# Судьба мехвоина

Владислав Колмаков

Наш современник попадает во вселенную, где на полях сражений царят боевые роботы – мехи. А конкретно – в тело местного водителя боевого робота. Ему придется жить, воевать и выживать в шкуре мехвоина. Ведь жизнь в этой вселенной отнюдь не мирная. За место под солнцем придется драться насмерть.

* * *

© Владислав Колмаков, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

## Глава 1

Мне приснился кошмар.

Значит, сижу я в самолете. И этот пепелац был довольно современным и комфортным. Наверное, «Боинг». Отделка салона новенькая. Кругом плазменные экраны, кресла большие и просторные. Есть ноги куда вытянуть. Стюардессы ходят в стильной форме. Красивые, улыбчивые. Прям как в той рекламе про Аэрофлот. Вот одна такая красотуля. Блондиночка, между прочим с четвертым размером, толкает перед собой тележку с напитками! С сексуальной такой улыбкой подходит к моему креслу и чарующим голоском спрашивает, а не нужно ли мне чего. Эх, девуля, сказал бы я, чего мне от тебя хочется, но ведь не поймут. Кругом ведь иностранцы сидят. Европейцы и американцы. А они к таким желаниям, высказанным вслух, относятся сугубо отрицательно. Сексизм, мужской шовинизм, сексуальные домогательства и все такое прочее. Моментом же ярлык извращенца мне пришьют. А возможно, и в суд потащат. Хотя сами же под покровом ночи и не такие дела вытворяют. Но вот на виду у всех блюдут эту самую… Ну как ее? Ох забыл. А, вспомнил – мораль! Во. И все такие правильные и политкорректные. Так и тянет плюнуть в их чопорные рожи, искаженные неестественными гримасами, которые эти люди пытаются выдавать за искренние улыбки.

Может, я и придираюсь к гражданам просвещенного дерьм… пардон, демократического мира. Но ничего не могу с собой поделать. После того, что случилось в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии и на Украине, я на западных особей смотрю с большой долей нелюбви и скепсиса. Как они были варварами-крестоносцами, несущими на кончиках мечей свои лживые идеалы, так и остались ими. Только теперь у них вместо мечей и стрел бомбы и ракеты. Ну и прикормленные террористы разной степени моральной деградации за компанию. В общем, не люблю я этих арийцев нашего времени. Хотя есть среди них и нормальные люди, но таких очень и очень мало. Например, такие, как эта вот сексапильная стюардесса. Она и подобные ей примиряют меня с серой действительностью. Поэтому не будем хамить этой милой девочке и цивилизованно попросим стакан минералки. Она же ни в чем не виновата. Девочка работает, а я тут себе злюсь на весь мир. Просто я боюсь летать, вот и глушу страх порцией злости.

Стюардесса, услышав мое пожелание, еще раз улыбнулась и изящным жестом налила в стакан минералку из пластиковой бутылочки, а затем протянула его мне. При этом она нагибается и очаровательно выгибает спинку. Ее идеальной формы груди слегка колыхнулись под темно-синей тканью униформы. О боже, сейчас умру. Я же не железный. Ну нельзя же так издеваться над простым русским человеком. У меня же три месяца не было секса. Бли-и-и-ин!!! Внезапно раздался громкий звук, похожий на взрыв. Мне такие звуки знакомы еще со времен моей бурной юности. Ох, я их и наслушался в горах Кавказа. Да и позднее на Донбассе освежил память. Такое никогда не забывается. Если вы хоть раз в жизни попадали под минометный или артиллерийский огонь, то никогда такого не забудете. После взрыва самолет сильно затрясло, и он начал разваливаться на части. Здоровенный кусок авиасалона под моим ошалевшим взором практически мгновенно исчез. Неведомая сила буквально швырнула меня в образовавшуюся пробоину. Эх, был бы я пристегнут к креслу, то может быть, и не отправился в полет.

Но кто, скажите мне, пристегивается во время полета в самолете? Это ведь делается только при посадке и взлете. Ну не будет никто все время сидеть, пристегнувшись страховочными ремнями. Неудобно это. Я бы и рад пристегнуться, но все произошло так быстро, что даже подумать об этом не успел. Бац! И я уже как гордая птичка по имени пингвин лечу навстречу судьбе. И самое противное то, что весь этот процесс от взрыва до моего старта занял от силы пару секунд. Но для меня время как будто замедлилось. Моя тушка двигается как в замедленном кино. Воздух стал плотным, как кисель. Я еще успел заметить, что не один я тут такой летун. Вот дородный немец, сидевший передо мною, с грацией воздушного шара летит, немного опережая меня. Рот его открыт. Крик напоминает визг поросенка-мутанта, переходящий в ультразвук. Дойч нелепо машет руками и дрыгает ногами. А вот и пробоина. Удар! Немца со всей дури шмякает о зазубренный край дыры, а затем высасывает за борт лайнера. Прямо как муравья, попавшего в струю работающего пылесоса. Теперь моя очередь.

«А куда делась та милашка-стюардесса? – почему-то думаю я, глядя на приближающуюся пробоину. – Не заметил, что с ней стало».

Вот мой полет выходит на финишную прямую. В отличие от немца, я даже не дергаюсь. Меня как будто парализовало. Наконец, удар, хруст и темнота!..


Резко открываю глаза и испуганно выдыхаю. Я жив! Святые бобры! Это был всего лишь сон! Хотя! Что это со мною? Где я? Что происходит? Почему я не могу двигаться? В панике осматриваюсь по сторонам. Я лежу на кровати, которая совсем не похожа на мою кровать. Вернее, я всегда спал на диване в моей родной питерской квартире. А то сооружение, в котором сейчас покоилось мое тело, совсем не похоже на мой любимый диванчик. Нечто футуристическое из пластика и металла, по форме скорее напоминающее какой-то фантастический саркофаг со стеклянным верхом. Кругом различные приборы непонятного назначения, перемигивающиеся разноцветными огоньками. Пытаюсь пошевелиться, но не могу. Тело как бревно. Я его не чувствую. Совсем! Вообще!! Па-ма-гитя-я-я-а-а! Пытаюсь кричать, но из горла вырывается только слабый хрип. Да что ж это такое? Мало того что я паралитиком стал, так еще и онемел. Пока я так страдал, пытаясь загнать обратно в клетку воющее от ужаса сознание, что-то в окружавшей меня действительности изменилось. Меня накрыла тень.

Глазами, слава яйцам, я все же могу двигать. Опа-на! Человек. Тип лица вполне земной. Европейский. А то я уж подумал, что меня какие-то зеленые человечки похитили для своих опытов. Сразу как-то спокойнее стало на душе.

Тем временем доктор… Ну а кто еще-то может носить белый халат? Хотя. Врачи они разные бывают. Вон в немецких концлагерях во время Второй мировой войны тоже доктора в белых халатах работали. Опыты над людьми проводили. Уроды. Но я хочу быть оптимистом в этой непонятной ситуации. Так вот. Доктор что-то там сделал с моим саркофагом. Хоть я и косил глазами в его сторону, но так и не увидел, что он там творит. Верхняя стеклянная крышка моего ложа пшикнула и отъехала в сторону. Мужик в халате наклонился к моему лицу и заговорил:

– Ты меня слышишь? Я доктор Ларс Ханссон.

А в ответ тишина.

– Если слышишь, моргни два раза.

Моргаю дважды.

– Говорить можешь?

Бодрое мычание.

– Так! Явно последствия травмы! Ну а как вообще себя чувствуешь?

Выразительно вращаю глазами и хриплю.

– Сейчас проверим двигательные функции. Попробуй пошевелить рукой.

Судорожно пытаюсь пошевелиться. Ног совсем не чувствую, а вот правая рука чуть дернулась. Прогресс!! Совсем недавно я вообще как бревно лежал.

Врач закрепляет на моем безвольном теле какие-то датчики и начинает колдовать над пультом моего саркофага. Чувствую слабую щекотку по всему телу. Покалывание слабых электрических разрядов заставляет мои конечности подрагивать. Это издевательство длится минуть десять. После чего мужик в халате врача удовлетворенно хмыкает и поворачивается ко мне.

– У меня хорошая новость для тебя. Реакция твоего тела положительная. Значит, двигательные функции не нарушены и могут быть восстановлены. Со временем твой паралич пройдет.

Радостно вращаю глазами. А жизнь-то налаживаца-а-а!

– Ладно, ладно. Успокойся. Все будет хорошо. Наверное, хочешь знать, что с тобою произошло?

Моргаю.

– Флаер, на котором ты летел, разбился. Выжил только ты один. Сейчас ты в больнице в Рейкьявике. Две недели был в коме. Мы уже хотели отключать тебя от системы жизнеобеспечения, как ты очнулся. Так что твои паралич и немота есть последствие комы. Но это должно скоро пройти. Я надеюсь. Травма головы у тебя была серьезная. Но мы тебя подлатали. Теперь будешь как новенький. Ты помнишь, как тебя зовут?

Молчу. В голове ни одной мысли.

– Тебя зовут Рутгер Лунд. Ты это помнишь?

Лихорадочно размышляю. Рутгер Лунд. При чем тут какой-то Рутгер Лунд. Я Евгений Петрович Веселов. Русский. Гражданин Российской Федерации. Тридцать восемь лет. Ездил на Бали по туристической путевке. Отпуск у меня, понимаешь! Был! Помню – летел в самолете. Взрыв. Потом как отрезало. Ни черта не помню. Вспоминаю свой сон и холодею от внезапной догадки. Это был не сон! Все было взаправду. Самолет действительно взорвался. Мама дорогая! Я что, умер? Но тогда кто этот Рутгер Лунд. И почему этот Айболит меня обозвал его именем. И тут у меня в голове как будто граната разорвалась. Я вспомнил того – другого. Рутгера Лунда.

Вдруг! Тысячи образов, воспоминаний и знаний лавиной хлынули в мой мозг, затопив его практически мгновенно. Моя жизнь. Жизнь Рутгера Лунда пронеслась перед моим взором за одно мгновение. Чувствуя, что начинаю терять сознание, я вдруг отчетливо понял, что все это время доктор Ларс Ханссон общался со мною на шведском языке. Шведском, Карл!! И при этом я его прекрасно понимал. Хотя Евгений Петрович Веселов никогда не знал этого иностранного языка! Ни единого слова по-шведски! Но додумать эту шокирующую мысль до конца я не успел и просто вырубился. Слишком много впечатлений на мою бедную голову сегодня свалилось.

## Глава 2

Похоже, я попал. Я, конечно, почитывал книжки про разных попаданцев. Где только они не оказывались. В древнем мире, в средневековье, в конце девятнадцатого – начале двадцатого века, особенно много этих деятелей влетало во времена Русско-японской и Второй мировой войн. Но я никогда не думал, что сам стану таким вот везунчиком. Как вы уже догадались, я тоже стал попаданцем. И попал я, ни много ни мало, в самое настоящее светлое будущее. Правда, вот будущее это оказалось совсем не таким уж радужным и безопасным, как мечтали многие поколения писателей-фантастов, грезившие о будущем без войн и агрессии. Ага, держите карман шире! Мир и процветание им подавай. Люди ведь кто есть такие по своей природе? Это агрессивные обезьяны с большим и развитым отделом головного мозга.

Вся история человечества – это история непрерывных войн и насилия. Люди на Земле все время воевали. И это не я придумал. Тут статистика на моей стороне. По мере развития нашей цивилизации орудия убийства становились все совершенней и смертоносней. Однако сами люди практически не менялись по своей сути. Пересев с боевых колесниц за штурвалы реактивных истребителей, люди все так же с упоением и азартом убивали себе подобных, как и во времена Древнего мира, когда варварские орды мчались вслед за своими вождями навстречу друг с другом. Уж я-то видел это собственными глазами. На войне обычные цивилизованные люди очень быстро превращались в беспощадных диких зверей.

Ох, что-то я отвлекся. Значит, я, скорее всего, умер в том самом самолете. Ведь это последнее, что я помню из моей прежней жизни. Но каким-то чудом мое «я» не растворилось во тьме мироздания. Почему я очнулся и осознал себя в другом теле? Не знаю. Ни фига не помню после происшествия с самолетом. Что случилось потом – мне не ведомо. Мне досталось молодое тело, но вот его прежний владелец исчез. Хотя часть его сознания и растворилась в моем «я», дав мне довольно приличную базу знаний об этом мире, в который меня занесло. Как я себя чувствовал после переноса и осознания того, что со мною произошло? Да нормально! Если сравнивать это со смертью, то однозначно хорошо я себя чувствовал. Никаких истерик не устраивал, не буянил. И даже паники особой не было. Может, тут виною моя циничная натура, покореженная двумя войнами. А может быть, тут сыграла роль моя любовь к фантастике. И то, что особенно мне нравились истории про попаданцев. Наверное, морально я был готов к чему-то такому. Нет, эмоции конечно же были довольно сильными, но они быстро улеглись. Еще в горах Кавказа я уяснил одну простую истину: если дерьмо случилось, то не стоит тратить силы на истерику и психи. Надо успокоиться и попробовать выжить. А всякие там визги, слезы и прочий адреналин лучше оставить любителям аниме и прочим нервным личностям с тонкой душевной организацией.

Ну да, да! Вот такой я толстокожий дикобраз повышенной пушистости. Значит, за окном сейчас аж 3048 год от Рождества Христова. И теперь я Рутгер Лунд, гражданин Звездной Свободной Республики Расалхаг. Здесь человечество вышло-таки на просторы галактики. В 2102 году была открыта технология межзвездного прыжка. И это стало началом бурной экспансии дальнего космоса. Благодаря Т-кораблям, или «прыгунам», человечество смогло наконец вырваться из колыбели под названием Земля и отправиться покорять галактику. Кстати, здесь Землю почему-то упорно обзывают Террой. Правда, вот других разумных видов люди на своем пути не встретили. Возможно, к счастью для чужаков. Иначе, думаю, что цивилизованные хомо сапиенс точно бы устроили им локальный ксеноцид. Расизм у людей в крови. Чужакам бы не поздоровилось. Это точно! Короче, люди инопланетян не встретили. И поэтому с большим энтузиазмом начали заниматься разборками друг с другом. На просторах космоса появилось множество больших и мелких государств. Ну, а где государства – там и войны. Постепенно в ходе военных конфликтов сформировался костяк нового человеческого мегагосударства – Звездной Лиги. По мнению ученых и историков, Звездная Лига стала вершиною развития нашей цивилизации. Несколько тысяч звездных миров жили в относительном комфорте и спокойствии. Уровень развития технологий в это время достиг своего пика. Короче, тогда наступил тот самый пресловутый Золотой век. Ну, если верить историческим хроникам.

Но люди ведь такие люди! Ну не могут они сидеть спокойно и наслаждаться плодами цивилизации. И вот триста лет назад Звездная Лига раскололась на несколько частей, которые начали вести между собой войны. Самые могущественные лорды Звездной Лиги основали Великие Дома и начали разборки с применением космических кораблей, армий и ядерного оружия. Эти конфликты были прозваны Войнами за Наследие и нанесли человеческой цивилизации громадный урон. В ходе военных конфликтов между Великими Домами была утеряна значительная часть технологий. Во Внутренней Сфере (так тут называют ту цивилизованную часть галактики, где обитает современное человечество) погибли миллиарды людей. Многие планеты превратились в безжизненные куски камня. Еще больше миров в ходе боевых столкновений между враждующими сторонами были низринуты в пучину варварства. Такие миры тут называли Увядшими Планетами. Кстати, последняя, четвертая Война за Наследие отгремела совсем недавно и закончилась в 3040 году. А Свободная Республика Расалхаг, гражданином которой я теперь вроде как являюсь, появилась тоже совсем недавно. Именно в ходе этой вот самой войны Звездный Округ Расалхаг, принадлежавший Синдикату Драконов (Великий Дом Куриты), стал республикой и получил независимость. Ох сколько же тут кровищи было пролито! Прямо жуть берет. Наше молодое государство стало своеобразным буфером между территориями двух Великих Домов – Синдикатом Драконов и Федеральным Содружеством. Эдакий боевой хомячок меж двух мамонтов.

К чему я завел этот разговор? Да к тому, что вся эта крысиная возня и большие игры в независимость касались меня напрямую. Наша республика в военном и экономическом плане была еще очень слаба. Она нуждалась в сильной армии. И мне, как выяснилось чуть позднее, предстояло стать частью этой самой армии. Отец Рутгера Сиге Лунд был майором королевской армии Расалхага и мехвоином. Так тут называли водителей больших шагающих боевых роботов. Эти боевые роботы, или мехи были настоящими королями поля боя. Именно мехи, являлись главной ударной силой всех современных армий. Нет, авиация и космические корабли тут тоже были, но из-за своей малочисленности (вспомните потерю технологий) они не играли особой роли в битвах за планеты. Здесь все решали боевые роботы. Правда, танки и прочая бронетехника здесь тоже присутствовали. Но они служили лишь вспомогательными силами для поддержки действий мехов. Пехота же практически не участвовала в больших сражениях. Против многотонных шагающих монстров пехотинцы как-то откровенно слабы. Хотя они и могли пригодиться для зачистки зданий, охраны периметра и гарнизонной службы.

Вообще, в этом мире царили неофеодальные отношения. Все общество было поделено на сословия и касты. Правители государств были в основном монархами, а их подданные – вассалами. Только вместо замков и поместий новым феодалам принадлежали целые планеты. Даже Республика Расалхаг, несмотря на название, была конституционной монархией. У нас тут правил избранный принц Хаакон Магнуссон вместе с парламентом, конечно.

Вот значит, мой папаша, то есть отец Рутгера Лунда, чье тело я сейчас эксплуатирую, был местным военнослужащим, принадлежащим к касте мехвоинов. А это по местным меркам что-то типа дворян. Мехвоины тут являются элитой вооруженных сил. В них случайных людей с улицы не берут. Каста. И этим все сказано. И вот мы подходим к самому главному моменту. Недавно Рутгеру, то есть уже мне, исполнилось шестнадцать лет. И он по протекции своего бати был зачислен в Королевскую военную академию в городе Рейкьявике на столичной планете Расалхаг. Они с отцом как раз летели в академию на военном флаере, когда у летающей машины отказал двигатель. В катастрофе погибли все члены экипажа и пассажиры флаера. Погиб и майор Сиге Лунд, отец моего реципиента.

А вот сам Рутгер чудом выжил, но из-за черепно-мозговой травмы впал в кому. Скорее всего мозг молодого человека умер, а сам он превратился в овощ. Врачи уже собирались отключить его от системы жизнеобеспечения, как вдруг случилось чудо, и практически безнадежный пациент очнулся. Вот только вместо одной личности в тело Рутгера Лунда вселилась совсем другая. Моя! К моему большому облегчению, врачи ничего подозрительного не заметили и продолжили мое лечение. К счастью для меня, не вся личность Рутгера исчезла безвозвратно.

Часть его знаний досталась мне, что очень сильно упростило дальнейшую жизнь. Самым главным для меня были знания шведского и стандартного языка Звездной Лиги. Ну и конечно же информация о местных обычаях и нравах. Ведь без знаний местных реалий я бы точно прокололся. Все разведчики засыпаются на мелочах. А я сейчас как самый нелегальный из всех нелегальных разведчиков. Теперь о моей прежней жизни стоит забыть и жить дальше. Тем более чтотам у меня никого не осталось. Родителей я потерял рано. Жена подала на развод. Детей у нас с ней не было. Правда, и здесь тоже не пахло счастливой семейной жизнью. Теперь, когда отец Рутгера Лунда погиб, я официально стал круглой сиротой. Мать мой реципиент потерял еще в детстве и совсем ее не помнил. Других родственников у него не было.

Хорошо хоть государство не забыло о сыне своего офицера. На второй день после того, как я очнулся, в больницу прибыл представитель вооруженных сил Республики Расалхаг и выразил мне свои соболезнования от имени армии и правительства. После чего он подтвердил мое зачисление в ряды курсантов Королевской военной академии. И выразил уверенность в том, что я пойду по стопам своего отца майора Лунда после своего выздоровления. Вот так вот, сынок. Теперь ты в армии! После некоторых размышлений я не стал отказываться от такой высокой чести. Поучусь, посмотрю, что да как. Я же здесь никто. Ни опыта, ни репутации, ни денег. Ничего нет. Если сейчас откажусь, то что делать дальше. А тут какое никакое, а образование и профессия. И все это за счет государства. Ладно! Прорвемся!

## Глава 3

– Лисенок – Тузу! Вижу троих бандитов в четырнадцатом квадрате! – раздался голос Нильса Свенссона на моем тактическом канале.

– Туз – Лисенку! Доложи состав сил противника! – тут же откликнулся я, притормозив на гребне холма своего двадцатитонного легкого меха «Шершень». Краем глаза вижу, что следовавшие за моим роботом «Шершень» Ганса Линберга и «Стингер» Эрика Оберга также остановились. Невольно вспоминаю, как я получил позывной, которым сейчас пользуюсь. Как это ни удивительно, но карточные игры в этой галактике пережили века. Многие курсанты Военной академии были заядлыми игроками в карты. Эдакий аналог покера с местными особенностями. Ну а мне даже в моей прошлой жизни в карты всегда везло. И это везение со мною осталось и здесь. Хотя значительную долю моего выигрыша обеспечивала моя хорошая память и аналитический склад ума. В общем, я обыграл в покер практически весь свой курс, выиграв довольно приличные деньги. Были и недовольные, конечно. Куда же без них. Пришлось отрихтовать физиономии тем, кто назвал меня шулером. Хорошо, что навыки рукопашного боя из той прошлой жизни никуда не делись. Это как езда на велосипеде. Если научился, то уже не забудешь, как это делается. Потом страсти, конечно, улеглись, но я лишился такого веселого источника дохода. Мои сокурсники просто отказывались играть со мною. Зато с тех пор за мною закрепилось прозвище Туз, которое затем стало моим боевым позывным. Мне еще повезло. Вон рыжего и конопатого Нильса Свенссона вообще Лисенком обозвали.

– Это Лисенок! Вижу «Коммандоса» и два «Стингера». Движутся по южной тропе в вашу сторону! – бодро доложил Свенссон. – Что мне делать, командир?

– Лисенок, следи за ними. Скрытно! Смотри, чтобы они тебя своими радарами не засекли. Не дай им себя обнаружить! – дал я ценные указания и лихорадочно начал соображать, что делать дальше.

У противника три легких боевых робота, у нас четыре. Перевес, скажем прямо, совсем незначительный. В случае боя стенка на стенку мы можем понести большие потери, а то и просто проиграть сражение. Да и вражеские мехи могут прорваться и уйти. А у нас приказ – остановить противника и не дать им прорваться на юг. Я бросил взгляд на тактический обзорный экран своего «Шершня», осматривая прилегающую местность.

Территория кругом усыпана крутыми скалами, высокими холмами и огромными валунами. Не самое удобное место для маневра. Наш разведчик доложил, что враг двигается по южной тропе. Ох, не зря я послал Нильса Свенссона на его двадцатитонной «Саранче» в разведку. Кто-то скажет, что нельзя разделять силы в бою. Мое копье, состоящее из четырех легких мехов, и так не тянуло на великую боевую силу. Но теперь мы знали, где в данный момент находится враг, и могли подготовить ему достойную встречу. Вон то место нам как раз подойдет для засады. Русло высохшей реки с крутыми берегами, подпертыми высокими скальными стенами. Русло скроет наших мехов от вражеских радаров. В нем роботы противника будут как в тоннеле. Ни вправо и ни влево не уйти. Тут особо не побегаешь. Теперь остается только заманить туда врагов.

– Лисенок, отставить скрытное наблюдение. Планы поменялись. Ты должен сделать так, чтобы все вражеские мехи погнались за тобою. Приведи их в шестой квадрат по руслу реки. Оскорби их там посильнее и беги. Только смотри, чтобы они тебя из вида не теряли. Они должны войти в русло. Ты понял? – начал командовать я, врубив связь.

– Но, командир, они же меня размажут по скалам. Их там, между прочим, целых три меха против меня одного. Не многовато ли? – стал возражать мой разведчик.

– Я и не прошу тебя биться насмерть против всех пиратов внешних миров. Просто стрельни своим лазером издалека и отступай. Держись вне зоны их эффективного огня. Дразни их. Но без фанатизма. Твоя «Саранча» имеет максимальную скорость хода сто тридцать километров в час. А вот вражеские мехи бегают не быстрее девяносто пяти километров в час. Так что догнать тебя они точно не смогут. Но они должны думать, что могут тебя догнать. Ты приведешь их прямо к нам. Уж мы их тут встретим. Не сомневайся. А теперь заткнись и делай то, что я тебе приказал! – выдал я в эфир, разворачивая своего «Шершня». – Остальным следовать за мною!

Ожидание перед боем является самым нудным и изнуряющим видом ожиданий во вселенной. Мы успели добраться до русла и занять позицию за семь минут. Наши три боевых робота разместились так, чтобы изгиб высохшей реки закрывал нас от взглядов противника до последнего момента. Теперь им никакие радары не помогут. Это в воздухе и на море от радаров тяжело скрыться. На пересеченной местности же все иначе. Тут хватает укрытий от радарных лучей. Например, если робот будет стоять, прячась за скалой, то вражеский радар его просто не увидит. Ну не могут радарные волны огибать препятствия. Любой холм, скала, дом, огромный камень и прочие препятствия сильно осложняют поиск целей при помощи радара. Так что я уверен в нашей незаметности. Нет, если вражеские мехи поднимутся на прибрежные скалы, то смогут нас засечь. Я с сомнением еще раз осмотрел отвесную скальную стену, тянущуюся вдоль русла реки. Нет. Тут противнику ловить нечего. Ни один мех не сможет на нее ни вскарабкаться, ни запрыгнуть. Боевой робот хоть и имеет довольно прочную конструкцию, но такой маневр для него может стать смертельным. Если навернется со скалы, то тут никакая броня не поможет. Мухой на винтики рассыплется. Главное, чтобы Лисенок не облажался и привел врагов прямо к нам в засаду.

А наш Лисенок, похоже, отжигал по полной. На голографическом дисплее электронной тактической карты я наблюдал за ходом погони. Вообще, эта тактическая карта была просто чудом конструкторской мысли. Еще в двадцать первом веке начали появляться первые примитивные аналоги такой вот системы наблюдения за полем боя. Но здесь она была доведена до совершенства. Голограмма местности была довольно подробной и точной. Помимо меток мехов моих соратников на ней обозначались и метки всех замеченных вражеских роботов. Мой «Шершень», конечно, находился слишком далеко, чтобы видеть вражеские машины, но его бортовой компьютер получал данные с радара «Саранчи» Нильса Свенссона, которая сейчас изображала из себя подстреленную куропатку, увлекающую хищников подальше от своего гнезда. Только в роли хищников в этом спектакле участвовали три вражеских меха.

Мой разведчик вошел в азарт и время от времени выдавал в эфир сочные эпитеты. А мы тут стояли и ждали. И наконец, дождались! Двадцать шесть минут ожидания, и вот из-за поворота бодрой ковыляющей рысцой вываливается мех Лисенка. Если «Шершни» и «Стингеры» были человекообразными боевыми роботами, то легкий мех «Саранча» был больше похож на тощую курицу с отрубленной шеей. Овальный, слегка приплюснутый торс, вместо крыльев турели с крупнокалиберными пулеметами, а под брюхом торчит длинный ствол среднего лазера, напоминающий фаллос. Тонкие, похожие на птичьи, лапы дополняли образ. Такой тип конструкции здесь почему-то называли «крабоид». Хотя я бы назвал их «птицезаврами».

– Лисенок, ты в порядке? – забеспокоился я, разглядев на торсе «Саранчи» несколько подпалин от лазерных попаданий.

– Я в норме, командир! Словил несколько скользящих попаданий. Ничего серьезного. Броня не пробита. Краску моей «Саранчи» только попортили уроды! – успокоил меня Нильс.

– Отлично, Лисенок, занимай позицию на левом фланге и готовься к встрече! – произнес я, наводя прицельный маркер на поворот русла. – Красному копью приготовиться к бою.

Аудиодатчики моего «Шершня» передавали внешние шумы прямо в кабину. Звук приближавшихся боевых роботов противника был довольно громким. Его усиливали отвесные скалы, тянувшиеся вдоль русла. Акустика тут чудесная. Прямо как в огромной длинной трубе звук идет вдоль высохшего русла, отражаясь от стен. Наконец, вижу двух мехов, вынырнувших из-за поворота. Вот они! Немного впереди бежит двадцатипятитонный «Коммандос», за ним буквально по пятам несется один из вражеских «Стингеров». Враги нас тоже заметили. Вон как резко тормознули. От неожиданности «Стингер» сзади даже налетел на «Коммандоса», не успев до конца погасить свою скорость. Я было подумал, что они сейчас рухнут. Но нет! Устояли. Навожу прицел на эту скульптурную группу и одновременно с этим отдаю приказ об открытии огня. В мехов противника врезаются залпы средних лазеров и ракет ближнего действия.

«Коммандосу» прилетает гораздо больше подарков, чем стоящему за ним «Стингеру». Залп ракет пробивает тонкую броню левого торса вражеского легкого меха и вызывает детонацию боезапаса шестиствольной установки ракет ближнего действия. Внутренний взрыв разносит торс «Коммандоса». Боевой робот противника падает, резко заваливаясь головой вперед. Готовченко! Переношу огонь на «Стингера». Залп из двуствольной ракетной установки ближних ракет, расположенной на левой руке моего робота. Добавляю средним лазером с правой руки. Ух ты, вражина даже пытается сопротивляться! Выставив правую руку с лазерной пушкой в нашу сторону, мех противника открывает истеричный огонь. Но это, как говорили на моей исторической родине – бессмысленное сопротивление. Долго под огнем четырех наших мехов этот «Стингер» выстоять не сможет.

Он уже получил около десяти серьезных попаданий. Правая нога выведена из строя и выглядит сильно искореженной. Стоять этот робот еще может, а вот двигаться вряд ли способен. Вот очередной залп ракет отрывает ему правую руку. Похоже, приплыл котенок. Теперь у него из оружия только два крупнокалиберных пулемета, установленных на левой руке. Против мехов это совсем не серьезное оружие. Хотя, при очень большой удаче, даже пулеметом можно пробить броню легкого меха. Внезапно на сцене появляется третий участник вражеской группы. Из-за поворота выныривает еще один «Стингер» противника. Интересно, почему он так подзадержался. Ага! Вот оно что! На левой ноге виден кратер от лазерного попадания. Видимо, Лисенок порезвился. Неплохо повредил ногу этого «Стингера» своим средним лазером. Зачет! Теперь понятно, почему этот робот отстал от своей группы. Только сейчас он зря сюда полез.

Навожу прицел на новую цель и открываю огонь. От всей этой стрельбы мой «Шершень» ощутимо нагрелся. Еще немного, и автоматика вырубит моего меха, чтобы не допустить взрыва реактора от перегрева. Ничего серьезного, конечно, но тогда мой мех застынет соляным столбом посреди поля боя на пару минут. Можно и отключить автоматику, но перегревшийся боевой робот может просто взорваться в любой момент. Короче говоря, первая заповедь для водителя меха: «Следи за уровнем нагрева своего меха!» Вот я и кошусь на индикатор нагрева, расположенный внизу обзорного экрана. Номальна-а-а! До красной зоны еще далеко. Танцуем! Обе выпущенные мною ракеты поражают второго «Стингера» точно в грудь. Добавляю туда же выстрел лазера. Есть попадание.

– Лисенок, Молчун, добивайте инвалида! Викинг, помоги мне уничтожить третьего! – резко командую я, смещая своего «Шершня» вправо и продолжая вести огонь.

И тут мой противник меня удивил. Водитель первого «Стингера» наконец-то решил прекратить сопротивление и катапультировался из своего сильно поврежденного меха. Голова вражеского «Стингера» раскололась и оттуда как чертик из табакерки вылетело кресло с водителем. Двадцатитонный мех на пару мгновений застыл, а затем с грохотом рухнул на обточенную водой речную гальку. Второй готов! Остался третий. А вот он, увидев, что два его соратника повержены, решил убежать. Причем решил сделать это очень оригинальным способом. Он прыгнул. Вернее, его «Стингер» включил прыжковые реактивные двигатели и попытался перепрыгнуть скальную стену. Ту что была справа от него. Прибрежные скалы в этом месте имели высоту метров двадцать. В общем, шанс у него был. Небольшой, но был. Не все модели боевых роботов имеют прыжковые двигатели. И не все водители мехов умеют хорошо ими пользоваться. Я, например, умел. Меня даже инструкторы в Академии хвалили. Однако я бы еще сто раз подумал, прежде чем прыгать через такие скалы. Ведь неизвестно, что там за местность с той стороны. Хорошо, если ровная площадка для приземления, а если нет. Тогда прыгнувший боевой робот может переломать себе ноги, а то и просто разбиться. Короче говоря, прыжки в горах очень и очень опасное занятие для мехов.

Так вот этот лузер все же решил прыгнуть. Вот только ему явно не хватало мастерства. Уж я-то знал, как трудно поддерживать определенную высоту полета во время прыжка. На равнине это не имело большого значения, но если прыгаешь через скалу, то высота прыжка была одним из главных факторов успеха. Так вот. Водила второго вражеского «Стингера» явно не был опытным прыгуном. А может, я что-то там в его мехе сумел повредить своими выстрелами? Не знаю. Но прыжок не удался. Набрал высоту метров в пятнадцать и уже в полете ударился о скалу. Затем реактивная струя протащила этого «Стингера» вдоль скального выступа. После чего прыжковый двигатель меха заглох, и он рухнул вниз на скалы. Третий готов!

– Отлично, курсанты! Миссия выполнена! – прозвучал вдруг громкий голос, принадлежавший полковнику Гунару Рунге, начальнику отдела виртуальных тренажеров. Внутренности кабины «Шершня» перед моим взором пошли рябью, а потом я обнаружил, что пялюсь в экран тренажера. Кряхтя, как столетний старик, открываю люк и выползаю из кокона виртуальной реальности боевого тренировочного комплекса. Смотрю, как из стоящих рядом коконов выбираются мои одногруппники. Ганс Линберг (позывной «Викинг»), Эрик Оберг (позывной «Молчун») и Нильс Свенссон (позывной «Лисенок»). Ребята тоже выглядят довольно помятыми. Бой-то вроде виртуальный, а умаялись, как будто дрались в реальной битве. Все потные, уставшие, в крови бурлит адреналин. Зато глаза весело горят. Победа! Мы только что победили всухую, не потеряв ни одного из своих бойцов.

– Молодцы, курсанты! Выпускной экзамен вы сдали! Высший балл! Через два дня вы принесете присягу нашей республике и станете полноправными мехвоинами! – прогудел басом полковник Рунге, подошедший к нашей группе.

– Служим Расалхагу! – проорали мы, вытянувшись по стойке смирно.

– Порадовали старика. Хорошая у нас смена выросла! Хотя в мое время мы тоже были крутыми парнями! Вот помню… – начал свою речь седовласый начальник отдела вирттренажеров. Ну все, сейчас опять будет вспоминать свою молодость. Глядя на бравого полковника, я почему-то начал вспоминать те два года своей новой жизни, что прожил в новом теле и в новом мире.

В больничке я пролежал всего две недели. После чего был признан абсолютно здоровым и годным к военной службе. Все двигательные функции моего нового тела быстро восстановились. По физическим параметрам оно было довольно хорошо развитым. Прежний владелец неплохо о нем заботился. Рутгер Лунд был парнишкой спортивным. Мое новое лицо мне тоже понравилось. Из зеркала на меня смотрел настоящий блондин с приятным волевым лицом и серыми глазами. Нормально, потянет! Придется мне к нему привыкать. Вроде девочкам такие должны нравиться? Так, блин! Это уже не мои мысли. Подростковый мозг Лунда чудит. Гормоны играют. С этим надо быть поосторожнее. Хорошо, что у меня теперь есть опыт уже прожитой жизни. Думаю, что сейчас я буду более осмотрителен в отношениях с женским полом. В прошлой-то жизни я, похоже, на все существующие грабли уже наступил. Теперь буду осторожнее.

Видимо, мальчик всерьез готовился к карьере военного. Я, кстати, к спорту тоже отношусь сугубо положительно. Нет, я не фанат и не профессиональный спортсмен. Но считаю, что мужчина должен поддерживать себя в хорошей физической форме. Мужиков, которые сетуют на то, что они толстеют, и одновременно упиваются своей ленью, я не понимаю. Если тебе не хватает воли заняться спортом или каким-нибудь экстремальным туризмом, чтобы поддерживать себя в форме, то лучше не ной, а просто пей свое пиво. И толстей дальше! Поэтому я не собирался отказываться от постоянных физических тренировок. Военному человеку просто необходимо иметь сильное и тренированное тело.

Между прочим, речевые функции у меня тоже пришли в норму. Уже через четыре дня после переноса я довольно сносно болтал на шведском и стандартном языках с медперсоналом. Здесь во Внутренней Сфере стандартный язык чем-то напоминал эсперанто. Был такой мертвый язык на Земле в двадцать первом веке. Правда, там он особой популярностью не пользовался. Эдакое международное средство общения. Судя по всему, в почившей Звездной Лиге его реанимировали и немного доработали. Люди же жуткие националисты. Они хотят говорить именно на своем национальном языке. Поэтому во времена бурной космической экспансии многие планеты и даже целые звездные сектора заселялись выходцами из какой-то одной страны со старой Земли. Например, сектор Расалхаг был заселен в основном жителями Скандинавии: шведами и норвежцами. Вот откуда у меня знание шведского языка. На планете Расалхаг жили преимущественно потомки шведских колонистов. Хотя стандартный язык и был признан официальным первым языком нашего государства, но между собой жители планеты предпочитали общаться по-шведски. Но на других планетах республики разговаривали на английском или немецком.

В других государствах этой реальности положение с языком было практически таким же. Например, в Синдикате Драконов первым официальным языком тоже считался стандартный, но помимо него говорили еще и на японском, арабском и английском. В конфедерации Капеллы Дома Ляо кроме стандартного изъяснялись на китайском, русском и хинди. В самом большом по размеру государстве Федеративном Содружестве после стандартного языка шли английский и все языки стран Западной Европы на старой Земле. В Лиге Свободных Миров Дома Марика вместе со стандартным перемешались языки стран Восточной Европы и Латинской Америки. И это только в крупных звездных государствах. Была тут и куча мелких, но очень гордых стран. И все они тоже предпочитали свои национальные языки, доставшиеся им от земных предков. Однако везде, по всей Внутренней Сфере и на ее периферии люди могли общаться на одном языке. Стандартном языке Звездной Лиги. Его понимали жители всех планет. И, пожалуй, это было единственное, что объединяло жителей звездных миров в одну цивилизацию. Цивилизацию людей. Но это не мешало им с упоением воевать друг с другом.

Что-то я опять отвлекся. Я же вспоминал о моей новой жизни. Поначалу было довольно необычно. Мир, в котором перемешались остатки высоких технологий и средневековой действительности. Хотя во многом он походил на тот мир, который я знал раньше. Да, оружие, различные гаджеты и техника были довольно футуристичны, но я к ним довольно быстро привык. Главное ведь – это люди. А люди тут ничем особо не отличались от тех, что я знал в двадцать первом веке. Никаких сверхчеловеков с тремя глазами и гигантским мозгом тут не водилось. Кроме того, мне от бывшего владельца тела досталось неплохое интеллектуальное наследие, которое помогало вжиться в это общество без особых проблем. Идеальное внедрение. Шпионы о таком могут только мечтать.

Может быть, если бы я попал в обычного гражданина из низших слоев общества, то у меня и появились бы трудности с адаптацией. Но мне повезло. Я практически сразу же угодил в военное училище. А это свой закрытый мир со своими обычаями и нравами. А то, что Рутгер Лунд был в нем новичком, играло мне на руку. Все мои случайные ляпы списывались местными на промахи салаги, не нюхавшего военной жизни. Хотя военные училища, на мой взгляд, везде одинаковы. Если быть честным, то такой опыт у меня уже был. Еще на Земле в России я закончил похожее заведение. Поэтому здесь Расалхагская Королевская военная академия не стала для меня большим испытанием. Морально я был к этому готов, и учеба на мехвоина не была сильно напряжной. Постепенно я освоился и вышел в первые ряды среди курсантов по успеваемости. Такое рвение принесло свои дивиденды, и через пять месяцев мне присвоили звание капрал-курсант и назначили командиром группы из четырех курсантов. На армейский манер наша группа называлась копьем. Копье из четырех мехов было самым мелким боевым подразделением в армии боевых роботов. Рота состояла из двенадцати мехов. Батальон включал уже сорок машин. Ну а мехполк – аж сто тридцать роботов. Кстати, весь наш курс включал ровно тридцать шесть курсантов. Как раз на три роты водителей мехов хватит.

Наше обучение должно было длиться два года, которые пролетели довольно быстро. Нас учили основательно и интенсивно. Времени на отдых было не много. Мои сокурсники ворчали. Дело-то молодое. Им хотелось бегать по девочкам, но загруженный график занятий не оставлял времени на личную жизнь. Я их понимал. Пацаны еще совсем. Щеглы пестрожопые. Меня от ветра в голове и буйства гормонов молодого тела спасала личность зрелого человека. Хотя тоже хотелось иногда учудить нечто эдакое особенное, но мой циничный разум, помноженный на житейский опыт, быстро гасил все такие порывы. Уж я-то прекрасно знал, что все эти плюшки в виде бесплатного образования элитного мехвоина потом придется отрабатывать на поле боя. Кровью отрабатывать! Поэтому тяжело в ученье, легко в гробу. А значит – учиться, учиться и учиться. А то потом придется учиться у противника. И оценки он будет выставлять совсем другие.

Я вообще-то в мистику не верю. Даже после переноса не стал фанатом мистических религий. Ну да, да! Скептик я и материалист! Но я как чуял, что надо учиться не за страх, а за совесть. Может, в предвидении что и есть эдакое? Реальное. Было такое чувство, что вся эта идиллия ненадолго. А своей чуйке еще там, в горах Кавказа, я привык доверять.

Поэтому я учился сам и заставлял учиться своих одногруппников. Командир копья я? Или так – погулять вышел? Конечно, звание капрала-курсанта было бутафорским и ничего общего не имело с действительными армейскими званиями. Но оно давало мне власть над моим копьем. Я хотел как выжить сам, так и помочь выжить ребятам из моей группы. Именно поэтому я их заставлял учить матчасть и гонял на практических занятиях. Поначалу парни возбухали, оспаривая мою власть над копьем. Пришлось тряхнуть стариной и провести воспитательную работу. Просто вызвал их всех на поединки и выбил из них дурь.

Ох, не зря меня в той еще жизни гонял мой инструктор по рукопашному бою майор Кондратьев. Пригодилась наука. Нет, Джеки Чаном я не стал, но в драке мог преподнести противникам несколько сюрпризов. Конечно, мои подчиненные не были полными нолями в рукопашке. Кое-что они все же умели. Бою без оружия нас начали обучать практически с первых месяцев нашей учебы в академии. Но одно дело новички, знающие лишь азы рукопашного боя, а другое дело опытный боец вроде меня, не раз применявший это искусство на практике. Короче говоря, товарищей успокоил, и дело пошло. Постепенно ребята моего копья втянулись в учебу и начали выбиваться в отличники.

Наше копье к концу первого года обучения вышло на первое место по успеваемости. Преподаватели и инструкторы академии не могли на нас нарадоваться. Ко мне даже подкатывали насчет должности зама командира нашего курса, то есть учебной роты. Но тут я всех обломил. Тянуть на себе еще и весь наш курс мне совершенно не улыбалось. Если займусь ротой, то придется забить на учебу. Иначе просто не справлюсь с нагрузкой. Ну уж нет. На первом месте мое выживание. А значит, нельзя ослаблять темп своего обучения. Поэтому я отказался и остался командиром копья. С парнями-то я уже сработался. Так пусть на нашем курсе будет одно идеальное копье и один идеальный командир копья. Шутка юмора! Ха-ха!

А остальные сокурсники пускай учат матчасть. А то некоторые курсанты академии учебе и практическим занятиям предпочитали прогулки по борделям и кабакам. Парни из моего копья такого себе не позволяли. Хотя я видел, что им тоже хочется забить на учебу и уйти в загул. Но они меня никогда не подставляли, понимая, что я делаю все для их же блага. И конечно же в семье не без урода. Были у нас на курсе ярые лоботрясы и прожигатели жизни, считающие, что им и так все принесут на блюдечке.

Золотая молодежь. Куда же без нее-то? Детишки герцогов и генералов. Эти мажоры попали в академию по протекции родителей и учились откровенно плохо. Не понимаю я таких вот дебилов. Они что, всерьез думают, что могут отсидеться в тылу. В бою-то всякое случиться может. Жизнь мехвоина непредсказуема. Среди водителей боевых роботов даже генералы могли участвовать в бою. Да что там говорить. Они и участвовали в бою, зачастую сидя в кабинах своих мехов, а не в подземных командных бункерах. А эти тупые придурки думают, что от вражеских снарядов их спасет статус родителей. Ну не хотите вы учиться и становиться профессиональными мехвоинами, зачем тогда претесь в военную академию? Ведь никакие пьянки, походы по кабакам и борделям не заменят вам знаний и навыков, которые потом пригодятся в бою. Не понимаю я таких людей! Не понимаю! А ладно, война все спишет!

Кстати о войне. Наше обучение в академии подходило к завершению, когда мои нехорошие предчувствия стали сбываться. Помните, я говорил о своей чуйке, которая буквально вопила об опасности и заставляла меня с маниакальным упорством налегать на учебу. Ох, не зря она так чудила. Не зря. 25 марта 3050 года весь наш курс выстроили на плацу академии. Начальник Королевской военной академии генерал Карл Сандберг толкнул речь. Старый вояка ошарашил нас новостью. Республика Расалхаг вступила в войну. Многочисленные военные силы неизвестного противника вошли в пространство нашего государства и начали вторжение на нескольких планетах одновременно. Нет, это не пиратский рейд. Это именно нападение большой армии. Враг до сих пор не опознан и не вступает в переговоры. Нет, это не вторжение одного из Великих Домов Внутренней Сферы. Кстати, планеты Синдиката Драконов и Федеративного Содружества также подверглись нападению тех же неизвестных военных сил. В республике объявлена боевая готовность номер один. Наш курс будет доучиваться по ускоренной программе, и после выпускного испытания все курсанты получат воинское звание лейтенант и будут зачислены в боевые части. Наше дело правое. Враг будет разбит!

Зашибись! Мой внутренний Нострадамус не ошибся! Ох, не зря я жилы рвал. Какая эта война у меня по счету-то будет? Третья!

## Глава 4

После выпускных экзаменов жизнь заиграла новыми красками. Армия нас быстро взяла в оборот. Торжественная церемония присяги, на которой нам вручили петлицы лейтенантов. У расалхагцев погон не было, а военнослужащие носили только петлицы. У лейтенанта мехвоина петлицы были квадратными черного цвета с металлической золотистой закорючкой, похожей на перевернутую букву «Т». В Королевской Армии Свободной Республики Расалхаг все водители роботов имели офицерские звания. Элита вооруженных сил как-никак! Видать, карма у меня такая. В той прошлой жизни я тоже был когда-то лейтенантом. Прямо ностальгия пробила. Эх! Надеюсь, что здесь моя военная карьера будет более удачной и долгой, чем там.

Новоиспеченных офицеров после торжественного банкета в темпе раскидали по боевым подразделениям. И начался ад. Я и ребята из моего копья угодили в 3-й Освободительный вспомогательный полк. До войны эта часть считалась частью второй линии и не была укомплектована личным составом и мехами на сто процентов. Однако с началом вторжения этот полк боевых роботов решили развернуть до полных штатов. Мы, новички, тут не одни были такие. Более половины личного состава полка теперь составляли недавние курсанты и люди, пришедшие из запаса. Даже мне, зеленому новичку, было понятно, что 3-й Освободительный к долгим боевым действиям не готов. Но были и плюсы. Меня в этом хаосе переформирования назначили командиром копья, в которое вошли все ребята из моей же учебной группы. Раньше вместе учились, а теперь будем и воевать вместе. Возможно, этому способствовали отзывы из академии. Но скорее всего, у командования полка просто не было другого выхода. Грамотных командиров копий у них было мало. А мы были полностью сработавшейся группой.

В общем, повезло нам, что не раскидали по разным ротам наше копье, сложившееся еще во время учебы в академии. Нас засунули во вновь формируемую 3-ю роту, которой командовал капитан Оскар Юханссон. Командир у нас был годный. Профессиональный военный, прошедший множество битв. Он сразу же включил мое копье в график маневров по боевому слаживанию в составе роты. Святые бобры, как же он нас гонял. Но мы не роптали, так как понимали, для чего все это делается. Тяжело в ученье – легко в гробу! Эту простую истину я сам вбил в головы моих подчиненных еще в академии. Поэтому парни только упрямо сжимали зубы и делали все, что от них требовал наш неугомонный капитан Юханссон. Вот так мы и жили. Готовились к предстоящим боям в изнуряющем ритме. Выходных у нас вообще не было. Но никто не возражал. Все понимали, к чему нас готовят. Дела на фронтах шли из рук вон плохо.

Таинственные пришельцы с грацией снежной лавины занимали одну планету за другой. А королевские войска Расалхага терпели одно поражение за другим. Техника пришельцев на несколько порядков превосходила технологии Внутренней Сферы. Их мехи были живучее, маневреннее и обладали более разрушительным и дальнобойным оружием. По поводу того, кто эти неведомые враги, слухов в военной среде было море. Но все они сходились на том, что наши противники являются людьми, а не какими-нибудь разумными трехглазыми ящерами. Но не это волновало наше командование. Откуда они пришли? Вот это вопрос на пять баллов. Точно известно, что эти загадочные люди прибыли из-за границ Внутренней Сферы. Ведь даже на периферии их бы давно заметили. Чужаки вынырнули откуда-то из глубин дальнего космоса. Хотя кое-что о них все же стало известно.

Пришельцы называли себя кланами. Они заявили, что являются преемниками Звездной Лиги и пришли, чтобы восстановить это древнее государство. А тех, кто встанет у них на пути, клановцы просто уничтожат. Вот, пожалуй, и все, что нам о них стало известно. Дела на фронтах шли плохо не только у нашей республики. Федеративное Содружество и Синдикат Драконов тоже огребали по полной, получая люлей от воинственных пришельцев. Эти Великие Дома также потеряли довольно много планет, понеся огромные потери в людях и технике. Все шло к тому, что скоро война доберется и до столичной планеты Расалхаг, на которой в данный момент и базировался наш 3-й Освободительный полк. Поэтому мы лихорадочно готовились к тому моменту, когда придется отрабатывать свою бесплатную учебу в самом престижном учебном заведении республики Расалхаг и те льготы, что мы от нее получили.

Враг дал нам почти три с половиной месяца на подготовку. За это время наш полк из сборища престарелых воинов, резервистов и вчерашних курсантов превратился в боевую часть. Ну, или нечто на нее более или менее похожее. Растерянность первого месяца прошла, и люди были готовы идти в бой.

Двенадцатого июля нашу роту подняли по тревоге и объявили, что множество неопознанных кораблей недавно вторглись в нашу звездную систему. Части гарнизона планеты Расалхаг сейчас лихорадочно готовились к бою. В том, что сражение за планету состоится, никто и не сомневался. Наша рота, включавшая двенадцать легких мехов, выдвигалась в квадрат к северу от столичного города Рейкьявик. Хотя нет, вру. Кроме легких мехов, в моей роте был и один средний мех – сорокапятитонный «Феникс» капитана Юханссона. Вообще-то, многие средние мехи Внутренней Сферы не могли угнаться за легкими боевыми роботами. Но «Феникс» был исключением из правил. Он мог, как и большинство легких машин, развивать скорость до 95 километров в час. Поэтому командирский «Феникс» не тормозил роту и мог без особых проблем участвовать в маневренном бою наравне с легкими роботами.

Сам я, как командир копья, рассекал на «Волкодаве», весящем тридцать пять тонн. Этот мех мне понравился. Быстрый, маневренный, хорошо вооруженный. Даже очень хорошо вооруженный для мелочи. Один тяжелый лазер в правой руке и три средних лазера в торсе. Это довольно солидный арсенал для столь небольшого робота. Хотя «Волкодава», если мне не изменяет память, специально и создали для борьбы с легкими мехами противника. Эдакий убийца легких роботов. Но был у моего кибернетического коня и существенный, на мой взгляд, недостаток. У него отсутствовали прыжковые реактивные двигатели. Что сильно сужало маневренные возможности «Волкодава». Мне, конечно, больше нравилось пилотировать прыгающих мехов, но пришлось брать, что дают. Тем более что мой новый мех действительно неплохо вооружен.

Чтобы исключить любые неясности, надо отметить, как тут подразделяют мехов на легких, средних, тяжелых и штурмовых. Тут все дело в весе боевого робота. В легкие мехи включают все роботы от 20 до 35 тонн. Средние мехи – от 40 до 55 тонн. Тяжелые мехи – от 60 до 75 тонн. И наконец, последний класс штурмовых мехов составляли машины от 80 до 100 тонн. Самыми многочисленными классами во Внутренней Сфере были легкие и средние боевые роботы. Тяжелых мехов было значительно меньше. А уж штурмовые машины – это очень большая редкость. Их могли себе позволить только крупные государства или элитные наемные армии. Например, у Расалхага на момент начала вторжения кланов было пятнадцать полков боевых роботов. И из них только 1-й драгунский полк был оснащен тяжелыми и штурмовыми вариантами мехов. Эта часть считалась самой боеспособной. И она, кстати, сейчас тоже находилась на планете и охраняла столицу нашей республики город Рейкьявик.

Мы, когда выдвигались на позиции, то видели одну из рот драгунских мехов в районе космодрома. Вид их огромных роботов внушал трепет и надежду в сердца наших новобранцев. Даже меня, прожженного циника, вид этих исполинов впечатлил. Правда, потом я понял, что столичную планету нашей республики тоже будут штурмовать не самые плохие боевые подразделения врага. Наверняка ведь элиту пошлют. А элита в этой реальности обычно воюет на самых мощных мехах. Прямо как в средневековье. Там самые крутые кони, лучшие латы и оружие были у самых умелых и боеспособных рыцарей. Здесь то же самое. Никто не будет сажать салагу в кабину штурмового или тяжелого меха.

Настроение сразу же испортилось. Но потом я разозлился на себя за пораженческие мысли.

– Ни хрена! Даже если мне суждено сегодня погибнуть и превратиться в кусок обгорелого мяса, то я буду самым дорогим куском мяса для врага! Прорвемся!

Следующие семь часов прошли в тревожном ожидании. Противник явно не спешил показывать нам мать Кузьмы. Да это и понятно. Пока флот вторжения достигнет планеты, пока начнут высаживаться, тут не один час должен пройти. Но как же тяжело ждать. Такие вот ожидания перед боем я просто ненавидел. Еще в той жизни. Вроде бы и тело сменил, и мир новый, а я совсем не изменился. Ненавижу ждать, когда враг придет меня убивать. Хочется поскорее рвануть в бой, неся разумное, доброе и вечное при помощи главного калибра. Но приходилось ждать, сидя в кабинах своих мехов.

За бортом бушевала зима. И хотя сейчас по общегалактическому времени было 12 июля, но в южной части континента, где и находилась столица, сейчас был самый разгар зимы. Южное полушарие как-никак. Поэтому вылезать из теплой кабины на мороз совсем не хотелось. Да никто из водителей роботов и не рвался этого делать.

Когда наша рота прибыла на место, то капитан Юханссон быстро распределил каждому из копий сектора обороны и раскидал мехов по позициям. Предчувствуя, что ожидание может затянуться, наш командир приказал личному составу роты поочередно отдыхать. Я в своем копье разбил вахту на две части. Сначала я с Нильсом Свенссоном бодрствовали три часа, а Ганс Линберг и Эрик Оберг могли поспать. После чего уже мы с Лисенком отдыхали три часа. И температура на улице нам в этом совсем не была помехой. Кабина меха была герметична и имела систему климат-контроля. Поэтому холод нам не грозил. Кроме того, кресло водителя раскладывалось и превращалось в удобное ложе. Так что поспать можно было, даже не покидая уютной кабины.

Мы все успели выспаться, прежде чем в эфире началась движуха. Враги наконец-то начали высадку. Правда, высаживались они совсем не там, где наше командование их ждало. Первый десант противника был сброшен на Асгард. Этот начавший недавно строиться город должен был стать новой столицей нашей республики, но до начала войны его просто не успели достроить.

– Видимо, разведка противника просчиталась, и клановцы думают, что наше правительство сейчас находится там. Вот и высадились в Асгарде! – попытался объяснить сей маневр врага капитан Юханссон, выйдя на ротную чистоту.

– Но наши же послали к месту высадки пару батальонов первого драгунского. Зачем? Зря ведь силы распыляем? – решил полюбопытствовать я.

– Генералам виднее! – философски изрек ротный. – Думаю, что скоро клановцы разберутся, что к чему, и двинут к Рейкьявику.

– Третья рота! Вызываю третью роту! Капитан Юханссон, вы меня слышите? – внезапно вклинился на наш отрядный канал властный баритон.

Я скосил глаза на экран тактической связи и невольно хмыкнул. Компьютер моего меха только что идентифицировал говорившего. Ого. Сам генерал Кристиан Мансдоттер – заместитель нашего дорогого правителя принца Хаакона Магнуссона. Я его пару раз видел во время формирования нашего полка. Конечно, я с ним лично знаком не был. Кто он и кто я? Так, издалека полюбовался. Дядька мощный и представительный. Похож на настоящего профессионала.

– Лютый слушает! – практически мгновенно ответил наш ротный.

– Выдвигайтесь в квадрат двенадцать-восемь и проведите там разведку. По нашим данным, противник часть сил от Асгарда направил сюда. Они обошли драгун и теперь двигаются к Рейкьявику. Если обнаружите врага, то в бой не вступайте и отходите к взлетной полосе. Как поняли?

– Вас понял. Двигаемся в квадрат двенадцать-восемь, проводим разведку. При появлении противника отходим к космопорту.

– Действуй, Лютый. И да поможет вам бог!

Названный квадрат был не так уж и далеко. На место наша рота прибыла через полчаса, и практически сразу же произошел огневой контакт с противником. Наш мех «Саранча», двигавшийся в правом боковом дозоре, практически в упор наткнулся на вражеских роботов. Пилот только и успел, что крикнуть о замеченных мехах, как связь с ним прервалась, а пометка «Саранчи» на тактической карте погасла. Это означало, что наш дозор только что был уничтожен. К чести нашего ротного стоит сказать, что он отреагировал практически мгновенно. Посыпались четкие команды, и рота начала быстро перестраиваться фронтом к обнаруженному противнику. Местность для боя была довольно трудной. Справа цепь больших холмов, покрытых снегом. Слева скалистый лабиринт. В таких местах хорошо устраивать засады. Радары и сканеры мехов тут работают плохо. На месте противника я бы ударил по нам со всех сторон во время перестроения.

Но клановцы меня изрядно удивили. Они не стали мудрить и бить в спину, а сразу ринулись в лобовую атаку. На холмах, тех, что справа, внезапно появились мехи незнакомых конструкций и открыли по нам ураганный огонь. После чего рванули на сближение. Семь вражеских мехов против наших двенадцати. Компьютер моего «Волкодава» не смог идентифицировать ни одну из наступающих на нас машин. Хотя в базе у него были забиты более сотни различных моделей боевых роботов Внутренней Сферы. Правда, все мехи клановцев были явно легкими вариантами боевых машин. Тонн двадцать-тридцать, каждый.

Вроде бы численный перевес на нашей стороне? Но это не облегчило нашей участи. Уже первые выстрелы выявили превосходство вражеских роботов. Они лупили своими лазерами по нам с запредельных дистанций. И при этом умудрялись попадать и наносить не слабый такой урон броне наших мехов. Наши же средние и легкие лазеры на таких дистанциях вообще были бесполезны. И только тяжелые лазеры наших мехов еще могли наносить хоть какой-то урон противнику. Но большинство машин 3-й роты были оснащены менее дальнобойным оружием. В первую же минуту боя наше подразделение потеряло сразу трех мехов. Вообще-то, завалить активно маневрирующего боевого робота довольно сложно. Даже легкий мех имеет неплохую броню, солидное вооружение и хорошую маневренность. Однако врагам это удалось сделать довольно быстро. Клановцы мало того, что стреляли с запредельных для нашего оружия дистанций, так еще и это оружие было гораздо разрушительнее, чем наше. Да и выстрелы врагов поражали феноменальной точностью. Увидев это, я приказал своему копью начать хаотичное маневрирование. Стрелять по врагу при резких неожиданных маневрах твоего меха довольно сложно. Но зато и в тебя попасть труднее.

Последующий бой я помню как в тумане. Наш ротный был довольно умным тактиком и быстро понял, что такими темпами от роты в скором времени может ничего и не остаться. Поэтому он приказал отступать к космопорту. Но клановцы совсем не собирались нас отпускать без боя. Они висели у нас на хвосте, как собаки на заднице медведя в ходе охоты, добивая получивших повреждения и потерявших ход мехов нашей роты. В хаосе отступления наше копье также понесло потерю. Погиб Ганс Линберг с позывным «Викинг». Реактор его «Шершня» от полученных повреждений взорвался, разнеся боевого робота на куски. Наш боевой товарищ умер, так и не успев ничего понять. Но скорбеть о его участи было некогда.

У меня на шее висели еще два сосунка, которые считали себя мехвоинами. И мне как их командиру надо было сделать все, чтобы они выжили. Пришлось на них хорошенько наорать, чтобы ребята не впали в ступор. На поле боя это очень опасно. Увидел, как погиб друг, и стоишь в шоке, ни на что не реагируя. Я такое много раз наблюдал. Против этого существует только одно известное мне лекарство. Ласковый пендель командира, заставляющего выполнять приказы. К счастью, рефлексы, что я вбивал им в академии, никуда не делись, и парни не задумываясь начали действовать, подчиняясь моим приказам. А вокруг нас гибли соратники. Один за другим роботы нашей роты выходили из строя в пламени взрывов и шипении энергетических разрядов. Этот кошмар продолжался всего тринадцать минут, но мне показалось, что прошло часов пять.

Наконец, остатки нашей роты сумели оторваться от противника и вывалиться из боя. Когда я очумело оглянулся по сторонам, то понял, что из двенадцати машин нашей 3-й роты уцелели всего четыре штуки. Три меха моего копья и «Феникс» нашего ротного. При этом противник, судя по моим ощущениям, потерял всего два или три меха. И отстал-то он от нас лишь потому, что все роботы клановцев, участвующие в этом бою, получили повреждения ходовой части. А захромавший мех далеко не убежит. Думаю, что именно поэтому они просто не смогли дальше продолжать преследование. Это нас и спасло от полного уничтожения. Хотя после такого разгрома нашу роту можно смело отправлять на переформирование.

Я еще раз более осмысленно взглянул на уцелевших. Все наши мехи были избиты до полного изумления. «Феникс» капитана Юханссона имел весьма колоритные кратеры от лазерных попаданий на торсе. Кое-где броня этого меха оказалась пробита, и были видны внутренние механизмы. Несколько пробоин ощутимо дымили. Левая рука была оторвана по локоть. Огрызки миомерных синтетических мышц и сервоприводов, торчавшие из обрубка, заметно искрили. Как «Феникс» смог при этом не потерять ход, для меня оставалось загадкой. «Шершень» Нильса Свенссона выглядел не лучше. Он так же, как и мех капитана, потерял левую руку. Однако ему ее оторвало полностью. Пробоин в торсе тоже хватало. Одна из них выглядела особенно паршиво. Дымила вовсю, собака серая, переодетая! «Коммандос» Эрика Оберга выглядел получше. Он был весь испятнан подпалинами от лазерных попаданий, но вроде бы броня нигде не была пробита. Так! Прошло по касательной. Ерунда, краску только попортили, гады!

Теперь глянем, что творится у нас. Мой «Волкодав», судя по показаниям датчиков, серьезных повреждений не получил. Всего два пробития брони в левой части груди. Но там автоматика быстро врубила запасные цепи взамен сгоревших. Пара охладителей сгорела. Ничего фатального. Хотя один средний лазер в центре торса вышел из строя. Да ладно! Фигня! Воевать можно. Хотя еще один такой бой – и от нашей роты только название и останется.

Наш бравый командир, по всей видимости, думал точно так же. Поэтому и приказал нам двигаться назад к космопорту. С таким приказом я был полностью согласен. Сейчас наш отряд (язык не поворачивался в данный момент назвать его ротой) бодрой рысью следовал за «Фениксом» капитана. Свое дело мы сделали. Разведку провели. Противника обнаружили. Теперь пусть у командования голова болит. Теперь нам бы отойти в тыл, чтобы пополнить боезапас и отремонтировать наших мехов. Так думал я, но реальность оказалась совершенно иной. Клановцы не собирались давать защитникам столичного города никаких послаблений. Когда наши мехи подошли к окраинам города, то зрелище нам открылось довольно печальное. Многочисленные дымы от пожарищ. То тут, то там вспухали столбы взрывов. В районе космопорта слышалась нескончаемая канонада. Бой там шел нешуточный. Судя по звукам, лупили из крупнокалиберных автоматических пушек, которыми обычно вооружают тяжелых и штурмовых мехов. Там сейчас большие парни с большими пушками выясняли, кто в доме хозяин. Им наши легкие избитые роботы на один укус.

И тем не менее наш ротный приказал двигаться туда. Это была совсем не его командирская прихоть. Приказ пришел с самого верха. Надо было любой ценой удержать взлетную полосу. И нас послали практически на убой. Капитан Юханссон даже пытался возражать, упирая на потерю боеспособности нашей роты. Но ему приказали заткнуться и выполнять приказ. Я как командир копья имел доступ к командирскому каналу связи и поэтому слышал весь этот разговор. Нас только что принесли в жертву стратегической необходимости. Штабные умники уже решили нашу судьбу и списали нашу роту в расход. Очень неприятное чувство.

Своим ребятам правда про мои догадки я говорить не стал. Пускай парни остаются в счастливом неведении. Вот так с тихой грустью мы и ковыляли навстречу судьбе. Вскоре мои плохие предчувствия начали сбываться. Мы как раз проходили мимо полуразрушенного ангара. Что-то отчаянно дымило, затрудняя обзор. Радар совершенно взбесился от огромного наличия помех. Так что в этот момент наши мехи были практически слепы. Прямо кучка инвалидов по зрению в полутемном лабиринте. Текс! Что это тут у нас горит? Ого, тяжелый танк «Мантикора». Кто же его так бедного разделал?

– Смотрите слева! – внезапно заорал ротный, разворачивая своего «Феникса».

Я тут же инстинктивно дернул своего «Волкодава» вправо, уходя от возможного обстрела. Потом я увидел его! Мех-крабоид неизвестной конструкции тонн так пятьдесят или пятьдесят пять, окрашенный в антрацитово-черный цвет. Массивные ноги с вывернутыми назад коленными суставами напоминали лапы какого-нибудь двуногого хищного динозавра. Торс, неожиданно мелкий и сплющенный с боков, чем-то был похож на переднюю часть американского вертолета «Апач». Только тут не было никакой нелепой застекленной кабины. Сплошная броня с разбросанными на ней линзами видеосканеров.

Здесь у мехов, вообще, не было такой дебильной части конструкции, как различные стеклянные окошки в кабинах мехвоинов. Как это любят изображать в фантастических фильмах про роботов. Ага, забронированная по самые гланды боевая машина в сто тонн, а в кабине водителя обязательно должна быть форточка. Видеокамер и видеосканеров же нет? А воин, значит, смотрит на поле боя через застекленное окошечко. Ну не бред ли? Один случайный снаряд или шальной лазерный импульс и мехвоину каюк. Аффтааары-ы-ы-ы, где, я вас спрашиваю, логика? Тут же боевых роботов, к счастью, проектировали совсем не любители аниме, трансформеров и прочие дилетанты фантастических войн. Все было по-взрослому. Кабина водителя мехов имела сплошное бронирование. Даже входной люк имел броню! Никаких иллюминаторов и окошек. Ну а для наблюдения за окружающей действительностью использовался голографический обзорный видеоэкран, совмещенный с обширной системой видеодатчиков. А на случай повреждения всех наружных видеосканеров была предусмотрена еще и дублирующая сеть видеодатчиков, выдвигающихся из брони на манер перископов.

С правой части торса кланового робота за кабиной водителя была нарисована ярко-красная оскаленная волчья голова. Руки этого меха, оснащенные ладонями-манипуляторами, как и ноги, выглядели довольно массивно, по сравнению с небольшим вытянутым вперед торсом. Мне сразу же в глаза бросились большие, раздувшиеся предплечья, в которых располагались многочисленные батареи лазеров. Не тяжелые орудия, а нечто среднее или легкое. Но их было реально много.

Все это я успел заметить за доли секунды, глядя на летящего стального гиганта. Да, да! Вы не ослышались. Я сказал летящего. Потому что он действительно летел в нашу сторону. Точнее опускался после прыжка на реактивных двигателях. Вражеский водитель, скорее всего, заметил нас гораздо раньше и атаковал. При этом он выбрал довольно рисковый способ атаки. Мех противника просто перепрыгнул ангар, за которым он до этого прятался. Красивый ход, позволивший ему атаковать нас внезапно. Мы и заметили-то его, когда было уже поздно что-то делать. Да и не успели бы мы ничего сделать. «Феникс» нашего командира только начал разворачиваться и поднимать массивную лазерную пушку в своей правой руке, когда робот клановца нанес свой удар. Еще в полете он жахнул залпом с двух рук. Десять золотистых лазерных лучей ударили точно в голову капитанского «Феникса» и, прежде чем погаснуть, прочертили по ней глубокую огненную борозду.

У большинства человекообразных мехов кабина водителя обычно расположена в голове или в верхней части торса над реактором. У «Феникса» голова была одновременно и кабиной. Кроме этого, она еще и могла поворачиваться на сорок пять градусов, что давало водителю хороший обзор во время боя. Но за подвижность надо платить. У «Феникса» такой платой было довольно слабое бронирование головы. Это и стало фатальным для его водителя. Мех нашего командира сделал два неуверенных шага назад, после чего завалился на спину, с грохотом упав на бетонное покрытие. Я машинально бросил взгляд на тактический экран и увидел, что значок капитана Юханссона погас. Обычно это означало, что водитель робота погиб или покинул своего меха. Из поверженного «Феникса» никто не катапультировался, а это значит, что наш ротный мертв. Жалко, хороший был дядька!

Командир нас только что покинул. И теперь вся ответственность за судьбу нашей группы свалилась на мои плечи. Я выпалил залпом по приземлившемуся после прыжка противнику и заорал, одновременно разгоняя своего «Волкодава»:

– Не щелкать клювами! Лисенок, Молчун, отступаем на четыре часа змейкой к вот тому шаттлу. Маневрируйте энергичней. Прячьтесь за здания. В бой не вступаем. Повторяю! В бой не вступаем. Этот гад нам не по зубам! Вспомните, чему я вас учил! Рыдать по убитым потом будем. Ходу, ходу!

– Лисенок принял.

– Молчун принял.

Уф. Вздыхаю с облегчением. Парни не заморозились и рванули за мною. Может, мое решение отступать и было ошибочным? Не знаю. Какой-нибудь эпический попаданец без страха и упрека наверняка бы ринулся в бой, чтобы покарать мерзкого вражеского робота. Вот только голливудские грезы в стиле «Трансформеров» и реальная война – это две очень разные реальности. Сейчас на моих глазах этот непонятный робот только что, будто играючи, прикончил сорокапятитонного меха. Одним залпом. Да у него лазеров больше, чем на всех наших трех роботах, вместе взятых! В открытом поле с ним рубиться просто глупо. Он нас прихлопнет и не заметит этого. Значит, что? Правильно, надо отступить и спрятаться. Вон те складские помещения как раз подойдут для этого. Там противнику будет труднее по нам стрелять. Будем надеяться, что в лабиринте улочек мы от него оторвемся.