Возможно, эти эксперименты должен проводить кто-то более квалифицированный.

Она посмотрела на Йоргена с неодобрением. Йорген одновременно вытянулся по стойке смирно и словно бы сжался. Ну да, ведь его мать фактически заявила, что он не способен выполнять свою работу. Не то чтобы мне полагалось говорить на этой встрече, но Йорген просил меня помочь объясниться.

– Слизень плохо отреагировал, когда Йорген попытался связаться с ним цитонически, – сказала я. – Но мы разрабатываем некоторые теории, чтобы это не повторилось.

Джешуа, прищурившись, посмотрела на меня:

– Вы кто такая?

– Пилот из звена Йоргена, – сказал Кобб. – Она помогает Йоргену и Тору в экспериментах со слизнями.

– У ФМ есть некоторый опыт работы с тейниксом, – сказал Йорген. – Она помогает нам разобраться, как лучше с ними обращаться.

Джешуа посмотрела на залатанное лицо Йоргена и цокнула языком.

– Она явно не очень хорошо справляется со своей работой.

Я ощетинилась, но промолчала.

– Тут нет ее вины, – вмешался Тор. – Такова природа научного процесса. Мы должны предпринимать какие-то попытки, чтобы получить результат.

Фух! Очевидно, Тор меня не ненавидит, раз готов защищать перед начальством. Ему явно было комфортнее говорить о том, в чем он разбирается, а никто из нас не мог похвалиться, что хорошо разбирается в тейниксах и гипердвигателях. Возможно, если бы я выбрала минутку для разговора о другой его работе, он бы перестал относиться ко мне как к изгою.

– У нас пока нет отчета для вас, – добавил Йорген. – Мы еще работаем над ним.

– Ничего, – сказал Кобб. – Я вызвал вас не за этим. Мне нужно, чтобы вы кое-что услышали.

Кобб кивнул адъютанту, и та нажала несколько кнопок на голопроекторе. Однако вместо голограммы зазвучала аудиозапись.

«Адмирал Кобб, – произнес голос. Неизвестный говорил с акцентом, и голос его звучал странно ровно, словно он был не совсем реален. – Говорит министр Куна. Я сожалею, что наш предыдущий разговор прервался. Меня предали те же существа, которые наслали делвера на вашу планету, и я больше не имею возможности совершать гиперпрыжки. У меня есть информация от вашего агента Спенсы. Она просила меня прибыть на вашу планету и предложить помощь, но меня атаковали наши общие враги, и я не могу теперь добраться до вас, как планировалось. Вместе этого я вынужден просить о помощи вас. Мы с моим народом застряли на заброшенном аванпосте на Солнцекрае, и радикалы, захватившие контроль над правительством Верховенства, охотятся на меня. Боюсь, у нас очень мало времени. Если вы сможете добраться до нас, в ответ я предложу вам любую помощь, какая только будет в моих силах. Мы находимся в…»

Голос начал называть координаты – и запись оборвалась.

– Это все? – спросил Йорген.

Кобб кивнул.

– Даже если бы у нас были полные координаты, я не знаю, как добраться до них без работающего гипердвигателя. Я хочу знать, не почувствовал ли ты чего. Что-нибудь из вибраций, о которых ты говорил.

Лицо Джешуа потемнело, когда Кобб заговорил с Йоргеном о его цитонических способностях, но вмешиваться она не стала.

– Нет, – ответил Йорген. – А должен был?

– Предыдущие сообщения от министра Куны приходили по радио, – сказал Кобб, – но это пришло по старым системам связи платформы. Возможно, они использовали какое-то устройство связи, работающее быстрее скорости света. Мы подумали, что, если они использовали цитонические технологии, возможно, в сообщении есть какой-то компонент, который может ощущать только цитоник.

Йорген покачал головой:

– Мне очень жаль, сэр. Я ничего не почувствовал.

– Как мы получили это сообщение? – спросила я. – У нас есть прибор связи БСС?

Наверное, у меня не было права задавать этот вопрос, но Тор все равно ответил:

– Насколько нам известно, нет. Но в системах платформы есть много такого, чего мы пока не понимаем. Это сообщение поступило по одному из приемных устройств в системе связи.

– Итак, мы получили сообщение, – сказал Кобб, – но мы в точности не знаем, как именно оно поступило. Инженеры пытаются выяснить, есть ли у нас возможность ответить.

Интересно. Если бы мы могли подняться сюда много лет назад и исследовать платформы, выведенные на орбиту планеты, мы, возможно, могли бы вычислить, как лучше защитить себя.

Возможно, это одна из причин, по которым Верховенство так старалось удержать нас в пещерах под поверхностью планеты.

– Что мы станем делать, если появится возможность ответить? – спросил Йорген.

– Мы не знаем, каковы подлинные намерения этого существа, – ответил Кобб. – Возможно, это ловушка. С другой стороны, это, может быть, наш единственный способ приобрести союзника, и, видят звезды, союзники пригодились бы нам прямо сейчас.

– Если это существо действительно является министром, – сказала Джешуа, – возможно, мы сумеем воспользоваться его связями, чтобы связаться с более высокопоставленными чиновниками и найти способ достичь соглашения с Верховенством.

Соглашения?

Йорген был шокирован не меньше, чем я.

– Ты собираешься попытаться договориться с Верховенством?

Джешуа кивнула:

– Мы слишком долго ведем эту войну. Если продолжать в том же духе, это приведет лишь к нашему уничтожению. Теперь, когда мы больше знаем о силах, с которыми столкнулись, Национальная ассамблея полагает, что нам пора начать оценивать и политическую сторону ситуации, а не только военную.

В принципе я была согласна с этим тезисом, но не видела ни малейших признаков того, что Верховенство хочет договариваться с нами. Особенно если делвер появился тут их стараниями.

Кобб прокашлялся. Все это наверняка было ему ненавистно, но он был профессионалом высокого класса и не мог позволить чувствам отразиться на лице.

– Мы попытаемся ответить, но получение координат не принесет нам никакой пользы, если мы не сможем туда добраться, а мы не сможем, пока у нас не будет гипердвигателя. – Кобб переключился на Йоргена. – Спенса ощутила координаты в своем разуме и потом оказалась способна переместиться по ним. Я надеялся, что эта запись окажет на тебя аналогичное воздействие, но если нет, нам придется реализовать другой план.

– Другой план, сэр? – переспросил Йорген.

Джешуа кивнула. Очевидно, они уже обсуждали этот вопрос.

– Да, – сказала она. – Разбившаяся здесь инопланетянка – единственная, кто сможет предоставить координаты, которые позволили бы нам связаться с этим существом. Нам придется ее разбудить.

### 6

На следующее утро меня вызвали в медицинский отсек почти сразу после пробуждения. Йорген уже был там – стоял и заглядывал в палату Аланик через стекло. Пластыри на его лице были новыми и чистыми, но все еще многочисленными.

– Врачи говорят, что ее раны почти зажили, – сказал он. – Ей давали успокоительное, но теперь ее приводят в чувство. Кобб предложил мне поговорить с ней, поскольку мы оба цитоники. Мне может пригодиться твоя помощь. Ты… лучше меня находишь общий язык с другими.

– Конечно, – сказала я. Это было настоящим признанием со стороны Йоргена, который терпеть не мог выглядеть неидеально. Но ситуация была щекотливая: Аланик пребывала без сознания уже несколько недель, а мы мало что знали о ней. – А мы сможем поговорить с ней?

Йорген показал мне значок:

– Тор сказал, что это переводчик. Спенса забрала тот, который был у Аланик к моменту катастрофы, но инженеры нашли на ее корабле еще несколько. Он должен обеспечить нам возможность понимать друг друга.

Это сильно упрощало дело.

– Как по-твоему, какой тактики разговора нам следует придерживаться?

– Понятия не имею. У тебя есть предложения?

– Я думаю, первым делом надо попытаться убедить ее, что мы друзья. Помочь ей почувствовать, что мы на одной стороне. – Мне мало что было известно о том, что произошло между Спенсой и Аланик. – Мы же друзья, верно?

– Надеюсь, что так, – сказал Йорген. – Это хорошая тактика. Спасибо.

Один из врачей вышел из медицинского отсека и кивнул Йоргену:

– Она просыпается. Она может сначала оказаться дезориентирована, так что не удивляйтесь, если сперва она не сможет говорить.

Йорген коротко кивнул врачу, и мы вошли в палату Аланик и остановились у кровати.

Желтые потолочные светильники отбрасывали жутковатые тени на лицо Аланик. С ее странно выделенными щеками, фиолетовой кожей и белыми наростами, торчащими из ее кожи как кристаллы, она была красива пугающей красотой. Она пошевелилась, что-то пробормотала и открыла глаза.

Они выглядели как человеческие, не считая их фиолетового цвета. Я никогда не видела человека с такими светлыми и вместе с тем приковывающими внимание глазами. Аланик в замешательстве посмотрела на нас.

Йорген бросил взгляд на меня. Он хотел, чтобы я высказалась на этот счет.

– Аланик… – сказала я. – Меня зовут ФМ. Я рада, что ты проснулась.

Йорген неловко держал значок между нами, и тот перевел мои слова на ритмичный язык, которого я никогда не слышала. Возможно, мне следовало использовать мое настоящее имя, но я уже привыкла, что все зовут меня по позывному. Кроме того, для инопланетянки «ФМ», возможно, казалось ничуть не более странным, чем «Фрейя».

Аланик «жмурясь» посмотрела на меня, все еще пребывая в замешательстве. Если ее и встревожило покрытое пластырями лицо Йоргена, она никак этого не выказала. Возможно, здесь все казалось настолько странным, что еще одна странность не имела значения.

– Человек… Где… другая? – спросила она.

– Спенса, – сказала я. – Она ушла. Ты дала ей координаты, и она отправилась туда вместо тебя.

Аланик на мгновение закрыла глаза. Когда она снова открыла их, то выглядела уже более сосредоточенной. Более настороженной.

– Где я?

– В медицинском отсеке, – сообщила я ей. – На платформе над планетой под названием Россыпь. Тебя сбили автономные платформы. Это не были наши люди. Мы не можем контролировать эти платформы. Они стреляют и по нам тоже.

Аланик кивнула.

– Люди, – сказала она. – Как вы выжили?

– С трудом, – ответила я. – Мы уже многие годы обороняем эту планету от Верховенства.

– Когда-то мы были союзниками, – сказала Аланик. – Мой народ наказали за сотрудничество с вами. Верховенство… Они говорят, что хотят мира, но на самом деле они угнетают нас. Их мир – это всего лишь контроль.

– Да, – сказала я. – И они хотят смерти моему народу. Нам нужна ваша помощь.

Аланик чуть сузила глаза.

– Мне нужно связаться с моими соплеменниками, – сказала она. – Та, другая… Спенса… возможно, уже прибыла на Звездовид. Они будут ждать от меня подтверждения, что все в порядке, и мне нужно рассказать им, что произошло.

Мы с Йоргеном переглянулись. Аланик думала, что сегодня все еще тот самый день, когда она появилась здесь.

– Тут такое дело, – сказала я. – Ты пострадала во время крушения, и наши врачи пытались помочь тебе, но они мало что знают о твоей физиологии. Они держали тебя в коме, давая тебе возможность выздороветь.

Аланик посмотрела на нас с ужасом:

– Сколько времени прошло?

Сколько? Я посмотрела на Йоргена.

– Девятнадцать дней, – ответил он.

– Так много?

Аланик попыталась сесть, но трубки и провода, соединяющие ее с медицинским монитором, мешали ей. Она схватилась за них тонкими руками, и я заметила, что ее ногти состоят из того же белого вещества, что и наросты на щеках. Они были острыми, почти как когти.

– Нам нужна твоя помощь, – повторил Йорген. – Мы все заперты здесь, как в ловушке.

Аланик посмотрела на него с удивлением.

– Ты не заперт, – сказала она. – Ты цитоник, как и Спенса. Ты можешь…

Йорген покачал головой:

– Я ничего не могу. Я только-только узнал о своих силах и не понимаю, как их использовать. Мне нужно, чтобы ты научила меня, как увести мой народ с этой планеты. Мне нужна твоя помощь.

Он посмотрел на меня, но я не знала, что ответить. Йорген привел хорошие аргументы.

– Пожалуйста, – добавила я. – Ты сказала, что мы были союзниками, верно? Что ж, нам нужны союзники сейчас, и, похоже, твоему народу они тоже нужны. Нам пришло сообщение от одного из чиновников Верховенства, из фракции, которая хочет помочь вам. Но мы не знаем, как до него добраться…

– Не верь им! – воскликнула Аланик. Она потянула за трубочки, присоединенные к ее груди, выдергивая их. К счастью, это были всего лишь датчики, но у нее еще была игла в руке, присоединенная к капельнице. Когда Аланик сдвинула ее, на повязке, удерживающей иглу, появилось темное пятно крови. – Им нельзя доверять. Они говорят, что хотят помочь, но это не так. Они хотят лишь контроля. Вам нельзя…

Она замолчала, когда чья-то тень заслонила окно в коридор. Я обернулась и увидела, что там стоит Кобб с матерью Йоргена. Они говорили тихо, так что мы не слышали слов, но вид у Джешуа Уэйт был нерадостный.