Руслан Муннибаев
Мелюди

Никита Федорович Карацупа (объект №2, в сторону «Арбатской» справа) открыл глаза. «Фух-х-х-х», – сделал он, хотя никаких легких у него вроде бы не было. Аккуратно снял руку с Индуса и на полусогнутых выбрался из-за него, приподняв полы шинели. Хотелось звонко спрыгнуть, но он аккуратно спустился, стараясь не шуметь, хотя никто слышать не мог – сегодня его ночь, официальная, по расписанию, одобренная аж в позапрошлом году резолюцией Иисуса. И все-таки привычка офицера и внутренняя страсть к порядку не позволяли ему сразу, как он это называл, распоясаться. Впереди было три свободных часа. Карацупа скатал шинель, снял буденовку и положил их рядом с винтовкой на то место, где только что стоял. Тридцать раз присел, далеко вперед потянул руки, растягивая затекшие за полтора года неподвижности мышцы. У него не было мышц или суставов или вообще чего-то отдельного внутри, он знал это, но какая разница, если приседать после пробуждения было его привычкой уже много лет, и более того – он же чувствовал, что ему становится свободнее и даже как кровь как будто быстрее бежала. А есть эта кровь или нет, считал Карацупа даже тогда, когда был из плоти, пусть начальство решает.

Для начала он обошел всю родную «Площадь Революции» и церемонно поздоровался со всеми. Никто не ответил, но Никита знал, что соседи его видят и ценят приветствие и то, что он тратит свое драгоценное время на них. Того же он ждал и от каждого. Особенно уважительно он поприветствовал трех остальных Никит Федоровичей Карацуп (объект №1, в сторону «Арбатской» слева, объект №3, в сторону «Курской» слева, объект №4, в сторону «Курской» справа) и погладил трех остальных Индусов. Тереть их и без того сверкающие носы он считал глупым и вредным суеверием, знал, что псы этого совсем не одобряют. Говорят, у Индуса объекта №3 (в сторону «Арбатской» слева) лет 50 назад даже произошел срыв: во время весенней сессии его нос так часто и ожесточенно терли, что он не выдержал, сумел войти в тело и в один щелк оторвал кисть первокурсника перед пересдачей. Инцидент удалось замять тогдашнему главе Конгломерации метролюдей, Сталину из «И. Сталин и молодежь» на Таганской, но Индусу третьего с тех пор ни разу не разрешили прогулку. Уже и Сталина и всей скульптурной группы нет, а вето не снял ни один из следующих глав, и уж тем более не собирались нынешние – братья.

«Хер они что разрешат», – неодобрительно скривился Карацупа, спускаясь на пути, – «Уродцы». Ромулов и Ремов никто среди метролюдей не любил, но все признавали их дипломатические умения в общении с людьми, и, чего скрывать, побаивались. Они появились в смутное время, в 1995-м, и наполнили общее поле детскими голосами и интригами. Два года спустя случилась Большая Ссора руководства людей и метролюдей и обернулась она падением самых честных, по мнению Карацупы, подземных управленцев – четверки «Советская Белоруссия». Небогатый в девяностые метрополитен отказался соблюдать давние договоренности, поддерживать в надлежащем состоянии скульптуры и мозаику, неуступчивые «белорусы»  настаивали на хоть каком-то бюджете. В результате их отвезли в дальнее депо и распилили на части. Всех, включая ребенка. Пилили прямо внутри метро, громко, долго, так, чтобы всем стало понятно: никакого равенства больше нет. Времена, когда мраморный Сталин общался со Сталиным из плоти, остались в далеком прошлом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.