Сергей Зверев
Огненная артерия

© Зверев С. И., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

Наум Бата сидел за столом начальника полицейского управления и читал книгу. Он не был начальником местной национальной полиции, им был его отец. А он, Наум, был простым полицейским и просто нес ночное дежурство. В управлении полиции деревни Бангао было всего одно помещение, и стол был тоже один – стол начальника. На лавочке для посетителей долго сидеть было не очень удобно, поэтому Наум и устроился за отцовским столом.

Сказать по-честному – Наум Бата вовсе не был настоящим полицейским. Он был помощником доктора и работал в местном медицинском центре. Отец Наума был из племени занде, немногочисленного, но весьма образованного. Поэтому в свое время он отдал своего сына учиться сначала в одну из частных школ, а потом отправил в университет Банги изучать естественные науки. Получив степень бакалавра, Наум хотел остаться в столице, но отец не позволил ему этого сделать, велел вернуться и устроиться работать в местный медицинский центр. Отец Наума был одним из самых уважаемых людей в Бангао и его окрестностях, и сын не мог его ослушаться.

Постоянные стычки между вооруженными группировками бывших ополченцев, которые происходили в деревне, уносили жизни не только самих бандитов, но и мирных жителей, поэтому на совете старейшин было решено создать в поселении полицейский пункт. Отца Наума поставили начальником управления, а тот, в свою очередь, привлек к охране порядка в деревне еще семерых добровольцев, в том числе и собственного сына. После этого стало немного спокойнее, и в целом порядок был наведен. Бандиты, поняв, что получат отпор от хорошо вооруженных полицейских, старались не заходить в центр Бангао, довольствуясь набегами на крайние дома, в которых мало чем можно было поживиться.

Наум знал, что обстановка в стране сейчас как никогда тяжелая. Мало того, что из-за постоянных набегов бандитствующих группировок на склады и центры с гуманитарной помощью население голодает, к этому горю добавилось еще одно – повстанцы из соседнего Судана на днях перешли границу. И не какая-нибудь группка бандитов, а довольно большое формирование боевиков, которое заняло город Тирунгулу и целую кучу поселений в префектуре Вакага. У Наума под оккупацией оказалось много родственников, ведь его отец родился в одной из деревенек этого северного региона страны.

В обязанности дежурного по управлению входил объезд деревни и проверка порядка на территории. В случае если дежурный обнаружит какой-то беспорядок или вооруженных людей на улицах, он должен по телефону доложить об этом начальнику полиции, и тот должен принять решение – поднимать по тревоге всех добровольцев-охранников или дежурный сам может справиться со сложившейся ситуацией. В последние десять месяцев все в округе было относительно спокойным, и жители деревни вздохнули с облегчением, поэтому Наум не очень торопился на объезд.

Читая книгу, Наум тем не менее чутко прислушивался к тому, что происходило снаружи. Двери и окно были отворены, и все ночные звуки легко проникали в помещение. Вдруг его чуткий слух уловил еле слышный щелчок. Мужчина оторвал взгляд от книги и, взглянув в темноту окна, прислушался. Кроме пения цикад, ничего не было слышно, и он подумал, что таинственный звук ему померещился. Но Наум не был бы занде, если бы не был любопытен и не захотел проверить, показалось ему или нет. Поэтому он положил книгу на стол, выключил настольную лампу и, тихо ступая, прошел вдоль стены к окну и выглянул наружу. Его глаза быстро привыкли к темноте, но сколько он ни всматривался, так ничего подозрительного и не увидел. Вздохнув и решив, что непонятный звук ему все-таки лишь послышался, Наум решил проехаться по деревне и вышел на улицу.

– Тихо…

Науму закрыли рот сильной потной рукой, и он ощутил на виске прикосновение чего-то холодного.

– Только пикни, и я выстрелю тебе прямо в голову, доктор, – сказал чей-то тихий голос.

Науму показалось странным, что его назвали доктором. Да и голос говорящего показался ему знакомым.

«Наверное, это кто-то из местных, – подумал Наум. – Иначе откуда бы ему знать, что я работаю в медицинском центре?»

– Кивни, если ты один в помещении, – продолжал говорить голос.

Наум кивнул и почувствовал, как чьи-то руки обшаривают его карманы. По всей видимости, человек, закрывший ему рот рукой, был не один. У Наума вынули из кармана сотовый телефон и из кобуры пистолет. Потом руки прошлись по его ногам и, нащупав пристегнутый возле ботинка чехол с ножом, забрал и нож.

– Мы не тронем тебя, если ты не вздумаешь выкинуть какой-нибудь фокус, – проговорил голос чуть громче, видимо, уже не опасаясь, что его кто-то услышит.

– В управлении и вправду никого больше нет, – сказал еще кто-то за спиной Наума. – Вот, возьми наручники, нашел в ящике стола.

Наум почувствовал, как руки человека, державшего пистолет у его виска и зажимавшего ему рот, отпустили его на мгновение, но только затем, чтобы заломить его руки назад и защелкнуть на них наручники.

– Извини, доктор, мы не знаем, где от них ключи, – насмешливо произнес все тот же голос, – а поэтому придется тебе посидеть так до утра. Мы одолжим твой транспорт. Ты ведь не возражаешь?

Наум хотел было что-то ответить, может быть, даже возмутиться, но тут его рот плотно залепили скотчем, который, по всей видимости, бандиты тоже нашли в ящике отцовского стола.

– Молчишь? – рассмеялся голос. – Значит, не возражаешь.

Науму не позволяли оглянуться, поэтому он никак не мог рассмотреть тех, кто его сковал наручниками и кто ему залепил рот. Его втолкнули в помещение, провели вглубь комнаты и еще раз толкнули. Наум упал, больно ударившись коленом о лавку. За его спиной клацнула решетчатая дверь, и он оказался запертым в небольшой камере, куда отец обычно сажал мелких воришек или деревенских дебоширов. Через минуту Наум почувствовал, что остался в помещении один. И поделать в этой ситуации он ничего не мог – ни отцу позвонить, ни сигнализационную сирену включить, чтобы дать знать о своем положении. Но ведь что-то надо было делать? И Наум стал вспоминать, где он слышал этот знакомый ему голос.

«Доктор… Он назвал меня доктором, значит, я мог видеть его в медицинском центре», – думал Наум.

Но он знал всех деревенских и даже многих из тех, кто приходил лечиться из других, ближайших к Бангао деревенек. И никому из них этот голос вроде бы не принадлежал. И тут он вспомнил. Два дня назад к доктору Ани Жозен, которой он помогал, приводили мальчика с оспой. Сопровождал шестилетнего мальчугана мужчина лет тридцати…

«Откуда же они приехали? – мучительно пытался вспомнить Наум. – Мальчика звали Элоге, как того футболиста из сборной страны, который потом стал тренером команды, а вот мужчину… Назвался ли он тогда? Да, должен был назваться…

Наум записывал всех, кто обращался к ним за помощью. Наверняка он записал и имя этого мужчины, но теперь запамятовал.

«Элоге Мбомбо! – вдруг вспомнил Наум. – Фамилия мальчика была Мбомбо, а мужчина представился как его отец – Илер Мбомбо. И приехали они, кажется, из Зухугу».

Итак, Наум теперь знал имя напавшего на него. Но что это знание ему давало? Ровным счетом ничего. Он сидел скованный и за решеткой, а бандиты сейчас были на свободе и… Что они могли делать сейчас и какие у них были намерения, у Наума сомнений не возникало – они сейчас грабили гуманитарный пункт. Вернее, склад с гуманитарной помощью, куда вчера привезли муку, макароны, рис и другие продукты. Их должны были начать раздавать населению сегодня утром. Но что теперь останется на складе после того, как бандиты там побывают? Наверняка не так уж и много. А следующий груз придет только через два месяца, если не через три. И опять жителям Бангао грозит голод. Урожай кофе, который они могли бы продать и на вырученные деньги купить себе еды, был сожжен бандитами еще в прошлом году, а новый еще не созрел.

От бессилия что-либо сделать и хоть как-то помешать бандитам, Наум упал на колени и стал молиться, прося у Иисуса защиты и помощи. Он так и уснул на полу и проснулся только тогда, когда дверь управления отворилась, и на пороге показался его отец.

Суровый, он подошел к решетке и молча стал смотреть на сына. За спиной у отца стали появляться и другие добровольные полицейские, а потом в помещение стали заходить и простые жители деревни. И все они молча и, как показалось Науму, с осуждением смотрели на него. Он встал и опустил голову. Ему было стыдно и перед отцом, и перед всеми, кто смотрел или не смотрел на него в данную секунду. Стыдно за то, что он сплоховал, струсил и не стал бороться с бандитами, не сопротивлялся им и не умер, защищая склад от воров. За то, что читал книгу, а не объезжал на служебном пикапе деревню, выполняя свои прямые обязанности.

Отец все так же молча отворил ключом решетчатую дверь, вошел в камеру и ключиком отомкнул наручники, освободив руки Наума. Потом он повернулся к народу и сказал:

– Что вы тут встали? Идите все по домам. Я сам разберусь со своим сыном.

И люди послушали его. Они уважали отца Наума, как раньше уважали и самого Наума, называя его доктором. А теперь? Кто будет уважать труса?

– Расскажи мне все, как было, – сказал отец, когда они с Наумом остались вдвоем.

Он взял книгу, которую читал Наум, прочитал название и, закрыв ее, отодвинул на другой конец стола.

Наум рассказал. Он не стал оправдываться, говоря, что собирался ехать на патрулирование, а поэтому вышел на улицу. Он рассказал все как есть – то есть как он вышел, когда услышал какой-то подозрительный шум на улице. А не услышал бы он его – вышел ли бы тогда? Такой вопрос задал ему отец, и Наум ответил честно:

– Нет, читал бы книгу дальше.

– Ты честный сын, – со вздохом сказал отец. – Но просто быть честным – этого мало. И ты сам это понимаешь. Ты безответственный, а это плохо. Ты подвел не только меня, но и всех жителей деревни.

– Они много забрали? – почти шепотом спросил Наум.

Отец долгим и грустным взглядом посмотрел на него и не сразу, но ответил коротко и уничижающе:

– Все.

Наум сел на пол перед столом и закрыл лицо руками.

– Я узнал одного из напавших на меня, – сказал он. – Он приехал на грузовике из Зухугу. Привозил своего сына, заболевшего оспой.

– Возможно, что ты прав, – тихо отозвался отец. – А может быть, тебя ввели в заблуждение приспешники сатаны. Иди в церковь, сын, и исповедуйся. А потом… Потом ты сам знаешь, что нужно делать.

Наум знал. Он должен будет уехать из Бангао.

Глава 2

Наум был католиком, и он, как и советовал ему отец, пошел в церковь. После нее он сразу же завернул в медицинский центр. Ани Жозен уже была в кабинете и готовилась к приему. Она, как и Наум, была из племени занде, но училась сначала во Франции, где и вышла замуж за студента-француза, а потом училась на доктора в России, поэтому была, как считал Наум, намного умнее и его, и его отца.

Увидев Наума, Ани не стала отворачиваться от него, как это делали все, кого Наум встречал на улице. Ани была другая, она понимала, что не всегда в силах человека противостоять насилию. Она спросила у Наума:

– Ты пришел за вещами?

– Да.

– Может быть, ты все-таки передумаешь? Где я найду такого же хорошего помощника, как ты?

Наум пожал плечами. Ани взяла его за руку и усадила на стул. Села сама.

– Расскажи, что тебя тревожит? Ты переживаешь за репутацию отца или за свою репутацию?

– И то и другое, – вздохнул Наум и спросил: – Как себя чувствует мальчик, которого привезли из Зухугу?

– Элоге? Почему он тебя вдруг заинтересовал?

– Это его отец напал на меня.

– Хм. Теперь ты хочешь найти его и отомстить?

– Да, я буду искать его.

– Но месть – не самое лучшее лекарство от душевной боли. Молись.

– Я молился, и Иисус сказал мне – «иди и найди», – ответил Наум. – И мстить я хочу не за себя. Он ничего мне не сделал. По крайней мере, оставил меня в живых. А вот люди… Они теперь должны будут голодать. Так что же – где мальчик?

– Он пока еще плох. Но он поправится.

– Это хорошо, – кивнул Наум.

Он встал, открыл ящик стола и начал собирать свои немногочисленные мелочи, рассовывая их по карманам.

– Погоди, я дам тебе сумку, – остановила его Ани.

Она вынула из своего ящика холщовую сумку и протянула ее Науму. Затем достала из шкафчика небольшой набор лекарств в коробке и тоже протянула ее со словами:

– Только не отказывайся. Возьми это с собой. Вдруг по дороге тебе нужно будет кому-то помочь? Ты ведь потом собираешься идти в столицу? Потом, когда разберешься с отцом Элоге?

Наум удивленно посмотрел на докторшу. Он как-то пока не думал, куда он потом пойдет. И пойдет ли он после этой встречи вообще куда-нибудь. Ани ободряюще кивнула, видя его нерешительность, и сама положила аптечку ему в сумку. Потом подошла к нему и, быстро обняв, сказала с сожалением в голосе:

– Мне будет тебя не хватать, Наум.

Чтобы Ани не видела, как он растрогался от этих ее слов, Наум поспешно отвернулся и, шагнув к двери, ответил:

– Ничего, найдешь себе другого помощника, еще лучше, чем я. Я не достоин быть твоим помощником.

Сказал и быстро вышел. Теперь он шел по улице и уже не боялся смотреть в лица встречных. Теперь он знал, что он будет делать после того, как отомстит. Дойдя до полицейского участка и оглянувшись, он вошел в помещение. Отец нахмурился, увидев его на пороге, но это уже не смутило Наума.

– Перед тем, как я уйду, я хочу попросить у тебя оружие, – ничуть не смущаясь присутствия в участке двух добровольных полицейских, сказал он. – Я хочу забрать свой пистолет.

– Ты уверен? – Отец посмотрел на него с интересом.

– Да, я уверен. Я виноват перед жителями Бангао и должен все исправить. Должен искупить свою вину.

– Ты собираешься вернуть награбленное? – усмехнулся отец.

– Не вернуть. Этого бы я не смог сделать в одиночку. Я не супергерой. Но я хочу, чтобы подобное не повторялось.

Отец кивнул. Он начал догадываться, что задумал Наум.

– Хорошо, я дам тебе оружие, но у нас каждый патрон на счету, а поэтому…

– Мне хватит и тех, что будут в пистолете, – поспешно ответил Наум.

– Иди, сын. Я очень надеюсь, что ты вернешь себе доброе имя.

Отец протянул пистолет, и Наум, взяв его, сразу же вышел. Не оглядываясь и не останавливаясь, он пошел по направлению к выходу из деревни.

* * *

До Зухугу он дошел уже ближе к вечеру. Узнав, где находится хижина Мбомбо, он не сразу пошел к ней, а сначала поел и помолился, собираясь с духом. Но он напрасно тревожился, навстречу ему вышел не бандит, а очень молодая женщина, которая держала на руках худенького младенца. За ее грязное платье цеплялась ручонками голенькая девчушка лет трех. Из хижины выглядывала еще одна чумазая мордашка, и определить, кто это был – мальчик или девочка, – Наум так и не смог. Было видно, что женщина живет так бедно, что ей не во что даже было одеть ребятишек.

Наум представился доктором из Бангао и спросил:

– Женщина, где твой муж?

– У меня нет мужа, – немного испуганным голосом ответила женщина на плохом французском.

– Ты из народа гбайя? – догадался Наум по акценту женщины.

Та кивнула, и Наум перешел с французского на ее родной язык:

– Ты говоришь, что у тебя нет мужа, но сын по имени Элоге у тебя есть?

– Да, он заболел, и его отвезли в больницу, – ответила женщина и добавила, поясняя: – Мой брат отвез сына в больницу.

– Так это был твой брат… – нахмурился Наум. – А где же твой муж? – снова спросил он.

– Он умер четыре дня назад, – просто ответила женщина. – Заболел, как и Элоге, и умер. Его укусила змея.

Наум ничего не понял.

– Так он умер от болезни или от укуса змеи? – решил он уточнить.

– Он заболел и пошел пешком в больницу, а по дороге его укусила змея. Мой брат нашел его три дня назад и привез похоронить. Увидел, что Элоге тоже болен, и отвез его в больницу, – на одном дыхании пояснила женщина.

Теперь Науму все было ясно, кроме одного – где искать брата этой женщины.

– Твой брат живет в Зухугу? – поинтересовался он.

Женщина покачала головой.

– Он приехал из Лихото.

– Ты тоже из деревни Лихото?

– Нет, мы раньше жили в Лихото, но когда туда пришли бандиты из группировки «антибалаки», то мы бежали оттуда. Я не очень быстро бежала, и меня поймали. Меня взял в жены Мбомбо. Он тоже участвовал в нападении. Я была его трофеем.

Рассказывала о своей жизни двадцатилетняя женщина так просто, словно все, что произошло с ней, было естественным и нормальным явлением. Впрочем, так оно и было на самом деле. Большинство населения было безграмотным и жило все еще по законам своих предков, поклонявшихся языческим божествам. Замуж девушки, а практически девочки, выходили рано, лет в двенадцать – четырнадцать, и порой не за молодых людей, а за стариков. Так что судьбу Эсти, так звали женщину, вполне можно было считать нормальной для Центральной Африки.

– Брат отвез твоего сына и больше не появлялся? – решил спросить на всякий случай Наум.

Женщина улыбнулась.

– Приезжал сегодня утром. Привез муки и другой еды. Много привез. Теперь мои дети не будут голодать, – сказала она.

– Он украл эти продукты! – не удержавшись от эмоций, воскликнул Наум. – Теперь будут голодать другие дети. Он взял продукты жителей Бангао.

Женщина молчала и только с любопытством смотрела на Наума. Она наверняка так ничего и не поняла из его высказываний. Главным для этой бедной женщины, оставшейся с четырьмя маленькими детьми одной, без мужа, было то, что ее дети не умрут с голоду. По крайней мере, не умрут в этом году. До чужих детей ей не было никакого дела. И это ее непонимание ситуации для Наума было самым страшным. Но что он мог поделать? По всей стране было одно и то же – дети голодали, бандиты нападали, убивали и грабили. А ведь были еще синдикаты, которые делили между собой народное достояние – рудники с золотом, ураном и другими ценными ископаемыми. Уж они-то точно не голодали, поскольку продавали ворованные ценности за границу.

– Вам нужно будет через пару недель забрать сына из больницы, – не зная, что еще сказать, произнес Наум. – Он не умрет, он уже поправляется.

Эсти кивнула в знак благодарности.

– Я попрошу соседа сходить за ним.

– Где я могу найти твоего брата? – спросил Наум.

– Я не могу этого сказать, – пожала плечами женщина. – Он не живет с родителями, и у него нет семьи. Брат вольный, как гепард в саванне. Он воин и защитник бедных, – с гордостью произнесла она.

– Да уж, защитник, – хмуро усмехнулся Наум. – Забирает еду у одних бедняков, чтобы накормить себя, свою банду и бедных родственников заодно. А других обрекает на голод и смерть.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и ушел в буш[1] ночевать. В кустарнике он накидал себе веток на землю и лег на спину. Небо темнело быстро, и на нем стали уже появляться первые звезды, когда Наум услышал шорох. Достав пистолет, он приподнялся на локте.

– Эй, ты спишь? – раздался неподалеку голос Эсти.

– Нет, не сплю, – отозвался Наум. – Ты что это ходишь тут по ночам?

– Я принесла тебе лепешку и козьего молока, – ответила женщина. – Я видела, что ты не ушел из деревни, и решила принести тебе поесть.

– Мука – ворованная, и я не стану есть лепешку из нее, – сказал Наум, отодвигая руку женщины, протягивающей ему хлеб.

– Выпей тогда хотя бы молока, – вздохнула Эсти и добавила, рассмеявшись: – Коза у меня не краденая. Моя это коза.

– Твой брат бандит, – сказал Наум, выпив половину кувшина молока и протягивая его обратно женщине.

– Сейчас все мужчины бандиты, – заметила Эсти.

– Не все, – возразил Наум, отмечая про себя, что не такая уж эта женщина темная и непонятливая. – Я был доктором и полицейским, – для чего-то добавил он.

– Был? – не поняла Эсти.

– Мне пришлось уйти из Бангао из-за твоего брата, – не вдаваясь в подробности, ответил Наум.

– У тебя есть семья? Есть жена? – немного помолчав, спросила молодая женщина.

– А тебе до этого какое дело?

– Ты красивый, сильный и добрый. Возьми меня в жены. Я буду хорошей женой, а тебе не нужно будет уходить из деревни.

Она потянулась к Науму и хотела обнять его. Наум даже опешил от такого предложения и не сразу отодвинулся от Эсти.

– Нет, – наконец он решительно оторвал ее руки от себя. – Я не могу. Я иду в столицу и буду просить…

Он не договорил, потому что Эсти расплакалась.

– Почему ты плачешь? – опешил он.

– Меня не любят в деревне. Для всех я пришлая. Муж умер, и я теперь не знаю, как мне тут жить.

– Расскажи мне о себе. – Науму вдруг стало жаль эту красивую молодую женщину.

Эсти рассказала, и ее история была похожа на многие истории женщин страны. Ее мужу было пятьдесят, когда он умер, а ей всего лишь двадцать, и она была у него уже второй женой. И вот – муж умер. С четырьмя детьми ее никто не возьмет теперь замуж, и ей придется работать и поднимать детей одной. Вернуться к родителям она тоже не может – они ее не примут. Брат же помогать ей так, как помог в этот раз, навряд ли будет. Просто так получилось, что он оказался в этих местах и случайно наткнулся на умершего мужа Эсти. Она не знала, что он собирается в Бангао грабить склад, но он взялся отвезти туда ее больного сына, и она была благодарна ему уже и за это.

– Он был один, когда привез тело твоего мужа? – На всякий случай Наум решил разузнать подробнее о визите брата Эсти.

– Нет, с ним были и другие мужчины. Они приехали на двух грузовиках. И их было не меньше чем пять, – ответила женщина. – Может, было и больше, но я умею считать только до пяти, – улыбнулась она сквозь все еще блестевшие на глазах слезы.

При свете вставшей луны Эсти показалась Науму не просто симпатичной, а просто-таки красавицей. Но он отогнал от себя появившееся вдруг в нем желание и, прочтя мысленно молитву, сказал:

– Иди домой, Эсти. Твои дети будут плакать без тебя.

Она ушла, оставив на траве возле него круглую и желтую, как луна на небе, кукурузную лепешку.

Глава 3

После ухода женщины Наум долго не мог уснуть. Он думал. Теперь он вспомнил, что видел неподалеку от складов с гуманитарной помощью пару грузовиков с желтыми кузовами. В те дни он сильно уставал и, наверное, поэтому не задумался над тем, кто приехал на этих грузовиках и почему они там стоят. Из местных жителей только у одного была машина, и то это была старенькая легковушка, на которую без слез и жалости нельзя было смотреть. Еще у нескольких человек были мотоциклы. Грузовики же часто использовались в их префектуре в качестве автобусов, которые курсировали от одной деревни в другую. Так как в Бангао был медицинский центр и своя католическая церковь, то грузовики, полные народу, частенько заезжали в деревню. И в том, что два из них стояли возле складов, тоже не было ничего удивительного. Склады были в самом центре деревни. Рядом находились церковь, медцентр, полицейский участок и местный небольшой рынок.

«Поэтому-то я и не слышал ни гула мотора, ни другого шума, – думал Наум, глядя на луну. – Бандиты специально оставили свои грузовики возле складов за несколько дней до грабежа. Их, бандитов, по словам Эсти, было немного, и они не рискнули совершать налет в открытую, как делают это многие, более многочисленные банды. Вот они и провернули все ночью и по-тихому».

Он вздохнул и прикрыл глаза. Что теперь уже поделаешь? Назад время не повернешь и ничего не исправишь.

Утром, едва рассвело, Наум взял лепешку и отнес ее к дому Эсти. Постоял, немного подумав, а потом достал из своей сумки аптечку, которую ему дала Ани, и положил рядом с лепешкой.

* * *

До столицы Наум добирался четыре дня. В основном он шел пешком по дорогам. Все попутки, которые проезжали мимо него, были либо переполнены народом, либо просто не останавливались, не обращая внимания на его сигналы. Наум не обижался на водителей. Время было беспокойное, и брать к себе в машину человека с дороги немногие решались. Только два раза ему удалось проехать на пикапе с военными, да и то недалеко. Они, как правило, сворачивали с дороги в сторону какой-нибудь деревушки, и Науму снова приходилось топать пешком.

И всюду, какие бы городки Наум ни проходил, он видел нищету и разорение. Люди, которым повезло получить гуманитарную помощь, старались прятать ее и использовать только в самые голодные для них дни. Повстанцы, вооруженные старыми автоматами и обрезами допотопных ружей, но такие же оборванные, как и мирное население, сновали по рынку, выискивая, что бы ухватить бесплатно. По дорогам мимо Наума проезжали не только пикапы и грузовики с армейцами из вооруженных сил страны, но и с вояками из самых разных «освободительных» группировок. Что, впрочем, и для Наума, и для большинства населения означало одно и то же. И те и другие не церемонились ни друг с другом, ни с мирным населением, когда дело касалось гуманитарной помощи или борьбы за очередную шахту с ценным ископаемым.

Столица – город Банги – в отличие от других городов, была довольно большим городом. И если бы Наум не учился в ней и не знал, где находятся все основные управленческие здания, то наверняка заблудился бы. Поток машин – хотя и не такой большой, как поток людей, – кружил голову после деревенского затишья. Но зато дороги тут были несколько лучше, чем в деревне, и кое-где были даже заасфальтированы.

Наум знал, где находится местная больница, а также правительственное здание парламента, суд, министерство иностранных дел. Но вот где записывают в республиканскую гвардию страны, он не знал. Поэтому он решил пойти сразу в парламент и там уже узнать, куда ему нужно обратиться. Почему именно в парламент он решил пойти, Наум и сам не мог ответить. Просто это здание сейчас находилось ближе всего к нему, вот он туда и направился.

Где-то уже через час Наум стоял перед неким военным чином, который пристально разглядывал его.

– Ты не из гбайя, – наконец констатировал он.

– Это имеет значение? – не понял Наум.

– В общем-то нет, – усмехнулся военный чиновник. – Но если бы ты был из гбайя, то я зачислил бы тебя в президентскую гвардию. Ты отлично подходишь по росту и вообще не выглядишь глупым.

– Я из племени занде, – не без гордости ответил Наум. – Я окончил местный университет, знаю три языка и могу оказывать первую медицинскую помощь при необходимости, – добавил он.

– Если ты такой умный, то почему не пойдешь в доктора, или в ученые, или в политики? – удивился военный.

– Я хочу быть гвардейцем и бороться с неформальными организациями и боевиками, – не вдаваясь в подробности своей недавней жизни, заявил Наум.

Военный чин задумался и некоторое время молча смотрел на Наума, а потом сказал:

– Хорошо, я запишу тебя. Но ты сначала должен будешь пройти медицинское освидетельствование, а затем – обучение с русскими инструкторами. Если ты окажешься такой же выносливый, как и умный, мы включим тебя в состав новых десантных сил. Ты готов?

Наум слышал о русских инструкторах и даже знал несколько слов по-русски, которым научила его Ани, поэтому он ответил:

– Я буду стараться стать лучшим в этих войсках.

Военный чин рассмеялся и похлопал Наума по плечу.

– Если так и будет, то рано или поздно ты станешь генералом.

Потом он велел Науму идти в канцелярию и заключить контракт. Там же ему расскажут, где он должен будет проходить комиссию и, когда он ее пройдет, куда его после направят.

Все это было настолько новым и необычным для Наума, что он даже на какое-то мгновение испугался. Но молитва и воспоминания о позоре, который он навлек на отца, придали ему уверенности.

– Я смогу, – сказал он сам себе и пошел искать канцелярию.

Глава 4

Уже на следующий день его препроводили в казармы, расположенные в Беренго, и выдали новенькую, с иголочки форму.

– Переодевайтесь, осваивайтесь, – сказал сержант Дамала, который встретил Наума и еще троих таких же новобранцев у въезда на базу и провел в казарму, указав им их койки. – Инструктаж буду проводить ровно через полчаса. Жду вас у входа в казарму.

Он ушел. Дежурный показал новичкам, где находится душевая, и с насмешкой заметил:

– Воду сильно не тратьте, это вам не в реке плескаться. Помылись по-быстрому и обратно.

Форма пришлась Науму как раз по размеру – сидела как влитая. Другим новобранцам повезло не так, как ему: одному из не слишком высоких новобранцев пришлось даже менять форму на несколько размеров меньше.

– Ты что это такой маленький? – поддел коротышку один из новичков, по виду самый младший из всех четверых. – Из пигмеев, что ли?

– Нет, я гбайя, – обиженно ответил тот. – Просто в детстве болел, вот и не вырос.

– Мы все в детстве болели, – заметил еще один флегматичный на вид новичок и добавил, обращаясь почему-то к Науму: – Меня зовут Мелитон.

– Наум Бата, – протянул в ответ ему руку Наум.

– А я Рош, – представился высокий улыбчивый паренек лет девятнадцати.

– Гуго, – представился невысокий.

– А вы видели ту девчонку в форме, которая стояла у КПП? – спросил Рош. – Красивая штучка.

– Я не видел, – ответил Наум. – А что, разве женщин тоже берут в армию?

– Не знаю, – ответил Мелитон. – По мне, так им тут не место. Как можно находиться среди стольких мужчин и не бояться за свою репутацию? Не понимаю.

– Ха, какая репутация может быть у такой бабенки, которая носит военную форму?! – ехидно рассмеялся Рош.

– Зачем ты так говоришь? Ты ведь совсем ее не знаешь, – заступился за незнакомую девушку Наум.

Рош не успел ничего ответить, поскольку к ним подошел дежурный и сказал:

– Чего скалите зубы? Сержант уже ждет вас у входа, а они разговоры ведут.

Новобранцы бегом бросились ко входу, на ходу приглаживая форму и поправляя береты. Выскочили, построились в ряд и застыли, не зная, как себя вести дальше. И тут Наум увидел рядом с сержантом Дамалой ту самую девушку, о которой только что говорил Рош. Она и вправду была миловидна, и форма армейского пехотинца была ей к лицу. Глянув на девушку и встретившись с ней взглядом, Наум невольно улыбнулся. Но она посмотрела на него сурово и отвела глаза. Наум заметил, что и трое остальных новобранцев тоже смотрят на девушку.

– Чего пялитесь? – рявкнул на них сержант и приказал: – Следуйте за мной и за капралом Нгама.

Их привели к зданию, возле которого стоял светловолосый и светлокожий человек в форме, не похожей на форму армейцев ЦАР[2]. Когда новобранцев построили, человек с заметным акцентом сказал, обращаясь к ним по-французски:

– Значит, новенькие? Что ж, давайте знакомиться. На ближайшие несколько недель я буду вашим инструктором и научу вас всему, что вы должны знать. Эти знания не только помогут вам защищать население вашей страны от разного рода бандитов, но и в какой-то степени помогут вам выжить… По крайней мере, на какое-то время, – добавил человек уже по-русски.

Наум понял только одно слово – «время». Ума и догадливости ему вполне хватило, чтобы понять остальное. Человек представился Михаилом и, спросив у них имена, внимательно, запоминая каждого в лицо, посмотрел на них.

– Сейчас капрал Нгама расскажет вам о политической обстановке в стране, чтобы вы имели представление о том, что и кого вы будете защищать.

Человек развернулся и вошел в здание. Наум думал, что и их сейчас отведут туда же, но они так и остались стоять на солнцепеке. Сержант куда-то тоже удалился, и четверо новобранцев остались наедине с девушкой-капралом.

Лицо Нгамы было настолько серьезным, а вид неприступным, что даже Рош и тот не позволил себе никаких шуток, а только молча во все глаза смотрел на необычного для мужского понимания капрала.

– Так вот, если кто-то из вас не знает, то в прошлом году в декабре оппозиционными силами была проведена операция, целью которой было помешать первому туру президентской избирательной кампании, но она провалилась, – начала свой доклад капрал. – И провалилась она благодаря помощи наших друзей из России.

– Да, я слышал об этом, – сказал Гуго. – Вся наша деревня тогда голосовала за нынешнего президента.

– Отлично, но больше никогда не перебивай старшего по званию, – сурово посмотрела на него Нгама. – Запомните, пока вас никто не спросил, вы должны молчать. На первый раз я прощаю тебе твою оплошность, но если нарушишь второй раз, то будешь наказан.

– И какое наказание ждет Гуго за ослушание? Вы снимете с него штаны и выпорете? – съязвил Рош и тут же пожалел о своей выходке.

– Армеец, два шага из строя! – приказала капрал.

Рош нехотя подчинился.

– Отжаться пятьдесят раз, – приказала Нгама. – Заодно мы посмотрим, что вы собой представляете как боец, – добавила она.

Рош отжался тридцать пять раз. На большее у него не хватило сил.

– Очень плохо, – заявила капрал. – Армеец обязан быть способным не только на глупые шутки, но и уметь отвечать за них. Я запомню вас, Рош Гамба.

Она посмотрела на остальных новобранцев, чуть задержав свой взгляд на Науме, и продолжила свою политинформацию:

– В январе этого года президент Туадера был вновь избран главой государства. Скоро должны состояться парламентские выборы. Но и они сейчас на грани срыва. Несколько дней назад на север нашей страны вторглись боевики из соседнего Судана. Совместно с оппозицией, которая объединилась сейчас с разными бандитствующими группировками, они пытаются навести в стране смуту и начать еще одну гражданскую войну. Они нападают на деревни и города, захватывают их и грабят, убивают жителей. В столицу снова хлынул поток беженцев. Еды на всех не хватает, да и где их расселять – тоже непонятно.

Наум слушал девушку-капрала, и картины разорения его родной страны, которые она описывала, так живо вставали перед его взором, что он на какое-то мгновение отключился от реальности. Очнулся он от толчка локтем в бок. Стоявший рядом с ним Мелитон сказал:

– Ты уснул, что ли? К тебе обращаются.

– Кто? – не сразу понял Наум, но, посмотрев на капрала Нгаму, понял, что именно она к нему и обращалась. – Я задумался, – виновато ответил он на ее вопросительный взгляд.

– Я спросила, из какой вы деревни, – повторила та свой вопрос, и ни один мускул не дрогнул на ее серьезном лице.

– Я приехал из Бангао, но родился я в Уадда-Джалле. Моя семья покинула город, когда туда вошла группировка «Селек».

– Да, у нас много перемещенных с северных префектур, – кивнула капрал. – Значит, вы как никто должны понимать, что первоочередной задачей нынешней партии президента является освобождение страны от различных военизированных группировок.

– А как же накормить голодных? – в свою очередь спросил Наум.

– Одно проистекает из другого, – ответила Нгама. – Если мы покончим с бандформированиями и возьмем все шахты и разработки руд под управление правительства, голодных станет меньше. Если не будет тех, кто грабит страну и ее жителей, то мы как-нибудь наладим и экономику страны, а значит, и голодающих станет меньше, а потом и вовсе не будет. Французам мы уже перестали доверять, вверив безопасность нашей страны нашим истинным друзьям – русским. Результаты есть, но их нужно закреплять и развивать. Для борьбы с суданцами из Дарфура и с нашими оппозиционерами к нам прибыли еще триста инструкторов. Нам также готовы помочь наши союзники из Руанды.

Девушка замолчала. К ним подошел сержант и спросил:

– Вы закончили?

– Да, – коротко ответила девушка.

– Тогда можете быть свободны, – отпустил ее сержант и, повернувшись к новобранцам, сказал: – А я продолжу втолковывать этим олухам, что от них потребуется в ближайшее время.

Капрал Нгама удалилась, сопровождаемая взглядами всех мужчин. Походка у нее была плавная и совершенно не походила на военную.

– Итак, – строго глянул на них сержант, и все четверо вытянулись в струнку. – С политической обстановкой вас ознакомили. Теперь я познакомлю вас с уставом и распорядком дня в нашем подразделении.

Последующую часть речи сержанта Наум слушал в половину уха, его мысли были заняты капралом Нгамой.

– Стойте тут, а я схожу за Михаилом, – услышал он заключительные слова сержанта и словно бы очнулся от сладкого сна.

Русские… С тех пор как Наум услышал о них, ему было очень интересно, что они собой представляют. С французами он уже имел дело, почти половина преподавателей в университете были французами. Но они не понравились Науму. Слишком уж напыщенными они были и разговаривали со студентами не то чтобы грубо, но как бы нехотя. А некоторые даже с долей пренебрежения, как с людьми второго сорта, а не с равными. Из истории Наум знал, что когда-то его страна была французской колонией, но потом стала независимой республикой. Хотя – какая уж тут республика, когда парламенту страны до недавнего еще времени французы диктовали свои условия и учили, каким должно быть настоящее «демократическое» правление?

По рассказам доктора Ани, которая училась четыре года в России, Наум знал, что русские совсем не такие, как французы. Они честнее и бесхитростнее французов, говорила она, и Наум ей отчего-то верил. Поэтому и любопытство его было по отношению к русским настолько сильным, что он и думать забыл о девушке-капрале.

Михаил вышел с сержантом, оглядел потные лица новобранцев, улыбнулся и сказал:

– Ну что, бойцы? Для начала покажете мне, на что вы способны. Но чтобы вы почувствовали себя причастными к армии страны, выбирайте себе позывные. Так в армии полагается. Кто первый?

Все четверо молча переглянулись и нерешительно посмотрели на Михаила. Потом Рош спросил:

– А у вас какой позывной?

Михаил усмехнулся и, улыбнувшись, сказал по-русски:

– Купец.

– Что такое купец? – выговорил непонятное для него слово Наум.

– По-французски – маршу, – пояснил Михаил. – Так что же? Какой позывной ты хочешь взять себе, Наум?

Наум удивился, что Михаил запомнил его имя. Он немного подумал и ответил:

– Доктор. Я возьму себе позывной Доктор.

– Хороший позывной, – одобрил Михаил.

После того как Наум назвал свой позывной, остальные осмелели и тоже стали называть свои новые имена. Рош выбрал себе позывной Гринно, что означало Весельчак. Гуго захотел быть Бонго, по названию одного из видов антилоп, но ему посоветовали сменить позывной, и он взял себе Биффал, что значило Буйвол. Это так развеселило Роша, что он стал громко смеяться, но строгий голос Михаила удержал его от дальнейших насмешек над маленьким Гуго. Мелитон решил взять себе позывной по названию своего родного города – Боали.

Потом они пошли на плац, который к тому времени практически опустел, и Михаил заставил их отжиматься, бегать, прыгать, подтягиваться, преодолевать различные препятствия… В общем, проверял их общую физическую подготовку. Когда они закончили, пот уже не просто капал с их темных лбов, а ручьями бежал по всему телу. Форма, недавно еще новенькая и хрустящая, превратилась в мокрую и пыльную тряпку.

Как ни странно, но лучше всех выполнял все задания командира Михаила Гуго. Он был цепкий и сильный, прыгучий и верткий, несмотря на свой небольшой рост. Флегматичный Мелитон показал себя хуже всех, но Михаил не стал ругать его, а просто предупредил, что сержант Дамала будет заниматься с ним дополнительно и сделает из него настоящего бойца.

– Или не сделает, – добавил Михаил по-русски.

Наум снова понял его и улыбнулся. Ему нравился этот спокойный и уверенный в себе русский инструктор, и для себя он решил, что тоже будет заниматься дополнительно вместе с Мелитоном, чтобы поддержать товарища и для своего развития, конечно же, тоже.

* * *

Неделя прошла в бесконечной муштре и занятиях. Утром новобранцев вместе с другими солдатами гонял по плацу сержант. После обеда с ними занимался Михаил и другие инструкторы, объясняя, как правильно обращаться с оружием, вести ближний и дальний стрелковый бой, как пользоваться гранатами, ножами и другим оружием. У Наума неплохо получалось стрелять. Сказывалась служба у отца в жандармерии. А вот приемы ближнего боя у него получались неважно. Но он старался изо всех сил и, даже когда уставал, не показывал своей усталости никому.

А еще Наум решил выучить русский язык. После первого же занятия с Михаилом он подошел к нему и сказал о своем желании. Тот серьезно посмотрел на него, а потом кивнул и, не говоря ни слова, ушел в здание штаба, оставив Наума гадать, что же означало это его молчание. Но через минуту Михаил вышел.

– Вот, возьми, – протянул он Науму маленький франко-русский словарик. – Это мой личный словарь. Потом отдашь. Будут трудности с произношением или непонятные слова – спрашивай, не стесняйся.

Так и получилось, что все свободное от муштры и занятий на плацу и полигоне время Наум учил русский. Учеба в университете и хорошая память помогали ему осваивать язык довольно быстро, а помощь Михаила, который никогда не отказывал ему в объяснениях, делала этот процесс и вовсе не сложным.

С капралом Нгама Наум встречался на базе каждый день по нескольку раз и всегда старался поймать взгляд ее глаз, что в общем-то делал без труда. Девушка тоже обращала на него внимание и даже пару раз улыбнулась ему издалека. Наум уже знал, что ее зовут Элизабет Луна, а ее позывной был Пантера.

«Конечно, – думал Наум, – какой же еще может быть позывной у этой красивой и гибкой девушки? Она и похожа на эту дикую кошку. Ее походка, взгляд…»

Нередко, задумавшись о девушке, Наум попадал впросак: он то падал с бревна, то спотыкался во время пробежки, то забывал вовремя перепрыгнуть через канаву. И тогда товарищи смеялись над ним, но беззлобно, поэтому и не обидно для Наума. Сам виноват, что задумался не вовремя. Выкинуть же из головы мысли о девушке он никак не мог, такие мысли упрямо лезли в голову. Подойти же к ней он не решался, она ведь все-таки была капралом, а не простым бойцом.

Но однажды, когда неделя уже заканчивалась, капрал Нгама сама подошла к нему и спросила:

– Доктор, вправду говорят, что вы оканчивали университет и работали в больнице?

– Э-э-э, да, – несколько растерялся от неожиданности Наум. Растерялся он не столько от самого вопроса, сколько от того, что девушка сама подошла к нему и заговорила с ним. – Но я не совсем доктор. Я был помощником доктора в медицинском центре в Бангао.

– Не важно. Вы ведь разбираетесь в медицине?

– В целом да.

– Вы не могли бы прочитать лекцию нашим бойцам о пользе гигиены? Они пренебрегают ею, а это нехорошо. Это даже опасно. Я права?

– Да-да, правы, – заикаясь, согласился Наум.

– Вот и договорились. Сегодня вечером вы им об этом и расскажете. Только нужно очень убедительно рассказать, чтобы они прониклись и стали чаще, чем один раз в три дня, ходить в душ. Вы сможете так сделать?

– Что именно? Ходить в душ чаще, чем раз в три дня? – не понял Наум, зачарованно глядя в глаза девушке.

– Доходчиво рассказать, – улыбнулась она и добавила: – Вы сейчас похожи на обезьяну, которая завороженно смотрит на удава. Вы что, так боитесь меня?

– Э-э-э… Нет-нет, не боюсь. Просто вы мне нравитесь, – неожиданно для себя вдруг признался Наум и смутился.

Девушка хотела улыбнуться, но сдержала улыбку и ответила:

– В семь часов вечера мы всех соберем на плацу, и вы расскажете о пользе гигиены. Хорошо?

Она развернулась и ушла, оставив Наума потеть под палящим солнцем. Но солнце ли было причиной обильного пота, стекавшего со лба Наума? Он в этом сильно сомневался.

Глава 5

Сразу же после обеда, когда всем бойцам был дан кратковременный отдых, Наум начал обдумывать свою речь, но его мысли все время путались, прерывались, и перед мысленным взором всплывали глаза и улыбка девушки. Наум уже начал смутно догадываться, что влюбился в капрала Нгаму, но думать об этом боялся. Какая тут может быть любовь, когда он – простой боец, а она – младший офицер?

– Ты что это сидишь с такой идиотской улыбкой? – спросил его подошедший Рош.

– Да так, задумался, – ответил Наум.

– Знаю я, о ком ты мечтаешь, – похлопал его по плечу товарищ. – Только вот не по тебе эта козочка. Она, конечно, лакомый кусочек, но никого к себе и близко не подпускает. Я как-то наблюдал, как к ней даже один русский подкатывал. Но она его отшила так, что…

Он не успел договорить, как прибежал сержант Дамала и приказал срочно построиться на плацу.

– И часу не дадут отдохнуть, – проворчал проходивший мимо Наума и Роша Гуго. – Обед еще не успел перевариться, а уже гонят на занятие.

– Может, у начальства какое-то срочное сообщение, – предположил Мелитон и оказался прав.

Едва все подразделения выстроились, как вышел полковник Сорокин – главный у русских инструкторов на базе Беренго. Сказав что-то по-русски своим подчиненным, он повернулся к бойцам и обратился к ним уже на французском:

– Пришло срочное сообщение из генерального штаба войск. Все бойцы нашей базы будут участвовать в крупномасштабной операции по зачистке территории страны от бандформирований. Сегодня утром в столицу прибыли подразделения союзных войск из Руанды, которые будут помогать нам в этой операции. Вы знаете, что на днях пройдут парламентские выборы. И эти выборы сейчас пытаются сорвать, как в свое время пытались сорвать выборы президента. Наша с вами задача – не позволить оппозиции раздуть в стране гражданскую войну, вытеснить из страны пришедших к нам из соседнего Судана боевиков и по возможности накормить голодных.

Полковник помолчал, а потом продолжил:

– Наши гражданские и военные инструкторы, которые находятся в вашей стране, будут помогать вам и корректировать действия военизированных частей. Поэтому вам следует как можно строже выполнять все приказы ваших командиров и помнить, что от вашей отваги и воинской доблести будет зависеть судьба не только мирных жителей, но и всей страны. Сейчас командиры получат все необходимые инструкции, и каждое подразделение отправится на свой участок боев. Все вопросы – к командирам. Выезжаем через полчаса.

Он снова обвел долгим взглядом выстроившихся на плацу армейцев и, развернувшись, ушел в сторону штаба. За ним направились все сержанты, дав команду подразделениям разойтись и подготовиться к отъезду.

– А мы что, тоже едем? – задался вопросом Мелитон. – Но мы ведь даже толком не подготовлены.

– Не бойся, Боали, – назвал товарища позывным Рош. – Тебе не надо будет долго страдать и мучиться с ответом, почему нас тоже отправляют.

– Почему? – не понял Мелитон.

– Потому что тебя убьют в первом же бою, – рассмеялся Рош. – Ты такой медлительный, что пуле не нужно будет долго гоняться за тобой, чтобы пробить тебе голову.

– Не стоит так шутить, Гринно, – вступился за друга Гуго. – Доктор, как ты думаешь, нас тоже пошлют воевать? Ведь мы только неделю назад прибыли на базу.

– Думаю, что да. Мы тоже поедем, – немного подумав, ответил Наум.

– Да, вы четверо тоже едете, – раздался за спиной Наума голос капрала Нгамы, и он вздрогнул от неожиданности.

– Остаются только прибывшие вчера новобранцы, – пояснила Нгама. – Так что лекция отменяется, Доктор. Придется вам и вашим товарищам поработать на благо родины. Мне поручили сказать вам, что вы будете выполнять при вашем подразделении функции санитарной команды – выносить раненых из боя, оказывать им первую медицинскую помощь, а при необходимости – грузить их в машины или вертолет. Там уж как получится. Вы, Доктор, назначаетесь старшим в вашей группе. Задача ясна? – посмотрела она по очереди на каждого из четверых.

– Я не хочу быть санитаром! – возмутился Рош. – Я уже достаточно обучен, чтобы стрелять в этих гаденышей. Они изнасиловали и убили мою младшую сестру, и я должен отомстить за нее! Доктору хватит и двух помощников.

– Приказы командира не обсуждаются, – оборвала его речь капрал и, развернувшись, удалилась.

– О какой это лекции она тебе тут говорила, Доктор? – глядя вслед удаляющейся девушке, поинтересовался Рош. – Ты что, уже ей собирался лекцию читать? На какую, интересно, тему? Случайно, не на тему интимных отношений между младшим офицером и армейцем? Ей, скорее, нужно прочесть лекцию о вреде командовать мужчинами и о пользе рожать детишек в ее возрасте.

– Слушай, заткнись! – прервал его монолог Гуго. – Ты же слышал, что она сказала – «приказы не обсуждаются».

Все четверо отправились в казарму собирать вещи и готовиться к отправке. До самого отъезда они не перемолвились ни словом. Но Наум видел, что Рош не переставал все время что-то ворчать. Гуго собирался сосредоточенно и методично, а Мелитон – несколько растерянно и задумчиво.

«Ладно, мы – мужчины, – думал Наум о капрале. – Но она… Она – слабая девушка. Как она собирается воевать? Ее ведь могут убить…» – пришла к нему внезапная мысль, и холодок страха за жизнь девушки пробежал по его спине.

Вот тогда-то он и понял, что влюбился в Элизабет Луну окончательно и бесповоротно. Понял и решил по возможности быть недалеко от нее и охранять от пуль и ножей противника. Правда, как это будет возможно, он представлял себе плохо, но успокоил себя мыслью, что на месте разберется.

…Оказалось, что их везли в Бамбари, столицу префектуры Уака, на территории которой находилась деревня Бангао. Наум знал, что еще совсем недавно город был под контролем повстанцев из «Союза за мир», потом они ушли, потом снова вернулись, и в феврале их снова вышибли. Но деревни вблизи города все еще подвергались нападениям этих молодчиков, которые разъезжали на мотоциклах и пикапах. Они въезжали на улицы, стреляли по жителям, забегали в дома и брали все, что им понравится, забирали с собой девушек, которых потом находили изнасилованными и убитыми.

Подразделение Наума должно было очистить префектуру от бандитов уже окончательно, а потом двигаться дальше на север.

Наум думал, что они будут проезжать через Бангао, и он хотя бы мельком увидит отца, мать и брата с сестрой, но их дорога шла мимо деревни, и останавливаться в ней они не стали. Зато заехали в Зухугу. И заехали не просто так, а чтобы узнать у местных жителей о трагедии, которая произошла там прошедшей ночью. Дело в том, что один из отрядов коалиции «Селеки» напал на деревню, и многие жители вынуждены были прятаться или бежать из села из-за бесчинств, творимых бандитами, называющих себя христианами и борющимися с мусульманами. Там-то Наум и узнал, что Эсти Мбомбо тоже была убита, хотя и не была мусульманкой. Ее четверо детей остались сиротами. Наум попросил разрешения у своего командира пойти к дому Эсти, но ему не разрешили. Единственное, что успел узнать Наум, это что все три девочки, остававшиеся с матерью в доме во время налета, были отправлены в Бангао в сиротский приют при церкви.

«Когда Элоге вылечится, его тоже оставят в приюте», – подумал Наум. Ему было жаль детей. Выходило так, что один бандит обокрал детей Бангао, чтобы накормить своих голодных племянников, а другие бандиты убили мать этих детей и забрали из дому уже один раз сворованную еду, чтобы накормить уже своих голодных детей. Получался какой-то замкнутый круг, выход из которого не знал не только Наум, но и, похоже, и само правительство страны.

– Кто она тебе, эта Эсти, что ты так беспокоишься о ее детях? – спросил его Мелитон, когда они снова погрузились в грузовики и поехали дальше.

– Никто, – честно ответил Наум. – Просто это из-за ее брата я принял решение пойти в армейцы и защищать таких несчастных, как она…

В Бамбари они прибыли через два дня. Кроме них, в городе находились военные из Руанды. Командиры подразделений, узнав из разведданных, что одна из группировок «Союза за мир» сейчас находится в Сиу, а еще две в Комбле и Убу, решили, что по ним нужно ударить одновременно и тем самым не дать им соединиться в единую силу и уничтожить формирование окончательно.

Но разведка и у бандитов работала как должно – у них были сторонники из местных жителей, которые и доложили, что в городе собрались значительные силы государственных войск и союзников. Поэтому бандиты не стали ждать, когда их начнут выгонять, а напали первыми. Армейцы уже выдвинулись колонной на грузовиках из Бамбари, когда на них налетели боевики.

Солдаты едва успели выпрыгнуть на землю, как на них посыпался град из пуль и гранат. Машины запылали, и армейцы разбежались бы в разные стороны от ужаса перед неожиданным нападением, если бы не русские инструкторы и командиры, обученные ими. Они умело остановили панику и отдавали приказы так четко и обдуманно, что уже вскоре все, кто готов был в панике убежать, успокоились и начали стрелять по противнику.

Раненых было много, и Наум со своими помощниками едва успевал уносить их в безопасное место и перевязывать. Закончился бой через полчаса, когда бандиты поняли, что теряют слишком много людей. Нескольких человек из повстанцев взяли в плен, а оставшиеся в живых умчались на мотоциклах в сторону Комбле.

Один из грузовиков заполнили ранеными и отправили его обратно в город, в столичную больницу, остальные армейцы загрузились в оставшиеся целыми машины и направились следом за бандитами. Было решено не давать им передышки и гнать их дальше. Или принять бой, если они начнут сопротивляться.

Пока шел бой и надо было выносить раненых из-под огня, Наум как-то забыл об Элизабет Луне. Но когда первое возбуждение и горячка после боя улеглись, он подумал, что не видел ее среди раненых, и это наполнило его сердце радостью. Но потом он вдруг подумал, что ее могли убить, и снова встревожился.

Капрала Нгаму он увидел, когда уже садился в грузовик. Она стояла возле одной из машин и руководила посадкой армейцев из своего отряда.

– Ну, что ты застыл на полпути! – подтолкнул его Гуго и посмотрел в ту сторону, куда глядел Наум. – Жива твоя цыпочка, как видишь, – прокомментировал он, широко улыбнувшись.

– Она не моя, – сердито ответил Наум, хотя ему и было приятно, что Гуго назвал Элизабет Луну его девушкой. – Но я был бы не против, если бы это было так.

И тут он увидел, что капрал тоже выискивает глазами кого-то среди бойцов, и в глазах ее читалась явная тревога. Но тут она встретилась взглядом с Наумом, и тревога исчезла, а улыбка на ее усталом лице, наоборот, появилась. Сердце у Наума от счастья запрыгало, и он наконец-то, подгоняемый другими бойцами, пробрался вглубь кузова. Пока они ехали, он думал о девушке, о ее улыбке, которая, как он теперь знал, была предназначена именно ему.

* * *

Когда они приехали в Комбле, то бандитов в нем не обнаружили. Они, скорее всего, убрались подальше – или в Убу, или в Багайю, чтобы успеть за ночь зализать раны. Войска ЦАР и Руанды разделились и разъехались по этим двум направлениям. В Убу никого тоже не было, и подразделение Наума остановилось в этой деревеньке на ночь. Там он снова увидел капрала Нгаму. Набравшись храбрости, Наум уже сам подошел к ней и спросил:

– Как вы, капрал? Вас не ранили? Я могу вам чем-то помочь?

– Вы интересуетесь как санитар? – улыбнулась Элизабет Луна. – Нет, я в порядке. Много было работы? – спросила она, имея в виду, много ли раненых было в этом бою.

– Хватало, – кивнул Наум. – Они напали неожиданно, поэтому в первые минуты боя было много раненых. Да.

– Что ж, теперь, я думаю, больше такой ошибки мы не допустим. – На этот раз она оставалась серьезной. – Теперь разведка будет идти все время впереди и докладывать об обстановке каждый час.

– Капрал, разрешите обратиться к вам по личному вопросу, – набравшись смелости, спросил Наум.

Ее брови птицами взметнулись вверх, а темные глаза заблестели, хотя лицо и оставалось бесстрастным.

– Обращайтесь, боец.

– Вы не хотели бы сегодня встретиться со мной после ужина? – в волнении выпалил Наум.

– Для чего? – Вопрос она задала настороженно, и Наум уловил нотки тревоги в ее голосе.

– Мне… Я… Я хотел бы спросить у вас совета, – наконец выдавил он. – Это – личное, – пробормотал он, немного помолчав и опустив голову.

– Хорошо, я буду ждать вас вот тут, на этом самом месте, ровно через час. – По ее голосу он понял, что она улыбается, но поднять голову и посмотреть, улыбается ли она на самом деле, он так и не посмел.

Они встретились, как и договаривались. Теперь девушка не выглядела такой строгой. Поэтому Наум решил сразу же брать быка за рога и сказал:

– Понимаете, какое дело. Один мой друг влюбился в девушку, но боится ей признаться. Боится, что она ему откажет во взаимности. Что вы посоветуете? Как ему поступить?

– Я такой совет не могу дать, – просто ответила Элизабет Луна и, как показалось Науму, ласково посмотрела на него.

– Почему?

– Потому что ты меня обманываешь. – Она впервые назвала Наума на «ты». – Совет нужен не твоему другу, а тебе, а та девушка… Это ведь я, не так ли?

Наум никак не ожидал такой прямоты. Он привык, что девушки, которых он до этого встречал, были не так прямолинейны. Поэтому он молчал.

– Но ведь ты уже признался, сказал мне, что я тебе нравлюсь, – напомнила она ему.

– Да. Я признался, – ответил Наум. – Но тогда я еще не думал, что это все так серьезно с моей стороны. К тому же ты… вы – капрал, а я – рядовой боец. Наверное, нельзя так, чтобы капрал и рядовой…

– Нельзя, – подтвердила девушка, но потом, видя, что Наум расстроился, улыбнулась и добавила: – Но мы ведь не все время будем воевать с бандитами. Когда-нибудь мы избавим от них нашу страну, и у нас будет совсем другая, новая жизнь.

Глава 6

Последующие несколько дней были похожи один на другой. Армейцы вместе с инструкторами входили во все попадавшиеся им по дороге населенные пункты, и если обнаруживали бандитские формирования, то выгоняли их оттуда, а потом двигались дальше на северо-восток. Они почти не спали и нигде не останавливались на ночь, ели на ходу и в машинах, изредка мылись в речушках или озерцах, попадавшихся им по пути. Отдых в какой-нибудь деревушке был большой редкостью. Разведка периодически докладывала, что бандформирования находятся там-то и там-то, и армейцы снова выдвигались, садились в машины и ехали. А добравшись до цели, стреляли, загоняя врагов страны все дальше на север. Наум скоро привык к такой походной жизни и уже не так уставал, как в первые дни. С Элизабет Луной он больше не встречался один на один, было не до встреч, но видел ее несколько раз издалека, что успокаивало его – девушка была жива и невредима.

На шестой или седьмой день (Наум потерял счет дням) уже в сумерках случился большой бой. Отступавшие части повстанцев в какой-то момент объединились под деревушкой Мбале и дали отпор армейцам. Науму приходилось не только выносить раненых, но и самому отстреливаться от нападавших бандитов. В какой-то момент он почувствовал, что и сам легко ранен в руку, но думать о себе он не мог, адреналин в крови гнал и гнал его вперед. Вдруг справа от себя он услышал вскрик, который заставил его повернуть голову. Он увидел Элизабет Луну, которая упала, схватившись рукой за ногу. Реакция Наума была молниеносной, он нагнулся и, несмотря на то что по нему все еще стреляли, бросился к девушке.

– Сейчас я тебя перевяжу, нужно только отнести тебя подальше! – крикнул он и стал оттаскивать ее, стараясь уйти как можно дальше от линии огня.

И тут на них из-за кустарника выскочил один из бандитов. И хотя его появление было неожиданностью для Наума, он успел дать по нему короткую очередь из автомата. Бандит, обутый в берцы и в старую, линялую военную форму, резво отреагировал на стрельбу и кинулся в кусты. Но Наум все-таки успел ранить его.

– Потерпи, – не обращая внимания на стоны бандита, обратился Наум к девушке и, закинув ее руку себе на плечо, поднял ее. – Сможешь идти?

Они отошли шагов на десять, когда по ним стали снова стрелять, и стрелял тот самый бандит, которого Наум ранил. Стрелял он беспорядочно, по всей видимости, просто наугад, не видя четко их в серых сумерках. Поэтому и не попал ни в Наума, ни в Элизабет Луну. Но им все же пришлось остановиться, упасть на землю и отползти в овражек, чтобы не стать легкой мишенью. Ухающие и стрекочущие звуки боя слышались все дальше – армейцы теснили бандитов к реке, протекающей неподалеку. Перестали стрелять и по Науму с раненой девушкой. Но едва Наум поднял голову и хотел встать, как снова раздался стрекот выстрелов. Посмотрев на Элизабет Луну, лицо которой стало из темного пепельно-серым, Наум понял, что она теряет много крови. И вправду, пока она лежала, из ноги натекла немалая лужа. По всей видимости, была задета артерия.

– Потерпи, – ласково посмотрел на девушку Наум. – Мне придется тебя перевязать прямо сейчас, иначе вся твоя кровь вытечет прежде, чем мы доберемся до безопасного места.

Элизабет Луна молча кивнула. На большее сил у нее не было. Прижимаясь к земле, Наум дотянулся до подсумка и достал из него медицинский тактический перевязочный пакет. Разорвал его, достал жгут, быстро и умело перетянул ногу девушки выше раны, чтобы остановить кровотечение. И тут по ним снова стали стрелять.

– Вот ведь неугомонный, – проворчал Наум, вжимаясь в землю.

Пули чиркали совсем рядом, взвизгивали и взрывали землю.

– Пойду успокою его, иначе нам не выбраться из этого овражка, – сказал Наум. – Лежи тихо, я скоро вернусь.

Он ловко и быстро, как ящерица, пополз сначала по дну ложбины, обходя противника сзади, потом выполз на открытое место и замер, прислушиваясь. Бандит перестал стрелять.

«Может быть, он сейчас без сознания?» – подумал Наум и осторожно пополз вперед. Он дополз почти до кустарника, в котором лежал раненый, когда тот услышал, как кто-то приближается, и дал короткую очередь из автомата в его сторону. Наум, как и учил его Михаил, быстро откатился в сторону и снова стал продвигаться вперед зигзагами. Как ни странно, по нему больше не стреляли.

«Не расслабляйся, – сказал себе мысленно Наум. – Он, может, ждет, когда ты подойдешь поближе. Ты ведь не можешь знать, как сильно ты его ранил. Поэтому нужно быть бдительным».

Осторожно он приближался к тому месту, где, как он думал, находился бандит. Но его там не оказалось. Наум почувствовал, что вся его форма на животе стала мокрой. По всей видимости, он вполз в лужу крови, которая осталась от раненого боевика. Но куда он делся?

«Элизабет!» – мелькнула мысль, и Наум, позабыв о страхе за свою жизнь, вскочил и кинулся в сторону овражка, в котором оставил девушку.

Бандит, несмотря на ранение, оказался проворным и хитрым. Он успел заметить то место, где прятались Наум и раненая, и теперь, зная, что девушка одна, решил обезопасить себя, взяв ее в заложницы. Когда Наум добежал до овражка, бандит был уже там и сидел, прикрываясь телом девушки. Элизабет Луна была без сознания. Это Наум определил сразу, хотя и было уже довольно темно.

– Это что, девка, что ли? – рассмеялся бандит, наставив свой автомат на Наума.

– Отпусти ее. – Голос Наума дрогнул.

– А ты что, имеешь на нее виды?

Голос говорящего вдруг показался Науму знакомым.

– Она ранена, как и ты, – стараясь не выдать волнения, ответил он. – Я могу перевязать и тебя. Я знаю, ты потерял много крови. Тебе не хватит надолго сил.

– На сколько-то еще хватит, а потом я заберу с собой и тебя, и ее.

– Почему в тебе столько ненависти? – удивился Наум. – Ведь мы живем в одной стране. Нам с тобой нечего делить. Я узнал тебя по голосу. Ты был в Бангао, привез своего племянника в больницу, а потом ограбил склад с гуманитарной помощью.

Недолгое молчание прервалось тихим смешком:

– А, так это ты, доктор… Я тебя не узнал в военной форме. Ты ушел из полиции в армию?

– Да, – ответил Наум. – Ушел, чтобы не позволить таким, как ты, убивать, насиловать и грабить, оставляя по всей стране сирот и голодных детей.

– Тебе нужно было идти в проповедники, а не в армейцы, – усмехнулся бандит. – Проповедовать у тебя получается лучше, чем воевать.

– Ты знаешь, что твою сестру Эсти убили? – спросил Наум.

Он хотел отвлечь бандита разговором, а сам шаг за шагом продвигался ближе к нему и девушке. План его был прост – как можно ближе подойти к бандиту и неожиданно напасть на него. Но тот был настороже и, дернув дулом автомата в его сторону, приказал:

– Стой, где стоишь, доктор. Ты говоришь, что Эсти убита? И кто же ее убил? Ваши военные?

– Мы не убиваем мирных жителей, – твердым голосом ответил Наум. – Ее убили такие же бандиты, как и ты, только из другой группировки. Они думали, что убивают мусульманку, а оказалось…

– Откуда ты это все знаешь? – зло прервал его бандит. – Откуда ты вообще знаешь мою сестру?

– Я искал тебя, когда ушел из Бангао. Я хотел арестовать тебя, хотя никогда и не был настоящим полицейским. Я, как ты сам меня назвал, доктор. Но я еще и доброволец, который охранял деревню от нападений бандитов. От таких молодчиков, как ты.

– Не очень-то ты удачно охранял ее, – усмехнулся бандит.

По его голосу было слышно, что он ослабевал с каждой минутой все больше и больше.

– Я нашел твою сестру по той записи, которую я сделал, когда ты привез своего племянника Элоге к нам в медицинский центр. Она рассказала мне, что ты привез ей и ее детям продукты. Краденные в Бангао. Ведь так?

– Так-так, – ответил раненый. – Не мог же я оставить ее и детей умирать от голодной смерти. Правительство и в ус не дует, чтобы помочь таким, как она.

– Если бы не было таких, как ты, то всех голодных давно бы уже накормили, – возразил Наум. – Теперь твои племянники будут жить в приюте при церкви в той деревне, которую ты ограбил. И будут голодать. Хотя ты и украл еду у других сирот, отдал ее сестре, но ее убили из-за этих продуктов, которые она прятала от бандитов. А теперь твои племянники тоже сироты, которым нечего будет есть. Получается, что ты украл у своих же сирот-племянников.

Человек молчал, зато застонала Элизабет Луна, и ее стон снова заставил Наума сделать два шага вперед, забыв об опасности.

– Позволь мне перевязать тебя и оставь девушку, чтобы я мог отнести ее в…

Наум не успел закончить, как позади него раздался шорох, а потом голос Гуго спросил:

– Доктор, это ты? Ответь, или я буду стрелять.

– Биффал, это я. Не стреляй, я не один.

– Я тоже не один – со мной Боали, – ответил Гуго. – С кем ты тут разговариваешь? Мы уже почти полчаса тебя ищем. Думали, что тебя убили или тяжело ранили.

– Я в порядке. Но тут двое раненых, их нужно срочно доставить в больницу.

– Почему ты не вызвал по рации помощь? Мы пытались с тобой связаться…

Рация! Наум только что вспомнил о ней. Волнение за Элизабет Луну и перестрелка с бандитом… Все это вывело Наума из равновесия, и он совсем забыл о рации, которая висела у него на поясе. Он взял ее и нажал на кнопку включения. Рация не отреагировала. Зато Наум нащупал на ней отверстие. По всей видимости, одна из пуль рикошетом прошлась по ней и повредила ее.

– Рация вышла из строя, – виновато ответил Наум, хотя и понимал, что его вины в этом нет. – Эй, – обратился он к бандиту, – так ты сдаешься нам? Нас теперь больше. А убив девушку, ты и свою жизнь не спасешь. Подумай о своих племянниках. Им нужна семья.

Ему никто не ответил. Наум велел Гуго и Мелитону стоять на месте, а сам стал спускаться в овражек. От потери крови бандит потерял сознание, и теперь Науму и его помощникам предстояло выносить к дороге сразу двоих раненых. Бойцы, конечно же, могли бросить бандита умирать. Он им, в конечном счете, только мешал, но пленный мог рассказать о планах повстанцев и облегчить задачу по зачистке территории страны от бандформирований.

Перевязав Элизабет, а затем и раненого бандита, они втроем сделали из веток носилки и потянули девушку и пленного через буш в сторону реки. Бой, по всей видимости, уже закончился, и банды убрались восвояси. Были лишь слышны голоса перекликающихся армейцев, горели костры, собирали убитых. Раненых отводили или относили в одно место, ближе к дороге, куда должны были подъехать грузовики. Наум, как только они пристроили раненых и отчитались перед Михаилом о пленном, сразу же втянулся в свою основную работу – стал перевязывать раненых.

* * *

С того самого момента, когда Элизабет Луну увезли в госпиталь, время для Наума тянулось бесконечно медленно. Проходили, чередуясь, дни и ночи, но даже и эту смену света и тьмы Наум мало замечал. Было не до того. Чем дальше их подразделение уходило вглубь страны и отвоевывало у бандитов городки и деревни, тем отчаянней сопротивлялись повстанческие группировки. Только к концу месяца правительственные войска и полиция полностью зачистили северную провинцию от суданских бандитствующих формирований и разного рода вооруженных группировок. Краем уха Наум слышал, что обстановка в стране постепенно нормализуется, парламентские выборы прошли успешно, а русское правительство решило помочь его государству в восстановлении и развитии экономики. Но и эти радостные для всех вести были для него не так радостны и близки, как новость, что Элизабет Луна осталась жива и выздоравливает.

Эту новость ему рассказал сам Михаил. Он как-то вечером нашел Наума и, подойдя к нему, спросил по-русски:

– Как твои успехи по изучению русского языка?

– Могло быть и лучше, – тщательно выговаривая слова, ответил Наум также по-русски.

– Ничего, – похлопал его по плечу Михаил и перешел на французский язык. – Скоро работы будет не так много, мы вернемся на базу, и ты продолжишь изучать язык.

– Да, хотелось бы, – с грустной улыбкой ответил Наум.

– Ты скучаешь по капралу Нгама? – задал вопрос Михаил.

Его вопрос прозвучал для Наума как раскат грома в чистом небе, и он удивленно посмотрел на инструктора. Тот улыбнулся.

– А ты думал, что, кроме вас двоих, никто ни о чем не догадывается? Эх, молодой ты еще, Доктор, жизни не знаешь. Вся база об этой вашей любви уже давно все знает. Даже раньше вас двоих все узнали, когда вы еще и ведать не ведали, что получится из ваших переглядок. Ну, так я к тебе с хорошими новостями, – спохватился он. – Жива твоя Элизабет Луна. На поправку, говорят, пошла.

Наум вскочил, заволновался, заулыбался, не зная, как благодарить Михаила, потом снова сел и спросил уже серьезно, словно бы отвлекая себя от своей неожиданной радости:

– А этот, которого мы взяли в плен? Он как?

– И тот тоже выздоравливает вроде бы… – как-то неуверенно ответил Михаил, а потом признался: – Хотя, если честно, то им я особо и не интересовался. Без него забот хватает. Им больше разведка интересовалась. И еще одна хорошая новость. Завтра мы возвращаемся на базу. Операция закончилась, теперь будем вас дальше обучать всем хитростям и премудростям ведения боя. Хотя – что вас учить? Вы уже, можно сказать, за эти дни всю школу прошли. И кто выжил, тот, значит, на пятерку сдал экзамен.

Михаил ушел, а Наум еще долго думал и об Элизабет Луне, и об осиротевших детях Эсти, и о своем отце. Интересно, простил бы он его, если бы узнал, что его сын участвовал в такой важной для всей страны военной операции?

Вернувшись на базу, Наум первым делом попросил отпустить его на один день в столицу. В Банги он хотел повидаться с Элизабет Луной. Михаил, который догадывался об устремлениях Наума, поспособствовал его короткому отпуску.

Разыскав палату, где лежала девушка, он долго не решался войти к ней, но проходящая мимо медсестра подтолкнула его в спину и со смехом сказала:

– Иди уже. Будь смелее. Думаешь, нам, девушкам, нравятся такие нерешительные парни, как ты?

Он шагнул в палату и сразу же встретился глазами с глазами Элизабет Луны. Та хотя и была еще с забинтованной ногой, но выглядела уже не такой изможденной и измученной, как тогда, когда Наум и его друзья вытаскивали ее из овражка.

– Ох, – от неожиданности охнула девушка и всплеснула руками.

Больше она ничего не могла сказать, а только смотрела на Наума блестящими черными глазами и улыбалась.

– Да, вот… – Наум протянул ей руку. – Отпустили повидаться с вами… с тобой, – поправился он. – Все тебе передают привет и желают скорого возвращения в строй, – отчеканил он и замолчал, растерянно оглядываясь.

В палате лежали еще две женщины, и обе они с улыбками и завистью смотрели на Наума и девушку.

– Давай выйдем, – предложила Элизабет Луна.

Наум помог ей подняться, и она, опираясь одной рукой на его руку, а другой на костыль, пошла с ним по коридору к выходу.

– Спасибо тебе, – сказала девушка, когда они вышли на улицу и остановились у высокого дерева, росшего рядом с больницей.

Потом она обняла его за шею и поцеловала в щеку. Наум захотел поцеловать ее по-настоящему – в губы, притянул к себе и, забыв, что она стоит на одной ноге, чуть было ее не уронил.

– Ой! – рассмеялась девушка, едва удержав равновесие и смутив своим смехом Наума еще больше. – Ты не такой, как все парни…

– Что, глупый? – отвернулся Наум.

– Нет, не глупый. Добрый. Очень добрый. Расскажи мне, как проходила операция после того, как меня ранили, – попросила она. – Все живы?

Наум рассказал все, что знал. Потом они долго сидели на скамейке и молча, глядя друг другу в глаза, держались за руки. Уходил Наум нехотя и даже опоздал на последний автобус до Беренго. Хорошо, что, выйдя на дорогу, поймал попутную машину, и в ней оказалось местечко для него. Пока грузовик пылил до поворота на базу, где Наум должен был выйти, он все время думал о своих чувствах к Элизабет Луне.

На базе его ждали новые неожиданности…

Глава 7

– Доктор, – бросился к нему навстречу Гуго, едва Наум вошел в казарму, – ступай скорее к Михаилу. Он приходил и сказал, что, как только ты появишься, тебе сразу нужно явиться к нему. Это срочно.

– Ты не знаешь, что случилось? Я вроде бы не опоздал и вернулся вовремя, – с тревогой в голосе сказал Наум и посмотрел на своем сотовом телефоне, который час. Было ровно одиннадцать вечера.

– Нет, – пожал плечами Гуго. – Я ничего такого не знаю.

Наум, взволнованный таким неожиданным вызовом, направился к казарме, в которой расположились инструкторы. Внутрь его не впустил дежурный, но на его просьбу вызвать Михаила он откликнулся, велев подождать снаружи. Минута показалась Науму вечностью. Но наконец вышел Михаил.

– А, явился? – спросил он. – Как съездил? Все в порядке? Как чувствует себя твоя барышня?

– Что случилось? – не отвечая на все эти вопросы, спросил его Наум.

– Ничего страшного, – улыбнулся тот, уловив настороженные нотки в голосе Наума. – Тебя хотят видеть в штабе.

Пока они шли, Наума все время мучил вопрос, зачем он понадобился русскому начальству. Или – его хочет видеть кто-то из армейских начальников? Но для чего?

Ответы на все вопросы он получил, когда его ввели в большой зал для оперативных совещаний.

– Здравствуй, Наум, – дружелюбно поздоровался с ним полковник Сорокин и, предложив сесть, спросил: – Скажи, ты хорошо знаешь Байо Джаджа Синга?

– Нет. А кто это? – удивился Наум. Он ожидал совсем не такого вопроса от русского полковника.

– Хм, – тот вопросительно посмотрел на Михаила, стоявшего рядом с Наумом.

Наум тоже посмотрел на Михаила.

– Наум, это тот человек, которого ты вынес раненым вместе с капралом Нгамой, – пояснил тот. – Пленный утверждает, что знает тебя. Он даже назвал твой позывной, когда просил позвать тебя к нему. Откуда он его знает?

– А, так его зовут Байо Джаджа! Я не знал, как его зовут, и даже видел его в первый раз, когда столкнулся с ним в тот день. Но зато, когда услышал его голос во второй раз, узнал его, – пояснил Наум.

– Что-то я не очень понял тебя. – Полковник сел рядом с Наумом и махнул рукой Михаилу, разрешая сесть и ему. – Объясни подробней.

Наум поначалу смутился, но потом все-таки рассказал историю, произошедшую с ним в Бангао.

– Когда он привез к нам в медицинский центр мальчика, он назвал мне совсем другое имя. Сказал, что его зовут Илер Мбомбо и он приехал из Зухугу. А насчет позывного… Ну, что он его знал. Так он и не знал его. А доктором называл меня потому, что видел меня в деревне, в медицинском центре.

– Да, я уже это понял, – кивнул полковник Сорокин.

– Я искал его в деревне Зухугу, – продолжил рассказывать Наум. – Но там жила только его сестра. Я не спрашивал у нее настоящего имени ее брата, но потом понял, что он назвался мне именем ее мужа.

– Ага, вот оно как, – кивнул Сорокин. – А сестра была в курсе, что ее братец воюет на стороне повстанцев?

– Да, она знала об этом. Но ее потом убили, после моего прихода к ней. Бандиты пришли к ним в село и хотели отнять у нее продукты, а она им ничего не отдавала. Ей надо было кормить своих детей. Все, что привез ей брат после ограбления склада в Бангао, она спрятала. Поэтому они и убили ее. За то, что не хотела отдавать еду.

– А это ты откуда знаешь? – поинтересовался полковник.

– Мы заезжали в ту деревню, когда искали следы бандитов, – ответил за Наума Михаил и взглянул на Наума. – Ты ведь именно там узнал, что ее убили?

– Да, там, – подтвердил Наум и добавил: – Я рассказал Байо Джадже о смерти его сестры Эсти. Сказал, когда пытался уговорить его не причинять вреда капралу Нгаме.

Михаил и полковник переглянулись, и Сорокин опять попросил Наума рассказать подробнее о тех событиях. Наум рассказал, как Синга взял в заложницы Элизабет Луну.

– Получается, что ты спас жизнь капралу дважды, – похлопал Наума по плечу полковник. – Молодец. Я обязательно расскажу об этом вашему начальству. Но вот для чего мы тебя позвали, Доктор… – Полковник на этот раз назвал Наума по позывному, и лицо его стало серьезным и сосредоточенным. – Этот Байо Джаджа оказался не простым рядовым бандитом. Он – руководитель одной из бандитствующих группировок. Небольшой по своей численности, но все же. Поначалу, когда ты вместе со своими сослуживцами вынес его и капрала к дороге и мы отвезли его в больницу, он пошел на поправку. Разведка, узнав от других пленных о том, кто такой Синга, пыталась его расспросить, где могут прятаться главари других группировок и повстанческих формирований, но он так ничего им и не сказал.

Полковник нахмурился и долгим пристальным взглядом поглядел на Наума. Тот молчал, не понимая, к чему клонит Сорокин, и ждал, когда ему объяснят, что именно от него хотят.

– Вчера Байо Джадже неожиданно стало хуже. Поднялась высокая температура. Он стал бредить. Врачи констатировали заражение крови. Ночью ему сделали переливание, но это не помогло. Процесс зашел слишком далеко. Синга, скорее всего, умрет, не сегодня, так завтра. Он иногда приходит в себя и осознает свое безвыходное положение. Он сказал лечащему врачу, а тот передал разведчикам его просьбу, что хочет видеть тебя и что только тебе он расскажет какую-то секретную информацию, которая касается какой-то будущей большой военной операции, задуманной боевиками.

– Какую информацию? – не понял Наум и отчего-то посмотрел на Михаила. – Почему именно мне? Почему он не может сказать это вашей… нашей разведке?

– Мы этого не знаем, – ответил полковник. – Мы не знаем даже, действительно ли у него есть важная информация для нас. Но мы не можем пренебречь его словами. Поэтому тебе нужно будет с ним увидеться как можно скорее. Сейчас Михаил отвезет тебя к нему в больницу, и ты поговоришь с ним. Постарайся узнать от него все подробности.

Полковник Сорокин встал, давая понять, что ему пока что больше нечего сказать Науму.

* * *

– А, это ты, доктор. – Байо Джаджа с трудом открыл глаза. Все его лицо и руки, лежащие поверх простыни, были опухшими из-за съедавшего изнутри его тело заражения крови. – Я знал, что они найдут и привезут тебя ко мне. – Он попытался улыбнуться, но его губы скривились от боли. – Они вкололи мне какое-то обезболивающее, но оно почти не действует. Я гнию, доктор. Заживо гнию…

Наум молчал и с состраданием смотрел на умирающего. Тот заметил его взгляд и сказал:

– Я уже говорил, что тебе нужно служить в церкви и проповедовать людям о Христе?

– Говорил, – ответил Наум.

– Я был прав. Полицейский из тебя никудышный, наверно, такой же и солдат… Хотя стреляешь ты метко – печень мне прострелил, – глухо рассмеялся он, и струйка крови вытекла у него изо рта.

Наум взял лежащий на тумбочке марлевый тампон и, макнув его в миску с водой, вытер Байо Джадже губы.

– Зачем ты хотел меня видеть? – спросил он у Синга.

– Моя сестра умерла… Она единственная, кто у меня еще оставался. Еще, конечно, племянники… Наши родители умерли два года назад, но я сестре об этом не рассказывал, – не отвечая на вопрос Наума, заговорил Байо Джаджа. – Я много думал над твоими словами, доктор. Над теми, которые ты мне сказал тогда в овраге, о сиротах. Припоминаешь? Я как-то раньше не задумывался над такими вещами. Ты прав, нельзя забирать хлеб у одних сирот, чтобы отдавать их другим. Это несправедливый, кровавый хлеб. Но я хотел как лучше. Я хотел накормить голодных.

– И поэтому забирал еду у других бедняков, – с горечью заметил Наум.

– Не тебе меня судить, доктор. – Байо Джаджа говорил, тихо и тяжело дыша. – Меня судить будут на небе те, кто главнее тебя.

Наум не останавливал его, не уговаривал помолчать, чтобы набраться сил. Он понимал, что Сингу нужно было выговориться перед смертью, исповедаться, что ли. И он отчего-то выбрал для своей исповеди его – Наума. Хотя тут лучше подошел бы католический или протестантский священник. Наум не знал, какой веры был Байо Джаджа. Но все же он был христианин и имел право на исповедь.

– У меня к тебе просьба, доктор… Вернее, не просьба, а условие. Ты сейчас должен поклясться мне именем Спасителя нашего, что не оставишь моих племянников в приюте и при первой же возможности заберешь их и воспитаешь, как своих детей…

– Но я не могу… – начал было возражать Наум, но Байо Джаджа прервал его:

– Молчи. Я понимаю, что ты сейчас солдат и у тебя нет своей семьи. Ведь нет? – уточнил он и вопросительно посмотрел на Наума.

– Нет, – коротко ответил тот.

– Твои родители живы? Ах, ну да. Твой отец – начальник полиции. Вот и хорошо. У него наверняка есть возможность позаботиться о четырех сиротах. Его семья точно не голодает и получает от государства неплохой куш за преданную службу…

Больной снова закашлялся, и опять Наум вытер ему рот влажной марлей.

Байо Джаджа замолчал. Он впал в забытье, у него снова начался бред. Пришла медицинская сестра и сделала ему укол.

– Он будет спать, – сказала она и ушла, не предложив Науму тоже выйти из палаты.

Наум остался в палате. Он думал о своем: об отце, об Элизабет Луне и не заметил, как задремал.

– Эй, доктор, – разбудил его тихий голос Байо Джаджи. – Ты что, уснул?

– Да, – ответил Наум и добавил: – Ты тоже спал. Вот и я решил вздремнуть.

– Скоро я усну навсегда, – заметил умирающий. – Так что ты надумал? Заберешь моих племянников к себе? Я ведь это не просто так спрашиваю. За твое обещание я расскажу тебе, что задумали лидеры формирований «За мир», «Селеков» и «антибалаков»…

– Постой, разве «Селеки» не воюют против «антибалаков»? – прервал Байо Джаджу Наум.

– Когда кошке надоедает есть мышей и она хочет сала, она вступает в союз с мышами, которые помогают ей это сало красть, – с усмешкой сказал Синга. – На этот раз роль сала играет гуманитарная помощь из России. Но больше я тебе ничего не скажу, пока ты не пообещаешь мне позаботиться о моих племянниках. Ваше племя считается самым грамотным в нашей стране. Вот и выучи детей моей сестры. Выведи их в люди. Пусть они научатся зарабатывать свой хлеб не тяжким трудом, а головой, как твои соплеменники.

Наум молчал. Он знал, что, пообещай он сейчас бандиту взять на воспитание его племянников, он это обещание исполнит. Чего бы это обещание ему ни стоило, а исполнит. Наум не умел лгать и считал ложь проделками дьявола, поэтому сдержал бы данное им слово. Но сможет ли он его дать? Вот ведь какой вопрос, и это очень непростой вопрос! Согласится ли отец на такой шаг – принять в семью чужих детей? И как к этому отнесется Элизабет Луна? Наум думал, и весьма серьезно, со временем жениться на этой девушке. С другой стороны, и не пообещать тоже нельзя, это было бы неразумно. Этого требует от него долг гражданина страны, долг солдата. Ведь если он сейчас не узнает, что задумали бандиты, это может обернуться катастрофой для многих и многих голодных. И для правительства тоже. Смогут ли люди доверять президенту, который только обещает им защиту, но не может ее дать? Который не может изгнать из страны бандитов, обкрадывающих мирных жителей, забирающих у них хлеб?

Наум задумался. Но потом все-таки ответил:

– Хорошо, я обещаю, что позабочусь о твоих племянниках. Они не будут жить в приюте и голодать. Я буду заботиться о них, как о своих детях.

– Хорошо. – Наум услышал одобрение в голосе Байо Джаджи. – Я верю тебе, доктор. Ты не станешь мне врать, чтобы выманить у меня ценные сведения. Я расскажу тебе все, что я знаю о планах захватить гуманитарный груз из России. Сироты не будут больше голодать.

И Байо Джаджа рассказал Науму все, что знал о секретной операции боевиков. А потом слабым голосом произнес:

– А теперь иди и выполни свое обещание, а меня оставь. И скажи своим начальникам, что я рассказал все, что знал. Пусть меня оставят в покое. Мне сейчас нужен священник, а не…

Он не договорил и снова впал в забытье.

Глава 8

При выходе из палаты, где умирал Байо Джаджа, Наума ждал не только Михаил, но и сотрудник службы внутренней безопасности.

– Нам нужно проехать в резиденцию президента, – сказал он. – Глава государства желает узнать информацию из первых уст. Вы лично расскажете ему все, что узнали, – обратился он к Науму. – На основании этой информации и будет приниматься решение.

Наум, честно сказать, несколько испугался такого поворота событий. Он-то наивно полагал, что передаст слова Байо Джаджи Михаилу или кому-нибудь из разведки, и на этом его миссия закончится. Но встречаться с самим президентом! Об этом он даже не помышлял. Но что поделать? Раз президент даже ночью готов выслушать его, то, значит, эта информация очень важна и для него лично, и для безопасности и спокойствия государства.

Наума посадили в специально для этого присланный бронированный автомобиль, Михаил сел в джип, в котором они приехали в столицу из Беренго, и кортеж тронулся. Никогда еще Наум не чувствовал себя так взволнованно. Ему предстоял разговор с самим президентом, и он должен был честно признаться самому себе, что ему сейчас было даже страшнее, чем на поле боя.

…Но ничего страшного не произошло. Президент был не один. В его резиденции находились начальник разведки и какие-то другие военные чины. Глава государства был спокоен, вежлив и даже предложил Науму выпить кофе, а потом сказал:

– Вы ведь понимаете, что все, что вы сейчас расскажете в этих стенах, ни в коем случае не должно стать достоянием общественности?

– Да, конечно же, я понимаю, – ответил Наум.

– Что ж, тогда мы внимательно вас слушаем, – разрешили ему говорить.

– Собственно, мне известно не так уж и много, – начал Наум. – Синга рассказал, что должен был вместе со своими людьми присоединиться к операции по захвату гуманитарного груза в случае, если захватить столицу у повстанцев по каким-то причинам не получится. Когда стало ясно, что боевиков из Судана вытеснили с территории страны, а местные формирования рассеяны, то главы повстанческих соединений ушли на территорию Чада. Но, как сказал Байо Джаджа, у них осталась связь с командирами группировок.

– Постой, не торопись, – остановил его начальник разведки. – Как же они собираются нападать на гуманитарный груз, если мы их разбили и не позволили занять столицу?

– Синга сказал, что в случае, если не удастся захватить столицу, предусмотрен иной план. То есть если не получится осуществить план «А», то в действие будет введен план «Б». Он так мне и сказал.

– Хм, они все рассчитали. Даже вариант неудачи, – усмехнулся президент. – В этом явно чувствуется рука французской разведки. Что ж, расскажи нам, какой у них план «Б».

– Бандиты знают, что груз гуманитарной помощи из России будет доставлен в порт Момбаса в Кении уже через три дня…

– Да, это так, – кивнул начальник разведки, отвечая на вопросительный взгляд президента.

– Потом зерно, медикаменты, продукты и все прочее будет перегружено с кораблей в фуры, которые уже ждут гуманитарный груз в кенийском порту. Байо Джаджа сказал, что груз по территории Кении повезут по трассам А109 и А104, а в Уганде опять по А109…

– Постой, – перебил Наума какой-то военный начальник. – Получается, что им известен весь путь передвижения груза. Хорошо, это мне понятно. Но для чего им такие подробности, если они могут напасть на гуманитарные фуры только в одном месте – возле столицы страны? Банги ведь практически стоит на границе с Демократической Республикой Конго. Чего проще – напал на въезде в город, и все. Нечего выдумывать еще что-то. Нам надо просто усилить охрану моста на границе, и все будет в порядке.

– Почему вы перебиваете? – нахмурился президент, сердито посмотрев на военного. – Пускай человек сначала выложит всю информацию, а решать, что с ней делать, будем потом. Говори, – повернулся он к Науму.

– Все дело в том, – смутившись из-за того, что его перебили, ответил Наум, – что бандитами было задумано отбить машины еще до пересечения фурами границы нашей страны.

– Хм, но это же провокация, – заметил президент. – Наш груз, который идет по территории чужой страны, отбивается военизированными формированиями, перешедшими границу, опять же с нашей стороны. Кто понесет ответственность, если это произойдет? Я практически уверен, что и Уганда, и Конго, по чьей территории пойдет груз, станут в случае чего отнекиваться и не захотят брать на себя ответственность за нападение на грузовики. Скажут: это ваши бандиты, ваша гуманитарная помощь, сами и разбирайтесь. Бандиты ведь не их зерно и продукты разворуют, а наши, – возмущенно заметил он. – Этот Синга сказал тебе, где и когда будет совершаться нападение на гуманитарный груз? – вопросительно посмотрел на Наума президент.

– Нет, он этого не знает, – ответил Наум. – Подробности операции он не успел узнать, потому что был ранен и его отвезли в больницу. Почти все его люди были убиты. А если кто-то и остался, то присоединился к другим формированиям. Но знали они об операции или в курсе ее были только командиры, он мне не сказал.

– Это плохо, что нам не известны такие важные подробности, – нахмурился президент.

– Мы можем выслать своих военных для охраны груза, – предложил один из военных чиновников.

– И сколько человек вы предполагаете послать в Кению? – резко повернулся к нему президент. – Груз ожидается большой, значит, в нападении на него будут участвовать не десять человек повстанцев. Скорее всего, раз к этой операции готовились заранее, в налете будет участвовать человек двести-триста, а то и больше. Поэтому и нам нужно выставить против них не десяток человек. – Президент беспокойно заходил по комнате. – Бандиты ходят через границу туда и обратно так, словно весь континент для них дом родной. А как вы пошлете своих бойцов на охрану? Мы ведь не можем посылать своих военных вот так запросто в другую страну. Пока мы получим официальное разрешение на перемещение наших военных в Кению, потом их проход через Уганду и ДРК[3], это сколько же времени пройдет?

– Надо попросить русских, – сказал Наум и сам испугался своей смелости. Разве может он, простой боец, давать какие бы то ни было советы генералам армии?

Все сразу же посмотрели на него, и он еще больше смутился.

– Вот! Вот как надо правильно думать, – указал на него пальцем президент. – Русские могут себе позволить то, что не можем позволить себе мы. Они в хороших отношениях практически со всеми странами Африканского континента, и им уж точно позволят сопровождать свой груз, который они будут провозить по территории трех стран, – бодро заметил глава государства и спросил Наума: – Думаете, что надо послать для охраны груза кого-то из инструкторов?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Буш (от англ. Bush – кусты, кустарник) – обширные не освоенные человеком пространства, обычно поросшие кустарником или низкорослыми деревьями, в Австралии, Новой Зеландии, Южной Африке, Канаде и на Аляске.

Вернуться

2

ЦАР – Центральноафриканская Республика.

Вернуться

3

ДРК – Демократическая Республика Конго.

Вернуться