Сергей Тарасов
СКАЗОЧНЫЕ ФАНТАСТИЧЕСКИЕ НЕБЫЛИЦЫ

Драгоценные галстуки

Мне не пришлось ходить в пиджаках и в галстуках, – когда я работал геологом, то на работе часто приходилось возиться с пробами, образцами, а в пиджаке, да еще с галстуком было неудобно работать. В офисе зимой я одевал пуловер, который связал сам, в нем мне было тепло и удобно. А во время полевого сезона я ходил с утра до вечера в брезентовой спецовке и кирзовых сапогах, или в болотниках, когда работать приходилось на Полярном Урале, – в резиновой обуви, которая не скользила, мне было удобней прыгать по курумникам, пробираться через заросли карликовой березки или через заросли ивняка.

Но я ничего не имел против пиджаков и галстуков. Наоборот, я люблю ходить в пиджаке, в нем не жарко и не холодно. И у меня пиджаков пять штук,– на всякую мыслимую погоду и обстановку. Покупал я только два, остальные пришли в гости и остались у меня жить. Так же и поступили галстуки. Все они были подарены мне неизвестным филантропом. Они висят в моем шкафу, развязанные, потому что так их удобно хранить. Последний раз я одевал галстук на военной кафедре в институте, а потом перестал их носить – я не люблю, когда у меня чересчур официальный вид: в костюме, да еще с галстуком.

Но я точно знаю, что выкидывать их рано, они могут мне еще понадобиться – где, и при каких обстоятельствах, я не знаю. Надо быть просто к ним готовым.

Некоторые из них были очень яркими и таких безумных расцветок, которые представить обычному человеку было трудно. Особенно мне нравились переливающие, словно перламутровые цвета. Некоторые я снял на мой смартфон и выложил в сеть – надеялся продать. Заявок было так много, что я сначала растерялся, и я никак не ожидал, что народ ходит в пиджаках и галстуках.

Но, как говорится, назвался груздем, полезай… Мне надо было встретиться с покупателями и узнать, почем нынче галстуки. Я дал одному, очень настырному покупателю свой телефон, и мы договорились, где встретимся. Галстук я выбрал самый невзрачный из всех, которые у меня были. Но это не значило, что он был серый как мышь и невзрачный, просто он был очень красивый, прямо сверкал перламутром в розово-красных и фиолетовых тонах, но он мне нравился меньше, чем остальные.

На встречу пришел кряжистый, с окладистой бородой здоровяк, под два метра ростом. Он одет был очень просто – даже для панка, в 80-е годы. На нем была какая-то домотканая рубаха, заправленная в мешковатые штаны, а на ногах были сапоги, вытачанные из какой-то мягкой кожи. Несмотря на свой мужицкий наряд, он держался просто, с достоинством, а говорил с каким-то акцентом. Мне он сразу понравился, и когда он при встрече сразу перешел к делу, я достал из сумки галстук и протянул его покупателю.

У него прямо глаза разгорелись при виде товара, и он не стал скрывать своего желания купить эту красоту. Дело осталось за ценой. Я не знал, за сколько рублей его продать. Но здоровяк поступил просто, – он одной рукой держал галстук, словно боялся, что я потребую его назад, или передумаю продавать, а второй рукой достал из кармана мешочек и сунул его мне.

Он оказался тяжеловат для бумажных банкнот, и я его сразу развязал и заглянул. В нем были золотые монеты, но не русские, а чьи, я не мог сказать, – я видел такие в музее, но как они называются, из какой страны, не помнил. Покупатель, видя мою растерянность, замешкался, потом, наверное, решил, что этого мне недостаточно, снял с шеи мешочек поменьше и отдал его мне. Он был не такой тяжелый, как первый, и в нем оказались камни. Я не стал их рассматривать, просто сказал, все нормально. Сделка была закончена, здоровяк улыбнулся мне, пожал мне руку, повернулся и был таков. После рукопожатия я долго тряс своей кистью – мне показалось, что она побывала в тисках.

Дома я вытряс все монеты из первого мешочка и стал их рассматривать. Их было пятьдесят, и весили они почти килограмм. В том, что они золотые, я не сомневался ни на секунду. Теперь мне осталось узнать, из какой они страны и сколько они могут стоить. Долго лазил в интернете и выяснил, как они называются, и какая страна их сделала. Это были дублоны, а страна Испания. Но сейчас эти монеты не были в ходу, и мне оставалось догадываться, почему со мной расплатились нумизматом.

В маленьком, замшевом мешочке, как я и предполагал, оказались драгоценные камни – рубины, жемчуг и изумруды, причем очень высокого класса. Все они были не ограненными, но я их сразу узнал. Ничего себе, сказал я себе – самый обыкновенный галстук и так дорого обошелся покупателю: это было целое состояние. У меня не было такого сейфа, в котором можно было без опаски хранить такие сокровища, а рисковать мне не хотелось, поэтому я на следующее утро поехал в банк и положил их в ячейку.

Теперь я был спокоен, и можно пойти к следующему покупателю. Выбрав следующую жертву, в смысле, галстук, я отправился на встречу. Он оказался явно дворянского происхождения и держался с не меньшим достоинством, чем первый, но говорил с таким же акцентом. Я решил, что будет лучше, если я узнаю, в чем тут дело и сразу обозначил свою позицию – галстук, я понял, ему понравился и он был готов заплатить, но золотом. Это уже было для меня привычным делом, но я решил, что пока не узнаю, что собой представляют покупатели, которые платят золотом и драгоценными камнями, продавать не буду.

Этот маркиз долго мялся, но потом, взяв с меня честное-пречестное слово, сказал, что они путешественники во времени, и охотятся не только за галстуками, но и за вообще интересными и красивыми вещами. Я получил от него золото, в монетах, а он галстук и мы разбежались.

Дома я достал все галстуки, разложил их на кровати, прикинул их стоимость и утром с ними отправился в банк, не забыв золотые монеты, которые получил накануне. Оставил у себя в кошельке изумруд, дублон и одну из монет, которыми расплатился маркиз.

Меня ожидала спокойная и богатая жизнь, и я был к этому готов.

Желание размножения

Неделя проходила как обычно: – понедельник, вторник и среда были обычными днями, как у многих людей, оказавшимся по воле случая на пенсии. Я вставал утром, не спеша завтракал, умывался и занимался текущими делами – читал вслух стихи Блока, Некрасова и Фета, учил английский и испанский, а потом исправлял написанные мною накануне фантастические рассказы. Потом шел на кухню, съедал испеченные мною пироги, и не спеша продолжал заниматься домашними делами. Муза тоже ленилась: я не мог написать рассказы, которые мне были по душе, – никакого вдохновения на это у меня не было.

Потом, когда близилась пятница с субботой, все менялось: – просыпалась от сна Муза, у меня появлялись дела, которые надо было срочно делать, и я начинал беспокоиться, – никакого времени у меня не хватало на то, чтобы все успеть сделать. В субботу такое мое состояние достигал апогея, и это меня начинало мучить.

С одной стороны, мне надо было допечь блинчики из кабачков, на которые вчера вечером у меня не хватило растительного масла, докрасить стену дома, которую я только вчера начал, дописать рассказы, сходить в лес за жердями, навести порядок на книжной полке и познакомиться на сайте знакомств со свободными дамами. С другой стороны, чтобы допечь блинчики, мне надо было сходить в магазин за растительным маслом, для того, чтобы докрасить стену, мне надо было сходить в строймаркет за известкой, и наконец, для того, чтобы зашить джинсы, надо было найти сначала нитки определенного цвета. Чтобы навести порядок на книжной полке, и написать приглашения женщинам требовалось только время, которого, как оказалось, в сутках оказалось недостаточно для всех дел, которые мне надо было сделать только за один день. И это было только часть дел, которые мне хотелось начать и закончить.

Мне надо было что-то придумать, чтобы за эти оставшиеся до понедельника дни сделать все, что я хотел. Во вторник я посмотрел какой-то фильм по телевизору, и мне там запомнился один эпизод: – персонаж из этого фильма непонятным образом размножился, и вместо одного возникло несколько десятков абсолютно идентичных главному герою людей. Один делал одно дело, второй другое, третий третье, и эта орава абсолютно похожих на меня людей за только один день успевала сделать столько дел, что я смотрел и удивлялся. Это было похоже на сказку, в которой все намеченные дела сумел сделать один человек, предварительно размножившись на несколько своих двойников. Вечером, когда с делами было покончено, они собирались в одном теле и отдыхали. Мне очень хотелось, чтобы у меня происходило похожее: – одно из моих тел занималось бы шитьём, другое допекало блинчики, третье докрасило стену, а остальные занимались перепиской с дамами из сайтов знакомств, сходили в лес за жердями и дописали начатый рассказ.

Единственное неудобство заключалось в том, что на всех надо было готовить завтрак, обед и ужин. Вчера я выкроил время на то, чтобы сварить на несколько дней суп, но что будет, если такая орава из нескольких голодных мужиков соберётся за столом? Одной кастрюли с супом явно будет мало. Но попробовать стоило. Одного моего желания было маловато, подумал я. А если его хватит?

Надо было захотеть сделать столько дел так сильно, что у меня не останется выхода, и тогда я вынужден буду размножиться. Так как желания было, по-моему, недостаточно, я взял карандаш и стал на листке бумаги писать все, что хотелось мне сделать за этот день. Дописав только часть дел, я обнаружил, что этого листка бумаги оказалось мало. Писать на нескольких листках мне не хотелось – что, если я потеряю один из листков? Переписывать дела было мне лень, но я нашел в себе силу воли и начал перечислять все свои дела на этот день в тетради.

За полчаса я написал около трех десятков необходимых дел, которые хотел сделать за единственную субботу. Если бы я их делал один, то понадобилось, как минимум месяц, а то и больше. Но мне хотелось сделать их за один день, а это было одному просто невозможно.

Я сидел перед тетрадью со списками моих дел, и во мне нарастало огромное желание сделать их как можно быстрее и за одну субботу. Их нельзя было уменьшить, или откладывать на следующий день или на неделю. Желание нарастало с каждой минутой, и я заметил, что воздух рядом со мной стал сгущаться и вскоре рядом со мной появился второй я, потом еще, и еще…

А все смотрел на свой список и думал, сколько мне понадобиться человек, способных сделать все мои необходимые дела. Одновременно я смотрел на увеличивающее число моих двойников. Когда их количество достигло десятка, я отвел свой взгляд от списка и захлопнул тетрадь, – в комнате уже было не протолкнуться. На кресле, стуле и на кровати сидели мои двойники, и глядели друг на друга. Это все были мои двойники. Вспомнив свой талант организатора, я начал раздавать поручения. Их хватило всем, и даже мне.

Работа закипела. Я по-прежнему сидел за компьютером, но в доме и огороде была активная деятельность: – один мой двойник красил стену, второй ушел в магазины, – за растительным маслом и краской, третий пошел в лес за жердями, а еще один сидел в кресле со смартфоном и занимался уговором женщин на встречи.

Близилось время обеда. Все мои помощники, голодные как волки, сидели за обеденным столом, делили хлеб, ложки, суп, и ругались между собой. Когда единственная кастрюля с супом и хлеб были съедены, все высыпали в огород покурить, и запасы сигарет на подоконнике заметно уменьшился. После перекура деятельность возобновилась и продолжалась до самого вечера. Мне уже не было времени печатать на компьютере, – я занимался ужином и топил баню. За ужином вся эта орава съела все блинчики, кашу с мясом и также малосольные огурцы. Но никто не и не думал расходиться – у всех на кухне оставались какие-то дела, и кроме того, баня вот-вот должна была истопиться, и я приготовил для всех веники.

В доме было шумно, а в бане – многолюдно. Кроме всего прочего, начали подъезжать приглашенные дамы: – в баню, на последующий ужин и ночлег. Мне стало надоедать чересчур активная активность моих двойников. Я открыл заветную тетрадь и стал вычеркивать из нее сделанные дела. Все дела, кроме двух – трех, были уже сделаны. Но чего это мне стоило? Когда я вычеркнул все дела, в комнате осталось три человека, – я и двое моих двойников. Не медля ни секунды, я вычеркнул все, кроме одного дела, и остался один в доме, – так мне сначала показалось, потому что вскоре мне послышались женские голоса из предбанника. А я и про них и забыл…

Оказывается, в суматохе я забыл о женщинах: – а между тем в бане парились трое молодых и симпатичных девушек. Такого количества женщин мне было многовато, и я задумался, как избавиться, по крайней мере, от двух. Думал, думал, но ничего в голову не приходило, и я перестал ломать голову. В конце концов, не я лично их сюда вызвал, а мои двойники. Мне пришлось зайти в баню, попариться с ними и объяснить, что кавалеры, которые их вызвали, ушли домой. Им, естественно, надо было помыться, попить чаю и сматывать из моего дома. Но дамы оказались несговорчивыми и не поняли, почему они должны меня покинуть, после жаркой бани. И раздвинув диван, они разлеглись там втроем и начали звать меня. Настала самая ужасная ночь в моей жизни.

Утром я обессиленный, сказал все троим, что служебные дела зовут меня на работу и, позавтракав, они вызвали такси, которое я вынужден был оплатить, и уехали. Тогда я с опаской открыл свою тетрадь с делами, взял красный фломастер и зачеркнул все, что в ней было написано. Но этого для меня было недостаточно, – я сжег ее в бане, которая еще не остыла. Потом отправился спать.

Проснулся я только в обед. Все, что со мной происходило накануне, воспринималось как кошмарный сон. А может, так и было на самом деле?

Житие в двух измерениях

На улице, после недельного знойного уральского лета установилась, наконец-то хмурая и холодная погода. Я об этом мечтал всю прошедшую неделю, когда потел в огороде, пропалывая грядки с морковкой, петрушкой и луком. Сейчас можно отдохнуть, сидя в доме и почитать многочисленные книги, которые горе-читатели оставили мне в книгообменниках. Мне совершенно непонятно, почему народ тащит в них подписные издания Жюля Верна, Бунина и Дюма, – они стоят довольно дорого, и некоторые даже трудно купить в книжных магазинах. У меня в квартире небольшой книжный шкаф уже заполнен непрочитанными книгами, а в частном доме мне даже пришлось часть книг, которые мне оставил брат Лёва, вынести в чулан, – там стоит книжный шкаф с фантастикой и журналами. Кроме того, я набрал в библиотеке журналов «Чудеса и приключения» и собираюсь все их прочесть. Надо для этого просто выкроить время.

От частного дома, в котором я сейчас живу, до квартиры мне надо ехать на общественном транспорте час, как минимум. В квартире мне очень удобно было жить, когда я работал геологом, а потом просто инженером в Росреестре. Сейчас, когда мои родители и брат отправились в райские кущи, мне пришлось переехать в частный дом. Мне в нем тоже удобно – здесь тихо, тепло, просторно и всегда находиться какая-то работа, – покрасить, приколотить или поработать в огороде. Лентяем здесь не стать никогда, но можно в два счета стать трудоголиком.

Когда я устаю от этой деревенской жизни, еду на отдых в квартиру. Соседи мои угомонились, остепенились и там тоже тихо и хорошо. Давным-давно я из большой гостиной сделал себе кабинет, и сейчас там очень уютно – спальня, кухня и кабинет. На моем балконе стоит стол, кресло и еще осталось место, чтобы там немного погулять. Курить я хожу на общий балкон, и, по-моему, никто из моих соседей по площадке не курит, так что людей в своем доме практически не вижу. На лестничной площадке всегда тихо – я редко вижу своих соседей. В моей квартире стоит швейная машина,– подарок отца и я, когда приезжаю, то обязательно что-то шью: джинсы, рубашку или зашиваю какую-либо дырку.

Сейчас у меня в жизни все налажено, но только ездить из частного дома в квартиру иногда надоедает, – иногда приходиться ждать автобус, или трамвай. Это время, потраченное на ожидание транспорта, можно было использовать для сна, просмотра фильма, для прогулок по городу или по лесу. В самом крайнем случае можно было занять это время для искоренения сорняков в огороде или собрать урожай клубники. В таком состоянии, – жить в двух местах одновременно, я нахожусь уже лет десять. Конечно, за эти годы я потерял много времени на переезды. В конце концов, мне это надоело, и я начал искать выход. Мне надо было придумать способ как попасть из одного жилья в другое, не обращаясь к услугам общественного транспорта.

Оказалось, что выход из такого положения существует, просто я об этом не знал. Надо было просто оборудовать портал для мгновенного перехода из квартиры в дом и обратно. Я узнал об этом из старого каталога, который обнаружил в книгообменнике в библиотеке, куда вчера зашел, чтобы набрать для чтения журналов и книг. Откровенно говоря, я не собирался его брать, – но у него была такая симпатичная обложка, что я принес его в квартиру и утром, когда стал отрывать обложку, заинтересовался одним объявлением в этом каталоге.

В нем было написано, что небольшая коммерческая фирма сделает частный временно-пространственный портал дешево и за небольшое время. Это как раз меня и устраивало. Хотя каталог был выпущен больше десяти лет назад, я понадеялся, что фирма существует и поныне. Там был телефон, по которому я сразу и позвонил. Трубку взяла молодая девушка, и я сделал заказ – устроить мне два пространственных портала – один в квартире, а второй в моем частном доме. На следующий день ко мне пришли два парня и представились техниками из этой фирмы. На всю работу по созданию порталов у них ушло всего часа два. Потом я расплатился с ними, получил все документы и гарантийный талон. Работа была завершена. Уходя от меня, они поинтересовались, не думал ли я о новой их услуге, – расширение жилой площади за счет использования другого измерения.

Этой услуги не было указано в справочнике, и я сразу заинтересовался. По их словам, в их силах было создание помещения за пределами моего законного жилья, или просто пространства, которым я мог бы пользоваться как мне удобно: построить в нем дом, или два, завести там псарню, построить завод или баню. Налогами это не будет облагаться, совсем. Более того, об этом никто не будет знать. Это было более чем интересное предложение, и я изъявил желание воспользоваться этой новой услугой. Цена, которую они запросили, кусалась, и очень больно. Но с другой стороны, иметь несколько десятков гектаров земли, не облагаемыми никакими налогами и обязательствами было, по моему мнению, очень выгодно.

Мне как раз заплатили гонорар за очередную книгу, которая называлась «Выдающие фантастические истории», и его как раз должно было хватить на оплату этой услуги. Деньги это просто деньги, а пространство мне как раз не хватало. Я бы в этом потустороннем измерении построил поле для гольфа, завел лошадей и построил бы автоматическую типографию для печатания своих гениальных фантастических историй. Мы заключили договор и работы начались. По договору мне отводилось площадь размерами с небольшой город. Там надо было создать ландшафт, соорудить речку, зажечь небольшое солнце и маленькую луну.

Пока техники трудились в поте лица, отрабатывая неслабый аванс, я наслаждался, – шастал через портал то в квартиру, то в огород. Никакого города мне не надо было – я жил и радовался жизнью то в квартире, то в частном доме. Было очень удобно: зашел в туалет в частном доме, а вышел из него в ванной комнате квартиры. Но стало еще интересней, когда мне вручили пароль и ключ от участка в потустороннем измерении. Там было просто замечательно – тепло, светило солнышко, находились невысокие холмы, поросшие лесом, в котором были грибы и никаких комаров. В речке водились хариусы, окуни и налимы. По моему желанию фирма построила небольшой двухэтажный особняк, провела туда воду и электричество, сделала пятидесятиметровый бассейн с трамплином и вышкой, а кроме того, к особняку примыкала конюшня, псарня и поле для гольфа.

Это была моя дача, в которой я отдыхал по вечерам и выходным. Правда, в конюшне не было лошадей, на псарне собак, а в гольф я не умел играть совсем. Но все было впереди,– я завел себе кота, Кузю, и мы отправлялись на дачу вместе, вдвоем. Скучно нам там не было – мы ходили рыбачить, искали грибы и загорали на небольшом пляже. В один вечер я решил обойти свой большой участок по периметру. Собрал небольшой рюкзак с обедом и отправился в путь. Дошел до границы своей земли и остановился: там, за полупрозрачным высоким забором из колючей проволоки слышался женский смех.

Уже дома я потревожил своих строителей и спросил, кто у меня в потустороннем мире сосед. Ответ меня обескуражил – они сами этого не знали, более того, мне не суждено узнать, кто там обитает, а проникнуть за мою территорию мне никогда не удастся, – это противоречило всем законам природы.

Я снова пришел к забору, который отделял меня от соседки и попытался проникнуть на ее участок, но безуспешно – там было какое-то силовое поле, которое мягко, но настойчиво отталкивало меня от границы участка. А вот моего кота Кузю это не останавливало – судя, по всему, там была кошка, с которой он успел подружиться, и он ходил, негодник, почти каждый вечер, на свидания.

Хорошо быть котом, думал я каждый вечер и утро, когда провожал или встречал своего маленького четвероного друга. Но я надеялся, что и на моей улице наступит праздник, ведь прогресс не стоит на месте, и когда-нибудь я проникну за забор, – в этой жизни, или в следующей, и тогда познакомлюсь со своей соседкой.

Забавный кристалл

Занятия по минералогии проходили в нашей группе очень интересно – мы изучали новые минералы, знакомились с приемами и методикой определения совершенно незнакомых минералов с помощью простейших справочников, способы работы с паяльной трубкой, а на одном занятия нам поставили задачу вырастить кристалл.

Обычно для этого использовали сахар или медный купорос. Сахар выращивать никому из нас не нравилось – вдруг оказывалось, что сахара в студенческой комнате нет, а без сахара какое чаепитие, – приходилось опускать в стакан выращенный с таким трудом большой кристалл сахара, и тогда можно было пить сладкий чай.

Чтобы не допустить съедания с таким трудом выращенного кристалла сахара, никто из моих друзей не хотел связываться с сахаром, а гораздо было выгодней выращивать кристалл медного купороса – его точно никто не съест, и если он вырастет достаточно большой, то можно было смело рассчитывать на пятерку.

Я растил голубой кристалл из медного купороса у себя дома несколько дней – из простой затравки, и он после несколько дней уже не мог покидать стакан, где он рос – такой он был крупный. Он был крупный, красивый, с многочисленными ровными гранями, но я понимал, что долго он не протянет: он был довольно мягкий, и долго он бы просто не прожил – рассыпался бы через месяц на воздухе.

Мне его было заранее жалко, и я подумал, что надо было вырастить красивый, разноцветный, вечный, с красивыми гранями кристалл. На это я готов был потратить не два-три дня, как на кристалл из медного купороса, а больше, допустим, неделю. Главный вопрос теперь у меня был, из чего его вырастить.

Конечно, хорошо было его вырастить из углерода – тогда получился бы алмаз, который бы потом можно было продать любому коллекционеру за очень большие деньги, но требовалось большая температура, давление и время. Я ходил и целыми днями размышлял, из чего можно было вырастить красивый и прочный кристалл, но пока мне в голову ничего не лезло. Учебники химии помочь мне тоже не могли.

Наконец мне надоело ломать голову над этой проблемой, тем более срок предъявления выращенного кристалла на кафедру минералогии близился, а мне надо было успеть показать свой кристалл до начала зачетной недели. Время для этого у меня оставалось мало.

Как раз на следующий день староста нашей группы выдал нам стипендию, и я с деньгами пошел в химтовары. Там я долго ходил, смотрел, выбирал и накупил на половину своей стипендии солей, которые можно было растворить в воде. С полным рюкзаком химреактивов я пришел домой и на следующий день, в воскресенье, начал химичить, так это мое занятие назвала моя мама.

Я умыкнул у нее целую кучу стеклянных банок разной емкости, приволок рюкзак с химреактивами, и заперся в бане, в которой стоял большой чугунный котел. После банного дня там было много горячей воды, и я стал готовить перенасыщенный раствор из всех купленных мною реактивов.

Среди них были растворимые соли железа, никеля, меди, хрома и еще другие химические элементы, которые я уже забыл,– так было их много. Готовить перенасыщенный раствор было очень трудоемким процессом, и он требовал много стеклянной тары. Я устал мешать и размешивать все свои купленные соли химических элементов. Спустя два, или три часа передо мной стояло десятка три стеклянных банок, в которых был перенасыщенные растворы солей металлов. В каждой банке было примерно по четыреста миллилитров, а для того, чтобы вместить все содержимое всех банок требовалось стеклянная емкость не меньше большого ведра. Такой емкости у моих родителей не было.

Она была у деда, который в ней ставил брагу. Я решил, что за неделю-вторую дед не будет ставить в ней брагу, и арендовал у него эту емкость, без спроса, естественно. Единственный недостаток у этой емкости был в том, что горлышко ее было узкое. Но самое важное для меня было вырастить кристалл, а о том, как его оттуда потом достать, можно было решить позже, когда он вырастет.

Теперь можно было приниматься за выращивание моего уникального кристалла. Я перелил в дедову бутылку из-под браги все содержимое своих банок с растворами солей, хорошенько перемешал и опустил туда крепкую нитку. Мне надо было подождать, когда вырастет затравка кристалла.

На следующее утро я достал нить и посмотрел, что на ней выросло. Там был небольшой, но очень красивый кристалл. Цвет у него был как у радуги – небольшие разные по цвету полоски. Все было пока нормально, и я опустил нитку обратно – процесс кристаллизации пошел, и я отправился в институт на занятия.

Каждое утро я спускался теперь в баню и контролировал рост моего необычного и забавного кристалла. Он рос достаточно быстро, и однажды я понял, что если он будет расти такими темпами, то мне придется разбить емкость, чтобы его достать. Огорчать деда мне не хотелось, и я перелил раствор в бак из нержавеющей стали. Кристалл уже был большой, около пяти сантиметров в поперечнике и сверкал всеми цветами радуги.

Мне было интересно, до какого размера он может вырасти, и я опустил его обратно. Теперь он может расти почти до полуметра, но я надеялся, что до этого не дойдет. Через несколько дней он вырос до размеров собачьей головы, и я решил, что этого мне хватит. Пришлось мне его достать, обрезать нитку, на которой осталось несколько небольших затравок. Выливать с таким трудом раствор мне было жалко, и я опустил нитку с маленькими кристаллами обратно.

Разглядывать его в бане мне было неудобно, и я пошел в свою комнату, где расположился со всеми удобствами за своим письменным столом и стал его разглядывать. Сингонию я так и не смог у него определить – у него была странная комбинация различных кристаллических форм, и он был не похож на известные мне кристаллы. Цвет у него варьировался от типа освещения – он мог под дневным светом стать то ярко-красным то изумрудно-зеленым, то фиолетовым, а под электрической лампой мог быть желтым, или голубым. Красивое было зрелище. Мне очень нравилось. Но понравиться ли кристалл моему преподавателю, это было мне пока непонятным.

До начала зачетной недели осталось несколько дней, и я решил, что пора его нести в институт. Положил его в пластиковый пакет и понес.

На кафедре я нашел своего преподавателя, сказал, что вырастил странный, удивительный, но красивый кристалл, и хочу, чтобы мне поставили зачет, после чего я вытащил его из пакета. Мой преподаватель чуть не упал со своего стула от изумления. Кристалл при неоновом свете сверкал всеми цветами радуги и еще светился изнутри. Посмотреть на это удивительное зрелище прибежали все сотрудники кафедры, и, разинув рты от удивления, столпились вокруг меня, с этим забавным кристаллом в руках.

Мне тут же поставили в зачетку пятерку с плюсом и отпустили с миром. Помахивая зачеткой, я отправился на занятия. Но через минут двадцать дверь аудитории открылась, и меня позвали на выход. Привели обратно на кафедру минералогии, где уже собралось несколько профессоров и которые тут же мне устроили допрос – из чего я вырастил такое чудо. Пришлось мне все им рассказать. Но так, как я уже не помнил все ингредиенты, то начал путаться в своих показаниях, и умолк на середине рассказа.

Оказалось, что кроме необыкновенного внешнего вида, этот кристалл обладал странными, уникальными физическими свойствами, – он был очень твердым, светился в темноте и менял форму и расположения своих граней.

На всякий случай я умолчал о том, что у меня дома растет его брат – близнец. Но, по-моему, и этого кристалла хватило бы профессорам и доцентам кафедры – им теперь можно было его изучать очень долго, ездить с докладами в академию наук и, возможно, за границу.

Но мне это было уже неинтересно – я получил свою пятерку и теперь заинтересовался новой своей идеей. А кристалл, хоть и был красивым, забавным и обладал необычными свойствами, меня уже не интересовал.

Зимняя диета

По небу плыли угрожающего вида облака серо-черного цвета. Выйдя из дома поздним вечером после бани, чтобы отдышаться и покурить, я разглядывал подозрительные облака, и, в конце концов, пришел к выводу, что бабье лето закончилось, и мне надо было готовиться к наступающим холодам и к сильным осенним ветрам. У меня не было никаких сомнений, что возможно, завтра, что так оно и будет, – холод и ветер. Подышав вредным для некоторых врачей никотином, я с тяжелым чувством отправился смотреть фильм, и на время забыл об угрозе.

Фильм был очень интересный, несмотря на то, что он был российского производства. Российские фильмы я никогда не смотрел, но для этого сделал исключение. Он по идее был фэнтези, и в нем было перемешаны сюжеты всех народных сказок:– русские богатыри, русалки, избушки на курьих ножках, Змей Горыныч, Кощей Бессмертный и так далее. На всякий случай я отключил звук и стал смотреть этот русский шедевр. Но он был очень длинный, а мне надо было лечь в постель, чтобы посмотреть почту и узнать последние новости. Когда я с этим управился, было половина двенадцатого: – как раз в это время я засыпал, – под музыку из смартфона и свет светодиодного светильника.

В комнате было тепло, но не жарко. Но через час я проснулся от духоты:– это сказывалась баня, в которую я сходил вечером. Тело мое было еще горячим от бани и требовало, чтобы я выключил отопление. Я послушался, выключил газовый котел и уснул. Спалось мне хорошо, снились какие-то странные сны, но не кошмары. Окончательно я проснулся в семь часов. Судя по серому рассвету на улице, собирался дождь, или он только что прошел. Наступило воскресенье, – мне никуда торопиться было не надо, и я несколько минут полежал под теплым одеялом, прежде чем встать, убрать постель, умыться и позавтракать.

Завтрак был у меня обычный – каша с маслом и вареньем, бутерброд и чай. Все, как обычно. Но уже через полчаса я почувствовал, что замерзаю на ходу. Пошел, включил отопление, надел теплую рубашку и уселся на диван с текстом на английском языке. Я никак его не мог понять, так как он был на английском, а во вторых, мне было прохладно и некомфортно. Вдобавок за окном начался ливень, и меня тут же стало клонить в сон. Мне было одновременно холодно и тянуло спать. Но у меня были грандиозные планы на день, и поэтому я сходил на кухню, напился крепкого чаю, потом надел джемпер, теплые брюки и шерстяные носки, а потом снова принялся за английский.

В конце концов, я понял, что если не посплю еще хотя бы час, то буду бороться со сном и своим организмом целый день. Он желал, чтобы я поспал еще. Я смирился, – принес плед и улегся на диван. Перед тем, как уснуть, понял, в чем дело: началась перестройка моего организма с летнего режима на зимний. Организм мой требовал, чтобы я завтракал лучше и чаще, и спал побольше: – он чувствовал приближение зимы. А летний завтрак его не устраивал.

Короче, мне надо было переходить с летней диеты на зимнюю, в которой было больше жиров, мяса и меньше фруктов и овощей. За долгие годы жизни я узнал эту особенность своего организма: – летом он сбрасывал лишний вес, чтобы мне было легко двигаться, а зимой набирал, чтобы мне было тепло. Я работал геологом, и таскать на себе лишний вес мне было ни к чему, – и так таскал на себе в маршрутах тяжелые приборы, пробы и образцы, а мой организм был против лишнего веса, и в принципе, против любой работы. Но маршруты в основном были только летом, а зиму я обычно проводил в конторе, – обрабатывал свои материалы, писал главы в отчеты. В общем, сидел и писал. Организм теперь был не против лишнего веса и заставлял меня есть зимой больше. Бороться с ним было бесполезно, и я ел за двоих.

Правда, в этом было единственное неудобство, – летняя одежда становилась мне зимой тесной, а зимняя летом болталась, как на вешалке. Однажды я посмотрел фильм, снятый моим приятелем жарким летом в тайге, и поразился своим видом: – у меня было видно все ребра, но я чувствовал себя при этом отлично. В другой раз я перед выездом поздней осенью на работу на Полярный Урал начал шить джинсы, но немного не успел их дошить, и после того, как приехал обратно, уже зимой, решил их закончить. Перед этим я решил их примерять, и какое было мое удивление, когда они просто решили свалиться с меня, – они не держались и были настолько свободные, что не держались на моей тощей заднице.

Я поделился этим открытием на работе и услышал от женщин толковый совет: – мне следовало побольше есть, и тогда, когда наберу свой нормальный вес, они будут мне как раз. Я последовал этому совету: – начал есть пряники с газировкой, и через две недели пришел в норму. Дошил джинсы и вот уже несколько лет их ношу: – летом и зимой.

Так что мне было пора набирать вес и отказываться от летней еды. Но морально я еще не был к этому готов, – лето было какое-то странное, и для меня оно еще не закончилось. Инстинкт мне говорил, что теплые дни еще будут, и есть по утрам больше мне не нравилось. Но разве поспоришь с моим организмом?

Спорить с ним я не стал, но утром стал класть в кашу побольше масла, а вечером стал есть пельмени, которые мне нравились, – это было дешево, сытно и быстро. Организм сначала обрадовался этому, но через неделю заявил протест: – ему это не нравилось. Причем когда я ел пельменя в квартире, он был не против, а в частном доме упрямился. Мне лень было готовить вкусный ужин из других продуктов, и он пытался переломить мое это нежелание и лень. Мы с ним сошлись на том, что я буду варить пельмени через день, или два, а в остальное время буду готовить ему яичницу с колбасой, или ужинать бутербродами.

Чтобы приготовить яичницу с колбасой и бутерброды, требовалось чаще ходить в магазин. Это мне было неудобно, так как нормальный продуктовый магазин был в полчаса ходьбы от дома, а тот, который был рядом, отличался высокими ценами и отсутствием выбора. В него я заходил, когда у меня вдруг кончалась соль или хлеб. Домашняя работа у меня обычно заканчивалась поздно, и бежать в хороший магазин уже было трудно из-за усталости или лени. Тогда мне приходилось варить пельмени, вопреки всем договоренностям.

В один вечер, когда мне надо было кровь из носу закончить покраску, а в холодильнике были только пельмени, организм не захотел их есть и сам отправился вечером за продуктами. Выглядело это так – моя фигура из плоти надела одежду, взяла кошелек, рюкзак и отправилась в магазин. Мой дух остался на домашней работе, и было странно наблюдать со стороны, как какое-то привидение, вооружившимся кистью красит двери и забор. Когда он принес все продукты, мне оставалось закончить работу и заняться ужином. Такое раздвоение мне не нравилось, – оставаться без тела и быть призраком, и я старался как можно реже допускать походы моего организма в магазин.

Но это было только начало разлада меня,– моего духа с организмом. Скоро я заменил, что ему была нужна любовь, женщина, тепло, отдых, машина, развлечения и так далее. Не во всем я был с ним согласен: – где, допустим, я ему найду женщину ночью? или утром? А машина, – с ней же одни хлопоты… Надо было сдавать на права, ухаживать за ней…С отдыхом и теплом можно было согласиться, а какие может быть развлечения? Словом, беда.

Я начал уговаривать организм, что можно было прожить без любви, женщин, машины и развлечений. Тогда он мне заявил, что если они мне не нужны, тогда он найдет сам, не прибегая к моей помощи. Я представил, как это будет выглядеть на практике – мой дух будет смотреть, как организм сдает на права, спит без меня с какой-то женщиной ночью, развлекается в ночном клубе без меня и мне стало тошно. Мой несгибаемый дух останется без моего организма, и что он будет делать? Наблюдать? или время от времени будет принимать участие?

Вопросов у меня было больше, чем ответов. Но перспектива остаться привидением или призраком мне не нравилось. С другой стороны, организм может помереть, допустим, от истощения, в постели с какой-нибудь женщиной, или попасть в ДТП на машине, тогда мой дух освободится от тела, и будет развлекать туристов или знакомых в родительском доме еще долгие годы, а может вечно.

Идти у моего организма на поводу я не хотел, но и признаваться в своей неправоте мне не хотелось. И я выбрал наименьшее из зол, – пошел на уступки в каких-то спорных вопросах, но потребовал от организма безоговорочного подчинения в духовных и принципиальных вопросах.

И мы начали с моим организмом новую совместную жизнь. Со стороны казалось, что я изменил свою жизнь, но это было не так, – просто мне пришлось, как говориться, смирить гордыню и изменить свой стиль жизни.

Искусство самореализации

Дни службы в армии шли своим нескончаемым чередом. Я вставал в шесть утра, делал зарядку, завтракал, занимался строевой подготовкой, стрелял на стрельбище из автомата, ходил в наряды и ездил в Москву на службу – регулировал на перекрестках нашим колоннам. Почти уже привык к тревогам – они были по нескольку раз в неделю: днем и ночью.

После боевой и строевой подготовки, у нас после обеда было личное время – на то, чтобы подшить очередной свежий подворотничок к форме, написать письмо домой, почитать книгу или послушать новую пластинку на электропроигрывателе, который наш командир поставил в красном уголке казармы. Мои друзья, свободные от нарядов, занимались в это время своими делами – кто писал письмо, кто рисовал, а один из новобранцев собирал цветомузыкальную установку, чтобы на экране наблюдать разноцветные всполохи от музыки. Паша, который был моим земляком, делал маски из дерева, а другой мой приятель занимался чеканкой.

Когда вышел приказ о демобилизации, мы все начали считать дни и делать дембельские альбомы. Все военные, которые умели хорошо рисовать, или фотографировать, были заняты этой важной работой, и делали ее не только для себя, но и для тех, кто не умел ни рисовать, ни фотографировать.

У меня был фотоаппарат Смена 8М, и я умел не только с ним обращаться, но и делать фотографии. Половину дембелей я точно обеспечил фотографиями в дембельские альбомы, работая по ночам и печатая их в больших количествах. Но рисовать я не мог. Рисунками в дембельские альбомы занимались несколько ребят, которые были нарасхват. У них был талант, которого у меня не было. В нашей роте по рукам ходили их удачные рисунки, и я делал с них копии через копирку. На некоторых из них были маски, на других красивые девушки и простые пейзажи. С этими рисунками я и приехал домой. Они лежали долго в моем дембельском альбоме, но когда началась мода на чеканки и маски, я их достал и принялся за работу.

После посещения лекций в институте я шел в мастерскую, делал маски или стучал молотком, делая очередную чеканку. Один мой друг развлекался тем. что делал всякие фантастические морды, зверей или фигурки из капа. Но когда я попробовал вырезать что- либо из капа, мне это занятие не понравилось: слишком тяжело, и всегда можно было пораниться от остро наточенного инструмента. Березовый кап. который я нашел в лесу, я приволок домой. и отец из него потом понаделал множество ручек для долот.

В одном магазине я купил приспособление для выжигания и для гравировки. Работать с этим аппаратом было одно удовольствие, и я много времени посвятил выжиганию и гравировке. Особенно мне удавалось выполнять гравировку на своих охотничьих ножах. Их после этого можно было помещать в музей, так они хорошо выглядели. Эта мода на изготовление своими силами разных поделок, а потом развешивание их по стенам квартир – масок, чеканок или просто красивых безделушек из ткани, меха, дерева продолжалось лет десять, и постепенно сошла на нет.

Чеканки, куски фанеры с выжженными на них картинками и маски постепенно исчезали со стен, переезжали в чулан или на чердак, но мысли о том. чтобы их выкинуть, у меня не было.

Прошло несколько десятков лет. В своих путешествиях по стране я ходил по музеям и выставкам, смотрел на экспонаты, которые были там выставлены. В один прекрасный день, когда я был в музее современного искусства – смотрел на картины, маски и чеканки, которые сделали известные художники, мне пришла мысль, что и мои изделия – маски и чеканки могли бы висеть в этом музее, взамен некоторых, сделанных, по-моему, недостаточно хорошо. Я приехал из Ленинграда домой, залез на чердак, побывал в чулане, и все свои поделки и работы занес в дом.

Я почистил их, разложил в самой большой комнате, и устроился перед ними на стуле поудобней. У меня появилась прекрасная, сулящая мне большую сумму денег, мысль: выдать эти произведения за творения великого мастера и продать на аукционе за сумасшедшие деньги. Самые большие деньги за такие произведения искусства можно было получить на престижных аукционах, например, Сотби.

Я написал туда письмо и приложил фотографии бесценных моих изделий – маски, которые были вырезаны из сосны, но потом обожженные под паяльной лампой, выжженные пейзажи и несколько кухонных ножей с гравировкой на лезвиях и несколько чеканок.

Через несколько дней получил ответ из этого торгового дома. Они очень заинтересовались этими раритетными произведениями и предложили продать их на очередном аукционе. От меня требовалось только приложить оценку эксперта и отправить их посылкой.

Я зашел к своему приятелю, показал фотографии этих моих поделок и он написал официальную бумагу, в которой было сказано, что это изделия народных промыслов и они стоят совсем ничего, просто даром. Это было то, что мне и надо.

Все свои поделки, прошу прощения, гениальные творения, я упаковал в почтовые ящики, написал адрес и отправил в Англию. Посылка шла целую неделю, но когда пришла, я получил приглашение на очередной аукцион. В визовом центре прочитали это приглашение и пообещали как можно скорее выправить мне визу. Но дело с визой длилось долго, и я не успел ее получить. Аукцион прошел без моего участия, я только получил от устроителей очередное письмо, в котором было написано, что все маски, гравировки и выжженные картины были проданы за большие суммы. В этом письме был каталог, и рядом с каждым произведением искусства стояла цена, за которую он была продан – там были цифры с шестью нолями …

Пришлось мне указать свой банковский счет в Сбере, на который мне перечислялась пенсия, и через несколько дней на него пришла сумма, причем в рублях – с девятью нолями. Я снял со счета свою пенсию, а остальное пока оставил на своем накопительном счете.

Мне надо было привыкнуть к двум важным мыслям,– что я, во-первых богач, а во-вторых, что я талантливый великий мастер.

Чтобы ненароком не зазнаться, я пошел в мастерскую, открыл один из ящиков и долго смотрел на лежащие в нем долото, резцы и молотки. Мне надо было продолжать работу…

Какая встреча!

Давным-давно, когда у меня время просто погулять по лесу, я облазил все окрестности около моего дома. Там было, где погулять, особенно мне, гуляке по природе и ходоку по профессии: – я был геологом и очень любил ходить в геологические маршруты, с радиометром и без него. Но начальство всегда назначало меня начальником отряда, или, на худой случай, самым старшим, или главным геологом, и в связи с этим, даже если я и ходил в геологические маршруты, голова у меня всегда болела за технику, людей, хозяйство и подчиненных. Просто так идти по горам, тайге или степи, смотреть по сторонам и рассматривать обнажения, безо всяких забот, у меня не получалось.

Теперь я наверстывал упущенное, – правда, у меня не было рюкзака, радиометра, спектрометра, полевой сумки, геологического молотка, компаса и навигатора. Но это было непривычно только в первые дни, а потом я привык ходить везде и всюду без груза, – налегке, и радовался этому. Мне не надо было заботиться о подчиненных, техник и плане, – я был свободным, как ветер, – куда он подует, туда я иду. У меня не было никаких планов и задач, – меня признали безработным, и недели две-три я был предоставлен самому себе. Такой возможности, конечно, я упустить не мог, и шатался, как медведь-шатун везде, куда меня несли ноги.

Обед с собой я не брал, потому что жизнь меня научила к такому плотному завтраку, что я мог прожить дня два после него. А если я отправлялся в путь после обеда, то это было мне на руку, потому что если я после обеда не займусь какой-нибудь активной работой, то чувствовал себя отвратительно:– мне после обеда надо было пройти километров пять или шесть, и после этого я чувствовал себя отлично. К этому, плотному завтраку и обеду, меня приучила жизнь, – как знать, может обеда в этот день не будет, а после плотного обеда следовало всегда помнить, что ужин может быть состоять из воды и сухарей, которые случайно найдутся в рюкзаке, или сигареты перед сном. Но от ягод или другой пищи в своих путешествиях я никогда не отказывался, – ягоды ел тут же, а остальную пищу складывал в карман, или в рюкзак, если ее было много.

Далеко от своего дома я не ходил, – километров двадцать летом и сотню зимой. Потом я возвращался, голодный как волк и довольный, что день прошел отлично. В пределах этих километров находилось масса интересных мест, и я поставил себе целью обойти их все: пруд, каменоломни, карьеры, пляжи, болота и реки. Но я никуда не спешил, – просто двигался своим прогулочным шагом и наматывал километры, смотрел по сторонам и нагуливал аппетит.

В один такой прогулочный день я шел по знакомой лесной дороге. Дорога была очень хорошей: – почему-то мне на ней всегда было хорошо на душе, даже если я выходил из дома с кучей проблем. На ней я придумывал, как эти проблемы решить и тотчас забывал о них. Почему-то на этой дороге мне никто и никогда не попадался, и я очень удивился, когда вдруг за поворотом увидел фигуру, сидящую на стволе осине перед кучей всякого хлама.

Я с интересом покосился на этого мужика, но даже не стал здороваться – это в наших местах было не принято: все занимались своими делами. Это было нормально. А допустим, в тайге, далеко от всякого жилья, с незнакомыми людьми, следовало здороваться, поговорить о том, о сем, а если надо помочь, то следовало следовать принципу – одна голова хорошо, а две лучше. И я прошел мимо, как мимо столба, или лужи на дороге.

Но что-то в этой фигуре мне показалось странным, и я, пройдя несколько метров, оглянулся, а затем остановился, а потом вернулся, сказал «Привет, как дела?». Мужик поднял голову и тоже сказал привет. Я присел на корточки и закурил. Рядом с ним лежал наполовину заполненный рюкзак довольно необычной конструкции, которую я видел первый раз в жизни: у него было не две лямки, а четыре и он был сделан из неизвестного мне материала. В рюкзаках я, слава богу, разбирался, но такого не видел никогда. И слово "привет" произнесено им было с каким-то не то, что с акцентом, а просто как-то по-другому.

И вдруг я понял, почему я остановился, а потом повернул и сидел теперь рядом с этим существом на корточках: – из коротких сапожек красного цвета выглядывал кусок ноги, и этот кусок ноги явно был нечеловеческим, – он был покрыт не то мехом светло-голубого цвета, то ли пухом. Допрашивать его мне было неудобно, но я набрался смелости, и спросил – ты с какой планеты? Он не удивился вопросу, просто поднял голову и на меня уставились светло-голубые, как у змеи глаза. И потом спросил, – как я это узнал.

Пришлось ему сказать, что виной тому его ноги и странный акцент. Он поправил свои штаны и сказал, что он прилетел издалека, и я вряд ли знаю эту планету. Когда он говорил таким механическим голосом, я заметил у него на шее черный обруч. Это был такой переводчик.

Я успокоил моего собеседника, сказал, что я ничего не имею против гостей, но зачем он здесь, на этой куче мусора? Трёхпалая рука потянулась к куче хлама и выудила из нее банку из-под пива. Затем сплющила ее, как прессом и положила в рюкзак, который был наполовину заполнен такими сплюснутыми алюминиевыми банками. После недолгой паузы он объяснил, что минерально-сырьевая база его планеты истощена, и обитатели ее вынуждены добывать металлы таким способом. Я ему пообещал, что никому не расскажу о нашей встрече и добавил, что здесь алюминия мало, но я знаю место, где его просто завались. Надо просто его сложить и увезти. Но его рюкзака для этого было мало.

Голубые змеиные глаза уставились на меня, и я понял, что он клюнул, как рыба на червяка. Ему явно было мало алюминия из консервных банок, но даром я отдавать алюминий не хотел, и сразу его об этом поставил в известность. Существо поняло и спросило, что мне надо. Я был опытным торговцем, менеджером с дипломом, и ответил, а что у тебя есть? Мне не нужны были бусы и ракушки в качестве платы…

Он после минутного раздумья выгреб из кармана рюкзака гость крупных ярко-красных кристаллов, и судя по их граням, это были алмазы. «Хорошо» – ответил я, и, показав на переводчик, сказал, что «мне надо еще этот аппарат».

Мы договорились об оплате, потом я ему сказал, что после того, как я ему покажу, где много металла, он мне заплатит и вернет на это же самое место. Мне еще было интересно, на чем он меня повезет. Но действительность превзошла мои ожидания. Оказалось, что его летательный аппарат был на орбите, и он его вызвал. Через полминуты его корабль стоял на просеке, и мы залезли в аппарат в форме шара. У него были прозрачные стенки и мне, как в мыльном пузыре, было видно, куда мы летим. По моей просьбе шар летел медленно, – так я боялся пропустить линию электропередач, заброшенную много лет назад.

Эту линию, состоящую из алюминиевой проволоки я обнаружил еще в институте, но добыть из нее алюминий я не мог – там, в середине толстого алюминиевого каната находилась стальная проволока, которая мешала достать алюминий, и ее никак нельзя было убрать. Линия лежала на земле, безо всяких столбов и я был твердо уверен, что она до сих пор на месте.

Мне было хорошо видно, где мы летим, и я командовал пилоту, куда. Вскоре шар застыл над просекой, в которой змеился алюминиевый жгут. «Все, приехали» – сказал и показал на линию электропередач. «А теперь назад»…

Шар висел в полуметре от дороги, рядом с кучей хлама. Пилот насыпал мне во все мои карманы ярко-красных кристаллов, потом снял переводчик, отдал мне и я выпрыгнул из аппарата. Шар растаял, а я приземлился на ствол осины, закурил и вытащил из кармана один из ярко-красных кристаллов. Потряс его в ладони и сказал себе, – « прощай, охотник за алюминием». Этих кристаллов алмаза мне хватило бы на то, чтобы скупить алюминиевый завод со всеми алюминиевыми слитками, и еще бы осталось, чтобы купить крупное месторождение бокситов.

Потом я потрогал тонкий черный обруч на своей шее, и мне сразу захотелось отправиться в путешествие по всему миру,– с этим аппаратом я везде буду как свой, – словно местный житель.

Вот значит владеть информацией, где и что лежит. Это что-то было никому не нужно, а я обменял это на целую кучу крупных ярко-красных алмазов и переводчик на все, известные в нашем мире и галактике, языки.

Книга из будущего

На книжном стеллаже стояло множество книг с фантастикой. Они были в суперобложках, и наверняка очень интересные. Но сначала я пошел к книжной полке, на которой стояли книги про здоровье – их я брал специально для мамы, которая любила их читать. Их тоже было довольно много – целый, почти двухметровый стеллаж, в котором я копался уже несколько раз и приносил наиболее интересные книжки домой. Мама их прочитывала быстро, и я шел в библиотеку за новой порцией книг.

Отобрав несколько интересных книг для мамы, я вернулся к стеллажу, на котором выстроились книги с фантастикой, и стал перекладывать книги с одной полки на другую, стараясь найти среди них наиболее интересные – для отца. Переставил с десяток книг, а когда потянулся за следующей, то увидел на ее корешке свое имя и фамилию.

Интересно обнаружить свое имя и фамилию – и где? В библиотеке, где стояли только книги известных авторов. А я вообще не написал ни одной книги, за исключением глав в геологических отчетах и своей дипломной научной работы.

Я снял эту книгу с книжной полки и открыл. Это была фантастика. Небольшие, на нескольких листах, фантастические рассказы. Их было довольно много, и названия их были интересные, а порой знакомые. Я открыл один рассказ, название которого мне было знакомо, и, прочитав несколько первых строк, ахнул – в этом рассказе говорилось про меня, как я нашел целый самосвал аметистовых друз.

С этой занятной книжкой я присел на стул и принялся изучать ее оглавление. Открыл другой рассказ, в котором было описаны мои родные, знакомые с детства места – болото и пруд, и, где, судя по рассказу, я обнаружил катер с золотыми слитками. В общем, рассказы все были фантастикой, но действие их проходило в знакомых мне по детству местах – Гамаюн, где были рубины, Палкино, куда я ходил за пушкинитом и гранатом и другие знакомые мне места.

Откуда этот мой однофамилец знал мои детские места?– было совершенно невероятно. И вдруг я понял, что эту книгу я мог написать сам, допустим, в прошлом. Но я точно знал, что книг я не писал никогда – в этом я был уверен на сто процентов. Может, я напишу их позже, допустим на склоне лет, но это смахивало на фантастику, – надо было иметь как минимум машину времени, чтобы книга из будущего очутилась в нашем времени. Короче, мой ум зашел за разум, и я ничего уже не понимал, как это могло произойти.

Надо было прочесть, где эта книга издана, и в каком году. Я

открыл первую страницу, прочитал аннотацию, но она была написана про содержание книги, и там не было ответов на мои вопросы. На последней странице были написаны сведения о типографии, где она была издана, и тираж. Типография была «Художественная литература», а тираж обычный для этого издательства – сто тысяч экземпляров. Год издания тоже присутствовал – 1985, как и следовало ожидать. Сейчас, когда я держал книгу в своих руках, шел 1987 год, а сдана она была в печать в прошлом, 1986 году.

Несколько минут я просидел с этой книжкой на стуле, листал ее страницы, но так и не понимал, как это случилось – то я перенесся в будущее, там написал книгу, а потом вернулся обратно и сейчас нашел ее на книжной полке, в библиотеке. Или книга сама проделала путь из будущего в настоящее, без моего участия. Вопросов было много, но ответов на них у меня не было.

Я решил взять эту книжку домой, прочесть и дать почитать ее моему отцу. Выбрал еще несколько, и со стопкой книг отправился к столику, чтобы библиотекарь записала их в мою карточку. Она записала все книги, я расписался, положил их в пакет и пошел к выходу, размышляя по дороге, как мои родители отнесутся к книге, на которой было мое имя и фамилия.

Дома был мой брат, он обедал – сварил пельмени и с большим аппетитом их уничтожал, смотря при этом в книжку, которая стояла перед ним на подставке. Он был большим любителем фантастики, особенно в стиле фэнтези. Покупал все новинки, а часть их приносил родителям, так как в своей квартире уже было некуда их складывать. Я поздоровался с ним, а он, когда узнал, что я пришел из библиотеки, пообещал после обеда и перекура посмотреть на книги, которые я принес.

Бросив этот пакет с книгами на диван, я пошел переодеваться. Это переодевание затянулось – никак не мог найти свою любимую футболку. А пока я ее искал, Лева решил пойти домой, и я только услышал «пока- пока», когда он закрывал входную дверь. Книги, которые я принес, он успел посмотреть, когда курил на улице, и одну взял с собой – ту самую, на обложке которой изображен звездолет, а на корешке была моя фамилия.

Вечером он получил от меня взбучку – по телефону. Но самое главное и печальное было в том, что он забыл эту книгу в трамвае, и просил у меня прощения. В это был весь мой младший брат – он иногда терял мои книги и любимые магнитофонные ленты. Самой тяжелой для меня утратой оказалась пропажа магнитофонной ленты с концертом английской рок- группы, которую мне записал приятель на рабфаке. Эта запись была не студийной, а с концерта, и после каждой композиции раздавались аплодисменты, а солист этой группы объявлял следующую песню. Только через десять лет я вспомнил название этой рок-группы и скачал из интернета этот концерт. Но это была студийная запись, а концертную я так и не нашел.

И пропажа этой книги было для меня просто ударом. На следующий день я пошел искать ее в библиотеках, в который был записан. Но нигде ее не было – ни на полках, ни в каталогах. Не оказалось ее и в самой крупной библиотеке города – в библиотеке Белинского.

Так я и не выяснил, как она попала из будущего в настоящее, к моему большому сожалению…

Магазин готовых тел и запчастей

Старость не радость – это было замечено еще давно, – каким-то деревенским философом от сохи. Память слабеет, желание жить и радоваться пропадает, появляются какие-то проблемы с организмом, а мышцы после какой-то незначительно работы болят так, словно ты вспахал накануне целое поле, или выкопал глубокий шурф в одиночку. Пропадает желание рано вставать, съесть на завтрак целого быка,– ну, не быка, это я преувеличил, – пару порций пельменей или банку тушенки с вермишелью. Даже съесть полсотни оладий за день я был уже не в состоянии, а это было для меня неожиданной новостью. Также пропадает желание выпить водку с незнакомым попутчиком, набить кому-либо морду, или пойти на встречу с совершенно незнакомой женщиной, от которой получил приглашение. А поехать куда-нибудь на край света или заняться каким-нибудь экстремальным видом спорта и даже походить по холодному и сырому лесу заменяет телевизор с диваном и прогулка по вечернему городу, освещенному яркими фонарями.

Я сидел ранним утром на диване и жалел обо всем по порядку. Начал с того, что лето кончилось, листья с деревьев стали падать, как огромные желто красные снежинки, задул неприятный холодный северный ветер, – после теплого лета, и я когда вышел на улицу покурить, замерз как собака. Потом перешел на свой организм: – несмотря на то, что вечером включил на несколько часов отопление в доме, и даже спал под ватным одеялом, мне было не тепло, как несколько десятков лет назад в спальном мешке у костра в тайге, а как-то неуютно и прохладно. На термометре в доме было более-менее нормальная температура: – двадцать два градуса, но для меня это было уже прохладно, – мерзли на руках пальцы, и когда я шил, не мог с первой попытки вставить нитку в иголку.

Мне надо было менять образ жизни, климат и детали своего устаревающего организма. А лучше всего, поменять все тело, – на более молодое, полное сил и энергии. Тогда можно было снова радоваться жизни, работать до седьмого пота и заниматься любовью в полную силу. Сейчас это актуально, – особенно, когда вдруг юная леди уступает тебе место в трамвае, что было весьма удивительно.

Так часто у меня проходит начало дня, – сначала я себя жалею, а потом, когда начинаю заниматься каким-то делом, забываю о своих болезнях и вспоминаю о них только на следующее утро.

Пожалев себя еще немного, я достал планшет и стал читать в интернете предложения о замене деталей или всего организма. Предложений было много, только они касались автомобилей, особенно старались коммерческие магазины, занимающие ремонтом, таких, как Дром, который меня уже приводил в бешенство. У меня не было автомобиля, и я был этому несказанно рад.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.