Морвейн Ветер
Танцуя среди звёзд. Книга 1. Танго предтеч

Пролог

За два года до начала Истории

«Хотел бы я знать, зачем звезды светятся… Наверно, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою»

«Нам покорится море звёзд».

Инэрис захлопнула книгу и подняла глаза за окно – туда, где в темнеющем небе загорались маленькие огоньки. Из парка, где она проводила последнее лето своего детства, доносились запахи горячей смолы и хвои. Ещё не начало холодать, хотя девочка знала, что и эти минуты тепла – последние. С наступлением ночи с моря всё сильнее дул промозглый ветер.

«Нам покорится море звёзд, – повторила она про себя. – Нет, нам покорилось море звёзд. Но что теперь?»

Мысль оборвалась, подчиняясь резкому звуку – за спиной хлопнула дверь, и на пороге показалась её наставница – владычица Империи Тысячи Солнц, правительница Нимеи и всех прилегающих колоний, Глава Сената Кариты, дочь последнего императора династии Магдаро – Аврора.

«Авророй» хрупкая женщина, лишённая возраста, с волосами цвета закатного солнца, которые крупными завитками спадали по хрупким плечам, укутанным в пурпурную мантию, была только для двух существ в обозримой Ойкумене. Первой была её юная ученица, Инэрис. Имя второго давно стёрлось из летописей и легенд, и знала его теперь только сама Аврора – этого, второго, звали Галактион Аэций.

Вся обозримая Галактика вот уже почти тысячу лет называла Аврору не по имени, и даже не по фамилии. Большинство знало её как Вечную Владычицу, ту, что собрала воедино Империю Тысячи Солнц и покорила море звёзд. Ту, что первой обрела бессмертие. Ту, что правила Империей до сих пор.

– Наставница, – Инэрис хитро улыбнулась, одним только краешком губ, будто задумала что-то нехорошее, но Аврора знала, что шалости Инэрис безобидны – по крайней мере, до поры, и часто потакала им, не опасаясь последствий.

– Ты ещё не спишь?

– Едва стемнело, Аврора!

Аврора улыбнулась и присела рядом с девочкой.

– Ты знаешь, что вылетать в шесть.

– Да, но… – Инэрис опустила голову, так что серебристые пряди волос упали ей на лицо, а затем вскинула её снова, вглядываясь в зелёные глаза Авроры. – Я читала, – Инэрис взяла в руки книгу и продемонстрировала её наставнице. – Вот. О Рождении Империи.

Аврора подняла бровь.

– И?

– И я хотела спросить… Ну, знаешь… каждый раз, когда я читаю эту книгу, у меня такое чувство, что из неё вырваны страницы. Смотри… Например, после того, как закончилась война кланов…

Инэрис принялась торопливо листать книгу, но Аврора опустила ладонь поверх обложки и захлопнула фолиант.

– Спать, Инэрис.

– Но ты не ответила…

– Потому что нечего отвечать. История такова, какой она записана в книгах.

Инэрис прищурилась.

– В самом деле? Но разве историю пишут не победители?

– Верно, – согласилась Аврора, – историю пишут победители. Именно поэтому история – это то, что записано в книгах. А то, чего там нет – забыто и должно оставаться забытым.

– Но…

– Никаких «но». Спать.

Инэрис развела руками и встала. Не пытаясь больше спорить, она поплелась к кровати и принялась раздеваться.

Аврора стояла поодаль, не глядя на воспитанницу. Она смотрела за окно, туда, где уже горели первые звёзды.

«Нам покорится море звёзд», – повторила она фразу, которую знала наизусть. Фразу, которую сама же и написала много веков назад.

– Инэрис… – позвала она.

Девочка, уже стоявшая у кровати в одной только просторной белой сорочке, обернулась на голос.

– Я дам тебе эти страницы. Возьмёшь их с собой. Но никто не должен знать, что в них написано. Тебе ясно?

Инэрис серьёзно кивнула, и в глазах её светилось понимание. В который раз Аврора поразилась тому, как странно сочетаются детская чистота и невинность с острым умом и твёрдым характером ученицы. В свои четырнадцать Инэрис казалась то совсем ещё ребёнком, то взрослой, заключённой в хрупком, не до конца ещё сформировавшемся теле.

Аврора подошла к девочке и поцеловала в лоб. Она вернулась в свои покои, сняла со стены картину, покрытую толстым слоем пыли. Провела пальцами по гладкой поверхности, нащупывая замок. Раздался щелчок, и пластина, скрывавшая сейф, уехала в сторону. Аврора достала старинный, написанный ещё на пергаменте том. Сдула с него пыль и, открыв на последней странице, прочитала:

«Ни одна звезда не засияет, пока не найдётся человек, который будет держать сзади чёрное полотно. Галактион Аэций».

***

«Ни одна звезда не засияет, пока не найдётся человек, который будет держать сзади чёрное полотно».

Услышав шорох за спиной, Дезмонд захлопнул книгу и торопливо спрятал её туда, в нишу на стене, позади ряда обычных книг, доступных всем. Быстро задвинул цветными корешками и, оправив камзол, оглянулся.

– Дед? – Дезмонд невольно улыбнулся.

– Опять читаешь?

Эндимион Таурус Аркан, седовласый мужчина в белой мантии, недовольно прищёлкнул языком.

– Дезмонд, не могу понять, что с тобой творится? Скоро станешь таким же брюзгой, как и Анрэй.

Дезмонд фыркнул.

– Если мне стало интересно что-то, кроме забав с оружием, это не значит, что я собираюсь стать таким же сухарём. Просто… – он замешкался, а потом сказал почти правду, – просто книжка интересная попалась. Про подвиги. И войну кланов. Ты знал, что прежде, чем война закончилась, Аврора была свергнута, и год Нимеей правил… Дед, что-то не так?

Эндимион побледнел и схватился рукой за стену.

– Правил кто? – спросил он холодно.

– Ну, я не помню имя. Да и вообще, это сказка. Ты в порядке?

– Дезмонд, посмотри на меня.

Эндимион взял мальчика за плечо и заставил заглянуть себе в глаза.

– Где. Ты. Прочитал это?

– Нигде.

Дезмонд уставился в потолок, и сколько Эндимион не сверлил его взглядом, больше не отвечал.

В конце концов, Эндимион сдался и тяжело вздохнул.

– Дезмонд, не рассказывай никому эту сказку. Она глупая, но за неё ты можешь серьёзно поплатиться.

– Почему? – Дезмонд тут же посмотрел на деда с любопытством.

– Потому что это сказка, Дезмонд. Ложь, которой не было.

– А я думал, что сказки – это быль, которую мы забыли.

– Дезмонд!

– Но я никому не скажу, – согласился мальчик внезапно легко. – Если обещаешь честно ответить на один вопрос.

– Обещаю.

– Галактион Аэций… Он существовал?

Эндимион внимательно посмотрел на мальчика.

– Да. Но это сказка, Дезмонд.

– Само собой.

***

Аврора сидела на восточной террасе своего летнего дворца на Селесте. Конечно, слова «летняя резиденция» теряли изрядную долю смысла, когда речь заходила о межпланетном сообществе, но Аврора придерживалась консервативных взглядов во всём – от устройства освещения в своих дворцах до языковых форм. С её бессмертной руки мужчины при дворе до сих пор носители кители того же кроя, что и в её молодости, а девушки – длинные платья с юбками в пол. И пусть на окраинных мирах мини-юбки и комбинезоны вольно чередовались между собой, Аврора точно знала, что эти атрибуты дурного вкуса никогда не ступят в её дом.

Основная, официальная обитель Владычицы располагалась на Нимее, в стенах неприступного небесного замка. Там, где покоился в гранитном мавзолее забальзамированный прах её отца, последнего императора Кариты. Самой Авроре больше нравился титул «владычица», полученный не по праву кровной принадлежности, а по праву владения могущественнейшим из известных в Ойкумене артефактов – Венцом Власти. Его приобретение она считала в больше степени собственной заслугой, чем волей судьбы, хотя и считалось, что владение одной из трёх легендарных реликвий делает её избранницей небесных сил.

Аврора не то чтобы не верила в небесные силы и прочую чепуху, описанную в Книге Звёзд… Она признавала, что под видениями Основательницы кроется нечто большее, чем пристрастие к психотропным препаратам. Скорее ей не нравилась мысль о том, что всё, что она сделала, и всё, что случится в отдалённом будущем – кем-то предопределено. Большую часть своей жизни Аврора была игроком, и не желала признавать себя шахматной фигурой – пусть даже и ферзём. Она отлично осознавала реальность полурелигиозного учения, воздвигнутого Айрен, матерью Ордена Звёздного Света, но именно поэтому сознательно противопоставляла себя всему тому, чего так боялась старейшина.

Одной из самых нелюбимых ею частей учения Ордена была та сотня катранов в конце книги, где Айрен сумбурно и крайне ненаучно подводила повествование к тому, что всё конечно. В том числе – империя и власть избранных небесами. Будь её воля, Аврора сожгла бы эту часть так же, как приказала сжечь все дневники Аэция Галактиона, но, увы, в Ордене Звёздного света было слишком много живых адептов, чтобы так легко расправиться с его святыней. Единственное, чего удалось добиться Авроре на этом поприще, это запретить распространение Книги за пределами Ордена. Потому теперь обычным людям были доступны лишь её отрывки и сокращённые пересказы, перед публикацией проходившие жестокую цензуру.

«И один из этих чёртовых пересказов собирается писать моя же собственная ученица», – с досадой отметила владычица, наполняя фарфоровую чашечку густым утренним чаем с бергамотом и отворачивая голову в сторону моря, чтобы снова задумчиво замереть, разглядывая волны.

Увлечение Инэрис Орденом, на взгляд Авроры, имело несколько преимуществ. Самым первым и очевидным из них было то, что Орден давал своим адептам ни с чем несравнимую боевую подготовку. Самой Авроре в молодости тоже пришлось побегать и с мечом, и с бластером, но всё же она никогда не считала воинские качества своей самой сильной чертой. Аврора была дипломатом, лидером, мистиком. Она мастерски направляла людей, сплетала сети, пространственное воображение позволяло её легко представить в уме всё многомерное поле битвы политических сил. Но подвижности и силовых столкновений Аврора не любила и старалась избежать любой ценой.

Она учила Инэрис своим подходам к жизни, но не могла не признать, что воспитательный процесс не всегда проходит успешно. Хотя та оставалась её любимой ученицей, некоторые аспекты политической игры куда лучше давались её сестре, Элеонор, образованию которой Аврора, откровенно говоря, уделяла куда меньше личного внимания.

Обе девочки по её повелению занимались с наставниками по лингвистике, по управлению энергиями, разумеется – по риторике и политологии, хотя эту часть их образования Аврора в значительной степени отслеживала лично. Часть курсов она разрешила им выбирать по собственному усмотрению, и здесь Элеонор не раздумывая попросила ещё больше преподавателей по тёмным искусствам. Она интересовалась и наукой, но как-то слабо, в основном заимствуя оттуда логические подходы и экспериментальные методы, в то время как тёмная магия стала её истинной страстью. Инэрис, напротив, к магии была почти имманентна. Она видела в ней только подспорье для боевых столкновений, да и то больше уделяла внимания тому, как противостоять магическим атакам, чем тому, как их направлять. «Всё это слишком долго», – морщилась она, когда кто-то из наставников требовал, чтобы она поразила цель воздушным снарядом или, тем более, сгустком пламени. И зачастую вместо того, чтобы сделать сказанное и потратить полминуты на произнесение необходимого заклинания хватала какой-нибудь подвернувшийся под руку предмет и метнувшись к манекену наглядно демонстрировала, что без всякой магии справится с противником за пятнадцать секунд. Снаряд она тоже создавала. В конце концов. И это давалось ей так же легко, как и сестре. Но он этого она не начинала любить магию сильней.

Своими курсами по выбору она сделала углублённое изучение сауса – языка, которым человечество пользовалось в такие давние времена, что они даже Авроре казались седой древностью. Вот тогда-то наставницу и кольнули первые иголочки беспокойства. Что Инэрис собиралась читать на этом языке? О том, что девочка читает всё, и особенное внимание уделяет тому, что читать запрещено, Аврора знала уже давно. Эта привычка закрепилась за Инэрис раньше, чем той исполнилось десять лет.

Второй и ожидаемой просьбой Инэрис стало увеличить число боевых часов. Обе воспитанницы в обязательном порядке проводили время в фехтовальном зале, но для Элеонор эти занятия были примерно таким же проклятием, как для Инэрис – уроки управления энергиями. Обе показывали хорошие результаты, потому что, как и ожидала Аврора, от рождения были гибкими и подвижными. Но Инэрис было мало. Кроме ритуальных шпаг она просила устроить ей обучение настоящему фехтованию на тяжёлых мечах. Полуторный клинок стал одной из её любимых игрушек. Если она не читала, то точно проводила время с ним в руках, отрабатывая бесконечные стойки и пируэты. Даже тот факт, что обращение с подобным тяжёлым и не слишком практичным оружием требовало немалой силы её не остановил – Инэрис узнав об этой проблеме принялась накачивать мускулы с тем же фанатизмом, который сопутствовал всем её увлечением.

Если Инэрис что-то хотела, было практически невозможно её отговорить. Она честно старалась вкладывать силы и эмоции в уроки по политическому искусству, но только потому, что за это Аврора обещала ей нанять преподавателя по проектированию кораблей.

Все три увлечения воспитанницы казались Авроре абсолютно бесполезными. По крайней мере, на девяносто девять процентов. Но она шла на уступки, потому что, в конечном счёте, Инэрис всё равно никогда её не разочаровывала.

Кроме того случая, когда она заявила, что собирается поступить на обучение в Орден и написать трактат, в котором доступным и понятным языком изложит для простых смертных содержание Книги Звёзд…

Второй причиной, по которой Авроре смирилась с этим внезапным приступом глупости – остановить который, по обыкновению, было невозможно, так что Аврора решила и не позориться – второй причиной толерантности владычицы было то, что именно в этом наивном желании Аврора увидела самое отчётливое подтверждение тому, что Инэрис всерьёз восприняла все её уроки. Цели Ордена и Императрицы различались. Откровенно говоря, Аврора считала, что Орден на семьдесят процентов состоит из завистливых властолюбцев, которые используют древнюю и закостенелую структуру как социальный лифт. Но в то же время, лучшие адепты Ордена были не только смертоносными бойцами, они в совершенстве усвоили принципы необходимых жертв и стратегического мышления. И то, что именно эти принципы Инэрис собирается открыть людям в своём будущем трактате казалось Авроре одновременно наивным и умилительно дорогим. Дорогим, потому что она знала, что это именно её уроки впитала Инэрис так глубоко. Наивным, потому что девочка пока не понимала – есть вещи, о которых не нужно говорить вслух.

Третьей по счёту и наименее важной из причин согласия Авроры было то, что членство Инэрис в Ордене позволяло ей завести шпиона в тылу врага. Она, конечно, понимала, что Орден будет думать так же. Но её ничуть не пугала предстоящая двойная игра. Впрочем, эта причина значила для неё куда меньше первых двух. Хотя в Ордене до сих пор не было никого, кто передавал бы ей информацию – Эцин слишком тщательно контролировали верность и помыслы своих адептов – благодаря их однозначной рассудочности предсказать их действия Авроре всегда было довольно легко.

Наконец была и четвёртая, самая спорная из причин. Аврора прочила Инэрис будущее объединяющего звена между всеми силами Светлой Дуги. А Орден, хоть и не брезговал набирать в свои ряды представителей всех социальных групп, да и репутацию имел сомнительную, всё ещё был одним из самых влиятельных игроков в этой половине Империи.

Вздохнув Аврора поднесла к губам фарфоровую чашечку. Её лицо – такое же молодое, как и тысячу лет назад – не выражало ни беспокойства, ни заботы, ни тревог. Что же касается глаз – неестественно многоцветных, какие бывают только у драконов из древних легенд, но никак не у людей – то в них давно уже ничего невозможно было прочитать.

Старинные часы, стоявшие у Владычицы за спиной, мягко ударили раз, потом ещё раз. Солнце навечно замерло, наполовину поднявшись над горизонтом, и всё же время шло даже здесь.

Аврора потянулась к одному из предметов, лежавших на подносе с завтраком. Провела над ними рукой.

– Ты опаздываешь! – сварливо напомнила она.

В пустоте застывшего воздуха послышался старческий вздох. Прошло не больше нескольких секунд, и мужчина на другой стороне террасы сгустился силуэт мужчины – в белом длинном одеянии, ещё более старомодном чем всё то, что носили при дворе. С такой же белой, ухоженной бородой и длинными волосами, которые слегка покачивались на несуществующем ветру.

Эндимион Аркан находился не здесь. Там, далеко, где он вышел на веранду чтобы выпить обычный утренний кофе, шёл дождь. Не очень сильный, но довольно промозглый. И если бы не предстоящий разговор, герцог предпочёл бы забраться в дом, в тепло.

Он так же, как и Владычица не любил нововведений, и его усадьба сохраняла очарование тех времён, когда в моде были героика и воинская честь. Впрочем, как и Владычица, он понимал, что отказ от технологий в первую очередь ослабит именно его. Эндимион любил и уважал своих родных внуков и множество детей, рождённых от его давно почивших братьев и сестёр. Он был самым старым в своём роду и одним из немногих, кто застал времена, когда Нимея ещё не вышла в космос, а человечество ещё не обрело бессмертия.

Эндимион и Аврора никогда не ладили между собой. Даже в те далёкие времена, когда им приходилось делить одну планету и один двор. Эндимион, по мнению Владычицы, был тогда фантазёром и бестолковым забиякой. Аврора, по мнению Эндимиона – избалованной императорской дочкой, которое слишком многое досталось даром.

Время не столько сгладило взаимную неприязнь, сколько сблизило их вопреки этой неприязни. Из тех, кто застал времена её молодости, Аврора больше никому не могла доверять ни на гран. А Эндимиону… Что ж, может быть, хотя бы на полграна.

Бросив на Владычицу недовольный взгляд, Эндимион вежливо поклонился и опустился в кресло по другую сторону стола. Конечно, это было не то кресло и не тот стол, но совмещать предметы им всегда давалось довольно легко.

– У вас будут ко мне какие-то повеления, Ваше императорское величество? – спросил он, наполняя свою чашечку густой ароматной жидкостью из турки.

Аврора помолчала. Распоряжения она могла передать и без личной встречи, да и не любила отдавать приказы подобным людям напрямую. Герцоги всегда считали себя независимыми политическими фигурами, и их притязания следовало уважать. Разумеется, уважать так, чтобы их самоволие не сказывалось на благе и целостности Империи.

Настоящей причиной того, что Аврора пожелала видеть Эндимиона было всего лишь её одиночество. За девять сотен лет Аврора, казалось бы, должна была привыкнуть к тому, что вокруг нет ни единого человека, с которым можно поделиться своими мыслями и заботами. «Я и привыкла», – подумала он и мысленно вздохнула. На деле же её лицо осталось столь же беспристрастным, как и минуту назад. «Всё дело в этих детях».

Инэрис и Элеонор подбросили на порог дворца (двенадцать) лет назад. Аврора сразу поняла, что это – указание судьбы. Она всегда любила сирот, потому что они, в отличии от отпрысков благородных домов, способны были больше думать о благе империи и реальных перспективах, чем о семейных ценностях и вековых предрассудках. Но тот факт, что кто-то осмелился этих двоих оставить не в городе, и даже не в приюте, а на пороге её дома говорил о многом. И едва увидев младенцев собственными глазами, Аврора поняла, что её предположение попало в цель. Двое девочек обладали громадным потенциалом магических сил. Полярным потенциалом – Аврора позднее даже заказала специальное исследование, чтобы выяснить, насколько часто подобное встречается у близнецов. Выходило, что в большинстве своём близнецы делят дарованный им магический потенциал на двоих. У них всегда один Исток. А из одного озера не вычерпать в два раза больше воды.

Аврора подозревала, что у её воспитанниц Исток тоже один на двоих. Потому, даже если бы она захотела оставить всего одну, это было бы слишком опасно. Но она не хотела. Ей одинаково требовались свет и тьма, заложенные в них.

Не говоря уже о том, что обе девочки оказались не просто могущественными магами – они были полукровками. Теми, кого называли лао. Теми, в чьих жилах текла кровь обитателей внешних планов. Духов, считавшихся защитниками срединного мира, или демонов, населявших Мадеру – Преисподнюю.

Лао были такой редкостью, что, если бы даже не все остальные планы Авроры, она не смогла бы выпустить этих двоих из рук.

И Аврора ни на гран не верила, что подобная находка может быть удачей. Она чувствовала, что в ней таится тот самый ненавистный промысел божественных сил, о котором так много писала Основательница в своей якобы священной книге.

Как бы Аврора не хотела улизнуть от судьбы, она твёрдо знала, что врагов стоит держать ближе чем друзей. И в этом состояла ещё одна причина, по которой она просто обязана была оставить девочек при себе.

Могущественные маги, лао, орудия судьбы и будущие воплотительницы её политических замыслов – обо всём этом Аврора не забывала ни на мгновение на протяжении всех прошедших лет.

Но теперь, когда ни одной из девочек не было рядом, она невольно чувствовала, что дворец опустел. И что она, давно разучившаяся чувствовать и терять, всё-таки к ним привязалась.

Прошло три дня с тех пор, как Инэрис отправилась в Орден, и немногим больше с отлёта Элеонор. Какими бы достоинствами не обладало домашнее обучение, Аврора понимала, что обеим предстоит научиться ладить с людьми.

Элеонор по согласования с наставницей выбрала Алехонский колледж Тёмных Искусств – достаточно независимый от всех трёх домов Тёмной Дуги, и в то же время собиравший под своей крышей множество одарённых и перспективных подростков как из великий семей, так и из числа разночинцев.

Разделение на Тёмную и Светлую дугу издавна накалявшее политическую обстановку империи имело прямое отношение к истокам магии. С самого начала мастера управления энергиями разделялись на два полюса – те, кто считал приемлемым черпать энергию только изнутри собственного тела и те, кто брал силы из окружающего мира.

Первых избранный ими путь познания сильно ограничивал в ресурсах, и разные мастера искали разные способы выхода из положения. Но вторые своими заклятьями истощали эфир окружающего мира и тем самым причиняли почти непоправимый вред окружающей Вселенной. Из этого тупика тоже находились разные выходы – кто-то активно использовал технику и ядерный синтез для активации новых энергетических ресурсов, другие по старинке обращались к человеческим жертвоприношениям, ибо, как известно, ничто не выделяет столько энергии, как смерть живого существа.

Естественно, что если с техномагами светлые ещё могли примириться, то путь древних ритуалов и жертв был для них откровенно неприемлем. Это и многое другое из века в век становилось причинами закоренелой ненависти между двумя лагерями, которые ещё до выхода в космос поделили адептов на два клана. Отцу Авроры пришлось положить немало сил на то, чтобы само это понятие – клан – было уничтожено и стало восприниматься к атрибут прошлого. В годы его жизни отгремела последняя война между светлым и тёмным кланами. Авроре же досталась в наследство империя, элита которой перестала друг друга убивать, но в любой момент была готова снова обнажить оружие.

За тысячу лет она разрослась в сотни раз, но этой закоренелой вражды преодолеть так и не удалось. Аристократия не только снова разделила себя на две «Дуги», отношения между домами внутри каждой из них тоже оставались напряжёнными. А все вместе они продолжали лелеять надежды на обретение ещё большей власти и для Авроры не было секретом, что для многих из них главное препятствие на пути к ней – её собственная жизнь.

Именно это – не опасение за свою жизнь, конечно, а сам факт этой непрекращающейся вражды, – заставило Аврору снова вернуться к идее кланов. Вновь образованные светлый и тёмный кланы должны были объединить, по крайней мере, самые влиятельные семьи внутри каждой дуги. А во главе этих кланах встали бы те, кого Аврора сумела бы направлять. Две её воспитанницы. Две полукровки с полярным зарядом магических сил.

Выбор места обучения на Инэрис был спорным, потому что далеко не все в Светлой Дуге уважали Орден. Но выбор образования для Элеонор представлялся для Авроры идеальным со всех точек зрения. Она городилась тем, что Элеонор предложила его сама. В Алехонском колледже подающую надежды девочку не только обучили бы управлению энергиями – к которому тяготела Элеонор, и которое могло принести ей пользу в будущем, помочь завоевать уважение среди требовательных представителей высшей аристократии. Алехонский колледж, помимо этого, был ещё прекрасной площадкой для знакомств, и Аврора надеялась, что, к возвращению оттуда, Элеонор уже заведёт себе много друзей среди будущих соратников.

Всё было правильно. Обеим девочкам пришла пора покинуть дом. Но дворец без топота их ног стал казаться владычице неожиданно пустым.

– Я ничего от тебя не хочу, – сказала Аврора, поняв, что молчание затягивается. – Нам пока что нечего делить. Как насчёт того, чтобы просто выпить вместе чаю и посмотреть на рассвет?

– Рассвет, – хмыкнул Эндимион, – который никогда не придёт?

– Согласись, это не так уж плохо. Если солнце замерло на востоке – значит, никогда не наступит и закат.

Глава 1. Потерянные страницы

Два года спустя

– В чём дело, Дезмонд, хвост и рога потерял?

Дезмонд растянул губы в холодной улыбке и, не поднимая глаз от песка, направил взгляд на Анрэя, в компании других «чистокровных» стоявшего на открытой веранде. День не удался с самого утра. Дезмонд понял это ещё тогда, когда дед сообщил ему об отправке в Нефритовую Академию. Затем выяснилось, что Анрэй копался в его вещах – как ещё объяснить, что пропали его личные записи? И, в довершение всего, сам Анрэй, его единоутробный брат, так вовремя попался Дезмонду на пути.

– Дез, тихо, – на плечо юноше легла рука Калена Фэроу, единственного, кто не боялся дружить с «отродьем хаоситов», как называли Дезмонда за глаза.

– Я буду тише травы, – сообщил Дезмонд с улыбкой и направился к веранде.

– Дез! – раздалось из-за спины, но Дезмонд был уверен, что в самом деле решит дело тихо.

Двигаясь бесшумно, словно пантера перед прыжком, он перемахнул через ажурный парапет и приземлился прямо посреди кучки парней.

Анрэй был младше его на два года – сейчас ему было четырнадцать. Но в свои четырнадцать он отлично наловчился вертеть окружающими. Красивого и харизматичного юношу, обладавшего внешностью, какую трудно отыскать среди потомков самых благородных семей, поддерживали не только взрослые, но и многие из старших кузенов.

Хотя Анрэй был единственным членом семьи Аркан, обладавшим бледно-золотыми волосами и голубыми глазами, в то время как коронным генотипом дома считались чёрные гладкие волосы, бледная кожа и тёмно-синие глаза – никто не сомневался в его чистейшем происхождении – над кроватью его родителей разве что свечку не держали в первую брачную ночь.

Дезмонд же, хоть и был рождён в той же утробе, появился до заключения брака. Хоть и обладал статью и смольно-чёрными волосами, какие носил в юности сам герцог Эндимион, он оставался сыном неизвестного отца. И сколько бы герцог ни пытался уверить приближённых, что Дезмонд не имел отца вовсе, и потому является сыном дома Аркан во всех смыслах этого слова, слухи ползи как змеи, а неизвестность, подогревавшая котлы досужих домыслов, позволяла высказывать самые неприятные предположения относительно его происхождения.

Фантазия, однако, у сплетников была небогатой, и никто отчего-то не представлял его сыном одного из магистров Ордена Звёзд или хотя бы одного из великих герцогов. Все споры сводились к тому, происходит ли он от залётного пирата или вовсе от чудовища, такого же залётного, но только из внешнего Хаоса.

Дезмонд впервые услышал подобные слухи, когда ему было десять, и по первой воспринимал их болезненно. «Болезненно» в основном для тех, кто эти слухи распускал – потому что уже тогда он чуть не откусил ухо гувернантке, трепавшейся с поварихой о его нечистом происхождении, чем ещё более подкрепил домыслы обеих.

За прошедшие шесть лет изменилось немногое. Разве что теперь Дезмонд не показывал обиды. Он дрался молча, даже когда расшибал кулаки в кровь, и всегда заталкивал пустой трёп в глотку тем, кто его испускал.

Его продолжали называть отродьем хаоситов, но в основном – за глаза.

Исключение составлял Анрэй, справедливо полагавший, что правосудие, в лице многочисленных наставников и дядей – на его стороне.

Дезмонд не интересовался мнением правосудия. У него правосудие было своё. И даже если очередная драка заканчивалась ночью, по старинному обычаю проведённой на горохе, подход свой к ведению переговоров не менял.

– Ты научился читать, Анрэй? – спросил Дезмонд ласково.

Кален, за утро трижды выслушавший историю с пропавшими выписками из каких-то там книг, взвыл.

– Ты о чём, придурок?

– Не прикидывайся, Анрэй. Отдай мои письма, пока я не забрал их сам.

Анрэй расхохотался и продекламировал по памяти:

– «Ни одна звезда не засияет, пока не найдётся человек, который будет держать сзади чёрное полотно!»

Декламацию поддержал взрыв смеха, а в следующую секунду кулак врезался в аккуратную челюсть блондина.

Анрэй почти не сопротивлялся – он всегда был слабее. Дезмонд успел ударить ещё два раза, прежде чем чьи-то руки оттащили его назад.

Уже через секунду руки исчезли, и, развернувшись, Дезмонд понял, что Кален врезал тому подпевале, что пытался его скрутить. Он сам рванул на себя руку ещё одного противника, заставляя того упасть на колени.

Драка грозила превратиться в свалку.

Краем глаза Дезмонд заметил, что Анрэй стоит, где стоял, прижавшись спиной к стене и заложив большие пальцы за краешек ремня, как будто и вовсе не был причастен к происходящему, а в следующую секунду над полем боя разнёсся подобный грому голос герцога Эндимиона:

– Прекратить!

Драка стихла.

Кален, сидевший на спине у одного из подпевал, торопливо вскочил на ноги, оправил камзол и поклонился показавшемуся в дверях герцогу.

– Прошу простить.

Дезмонд, только что поставивший колено на грудь другому, и не подумал шевельнуться.

– Дезмонд, ко мне в кабинет!

Дезмонд надавил напоследок коленом на живот поверженного врага. Тоже встал, отряхнулся и пошёл по направлению к дверям, сопровождаемый неприятным хихиканьем Анрэя.

***

Эндимион был не в духе. Дезмонд понял это сразу, ещё до того, как переступил порог кабинета, по ссутуленным плечам мощного старика и его сжатым в плотную линию губам.

– Дед, если ты из-за Анрэя… – начал Дезмонд осторожно.

Дезмонд не был злым. Просто отношения его с людьми частенько не ладились, и он не слишком-то стремился их поправлять.

Его сложно было назвать нелюдимым, потому что он всегда был в центре любой драки и любой пирушки. Но друзей у него не было, кроме Калена.

Родные не испытывали к нему тепла, и сам Дезмонд отвечал им тем же, хотя спроси его кто-то посторонний, любит ли он свою семью, Дезмонд ответил бы без запинки, что готов умереть за Аркан.

Эндимион был исключением. С детства лишённый родителей Дезмонд привык, что стареющий герцог всегда находит время, чтобы с ним поговорить. Да и несмотря на то, что законным наследником считался Анрэй, в доме поговаривали, что титул и земли Эндимион собирается завещать Дезмонду. Дезмонд не ждал и не хотел этого, но был бы польщён, если бы дед в самом деле оказал ему доверие.

Дезмонд не боялся вызова к герцогу – не только потому, что вообще был плохо знаком с чувством страха, но и потому, что знал, что, если кто-то из старших и сможет его понять, то только Эндимион.

Но сейчас обстановка в кабинете явно была накалённой, и Дезмонд не знал толком, с чем это связано, а неизвестность всегда вызывает беспокойство.

– Если ты об Анрэе… – повторил он.

– К хаоситам Анрэя, – оборвал его Эндимион и повернулся к внуку лицом, – ты должен вступить в брак.

– Что?.. Прости… у меня уши заложены с утра.

– Ты слышал, Дезмонд. Мне нужно, чтобы ты вступил в брак. И не стоит изображать удивление.

– Дед, а не хватит ли с меня того, что я отправляюсь в Академию? Туда, знаешь ли, жён не берут.

– Мне не обязательно, чтобы ты женился прямо сейчас. Твоя наречённая вполне подождёт, пока ты закончишь Академию. Но невеста должна быть названа до твоего отлёта. На балу Лилий.

– Отлично… Дед, я улетаю через два дня! Почему не подождать до моего возвращения?

– Дезмонд, не спорь, – Эндимион посмотрел на внука мрачно и устало. – Если бы у меня был выход, я не заставлял бы тебя, ты же знаешь.

– А может, жениться кому-нибудь другому? – Дезмонд был не из тех, кто способен легко смириться с судьбой, но Эндимион ответил ему взглядом настолько мрачным, что юноша замолчал.

– Просто познакомься с ней. Объяви о помолвке. Затем мы отложим свадьбу до окончания твоего обучения, а за эти два года может произойти всё, что угодно.

– Ты поэтому решил отправить меня в Академию? – спросил Дезмонд, вмиг становясь серьёзным.

Эндимион помолчал, обдумывая ответ.

– Я не был уверен, – сказал он наконец, – но предвидел такую возможность.

– Хорошо, – Дезмонд поклонился, – прости меня, мне нужно подготовиться к балу.

Эндимион проводил внука долгим задумчивым взглядом. Он не хотел говорить о том, насколько нужен сейчас Аркану этот союз – не хотел и был рад, что Дезмонд не стал спрашивать: «Зачем?»

***

– Владычица, – Инэрис глубоко поклонилась наставнице, сидевшей на троне, но в глазах её плясали озорные искорки. Инэрис могла быть чертовски вежлива, когда хотела, но Аврора не верила в эту вежливость ни на грош – слишком легко её воспитанница менялась в настроении.

И когда Аврора улыбнулась, причиной тому была не почтительность ученицы. Она смотрела на воспитанницу, которую не видела два года, и невольно восхищалась теми изменениями, что произошли в ней за время обучения в Ордене.

Инэрис стала выше, и Аврора подозревала, что стоит им встать рядом, как она окажется выше даже свое покровительницы. Она была стройна и изящна, но в позе её проглядывала уверенность хищной птицы, а руки лежали на рукоятях оружия, висевшего на поясе с небрежной уверенностью умелого бойца – без кичливости, присущей юнцам. У левого бедра Инэрис виднелась витая гарда церемониальной сабли, у правого – простая и чуть потёртая рукоятка скорчера.

– Приветствую тебя, – сказала Аврора с улыбкой и чуть склонила голову.

Инэрис тоже кивнула – уже не столь формально – и серебристые пряди её волос перекатились через плечи, на миг скрыв лицо. Изящным движением Инэрис выпрямилась и отбросила волосы назад.

– У вас будет время обсудить со мной новости, моя госпожа?

Говорила Инэрис без той прежней детской непосредственности, которая запомнилась Авроре по их предыдущей встрече, но голос её был всё так же звонок. Он разрезал удушливый воздух тронного зала, и не думая проявлять почтение к вековой тишине.

– Через десять минут. Вы знаете, где меня ждать.

Инэрис поклонилась ещё раз и покинула зал, не обращая внимания на пристальное внимание придворных. Она была в фаворе всегда – и всегда получала в награду эти цепкие взгляды и смешки за спиной. Она и сама готова была от души посмеяться над трусостью тех, кто не смеет говорить ей сплетни в лицо.

***

– Аврора! – стоило владычице переступить порог летней веранды, как Инэрис бросилась ей на шею, напрочь забыв про формальности.

Аврора рассмеялась и, обняв девушку, похлопала её по спине, но тут же отпустила.

Инэрис улыбнулась, вмиг став такой же живой, как раньше.

– Я так по тебе скучала, – сказала Инэрис, отстраняясь и разглядывая лицо наставницы, – а ты совсем не изменилась. И это место тоже. Такое чувство, что время застыло в твоём дворце.

Аврора усмехнулась и подмигнула.

– Отчасти это так. Ну, ты нашла, что искала?

Лицо Инэрис озарила счастливая улыбка. Она отвернулась, подошла к парапету и посмотрела на парк, ступенями уходящий вниз к берегу Звёздного Моря.

– Не знаю, – сказала она задумчиво, – видишь ли… У меня появилось ещё больше вопросов.

Аврора подошла и положила руку на плечо Инэрис.

– Девочка, посмотри на меня.

Инэрис повернулась, и Аврора вгляделась в глаза, вобравшие в себя синеву моря, плескавшегося далеко внизу.

– Ты не жалеешь, что захотела узнать тайны Ордена?

Инэрис покачала головой серьёзно и грустно.

– Нет, Аврора, не жалею. Я хочу идти вперёд зрячей.

– Ты обвиняешь меня?

– Нет… Думаю, ты делала то, что была должна.

– Хорошо, – Аврора с трудом скрыла облегчение, – тогда есть ещё кое-что… что нам не следует откладывать.

– О чём ты?

– Сегодня Герцог Аркана даёт бал. Я хочу, чтобы ты пошла туда со мной.

Инэрис наморщилась на секунду, но тут же спрятала недовольство под маской учтивости.

Аврора, впрочем, успела разглядеть лёгкую рябь, пробежавшую по её лицу, и сказала:

– Так нужно, ученица. Ты должна познакомиться… кое с кем.

Глава 2. Бал лилий

Тихая музыка разливалась над густой зеленью парка при летнем дворце дома Аркан. Герцог Эндимион стоял на веранде, разглядывая пары, кружившиеся по мощёной мрамором площади под звуки вальса.

Эндимион не был противником науки, технологий и новой моды, но свой дом он видел только таким – с колоннадой, обрамлявшей широкое мраморное крыльцо, и колесницей древних богов, украшавшей фронтон.

Его редко осмеливались спрашивать, почему музыка на его балах только живая, а единственное освещение составляют факелы и звёзды. Когда же кто-то всё же задавал этот вопрос, старик отвечал с усмешкой:

– Я слишком стар, чтобы пускать в свой дом новую жизнь.

Он лгал, конечно, потому что в доме его были все удобства, придуманные в Империи, а мраморная колесница на фронтоне значила для него не больше, чем набор оловянных солдатиков, который он подарил внуку на десятилетие. Эндимион знал всех трёх богов, изображённых на колеснице, в лицо, и знал, что никогда они не были богами. Но что-то было в этой атмосфере, умершей задолго до того, как началась его молодость, что он хотел погружаться в неё снова и снова.

Дезмонд стоял рядом с ним и тоже смотрел на пары, кружившиеся по площади. Он не питал особых чувств к традициям, но любил своего деда и никогда не спорил с его желаниями, если мог их удовлетворить. Женитьба была одним из таких желаний, и она вызвала у молодого виконта куда меньшее беспокойство, чем обучение – он никогда не видел себя военным, а вот то, что рано или поздно ему придётся вступить в брак, знал всегда. Надежда, что его нечистое происхождение на сей раз сыграет ему на руку, была невелика – женили всех, даже бастардов, рождённых от прачек, потому как каждый подобный брак укреплял позиции дома и позволял завести новых союзников.

Эндимион не говорил, кто именно предназначен внуку в супруги, а Дезмонд не спрашивал, потому как до самого начала бала не осознавал до конца, что ему предстоит. И только теперь, увидев воочию множество гостей, невольно начал гадать, кто же из этих девушек уготован ему в жёны.

На балу Лилий не было некрасивых людей. Те, кто бывал здесь, уж всяко имели средства и возможности обеспечить себя отличными внешними данными – на них работала вся немалая индустрия косметологии, пластической хирургии, кибер-имплантации и бионической селекции Империи Тысячи Солнц. Здесь были только те, кто держал в своих руках хотя бы маленький, но кусочек власти, и только те, кого Эндимион хотел видеть в друзьях. Некоторое количество гостей Дезмонд мог бы отсеять ввиду того, что они уже состояли в браке – но и только. Большинство присутствующих были дебютантами и дебютантками, и имён их Дезмонд ещё не знал.

Взгляд его неустанно обшаривал толпу в поисках той единственной, пока он не уловил краем глаза движение и не повернулся к лестнице, ведущей на веранду.

Дезмонд мгновенно согнулся в поклоне, исподлобья разглядывая важных гостей, и, лишь получив учтивый кивок в ответ, разогнул спину.

– Владычица.

Дезмонд покосился на деда и увидел, что тот улыбается, словно увидел старую знакомую. Хотя мог бы поклясться, что каким бы старым не было знакомство этих двоих, добрым его назвать было нельзя.

– Эндимион, мой старый друг.

Императрица тоже растянула губы в улыбке, холодной, как зимняя ночь.

– А это… – Эндимион повернулся к девушке, стоявшей по правую руку от почётной гостьи.

Дезмонд проследил за его взглядом и подавился ещё не высказанным приветствием.

Спутницей Вечной Владычицы была девушка, на вид не старше его самого. У неё были льдисто-голубые, сверкающие, как звёзды, глаза, и бледные, как лунный свет, волосы. Гостья была красива, как бриллиант в оправе из белого золота, но не внешность поразила Дезмонда. От девушки исходило завораживающее чувство смертельной опасности. Несмотря на то, что этикет не позволял присутствовать на балу с оружием, пальцы гостьи были небрежно опущены на две рукояти – клинка и скорчера – едва заметные под пышным камзолом бледно-голубого цвета. Не платьем.

– Это Инэрис, моя ученица, – сообщила Императрица, и Дезмонд ещё раз поклонился.

– Инэрис, – повторил Дезмонд одними губами, а в висках билось: «Неужели она? Хорошо бы, чтобы была она». И, вторя его мыслям, Эндимион повернулся к нему и попросил:

– Дезмонд, будь любезен, покажи нашей юной гостье парк. Нам с госпожой Императрицей нужно обсудить дела.

Сердце гулко застучало, когда Дезмонд протянул руку, предлагая Инэрис опереться на локоть.

Гостья окинула его изучающим взглядом и, кивнув, развернулась к выходу – руку она брать не стала.

Дезмонд тихонько хмыкнул про себя, но промолчал.

Он поравнялся с Инэрис уже у подножия крыльца и спросил негромко:

– Что вы желаете посмотреть?

Взгляд Инэрис невидяще скользнул по нему.

– На ваш вкус.

– На мой вкус лучше отправиться в лес, подальше от шума. Если, конечно, вы меня не боитесь.

Инэрис подарила ему колючий взгляд и усмехнулась.

– А что вы можете мне сделать? Обесчестить?

– Понятия не имею. Но зачем-то же вы берёте на праздник скорчер.

– Хорош праздник, – ответила Инэрис, склонив голову на бок, – я бы скорее назвала его работой.

– Не любите торжества? – Дезмонд указал рукой вдоль аллеи, приглашая начать движение.

Инэрис кивнула и пошла рядом с ним в сторону деревьев.

– Видите ли, виконт… В жизни слишком много интересного и необходимого, чтобы тратить целые вечера на музыку и прогулки под луной.

Дезмонд хмыкнул.

– А может, это и есть самое необходимое в жизни, а, Инэрис? Вы об этом не думали?

Инэрис бросила на него быстрый взгляд и пожала плечами.

Оба замолчали и дальше уже продолжили путь в тишине.

– Вам не нравится парк и не нравится бал, – заметил Дезмонд наконец. – Тогда что вы здесь делаете?

– Выполняю волю наставницы.

Дезмонд остановился и посмотрел на спутницу.

– Наставницы? Владычицы, вы хотели сказать?

Инэрис фыркнула и отвернулась.

– Я поняла, чего мне следовало бояться. Вашего любопытства.

Ответить Дезмонд не успел, потому что из тени деревьев показалось сразу трое юношей, и Дезмонд скрипнул зубами, узнав в одном из них брата.

– Дез, подцепил кого-то? Не всех ещё распугал?

***

– Вы хотели поговорить… лично? – Аврора и Эндимион медленно двигались по тёмной аллее. Герцог старательно избегал людных тропинок. Желание владычицы было, пожалуй, единственным, что могло в этот вечер освободить его от обязанности приветствовать гостей, и Эндимион беззастенчиво пользовался этой возможностью.

– Да.

Аврора молчала, ожидая продолжения. Она чувствовала, что предложение о личной встрече обусловлено тем, что Эндимион боится лишних ушей. И если он не начинал разговор, значит, пока ещё не был уверен в том, что здесь он пройдёт безопасно.

– Как вам моя ученица? – продолжила Аврора, ощущая, что молчание затягивается и, если их кто-то действительно слушает – наверняка этому удивится. Вопрос, однако, не был праздным. Аврора взяла с собой Инэрис с однозначным расчётом представить девушку герцогу и узнать, насколько такая кандидатура устраивает его.

Эндимион ничего не знал о её плане, но прозондировать почву никто не мешал.

– Я не берусь судить по людям с первого взгляда, – сказал он. – Но я готов довериться мнению Дезмонда.

Аврора приподняла брови и тут же снова заставила себя вернуть на лицо маску невозмутимости. Информация была новой и однозначно важной. «Он так ценит своего внука?» – промелькнуло у неё в голове. Означало ли это, что Эндимион собрался уходить на покой? «Может быть», – тут же ответила она себе. «Он ведь уже пытался… Когда у него была дочь».

Эана Аркан возглавляла дом всего несколько лет – так пожелал её отец. За эти годы она завоевала симпатии всех влиятельных лиц светлой дуги, хотя, на вкус Авроры, её решения и были слишком мягкими. В те годы они с Эндимионом уже обсуждали вопрос о восстановлении клана, и Аврора была почти согласна принять в роли его главы Эану. Вот только внезапная смерть молодой герцогини развеяла все планы.

Аврора и Эндимион давно уже не были врагами. Но Аврора не стала бы утверждать, что они были союзниками.

– Ваше императорское величество, чего вы хотите?

Аврора вздрогнула. Поморщилась.

– Я не люблю этот устаревший титул.

– Почему же? Разве вы его не заслужили.

– Нет, – Аврора поразилась сухости собственного голоса, обычно мягкого и бархатистого. В девяти с половиной ситуаций из десяти ей удавалось сохранять дипломатичность. – Я его получила. В наследство. Заслужила я другой.

Эндимион хмыкнул.

– И всё же, вы не ответили на вопрос.

Аврора подарила ему спокойный взгляд.

– Сохранить империю, – сказала она. – ответ, по-моему, очевиден.

– Или сохранить власть?

– Без мой власти не было бы империи. Разве я не права?

– Может быть, и так…

Эндимион как будто задумался и снова на какое-то время замолчал.

– Герцог, не стоит искать тени на солнце. Нет никакой разницы между моим стремлением к власти и моим желанием видеть империю единой и процветающей. Уже много лет у меня нет других помыслов. И полагаю вы как никто хорошо знаете, что не найдётся в империи другого человека, который справился бы с этой миссией лучше меня.

– Потому что у вас – венец? Дарованная высшими силами реликвия?

– Нет, – Аврора поморщилась, теперь уже не стесняясь своих эмоций. – Может быть для вас это и аргумент. Для вас или Фэроу или кого-то ещё. Я была бы рада, если бы это было так. Но для меня значение имеет только то, что моя эффективность доказана на практике. В то время как ни один из людей, претендовавших на власть в Карите до или после моей коронации не смог показать хоть сколько-то близких результатов.

– Не у всех была такая возможность.

– Полагаю, оказаться в столь не выгодном для старта положении, какое было у меня после предательства вашего дражайшего друга Галактиона, тоже не довелось никому из них.

– Дело не в том, кто сумел прийти к власти…

– А в том, кто и как сумел ей распорядиться. Полагаю, в этом смысле у империи тоже нету лучших вариантов, чем я. Вы не согласны?

Аврора знала, что не согласен. По крайней мере, не до конца. Эндимион имел своего кандидата на трон, ещё тогда, много веков назад. И, пожалуй, только то, что правление Авроры оказалось успешным и спокойным могло примирить его с новыми реалиями. Но если бы он мог выбирать…

– Послушайте, – Эндимион взял Аврору под руку. Она терпеть не могла такой фамильярности, но промолчала, понимая, что это лишь повод приблизиться к её уху и продолжить: – Один человек сделал мне важное предложение. Предложение, которое касается вашей смерти.

Аврора приложила все усилия, чтобы не вздрогнуть. Не то чтобы её удивляла чья-то ненависть, и всё же это всегда было… больно.

– Кто он? – тихо спросила она.

– Имени я не назову, потому что не уверен, что он придумал это сам. Но советую вам и вашим особым помощникам проверить переписку дома Тао за первый месяц осени.

Аврора помолчала. Эндимион отстранился от неё и теперь двигался по алее с таким видом, как будто ничего не произошло.

«Тао…» – думала она.

***

Дезмонд почувствовал, как приливает кровь к щекам, и покосился на Инэрис. Та стояла, всё так же небрежно опустив кисти на рукояти оружия. Вся поза её истекала расслабленностью, и только в цепком взгляде голубых глаз можно было разглядеть колкий лёд насмешки.

– Мне не нравится не только ваш бал, – заявила Инэрис, наблюдая, как приближается к ним Анрэй с друзьями, – но и приём. Не знаю кто это, но он слишком дерзок даже для хозяина торжества.

– Моё имя Анрэй, я наследник дома Аркан.

– Наследник? – Инэрис усмехнулась. – Впервые слышу, чтобы герцог собирался на покой.

– Покой всех настигает… – Анрэй подошёл вплотную и внимательно вгляделся в лицо Инэрис. – Рано… или поздно.

– Вы, чувствую, много знаете о жизни, – улыбка на губах Инэрис стала злой, – а по лицу и не скажешь. Да и кому грубите – явно не понимаете.

– Хм… А кому?

Дезмонд перевёл взгляд с одной на другого.

– Анрэй, нашу гостью зовут Инэрис. Она – воспитанница Владычицы.

Инэрис с усмешкой наблюдала, как бледнеет лицо «наследника».

– Берегитесь, виконт Анрэй, ваши пустые разговоры могут быть услышаны.

– Прошу прощения, я… проклятье, Инэрис, я просто обознался.

– Принцесса Инэрис. И мне всё равно, обознались вы или нет.

Инэрис повернулась к Дезмонду. Подойдя вплотную так, чтобы Анрэй не заметил её жеста, почти силой загнула руку Дезмонда и взяла его под локоть. Наградив на прощание Анрэя ледяной улыбкой, она подтолкнула Дезмонда вперёд вдоль аллеи и ни слова не сказала до тех пор, пока Анрэй с друзьями не растворились в темноте.

– Что это было? – спросила Инэрис совсем другим тоном, лишённым светской холодности.

– Это… не обращайте внимания. Просто мой брат. Вам не стоило с ним ссориться.

Инэрис фыркнула.

– Мне показалось, он сам пытался поссориться со мной.

– Вообще-то, нет… Он пытался поссориться со мной.

Они дошли, наконец, до конца аллеи и остановились между колонн мраморной беседки, стоявшей на самом краю обрыва. Далеко внизу шуршало море, и лёгкий ветерок трепал длинные светлые волосы Инэрис и чуть более короткие и немного пушистые – Дезмонда.

– Между нами с братом нет особой любви, это знает весь дом.

– Я не слежу за сплетнями.

Дезмонд хмыкнул.

– Это заметно. Иначе вы бы…

– Иначе я бы сделала то же самое. Я не люблю сплетников. И ещё больше не люблю тех, кто способен показывать гонор только не зная имени своего оппонента.

Дезмонд криво улыбнулся, и Инэрис невольно залюбовалась на эту улыбку – невесёлую, но наполненную какой-то странной искренностью, разительно контрастировавшей со всей обстановкой ежегодного бала.

– А вы? – спросила она неожиданно для самой себя.

Дезмонд пожал плечами.

– А мне плевать.

– Вы лжёте себе. Это видно по вашим глазам.

Дезмонд не ответил. Он долго смотрел на девушку, стоявшую перед ним, пытаясь раскрыть тайную суть странного притяжения, которое ощущал, и уже собирался отвернуться к морю, когда услышал вдалеке голос деда.

Инэрис не смотрела на него. Она замерла, отвернувшись и глядя на небо, полное звёзд.

Ответить Дезмонд не успел.

– Дезмонд! – раздался суховатый мужской голос вдалеке.

Инэрис вздрогнула, чувствуя, как рассыпается в прах мгновение.

– Герцог? – Дезмонд повернулся, но не к морю, а туда, откуда слышался голос.

– Дезмонд, вот ты где. Вы далеко забрели. Простите, – Эндимион легко поклонился и улыбнулся Инэрис, – я отберу у вас внука. На сегодня у нас с ним ещё есть некоторые планы.

– Само собой, герцог, – Инэрис ответила лёгким поклоном и вежливой улыбкой.

Эндимион поймал локоть Дезмонда и подтолкнул его обратно ко дворцу.

– Что за планы? – спросил Дезмонд, нахмурившись, когда они отошли достаточно далеко.

– Знакомство с невестой, конечно. Мы ведь об этом говорили, помнишь?

– Но…

Дезмонд замер и невольно оглянулся назад, к берегу моря, где осталась стоять девушка с глазами синими, как звёзды, и волосами, бледными как луна.

Глава 3. Помолвка

Инэрис проводила задумчивым взглядом удаляющегося виконта. Она не могла сказать, что в этом юноше так зацепило её. Инэрис не нравились ухоженные, избалованные дети высшей аристократии. Она не любила тех, кто получает все блага мира к своим услугам лишь потому, что родился в одном из великих домов.

Хотя сама она не могла жаловаться на недостаток роскоши, с самого детства ей не давали забыть, кто она – сирота, случайный найдёныш, которого по ведомым лишь одной ей причинам Владычица Империи Тысячи Солнц приютила в своём доме. Их было двое таких – Инэрис и Элеонор. Два свёртка на пороге дворца. На что рассчитывали их родители? Можно было только гадать. Но всю свою жизнь Инэрис помнила, что, если бы не внезапная прихоть императрицы, она умерла бы в ту ночь, не успев толком пожить.

Об отношении к ней наставницы говорили много – и цену этим разговорам Инэрис поняла раньше, чем ей исполнилось тринадцать. Слишком многие слуги Империи Тысячи Солнц мечтали отыскать пятно на солнце, изъяны в извечной Владычице. Слишком многих мучила зависть к сиротке, которую Аврора осчастливила своим вниманием.

Истина была проще и сложнее одновременно. Аврора была Инэрис наставницей, но не матерью. Иногда суровой, иногда заботливой. Аврора была не из тех, кто знает жалость – ни к врагам, ни к близким, и Инэрис не стала исключением. Быть самым близким человеком Императрицы никогда не было просто – Аврора требовала совершенства, такого же, каким была она сама. Инэрис привыкла угадывать тончайшими фибрами души любые нотки недовольства Императрицы. Инэрис могла противостоять досужим домыслам, сплетням и злословию, она привыкла, что каждый её день – это сражение, но одному человеку в Империи она не могла противостоять – Владычице Авроре. И дело было не в том, что Аврора была Императрицей. Безо всякого стеснения Инэрис могла бы сказать, что она была единственным человеком в Империи, кого не интересовал статус Авроры. Их связь была тоньше и болезненней, и Инэрис не знала её названия.

Внезапная и необъяснимая тяга к почти что незнакомому аристократу и близко не была похожа на это глубокое и нежное чувство. От этой тяги щемило в груди. Инэрис не привыкла потакать своим капризам, но сейчас она отчётливо понимала, что хочет ещё – этой прогулки, этого разговора. И именно потому, что она не привыкла потакать своим слабостям, Инэрис лишь вздохнула и улыбнулась – небу, на котором проступали первые звёзды. Озеру, которое слабо поблёскивало, отражая огни бала и бледные контуры двух лун. Прохладному ветерку, овевавшему её лицо. Улыбнулась просто так, без тени радости. Улыбнулась на случай, если кто-то видит её или увидит вот-вот, потому что Инэрис, воспитанница Императрицы, попросту не могла грустить.

***

Дезмонд молча шёл следом за Эндимионом.

Герцог то и дело косился на внука – то, что Дезмонд слишком задумчив и не похож на себя самого, бросалось в глаза с первого же взгляда.

– Вот они, – Эндимион взял Дезмонда под руку и чуть повернул, заставляя обратить внимание на четвёрку, стоявшую поодаль.

– Герцог Мело, – произнёс Дезмонд равнодушно, – и трое его детей?

– Наследник, первая и третья дочери. Первую тоже будут сватать сегодня, но для нас это не важно. У неё уговор с домом Эмбер, но герцог крутит и всё время откладывает свадьбу – слишком высокомерен, чтобы родниться с теми, кто купил титул за деньги.

– Зато мы вполне демократичны, – заметил Дезмонд немного ядовито. Замысел деда был ему понятен – он достаточно знал о делах дома, чтобы понимать – верфи Мело необходимы Аркану как воздух. Ещё час назад он бы смирился безо всяких возражений – брак есть брак. Но теперь, когда где-то там по аллеям бродила прекрасная Инэрис, жениться на другой казалось немыслимым. Он бы сказал об этом деду, но время и место были неподходящими. Да и что он мог сказать: «Дед, я женюсь на другой?» Смешно. Он видел эту другую не более пятнадцати минут. Эта другая не подала ему и знака, что разделяет его чувства, что уж говорить о браке. И потому Дезмонд молча последовал за герцогом, решив отложить разговор на потом.

Стоило им приблизиться, как младшая из дочерей, до того стоявшая к ним в пол-оборота, повернулась к Дезмонду лицом. Дезмонд невольно улыбнулся, встретив её светлую и радостную улыбку.

– Герцог Эривиан Мело. Рад представить вам моего старшего, – Эндимион особенно выделил голосом это слово, – старшего внука. Дезмонд, ты наверняка уже знаешь герцога Мело, – Дезмонд чинно поклонился, – Джавиан Мело, наследник дома Мело, – Дезмонд протянул руку и с силой сжал ладонь Джавиана. Пальцы у наследника были мягкие и немного пухлые, а рукопожатие слабое, неуверенное. – Марго и Луана Мело, – Дезмонд коснулся поцелуем сначала одной руки, потом другой – пальчики у Луаны были маленькие и хрупкие на ощупь, и целовать из оказалось весьма приятно.

Дезмонд поднял глаза и тут же понял, что тонет в огромных и синих, как ночное небо, глазах.

– Виконт Дезмонд, – произнесла Луана голосом, нежным как песнь свирели. Умом Дезмонд понимал, что дело здесь, скорее всего, в возрасте. Луане могло быть ещё четырнадцать, и голос, должно быть, был попросту детским, но в сочетании с этими огромными глазами и украшенными голубыми искрами сапфиров тёмными пушистыми волосами, Луана очаровывала.

Луана была красива. И если бы часом раньше Дезмонд не встретил уже ту, кто теперь казался ему идолом красоты, он, несомненно, смог бы оценить прелесть своей наречённой по достоинству.

Если бы Дезмонд больше внимания уделял слухам, он так же понял бы, насколько ему повезло. Луана Мело входила в тройку самых желанных невест в Империи.

Луана была красива, как летняя ночь, и богата, как золотоносные горы. Мело, сделавший несусветное состояние на строительстве кораблей с портативными генераторами пространственных врат, не скупился на приданое своим дочерям, если дети могли принести ему новые связи и уважение среди знати.

Всех четверых, кроме Джавиана, с детства готовили для договорных браков – и не для чего больше. Эривиан не стесняясь произносил это архаичное слово делая рекламу своим детям – далеко не каждый мог обещать, что его дочь всю свою жизнь посвятит будущему супругу, безоговорочно признает его старшинство.

Дочери Мело стали штучным товаром, но несмотря на это, товар пока расходился плохо. Какие бы услады и заботу не обещал Мело женихам, он оставался выскочкой, купившим себе титул. Если бы решение о браке принимали женихи, безусловно, все девочки дома Мело давно бы уже были замужем. Однако решения принимали отцы и деды – и тех куда больше волновали традиции, политика и деньги, чем личные качества невесты.

Дезмонд смотрел в эти бездонные глаза и видел в них бесконечную грусть, спрятанную далеко под флёром роскоши и хорошего воспитания. Ему вдруг захотелось увести отсюда эту девушку, вырвать из её волос драгоценные камни и поговорить с ней как с другом, потому что в ней жила такая же точно грусть, как и в нём самом. Но едва подумав об этом, Дезмонд разозлился на себя и высвободил руку.

В глазах Луаны промелькнула обида. Она огладила кисть, которую только что сжимал Дезмонд, пальцами другой руки, будто та в самом деле болела, и целомудренно опустила глаза.

Дезмонду тут же стало стыдно за свою неловкость, но он лишь отступил назад и поднял глаза на герцогов, которые неторопливо, щедро снабжая свою речь переливами лести и туманных намёков, обсуждали будущую помолвку.

– Луана очень образованная девушка, – замечал Мело, – многие хотели бы вступить с ней в брак.

– Не сомневаюсь. Но ведь вы предпочтёте лучшего. А лучше Дезмонда вам не найти – это юноша необычайной честности. Без стеснения могу сказать, что он впитал в себя лучшие традиции дома Аркан.

Дезмонду стало скучно. Он отвернулся и какое-то время разглядывал кроны деревьев, шуршащие листвой вдали. А затем над парком разнёсся колокольный звон, обозначавший сигнал к ужину, и герцоги принялись раскланиваться.

– Я бы хотел переговорить сегодня ещё с одним другом, – туманно улыбнулся Эривиан, – если мы обо всём договорились.

– Безусловно. Благодарю вас, герцог.

– И я благодарю. Виконт, – Эривиан повернулся к Дезмонду, – возможно, вы согласитесь взять на себя заботу о Луане на остаток вечера? Уверен, вместе вам будет интереснее, чем в обществе стариков.

– Безусловно, – подтвердил Дезмонд в тон деду и подставил локоть, предлагая Луане опереться о него. Та благодарно кивнула и приняла предложенную руку.

Герцоги распрощались и разошлись каждый в свою сторону, а Дезмонд и Луана остались стоять.

– Что бы вы хотели посмотреть? – произнёс Дезмонд заученную фразу.

Луана осторожно покосилась на него.

– То, что вы больше всего любите в этом саду.

Дезмонд сжал зубы.

– Я больше всего люблю озеро. Но его лучше смотреть на закате.

Он поглядел на Луану, ожидая ответа, но та молчала.

– Я могу предложить вам взглянуть на грот. Его приказала построить моя мать.

– Если он вам нравится, я буду рада.

Медленно, стараясь ненароком не дёрнуть руку Луаны слишком сильно, Дезмонд двинулся к аллее, ведущей к гроту.

Дезмонд молчал, и Луана тоже. И лишь когда они ступили под каменные своды, Луана спросила:

– Я вам не нравлюсь?

Дезмонд отпустил её руку и мотнул головой.

– Не в этом дело.

– Виконт… Дезмонд, могу я называть вас так?

– Безусловно, Луана.

– Дезмонд, я могу вас понять. Мне тоже сложно полюбить незнакомого человека, но… – Луана улыбнулась одним уголком губ, – вы мне очень нравитесь. Я хотела бы, чтобы наш брак не превратился в ледяную темницу для нас обоих. Если бы вы дали мне шанс…

Дезмонд покачал головой и протёр глаза.

– Луана, вы говорите так, будто кого-то волнует моё мнение.

– Меня – волнует! – Луана шагнула к нему. – Поверьте… Если вы позволите мне, я буду вам надёжной опорой. Я буду любить вас и беречь, как делали это женщины в далёкой древности.

– Великие звёзды… Луана, вот этого-то я и не хочу.

– Почему?

– Я не хочу лишать вас собственной жизни. Вы правы, нам всё равно придётся быть вместе, и незачем мучить друг друга, но незачем и придавать нашему союзу особый смысл. Брак – это просто брак.

– Вы в это верите?

Дезмонд поднял на неё глаза. Луана улыбнулась и покачала головой.

– Вы не такой человек, я это вижу. Помните легенду об Эрнее? Он странствовал между звёзд многие десятки лет, но выжил лишь потому, что Ласена ждала его. Я могу стать вашей Ласеной. Если только вы дадите мне шанс.

– Простите, – Дезмонд отвернулся, – Эрней совершил девять подвигов, чтобы добиться сердца Ласены. Он любил её. Таков был зов его сердца. А вы… Вы очень красивы, Луана. Но я не могу вас любить.

Луана подошла ещё ближе и взяла его за руку.

– Всё изменится, если вы позволите мне любить вас.

Дезмонд сжал её руку и тут же вынул из нежных, но цепких пальцев.

– Луана, пора ужинать. Нам не стоит опаздывать, ведь наша новость – главная сенсация на этом балу.

Луана кивнула.

– Да, – сказала она и осторожно взяла Дезмонда за локоть, – отведите меня за стол. Сегодня наш с вами вечер.

***

Бал закончился лишь под утро, но Аврора решила, что её долг исполнен в половине первого, почти сразу после того, как было объявлено о помолвке. Отыскав глазами Инэрис, она подала спутнице знак и, получив в ответ спокойный кивок, двинулась к выходу.

Когда Аврора добралась до своей яхты, Инэрис уже ждала её у трапа.

– Всё прошло хорошо? – спросила Инэрис.

– В целом, да, – Аврора принялась подниматься по трапу. Не глядя на девушку, она прошла в кают-компанию и задала навигационному контуру параметры цели – летний дворец на Селесте. Только после этого она повернулась к Инэрис и спросила:

– Как твои впечатления?

Инэрис свела брови к переносице, как делала всегда, когда решала задачу с множеством неизвестных.

– Вечер прошёл в лучших традициях дома Аркан. Никакой враждебности со стороны членов семьи я не заметила – мелкие недоразумения не в счёт. Коротко говоря – мне понравилось.

– В самом деле? – Аврора подняла бровь.

– Нет, – Инэрис дёрнула застёжки камзола и, на ходу срывая с себя ненавистный кусок бархата, упала в кресло. – Кучка напыщенных индюков, которые носятся со своим прошлым как курица с яйцом. Но ты же не это хотела услышать?

– Верно. Не это. Я имела в виду – как тебе старшие дома? Герцог и два его внука?

– Дезмонд и Анрэй?

Аврора кивнула.

Инэрис повела плечами. Она тянула время, не зная, стоит ли говорить честно, потому что смысл вопроса по-прежнему оставался не ясен до конца.

– Поговаривают, у Ордена есть на них планы, – намекнула Аврора, и Инэрис облегчённо рассмеялась.

– Всего-то? Аврора, чтобы узнать это, не стоило возить меня сюда. Да, Орден заинтересован. Орден вообще заинтересован в великих домах уже давно, но это всегда было праздным любопытством. Как и ты, они хотят держать аристократию в узде. Полагаю, они ведут работу с обоими – но Дезмонд… Ну, он не в формате Ордена. Я не могу объяснить, это просто ощущение. Он отличается от тех, кого я видела во время обучения, вот и всё. А Анрэй… Что ж, Ордену есть, что ему предложить.

– Думаешь, стоит взять его под надзор?

– Как ученица Ордена или как твоя ученица?

Аврора хмыкнула.

– Как моя ученица. Я всё ещё тебе верю, Инэрис.

– Думаю… Думаю, нет. Видишь ли, мне показалось, что Эндимион ничего не оставит Анрэю. Что-то между ними… Какая-то сухость. А вот к Дезмонду он относится куда теплей. И то, что союз с Мело произойдёт через Дезмонда, лишь подтверждает это.

– Мне показалось также, – Аврора задумчиво начертила на столешнице несколько символов, и напротив её руки сгустился бокал вина, – хорошо, Инэрис, спасибо. Можешь отдыхать.

***

Когда яхта плавно вошла в гавань, и матовые створки шлюза заслонили от неё небо, на Селесте царила ночь. Инэрис уже спала в своей каюте, и Аврора не стала её будить.

Сама она не смогла уснуть даже когда оказалась у себя в спальне. Долго ворочалась с боку на бок – с открытым окном было слишком жарко, с закрытым не хватало воздуха.

В конце концов, она встала и, накинув шёлковую мантию поверх ночной сорочки, вышла из спальни. Миновав несколько коридоров, подошла к едва заметной двери в стене и провела по ней ладонью. Здесь располагался её кабинет. Не тот, в котором она проводила приёмы, и не тот, в котором она подписывала указы. Об этом тайном кабинете не знал никто, даже Инэрис, которая знала об императрице, пожалуй, больше всех ныне живых.

Аврора устроилась в кресле перед камином и провела рукой в воздухе. Над изысканными статуэтками и бронзовыми подсвечниками тут же замерцало полупрозрачное изображение космической бездны, наполненной призрачными силуэтами звёзд.

Аврора прочертила в пространстве перед собой ещё один символ, и океан звёзд сменился изображением небольшого домика посреди лесной чащи.

Аврора приблизила изображение – мотылёк-наблюдатель влетел в дом.

Галактион сидел в кресле и смотрел в окно. В таком же чёртовом кресле, как и сама Аврора – разве что не было у изгнанника ни мотыльков-наблюдателей, ни визоров, замаскированных под зеркала. Только то, что нужно для жизни. Только то, что не может помочь ему отыскать путь обратно на небо.

Представляя себе такую жизнь, Аврора зябко поводила плечами, и дело было не в том, что не было в доме Аэция роскоши и комфорта. Хотя, безусловно, Аврора любила комфорт. Провести несколько столетий в одиночестве, без возможности общаться с миром, без встреч и союзов, даже без свежих газет и выпусков новостей – так Аврора представляла себе ад.

Галактион не заслужил ада. Не такого, по крайней мере. Но речи о справедливости быть не может, когда решается судьба Империи.

Галактион был опасен. И Галактион мог понадобиться – когда-нибудь.

Некоторое время Аврора вглядывалась в исхудавшее, заострившееся лицо мужчины на экране. Она хотела бы спросить – почему так? Разве не обеспечен он там, на далёкой Керене всем, что нужно, чтобы жить? Но спросить было нельзя – Аврора знала это абсолютно точно, потому что говорить с Галактионом было так же опасно, как позволить ему смотреть в магические зеркала.

Аврора продолжала вглядываться в экран, медленно погружаясь в дрёму. Постепенно она уснула в кресле, всё ещё думая, что смотрит в глаза тому, кого любила когда-то давно.

Глава 4. Академия

Дезмонд смотрел в окно на проплывающие мимо тучи. Небо над Арканом затянулось сизой пеленой, едва окончился бал, и с самого утра по листьям и гладкой поверхности пруда накрапывал мелкий холодный дождик.

Ещё вчера он представлял, что напоследок пройдётся по знакомым аллеям и попрощается с теми местами, где прошло его детство – он покидал дом на два года, но в эти минуты ему казалось, что он уезжает навсегда. Захочет ли он вернуться? Дезмонд не знал. Детство закончилось. Дезмонд понял внезапно, что оно всё-таки было хорошим.

У него были дед и Кален, и этот парк, где он мог делать всё, что хотел, и огромная семейная библиотека, в которую он мог закопаться, когда вот так вот над парком шёл дождь. Он видел большие города в новостях, но никогда не был там. И стремился ли? Дезмонд не знал. То, что жизнь не могла пройти здесь, было очевидно всегда. И всё же Нимея казалась ему чем-то запредельным, сном или отражением витиеватых букв старого фолианта, который никогда не существовал в реальности.

Теперь всё менялось. Через несколько часов Аркан сам должен превратиться в сон.

Кален уже ждал на корабле. Дезмонд мог лишь поражаться его спокойствию. Хотя семья Калена всё же сильно отличалась от его собственной. Фэроу имели постоянную резиденцию в столице, и большинство приёмов проводили там. Герцогиня Фэроу была куда менее консервативна, чем его собственный дед, да и моложе на несколько сотен лет.

Дезмонд улыбнулся. Если подумать, он хотел полететь туда. Он никогда не собирался становиться военным – представить себя в постоянных караулах где-нибудь во дворце императрицы он не мог. Служба в голове Дезмонда была прочно связана с дисциплиной, а дисциплину Дезмонд считал глупостью. Но если отбросить мысли о самой учёбе, то поступление в Академию означало новые знакомства. Новых людей, у которых не было бы предубеждений против него, а ещё… Что-то подсказывало Дезмонду, что в Академии он мог бы встретить Инэрис.

Воспитанница Императрицы была примерно его возраста, значит, в ближайшие годы должна была определиться с обучением. А найти в Империи заведение престижнее, чем Нефритовая Академия, было невозможно. Инэрис, безусловно, должны были направить туда же.

Подумав об этом, Дезмонд заметно повеселел и собрался было идти к себе собирать последние вещи, когда в оранжерею вошёл Анрэй – вопреки обыкновению, один.

– Привет, – бросил он, и Дезмонд заметил, что выглядит брат необычно хмуро.

– Добрый день, – сказал Дезмонд и тут же пошёл к двери, – я уже собирался уходить, так что не буду мешать.

– Я тебя искал.

Дезмонд остановился и хмыкнул.

– Даже странно, зачем бы я мог тебе понадобиться?

– Я уезжаю. На следующей неделе.

Дезмонд поднял брови.

– Куда? Дед знает?

– Конечно. Он был недоволен, но не станет запрещать. Я буду учиться в Ордене.

Дезмонд нахмурился.

Анрэй, конечно, ничего не мог знать о том, что Орден Звёздного Света представляет изнутри. Объединение людей, имевших больше власти чем кто бы то ни было в Империи – и в то же время притягивавших к себе так много ненависти, как никто. История Ордена Звёздного Света тонула во мраке веков. Сами адепты предпочитали молчать о таких вещах. Но Дезмонд читал… в одной из тех книг, которые было запрещено читать… читал о том, что именно Орден определил исход противостояния много веков назад, именно Орден привёл Владычицу к власти. И именно Орден стал причиной того, Галактион Аэций и все его ученики были стёрты с лица земли.

– Тебе не кажется, что это дурацкая идея? – только и спросил он.

– Нет, не кажется. У меня есть способности, и магистры сами сделали мне предложение.

Дезмонд пожал плечами.

– Не знаю, что они обещали тебе, Анрэй, но поверь… Не стоит доверять людям из Ордена.

– Интересно, откуда такая уверенность? Ты у нас большой знаток?

– Да. Я знаток. Я, в отличие от тебя, много читал. Но отговаривать тебя не буду. Каждый волен сам выбирать свою смерть.

– Галактион Аэций, катран семьдесят пять.

– Ты опять рылся в моих вещах? – Дезмонд не выдержал и шагнул к нему, намереваясь ударить, но Анрэй очень ловко отскочил назад.

– Уймись, рейнджер. Мне хватило одного раза, чтобы перечитать всю твою… – Анрэй помотал головой. – Слушай, мы можем не ссориться пять минут?

– Зависит от тебя.

– Я пришёл поговорить.

– Ещё бы, приди ты трепать мне нервы, взял бы с собой своих миньонов.

Дезмонд ожидал, что Анрэй огрызнётся в ответ, но тот молчал. Дезмонд хмыкнул, немало удивлённый лёгкой победой.

– Что ты хочешь? – спросил он милостиво.

– Дезмонд, тебе ведь не понравилась Луана?

Дезмонд хлопнул глазами. Разговор принимал абсолютно неожиданный оборот.

– Я бы не сказал, что не понравилась. Она очень мила.

– Откажись от брака, – потребовал Анрэй, и брови Дезмонда взлетели ещё выше вверх.

– Ты сегодня точно белены объелся. Анрэй, если бы я и хотел, то не могу. Уговор между домами заключён.

– Верно, договор заключён. Если ты откажешься, Луане придется выйти за другого из старшей ветви.

Дезмонд присвистнул и замер, внимательно рассматривая брата.

– Послушай, Анрэй, – сказал он осторожно, – я ничего не имею против. Но тебе лучше говорить с дедом, а не со мной. Я сделаю так, как он сказал.

– Не могу, – процедил Анрэй, – ты прекрасно знаешь, что он не станет меня слушать.

– Мы можем пойти к нему вместе. Но есть ещё один вопрос: хочет ли этого Луана?

– Всё лучше, чем прожить жизнь с тем, кому на тебя плевать!

– Вот и подумай об этом, Анрэй. Хочешь ли ты прожить жизнь с ней против её воли?

Анрэй молчал.

– Я поговорю с Луаной, – сказал Дезмонд наконец, – если она согласится, то мы пойдём к деду и всё объясним. Думаю, ему всё равно, кто заключит этот брак.

– Хорошо, – Анрэй прикрыл глаза и облегчённо вздохнул, – спасибо.

Дезмонд вздрогнул. Ничего более искреннего он не слышал от брата до сих пор.

– Не за что, – ответил он растерянно и отступил назад. – Я пойду. Мне надо собирать вещи.

– Иди. И, Дезмонд… Удачи.

***

Луану Дезмонд застал в северном флигеле. Она сидела за фортепиано и неторопливо наигрывала какую-то незнакомую ему грустную мелодию.

Дезмонд остановился, слушая её и наблюдая мельком, как плавно двигаются по белым клавишам тонкие пальчики. От игры Луаны хотелось улыбаться – тихо, самому себе. А ещё фигура девушки удивительно подходила к пейзажу, раскинувшемуся за окном.

Дезмонд стоял бы так и стоял, слушая печальные переливы нот, если бы не корабль, который ждал его, и не обещание, данное Анрэю. К обещаниям Дезмонд относился как к святыне – ведь именно так к ним относился Галактион. Дезмонд никогда не обещал того, чего не мог сделать, но если давал слово, то держал его вопреки любым препятствиям.

– Очень красиво, – сказал он, чтобы привлечь внимание Луаны. Он ожидал, что девушка смутится – и музыка смолкнет, но Луана лишь чуть обернулась, продолжая играть не глядя, и улыбнулась ему.

– Тогда эта музыка для вас.

– К сожалению, я не смогу услышать её снова – мне нужно улетать, – Дезмонд подошёл ближе. Пальцы Луаны продолжали порхать над клавишами, извлекая волшебные звуки. Они двигались будто бы сами собой, независимо от воли хозяйки, которая открыто, лишь чуть игриво смотрела на Дезмонда.

– Вы всегда можете пригласить меня, чтобы я вам сыграла. Уверена, в Академии будет фортепиано, – Луана улыбнулась краешком губ, – ведь я ваша невеста. Мне будет приятно порадовать вас.

– Да, – Дезмонд прокашлялся, – об этом я и хотел поговорить. Могу я попросить вас перестать играть?

Музыка мгновенно смолкла, а Луана повернулась на стуле и посмотрела на него внимательно и серьёзно.

– Вы хотите нарушить волю деда? – спросила она. – Послушайте, Дезмонд… Вы простите, если я признаюсь вам кое в чём?

– Само собой.

– Отец… Немного преувеличил. Не так уж много было кандидатов, которые нравились бы мне самой. Вы – первый, если говорить откровенно.

Дезмонд уронил лицо на ладони и потёр веки.

– Вы меня не знаете, – напомнил он.

– Я хочу вас узнать.

– Вы хотя бы слышали, что обо мне говорят?

Луана встала и замерла, стоя вплотную к нему.

– Я знаю всё, Дезмонд. Всё, что должна знать хорошая супруга. Но это не значит, что я сужу так же, как судит свет. У меня нет права говорить, но это не значит, что у меня нет голоса. Я хочу быть с вами. И вам будет очень трудно отказаться от меня.

– Луана, остановитесь! Дайте мне сказать. Такое чувство, что вы решили, будто я пытаюсь разорвать помолвку.

– Это было бы ожидаемо. Вы правы, о вас говорят, что вы никогда не делаете так, как принято.

– Меня попросил об этом дед. Я дал ему слово, что не буду противиться. Но… я пришёл спросить, возможно, вы хотели бы выйти замуж за кого-то другого из моей семьи? Это можно устроить. Ни вы, ни ваш отец не пострадаете.

– Нет.

– Нет?

– Я не хочу быть с другим, – Луана поймала руки Дезмонда и сжала. Её маленькие пальчики оказались неожиданно сильными и тёплыми. – Посмотрите на меня, Дезмонд.

Дезмонд вздохнул и, открыв глаза, увидел прямо перед собой два тёмно-синих омута её глаз.

– Почему я так не нравлюсь вам?

– Я не говорил, что вы мне не нравитесь…

– Я вижу это по вашему лицу. Скажите, что во мне не так? Может быть, я смогу это изменить.

– Вот это не так! Луана, как я могу любить девушку, которая так легко готова измениться? Подстроиться. Вы понимаете, что для меня это дико? Да, вы правы, я не очень-то люблю делать так, как говорят. Но то, о чём говорите вы, кажется мне полным безумием. Как можно отказаться от себя ради другого?

– Не ради другого, ради вас! Что плохого в желании радовать любимого?

Дезмонд устало покачал головой и сказал:

– Пас.

– Значит, вы со мной согласны?

– Во всём.

– Тогда… вы приглашаете меня навестить вас в Нимее?

– Когда?

Луана улыбнулась.

– Сделаем так. Вы свяжетесь со мной, когда вам станет одиноко вдали от дома. И я прилечу. Сразу же.

– У вас нет своих дел?

Луана покачала головой.

– Для вас я смогу отложить любые дела, – она помолчала, – не сочтите это навязчивостью, Дезмонд. Мы с вами теперь вместе. Кто-то из нас должен сделать первый шаг.

***

Дезмонд ушёл от Луаны в смешанных чувствах. Само его отношение к ней было противоречиво. Вопреки собственным словам, он прекрасно представлял, что значит желать отдать ради другого всё. Он смог бы всё отдать ради деда, даже то, что ценил выше всего – собственную свободу. Было мгновение, когда он подумал, что смог бы всё отдать ради Инэрис, – но Инэрис он ничего не обещал. Та промелькнула и исчезла, а Луана была здесь, рядом, и сейчас ощущалась куда более реальной, чем недолгое виденье. Дезмонд не понимал её, но именно это заставляло его думать о Луане всё оставшееся до отлёта время и в первые часы на корабле. И ещё раньше, чем крылатый клипер замер у причала перед академией, Дезмонд достал кристалл связи и набрал номер Луаны.

– Привет, – сказал он, увидев на экране заспанное лицо. Луана торопливо оглаживала волосы, пытаясь привести себя в порядок, – я не посмотрел сколько времени, прости.

– Ещё не очень поздно, – Луана улыбнулась, – я очень рада, что ты позвонил.

– Я хотел тебя попросить…

– Конечно.

– Не меняй ничего. Я хотел бы узнать, какая ты на самом деле. Нам ведь действительно предстоит быть вместе очень, очень долго. И как бы мы ни притворялись, всё равно ничего не получится скрыть.

– Конечно, – улыбка Луаны стала шире, и Дезмонду показалось, что она расслабилась. – Но тогда мне точно нужно прилететь к тебе.

– Да. Мне нужно устроиться на новом месте. Что, если через месяц?

– Очень хороший срок. Я успею соскучиться по тебе.

– Хорошо. Думаю, что и я по тебе.

Луана кивнула и замолкла.

– Мы идём на посадку. Ещё раз прости, что не дал выспаться. Приятных снов.

Дезмонд прервал связь. В груди неприятно скребло, но он решил не обращать внимания на это чувство.

***

Ардис любила бывать в мире людей. Любила бродить по улицам их городов, каждые несколько месяцев приобретавшим новый цвет. Она беззастенчиво пользовалась своим особым положением при Тёмном Дворе. И своим происхождением – ещё более особенным.

Коренные обитатели Мадеры зачастую вообще не могли явиться в сущий мир. А если и могли, то присутствие здесь отнимало у них столько сил, что едва ли удавалось продержать в физической форме несколько часов.

Исключение составляли полукровки – тёмные лао, как их называли в сущем мире. Дети демонов и людей. Их внутренняя сила редко достигала такого уровня, как мощь чистокровных, зато они, в отличие от своих родителей с обеих сторон, одинаково легко поддерживали обе формы – демоническую, пригодную для жизни в Мире Тьмы, и человеческую, воплощённую в мире смертных.

«Всё изменится, когда Он добьётся своего», – подумала Ардис, глава клана суккубов и фаворитка владыки нижнего мира, о своём сюзерене.

Ардис Владыку ненавидела.

В этом не было ничего удивительного – его ненавидели даже коренные демоны. Вот только причины у них были разные. Демоны, урождённые обитатели Мадеры, плоть от плоти этого плана хаоса, пламени и мрака, всё ещё помнили, что Владыка не был одним из них. Помнили они и о том, что Ардис не принадлежала к их числу. И хотя у завсегдатаев Тёмного Двора хватало поводов и для ненависти друг к другу, выскочки, не принадлежавшие Мадере, но занявшие в этом мире столь высокое положение, не давали покоя почти что всем.

Для Ардис не имело значения, откуда произошёл Владыка. Нет, не так. Ей было любопытно. Если бы кто-то уделял больше внимания психологии демонов похоти, наверняка заметил бы, что любознательность – весьма характерная для них черта.

Но любопытство Ардис не отменяло холодной, до скрежета в зубах, ненависти, которую испытывала суккуба к своему повелителю за всю ту боль, которую он ей причинил.

Когда Ардис, урождённый дух огня, была отвергнута Асгардом, во всех трёх планах не нашлось никого, кто согласился бы дать ей кров. Никого, кроме существа, которое давно разучилось испытывать страх.

С тех пор ненависть к Асгарду скрепила этих двоих крепче любой цепи. Ни один уроженец Мадеры не знал такой ненависти, потому что все они, в конечном счёте, не знали другого мира, кроме Вселенной хаоса и мрака, в которой родились.

Но Ардис, низвергнутая так глубоко, пока не успела позабыть света и тёплой ласки солнечных лучей. С тех пор, как она лишилась ранга, минуло меньше двадцати лет. Из плюсов своего нынешнего положения Ардис видела только один – именно теперь, когда её сущность была разрушена отречением, ей как никогда легко давалось посещать срединный мир. Хотя бы потому, что находиться в чуждой ей Мадере всегда было ещё тяжелей.

Медленно и задумчиво брела Ардис по улицам Нимеи, залитым весенним солнцем. Так вышло, что она не бывала здесь давно… Очень давно. Может быть, тысячу лет назад. Время во внешних мирах шло иначе, и даже если бы Ардис гналась за точностью, вряд ли сумела бы рассчитать. Она не гналась.

Ардис любила красоту. Любила вдыхать аромат жасмина и сирени, разглядывать цветы на ветвях деревьев – башенки каштанов и созвездия черёмухи. На точность ей всегда было наплевать.

Сколько бы ни прошло времени с тех дней, Ардис с удивлением отмечала, что город почти не изменился. По крайней мере, та его часть, которая существовала и тысячу лет назад. Всё так же парил в небе над столицей человеческой империи неприступный замок Каранас. Ардис подозревала, что никто из людей уже и не помнит, откуда он взялся и как попал в небеса. Она знала – но предпочитала молчать. Ардис не питала особой любви к меланхолии и избегала ностальгии по старым временам.

Всё те же улицы, всё те же дома, украшенные белыми колоннадами, и всё также на плоских крышах раскинулись сады. А там, вдалеке, у самого горизонта – всё также темнеют громады небоскрёбов из стали и стекла. Ардис даже задумалась ненадолго – могут ли это быть всё те же дома? Ведь жизнь всего, сделанного людьми, так коротка…

Ардис остановилась под одним из деревьев и, запрокинув голову, вгляделась в плотную зелень нижних ветвей. Ей хотелось сорвать один из цветов, но тело, которое она выбрала для сегодняшнего визита, едва позволяло дотянуться до самой нижней ветки кончиками пальцев. Ардис любила этот образ, потому что он напоминал ей про те времена, когда можно было носить настоящее лицо, не опасаясь гнева самозваных псевдобогов. Тех, кто строго настрого запретил ей являться в срединный мир.

Рыжие волосы львиной гривой покачивались у неё за спиной – такие яркие, что их волны почти сливались цветом с украсившим висок изгнанницы маком. Курносый нос, сейчас вздёрнутый кверху, делал её похожей на очень молодую срединницу. И только белизна кожи – фарфорово-матовой, как перламутр – заставляла заподозрить неестественное происхождение этой красоты.

Бёдра и грудь Ардис были немного полноваты – заметно круглее, чем в том, прежнем облике, который она больше не могла себе позволить. Рост стал ниже, но талия осталась такой же тонкой.

Ардис коротко вскрикнула, когда чьи-то руки стиснули её бока и из-за спины прозвучал бархатистый мужской голос:

– Подсадить?

– Ахми… Третий лорд!

Ардис судорожно искала выхода из сложившегося положения. Третий лорд Пандемониума, Люцио дер Ахмиус, всегда держался в стороне от интриг Тёмного двора. Насколько помнила Ардис – он никогда не был её личным врагом. Но при всей сукубьей проницательности, Ардис вполне допускала, что могла что-то упустить.

Руки Ахмиуса держали её так крепко, что Ардис не сумела бы вырваться, не сменив формы. А сменив форму, безусловно, привлекла бы к себе ненужное внимание прохожих. Не для того её послали в Мидгар, чтобы она взбудоражила всё население человеческой столицы вспышками своей магии…

Ахмиус осторожно поставил свою жертву на землю, протянул руку и, легко добравшись до цветка, сорвал его. Поднёс к лицу демонессы.

– Благодарю, – смущённо произнесла суккуба, всё ещё не зная, чего ожидать. Развернувшись в руках другого демона, она снизу-вверх заглянула ему в глаза.

Если Ардис любила играть с телами, пользуясь своей внешностью, чтобы завладеть вниманием мужчин, то Люциан оставался в своих вкусах неизменен. Если только нехватка энергии не вынуждала его экономить силы, он всегда являлся в мир людей в облике высокого худощавого мужчины с чёрными волосами. Густые завитки падали ему на плечи, на губах играла улыбка, способная внушить беспокойство не только тем, кто знал демона в лицо, но и любой женщине, увидевшей его в первый раз.

– Что вы здесь делаете? – Ардис всё же решила взять дело в свои руки. «Надеюсь, Владыка послал его не за мной».

– То же, что и ты, – усмешка Ахмиуса стала холодней. – Выполняю особое поручение Повелителя. Хотя… ты, по-моему, была занята чем-то другим.

Ардис инстинктивно спрятала за спину руку с цветком.

– Во-первых, – её губы отразили эту сомнительную улыбку, – я жду. Поручение Владыки не терпит спешки. А во-вторых… полагаю, что не обязана отчитываться перед кем бы то ни было. Только перед ним.

Продолжая усмехаться, Ахмиус отступил на шаг назад.

– Не волнуйся. Меня и правда не касается, что ты делаешь и когда. Если только твои цели не пересекаются с моими.

Ардис повела плечом. Вздохнула и произнесла:

– Владыка поручил мне найти достойных.

– И ты, конечно же, кое-кого нашла?

– Нашла! – Ардис вскинула подбородок. – Но вот кого – уж точно касается только меня, и его.

– Не хочу, чтобы мы тратили силы на одних и тех же людей. Скажи, кого ты выбрала, и я уйду.

Ардис мешкала. Третий лорд был прав. Владыка поручил ей отыскать тех, кого можно заинтересовать, зная, что она найдёт подход к любому из людей. Однако соперничество с другим эмиссаром могло затянуть дело и создать ненужные сложности.

– Откуда мне знать, что ты не используешь мою откровенность против меня? – всё-таки спросила она.

– Ардис, – Ахмиус рассмеялся, бархатистые нотки его голоса мурашками пробежались по позвоночнику суккубы. – Неужели ты думаешь, что мне настолько нечего делать… что я стану отбивать у тебя… людей?

Ардис на мгновение закусила губу.

– Ну хорошо, слушай.

Она встала на цыпочки, потянулась к уху демона и шёпотом произнесла несколько имён. Отстранилась. Внимательно вгляделась в глаза собеседника, ожидая реакции.

– Ну!

– Не волнуйся. Ни к кому из них я бы и близко не подошёл.

Видимо, озадаченное выражение лица суккубы, сказало Люциану больше, чем она желала, потому что тот скривил губы и произнёс:

– Ты красива, Ардис, но не отличаешься умом. Нет смысла тратить время на тех, кто и без того имеет всё. Потерянные, лишённые уважения изгои – вот тот, кто был нашей опорой везде и всегда.

Ардис не сумела скрыть облегчения. Улыбка заиграла на её губах.

– Не согласна с тобой. Но если тебе так больше нравится… Можешь тратить время на тех, кого нашёл.

Она отвернулась и, не дожидаясь, когда другой демон ответит, ушла на нижний план. Ахмиус успел заметить лишь как взлетели на ветру всполохи алого платья – а через мгновение Ардис снова материализовалась, но уже слишком далеко, чтобы можно было продолжить разговор.

– Думаешь, что я тебя не понимаю… – пробормотала она. – Но кое-что общее у нас всё-таки есть. Мы оба слишком любим искать приключения среди смертных. И я не хуже тебя знаю людей.

Люциан дер Ахмиус был урождённым лордом, и никто в Мадере не смел ставить ему в вину историю, которая произошла не так давно. В тот раз Люциана послали на разведку – как и теперь. А он вместо этого едва не предал свой мир ради женщины из мира людей.

«Никто его даже не попрекнул», – с горечью думала Ардис, падшая, низвергнутая с небес за любовь к смертному.

***

Академия встретила Дезмонда и Калена чистым небом и лёгким прохладным ветерком. Кален подмигнул другу и первым бросился вниз по трапу. Дезмонд поправил сумку с вещами и стал спускаться следом.

– По-моему, здесь неплохо, – заметил Кален, потягиваясь и осматривая окрестности.

Дезмонд тоже остановился, разглядывая тонущие во мраке корпуса.

– Надо было лететь в ночь, – сказал он, – и сразу на плац.

– Да ну, выспимся как люди. Говорят, можно договориться, чтобы нам дали общую комнату.

– Не сомневаюсь, – Дезмонд фыркнул. – Думаю, кто-нибудь уже подсуетился.

Дезмонд оказался прав. Комендант общежития мрачно оглядел их, но едва услышав фамилии, стремительно подобрел и заискивающе улыбнулся.

– У вас одинарный блок, номер триста сорок семь. Вас проводить?

– Не стоит, – мрачно ответил Дезмонд. То, что учёба начиналась с поблажек, ему не нравилось. Не хотелось и здесь отличаться от других. Он отобрал у коменданта ключ и побрёл по коридору, разглядывая номера на одинаковых, как близнецы, дверях.

Когда он проходил номер триста сорок пять, а до нужной двери оставалась всего пара метров, дверь справа от него распахнулась и, едва не сбив Дезмонда с ног, оттуда вывалился парень примерно его возраста.

Дезмонд выругался сквозь зубы и спихнул с себя незнакомца, который тут же вскочил на ноги и вместо того, чтобы извиниться, проорал:

– Чёрт бы тебя побрал, не смей меня трогать!

– Сдурел? – поинтересовался Дезмонд. – Следи куда падаешь, придурок.

– Ты… – парень прищурился. – Ты явно не понимаешь, с кем говоришь.

– Да хоть бы и с воспитанницей императрицы, если не хочешь извиниться – вали отсюда, пока я тебя по-своему не извинил.

– Меня зовут Рейвен Тао, – процедил курсант. Кален со своей позиции на два шага позади уже учуял запах алкоголя, но Дезмонд или не хотел его чуять, или в самом деле не замечал.

– Так вот в чём дело. Мой дед всегда говорил, что Эрик Тао – самый безмозглый из герцогов.

Дезмонд ничего не успел сделать, прежде чем курсант толкнул его к стене и схватил за грудки:

– Возьми свои слова обратно.

– Не имею такой привычки. Тем более, что, судя по тебе, они верны. Наследственность на лицо.

Кулак Рейвена взметнулся вверх и ударился о стену. Дезмонд присел и ловко двинул противнику под рёбра. Нанести второй удар никто из них не успел, потому что сзади послышался свист, и в конце коридора показалась фигура коменданта – полный человечек с сержантскими нашивками на форме спешил к ним.

Рейвен, как и Дезмонд, отвлёкся на нового участника событий, и Дезмонд оттолкнул его от себя.

– Завтра поговорим, – процедил Тао, глядя на него в упор.

– В любое время, – Дезмонд оправил одежду и встал по стойке смирно.

Рейвен молниеносно нырнул в комнату, из которой только что выпал. Комендант остановился, разглядывая курсанта и явно решая, стоит ли поднимать шум.

– Первая ночь – и уже драка, – сказал он недовольно.

– Я старался, сержант.

– Я-то, может, и сержант. Но с офицерами ты так говорить не будешь. На первый раз спустим дело на тормозах, но лучше тебе запомнить – тут тебе не дедушкино поместье.

– Как скажете, сержант.

– Может, всё-таки проводить? – спросил толстячок.

– Никак нет. Два метра до цели.

– Ну-ну, – сержант хмыкнул и двинулся назад.

Кален, молча наблюдавший всю сцену со стороны, всё так же молча отобрал у Дезмонда ключи и пошёл вперёд.

– Ты ещё скажи, что я виноват, – возмущённо бросил Дезмонд ему вслед.

– Ты никогда не виноват, – философски заметил Кален, останавливаясь у двери, – но падают почему-то всё время на тебя.

Глава 5. Орден

– Ты похожа на лягушку – такая же зелёная и синяки под глазами.

Экран головизора перед Инэрис заискрился, и его насквозь пробила рука, обрамленная острыми вишнёвыми ноготками. Пальцы пошевелились, разрушая картинку, и двинулись назад.

Инэрис не шевельнулась, в любое другое время она продолжала бы читать, несмотря на рябь, бегущую по экрану, и обязательно дочитала бы главу, прежде чем ответить – если бы вообще читала.

За окном начиналась осень. Жара уже спала, и листья на деревьях начали желтеть. Парк императорского дворца казался великолепным полотном бархата, расшитым золотом.

Ещё несколько лет назад Инэрис с удовольствием гуляла по его багряным аллеям, но сейчас ей казалось, что времени слишком мало, чтобы тратить его на такую ерунду. Каждую свободную минуту она проводила за книгами и тренировками, пытаясь узнать все тайны мира раньше, чем ей придётся столкнуться с ними лицом к лицу.

Так было до того дня, пока она не побывала на Балу Лилий и не встретила там молодого виконта.

Каждое утро она по обыкновению садилась за книги, но сосредоточиться никак не могла и вместо работ по физике и истории стала отыскивать в сети оговорки и упоминания о Дезмонде из дома Аркан.

Упоминаний было до невозможного мало – дети дома Аркан росли в изоляции в имении герцога, не бывали в столице и при дворе и вели жизнь, которая для всей цивилизованной части Империи закончилась несколько веков назад.

Однако Инэрис умела искать и понимать, и из тех крох, которые почему-либо попадали в общий доступ довольно быстро, собрала портрет Дезмонда – внебрачного сына покойной Эаны Аркан. Дезмонд был вспыльчив и импульсивен. Те, кто упоминал о нём, говорили о его дурном характере и называли его «Дер Като» – сыном демона. Холодный ум Инэрис накрывало волной злости, когда она читала о суевериях, согласно которым в жилах Дезмонда в самом деле текла нечеловеческая кровь. Всем, даже детям, было известно, что нет в обозримой Ойкумене никого, кроме людей. Давным-давно, когда человечество только поднялось в небо, многие мечтатели силились найти на далёких звёздах другую жизнь, но не нашли ничего. Но это не мешало старикам болтать о тёмных силах, которые обитали в непознанной части Вселенной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.