# Предначертанная. Часть первая

Шахназ Сайн

«Некоторые люди предначертаны друг другу Богом.

Как ни крути, где бы они ни были, с кем бы они ни были, Судьба по указанию свыше сведёт двух человек, чтоб создать единое».

Дебютный роман поэтессы и писательницы Шахназ Сайн полон тайн, неожиданных поворотов и мистических столкновений. Любовный треугольник переплетается здесь с мрачными тайнами закрытого семейства, а месть и предательство идут рука об руку с самоотречением и виной.

Санкт-Петербург. Наше время. 25-летняя Мира встречается с влиятельным Ибрагимом Асадовичем, который делится с ней печальной историей своей семьи: его младшая дочь Лейла погибла в пожаре пять лет назад при странных обстоятельствах. Он показывает ей фотографию, на которой Мира выглядит как точная копия Лейлы. Ибрагим предлагает Мире выгодную сделку: в обмен на щедрое вознаграждение она должна провести последние месяцы жизни его умирающей жены Махиры в их доме, чтобы помочь ей найти покой. Согласившись на предложение, Мира оказывается втянутой в опасную игру: со временем она понимает, что пожар вряд ли был случайностью, к тому же за ней следит таинственный незнакомец и никто не желает раскрывать семейные тайны.

Сможет ли новая любовь победить старую месть? И успеет ли Мира разобраться в мрачном прошлом и преследующих ее таинственных знаках прежде, чем повторит судьбу своей загадочной близняшки? Ведь на кону не только ее будущее, но и ее жизнь.

> © Шахназ Сайн, текст и иллюстрации в книге, 2025

> © Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

> Чужая смерть стала ее судьбой


## Глава 1. Она моя опора, она мой мир

> Некоторые люди предначертаны друг другу Богом. Как ни крути, где бы они ни были, с кем бы они ни были, Судьба, по указанию свыше, сведёт двух человек, чтоб создать единое.

У входа в ресторан девушку встретил худощавый хостес и проводил её к столику, где молодую гостью уже ожидали.

На мгновение замедлив шаг, она с интересом оглядела изысканный зал, в котором оказалась впервые. Сдержанный, уютный интерьер известного ресторана, выполненный в мягких пастельных тонах, быстро располагал к себе. Небольшие столики, звон хрусталя, доносящийся из разных уголков, и непрерывные тихие разговоры гостей, – это было определённо то место, куда, скорее всего, она вернётся вместе с лучшими подругами, Майей и Тамарой.

Восхищение не покидало девушку. Она была изумлена видом на Исаакиевский собор, который открывался из панорамного окна и напоминал огромный холст талантливого художника, масляными красками создавшего шедевр для гостей заведения.

У этого окна стоял столик на двоих, за ним сидел мужчина преклонных лет, терпеливо ожидавший гостью.

Стоило служащему ресторана и девушке подойти ближе, как мужчина встал и в знак приветствия протянул ей руку.

– Здравствуй, Мира. Спасибо, что нашла время.

– Добрый день, – женский голос прозвучал спокойно, но с ноткой неуверенности.

– Ибрагим Асадович, – представился он, предположив, что девушка не успела запомнить его имя после неожиданного звонка накануне поздним вечером.

Кивнув, Мира села напротив, провожая взглядом официанта, оставившего меню.

Мужчина не спешил начинать разговор. Это был тот самый момент, когда два незнакомых человека открыто смотрели друг на друга, пытаясь подметить детали внешности и составить первое впечатление друг о друге.

Перед Ибрагимом Асадовичем сидела юная Мира – двадцати пяти лет, с длинными тёмно-каштановыми волосами, собранными в тугой конский хвост. Большие карие глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами, придавали смущённому взгляду детскую непосредственность.

Высокий рост и хрупкое телосложение передались Мире от отца, Фарида, судового врача на атомном ледоколе.

Мира выглядела довольно просто, что изрядно удивило мужчину. Светлые джинсы с чёрным топом, поверх накинут пиджак такого же цвета, лёгкий макияж без ярких акцентов – нюдовый оттенок помады, румяна, подчёркивавшие острые от природы скулы.

Ибрагиму Асадовичу всегда казалось, что девушки старались выглядеть как можно ярче, чтобы выделиться на фоне других, но Мира, по-видимому, была другой: ни броских украшений, ни вызывающего макияжа, ни длинных ногтей. Мужчине было с кем сравнивать, так как его старшая дочь, Сюзанна, представляла собой полную противоположность Миры – одевалась ярко и вызывающе.

Неловкость сковывала девушку. Её тонкие пальцы рук, которые аккуратно лежали на коленях, переплелись. Мира прикладывала усилия, чтобы не выдать смущения, но попытки оказались тщетными, замаскировать охватившие её чувства не удавалось. Из-под ресниц она смотрела на незнакомого человека, который выглядел столь уверенно и спокойно, будто перед ним сидела давняя знакомая.

До сегодняшнего дня Мира не знала Ибрагима Асадовича лично, и ей сложно было объяснить этот спонтанный порыв согласиться на встречу, хотя какая-то часть её успокаивала, что это всего лишь простое женское любопытство.

Она отвернулась к окну и посмотрела на Исаакиевский собор, величественно возвышавшийся среди других построек. Мира воспользовалась несколькими свободными секундами, чтобы собраться с мыслями, – этого оказалось достаточно для возобладания над резко возникшим внутренним беспокойством из-за того, что серо-зелёные глаза мужчины напротив продолжали пристально и без смущения изучать её лицо.

Шестидесятипятилетний Ибрагим Асадович с нескрываемой сединой в волосах и с заметными мешками под глазами продолжал её разглядывать. В воздухе витала странная смесь удивления, восхищения и скрытого страха. В очередной раз бегло пройдясь по плавным чертам Миры, он прочистил горло.

Серый брючный костюм и белоснежная рубашка подчёркивали красоту и стать мужчины, сохранившиеся несмотря на возраст и глубокие морщины на лице. Прямая осанка, природная надменность и проницательный взгляд, пытающийся полностью сфокусироваться на молодой особе: нет, он не пугал, но откровенно настораживал.

В голове у девушки прозвучал отчётливый голос сожаления: «Не стоило приезжать на непонятную встречу к незнакомому человеку, добром это не кончится».

– Не беспокойся, Мира, – спокойным тоном произнёс Ибрагим Асадович, будто заглянул прямиком в душу сидящей напротив девушки и расслышал отголоски её тревоги. – Я не отниму много времени.

Эта фраза прозвучала таким тоном, словно он подготавливал её к чему-то важному и при этом не менее опасному.

Мира неловко кивнула в знак согласия.

Да, никто не принуждал соглашаться на встречу, это было исключительно её решение, но теперь, оказавшись перед Ибрагимом Асадовичем, Мира захотела встать и уйти.

Да, могла.

Но сделала?

Нет.

Этот лёгкий холодок по позвоночнику… То ли всё дело было в пронизывающем насквозь взгляде, то ли в странном выражении лица мужчины, полного горечи и с трудом уловимой радости в потухших глазах, но что-то было не так. Мира не знала, что именно, но отчётливо ощущала это.

К столику подошёл официант.

– Ибрагим Асадович?

– Виталий, – произнёс он, не притрагиваясь к меню. – Мне как обычно, а прекрасной девушке… – решив, что стеснительная особа ничего толком не закажет, Ибрагим Асадович не спеша добавил. – Тёплый салат и тыквенный суп.

Кивнув, официант удалился.

– Я прошу прощения, если поставил тебя в неловкое положение, пригласив сюда. Встретиться в уютном ресторане в центре города показалось мне неплохой идеей. По крайней мере, ты не должна была бы волноваться. Но ты волнуешься.

– Хочется понять, в чём суть встречи, чтобы я как можно скорее могла уйти, – произнесла Мира, пытаясь придать голосу больше уверенности. – Мне и вправду некомфортно, – призналась она, отчего мужской взгляд моментально потеплел.

– Честность превыше всего. Ты права, нет смысла тянуть, поэтому перейду к основной части. Только прошу, – предостерёг Ибрагим Асадович низким голосом, – не волнуйся, хорошо? Не стоит на эмоциях перебивать, позволь мне изъясниться и рассказать всё до конца, а дальше тебе решать, принять предложение или нет.

Мира задумчиво кивнула головой.

– Отлично, – произнёс он, прочистив горло. – Повторюсь, меня зовут Сулейманов Ибрагим Асадович. Почти пять лет назад моя семья пережила горе, – он вздохнул и на пару секунд прикрыл тяжёлые веки. Одно упоминание о случившемся, и руки мужчины немели. Картины из прошлого обрывками возникали и исчезали перед его глазами, грудь сдавливало. Он вздохнул и открыл глаза, продолжив спокойным, но ощутимо тяжёлым тоном. – Случился пожар, и моя младшая дочь, двадцатидвухлетняя Лейла… – возникла пауза. – Умерла. Огонь не пощадил её.

От услышанного Мира затаила дыхание, мурашки покрыли её тело.

Взгляд мужчины передал тяжесть того события, открытая рана, полученная в прошлом, не позволяла ни спокойно дышать, ни здраво мыслить. За эти годы она не только не затянулась, но и не перестала кровоточить.

– Мы с трудом пережили утрату, – продолжил Ибрагим Асадович низким голосом. – И со временем кое-как научились жить с этой болью. Все, кроме Махиры, моей супруги. И даже пройдя кромешный ад, она не смогла принять случившееся. Бессонные ночи, нескончаемые слёзы, ежесекундные мольбы Всевышнему вернуть любимую дочь, – он вздохнул, – Махира сломалась, и врачи сообщили о раке.

Устало проведя рукой по глазам, он продолжил:

– Мы начали лечение. Некоторое время удавалось бороться, но у жены иссякли силы. И сейчас, – мужчина сделал паузу, бросил взгляд на свои сцепленные в замок руки на столе, – сейчас я наблюдаю за тем, как изо дня в день теряю ещё одну важную часть моей жизни – теряю жену, с которой бок о бок прожил около тридцати лет. И в горе, и в радости Махира была рядом. Моя опора, мой мир, причина, по которой удалось пережить сильнейшие ураганы на нелёгком жизненном пути. Махира – повод для нашей встречи, – пояснил он, заставив девушку невольно вытянуться струной. – Мужчинам, особенно моего возраста, тяжело говорить о чувствах вслух, но поверь, то, что я испытывал, ничто по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Я очень сильно её люблю, но по воле Всевышнего нам суждено расстаться. И знаешь, Мира, это невыносимо больно, – закончил Ибрагим Асадович голосом, полным отчаяния.

Мира была расстроена услышанным. Неловко скрестив руки на груди и внимательно слушая рассказ, она почувствовала всю горечь чувств, что окутала тяжёлым облаком пространство вокруг.

Повисла пауза.

Ибрагим Асадович хотел продолжить, но так и не смог собраться с мыслями.

– Мы с вами не были знакомы до сегодняшнего дня, – начала Мира, решив нарушить тишину. – Мне искренне жаль, что вашу семью настигло столь огромное горе. Возможно, ни мне, ни кому-либо ещё не понять по-настоящему, через что вы прошли и проходите до сих пор.

Сделав паузу, она постаралась аккуратно закончить мысль:

– Я не понимаю, Ибрагим Асадович, почему вы делитесь сокровенным с абсолютно чужим человеком?

Осознав, что пора перейти к сути встречи, мужчина достал из внутреннего нагрудного кармана пиджака небольшую фотографию размером десять на десять сантиметров и положил на стол лицевой стороной вниз.

– Можешь посмотреть, – произнёс он, поймав непонимающий взгляд девушки.

Не раздумывая, Мира взяла фотографию в руки.

Сначала на её лице появилась усмешка. Она удивлённо прищурилась, разглядывая девушку на вид лет двадцати двух с такими же невероятно проницательными серо-зелёными глазами, как и у Ибрагима Асадовича. Затем Мира в полном недоумении медленно перевела внимание на своего собеседника.

На фото была девушка с длинными слегка вьющимися тёмно-каштановыми волосами. Удивительно взрослый взгляд, несвойственный людям такого юного возраста, никак не сочетался с мягкими, почти детскими чертами лица и с искренней понимающей улыбкой. Ямочки на щеках добавляли ещё большую миловидность прелестнейшему созданию.

Мира нервно коснулась виска мягкими массирующими движениями. Увиденное застало её врасплох.

– Я ничего не понимаю… – пробормотала она, не отрывая взгляда от смеющихся серо-зелёных глаз на фото. – Это ведь я.

Мужчина затаил дыхание, наблюдая за первой реакцией девушки. Секунды тянулись как никогда долго.

Мира с непонимающим видом продолжила.

– Точнее, это какая-то другая версия меня. Как это понимать? – она вопросительно посмотрела на Ибрагима Асадовича.

Ответ её шокировал.

– Это Лейла, моя дочь.

Руки Миры, в которых она держала фотографию, бесшумно опустились на стол.

В этот момент подошёл официант и начал расставлять блюда. К тому времени от желания приступить к еде не осталось и следа. Лицо девушки выражало недоумение, она была в шоке. Хоть глаза и отметили удивительную схожесть, разум отказывался принимать эту нелепую информацию.

– У тебя такой же маленький нос и упрямый подбородок, – Ибрагим Асадович мягко улыбнулся, почесав лоб. – Смотрю на тебя и вижу свою Лейлу. Это что-то невероятное! Спустя столько лет испытать такие чувства сравнимо с настоящим чудом!

– Разве бывает такая схожесть? – с потерянным видом спросила Мира вполголоса. – У абсолютно чужих людей?

– Видимо, бывает, – пожав плечами, ответил мужчина.

Ибрагим Асадович взял было со стола нож и вилку, но затем отложил приборы в сторону. Тарелка с красной рыбой также была демонстративно отодвинута.

Мира не притронулась ни к тёплому салату, ни к тыквенному супу.

– Как только я посмотрел на тебя, мой мир перевернулся. Раз я увидел в тебе Лейлу, значит, и Махира увидит.

– Что это значит? – настороженно спросила Мира, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди, нутром чувствуя надвигающуюся беду.

И не ошиблась.

Мужчина, немного поразмыслив, наконец огласил как смысл самой встречи, так и причину всех предшествующих откровений:

– Я прошу тебя побыть с нами от силы шесть месяцев, чтобы Махира ощутила хоть какое-то счастье перед уходом.

Мира глупо заморгала, прокручивая в голове услышанную фразу.

– Вы шутите? – усмехнулась она.

Мужчина вздохнул, не осуждая её реакцию. Опустив глаза, он нарочито медленно и отчётливо произнёс:

– Махире осталось полгода, не больше. Я хочу, чтобы моя жена ушла к Богу с улыбкой на лице, ведь девушка, настолько похожая на покойную дочь внешне, будет рядом в последние месяцы.

– Но я – не её дочь, – напомнила Мира, – хоть и похожа на неё.

Голос девушки прозвучал резко, в нём слышалось явное раздражение. Настолько неожиданный поворот окончательно запутал её. Мира была обескуражена предложением, и это отчётливо отразилось на её искажённых от недоумения чертах лица.

– Да, я знаю это и поэтому прошу помощи, Мира, – ответил Ибрагим Асадович, пытаясь унять проскользнувший в собственном голосе страх. – Я не останусь в долгу, это будет оплачено в полной мере.

Ибрагим Асадович видел, что девушка явно готова в любую секунду сорваться с места и убежать. Не желая терять ни секунды, он спокойным тоном продолжил:

– Можешь просить всё, что душе угодно. Часть суммы будет перечислена на твой банковский счёт в день заключения договора, остальная – после выполнения его условий.

– Что? – пролепетала Мира, глупо уставившись в серо-зелёные глаза, а затем раздражённо фыркнула, растерянность сменялась нарастающей злостью.

– Можешь ли ты последние месяцы жизни Махиры провести рядом с ней? Хоть немного попытаться заменить отсутствующую Лейлу и подставить плечо, в котором моя жена сильно нуждается?

Мира машинально замотала головой из стороны в сторону, осознавая, что не в силах больше слушать этот вздор. Сердце бешено заколотилось в груди. От напряжения кровь прилила к щекам, они стали пунцово-красными.

– Простите, мне пора, – грубо отчеканив, Мира резко встала из-за стола.

Ибрагим Асадович встал вслед за ней.

Схватив маленькую чёрную сумочку, Мира уже собралась развернуться и уйти, как он произнёс твёрдым поникшим тоном:

– Спасибо, что уделила время.

Мира инстинктивно приподняла руку то ли в знак того, чтобы он не смел провожать, то ли потому, что не желала больше слышать этого человека. Встреча настолько выбила девушку из колеи, что дышать полной грудью ей удавалось с трудом. Паника взяла верх.

Напоследок мужчина произнёс:

– Махира сильно страдала. Я просто хочу подарить несколько месяцев душевного спокойствия, в котором она так нуждается. Это мой долг как мужа и как главы семьи.

Замешкавшись, Мира сделала шумный глубокий вдох. Казалось, из помещения выкачали весь воздух.

– Надеюсь, этот разговор останется строго между нами, – последовало предупреждение. – Он не для чужих ушей.

Мира нервно глянула в сторону двери выхода, за которой ей как можно скорее хотелось исчезнуть.

– Береги себя, Мира.

Кивнув, толком не посмотрев на мужчину, девушка быстрыми шагами, чуть ли не бегом, удалилась из ресторана.

Её охватил страх. Она настолько была ошарашена услышанным, что не заметила, как в спешке прихватила фотографию Лейлы.

Ибрагим Асадович смотрел вслед быстро удаляющейся девушке, потом достал мобильный телефон из кармана пиджака и набрал номер семейного юриста:

– Подготовь необходимые документы. Она согласится.

## Глава 2. Старайся замечать знаки. Следуй за ними

> Там, где сердце слышит шёпот души, возникает дорога.

У всех есть секреты.

Мира отважно скрывала внутри себя маленький секрет, с детства научившись не только жить с его завуалированными подсказками, но и разгадывать их.

Она неспешно шла по морозному Санкт-Петербургу и глубоко вдыхала холодный воздух в надежде как можно скорее избавиться от неприятного чувства, что так и ощущалось всей кожей после странной встречи с не менее странным человеком и его предложением.

Время близилось к четырём часам вечера, однако на улице было достаточно светло, и это придавало Мире эфемерного спокойствия. Но то, в каком состоянии она покинула ресторан и с какими испуганными глазами бежала от злосчастного места, не могло не тревожить её.

Для петербуржцев февраль всегда выдавался особенно тяжёлым в моральном плане. Зима в Северной столице чаще всего долгая и изнурительная, иногда неописуемо холодная и беспощадная, бывает, однако, и мягкой, ласковой, с пушистыми хлопьями снега. Но в один момент человек понимает, что до того устал от продолжительного холода и вечного многослоя одежды, что его терпению приходит конец. И сейчас Мира как никогда ощущала близость этого состояния.

В потоке вечно спешащих людей она шла вдоль Невского проспекта в сторону станции метро «Маяковская».

Странное чувство кольнуло в груди.

Перед глазами возник отрывок сна, что увидела Мира накануне. Она резко остановилась в гуще толпы и прикрыла глаза, позволяя сознанию проявить картинку, словно сцену из немого фильма, длившуюся от силы несколько секунд.


Вокруг было темно. Ни окон, ни дверей, но при этом падал сумеречный свет, который позволял разглядеть еле заметное очертание руки, что протягивала чёрную увесистую коробку.

Вслед за рукой проявились силуэты плеча, туловища и ног. Однако казалось, что в них отсутствовали признаки жизни. Более того, становилось понятно, что видневшаяся часть тела принадлежала мертвецу с облезшей кожей и проглядывающими сквозь плоть костями с обрывками мышечных волокон на них.

Жуткая картина испугала Миру, её глаза тревожно забегали по полутёмному пространству в поисках хоть какого-то света.

Возник образ мужчины и женщины. Это случилось так спонтанно, что, ахнув, Мира сделала шаг назад и упёрлась спиной в холодную стену. С губ сорвался дикий крик, вибрацией отозвавшийся во всём теле.

Паника усилилась, сердце бешено застучало в груди.

Перед Мирой появился силуэт мужчины, а позади виднелся образ притаившейся женщины, с трудом стоящей на ногах.

У них не было лиц, но Мира отчётливо понимала по гнетущей тишине, что тени желали подарить то, что скрывалось в чёрной коробке, и терпеливо ждали, когда девушка сделает хотя бы один шаг в их сторону.

Сглотнув, она неуверенно подошла и приняла подарок.

На дне коробки лежали три браслета из тонкой красной нити с синим глазом посередине – оберегом от сглаза в мусульманском мире.

Не раздумывая долго, Мира достала одно украшение со дна, но резко дёрнулась назад.

Первое впечатление оказалось обманчивым, что-то тёплое потекло по рукам.

Браслет не был красного цвета.

Браслет был в крови.


– Ты что остановилась посреди улицы, дурная?! – пробурчала проходившая мимо старушка, грубо толкнув Миру в плечо. Пелена, окутавшая сознание, испарилась. Тряхнув головой в попытке избавиться от тревожности, Мира прочистила горло и продолжила путь к метро.

Зазвонил телефон. Это была Майя.

Подавленное настроение и осознание того, что ни с ней, ни с Тамарой нельзя было поделиться последними новостями, стало очередным разочарованием.

Хотя предложение Ибрагима Асадовича и не было принято, мужчина отчётливо дал понять, что этим не следовало с кем-либо делиться. И внутреннее ощущение подсказывало Мире, что стоило выполнить его просьбу.

Да и как рассказать девочкам о том, что какой-то незнакомый человек предложил побыть рядом с его умирающей женой за деньги?

Мира, будучи эмоциональной от природы, разрывалась от внутренних противоречий, не понимая, как ей поступить. Но на звонок всё же ответила. И если поначалу ей удавалось говорить обычным тоном, то потом, видимо, голос стал выдавать нотки беспокойства.

– Мира, ты какая-то странная, что-то случилось?

– Да просто задумалась, – отмахнулась она. – Расскажи, как всё прошло, Пчёлка. Очередная попытка родни познакомить тебя с новым принцем завершилась успехом или полным провалом?

Одного намёка на усмешку оказалось достаточно, и Мира поняла исход свидания подруги.

– Ты же знаешь, как я веду себя в таких ситуациях: нагло, стервозно и некрасиво.

Мира искренне рассмеялась, представив, как очередной бедолага оказался в шоке от красивой бестии.

– Пчёлка, ты такая Пчёлка, – произнесла Мира, устало вздохнув. – У него совсем не было шансов?

– Абсолютно, – отрезала Майя довольным тоном, будто это не она два дня назад выслушала очередную душераздирающую лекцию от матери о том, что пора делать хоть какие-то шаги к семейной жизни. – И заранее говорю, – предостерегла она, – про Артура даже не спрашивай, не хочу о нем говорить.

– Ну да, тебе впервые кто-то понравился, и ты почему-то продолжаешь знакомиться с другими. Это как минимум неправильно по отношению к себе. Зачем так поступать? – вспылила Мира.

– Когда увидимся? Соберёмся втроём и поболтаем обо всём. Даю слово объясниться.

– То есть посплетничаем? – усмехнулась Мира, пытаясь придать своему голосу той же резвости, что чувствовалась в голосе подруги.

– Да, посплетничаем о трёх подругах, одну из которых отчаянно пытаются выдать замуж, вторая по уши влюблена в мужчину, во френдзоне которого она застряла, а третья… – звонкий женский голос осёкся, подбирая уместные слова, – вообще ушла с головой в работу и ничего не видит дальше своего маленького носа. Причём красивого.

– О как! – улыбнулась Мира.

– Ага. Может, завтра соберёмся?

– Давай на следующей неделе? Честно говоря, я забита работой, да и нужно время собраться с мыслями.

– У тебя что-то случилось, да? Ну поделись!

Мира удручённо потёрла лоб.

– Да не, – как можно более беззаботно ответила Мира, – ничего не произошло. Просто на душе скребут кошки. Знаешь ведь, так всегда бывает перед отъездом отца в дальнее плавание, опять надолго останусь одна.

– А когда дядя Фарид уезжает? – поинтересовалась Майя, на фоне послышался звук захлопнувшейся двери.

– Завтра.

– И будет нескоро? – голос подруги стал ниже. Ответ был ей прекрасно известен.

– Очень, – вздохнула Мира, переходя дорогу к метро. – Месяца три-четыре. Собственно, как всегда.

– Ми, не смей грустить! – чуть ли не прокричала Майя в трубку, отчего Мира закатила глаза. Сейчас польётся доза любви и нежности от Пчёлки. – Напомню, ты не одна! Я и Тами рядом! Мы тебя очень, очень любим! – эмоционально выпалила Майя, пытаясь через трубку словами обнять подругу. И ей это удалось – Мира расплылась в улыбке.

– Всё хорошо, не переживай.

– Вечером тогда спишемся. Узнаем, что у Тами творится в больнице, найдет ли она время среди нескончаемых операций, и подберём дату на следующую неделю. Хочу бесконечной болтовни по душам и чего-нибудь очень вкусного!

– Отлично. Целую, Пчёлка, на связи.

– На связи, Ми.

Через час, оказавшись у порога квартиры, едва открыв дверь и сделав маленький шаг внутрь, Мира удивилась. В прихожей не горел свет, отец ещё не вернулся, хотя ему следовало собираться в командировку.

На душе у девушки к этому времени стало намного спокойнее, мысли приутихли. Переодевшись, Мира прошлась по комнатам и открыла окна на проветривание. Свежий морозный воздух с радостью ворвался с улицы и распространился по всей квартире.

Из соседней комнаты донёсся глухой стук, что-то упало. Как оказалось, опрокинулась рамка с фотографией Мерьем, матери Миры, что стояла на прикроватной тумбочке у односпальной кровати.

Подняв фотографию, Мира тонкими пальцами неосознанно погладила лицо женщины, на которую была похожа больше, чем на отца. Мерьем – высокая шатенка с шелковистыми волосами чуть ниже плеч. Мягкая улыбка и задорные глаза говорили о добром нраве и заботливом сердце. Любящая мать обнимала маленькую дочь, в озорной улыбке которой не хватало переднего зуба.

За день до этой фотографии Мерьем, Фарид и юная Мира пытались безболезненно удалить шатающийся зуб варварским, как пробурчала тогда Мерьем, способом. Фарид, зная, что дочь не будет против, предложил избавиться от зуба с помощью нити, привязанной к ручке двери. Резкое движение – вот и нет переднего зуба. Зато есть шокированная Мира, удивлённо хлопающая большими карими глазами на родителей, которые разразились смехом от этой милой картины.

Чем больше девушка вглядывалась в фотографию, тем сильнее накатывало безмерное чувство нежности и грусти.

Послышался щелчок, второй. Входная дверь открылась, и Мира, очнувшись от воспоминаний, выглянула из комнаты.

На пороге стоял Фарид с тремя большими пакетами продуктов.

Это была негласная традиция: перед каждым выходом в дальнее плавание отец, прекрасно знавший нелюбовь дочери к походам по магазинам, закупал столько продуктов, чтобы полностью заполнить холодильник.

Фарид одарил дочь улыбкой, от которой Мире становилось тепло и уютно, словно в тёмном доме загорался свет. Его щёки и нос покраснели от мороза, а смешная чёрная шапка, толком не достающая до ушей, смотрелась особенно нелепо.

Высокий, широкоплечий мужчина, выглядевший моложе своих пятидесяти четырёх лет, имел прекрасное телосложение и от природы длинные и сильные пальцы, которыми умело орудовал при операциях. Фарид сумел передать единственной дочери любовь к физическим нагрузкам, но не тягу к медицине, – Мира не пошла по стопам отца.

Хотя в карих глазах мужчины и читалось приподнятое настроение, в них также отчётливо отражалась и скрытая грусть. Три-четыре месяца он вновь проведёт вдали от дочери, ведь судовой врач на атомном ледоколе по-другому не может.

Время разлук давалось им нелегко. Мира в свои двадцать пять была достаточно взрослой и осознанной, да и из-за работы и учёбы не сильно переживала по поводу расставания, однако отец понимал, что своим отсутствием в городе из-за чрезмерно частых командировок он оставлял неизгладимый след в сердце дочери.

Быстро выхватив из рук отца пакеты, Мира, сильно шатаясь под тяжестью, дотащила их до холодильника. Только она разложила продукты по полкам, как раздался звонок домофона. Нежданным гостем оказался её друг детства Осман.

Она подошла к входной двери и открыла её. Через несколько минут послышались шаги, больше похожие на топот какого-то свирепого животного. Парень поднимался пешком на девятый этаж и не испытывал от этого никакого восторга.

Недовольное бурчание, тяжёлое дыхание – Мира улыбнулась, предвкушая тираду Османа.

– Это что за прикол такой?! Я чуть не умер! Почему так часто не работает этот шайтан-лифт?! – запыхавшись произнёс раскрасневшийся парень с уложенными рыжими волосами, которые всё же успели растрепаться на морозе. Должно быть, он бежал по улице.

Осман был на полгода старше Миры. Весёлый, с крепким телосложением и изумрудным оттенком глаз, своими габаритами он выделялся на фоне сверстников. Они с Мирой были знакомы с детского сада, он любил играть в героя, защищавшего подругу от обидчиков.

На раскрасневшихся щеках блестели капли растаявшего снега. В правой руке Осман держал чёрное портмоне Фарида.

– Держи, передай дяде – он забыл у нас. Я тороплюсь!

– И куда же? К очередной пассии? – невинным тоном поинтересовалась Мира.

Осман не сдержал улыбки, но отвечать не спешил.

– В этот раз блондинка или шатенка? – вновь послышался вопрос девушки с невинным видом.

– Рыжая, – как-то гордо произнёс он спокойным тоном, скрестив руки на груди, внимательно наблюдая за реакцией подруги. Глаза Миры хищно вспыхнули, губы сложились в ухмылке. – Дядя, кстати, дома?

– Ага, в ванной. Завтра уезжает.

Парень посмотрел на Миру таким взглядом, будто хотел что-то сказать, но не решился.

– Ну, говори, я же вижу, что ты почти произнёс это.

– Да не, в другой раз, – отмахнулся Осман и засунул руки в карманы чёрной длинной спортивной куртки до колен.

– Ну, говори уже! Терпеть не могу, когда ты так делаешь! Крутой опер что-то на работе провернул? Или это связано с рыжей пассией?

– Не пропадай с горизонтов, деточка, – произнёс парень, коснувшись указательным пальцем кончика её носа. – Узнаешь позже.

Мира насупилась.

Осман развернулся и быстрыми шагами начал спускаться по лестнице. Молчаливые глаза изумрудного цвета как всегда что-то утаивали.

* * *

День изначально выдался непростым и насыщенным. Мира плохо спала, несколько раз просыпалась от чувства страха.

Для таких моментов в комнате у изголовья кровати горел светильник.

В последние годы без него не удавалось засыпать. Поэтому если ночью Мира резко открывала глаза от очередного кошмара, тёплый свет успокаивал её.

Ближе к рассвету девушке приснился сон: настолько яркий и отчётливый, словно всё происходило наяву. Впервые за долгие годы ей приснилась Мерьем.

– Мам… – прошептала Мира, разглядев в свете ярких лучей солнца, пробивавшихся через окно, мягкие, добрые и до боли родные черты женщины.

Мерьем сидела у изножья кровати и гладила дочь по голове.

– Родная моя, – послышался голос, от которого даже душа девушки готова была разреветься.

– Мам, – ком в горле не позволил что-то произнести, глаза налились горькими слезами.

Мира была настолько рада и вместе с тем ошарашена, когда увидела родного человека, что даже во сне от счастья хотелось и громко смеяться, и в голос плакать.

Мерьем снисходительно улыбнулась, понимая эмоции дочери.

– Я скучаю, я очень скучаю по тебе, мам! – проныла девушка сквозь пелену слёз.

– И я по тебе, mənim günəşim[1]. Не плачь, тш-ш, не надо плакать. Я рядом, слышишь? – мать рукой приподняла залитое слезами лицо дочери. – Ты просто должна найти меня.

Эти слова прозвучали так отчётливо, что Мира невольно повторила их шёпотом.

– Найти тебя? Не понимаю, – изумилась Мира, посмотрев в глаза матери и привстав с кровати. – Как найти тебя? Ты так далеко ушла, мне не дотянуться! Никак! Никак, мам, никак! – в панике прокричала Мира, прижав руку матери к груди. Но от неё не веяло ни холодом, ни теплом.

– Я ближе, чем ты думаешь, – мягким голосом утешила Мерьем, нежно обняв дочь за плечи.

– Как тебя найти? Это невозможно, – обеспокоенно повторила Мира, уткнувшись в родное плечо. Она пыталась глубоко вдохнуть, задыхаясь от собственных слез.

– Главное, не бойся, – Мерьем вновь приподняла голову дочери, и Мира взглянула в тёмно-карие глаза с крапинками, в точности как у неё самой. В этот момент Мире хотелось одного – чтобы это не оказалось сном. Вот сейчас она проснётся, а мама будет рядом. Боже мой, лишь бы она оказалась рядом…

– Знаки, – твёрдым тоном предупредила Мерьем. – Старайся замечать знаки. Следуй за ними.

– Мам, я так скучаю! – не сдержав очередной поток слёз, простонала Мира, пытаясь хотя бы немного почувствовать тепло материнской руки, но та с каждой секундой становилась всё прозрачнее, рассеиваясь как первые лучи солнца. – Я так скучаю! Ты бы только знала! Я так скучаю! – шёпот переходил в крик.

– Я знаю, mənim günəşim. – Мерьем поднесла руку дочери к сердцу. – Здесь болит. Очень сильно. Найди меня, побудь со мной, успокой меня.

– Мам! – взмолилась девушка, когда черты Мерьем стали едва различимы и её голос почти утих. – Мам! – отчаянно прокричала Мира снова, чувствуя, как от паники сердце готово было вот-вот взорваться.

Образ женщины рассеялся, оставив после себя невыносимый холод и ощутимую пустоту размером с океан. Мира дрожала всем телом, с трудом отходя от сна.


– Мам… – прохрипела она, приоткрыв слипнувшиеся влажные веки.

По щекам Миры бежали дорожки слёз. Пытаясь понять, на самом ли деле ей довелось плакать во сне, её ледяные пальцы коснулись глаз.

– Мам… – прошептала Мира, с надеждой оглядев небольшую комнату, которую Мерьем обустроила ещё до своего ухода. С тех пор мало что изменилось: обновились лишь письменный стол у окна, шкаф у двери и односпальная кровать, но подаренные женщиной подарки или связанные ею вещи – любое напоминание о Мерьем – ни в коем случае не трогались. Каждая из них была на вес золота.

Но Мерьем не было в комнате. Горел лишь тёплый свет ночника. Осознанность брала верх, реальность отрезвляла, и чувство пустоты внутри начинало разъедать всё сильнее.

В ушах девушки прозвучал мягкий женский голос, который она до ужаса боялась забыть: «Моё сердце страдает. Найди меня. Побудь со мной. Успокой меня».

Холодок пробежал по спине Миры. Перед её глазами возникли отрывки вчерашней встречи с Ибрагимом Асадовичем. Потухший взгляд, равномерный низкий тон и глаза, наполненные той самой надеждой, которая была ей настолько знакома.

Неведомая сила заставила взять телефон в руки и в полшестого утра написать на тот самый номер, с которого позавчера поступил звонок, навсегда изменивший жизнь девушки, короткое сообщение: «Я согласна».

## Глава 3. Ты будешь моими руками, что обнимут её

> Человек, горящий внутри ярким, неистовым и согревающим огнём любви, может как осветить дорогу, так и сжечь её.

Мира встала в семь утра.

Чайник не кипел, из кухни не доносился привычный звон посуды, означавший, что Фарид готовит завтрак.

Вчера вечером он уехал в командировку, и квартира погрузилась в тишину.

В то утро, когда Мира ответила согласием Ибрагиму Асадовичу, ей пришло всего одно сообщение: «28 февраля в 09:00 приедет водитель и отвезёт тебя в офис».

Поначалу Мира была спокойна. Ни суеты, ни желания лезть на стену от импульсивного решения вступить на неизвестную тропу.

Она так ничего и не рассказала ни отцу, ни подругам, отчего разрывалась в бесконечных сомнениях. И каждый раз, держа телефон в руке, Мира боролась с желанием позвонить девочкам и поделиться с ними случившимся. Но согласие заключить сделку обязывало её держать язык за зубами.

С отцом дела обстояли иначе. Хоть он и казался на первый взгляд довольно-таки спокойным человеком, Мира знала его вспыльчивый нрав и понимала, что добром бы это не кончилось. Ни для кого.

Она спрятала локоны под высокий воротник зимнего пальто цвета хаки и закуталась по самый нос в тёплый вязаный шарф. Выйдя из парадной, Мира увидела большой чёрный Land Rover с тонированными стёклами.

Неуверенность моментально сковала тело, Мира боязливо посмотрела на машину. В голове роились разные мысли, но прежде всего её тревожила неизвестность. Стоит только сесть в чужую машину, как неизвестный человек увезёт тебя бог знает куда, и, случись что, близкие не сумеют прийти на помощь.

Где гарантии того, что Ибрагим Асадович был честен при встрече и за всем этим не скрывается ничего опасного? Где гарантии того, что машина точно направится в офис?

Никаких гарантий. Абсолютно.

Ни-ка-ких.

Замявшись на месте, Мира с опаской посмотрела вперёд. Неожиданно из машины вышел высокий, худощавый парень в чёрном костюме с растрёпанными вьющимися волосами цвета пшеницы, слегка прикрывавшими торчащие уши. Он чем-то напоминал Иванушку из добрых детских сказок – голубоглазого добродушного персонажа с притягательной улыбкой.

В его взгляде сквозил неприкрытый интерес. Прочистив горло, он открыл пассажирскую дверь со словами:

– Доброе утро.

Расстояние между ними было не больше пяти метров. Мира не сразу сдвинулась с места. Но спустя несколько секунд сомнений, она неуверенно шагнула вперёд.

Как только они тронулись в путь, Мира достала телефон, раздумывая над тем, кому и что следовало бы написать на всякий случай. Уверенности в том, что она в целости и сохранности доберётся до так называемого офиса, не прибавилось. Совсем.

Страх нагонял мрачных мыслей. Мире не пришло в голову ничего лучше, чем скинуть в общий чат с девочками свою геолокацию. Да, по утрам чаще всего все заняты, и вряд ли кто-то из них сразу увидит новое сообщение, но следовало подстраховаться и оставить весточку о своём местоположении. Возможно, если всё пойдёт по негативному сценарию, это хоть чем-то поможет.

Если не ей, то, может быть, её близким.

Прекрасно, день только начался, а она уже готовилась к не лучшему развитию событий.

В голове Миры прозвучали слова Мерьем: «Знаки, следуй за ними». Это единственное, что не позволяло впасть в отчаяние и помогало поверить в адекватность собственного решения, отогнать тревожные мысли. Происходило то, что должно было случиться, и Мерьем отчётливо дала понять это во сне: за иллюзией скрывалась не смерть, за ней таилось предначертанное.

И вот, напрочь потеряв чувство безопасности, Мира последовала за знаками. Человек, который бо́льшую часть жизни осторожничал, размышлял, взвешивал каждый свой шаг, успел на словах согласиться на такую сделку.

Несколько минут они ехали молча.

Голубые глаза водителя изредка посматривали на девушку через зеркало заднего вида, на котором болтался маленький флакончик с мягким ванильным ароматом.

Заметив, как пассажирка нервно заламывала руки, парень неосознанно провёл аналогию между ней и Лейлой. Длинные, каштанового цвета локоны, выглядывающие из-под шерстяного шарфа, маленький аккуратный нос с еле заметной горбинкой, пухлые алые губы и взгляд, полный тревоги, всё это настолько было знакомо его сердцу, что в груди возникло странное ощущение тяжести, как будто ему нанесли неожиданный удар. Пытаясь избавиться от нахлынувших ощущений, парень наконец заговорил.

– Если что, путь держим не в лес, – тонкие губы сложились в дружеской улыбке, голубые глаза по-мальчишески сверкнули озорством.

Мира молча перевела внимание на мужской затылок, а затем поймала игривый взгляд в зеркале. Она не сразу сообразила, что на это можно было бы ответить.

– Меня Иван зовут, – представился парень, не отрывая любопытного взгляда от заметно волнующейся девушки. И каково же было его удивление, когда эти слова вызвали улыбку на её красивом лице.

Он ухмыльнулся от неожиданной реакции девушки.

– Я водитель семьи Ибрагима Асадовича.

Затем, посчитав необходимым, он добавил:

– Не беспокойтесь, никто не причинит вам зла, – Иван заметил, как тревожность во взгляде девушки начинала спадать.

– Вы похожи на Иванушку из сказки, – смущённо ответила Мира, снимая шарф и расстёгивая верхние пуговицы пальто. Становилось душно, щёки загорелись румянцем. Сложно было точно понять, отчего это произошло в первую очередь – то ли от неоправдавшегося ожидания угрозы, то ли от довольно дружелюбного взгляда парня, полного восхищения и некоего смущения.

Иван не сдержался и усмехнулся.

Мира продолжила.

– Я подумала об этом, садясь в машину. И оказывается, зовут вас так же.

Иван ничего не ответил, но был приятно удивлён, потому что давно в свой адрес не доводилось слышать столь наивного и честного предположения.

Напряжённые плечи Миры расслаблялись, переплетённые пальцы рук на коленях переставали дёргаться.

«Меня не убьют», – решила она, откинувшись на мягкую кожаную спинку. Понимая всю глупость преждевременных суждений и резкой паники, которые сбили её с толку, Мира осознала, что то, что на первый взгляд представлялось одним, в одночасье могло оказаться другим. А значит, следовало быть осторожной, раз изначально ситуация была такой запутанной. Но изводить себя всё же не стоило – скорее всего, столь противоречивые мысли испытал бы любой человек, окажись он в похожей ситуации.

Когда сердце забилось в привычном ритме, Мира почувствовала, что в салоне витал и лёгкий запах новой кожи. Благо сейчас не напоминала о себе мигрень, которая часто возникала у девушки из-за резких запахов.

– Вам никто не причинит зла, – повторил Иван. – Вы очень ценны.

С удивлением посмотрев в зеркало, Мира снова поймала на себе пристальный взгляд Ивана. Его слова прозвучали одновременно и успокаивающе, и двусмысленно.

– Мира, – представилась она, хотя прекрасно понимала, что эта информация должна быть известна Ивану.

– Рад знакомству, Мира, – повторил он с дружелюбной улыбкой. – Вы успели позавтракать? Если хотите, можем по дороге где-нибудь остановится и позавтракать.

– Благодарю, не хочется. С утра перекусила, поэтому не голодная.

– Если я с утра не выпью крепкого кофе, день становится невыносимым.

– Согласна, у меня так же, – поддержала разговор Мира, устремив взгляд в окно.

Мира была благодарна Ивану за столь простую и сдержанную беседу. Удалось немного расслабиться и перестать переживать. Не стоило накручивать себя гнетущими мыслями.

На дисплее передней панели автомобиля высветился входящий звонок, и через несколько секунд послышался низкий тяжёлый голос, вызвавший у девушки странную волну мурашек по коже.

– Ты где?

– Еду к боссу, – ответил Иван. – Через полчаса будем.

– С кем-то? – уточнил мужской голос с лёгким хрипом.

– Да, везу на встречу с Ибрагимом Асадовичем, – сдержанно ответил Иван, не вдаваясь в подробности.

– Я скоро подъеду с документами. Без машины сегодня. Дождись меня, и поедем к тёте Махире, надо забрать Аишу.

– Хорошо, – ответил Иван, после чего связь прервалась.

Теперь сам Иван кому-то звонил.

– Иван, у вас что-то случилось? – настороженно поинтересовался знакомый голос Ибрагима Асадовича.

– Ибрагим Асадович, всё хорошо, – заверил парень. – Мира рядом, вы на громкой, – предупредил он, чтобы не поднимались ненужные темы. – Скоро будем.

И аккуратно добавил:

– Ратмир тоже.

– Хм, – задумчиво протянул Ибрагим Асадович, явно не рассчитывавший на такой поворот. – Не думал, что сегодня увижу его в офисе.

– Сказал, привезёт документы, а потом поедем за малышкой.

Мужчина некоторое время молчал, затем произнес:

– Хорошо, жду вас, – после этой фразы Ибрагим Асадович повесил трубку.

Минут через сорок машина припарковалась возле шестиэтажного здания. Полностью остеклённое офисное здание напоминало сплошное зеркало, в котором отражался суетливый северный город.

Припаркованные машины перед главным входом впечатляли своей роскошью и принадлежали, судя по всему, людям далеко не среднего класса.

Мира ощутила нарастающее чувство внутреннего дискомфорта, как только они вошли в здание и оказались в залитом светом просторном глянцевом вестибюле: светлый тон стен, мраморный пол, кожаные диванчики, сотрудники в строгих костюмах, все как на подбор, и утренняя суета. Вестибюль делился на три коридора. Слева от входа располагалась лестничная площадка, а справа – три лифта.

– Мира, вам на второй этаж, – подсказал Иван, взглядом указав на лифт. – Кабинет номер 101. Ибрагим Асадович ждёт, – улыбка промелькнула на его губах. – Ещё увидимся.

Парень хотел добавить что-то ещё, но промолчал. Он развернулся и не спеша направился к выходу, по дороге в знак приветствия махнув рукой кому-то на ресепшене.

– Войдите, – сразу же донеслось из-за двери, как только Мира, поднявшись и переведя дыхание, несмело постучалась.

Она открыла дверь, прошла внутрь и оказалась не в самом кабинете генерального директора, а в прилегающем небольшом помещении, где находился секретарь.

– Добрый день. Меня зовут Мира, и у меня назначена встреча с Ибрагимом Асадовичем.

Ирина, девушка лет тридцати с аккуратным каре, в бирюзовой блузке и обтягивающей юбке, идеально подчёркивающей волнистые изгибы стройного тела, оценивающе окинула гостью любопытным холодным взглядом. Затем не спеша подняла трубку и набрала номер телефона, продолжая наблюдать за Мирой. На шее Ирины сверкнула золотая подвеска в виде креста.

– Ибрагим Асадович, Мира пришла. Впустить? – спросила она, заранее предупреждённая о раннем визите.

И через несколько секунд ответила:

– Хорошо.

Ирина указала в сторону двери, строгим голосом уведомив:

– Вас ожидают.

Большой кабинет в серых тонах поразил Миру размерами. «Разве они бывают такими просторными и впечатляющими?» – первое, что пронеслось в мыслях девушки.

Массивный Т-образный стол из тёмного дерева, такого же цвета стеллаж на полстены с разнообразными статуэтками, наградами и книгами. Величественный потолок более трёх метров высотой и много цветущих растений на широких подоконниках. Через жалюзи упрямо пробивался утренний свет.

Во главе стола сидел Ибрагим Асадович в тёмно-сером костюме, внимательно читавший документы.

Уставший взгляд, крупные мешки под глазами, глубокие морщины обрамляли лицо Ибрагима Асадовича, которое казалось таким же серым, как и сама атмосфера в кабинете. Опущенные вниз губы сложились в приветственной улыбке, стоило Мире появиться на пороге. Его взгляд в этот момент передал всё то, о чём молчало раненое сердце: радость, восхищение и какую-то надежду, упрямо теплящуюся в отдалённых уголках сломленной души.

– Я рад, что ты пришла, – взглядом он указал на место за столом справа от себя. – Садись.

После этих слов Ибрагим Асадович обратился по телефону к секретарю:

– Ирина, принеси, пожалуйста, кофе. А моему гостю… – он поднял взгляд на девушку.

– Воду, – попросила Мира.

– И стакан воды.

Мира отложила пальто и села на предложенное место, непроизвольно проведя рукой по длинным волосам. Следом она поправила рукав бежевой атласной блузки, гармонирующей с карими глазами, которые на свету отдавали янтарным блеском. Она ощутимо нервничала, но старалась не подавать вида. Из-под опущенных ресниц Мира заметила, что Ибрагим Асадович внимательно следил за каждым её движением.

– Не знаю, где мы находимся, но здание как внешне, так и изнутри выглядит потрясающе, – нарушила паузу Мира. Пытаясь расслабить напряжённые плечи, она спрятала под столом заметно дрожавшие от волнения руки.

– Мы пару лет как переехали сюда.

Мира мельком огляделась. Мужчина продолжил:

– Ты находишься в головном офисе строительной компании ООО «РМ», – сказал Ибрагим Асадович, проведя рукой по седым волосам. – Это и моё детище, и моя крепость. Постройка была возведена не так давно, над проектом работал один из лучших архитекторов города и по совместительству близкий друг семьи. Многолетние труды большой и сплочённой команды дали свои плоды, мы с каждым годом стремительно растём, становясь одними из лидирующих гигантов на рынке.

Мира ахнула, наконец поняв, о ком, собственно, шла речь. Конечно, вот почему у входа в здание она замешкалась, пытаясь вспомнить, откуда название показалось таким знакомым! Не раз доводилось ей слышать его от дяди Рахмана, отца Османа, чья бригада часто получала заказы именно от подрядчиков и субподрядчиков ООО «РМ», крупнейшей строительной компании, под руководством которой строились федеральные трассы по всей стране.

– Впечатляет, не ожидала, – пролепетала Мира, не скрывая изумления.

Повисла небольшая пауза, во время которой девушка собралась с мыслями и решилась задать главный вопрос, раз за разом возникавший в мыслях за последние дни.

– Позвольте узнать, как вы меня нашли?

– Это не я нашёл, но близкий семье человек. Вы случайно пересеклись в городе, и он проследил за тобой. Потом сообщил мне. Ты волнуешься? – вопрос прозвучал неожиданно и немного резковато. Ибрагим Асадович внимательно следил за ней, подмечая каждую деталь, в том числе опущенные на колени руки и слегка взволнованный голос.

– Да, – призналась Мира, не видя смысла скрывать это. – Не понимаю, как вести себя, что говорить и чего ожидать от происходящего.

– Оставайся собой, – сразу же последовал ответ. – Вот как сейчас, говори, что думаешь и что чувствуешь.

Мира опустила взгляд на сомкнутые пальцы, усмешка подкралась к алым, потрескавшимся от холода губам.

– Оставаться собой, играя чужую роль? – слова прозвучали раньше, чем она успела подумать.

Мужчина вздохнул.

– Да, вы очень похожи. Но, Мира, запомни, точно так же вы и отличаетесь. Тебе не надо играть никакую роль, это не твоя задача, – мужчина протянул чёрную папку с бумагами. – Вот договор, ознакомься с ним. Завтра жду от тебя подписанный экземпляр. Отдашь лично мне в руки.

Понизив тон, он продолжил:

– Никому этот документ не показывать. Я специально делаю на этом акцент и повторюсь: никому договор не показывать и тему не разглашать. Это конфиденциально.

– Хорошо, – тихо ответила Мира, приняв папку из рук Ибрагима Асадовича.

– Для тех, кто будет лезть с ненужными вопросами, скажешь, что я взял тебя на работу в «РМ» как своего личного помощника. Большего никому ничего знать не следует. Я ценю твою смелость разделить чужое горе и помочь нам в тяжелейший период жизни, – мужчина громко прокашлялся, достал из кармана белый платок и слегка дрожащей рукой поднёс к губам. Затем он сделал глубокий вдох. – И напомню, единственная твоя обязанность, твоя задача и смысл данного соглашения – быть рядом с моей женой, Махирой, став в последние месяцы жизни её поддержкой и успокоением. И главное, ты не играешь ничью роль, ты остаёшься собой.

В глазах Миры мгновенно возник вопрос, но мужчина тотчас пояснил:

– Нет, помощница в доме есть. В рабочих руках мы не нуждаемся.

Мира задумчиво смотрела куда-то сквозь мужчину, осмысливая услышанное.

В кабинет вошла Ирина. Молча поставив перед девушкой стакан воды, а перед руководителем чашку кофе, она удалилась. Шлейф цитрусового аромата духов протянулся по кабинету.

– Мира, – произнёс мужчина, как только секретарь исчезла за дверью, – не расстраивайся из-за того, что тебе придётся на полгода отложить работу с детьми. Я в курсе, чем ты занимаешься. Сумма денег, указанная в договоре, позволит не работать ближайшие годы. Иван будет в твоём распоряжении в любой момент, когда понадобится. Для сведения: мы живём в тридцати минутах от города, и мне хотелось бы, чтобы на шесть месяцев ты стала нашим гостем, тебе будет выделена отдельная комната и всё, что потребуется для проживания. Этот пункт указан в договоре.

Наступила пауза, Мира молчала.

Ибрагим Асадович сделал глоток кофе и внимательно посмотрел на растерянную девушку. Вздохнув, он устало коснулся висков, ощущая, как подкрадывалась очередная волна боли. Он уже сам не различал, была ли это физическая боль или же психологическая, так как обе были одинаково сильны.

– Ибрагим Асадович, вы ведь до нашей первой встречи многое разузнали обо мне, не так ли?

Мужчина утвердительно кивнул.

Ещё до встречи с ней была собрана вся нужная информация, начиная от детского сада, где Мира работала, и заканчивая магистратурой, где она училась. Прилежная ученица, доброй души человек, хороший специалист. Наряду с учёбой параллельно занималась с детьми-дошкольниками, что также заинтересовало мужчину, но эту тему он решил поднять чуть позже, когда придёт время.

– Хочется дополнить вот чем: дом многое значит для меня, и я не хочу переезжать к вам. Поэтому прошу этот пункт исключить из договора. Вы предлагаете работу и определённое количество рабочих часов, которые я должна проводить у вас, и я согласна с этим. Но после я хочу возвращаться в родные стены.

– Хорошо, Иван будет отвозить и привозить тебя. Это не проблема.

– У меня нет медицинского образования, – напомнила Мира, сделав глоток воды. Её удивило, что данный немаловажный факт не сыграл никакой роли. Разве сидящий с больным человеком не должен иметь хоть какое-то медицинское образование, подумала она, смотря на мужчину озадаченным взглядом. – Боюсь, что не смогу помочь вашей супруге, если понадобится помощь.

– Ты будешь рядом, этого достаточно. За остальное не переживай.

Девушка молча прошлась пальцами по волосам, собираясь с мыслями. Слова прозвучали легко и сложно одновременно:

– Ваша супруга сразу поймёт, что я не ваша дочь, – Мира озвучила наконец то, что волновало её с самого утра.

– Так она будет в курсе этого, Мира, – прозвучал ответ. – Разве я говорил, что придётся лгать? Повторюсь, ты остаёшься собой.

– Я не понимаю, – прошептала она, опустошив стакан воды. Волнение вызвало сильную жажду.

– Похожая внешность не говорит о том, что ты должна исполнять судьбу другого человека. Как я и сказал ранее, для меня вы – два разных человека. И когда-нибудь, уверен, ты и сама это поймёшь. Надеюсь, Махира ощутит дружеское плечо, на которое сможет опереться, когда меня не окажется рядом. Ты будешь моими руками, что обнимут её. Моя Махира нуждается в поддержке. Раньше её опорой была Лейла, а теперь, хоть и ненадолго, таковой станешь ты, – он посмотрел в сторону окна, и яркий утренний свет заиграл в его серо-зелёных глазах, голос стал тише. – Настолько, насколько позволит Всевышний. Мне не удаётся проводить рядом с женой столько времени, сколько полагается. Да и домочадцы… – обречённый вздох, полный сожаления, намекнул на неладное. – Они не настолько внимательны к ней, как хотелось бы. Но то, что ты похожа на Лейлу, согреет сердце Махиры, не сомневаюсь в этом.

Мужчина уловил непонимание на лице Миры, он отдавал себе отчёт в том, как странно могли звучать его слова.

– Ибрагим Асадович, – голос Миры дрожал от волнения. – Меня пугает то, что два совершенно разных человека могут быть так похожи друг на друга. С первой встречи это не выходит у меня из головы, я пытаюсь найти хоть какое-то объяснение этому, но не получается. Более того, у нас есть разница в возрасте.

– Разве родство людей определяется по крови? – спокойным тоном спросил мужчина, посмотрев в сосредоточенные карие глаза.

– По крайне мере, это первое, на что опираются люди. Свой ребёнок ближе чужого, потому что кровь для людей играет особое значение. Иначе откуда огромное количество детских домов и сирот?

Мужчина молча кивнул, а затем произнёс:

– В жизни я многое повидал и многое пережил. И могу уверенно сказать: связь между людьми возникает не благодаря единой крови, текущей по венам, она проявляется в том, насколько один человек честно относится к другому. Так вот, моя дорогая, я обрёл родство в абсолютно чужих мне людях и был предан собственными кровными узами. Да, вы с Лейлой не сёстры и не родственницы. Да, вы внешне похожи и, надо признать, даже больше, чем просто похожи, вы как отражение в зеркале, – Ибрагим Асадович прочистил горло, нахлынули воспоминания, в ушах прозвучал бархатный голос дочери. Он нервно сглотнул. – Но не всегда то, что мы видим в зеркале, соответствует тому, что мы несём в себе. Ты это понимаешь?

Мира молча кивнула, не отрывая от него взгляда. Ибрагим Асадович продолжил:

– Я верю, что ваша связь особенная. Возможно, она послана свыше, иначе наши дороги не пересеклись бы. Мне не посчастливилось бы узнать о твоём существовании, и я не сумел бы обрести возможность хотя бы как-то облегчить ношу Махиры. Я верю во Всевышнего и в Судьбу. Всё происходит в своё время и в свой час, и неважно, понимаем мы это или нет. Но в основном, девочка, нам это не удаётся.

Ибрагим Асадович сделал глоток остывшего кофе, затем лёгким движением отодвинул чашку в сторону.

Мира уже без волнения в голосе произнесла:

– Вы случайно встречаете девушку, которая как две капли воды похожа на покойную дочь. Вы просите её стать другом вашей супруги, подарив надежду в последние месяцы её жизни. Вы просите о возможности обрести во мне человека, что когда-то был частью вашей семьи, – она смело посмотрела Ибрагиму Асадовичу прямо в глаза. – Не кажется ли вам, что в этом есть доля жестокости по отношению к вашей жене?

Мужчина, прокашлявшись, напряжённо всмотрелся в мягкие черты лица Миры: её взгляд изменился, от робости не осталось и следа. Слова девушки попали прямо в цель.

– Я рядом с ней, – глухо ответил Ибрагим Асадович, прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, – если ты об этом. – Он встал и подошёл к окну, жалюзи которого были наполовину открыты. – Но не настолько, чтобы успокоить её больное сердце, – тусклым взглядом мужчина посмотрел вдаль и замолчал.

Повисла тишина.

Мира разочарованно прикрыла веки, сожалея о том, что сказала. Прямота мыслей не всегда шла ей на руку, и чаще всего словно лезвием задевала чувства людей.

Что на неё нашло? Откуда такая решимость? Она всегда опиралась на важный принцип: не судить, но именно это сейчас и сделала.

– Я не могу видеть, как умирает моя жена, – наконец признался Ибрагим Асадович, повернувшись к ней лицом. – Боюсь проснуться в мире, в котором её не будет. Возможно, поэтому я, взрослый человек, и обратился к тебе. Я испытываю сильный страх, и мне не с кем его разделить.

Мира растерялась, она не ожидала такого откровения. То, что на первый взгляд казалось поверхностным, на деле было наполнено скрытым смыслом.

Перед ней стоял мужчина, почти тридцать лет проживший в браке с любимой женщиной. Страх потери лишал его покоя, ведь он терял единственный смысл жизни, и это по-настоящему пугало и сводило с ума. И вот неожиданно на тернистом пути ему встретилась девушка, похожая на покойную дочь, и он схватился за неё как за спасательный круг. Этот человек прекрасно осознавал, что такое странное решение вряд ли будет принято близкими, но он всё равно решил попытаться, не желая отступать.

Эти мысли наполнили грудь Миры приятным теплом.

– Да и… – добавил Ибрагим Асадович спустя несколько секунд молчания, – моя компания приступает к строительству одного из крупнейших газопроводов в Сибири, точнее, ко второму из трёх участков. Тендер мы частично выиграли ещё пять лет назад, но к строительству приступаем только сейчас. Через две недели мне придётся часто отсутствовать в городе – надо будет внимательно проследить за некоторыми вещами на начальном этапе. Для меня и «РМ» это – важный проект. На кону многое, а точнее – всё. Поэтому, к сожалению, Махира останется почти одна. То есть она осталась бы одна, но отныне есть ты, и мне кажется, мы с женой сумеем обрести в твоём лице и союзника, и настоящего друга.

Всё это время мужчина говорил, внимательно изучая Миру, словно следил за тем, выдержит ли она пронизывающий насквозь взгляд или нет.

Выдержала.

– Я люблю Махиру, очень сильно люблю. И единственное, чего я, взрослый, состоявшийся и довольно влиятельный человек, боюсь, так это проснуться через полгода в мире, в котором её не будет, – голос стих, взгляд серо-зелёных глаз остекленел.

– Спасибо вам за честность, – прошептала Мира, почувствовав ком в горле.

– Спасибо тебе за понимание, – ответил Ибрагим Асадович, устало прикрыв глаза.

## Глава 4. Я не дам тебя в обиду. Ни ему, ни кому-либо ещё

> За криками скрывается боль. За болью прорезается одиночество.

Не успела Мира попрощаться и подойти к двери, как зазвонил телефон на столе. Звонок заставил мужчину заметно нервничать.

Ирина предупредила Ибрагима Асадовича о том, что вот-вот придёт Ратмир – об этом ей сообщила охрана, как только он показался на пороге здания.

– Забери у него документы и займись вчерашним проектом. Не впускай! – последовало строгое указание от Ибрагима Асадовича. – Проведи его в конференц-зал, пусть ожидает.

– Но он уже здесь… – прошептала женщина обречённым голосом.

– Подожди! – Ибрагим Асадович, отложив трубку телефона, попытался предостеречь Миру, но было уже поздно.

Дверь открылась, и на пороге появился Ратмир, за которым стояла растерянная Ирина.

Он столкнулся лицом к лицу с Мирой.

Чёрные мрачные глаза Ратмира потрясённо распахнулись. Острые черты сменились удивлением и мимолётным страхом, будто ему довелось увидеть привидение. Зрачки сузились, он на несколько секунд потерял дар речи, застыв на месте.

Ирина подошла ближе к двери, чтобы подсмотреть, что будет дальше, – эта встреча с самого начала не предвещала ничего хорошего.

Ратмир краем глаза заметил женский силуэт у себя за спиной и резким движением руки громко захлопнул дверь, оставив Ирину наедине с чувством глубокой досады. Она лишилась возможности стать свидетелем утреннего спектакля, но с эмоциональным нравом Ратмира его твёрдый голос пробьётся даже через стену. И в этом она оказалась права.

Ратмиру было тридцать два года. На голову выше Миры, широкоплечий и крепкий мужчина в чёрных брюках и белой рубашке с расстёгнутыми тремя пуговицами сверху и с закатанными, как он это обычно делал, рукавами по локоть, Ратмир теперь холодно смотрел в карие глаза девушки. Природная резкость отражалась не только в сложном вспыльчивом характере, что из года в год заметно ухудшался, но и в том, как менялась атмосфера вокруг него, стоило ему где-то появиться.

Будучи намного крупнее Миры, он как гора навис над девушкой, заставив её съёжиться в комок. Слегка взъерошенные волосы, не полностью закрывавшие уши, упрямый квадратный подбородок и нос с заметной горбинкой выдавали в нём строгость, граничащую со свойственной ему расслабленностью. Каждая черта внешности Ратмира идеально сочеталась с чёрными, как сама ночь, глазами.

Запах мужского парфюма с нотками мускуса и шалфея заполнил лёгкие Миры – расстояние между ними было меньше вытянутой руки. Девушка отшатнулась, не понимая, почему этот человек с перекошенным от эмоций лицом смотрел на неё со злобой.

В считаные секунды обстановка в кабинете накалилась.

Ратмира как будто облили ледяной водой, его ноги, став словно ватными от такой неожиданности, приросли к полу. Удивление моментально сменилось чем-то по-настоящему устрашающим. Реальность невероятно ошеломила Ратмира, он растерянно уставился в большие глаза девушки, которая, в свою очередь, безотрывно смотрела на него.

Мира с трудом перевела взгляд и попыталась отойти в сторону, но Ратмир не позволил ей этого сделать.

Его правая рука, сжатая в кулак, побледнела словно лист бумаги.

– Ратмир, здравствуй, – послышался голос Ибрагима Асадовича, который моментально встал из-за стола и твёрдым шагом приблизился к Ратмиру.

– Что это значит? – хриплым голосом спросил Ратмир, не отрывая взгляда от растерянной Миры, которая испуганно посмотрела в сторону Ибрагима Асадовича, не в силах понять, что происходит и почему вошедший человек выглядел столь угрожающе.

– Всё нормально, проходи, – терпеливо произнёс Ибрагим Асадович, обойдя стол.

Ратмир не переставал прожигать присутствующих взглядом.

Очередная попытка девушки обойти его не увенчалась успехом. Резко схватив Миру под локоть, как тряпичную куклу, он подтолкнул её ближе к массивному столу, где стоял Ибрагим Асадович.

Крепкая хватка Ратмира отозвалась резкой болью в плече. Мира испуганно ахнула и широко раскрыла глаза.

Ибрагим Асадович, рассердившись на неконтролируемое вспыльчивое поведение незваного гостя, быстро завёл девушку за свою спину, превратившись в преграду между Мирой и Ратмиром.

Тонкие пальцы Миры инстинктивно коснулись плеча. Кожу под блузкой словно обожгло раскалённым железом.

– ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! – взревел Ратмир, переводя бешеный взгляд то на Ибрагима Асадовича, то на Миру.

Девушка испуганно потупила голову. Стоило кому-нибудь хотя бы немного повысить при ней голос, как её тело начинало трястись словно осиновый лист.

– Присядь, – спокойно попросил Ибрагим Асадович, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.

– НЕТ! – снова взревел Ратмир, тяжело дыша. – Кто она и что здесь делает?

Ибрагим Асадович заранее представлял реакцию Ратмира. Он догадывался, что, скорее всего, всё так и произойдёт, ведь эта встреча по природе своей не могла пройти спокойно. Но сейчас Ратмир напоминал разъярённого быка.

Ибрагим Асадович, не оборачиваясь к девушке, произнёс:

– Мира, сядь, пожалуйста, за стол. Нам троим нужно поговорить.

Затем он обратился к Ратмиру:

– Я хотел представить семье нашу гостью завтра, но раз вы пересеклись при таких обстоятельствах, тянуть не будем.

Грудь Ратмира учащённо вздымалась и опускалась, беспощадный взгляд метался по Ибрагиму Асадовичу.

«Уходи! – прозвучал в голове девушки встревоженный голос. – Уходи как можно скорее!»

Спрятав руки за спину, Мира судорожно сплела пальцы, чтобы справиться с нахлынувшим напряжением. Проигнорировав властный голос, она мотнула головой, желая избавиться от него.

– Эту девушку зовут Мира, – произнёс Ибрагим Асадович. – Да, её внешность и тебе, и мне прекрасно знакома, – в голосе прозвучали стальные нотки, вытеснившие снисходительность. – Но это не значит, что ты можешь агрессивно себя вести.

Ратмир продолжал пристально разглядывать обоих. Мире в один момент захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы перестать чувствовать на себе этот тяжёлый взгляд.

Слишком тяжёлый!

– Успокойся, – выдохнул Ибрагим Асадович, видя, что Ратмир не сдвинулся с места. – Ты – не хищник, и мы – не твои жертвы.

Через мгновение в ответ послышался низкий угрожающий голос:

– Зачем хочешь представить её семье?

Рука Миры потянулась к шее, духота сводила с ума, щёки горели огнём. Ком в горле не позволял даже рта раскрыть, становилось настолько не по себе, что картина перед глазами начинала расплываться.

– Она здесь по моему решению. Эта девушка будет находиться рядом с Махирой.

– ЗАЧЕМ?! – взревел Ратмир. – Ты хоть понимаешь, что ТВОРИШЬ?!

– Что я творю, Ратмир? Мне следует просить разрешения прежде, чем приглашать кого-то в собственный дом?

Ратмир громко выдохнул, нервно взявшись обеими руками за голову. Понадобилось несколько секунд, чтобы согнутая от шока спина выпрямилась и бурлящие эмоции на лице сменились привычной холодной маской. Глаза, что мгновение назад полыхали огнём, стали неестественно стеклянными.

– Не хочу видеть её, кем бы она ни была! – процедил он сквозь зубы.

– Тогда, к сожалению, расстрою тебя. Будешь видеть эту милую девушку в ближайшие дни, недели и месяцы. Она будет находиться рядом с Махирой столько, сколько понадобится, и это не обсуждается!

– Чертовщина! – выругался Ратмир, чуть ли не рыча на мужчину. – ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?

Мира так испугалась, что с силой сомкнула губы, лишь бы не дать волю слезам. Ей потребовалось приложить немало усилий, чтобы сдержать их.

– Исчезни! – ядовито выплеснул Ратмир, обращаясь к Мире.

– Повторюсь, Мира будет находиться рядом с Махирой! Это моё решение, и его никто не смеет оспаривать! Усмири пыл, мальчик! Ведёшь себя некрасиво! Не стоит запугивать девушку, она под моей защитой! – он перевёл дыхание. – Ты ещё спасибо скажешь, когда придёт время.

– За что?! – прохрипел Ратмир, сжав спинку кресла до побледнения костяшек. За всё время он так и не сел, собственно, как и Ибрагим Асадович. – За что сказать спасибо?! За то, что приводишь с улицы непонятную девку и пытаешься внедрить в нашу семью? Она чужой человек! Потом и сами не заметим, как начнет качать права и на что-то претендовать!

Ибрагим Асадович пытался держаться стойко и не дать слабину, но силы были почти на исходе.

– Ратмир, следи за языком, – предостерёг Ибрагим Асадович, яростно сверкнув глазами. – Она пробудет здесь столько, сколько я посчитаю нужным. У неё отныне есть определённые обязанности, и с завтрашнего дня она приступит к ним.

Ратмир снова с шумом выдохнул, резко развернулся и вышел прочь из кабинета. Настежь распахнутая дверь громко ударилась об стену.

Внезапно подняв голову от экрана телефона, Ирина с нескрываемым любопытством заглянула в мрачное, почти застывшее от ярости лицо Ратмира. За ним шумно захлопнулась и дверь приёмной, заставив вздрогнуть не только её, но и Миру, которая потерянно смотрела ему вслед.

В кабинете генерального директора «РМ» наступила тишина.

– Ирина! – твёрдым и достаточно сиплым голосом чуть ли не прокричал Ибрагим Асадович. – Закрой дверь!

Вскочив на ноги, секретарша быстро исполнила указание руководителя.

Мира продолжала сидеть за столом, потупив взгляд и заламывая пальцы.

Ибрагим Асадович расстроенно покачал головой, испытав такое же опустошение, что и девушка рядом с ним.

– Я не дам тебя в обиду, – произнёс он, коснувшись рукой своего пульсирующего виска. – Ни ему, ни кому-либо ещё.

Он перевёл дыхание и добавил:

– Прошу, не пугайся и не отказывайся от сделки. Будь храброй, и вот увидишь, я не останусь в долгу.

Ибрагим Асадович громко и хрипло прокашлялся, затем пошатнулся.

Заметив это, Мира мигом вскочила и оказалась рядом с Ибрагимом Асадовичем.

– Что с вами? – взволнованно спросила она.

– Потемнело в глазах…

Мира не спеша помогла ему усесться в кожаное кресло. Ибрагим Асадович дрожащей рукой достал из ящика лекарство и принял таблетку. Кабинет вновь погрузился в тишину.

Без лишних раздумий хрупкая девушка молча обошла стол и взяла сумку и пальто. Ей хотелось не просто уйти, а скрыться, выбросить из головы все мысли и как можно скорее оказаться на свежем воздухе. Вдохнуть полной грудью и унять дрожь в теле, в сердце и в душе.

Кем бы ни был Ратмир Ибрагиму Асадовичу, столь недоброжелательная и агрессивная реакция предвещала настоящую беду, если она всё-таки примет условия договора.

Тревога внутри с новой силой забила в колокола.

Зачем ей эти люди? Неужели после случившегося она всецело доверится незнакомому человеку и подпишет договор, приняв обязательства, которым должна будет следовать ближайшие полгода? Неужели одна лишь просьба Мерьем из сна заставит пренебречь чувством осторожности и с головой погрузиться в неизвестную жизнь чужой семьи?

Это игра с беспощадным огнём, который может поглотить и ранить так сильно, что оставит после себя незаживающие раны на всю жизнь.

С этими мыслями Мира взялась за ручку двери. Позади послышался тихий, но по-прежнему твёрдый голос Ибрагима Асадовича:

– Ратмир – муж Лейлы.

## Глава 5. Я не буду рядом с тобой

> Нелюбящий ранит больней предавшего.

Ратмир вышел из здания офиса и направился в сторону припаркованного чёрного Land Rover, за рулём которого терпеливо ожидал Иван. Как только Ратмир сел в машину, тот молча завёл двигатель, и они выехали на дорогу.

Ратмир был мрачнее тучи. Он сильно сжал кулаки, лишь бы остановить дрожь в теле.

Иван заметил его взвинченное состояние, но сделал вид, что смотрит исключительно на дорогу. Некоторое время они ехали молча.

Расслабиться не удалось, дрожь в руках не желала покидать Ратмира. Напряжённые густые брови сложились в почти вертикальные складки на лбу, внешняя нервозность медленно передалась и его нутру. Зверь, что был заточен в глубинах души молодого человека, желал рычать и беспощадно крушить всё вокруг.

Ратмир молча смотрел в окно и шумно дышал, пытаясь избавиться от виде́ния, которое так и стояло перед глазами.

Иван, не выдержав напряжения, что витало в салоне, нарушил затянувшееся молчание:

– На тебе лица нет. Видимо, встреча состоялась?

Его слова прозвучали больше как утверждение, нежели вопрос. Иван хорошо знал Ратмира и понимал, почему тот выглядел как вулкан, готовый вот-вот взорваться от избытка чувств. И несмотря на его отстранённый вид и умение сдерживать накопившиеся эмоции под маской хладнокровия, Иван за годы работы на семью Ибрагима Асадовича научился различать под слоем брони сломленного жизнью человека.

Ратмир раздражённо провёл рукой по волосам, придав им ещё более непослушный вид. Как бы он ни хотел избежать разговоров на эту тему, проигнорировать повисший в воздухе вопрос, а тем более любопытный взгляд Ивана, было сложно.

– Как понимаю, ты в шоке?

Иван посмотрел на Ратмира, на лице которого всё ещё дрожали мускулы; из его груди невольно вырвался тихий стон. Ратмир продолжал игнорировать вопросы, совершенно не желая говорить о случившемся.

Он не то чтобы ответить, он даже здраво мыслить не мог. Это сводило его с ума, заставляло грудь вздыматься чаще. Ратмир с хмурым видом достал из кармана телефон, но затем замер, мысленно задавшись вопросом, кому, собственно, он собирался звонить. Ратмир растерянно смотрел на включённый экран, и чёрные, аккуратные от природы брови изогнулись в недовольстве, сомкнувшись на переносице.

В голове пустота.

Внутри пустота.

Как будто оборвали провода, и жизненная энергия сошла на нет. Остались лишь лютый холод и кромешная тьма.

– Чертовщина, – выругался Ратмир вслух, обречённо вздохнув.

За последние пять лет ему многое довелось пережить, но этот удар оказался настолько внезапным и сокрушительным, что боль сдавила грудь.

Слишком знакомые черты лица.

Слишком знакомый испуганный взгляд.

Слишком знакомая копна волос цвета обжаренных зёрен кофе.

Слишком аккуратные и тонкие пальцы.

– Чертовщина, – повторил он, сосредоточенно сжал кулак, поднёс его к голове и несколько раз, словно молотком, ударил себя по лбу, пытаясь собраться с силами. И с мыслями.

Захотелось открыть бутылку виски и не раздумывая опустошить её. Это, по крайней мере, хоть на некоторое время приглушило бы внутреннюю борьбу, которая вспыхнула неописуемо быстро, всего за одно мгновение, за долю секунды, стоило взгляду чёрных глаз пересечься со взглядом карих. И привычный мир перевернулся с ног на голову.

– Надеюсь, Мира осталась жива? – пошутил Иван.

Губы голубоглазого водителя сложились в ухмылке, когда он представил себе занимательную картину: утончённая тихая девушка и бешеный зверь, готовый растерзать добычу на куски.

– Неудачная шутка, – заключил Иван, демонстративно приподняв обе руки с руля. – Предельно ясно, дружище, ты в бешенстве.

– Зачем он это делает? – наконец спросил Ратмир, посмотрев в упор на Ивана. – Бередить рану после стольких лет, зачем это Ибрагиму Асадовичу? – Ратмир сжал телефон в руках, никому в итоге не позвонив.

– Ради тёти Махиры, – последовал незамедлительный ответ. – Уверен, он объяснится с тобой.

– Решив пригласить в дом копию Лейлы? Или как там он сказал… взяв эту особу на работу?

Сталь в голосе Ратмира пыталась скрыть глубочайшую горечь, с которой ему хоть и пришлось научиться жить, но которую он так и не сумел контролировать. Беспощадно поглощая, она сверлила и проникала в каждую клетку его существа. Было похоже, словно Ратмира взяли из одного ада, в котором он кое-как прижился, и без всякого предупреждения выкинули в другой, где агония оказалась несоизмеримо сильнее.

Он не был готов к такому раскладу, да и вряд ли когда-нибудь стал бы.

Иван, сочувственно вздохнув, прибавил скорость. Машина пулей летела в сторону трехэтажного загородного коттеджа. Обсуждать решения главы в лице Ибрагима Асадовича не стоило, особенно ему. Да и что Иван мог сказать? Он понимал не только абсурдность происходящего, но и состояние Ратмира.

Больше эта тема не поднималась. Иван сделал музыку погромче, и каждый ушёл в свои мысли.

Минут через сорок машина подъехала к коттеджному посёлку, расположенному в пятнадцати километрах от Санкт-Петербурга. Вдали от дорог и шумных магистралей посёлок граничил с лесом, утопая в приятной тишине.

Как только они въехали на территорию, миновав охрану и шлагбаум, послышался вой грозных алабаев, молниеносно реагировавших на проезжающие мимо машины. Откуда-то начали доноситься и непрерывные звуки работающей дрели – кто-то из соседей затеял очередной полномасштабный ремонт.

Машина остановилась у трёхметровых двустворчатых ворот, изогнутые железные прутья которых были выкрашены в тёмно-коричневый цвет под стать дизайну дома, который напоминал величественный, но при этом сдержанного вида особняк без массивных колонн и позолоты.

Как только ворота открылись, машина въехала в просторный двор, откуда открывался вид на крупный симметричный трёхэтажный коттедж, построенный в классическом стиле. Смесь тёмно-шоколадного цвета крыши и кремового цвета фасадной плитки придавала архитектуре умеренную торжественность. Площадка перед зданием была устлана светлой узорчатой плиткой.

Главный вход располагался посередине коттеджа – это была массивная дверь из тёмного дерева, по обе стороны от которой виднелись крупные круглые окна. На остальных этажах окна выглядели не так помпезно. Большая терраса находилась справа от здания, а открытый балкон на последнем этаже, где давно уже никто не показывался, каждый раз наводил душевную тоску на Ратмира, стоило ему въехать во двор.

Коттедж выглядел не просто красиво, а сказочно красиво, благодаря мягкому снегу, накрывшему белым полотном крышу дома и прилегающий к нему подъезд.

Иван припарковался рядом с Mercedes-Benz цвета тёмной вишни, который принадлежал Сюзанне, старшей дочери главы семейства, и серебристым Lexus, за рулём которого когда-то ездила Лейла. Сюзанна, как ни странно, оказалась дома, хотя чаще всего с раннего утра она пропадала в офисе, истязая сотрудников своим невыносимо высокомерным характером.

Несмотря на то что площадку, ведущую к дому, с утра расчистили, снег за несколько часов успел накрыть её очередным белоснежным одеялом. Сад Махиры слева от дома, как и вся прилегающая территория, тонул в непрерывно падающих хлопьях снега, пребывая в терпеливом ожидании весны, когда он вновь сможет расцвести долгожданными красками.

Ратмир поднялся по широким ступенькам и подошёл к главному входу. Стоило ему взяться за ручку двери и сделать шаг через порог, как он сразу же почувствовал сильнейший запах свежеиспечённых булочек с корицей. Нина, пухленькая женщина с розовыми щёчками и добрейшими глазами, не упустила шанса побаловать любимую внучку семьи, маленькую Аишу, традиционными вкусностями.

Переобувшись и сняв верхнюю одежду, он прошёл по тёплому мраморному полу с подогревом из светлой прихожей, размером с полноценную комнату, прямиком в гостиную – главное помещение дома, выполненное в светлых мягких тонах. Плотные шторы цвета жемчуга по всей ширине стены прикрывали большие круглые окна. Массивный угловой диван в мягкой обивке цвета ореха был окружён по обе стороны креслами такого же оттенка. Наполненная светом просторная гостиная с высокими потолками и красивым орнаментом, при этом с довольно минималистичным убранством, впечатляла с первого взгляда.

Аккуратный стеклянный журнальный столик с извивающимися деревянными ножками и причудливый персидский ковёр, который никак не вписывался в интерьер, но за который упрямо билась в своё время Махира, стали небольшим украшением просторного помещения, где иногда принимали гостей и где реже всего появлялась хозяйка дома.

Никого не обнаружив, Ратмир прошёл мимо огромного плазменного телевизора, за которым редко собирались домочадцы, в коридор, прямиком к широкой лестнице из тёмно-красного дуба, которая вела на второй и третий этажи. За ней находилась вторая небольшая спальня Махиры, дверь которой была приоткрыта.

Он постучался.

– Проходи, сынок, – послышался слабый голос женщины, предугадавшей, кто мог в такое время наведаться к ней.

Махира лежала в кровати с книгой в руках. В этот раз она перечитывала поэму «Лейли и Меджнун», больше пребывая в мыслях о прошлом, чем в самой истории. Бледное осунувшееся лицо с синяками под глазами и тонкой линией потрескавшихся губ украшала изумрудного цвета косынка. Она пыталась делать вид, что чувствует себя лучше, чтобы утешить мужа, но её состояние с каждым днём заметно ухудшалось.

Поправив очки почти полупрозрачной рукой, она не спеша перелистнула страницу.

Слева от кровати стоял нежно-розовый детский столик, за которым сидела пятилетняя Аиша в окружении разноцветных карандашей и белых листов. Она рисовала сад, усыпанный цветами, и бескрайнее синее небо. Девочка старалась воссоздать любимый сад бабушки Махиры, и несмотря на то, что рисунок выглядел нелепо, для своих лет она рисовала умело.

Светло-каштанового цвета волосы, кончики которых прелестно завивались в кудряшки, обрамляли прекрасное личико маленького ангела. Пухленькие губы и маленький аккуратный носик придавали схожесть с ожившей куклой, а серо-зелёные глаза и ямочки на щеках напоминали о матери, которую девочка, к сожалению, совсем не помнила, но по которой всем своим маленьким и безгранично искренним существом тосковала.

– Здравствуйте, тётя Махира. Как вы?

– Хорошо, сынок, – ответила она. – Не стой у порога, проходи.

На лице женщины появилась мягкая улыбка, которая с течением времени давалась ей всё труднее.

– Аиша, – обратилась Махира к внучке.

Девочка сидела спиной к двери, полностью увлечённая рисованием.

– Отец пришёл.

Девочка не отреагировала.

Ратмир подошёл и присел на корточки рядом с дочерью. В этот раз на ней не было платья, розовых бантов или детских украшений, которые та успела полюбить. Сегодня она была в джинсах и футболке с милыми котятами. На стульчике висел тёплый вязаный кардиган.

– Красиво, – сдержанно произнёс Ратмир, рассматривая рисунок.

Аиша оценивающе посмотрела на рисунок, а затем отложила карандаши, которые сжимала в руках. Взглянув в тёмные, почти чёрные глаза отца, она встала из-за стола и задвинула за собой стульчик.

– Милая, он вон там, – Махира указала рукой в другой конец комнаты, где в углу лежал голубой рюкзак с принцессой Эльзой из любимого мультфильма «Холодное сердце».

Ратмир проследил, как она закинула рюкзачок за спину, вернулась к столу, взяла рисунок и протянула бабушке.

– Моя девочка, – ласково протянула женщина, ощущая в груди прилив нежности. – Завтра дорисуй домик, хорошо? Не оставляй дело незаконченным. Обещаю, это будет моя самая любимая картина!

Аиша молча кивнула и направилась к Ратмиру, который уже стоял у двери и смотрел на них задумчивым взглядом. В мыслях непрерывно крутились всего два слова: «сказать» или «промолчать».

Он выбрал последнее. Язык не повернулся заставить женщину волноваться раньше времени.

– Пошли, малышка, – произнёс он, распахнув перед ней дверь, и, протянув кардиган, добавил: – Надень это.

Та молча, без всяких пререканий положила голубой рюкзачок на пол и надела вязанный Махирой бежевый кардиган.

– Сынок, ты какой-то обеспокоенный. Что-то случилось?

– Нет, – резко выпалил Ратмир и прокашлялся. – Не волнуйтесь, всё хорошо. Ещё увидимся, берегите себя.

Выйдя из спальни и не желая врать в глаза Махире, Ратмир взял Аишу под руку, и они направились в сторону прихожей.

Из кухни выглянули Нина с Иваном. Женщина держала в руках крафтовый пакет, в который она сложила свежеиспечённые булочки с корицей.

– Ратмир, милый, это вам! – она протянула пакет.

Ратмир улыбнулся и перевел взгляд с Нины на стоявшего позади неё Ивана – тот в обе щёки уплетал булочки, приготовленные мамой.

– Вы когда-нибудь пощадите мои тренировки? – выпалил Ратмир, принимая пакет. – Только утром занимался в зале, а вечером не выдержу и съем всё это.

– Конечно, милый, но я не в силах лишать вас маленьких радостей, а они, как ты знаешь, несут за собой большие.

– Спасибо, – усмехнулся Ратмир, посмотрев в смеющиеся глаза Нины.

Иван попрощался с мамой, а затем отвёз Ратмира и Аишу домой.

* * *

Тем же вечером Ратмир как можно тише вошёл в детскую комнату и подошёл к кровати дочери.

Горел тёплый свет ночника, имитирующий сияние звездного неба, – дочь боялась спать в темноте. Если ночью она просыпалась и вокруг было темно, то начинала плакать, а заново уснуть получалось нелегко.

Сейчас Аиша тихо сопела, поджимая пухлые губки. Отец заметил, что дочь хмурилась, ей явно снилось что-то недоброе.

Частые кошмары, сопровождающиеся ночными всхлипами, тревожили Ратмира, но ещё больше он переживал из-за того, что ему, как отцу, не удавалось помочь своему ребёнку.

Аиша была замкнутой девочкой, с рождения не разговаривала и с трудом осваивала окружавший мир. Сторожилась всего и всех. Несмотря на пятилетний возраст, в котором дети уже в полной мере знакомились с буквами и прописями, ей этого не удавалось. Задержка речевого развития влияла на состояние дочери, и ему было сложно смириться с этим.

Педагоги, психологи, логопеды – ни у кого не получилось достучаться до девочки. Они лишь усугубили ситуацию, так как Аиша стала ещё пугливее и тревожнее, отчего Ратмир временно прекратил как занятия, так и попытки повлиять на ситуацию.

Аиша напоминала непроницаемый кокон, в который не удавалось попасть, и это задевало Ратмира.

Он нагнулся и поправил одеяльце на маленькой спинке. Затем так же тихо вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Развалившись на диване, Ратмир смотрел телевизор, по которому крутили очередное нудное шоу. Однако взгляд напряжённых глаз был устремлён сквозь экран и стены.

Перед глазами возник вечер почти пятилетней давности, когда Аише не исполнилось и года.

Это был тот самый период, от которого он всеми силами пытался отгородиться бесконечными бетонными стенами между тем, что было, и тем, что произошло.

А случилось тогда страшное.

Ратмир сжимал в руке гранёный стакан с виски. Сделав глоток обжигающего напитка, он откинул голову на спинку холодного кожаного дивана и закрыл уставшие глаза. Окно было приоткрыто, морозный воздух освежал гостиную, но не мысли.

Стоило алкоголю попасть внутрь, как тепло разлилось по телу, пытаясь унять сильную пульсирующую боль в висках.

Он не желал вспоминать прошлое, но картины тех событий упрямо настигали его, сотрясали и уничтожали остатки самообладания.

В ушах громко звенело.

Ратмир вздрогнул, когда среди всего этого шума он отчётливо различил давно забытый женский голос.

Её голос.

Лейлы.

И та самая тихая просьба остриём лезвия прошлась по израненному сердцу.

Он сделал ещё глоток уже из горла бутылки и почти опустошил её.

Но алкоголь лишь усугубил ситуацию. Голос, напоминавший мольбу, становился громче и нестерпимее.

Ратмир торопился к Тимуру, устраивавшему прощальный вечер по случаю переезда в США.

Часы показывали почти семь вечера, впереди ждала дальняя дорога на другой конец города.

Настроение было хорошим, хоть повод и не из радостных – друг детства решил перебраться в другую страну. Эта новость оказалась неожиданной для всех близких людей.

Стоя перед зеркалом и подпевая себе под нос, Ратмир изредка постукивал пятками в такт музыке, что доносилась из колонок. В очередной раз, едва касаясь рукой головы, он прошёлся по уложенным волосам, затем направился в прихожую, параллельно выключив колонки и свет в комнатах.

Стало тихо.

Ратмир не любил рубашки, жилеты и костюмы – в них он чувствовал себя некомфортно.

Джинсы и футболки, облегающие плотные рельефные мышцы тела, были для него единственной на тот момент приемлемой одеждой.

Двадцатисемилетний Ратмир чувствовал себя прекрасно, будучи далёким от всяческих формальностей. Ему было всё равно, что скажут дядя Салим или тётя Шейла. Они-то пытались донести до него, что определённый статус требует соблюдения хотя бы простейших правил приличия. Но слишком упрямый Ратмир не желал кому-то или чему-то подчиняться.

Светлые потёртые джинсы, белая футболка с V-образным вырезом, открывающая мощную шею и загорелую грудь, белые кеды и любимая чёрная зимняя кожаная куртка. Острые черты лица, коротко подстриженные волосы и высокомерный взгляд чёрных глаз подчёркивали природную стать. Женщины с первых секунд чувствовали его энергию, стоило ему войти в помещение.

На него обращали внимание. Всегда.

Ратмир приковывал хищные и одновременно восторженные женские взоры, которыми его окидывали с ног до головы, как дорогостоящий экспонат в музее. Он замечал устремлённые на дорогие часы взгляды, видел щенячий восторг от своей новой машины. От него не ускользало, как сердцеедки стреляли глазами по его портмоне, набитому картами и купюрами.

Статус и положение обязывали его вращаться в обществе, которое он терпеть не мог, но в котором любил щеголять огромным эго.

Прекрасно зная, что высокий рост, крепкое телосложение и статус притягивали женщин, которые крутились возле него как пчёлы, он наслаждался таким положением вещей.

Ратмир достал ключи и уже собирался выйти из квартиры, как зазвонил мобильный телефон. На экране высветилось имя Лейлы.

– Чего тебе? – рявкнул он, раздражаясь оттого, что пришлось задержаться в дверях.

Ему хотелось как можно скорее оказаться в своём чёрном BMW и с ветерком помчаться на вечеринку Тимура, который почему-то больше часа не отвечал на звонки и в последнее время вёл себя довольно странно. Хотя он всегда был тихим и осторожным.

– Нам нужно поговорить, – прозвучал мягкий бархатный голос Лейлы.

– Давай завтра, – вновь грубо проговорил он, переминаясь с ноги на ногу.

– Это важно, Ратмир, – взмолилась девушка, в голосе которой прозвучала открытая мольба. – Жду в загородном домике.

– Я же сказал, что занят! – вспылил он. – И вообще, что ты там делаешь?

– Я накрыла красивый стол, расставила аромасвечи, устроила нам прекрасный романтический вечер. Пока Аиша у родителей, давай проведём его вместе и забудем о разногласиях? – она до последнего надеялась, что сумеет переубедить мужа. – М-м, Ратмир? Ну же, пожалуйста.

Парень нахмурился, сжав в кулаке ключи.

– Об этом не сообщают в последнюю минуту, ты понимаешь это?

А затем, не дожидаясь ответа, неторопливо произнёс:

– Я еду к Тиме! – Ратмир нервно захлопнул входную дверь. – Ты ведь знала, что он сегодня устроит прощальную вечеринку, на которой и тебе, как другу, следовало бы быть. Но ты почему-то оказываешься в загородном доме и причём, как понимаю, одна, – он неосознанно повысил тон, не совладав с нахлынувшим раздражением. – Вы поссорились?

Лейла расстроенно притихла, не ответив на вопрос.

– Я с кем говорю?!

– Я слышу, – коротко ответила она поникшим голосом. – Значит, не приедешь.

– Не приеду, – отрезал Ратмир, выйдя на лестничную площадку и вызвав лифт.

– И не будешь сегодня рядом? – спросила Лейла с детской непосредственностью, отчего ещё больше взбесила его.

– Я не буду рядом с тобой, – грубо произнёс Ратмир, сжав челюсти от напряжения.

Этот разговор выводил из себя.

Эта ситуация выводила из себя.

Эти постоянные ссоры выводили из себя.

– Не приедешь? – вновь с надеждой в голосе повторила Лейла, ожидая чуда. Но чуда не произошло.

– Нет, – отрезал он.

– Я не буду… рядом… с тобой, – повторила она прерывистым полушёпотом.

И прежде чем Ратмир беспардонно отключился, он ощутил этот отчётливый надлом женского голоса, когда слёзы бурно вырвались из груди, перекрыв всякую возможность говорить дальше.

Ему было всё равно. Ратмир мчался в своём чёрном, бликующем уличными огнями BMW навстречу ночному городу, равнодушно оставив поникшую Лейлу в холодном одиночестве, сидящей на полу и обречённо прижавшей голову к влажным от скатывающихся слёз коленям.

Через два часа Ратмир уже был с друзьями в одном из известных закрытых клубов города. Громкая музыка сотрясала сознание, всевозможные напитки и коктейли лились рекой, большой танцпол, забитый людьми, зазывал неторопливо попивавших у бара с ярко-горящими глазами. Вечеринка Тимура удалась на славу, но его самого нигде не было видно.

Ратмир не сразу заметил несколько пропущенных от Ибрагима Асадовича. Он неспеша направился к выходу, чтобы расслышать голос тестя. По пути столкнувшись лицом к лицу с одним старым приятелем, Ратмир преградил тому дорогу.

– Андрей, где Тим?! Больше получаса жду засранца! – как можно громче прокричал он.

– Я видел, как его машина уезжала, но за рулём вроде был не он!

– Ладно, понял!

Отвернувшись, Ратмир прошёл по длинному коридору и вышел из клуба, вдохнув полной грудью свежий воздух.

Был март, вокруг лежал мягкий снег, что принесла с собой суровая метель. Зима не хотела уходить, она всеми силами цеплялась за возможность остаться. И эта зима казалась особенно беспощадной.

Зазвонил мобильный.

– Я как раз… – начал Ратмир, но его перебили.

– Ратмир… – голос Ибрагима Асадовича дрожал. Он тяжело дышал, будто задыхался.

– Что случилось? – встревожился он, чуя неладное. – Аиша?.. – предположил он испуганным голосом, сильно сжав в руке трубку телефона.

– Лейла… – ответил Ибрагим Асадович дрогнувшим голосом. – Произошло страшное… – голос оборвался, из мужской груди послышался не всхлип, а вой. – Пожар…

Ратмир напрягся, чувствуя нарастающий страх. Ибрагим Асадович убитым хриплым тоном закончил фразу:

– Она не выжила.

## Глава 6. Зажгли сотни светил там, где годами царил мрак

> Там, где темно, маленькая спичка ожидает мгновения, чтоб храбро рассеять тьму, пожертвовав собой.

Мира села в машину и стряхнула с волос снежинки. На часах было полдевятого утра. Салон машины заполнил аромат сладких духов с нотками чёрной смородины, жасмина и ванили. Духота из-за тёплой одежды сводила с ума, она сняла шарф и расстегнула несколько пуговиц на пальто.

Дышать стало легче.

Иван не торопился заводить двигатель и с интересом смотрел в зеркало заднего вида. Что-то в этот момент смутило его, отчего он замер, словно зачарованный. Что именно, понять сразу было сложно, но это явно касалось девушки, что сидела сзади.

Заметив, что машина так и не тронулась, Мира удивлённо посмотрела на затылок Ивана, а затем поймала улыбающийся взгляд голубых глаз в зеркале.

– В лес? – улыбка водителя стала шире.

Мира отрицательно покачала головой и задорно усмехнулась в ответ. Внутренняя лёгкость позволила расслабленно откинуться на спинку кожаного сиденья. Создалось ощущение, что она находилась не с малознакомым человеком, а с другом, чьи шутки не настораживали и тем более не пугали.

– В другой раз, – весело отмахнулась она.

– Ловлю на слове! – ухмыльнулся Иван, подметив явные изменения после первой встречи – хорошее настроение и отсутствие страха были девушке к лицу.

Пока Мира просматривала соцсети, машина пулей летела по трассе. По радио крутили довольно старую и её любимую песню Стинга, – губы девушки невольно шевелились, когда она подпевала знакомым строчкам, а голова изредка покачивалась в такт музыке.

– Мы не надеялись вас увидеть, – признался Иван, нарушив молчание.

Мира подняла голову, осмысливая услышанное.

– Мы?

– Мы, – подтвердил водитель, глядя то на дорогу, то в зеркало заднего вида. – Я и Ибрагим Асадович, – пояснил он. – Думали, вы откажетесь от сделки, испугавшись реакции Ратмира. Точнее, мы были в этом абсолютно уверены.

Он замолчал и выжидающе посмотрел на задумчивое женское лицо.

Мире с трудом удалось объяснить самой себе, почему после инцидента в кабинете Ибрагима Асадовича тем же вечером она просмотрела договор и внимательно ознакомилась с каждым выделенным пунктом. А когда узнала сумму гонорара, из лёгких словно выбили весь воздух, с губ сорвалась неожиданная брань, Мира вновь и вновь пробегалась глазами по чёрным цифрам на белой бумаге, не в силах поверить в увиденное.

Нет, она не ожидала такой немыслимой суммы.

Нет, она не готова была к цифре с восемью нулями.

Отложив чёрную папку на журнальный столик, Мира встала с дивана и прошлась по комнатам, пытаясь совладать с бешеным сердцебиением и острым чувством тревоги, зазвонившим во все колокола. То, что она могла заработать за полгода, хватило бы даже не на десять лет беззаботной жизни, а на всю жизнь.

На.

Всю.

Жизнь.

Но неужели деньги окажутся той самой силой, что заставит прыгнуть её с головой в омут? Или дело всё же в другом? В чём-то, что мелькало в глубине души как холодный свет в конце тоннеля, молчаливо зазывавший броситься к нему сломя голову, и будь что будет.

Но может ли она настолько рисковать? Что произойдёт с её отцом, если с ней что-то случится? Он ведь не переживёт ещё одного беспощадного удара судьбы.

На задумчивое лицо Миры падал тусклый свет от напольного бра. Сжимая в руке маленькую фотографию Лейлы, что она случайно забрала при первой встрече у Ибрагима Асадовича, Мира нервно сглотнула. На удивление он то ли забыл, то ли решил не напоминать об этой маленькой детали, видимо, желая, чтобы фотография дочери осталась у неё.

Решение далось не сразу, но к рассвету оно было принято. Окончательно и бесповоротно.

Иван засигналил резко подрезавшей их машине и этим вырвал девушку из раздумий.

– Может, это Судьба, – произнесла Мира, убрав выбившуюся прядь волос обратно за ухо. Прозвучало наивно и честно. – Возможно, неспроста я похожа на Лейлу, и нашим дорогам суждено было пересечься, чтобы… – пауза позволила немного поразмыслить и правильно закончить начатую мысль. – Что-то изменить.

– Не верю в Судьбу, – отрезал парень, и уголки губ сложились в недовольной ухмылке. – Да и никогда не верил. Человек – хозяин своей жизни, почему об этом постоянно забывают?

– Возможно, – неуверенность прозвучала в голосе Миры. – Но есть вещи выше нашего понимания, поэтому… – она повернулась к окну. – Я всегда верила в Судьбу, – а затем мысленно закончила фразу, не желая произносить слова вслух: «Поверила и в этот раз».

– А что можно сейчас изменить? – голос Ивана прозвучал резковато, взгляд в зеркале устремился прямиком на неё. – Предотвратить случившийся пожар? Или вернуть умершего человека?

Она промолчала, чувствуя резко возникшее напряжение в воздухе. И вместо ответа задала свой вопрос:

– Могу я поинтересоваться, вы давно работаете у них?

– Не против, если мы перейдем на «ты»?

– Нет, конечно, – заверила Мира мягким тоном.

– Больше шести лет я водитель семьи Ибрагима Асадовича, до этого был просто озорным мальчуганом, игравшим под их крышей. Сколько себя помню, мама работает в их доме, ведёт хозяйство, помогает тёте Махире с домашними делами. Я вечно крутился где-то рядом и вырос вместе с Лейлой. Мы одногодки и быстро нашли общий язык, а потом и подружились. Мы с мамой сами не заметили, как в их доме обрели и свой, – Иван прокашлялся. – Ибрагим Асадович – хороший человек, поддерживал и направлял меня, относился ко мне не как к сыну экономки, а как к родному человеку. Меня всегда поражала его человечность. Такую же доброту он сумел привить и младшей дочери. Просто я, – по лицу расплылась ухмылка, но глаза выдавали сожаление, – тот ещё лентяй и вообще не любил учиться. После школы армейка, затем подрабатывал где попало. И вот, по итогу, работаю на их семью.

Видя, что Иван расположен к беседе, Мира снова поинтересовалась:

– Эта женщина, Махира, такая же хорошая, как Ибрагим Асадович?

Недоумение, отразившееся на лице Ивана, сменилось взглядом, полным понимания и дружеского тепла. Он понимал, что девушка пыталась подготовиться к встрече с Махирой.

– Я рад, что ты уже считаешь Ибрагима Асадовича хорошим человеком. И могу уверенно заявить, что Махира ещё лучше. Единственное… – последовала секундная пауза, Иван задумался, пытаясь как можно правильнее подобрать слова, – будь готова к тому, что Сюзанна, старшая сестра Лейлы, покажет характер. Она не в курсе твоего появления и, скорее всего, будет «приятно» удивлена. Иван вновь резко посигналил какой-то машине и объехал её, с трудом сдержав всплеск эмоциональной брани. – С клыками Ратмира ты уже успела познакомиться, не так ли?

Мира кивнула в знак согласия. Упоминание о нём вызвало странную реакцию в теле, словно её внезапно ударило током. Недовольно поджав губы, она перевела взгляд в окно.

В детстве родителям Миры удалось заложить в дочь хорошее отношение к людям, по крайней мере, зла она никому не желала и плохого по отношению к другим не совершала. Но воспоминание о том, как незнакомый мужчина лишь от одного её присутствия превратился в свирепого зверя, готового растерзать её в клочья, вызывало противоречивые и далеко не самые светлые чувства.

Но хуже всего оказалась даже не агрессия этого человека, а её собственная реакция на происходящее. Мира в тот момент замкнулась и толком не проронила ни слова. Она не защитила себя. Не дала отпор незаслуженной грубости и хамству, не показала, что так вести с собой никому не позволит. Фарид с детства учил дочь отстаивать личные границы и не позволять людям поступать несправедливо по отношению к ней. Но девушка дала слабину, и со вчерашнего дня это разъедало её душу.

«Стой за себя и за свою семью», – слова отца эхом отдавались в каждой клетке её существа. Возможно, это и поспособствовало тому, что Мира пошла дальше – упрямство не позволило отступить.

Поток охвативших Миру мыслей прервал спокойный голос Ивана:

– Сюзанна, или Сюзи, как её называют близкие друзья, – старшая в семье. Дженк – средний, а Лейла была младшенькой. Сюзанна – мадемуазель с тяжёлым характером из разряда стерв, которым глубоко наплевать на других. Ей тридцать, и думает она исключительно о себе. Эффектная девушка с холодным сердцем, она до сих пор не вышла замуж: отказывает всем ухажёрам, а их, я тебе скажу по секрету, не так уж и мало. Может быть, когда-то ей сделали больно или она ни разу по-настоящему не влюблялась, но ни одно знакомство до брака не дошло. Сюзанна непробиваемая. Не знаю, родился ли вообще такой человек, которому она окажется по зубам. Ибрагиму Асадовичу нелегко приходится с ней, она часто устраивает истерики в офисе и разносит бедных сотрудников в хлам. Её красота не перекрывает острые коготки. Средний в семье – это Дженк. Неплохой паренёк, явно не такой озлобленный на мир, как его старшая сестра, да и, надо сказать, ему нет дела до компании отца. Вечно на своей волне, где-то чем-то занят, но чем именно, никому не известно. Со своими тараканами в голове, но кто без них?

– А сколько ему? – спросила Мира.

– Двадцать восемь, он на два года младше Сюзанны. И кстати, один из немногих, кому удаётся неплохо ладить с сестрой. Но они оба несправедливы к родителям, особенно к Махире. Ну, а Ратмир… – Иван задумчиво потёр лоб. – Его сложно понять. Он и раньше был таким, но сейчас особенно нестерпимый. На первый взгляд кажется бездушным и грубым, но… – Иван хмыкнул над явным желанием оправдать его. – Ты сама поймёшь. Чаще всего первое впечатление обманчиво.

Мира удивлённо покачала головой, не имея никакого желания ни понимать, ни, тем более, узнавать такого жестокого человека. Первой встречи оказалось вполне достаточно, и им лучше держаться на расстоянии и не подходить друг к другу. Иначе столкновение обернётся бедой, если не катастрофой.

– Мира, – загадочно потянул Иван.

Поймав взгляд девушки, он вдруг произнёс:

– Ты крепкий орешек, не сомневаюсь в этом.

– Ценю твою откровенность, но к чему это? – изумление сменило мягкие черты лица девушки, Иван как будто пытался к чему-то подвести разговор, но прямо сказать не решался.

Внимательно следя за дорогой, он не торопился продолжить разговор. Но долго раздумывать над вопросом не пришлось, Мира наконец получила ответ.

– Хочу, чтобы ты была готова к встрече с этими людьми, и они не застали тебя врасплох.

Прокашлявшись, он продолжил низким тоном:

– Держись стойко и не давай себя в обиду. Я и Ибрагим Асадович рядом, считай нас своими рыцарями, как бы глупо это ни звучало. Мы защитим тебя, мы стоим за тобой. Это мой долг перед Лейлой.

Аккуратные губы Ивана изогнулись в улыбке, взгляд заметно потеплел. При этом он выглядел слегка напряжённым, жалея о минутном откровении с утра пораньше. Поймав в зеркале взгляд тёмно-карих глаз, он с нежностью в голосе пояснил:

– Лейла была мне как сестра. Она по-доброму относилась ко мне и к матери. И… – сглотнув ком в горле, закончил мысль, – я не хочу, чтобы и тебе причиняли зло.

Вздохнув, парень тряхнул головой. Что на него нашло? Беседа неожиданно приняла иное направление, вызвав волну холодка по спине. Кисти рук на руле сжались.

Демонстративно сделав музыку громче, он дал понять, что разговор на этом окончен. Всю оставшуюся дорогу они проехали молча.

Машина въехала в коттеджный посёлок, и внимание Миры поглотили двух– и трёхэтажные дома, словно соревнующиеся друг с другом по красоте архитектуры и своим размахом. Один краше другого. Снег мягким одеялом укутал их и прилегающие дворы, создав настоящее ощущение сказки.

Они подъехали к дому Ибрагима Асадовича. Даже через высокие стальные чёрные ворота виднелся небывалой красоты трёхэтажный коттедж, одним своим видом кричащий о состоянии и власти своего хозяина.

Машина заехала во двор. Два парковочных места из трёх уже были заняты тёмно-вишнёвым Mercedes-Benz и серебристым Lexus.

Выйдя из машины и вдохнув полной грудью морозный воздух, Мира почувствовала, что напряжение в теле начало спадать. От сказочной атмосферы во дворе слова восхищения застыли на губах.

Её внимание привлёк балкон на третьем этаже. На долю секунды ей показалось, что там мелькнула чья-то тень. Но она явно ошиблась – он пустовал. Взгляд перешёл на террасу с правой стороны дома, где в тёплое время года семья, видимо, часто собиралась за ужином.

На верхней ступеньке широкой лестницы с массивными перилами возник Ибрагим Асадович в сером костюме. Мягкие хлопья снега падали на седые волосы и не торопились таять. Его уставшее осунувшееся лицо озарилось неожиданной улыбкой. Слегка поникшие плечи, на которых будто лежала непосильная ноша, расправились.

– Скользко, будь аккуратна, – произнёс он, наблюдая, как Мира поднимается по ступенькам.

Иван остался у машины и ждал дальнейших указаний.

То, что девушка не испугалась вчерашнего инцидента, давало призрачную надежду если не на позитивный исход всей сделки, то хотя бы на начало её осуществления.

Ибрагим Асадович немного щурился под лучами утреннего морозного солнца. Тревожные мысли притихли.

Как только Мира подошла к нему, он распахнул массивную дверь.

– Добро пожаловать, – мягко произнёс Ибрагим Асадович, а затем неожиданно для себя заключил девушку в объятия. Мира интуитивно сжалась в комок, но не отстранилась.

– Спасибо, – смущённо пролепетала она, чувствуя неловкость.

– Иван, – твёрдый голос разлетелся по двору, – возьми мои вещи и закинь в машину. Через полчаса выезжаем в офис.

– Хорошо, босс! – прокричал Иван и направился в заднюю часть дома.

Мира вошла в прихожую и столкнулась лицом к лицу с Ниной. Женщина в белом фартуке с собранными в тугой пучок седыми волосами и с покрасневшими от волнения щеками вышла из кухни поприветствовать гостью, о которой накануне ей рассказал Иван. С присущей ей доброжелательной улыбкой она держала тарелку с шоколадными кексами. Женщина восхищённо оглядела девушку с ног до головы, на пару секунду потеряв дар речи. Поджав нижнюю губу, она шумно вздохнула, чувствуя, как в носу защипало и к глазам подступили нежданные слёзы.

Из-за спины Миры показался хозяин дома.

– Ибрагим Асадович, не удержалась, – пролепетала Нина, и её внимание вновь захватила гостья, в которой она разглядела Лейлу.

Слёзы побежали по щекам Нины, губы задрожали, она ощутила, как невероятное тепло окутало грудь. Боль вперемешку с радостью охватила всё её существо. Похожие чувства испытал и Ибрагим Асадович, когда заключил Миру в объятия, поэтому он прекрасно понимал столь эмоциональную реакцию женщины, что любила Лейлу не меньше его.

Сняв обувь и повесив зимнее пальто на вешалку, Мира представилась.

Манящий аромат шоколадных кексов захватил пространство прихожей, в животе у Миры заурчало, что вызвало у неё смущённую улыбку.

– Меня зовут Нина, – в ответ представилась женщина, переведя дыхание и по-прежнему не отрывая от Миры восхищённого взгляда. – Держи, моя девочка, – она протянула тарелку с кексами. – Хочу, чтобы ты попробовала сладкое. Пусть первый день в этом доме начнётся с приятных эмоций.

Мира благодарно кивнула и, не раздумывая, потянулась за шоколадным кексом.

– Боже, как вкусно…

Женщина довольно кивнула, смахнув с щеки радостные слёзы.

– Проходи, и не забудь надеть тапочки. Хоть полы и с подогревом, но лучше не расхаживать босиком. Ибрагим Асадович, – она обратилась к мужчине, что не отрывал от них проницательного взгляда.

Если бы у него спросили, что он почувствовал в тот момент, когда Мира впервые вошла в дом, то честно признался бы в искренней радости. Казалось, время остановилось, и он полностью наслаждался одним из самых прекрасных моментов последних лет.

– Вы не позавтракали, может, хотя бы чашку кофе принести перед отъездом? А Мире… – Нина посмотрела на девушку.

– Чай, пожалуйста.

Походкой грациозного хомяка Нина направилась обратно в сторону кухни.

Мира с неподдельным интересом рассмотрела светлый холл, ведущий в разные комнаты.

Если бы её попросили тремя словами описать то, что открылось её взору, достаточно было бы сказать: «Дорого, со вкусом».

Идеально подобранная мебель под общий классический стиль интерьера, живые растения и неповторимый уют, который удалось сохранить в довольно просторном помещении, – Мира пребывала в полном восторге, и это невозможно было скрыть.

– Пройдём в гостиную? – Ибрагим Асадович прошёл в коридор. – Нас ждут.

У большого камина в мягком кресле сидела Махира, её глаза поглядывали в сторону приоткрытой двери, из-за которой доносились голоса. Сердце в ожидании затрепетало в груди.

Привычная утренняя тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине, приобрела новые оттенки. Что-то изменилось в воздухе, даже сама душа отозвалась волнением в ожидании удивительной встречи. Несмотря на слабость и сильную боль во всём теле, новые ощущения коснулись израненного сердца Махиры, подарив ей давно забытое воодушевление.

Махира сидела на диване, укутавшись в тёплую шаль из овечьей шерсти с бежевой косынкой на голове. Бледность лица, тонкие сухие губы и полупрозрачная кожа говорили о её плохом самочувствии, но в тот момент, впервые за последние годы, ей удалось на пару минут забыть о своём тяжёлом состоянии.

Махира испытывала чувство приятного томления в груди.

Дверь открылась, и в комнату наконец вошёл Ибрагим Асадович. Следом показался хрупкий силуэт девушки, смущённо смотревшей в её сторону из-за плеча мужа.

Сердце сжалось, руки задрожали, а в груди вихрем всколыхнулась буря чувств, вытеснив боль и необъятную тоску.

Эмоции на тусклом лице женщины быстро сменяли друг друга.

Удивление.

Восхищение.

Любовь.

Они пронизывали Махиру насквозь. Ей не сразу удалось выйти из оцепенения и что-то произнести. Прикрыв уставшие тусклые глаза, она мысленно помолилась, поблагодарив Всевышнего за эту встречу.

Рука слабо сжала подлокотник дивана.

Красота Миры восхитила женщину. И дело было не только во внешности, которая напоминала погибшую дочь.

Утончённая фигура в платье цвета хаки с удлинёнными рукавами и кожаным поясом, идеально подчёркивавшим тонкую талию, шелковистые волнистые волосы, мягко спадавшие на плечи, отдавали янтарным оттенком на свету. А эти знакомые черты лица… Как-будто Лейла никуда не уходила и всегда была где-то поблизости, ожидая нужного момента для долгожданной встречи.

Ибрагим Асадович ринулся к жене, заметив, как та откинулась на спинку дивана, опустив голову на грудь.

Попытка совладать с эмоциями не удалась, глаза Махиры налились слезами, а материнская грудь взорвалась рыданиями.

Этим утром, полчаса тому назад, Ибрагим сообщил ей, что взял на работу девушку по имени Мира, внешность которой «отдаленно напоминает Лейлу». Но он утаил важную деталь – девушки были поразительно похожи.

Проглотив давящий комок в горле и уже не пытаясь остановить поток слёз, Махира уткнулась головой в плечо мужа, который сел рядом с ней, и сделала глубокий вдох, пытаясь заставить лёгкие работать в привычном ритме.

Ибрагим Асадович обхватил жену за плечи. Она коснулась его руки, и их пальцы переплелись воедино. То, что не удалось выразить словами, Махира передала через этот маленький жест.

Он всё понял.

Эмоции всполошили увядающий внутренний мир больной раком женщины, она рыдала в голос, высвобождая бездонное горе, годами копившееся в глубинах её сознания.

Мира растерянно смотрела на Ибрагима Асадовича. Он, обняв жену, молча выжидал, когда та успокоится.

Его лицо стало сдержаннее, глаза неестественно стеклянными. Он боролся с собой: видеть Махиру в таком состоянии было особенно невыносимо.

Не раздумывая, Мира подошла и присела по другую сторону от женщины. Молча она аккуратно коснулась её холодных дрожащих рук.

Раскрыв рот, Махира попыталась что-то сказать, но слова застыли на треснувших губах.

Этот момент объединил трёх человек, в воздухе застыло что-то необъяснимо прекрасное и глубокое, как будто свершилось то, что должно было произойти, – Мира появилась в доме, в котором её ждали.

Лицо девушки украсила тень понимающей улыбки. Махира потянулась дрожащими пальцами к щеке девушки.

– Красивая, – выдохнула она, улыбнувшись сквозь пелену слёз. – Ангел пришёл успокоить мою душу. Тебя Мира зовут?

Девушка молча кивнула в ответ, слова застряли в горле.

Махира провела рукой по её макушке, коснувшись мягких тёмно-каштановых волос. Жест, полный доброты и нежности, окатил Миру волной мурашек.

– Спасибо, что приняла столь странное предложение мужа, – голос Махиры дрожал. – Спасибо, что пришла. Уверена, это решение далось тебе нелегко.

– Нелегко, – призналась Мира, подняв глаза на Ибрагима Асадовича. Он стойко встретил взгляд девушки, не проронив ни слова. – Но я должна была прийти.

– Спасибо, – вновь послышался шёпот женщины, адресованный больше мужу, нежели ей.

В этот момент на лестнице появилась фигура Сюзанны в чёрном брючном костюме, – она собиралась ехать в офис. Прямые до плеч пепельного цвета волосы оттеняли белоснежную кожу, прямая чёлка подчёркивала неестественно большие глаза, острые черты лица, изящная шея. От её ауры веяло властью, расчётливостью и лютым холодом.

Она неподвижно стояла, как статуя, пристально изучая лицо незнакомой девушки, что держала в своих руках руки Махиры.

Или почти незнакомой…

Её передёрнуло.

Пальцы, судорожно вцепившиеся в дубовые перила, готовы были треснуть от напряжения. То, что происходило в гостиной, было настолько необъяснимо и странно, что это можно было смело назвать полнейшим абсурдом.

Сюзанна была одного роста с Мирой, такого же хрупкого телосложения, но с хитрыми от природы миндалевидными глазами, в которых сквозило высокомерие.

Настенные часы пробили девять утра.

Сюзанне следовало как можно скорее отправляться в офис, а после ещё успеть на встречу с Дилей, подругой детства, но сейчас тело отказывалось подчиняться.

– Что здесь, чёрт возьми, происходит?! – твёрдый голос, полный непонимания и шока, ледяной водой окатил сидящих.

Все посмотрели в её сторону.

– Не может быть… – ахнула Сюзанна, схватившись обеими руками за перила.

Лестница, казалось, начала ходить ходуном. Непонимающе заморгав, не веря собственным глазам, она громко вздохнула.

В пяти метрах от неё на диване сидела Лейла?..

Медленно спускаясь, ступенька за ступенькой, Сюзанна не отрывала глаз от сидящей на диване троицы, но больше всего её интересовала Мира.

Тревога, промелькнувшая в глазах, сменилась необъяснимой ненавистью, миндалевидные глаза вспыхнули негодованием. А затем и удивлением.

«Нет, этого не может быть! Лейла?! – в панике подумала она. – Хотя вроде и не она… Но что за дьявольская схожесть?!. Что происходит?!»

– Кто ты? – спросила Сюзанна.

Вопрос прозвучал достаточно грубо, резко и некрасиво, но это меньше всего волновало Сюзанну. Почему человек, которого она терпеть не могла, вновь как ни в чём не бывало находился рядом с ней, живой и невредимый?

Мира не спешила отвечать. Она смотрела на роскошную девушку, поражаясь той агрессии, что от неё исходила. Точно такой же, что ей довелось увидеть и в Ратмире.

– Это Мира, – спокойно произнёс Ибрагим Асадович. С утра пораньше меньше всего хотелось выслушивать старшую дочь, но эта встреча должна была состояться, поэтому он знал, что истерики не миновать. – Теперь она работает у нас и будет находиться рядом с Махирой.

– Как это? – брови Сюзанны сомкнулись на переносице, в глазах вспыхнула осторожность, а следом и недоверие. – Что она здесь делает?

– Всё просто, моя дорогая. – Ибрагим Асадович устало протёр глаза и тихо вздохнул. В висках стучало, усталость давала о себе знать. Только сейчас он заметил чашку кофе, хотя и не понял, когда это Нина успела незаметно пробраться в гостиную и поставить поднос с чаем и кофе на стеклянный журнальный столик. – Мира будет находиться с Махирой, – произнёс он спокойным тоном.

Повисла мёртвая тишина. Ибрагим Асадович смотрел в глаза дочери, отмечая в них откровенный ужас и негодование. Она потеряла дар речи. Губы сложились в тонкую неровную линию.

Ибрагим Асадович тем же непоколебимым тоном добавил:

– Это не надо понимать. Это надо принять.

Он положил руку на плечо жены. Она в ответ коснулась его пальцев, поддержав мужа. За годы брака они научились понимать друг друга без лишних слов.

Сюзанна, с больши́м усилием взяв себя в руки, театрально фыркнула и к огромному удивлению родителей безо всякого спектакля, какие любила обычно устраивать, вышла из гостиной.

Махира вздрогнула.

Ибрагим Асадович обречённо вздохнул, понимая, что это лишь затишье перед бурей и расслабляться не стоит.

Мира смотрела на дверь, за которой исчез хрупкий силуэт Сюзанны. Она заметила красный плетёный браслет с синим глазом на левой руке скрывшейся девушки. Подобное украшение приснилось Мире перед первой встречей с Ибрагимом Асадовичем.

## Глава 7. Я не чувствую боли, я чувствую надежду

> Надежда, теплящаяся в груди, способна исцелять.

Ежедневно в половине девятого утра у подъезда Миру поджидала чёрная машина.

Соседка, часто выходившая ранним утром посидеть на скамейке, осуждающим взглядом провожала проходящую мимо Миру, которая затем скрывалась в чёрной машине. Непроизнесённые слова кричали девушке вслед: «Вот вернётся твой отец! Вот расскажу ему всё!»

Это раздражало, но нисколько не удивляло. Соседи по натуре своей – народ любопытный, и личная жизнь других их интересует куда сильнее, нежели их собственная. А что принято думать о своей жизни? Правильно, она идеальна и неприкосновенна. Зато в делах других людей можно вдоволь покопаться.

Вечером на этой же скамейке встретятся три подружки-старушки и в ярких красках обсудят всё и вся. Особенно тех, кому, к большому несчастью, довелось попасть в поле их зоркого зрения.

Проходя мимо Василисы Николаевны, сидевшей у подъезда с невозмутимым видом, Мира поздоровалась и под её прищуренный взгляд села в так называемую «бандитскую машину», про которую старушка обязательно расскажет соседке этажом выше.

После того как Иван доставлял Миру в коттедж, он сразу же отвозил Ибрагима Асадовича в офис.

Мире понадобилось не так много времени, чтобы разобраться: Махира – женщина образованная и начитанная, к своим годам повидавшая мир с его бесконечными сложностями и бедами. С ней было интересно, спокойно и тепло. Она никоим образом не пыталась дать понять, что времяпрепровождение в их доме являлось частью работы.

В то утро, когда Иван привёз Миру знакомиться с Махирой, он был прав по поводу неё: хозяйка дома действительно оказалась удивительным человеком, с которым, к сожалению, случилось много плохого.

Рак груди сжирал все силы, не оставляя шансов на улучшение самочувствия. Время безвозвратно утекало сквозь пальцы. При этом Махира не пугалась, не забивалась в угол, не уходила в себя и не тряслась от страха. Эта природная стойкость наряду с непоколебимым спокойствием невольно восхищала окружающих: смерть подходила к порогу, а она открывала ей дверь.

Первая неделя в доме Ибрагима Асадовича и Махиры пролетела незаметно.

Нина всячески пыталась окружить Миру заботой. Поначалу девушка как можно мягче старалась донести до Нины с вечно красными щеками и добрейшими глазами, что не привыкла к столу, ломящемуся от различных блюд, и такими темпами лишний вес скоро радостно скажет: «Привет!» Но обижать милейшую женщину совсем не хотелось. Её тёплое отношение, добрая улыбка и нежная искренность делали попытки накормить гостью досыта терпимыми. Забота прекрасна в любом проявлении.

К сожалению, силы Махиры иссякали быстро.

Бо́льшую часть времени она проводила в постели. Мало ела и с трудом вставала на ноги, чтобы побыть в гостиной или на кухне, попивая любимый фруктовый чай в окружении Нины и Миры. Но несмотря на это, Ибрагим Асадович заметил, что за дни присутствия Миры в их доме ей удалось положительно повлиять на моральное состояние жены, она стала чаще улыбаться. И если раньше вызвать мимолётную улыбку могла лишь внучка, то теперь в доме появился ещё один человек, которому это было под силу.

С Сюзанной они пересекались редко, и та демонстративно показывала своё пренебрежение – Миры для неё не существовало. Эта открытая неприязнь вводила в состояние полного недоумения. В сторону Сюзанны не было сказано ни единого плохого слова, никакого намёка даже на злость, но откровенный негатив сплошным потоком лился из неё.

К вечеру возвращался Ибрагим Асадович, и они собирались в гостиной за ужином.

Сюзанна ни разу не присоединилась к общей трапезе, а Дженк всё ещё не вернулся из поездки.

Если в первый день во время ужина за одним столом беседа казалась скованной и осторожной, а паузы напрягающими, то в последующие вечерние посиделки беседы становились более оживлёнными и интересными.

То, что Махира желала выходить на ужин и сидела в окружении близких, насколько это позволяли силы, грело сердце её мужа. Он чувствовал мельчайшие перемены не только в жене, но и в застоявшейся атмосфере, царившей в доме. И это разжигало давно забытые угольки радости.

Ратмир за неделю ни разу не привёз Аишу к бабушке с дедушкой.

Ибрагиму Асадовичу это не пришлось по душе, но он не стал давить на зятя, посчитав, что тому требовалось время свыкнуться с мыслью о присутствии в доме нового человека. Тем более, когда этот человек как две капли воды похож на его погибшую жену.

Но долго ждать не пришлось, встреча с маленькой Аишей состоялась в начале второй недели пребывания Миры в доме. Иван, ведя девочку за руку, вошёл в гостиную. Мира и Махира сидели перед большим плазменным телевизором и смотрели обзор кругосветного путешествия. Впервые за долгое время кто-то вообще включил телевизор.

Махира, укутанная в тёплую овечью шаль с тёмно-синей косынкой на голове, расплылась в улыбке, стоило ей боковым зрением заметить внучку.

– Моя девочка пришла, – произнесла она. – Иди ко мне.

Иван отпустил пухлую ручку, и малышка подошла к Махире и села рядом. Её глазки, напоминавшие притаившиеся звёздочки, устремились на Миру. Аиша инстинктивно сжалась в комок, как жвачка, прилипнув к бабушке. Присутствие незнакомого человека отразилось на её состоянии, она мгновенно замкнулась в себе. Махира нежно приобняла внучку и поцеловала в макушку.

Невероятно длинные ресницы и вьющиеся волосы светло-каштанового цвета придавали схожесть с живой куклой, которой не хватало лишь большого атласного банта в пышных волосах. Розовая юбочка, белая водолазка и любимый рюкзачок с розовым единорогом на плечиках – так выглядела девочка, которую днём собрала няня, посчитав, что холодной Эльзы слишком много в крошечной жизни девочки.

Серо-зелёные глазки не улыбались.

В голове у Миры проскользнула мысль, что, возможно, улыбка Аиши неописуемо красива, а детский звонкий смех растопил бы любое каменное сердце. Но смеялась ли она вообще – большой вопрос. Как-то ей довелось услышать от Махиры про проблемы единственной внучки, с которыми им до сих пор не удалось справиться. Малышка походила на испуганного притаившегося зверька.

Недоверчиво глядя из-под ресниц на Миру, Аиша вспомнила настенную фотографию в спальне отца. Та девушка с маленьким свёртком в руках – её мать Лейла, которая живёт на мягких облачках. Но почему тогда эта девушка настолько похожа на маму?

Мира протянула девочке руку, сжатую в кулак, и выжидающе посмотрела на неё. Как только удалось поймать молчаливый детский взгляд, она медленно разжала пальцы. На ладони лежала конфета. И тогда Мира с лёгкой улыбкой произнесла:

– Привет.

Аиша посмотрела на конфету, а затем прижалась к бабушке ещё сильнее, уткнувшись носиком в мягкий бок.

– Моё солнышко, – Махира поцеловала внучку в макушку. – Это Мира, наш друг, – и погладила девочку по спине. – У меня прекрасная идея! Может, покажешь самые красивые рисунки? Я уверена, они ей понравятся!

Мира тихонько ахнула, как будто услышала это впервые, хотя не раз видела рисунки, что лежали на маленьком розовом столе в комнате Махиры.

– Ты рисуешь?

Ответа не последовало.

– А я всегда хотела научиться рисовать, но так этим и не занялась. Поэтому, как и ты, рисую только для себя. Может, – произнесла Мира интригующим тоном, – порисуем вместе?

Аиша похлопала длинными ресничками и, на удивление Махиры, в знак согласия неуверенно кивнула.

Мира уловила искорку в глазах девочки. Приподняв личико, Аиша посмотрела на бабушку, и между ними произошёл молчаливый диалог, понятный только им двоим. Хоть губы малышки и не шевелились, глаза что-то сказали, на что бабушка ответила:

– Бусинка, почему бы и нет? Беги за карандашами и фломастерами, а ты, Мира, – обратилась она к девушке, которая с любопытством смотрела на них, – захвати чистые листы.

Малышка встала и направилась в сторону комнаты. Мира последовала за ней.

Очень скоро они сидели у большого окна за прямоугольным столом, и солнечные блики играли на их сосредоточенных лицах. Аиша старательно рисовала, изредка поглядывая на Миру. Обе увлеклись цветами.

Махира, сидя на диване, молча наблюдала за ними. Необычно было видеть внучку рядом с человеком, который напоминал её покойную мать. Если бы Лейла осталась жива, они, скорее всего, так же сидели бы бок о бок, увлечённо рисуя цветными карандашами. Может, состояние девочки улучшилось бы, и она не замыкалась бы в себе настолько сильно. Как бы Ратмир ни старался, он не в силах был заменить маленькой дочери мать, в которой та нуждалась и нуждается по сей день.

Да, Махира часто рассказывала внучке о Лейле. Женщине было важно, чтобы Аиша знала, какой была её мать. Как без остатка она делилась добром, наполнявшим её светлую душу, как всячески пыталась помочь нуждающимся. Как любила животных и нередко работала волонтёром в приютах. Она всегда покоряла людей детской искренностью и за годы юности сумела сделать много добрых дел.

Но почему-то жизнь оказалась жестока в ответ.

Очень жестока.

Хоть тело и изнывало от усталости, да и обезболивающее переставало действовать, Махира не хотела уходить. Сердце женщины впервые чувствовало успокоение.

Поведение маленькой Аиши подарило призрачную надежду на то, что, возможно, когда-нибудь всё наладится, встанет на свои места. Раз Аиша приняла присутствие незнакомого человека и даже спокойно сидела рядом с ним и рисовала, значит, со временем и к другим людям может возникнуть доверие. И девочка перестанет убегать и прятаться.

Пятилетняя Аиша, как всегда, не проронила ни слова. Под вечер Иван вначале отвёз домой девочку, а потом подбросил и Миру.

* * *

Шла третья неделя в доме Ибрагима Асадовича и Махиры.

За всё это время сны, к удивлению Миры, ни разу не побеспокоили её. Спала она тихо, без кошмаров, чаще всего наблюдая «один сплошной чёрный экран». И если говорить откровенно, это не могло не радовать: отсутствие сновидений предвещало спокойные дни без внутренних противоречий.

Мира потихоньку осваивалась и разбиралась, как был устроен дом. На втором этаже располагались комнаты Сюзанны и Дженка, а напротив находилась гостевая, в которой изредка останавливался Ратмир с Аишей, когда приходилось оставаться ночевать в доме. Комната на третьем этаже, к которой прилегал балкон, всегда была заперта на ключ – это была комната Лейлы. Ещё одна дверь вела в небольшую библиотеку Ибрагима Асадовича, которую украшал дубовый стол и кресло в мягкой обивке, где по вечерам закрывался мужчина.

Просторная светлая кухня с овальным массивным столом, мраморным полом и не менее впечатляющей кухонной мебелью цвета капучино, возвышавшейся до самого потолка, была самым оживлённым местом в доме. Каждый вечер там собирались Нина, Мира и Махира, которую приводил Ибрагим Асадович, крепко поддерживая за плечи.

За ужином происходила непринуждённая беседа. Махира чаще всего молчала, с интересом слушая то мужа, рассказывающего очередные незначительные новости, связанные с работой, знакомыми и друзьями, то Миру, что понемногу делилась историями о себе. Изо дня в день короткие рассказы девушки становились менее скромными, а взгляд Ибрагима Асадовича не таким уж и сдержанным.

За эти две недели Сюзанна не удосужилась заглянуть к Махире, чтобы проведать мать и поинтересоваться её здоровьем. Она вела себя предельно отстранённо и холодно, будто их не связывали родственные узы, они напоминали абсолютно чужих людей, которым довелось жить под одной крышей. Но поразительным было даже не это, а то, что, когда речь заходила о Сюзанне, Махира говорила о ней с теплотой и любовью, отчего Мира теряла дар речи.

Разве такое возможно? Сложно было понять столь странные семейные отношения. Но осмелиться и поднять эту тему и спросить об этом прямо не удавалось, хоть интерес разгорался с каждым днём.

Однажды Мира встретила в доме незнакомого мужчину преклонных лет, который ранним утром приезжал проведать Махиру. Они столкнулись прямо у входной двери, когда он уже уходил. Мира не сразу поняла, что две тонированные машины у ворот с довольно серьёзными и грозными на вид людьми в чёрных одеждах были частью его многочисленной охраны.

Статный пожилой человек лет семидесяти в тёмно-синем костюме, с белоснежно-седыми коротко стриженными волосами и в очках в тонкой золотой оправе выглядел бойко, хотя спина его заметно сутулилась. В правой руке он держал трость со стальной ручкой.

Странным было то, что он приехал проведать больную чуть ли не в семь утра. Со слов Нины стало ясно, что этот мужчина был давним другом Махиры и Ибрагима Асадовича, чьи дети дружат по сей день.

Пожилой мужчина посмотрел на неё пристальным тяжёлым взглядом. Мира почувствовала, что воздух между ними накалился так же быстро, как стремительно они прошли мимо друг друга, не сказав ни слова.

Мира поймала себя на мысли, что начинала привыкать не только к небольшим странностям этого дома, но и к тому, что её внешность могла пробудить в людях любое душевное состояние, кроме спокойствия.

Однажды состояние Махиры ухудшилось, и она полдня пролежала в постели. Мира не отходила от женщины ни на шаг. Сидя в мягком кресле бежевого цвета в метре от кровати, она рассказывала о детях, с которыми ей доводилось заниматься.

Сквозь плотные шторы с надрезом посередине упрямо пробивался дневной свет и падал на задумчивое лицо Миры. Она слегка щурила карие глаза – свет в комнате не был включён, Махира быстро уставала от него.

Книга, что лежала рядом с женщиной, за день ни разу не раскрылась. Махира была полностью лишена сил, поэтому бо́льшую часть дня она проспала под действием обезболивающих, а к обеду не могла даже ненадолго привстать на ноги. Поднос с едой стоял нетронутым.

Мира щебетала про непоседу Вову, что без умолку разговаривал на занятиях, а затем про Надю, которую одноклассники прозвали «Булочкой», так как она вечно прятала в рюкзаке горячие пирожки. Девушка настолько увлеклась рассказами, что познакомила женщину со всеми маленькими озорниками из своей группы. Звонкий смех и эмоциональные взмахи руками сделали своё дело. Изредка на бледном лице Махиры проскальзывала тень улыбки. Слушать собеседницу с нежным голосом, видеть, как она искренне смеялась и пыталась облегчить столь тяжёлое состояние больной, – это трогало до глубины души.

Мира неосознанно потянула мочку уха, и этим привлекла внимание Махиры. Она сразу поменялась в лице, будто её окунули в ледяную воду. Странное, стесняющее грудь чувство кольнуло в области сердца. Мира сразу приметила резкую перемену на осунувшемся лице и, запнувшись, слегка выпрямилась в кресле.

– Что-то не так? – уточнила она.

Махира тихим, виноватым голосом промолвила:

– Нет, всё хорошо. Просто этот жест… – последовал тихий вздох. – Лейла так частенько делала.

Повисла неловкая пауза. Мира удивилась тому, что такая на первый взгляд редкая привычка могла оказаться и у Лейлы. Хоть девушка и не подала виду, но ей стало не по себе.

– Скажите честно, вам сложно смотреть на меня? – слова неожиданно сорвались с губ, как будто нетерпеливо ожидали своего часа. Девушка виновато опустила взгляд. Сожаление повисло в воздухе тяжёлым облаком.

Но Махира задумалась над вопросом, а затем слабым голосом ответила:

– Необычно на протяжении нескольких недель видеть улыбку, которую я любила больше жизни, – призналась она. – Будь спокойна, мне не тяжело смотреть на тебя. Не стоит об этом переживать, – бледной рукой, усыпанной многочисленными родинками, Махира попыталась поправить косынку, хотя та и не сползала.

Мира собралась с духом и впервые прямо спросила о Лейле.

О покойной дочери родители не говорили, хотя ни секунды не переставали думать о ней. И, хочешь не хочешь, присутствие Миры не могло не заставить их сердца с волнением сжиматься от осознания, что, не случись пожара, их девочка была бы жива и, как Мира, она крутилась бы возле них.

Прекрасно понимая их горе, Мира следила за тем, чтобы её любопытство не оказалось чрезмерным и чтобы не было сказано ничего лишнего. Но сейчас что-то подтолкнуло её выпрямиться, слегка придвинуться вперёд, опершись на подлокотник мягкого бархатного кресла, и спокойным тоном спросить:

– Расскажите, пожалуйста, какой она была?

Махира посмотрела на Миру, и опущенный уголок рта женщины дёрнулся. Её плечи поникли, в ушах зазвучал звонкий смех, а перед глазами вспыхнули лицо и улыбка дочери. Лейла с детства любила подбегать и обнимать мать со спины, нежно целуя в плечо. Это воспоминание каждый раз заставляло разбитую душу ощущать нестерпимую тоску. Пелена слёз застилала глаза, в носу начинало щипать.

Махира отвернулась, и слёзы, скатываясь по лицу, закапали на подушку.

Вопрос остался без ответа.

Мира пересела на кровать и коснулась бледной руки Махиры, что бессильно лежала вдоль тела.

Тихий голос нарушил повисшее молчание:

– Я выросла без матери. Мне было десять, когда отец одним холодным вечером сообщил убитым голосом, что мама не вернётся домой. Я не хотела верить в это и просидела у двери всю ночь, ожидая её, – взгляд девушки остекленел, – но она не вернулась. Я знаю, какой след оставляет потеря близкого человека. Вот тут, – рукой она коснулась своей груди, – дыра. И знаете, за пятнадцать лет эта дыра не затянулась. Ни на сантиметр. Да и не затянется. Пока мы помним человека – он жив, а вместе с ним и все воспоминания. Как можно забыть ту радость, что он дарил? Тепло, которым окружал? Сердце, которым любил? Никогда. Эти мгновения всегда будут живы. Я не посмею забыть самого дорогого мне человека только потому, что его нет рядом.

Махира медленно повернула голову в сторону Миры, и её покрасневшие от слёз глаза встретили понимающий взгляд девушки. На впалом лице отпечатались многолетние страдания. Каждая ночь проходила в мольбах ко Всевышнему, чтобы он вернул любимое дитя. Она не успела насладиться ни её смехом, ни теплом.

– Я знаю, что, глядя на меня, вы видите Лейлу и это неосознанно причиняет вам боль. Мне жаль, что моё присутствие в доме…

– Нет-нет, не говори так, – хрипло предостерегла женщина, слёзы продолжали скатываться по исхудавшим скулам и шее. – Не думай об этом, отгоняй нехорошие мысли.

– За эти дни вы ни разу не заговорили о ней, хотя я чувствовала, что каждый раз, называя меня по имени, вы ожидали, что отзовётся не Мира, а Лейла, – вздохнув, девушка виновато притихла.

Махира сжала её тонкие пальцы в знак поддержки.

– Ты не причиняешь боли, не думай об этом. Хвала Всевышнему, он сжалился над моим бедным сердцем и позволил перед смертью встретить тебя. Это удивительно и прекрасно, моя девочка. Но… – она сделала акцент, – не больно. Ты спрашиваешь, какой она была? Чуткой, нежной, ранимой. Слишком хорошей для этого жестокого мира. Ибрагим был прав, когда сказал, что вы разные. Но сердце, что я чувствую в тебе, так же прекрасно, как и сердечко Лейлы. Если бы только я знала, что Всевышний готовит встречу с тобой, я бы терпеливо ждала тебя, моя девочка, а не плакала ночи напролёт, истязая душу и тело.

Это откровение вызвало бурю чувств в сердце Миры, и, не удержавшись, она потянулась обнять Махиру. Пожилая женщина, закрыв глаза, ощутила давно забытое чувство дочерней нежности.

Стальной голос прорезал тишину настолько неожиданно, что они обе резко обернулись к двери, откуда и донёсся этот внезапный звук.

На пороге стоял Ратмир. Расставив ноги на ширину плеч, он был мрачнее тучи и как ястреб наблюдал за происходящим. Картина, которую он увидел, явно не пришлась ему по душе.

– Не стоит запудривать голову тёте Махире дешёвым спектаклем! – прогремел он, испепеляя Миру взглядом.

Как долго он наблюдал, сказать было сложно, но ни Мира, ни Махира его не заметили, и этот жёсткий голос, раскатившийся по комнате, предвещал беду.

– У денег есть плохая черта: притягивать людей с улицы, – он сделал шаг и вошёл в комнату.

Брови Миры взметнулись вверх, губы неосознанно приоткрылись от жёсткости услышанных слов.

Позади Ратмира появилась молчаливая Аиша, прижимающая к груди любимого розового единорога.

Ратмир был в чёрных брюках и рубашке, и это мрачное одеяние в полной мере отражало его внутреннее состояние. Две верхние пуговицы на рубашке были расстёгнуты, что открывало взору его сильную шею. Вздутые вены на ней сразу бросались в глаза. Мира, сглотнув ком в горле, выпрямилась.

В трёх метрах от неё стоял разъярённый человек, готовый одним движением вышвырнуть её из дома. Влажные взъерошенные волосы выглядели небрежно, придавая в целом строгому виду некоторую несобранность.

Глаза цвета ночи смотрели на девушку в упор, пригвоздив Миру к месту. Картина, возникшая перед ним, настолько вывела его из равновесия, что дьявольский рык вырывался из груди.

Мира почувствовала образовавшийся в животе тугой узел, внутреннее напряжение заставило её поморщиться. Вторая встреча с этим человеком выдалась копией первой: он только увидел её и уже готов был растерзать.

Ратмир прошёлся по комнате. Мускулы на его лице двигались от неприязни. Нет, он не готов был видеть чужого человека в доме и тем более позволять ему играть с сердцем доверчивой Махиры. Сдержать эмоции не удавалось, да он особо и не пытался.

– Иди сюда, моё солнце, – позвала Махира притаившуюся Аишу, стараясь игнорировать Ратмира.

Малышка выглянула из-за ноги отца и подошла к бабушке, позволив себя обнять. Из-под длинных опущенных ресниц девочка посмотрела на Миру. Она мягко улыбнулась в ответ, хотя улыбаться в сложившейся ситуации было сложно. Особенно дочери человека, который не отрывал от Миры убийственного взгляда.

Махира поцеловала руку внучки, вдохнув любимейший аромат.

– Иди к Нине, тебя ждёт маленький сюрприз, – загадочно прошептала она на ушко малышке, погладив её по спине.

Аиша вновь с любопытством посмотрела в сторону Миры, чья внешность напоминала ей маму, их взгляды на секунду пересеклись. Неописуемо красивые глазки-бусинки восхитили Миру, она по-дружески протянула девочке руку со словами:

– Может, вместе пойдём к Нине?

– Аиша, – предостерёг отец грозным тоном, – держись подальше от неё.

Этого оказалось достаточно, чтобы девочка не стала протягивать руку в ответ.

Суровый взгляд Ратмира метнулся к Мире, но слова по-прежнему были обращены к дочери:

– Приеду через пару часов, не утомляй бабушку.

– Я не причиню ей зла, – спокойным тоном сказала Мира, встав с кровати.

Ратмир нахмурил тёмные брови.

– Если посмеешь хотя бы подумать об этом, я лично сверну тебе шею. Знай своё место, человек с улицы, и не смей переходить границы.

– Сынок!.. – испуганно воскликнула Махира, переводя взгляд с него на Миру.

Девушка побледнела, но попыталась не подать виду, хотя слова лезвием прошлись по нутру.

– Тётя Махира, – произнёс Ратмир ледяным тоном, – эта безумная идея Ибрагима Асадовича привести в нашу семью эту…

– Меня зовут Мира, – перебила она. Гнев моментально вспыхнул в голосе девушки. – Я не человек с улицы. У вас нет права меня оскорблять, – отчеканила она каждое слово, – и никогда не будет. Знайте своё место.

– Знай своё место! – прорычал он ещё раз, сделав шаг в сторону Миры.

– Ратмир! – воскликнула Махира. – Держи себя в руках! Не подобает так себя вести с гостем!

Ратмир зловеще сверкнул глазами.

– Да с каким гостем, тётя Махира?! – продолжал рычать парень. – Она получит деньги за каждую минуту, проведённую в этом доме! Её хорошее отношение и проявление так называемой доброты – всего лишь часть хорошо оплачиваемой работы!

Махира потерянно покачала головой, страх надвигающейся беды прошёлся холодком по спине. Она растерялась, не ожидая, что сдержанный Ратмир мог позволить себе всплеск агрессии. Махира посмотрела на побледневшую Миру, в глазах которой вместо робости бушевала буря.

Но её гнев моментально рассеялся, как только внимание к себе привлекла Аиша, испуганно схватившись за край длинной чёрной трикотажной кофты Миры. Она заботливо погладила девочку по голове.

На Ратмира этот жест подействовал крайне специфично. Как с цепи сорвавшись, он стремительно преодолел небольшое расстояние между ними и, оказавшись рядом с Мирой, бесцеремонно схватил её за тонкое запястье, а затем с таким же непоколебимым видом потащил за собой. Ему хотелось как можно скорее вышвырнуть её из спальни Махиры, а в лучшем случае и из дома.

– Ратмир! – закричала Махира в полном ужасе, пытаясь привстать с кровати, но затем вдруг застыла на месте.

В комнате раздался резкий звук пощёчины. Рука Миры пылала огнём, грудь взволнованно то вздымалась, то опускалась, взгляд, полный решимости, обрушился на Ратмира.

Его щека горела.

Махира, затаив дыхание, испуганно прижала руки к груди, осознав произошедшее.

Тягостную тишину разбавляло глубокое дыхание Миры, в ушах которой бешено пульсировала кровь, и дикий хрип, вырывающийся из горла Ратмира.

Его глаза медленно налились кровью, дыхание становилось громче и свирепее.

Карие глаза Миры резко раскрылись то ли от ужаса произошедшего, то ли от собственной смелости. Однако она не полностью осознавала масштаб проблемы, которую себе создала.

– Не смейте касаться меня! – прорычала она тихим грудным голосом. – Вы этого недостойны, – Мира вздёрнула подбородок, пытаясь не позволить решительному голосу задрожать. Страх, повисший в комнате, пронзил её насквозь. Сглотнув, она осипшим голосом повторила. – Недостойны.

В этот момент что-то изменилось во взгляде Ратмира. Что-то промелькнуло, а затем быстро угасло, оставив после себя привычный холод, пустоту и… сожаление?

Ратмир шумно выдохнул, с трудом сдержался, чтобы не зарычать от злости, развернулся и вышел из комнаты.

## Глава 8. Как раньше уже не будет

> Там, где признают настоящее, – прошлое, преклонив голову, отступит назад.

Мира в спешке вошла в кафе, на ходу освобождая шею от вязаного шарфа, от которого хотелось поскорее избавиться. Ощущение духоты не позволяло трезво мыслить. Её внимание привлёк человек, который проследовал за ней. Обернувшись через плечо, Мира увидела высокого мужчину с глубоким вертикальным шрамом на лице, рассекавшим губы поперёк. Проигнорировав работников кафе при входе, он прошёл вглубь зала.

Мира переключилась на доброжелательного официанта, сделавшего шаг ей навстречу.

– Добрый день. У вас забронирован столик?

– Да, на три часа на имя Мира.

– Секунду, – отвернувшись к небольшому экрану планшета у входа, он проверил бронирование. – Пройдёмте.

Официант направился в другой конец зала. Мира последовала за ним, поймав себя на мысли, что, несмотря на выходной день, было совсем немноголюдно.

Тихое просторное кафе в простом, но довольно уютном стиле, с мягкими диванами, ветками фикуса и полками с книгами вдоль стен, располагалось в центре Санкт-Петербурга и было местом встречи трёх лучших подруг.

Заняв привычное местечко у окна, которое было украшено лампочками с тёплым светом, она сделала заказ официанту и написала девочкам в общий чат:

«Я на месте».

«Буду через пару минут», – в ту же секунду пришёл ответ от Майи.

«Милые, я скоро буду!» – дала знать о себе Тамара.

Мира попыталась размять затёкшую шею, из груди вырвался нервный выдох. Спустя три недели ей наконец удалось найти силы увидеться с девочками, чтобы поговорить по душам. Она чувствовала острую необходимость выговориться. Последние события изрядно измотали нервы. И самым сложным для неё оказалось делать вид, будто жизнь текла своим чередом. Но произошло много необычного, и она это прекрасно осознавала.

Подняв голову, Мира расправила плечи и огляделась. Неподалёку, за круглым столиком сидела молодая парочка: они нежно держались за руки, пожирая друг друга влюблёнными взглядами. Напротив них сидела женщина, аппетитно уплетавшая шоколадный эклер с кофе, а за самым дальним столиком сидел худощавый высокий мужчина с собранными в хвост волосами на затылке. Он даже не удосужился снять коричневое пальто, накинутое поверх свитера с высоким горлом из плотной ткани. Упрямый подбородок, зоркий взгляд, походивший на лисий, и грубый шрам поперёк губ. Именно с ним при входе Мира и столкнулась.

Золотая тяжёлая цепь поверх чёрного свитера бросилась в глаза, худощавые острые руки сдержанно лежали на столе, серьга в правом ухе придавала скользкому взгляду из-под ресниц схожесть с гангстерами из остросюжетных фильмов девяностых – безжалостных и опасных.

– Ми, я тут! – воскликнула подошедшая Майя, на ходу снимая спортивную сумку. Девушка быстрыми шагами направилась к столику подруги и так засуетилась, что выронила из руки один из белых наушников, что сняла при входе. Он отлетел в сторону мужчины со шрамом на лице.

Мужчина как бы ненароком посмотрел на наушник возле левой ноги и демонстративно отвернулся к окну. Майя подошла и подняла его, недовольно пробурчав себе под нос:

– Мужчины нашего времени…

Он прекрасно расслышал тихие слова в его адрес.

– Женщины во все времена были рассеянны… – произнёс он грубым и одновременно безразличным тоном, окинув её скучающим взглядом.

Стоило Майе поднять на него глаза, как мужчина неожиданно улыбнулся, словно волк, обнаживший клыки.

– Но чертовски притягательны, – закончил он фразу, наблюдая за тем, как хрупкая девушка встала и, недовольно фыркнув, направилась к своему столику.

Майя вышла с тренировки с чувством дикого голода, настолько всепоглощающего, что, подай ей килограмм мяса, она в момент опустошила бы тарелку. Невысокая девушка, на голову ниже подруг, с вечно смеющимися глазами и заразительным смехом, она дарила окружающим её людям ощущение лёгкости и беззаботности. Утончённая, с ярко выраженной осиной талией и волнующими изгибами, как магнит Майя притягивала внимание мужчин.

Они с Мирой обнялись.

– Не знаешь, Тамара сильно опоздает? Хоть она и написала, что скоро будет, но мы-то знаем, что это «скоро» может растянуться надолго, – пролепетала Мира, усаживаясь на своё место. Тревожные мысли стали утихать.

Майя пожала плечами.

– Ладно, пока ждём её, садись и рассказывай, как там дела с Артуром? – спросила Мира. – Ты сказала, что возникли какие-то проблемы и расскажешь при встрече.

– Не знаю, – пробурчала Майя, плюхнувшись в мягкое кресло тёмно-шоколадного цвета. – Мы опять поссорились, и притом сильно!

– Насколько?

– Ну-у… – протянула она, недовольно нахмурившись. – Ты понимаешь, я недавно смотрела сторис девушки, которая работает у них в ресторане и, в общем… – сделав небольшую паузу, Майя неохотно продолжила. – Она чуть ли не вешалась ему на шею! Ты представляешь это?! Ве-ша-лась! Естественно, увидев это, я начала расспрашивать. Ну и пошло-поехало… Он на это отреагировал грубо и задел меня, – поникшим тоном призналась девушка. – Слово за слово, и мы поругались. Устала от его выходок! Сейчас он…

– В блоке, – закончила фразу Мира вместо подруги.

– Там ему и место! – обиженно пробурчала Майя, достав телефон из спортивной сумки. – Не хочу ни видеть, ни слышать его! Бесит меня!

Послышался смешок Миры, она обречённо покачала головой.

– Конечно, поэтому ты достала телефон?

– Да я серьёзно… – губы Майи растянулись в смущённой улыбке.

– Я тоже. Видимо, чувства стали проявляться на другом уровне, м? Раньше ты его не ревновала.

– Раньше я вообще никого не ревновала, – продолжала бурчать подруга, обиженно поджав губы. – Ревновали меня. В общем, похоже, это бумеранг.

– Конечно, бумеранг. Всё, что отдаёшь, возвращается спустя время, – подытожила Мира. – Кого-то бумеранг заставляет ждать, а кого-то нет, но каждый получает то, что в своё время отдал.

Их разговор прервал подошедший официант, который расставил на столе заказанные Мирой блюда.

Майя, проследив за луковым супом, а затем и за тарелкой стейка, которые оказались прямо перед ней, облизнулась. Голод дал о себе знать протяжным воем из живота, вызвав улыбки на лицах подруг.

Официант молча удалился.

– Что-то случилось? – спросила Майя.

– Есть такое, – неуверенно ответила Мира. – Дождёмся Тамару, и расскажу.

– Что-то с отцом? – взволновалась Майя, взявшись за ложку и подвинув ближе тарелку супа.

– Не-а, – Мира взяла вилку и начала ковыряться в салате. Цезарь выглядел вкусно, но аппетит улетучился.

В кафе зашла Тамара, официант указал ей на нужный столик, и она быстрыми шагами направилась в сторону девочек. Миниатюрная, как и Майя, девушка с чёрными длинными кудрявыми волосами, которые чаще всего собирались в небрежный пучок. С явно выраженной горбинкой на носу, широкой улыбкой и слегка узким разрезом глаз, она выглядела прекрасно. Тамара являлась олицетворением нежности и спокойствия, её присутствия и мягкого голоса было достаточно, чтобы почувствовать себя умиротворённо рядом с ней.

Она была самой старшей среди подруг, ей был тридцать один год. Средней считалась Мира, а младшей – Майя, которой недавно исполнилось двадцать четыре.

Общие черты двух черноволосых девушек – Майи и Тамары – наводили на мысли, что их связывали родственные узы, и это не было ошибкой – они были двоюродными сёстрами.

– Я ужасно голодная! – воскликнула Тамара впопыхах.

– Как раз только что принесли, – улыбнулась Мира. – Садись давай! Ты прям быстро, умничка.

Тамара уселась рядом с Майей, оказавшись лицом к лицу с Мирой.

– Ты откуда, кстати? – уточнила Мира.

– Из дома, – ответила Тамара. – После вас у меня встреча с Микаэлем. Возможно, он наконец скажет то, что мне хотелось бы услышать.

– Откуда такие мысли? – удивилась Майя. – Спустя три года он не то чтобы признаться, он должен уже жениться на тебе, учитывая то, сколько вы проводите время вместе на работе!

Тамара никак не отреагировала на слова сестры, с аппетитом уплетавшей луковый суп.

– Не понимаю, сколько можно сохнуть по парню, который ни рыба ни мясо? Видите ли, он не может понять, испытывает что-то к тебе или нет. Как вообще такое возможно?! – не унималась Майя, всё больше нарываясь на предостерегающий взгляд Тамары.

– Успокойся, подруга, – Мира коснулась её руки, намекая, что не следовало Тамару выводить из себя, иначе ссоры не миновать. – Бурчишь как старушка у подъезда.

Майя усмехнулась, Тамара обречённо вздохнула. Словам двоюродной сестры, конечно же, удалось задеть за живое. На её лице отразилась тень грусти. Как бы она ни злилась на Майю, всё же прекрасно понимала справедливость её упрёка.

– Мы три года работаем бок о бок, он хирург, я анестезиолог-реаниматолог. За это время нам удалось стать хорошими друзьями, – подтвердила Тамара, отложив вилку. Мы рядом и в хорошие, и в плохие дни. Да, он держал дистанцию, и я не нарушала её, надеясь, что настанет время, когда он всё поймёт и примет мои чувства, ответит взаимностью. И исходя из того, что я наблюдаю в последнее время, мне кажется, – Тамара слабо улыбнулась, в её глазах показался проблеск надежды, – он что-то начал испытывать. Вчера позвонил, назначил на сегодня встречу, мол, надо увидеться и поговорить. Что-то мне подсказывает, это будут приятные новости.

– Если чувствуешь, значит, так и будет, – поддержала Мира, одобрительно кивнув в ответ.

Тамара немного воодушевилась, но неуверенность всё же проскользнула на лице.

– Спасибо за поддержку, я очень переживаю! – она повернулась к Майе, аппетитно уплетающей после лукового супа долгожданное мясо. – Пчёлка, конечно, иногда раздражает меня, но стоит поблагодарить за правду. Говорит прямо в лицо, хоть это порой и обижает.

Мире стало не по себе от этих слов.

Майя удивлённо приподняла брови, не сказав ни слова, всё внимание было направлено на мясо. Она смаковала каждый кусочек.

Тамара безнадёжно ухмыльнулась и продолжила:

– Часто, – поправила она саму себя. – Это меня часто обижает, но как показывает жизнь, лучше правда в лицо, чем лицемерие за спиной.

– В лицо, – подтвердила Майя, довольно приподняв упрямый подбородок.

Тамара весело подмигнула подруге.

– И что бы я без вас делала, а? – спросила она, искренне улыбнувшись.

– И мы тебя любим, малышка, – ответила Мира, ощутив прилив нежности.

Что-то кольнуло в груди, она понимала, что поступала неправильно, утаивая от подруг последние события из своей жизни.

В дружбе, начавшейся ещё в далёком детстве, девочки были честны друг с другом, всегда оказывали взаимную поддержку и помощь абсолютно в любой ситуации. Они искренне радовались успехам и вместе переживали беды.

Они всегда честны.

Они всегда друг за друга.

Мира разрывалась от сомнений, понимая, что желание раскрыть душу и поделиться своей тайной могло привести к большим проблемам. Её не раз предупреждали: говорить с кем-либо о сделке ни в коем случае нельзя. Это чёрным по белому было прописано в договоре, который девушка подписала и лично передала Ибрагиму Асадовичу. Но она не выдержит и дальше держать всё это в себе, не имея ни единого шанса поделиться с близкими подругами, с которыми прошла и огонь, и воду.

То, что касалось их троих, всегда оставалось между ними.

Всё, что они обсуждали, они при себе и оставляли.

Они никогда не предавали друг друга.

Она не могла их предать…

Мира мельком оглядела их и, почувствовав внутреннюю воодушевлённость, расслабила зажатые плечи.

Она сделает это.

Она расскажет им.

Мира неосознанно посмотрела в сторону дальнего столика, но того гостя со шрамом на лице уже не было. Она и не заметила, как он ушёл.

– Мира?

– Странно…

– О чём ты? – уточнила Майя, проследив за её взглядом.

Тамара сделала то же самое.

– В последнее время произошли небольшие изменения, – Мира вздохнула, отодвинув тарелку с салатом. – Я кое-что сделала, а точнее, «натворила», и мне кажется, я наконец готова поделиться с вами. Только прошу, девочки, выслушайте спокойно и не перебивайте, хорошо? – сказала она, вспомнив Ибрагима Асадовича на их первой встрече в ресторане.

Тамара и Майя молча переглянулись, словно задавая немой вопрос: «Ты понимаешь, о чём речь?» Но разглядев в глазах друг друга полное непонимание, они снова перевели внимание на Миру.

– В общем, – начала она спокойным тоном, – больше трёх недель назад мне позвонили с незнакомого номера, мужчина представился неким Ибрагимом Асадовичем и попросил встретиться. Скорее из любопытства я согласилась и пришла на встречу. Тогда он поделился трагичной историей своей семьи.

Майя открыла рот, чтобы задать вопрос, но, вспомнив просьбу подруги не перебивать, терпеливо промолчала.

– Почти пять лет назад в их доме случился пожар, в результате которого умерла его младшая дочь, Лейла.

В тот момент, когда она произнесла имя покойной девушки, её голос дрогнул от волнения.

– Боже… – вырвалось у Тамары.

Майя встревоженно скрестила руки на груди.

– Одно горе привело за собой другое – у его жены, Махиры, обнаружили рак груди. Сейчас она проживает последние полгода жизни, – наступила короткая пауза, Мира сделала глоток холодного облепихового лимонада. В горле пересохло, волнение отражалось как в голосе, так и на лице. – И дело в том, – призналась она, взяв в руки чёрную маленькую сумочку, что висела на спинке кресла, – что я оказалась связанной с ней.

– Это как? – мгновенно вырвалось у Майи.

Из чёрного кошелька Мира достала фотографию и положила на стол лицевой стороной вниз, как однажды поступил и Ибрагим Асадович.

Девочки посмотрели на фото. Мира продолжила:

– На мой вопрос «Кто это?» мужчина ответил, что это его дочь, Лейла, – и с этими словами Мира перевернула фотографию.

Повисла тяжёлая пауза. Тамара удивлённо ахнула, Майя недоверчиво прищурилась.

– Это шутка?

– Тами, поверь, я так же вначале подумала, но, как оказалось, это не шутка. Я и вправду похожа на Лейлу, покойную дочь этого человека. Она умерла почти пять лет назад, ей тогда только исполнилось двадцать два.

– Подожди, – перебила напряжённая Майя, – ну похожа ты на его дочь, и что с того? Как он вообще тебя нашёл? В чём смысл этой встречи? – посыпалась вереница вопросов. – Просто рассказать о вашей схожести?

– Вот мы и подошли к главному, – подытожила Мира, как только Майя притихла. Она мысленно поймала себя на том, что ни разу не спросила у Ибрагима Асадовича, кто именно увидел её в городе.

Прикрыв на секунду уставшие веки, она вздохнула.

Девушки переглянулись, начиная понимать, что эти несколько недель, которые они не виделись, Мира вела себя странно: избегала встреч, запоздало отвечала на многочисленные сообщения, да и элементарно забывала перезванивать на пропущенные звонки.

Но никто из них не догадывался, что за этими небольшими изменениями стояло что-то большее, чем обычные перепады настроения.

– Ибрагим Асадович предложил работу на полгода. Я должна быть рядом с Махирой. Моя обязанность находиться рядом с ней, чтобы она не чувствовала одиночества, которое ей завладело. И суметь хоть немного скрасить последние месяцы жизни больной женщины.

Мира замолчала, позволяя подругам переварить услышанное. На это понадобилось время.

– У меня нет слов… – прошептала Тамара.

Майя недоверчиво нахмурилась, задумчивость изменила черты её лица, и даже вздёрнутый подбородок слегка опустился. Подруга понимала, что Мира и вправду вляпалась во что-то очень странное.

Девочки были сбиты с толку.

– Такое же состояние было и у меня, – поддержала Мира, вспомнив роковую встречу в ресторане. – Я наотрез отказалась от сделки и сломя голову убежала прочь. Всё казалось дико абсурдным и неправдоподобным. Но…

– Ты согласилась?! – хором спросили подруги, ошарашенно уставившись на Миру. Майя с трудом удержалась, чтобы не вскочить от изумления на ноги. Тамара удивлённо прикрыла ладонью рот.

– Согласилась, – подтвердила Мира, убирая упрямо выбивающуюся прядь волос за ухо. – И эти недели с девяти утра до семи-восьми вечера я провожу в стенах их коттеджа, а затем меня отвозят домой. Необычная работа, как думаете? – усмехнулась Мира, осознавая, насколько её обязанности казались необычными. – Папе, кстати, ничего не рассказала, и вас, по-хорошему, не должна была посвящать в это, потому что такой пункт прописан в договоре. Мне сильно влетит, если, не дай Бог, эта история всплывёт.

И подчеркнула ещё раз:

– Мне конкретно влетит, поэтому прошу, девочки, всё строго между нами. Как раньше хранили секреты друг друга, так и в этот раз. Никому. Ни слова. Полагаюсь на нашу дружбу, – закончив фразу, она шумно выдохнула, чувствуя неимоверную лёгкость от того, что наконец рассказала им. – И на всякий случай, девочки, по телефону эту тему не стоит поднимать. Будем обсуждать только при наших встречах.

– Прослушка? – глаза Майи округлились.

– Ми, они не обижают тебя? – уточнила Тамара тихим голосом, интуитивно оглянувшись, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивал.

Майя придвинулась ближе, с раскрытым ртом ожидая ответа, любопытство разгоралось с невероятной силой.

– Нет, конечно! – успокоила их Мира. – Ибрагим Асадович и Махира – хорошие люди. Скорее всего, прослушки нет, но всё же стоит подстраховаться. А насчёт работы, сложно вообще её так называть, учитывая мои обязанности: я просто выхожу из своей квартиры и приезжаю в их большой, красивый, но холодный дом.

Она пояснила:

– Они как будто потерялись в этом особняке, – из груди вырвался грустный вздох. – Но уверяю вас, эти люди добры и внимательны ко мне, так что не беспокойтесь, я в полном порядке. Знаете, девочки, за эти три недели я ни разу не устала от общества Махиры. Ни разу! Это удивительная женщина!

Майя нервно щёлкнула пальцами, переведя тему в более щекотливое русло.

– Тебя не смущает эта схожесть с… Забыла имя…

– Лейла, – напомнила Мира. – Конечно, смущает! – призналась она. – Мы не родственники, не сестры, мы чужие друг другу люди и притом внешне похожи! Когда они смотрят на меня, то видят её, и это вызывает смешанные чувства вот тут… – она коснулась живота, не зная, как правильно закончить начатую мысль.

– Ты проживаешь не свою жизнь, – закончила Майя, снова нервно щёлкнув пальцами.

– Перестань, Майя, – одёрнула Тамара, – не стоит волноваться, успокойся.

– Ладно, – пробурчала та, откинувшись на спинку кресла.

Мира продолжила:

– Также надо сказать, что некоторые члены семьи считают меня врагом и открыто выражают свою ненависть ко мне.

– Чего? – Тамара нахмурилась.

– Серьёзно? – прошептала Майя, удивлённо вскинув чёрные брови.

– Эта девушка, Лейла, была замужем за Ратмиром, – пояснила Мира. – Каждая встреча с её мужем – это эмоциональная стычка, на которой меня готовы разорвать на куски. Я что-то наподобие красной тряпки для быка. Один мой вид приводит его в бешенство. Такая же реакция у старшей сестры Лейлы, Сюзанны, которая с большим удовольствием выставила бы меня за дверь, не будь Ибрагима Асадовича. То, что я похожа на Лейлу и маячу перед глазами, вымораживает её. У них явно были не самые тёплые отношения.

– И ты уверяешь нас, что тебя не обижают? – буркнула Тамара.

– А почему? В чём прикол такой озлобленности? – уточнила Майя. – Лейла была настолько плохим человеком?

– Парадокс в том, что она как раз таки была прекрасным и добрым человеком, если верить тому, что я слышала, но факт остаётся фактом: некоторые члены семьи с радостью избавились бы от меня, и как можно скорее. А всё потому, что я просто похожа на Лейлу. Или, возможно, они считают, что чужому человеку нечего делать в их доме. По-другому, честно говоря, не знаю, как объяснить их реакцию.

– Мне кажется, – задумчиво произнесла Майя, – он сильно любил свою жену, поэтому так ведёт себя.

– То есть из-за этого выражает агрессию к Мире? Звучит неправдоподобно, – выпалила Тамара, недоверчиво смотря на подругу.

– Старшая сестра Лейлы, Сюзанна, не удосуживается даже здороваться со мной и каждый раз демонстративно делает вид, что я – пустое место. В такие моменты хочется взять её за плечи и сильно встряхнуть, но меня одолевают непонятные и противоречивые чувства.

– О чём ты?

– Тами, мне жаль их, – призналась Мира. – Такие холодные, потерянные и несчастные. Конечно, три недели – маленький срок для столь громких выводов, но я чувствую, что права. Многое уже ясно.

– Да ничего не ясно! – отмахнулась Майя. – Три недели ничего не могут рассказать ни о людях, ни об их семьях. На это требуются годы! Годы, подруга, но не пара недель!

– Я в шоке, – прошептала Тамара, покачав головой. – Это какой-то… даже не знаю, как назвать эту ситуацию.

– Кринж, – подобрала слово Майя, – называй всё своими именами.

– Ой, не люблю я эти твои современные словечки!

– Тебе всего тридцать один, Тами, – усмехнулась Майя. – А мне двадцать четыре. Разница ни о чём…

– Пчёлка, понимаешь, – сказала Мира, встряв в их перепалку, – просто очень неприятно видеть откровенную ненависть к себе. С другой стороны, я чувствую себя виноватой перед ними, потому что моя же внешность и заставляет переживать их не лучшие эмоции. Я пока не понимаю, почему они плохо относились к Лейле, но постараюсь узнать. Может, тогда смогу хоть немного разобраться в их реакции.

– Меньше драматизма, – ответила Майя. – Сверкай, и пусть они ослепнут от твоего блеска.

– Лишь бы они не причинили тебе никакого вреда, – прошептала Тамара. – Надо было раньше поделиться с нами, – её голос стал твёрже. – А если бы они оказались непорядочными людьми? Если бы с тобой что-то случилось?

– Неужели ты не понимаешь, что тебе некому было бы помочь?! По факту мы даже не узнали бы, где ты и во что влезла! – отчитала подругу Майя с нескрываемой тревогой в голосе.

– Ты права, не спорю, – виновато поджала губы Мира. – Я, кстати, и к дяде Рахману не выбралась, некрасиво вышло. И Османа это явно задело, потому и притих и не выходит на связь.

– Нет, – сказала Тамара. – Поверь, дело не в тебе, а в его новой девушке.

– Огненно-рыжей бестии, как он сам. Её, кстати, Альбина зовут, – улыбка расплылась по лицу Майи. – Не спрашивайте, откуда знаю! Просто знаю. – И она хитро улыбнулась.

Мира чихнула. Зная врождённую способность Майи найти кого угодно, это было неудивительно.

– Будь здорова, – хором произнесли Майя и Тамара.

– Спасибо, девочки.

– Ладно, очнётся от эйфории, даст о себе знать. Не переживай, дело не в тебе, – поддержала Майя, подмигнув.

– Да и сны, – вспомнила Мира, – их то неделями нет, то они не дают покоя. Сегодня всю ночь просыпалась с чувством страха.

Тамара сделала глоток лимонада.

– Что ты видела? – спросила она.

– Будто я в каком-то помещении, и вокруг всё пылало огнём. Я чувствовала дикий ужас и желание выбраться, но у меня не получалось. А затем из огня появился силуэт мужчины, и я проснулась.

– Да уж, не люблю я твои сны, – пробурчала Майя, уплетая салат. – Вечно они тебя в какое-то дерьмо тащат.

– Они просто предупреждают о чём-то, и, как понимаю, может произойти и что-то хорошее, и что-то плохое, – напомнила Тамара. – Вспомни, сколько раз мы проверяли это? Десять из десяти. Так что им стоит довериться, возможно, это новые знаки, которые пытаются что-то подсказать.

– Ну какие знаки, Тами? – удивилась Мира. – Я в чужом доме, выполняю обговорённую «работу» и через полгода исчезну так же быстро, как и появилась – в один щелчок. По сути, больше нечего ожидать. Поэтому я абсолютно не понимаю эти кошмары. Ну, огонь я точно видела из-за раздумий о Лейле, она ведь умерла при пожаре, когда осталась одна в загородном доме. Думаю, моё подсознание через такие фантазии выражает беспокойство. Надо просто пережить эти полгода, закрыть сделку и отойти от этой семьи раз и навсегда.

– Не знаю, но пугает то, что кто-то в их доме может тебе навредить. Ведь уже есть те, кто открыто желает тебе зла, – предупредила Тамара. – А этот Ратмир и сестра покойной девушки… Пожалуйста, будь аккуратна с ними, сторонись их от греха подальше. И также приглядись к снам, может, что-то и всплывёт. Но, видит Бог, каждый раз, когда ты говоришь с нами про свои сны, у меня мурашки бегают по коже и становится не по себе.

– Думаешь, они мне по душе? – удивилась Мира. – Благо хотя бы, что я их почти не запоминаю и всплывают они только после каких-нибудь происшествий. Но последние сны настолько непонятные, что не удаётся разгадать, к чему они, собственно, ведут – отсюда и тревога. За эти годы я научилась им доверять и даже немного понимать их. Но эти разгадать не удаётся. Хочется, чтобы они оказались буйной фантазией, но чутьё подсказывает, за этим что-то стоит. Это пугает.

Мира вздохнула, устало проведя рукой по лбу. Морщины, вызванные напряжением, не разгладились.

– Мы рядом, что бы ни было, – успокоила Майя. – Главное, когда вернётся дядя Фарид, а это будет месяца через три минимум, надо его хорошенько ко всему подготовить. Ну, или же хорошо всё скрыть до окончания сделки. Кстати! – она удивлённо похлопала ресницами. – Я даже не спросила, что они предложили взамен?

– Большую сумму денег, – без раздумий ответила Мира.

– Насколько большую? – уточнила с любопытством Тамара.

– Настолько, что хватит на всю жизнь, – честно призналась Мира.

– Вот это дела! – протянула Майя и затем тихо шепнула. – Надеюсь, всё будет хорошо.

– Надеюсь, Пчёлка. И пусть время быстро пролетит, чтобы я начала жить как раньше.

– Что-то мне подсказывает, – призналась Тамара, – как раньше уже не будет.

## Глава 9. Она – всё, что имеет смысл

> Красная нить Судьбы, пронзившая нутро, развевается на ветру, зазывая за собой. Ступай. Не бойся.

Ратмир стоял в аэропорту в ожидании гостей из Казани. Накануне позвонил Али: он с какой-то девушкой по имени Таби планировал заехать на неделю в Санкт-Петербург, а после отправиться в Германию.

Али – двоюродный брат Ратмира по маминой линии. Хоть они и связаны родственными узами и на протяжении долгих лет проживали в одном городе, их семьи не были близки и пересекались редко.

Новость оказалась неожиданной, последний раз они общались больше года назад. Али тогда ещё находился в Санкт-Петербурге и занимался ресторанным бизнесом. Что он теперь делал в Казани и откуда возникла девушка по имени Таби, Ратмиру было неизвестно.

Он давно знал, что у Али был собственный загородный дом и просторная квартира на юге города; и несмотря на всё это, он изъявил желание остановиться не в своих владениях и не в каком-нибудь отеле, а именно у него. Ощущение, что что-то неладно, возникло сразу после их разговора.

Среди прибывающих Ратмир увидел высокого широкоплечего парня, одной рукой он держал за руку миловидную девушку с рюкзаком на плечах, на голову ниже его, а в другой нёс большую чёрную спортивную сумку.

Али искал глазами двоюродного брата среди толпы встречавших.

Тень улыбки проскользнула на лицах обоих, стоило им заметить друг друга.

Парень наклонился к уху девушки и что-то сказал. Её любопытный взгляд блуждал по толпе, а затем остановился на Ратмире.

Через несколько секунд они подошли вплотную к нему.

– Вот это встреча! – воскликнул Али.

Они крепко обнялись и по-дружески похлопали друг друга по плечу.

Не мешкая, Али представил спутницу:

– Это Таби, моя… – мимолётный взгляд упал на большие кукольные глаза девушки, – будущая жена, – выдохнул он с довольным видом, словно сам не до конца осознавал это.

Она смущённо улыбнулась, как будто впервые слышала такое громкое заявление в свой адрес.

Ратмир, опешив, недоверчиво покосился на Али. Новость оказалась ещё более неожиданной, чем их приезд.

Близкие, да и всё окружение Али, прекрасно знали его твёрдую позицию относительно брака, и теперь его категоричное «не женюсь» воспринималось не так уж категорично.

– Рад знакомству, – Ратмир протянул Таби руку.

Высокая, утончённая девушка с большими глазами, острыми чертами лица, обрамлёнными светлыми локонами, расположила к себе теплотой, пробивающейся сквозь длинные ресницы.

– Взаимно, – коротко ответив, она посмотрела на Али.

Тот еле заметно кивнул, и между ними произошёл короткий немой диалог. Ратмир готов был биться об заклад, что сумел прочитать молчаливый ответ мужчины: «Я рядом, не бойся».

Выехав из аэропорта, чёрный BMW мчался на север города. Али сидел спереди и рассказывал, как обстояли его дела и что он планировал на ближайшие годы.

Таби на заднем сиденье не проронила за поездку ни единого слова, изредка переключая внимание с экрана телефона на дорогу.

Ратмир приметил, что она была взволнована, и Али, кажется, тоже, хоть и пытался замаскировать тревогу бодрым тоном и натянутой улыбкой.

– Ты надолго исчез с горизонта, где тебя носило? – осведомился Ратмир.

– Да нас немного расшатало, но мы справимся.

– Мы?

– Мы, – подтвердил Али, оглянувшись через плечо на Таби.

Их взгляды пересеклись, и губы девушки изогнулись в мягкой ободряющей улыбке. Но им не удалось скрыть затаившееся волнение. Ратмир заметил это, но сделал вид, будто его внимание было приковано исключительно к дороге.

– Как поживает тётя Саида? Чем занята Самира?

– С ними всё нормально, они сейчас в Германии, мы скоро присоединимся к ним.

– Мне кажется, или там у вас не было родни? Каким ветром туда занесло?

– Верно, это спонтанная поездка как для них, так и для нас.

Ратмир призадумался, стоило ли прямо спрашивать или всё же дождаться приезда домой, но что-то подтолкнуло задать вопрос:

– Ты во что-то влип?

Али усмехнулся, и открытый взгляд с проблеском тревоги стал его ответом, однако он не спешил озвучить проблему.

Ратмир сразу понял, что он колебался между «сказать правду» или «сказать что-то, отдалённо похожее на правду».

– Пытаюсь уберечь свою семью, – признался Али. – И сделаю всё возможное для этого.

– Могу я чем-то помочь? – уточнил Ратмир вовсе не из вежливости. – Знаю, мы не особо были близки, но это не отменяет того, что нас связывают родственные узы. Ты можешь в полной мере положиться на меня.

Али благодарно кивнул, задумчиво вглядываясь в окно. Мысли к тому моменту приутихли, и ему удалось натянуть на лицо привычную маску спокойствия. Он даже старался улыбаться, но тревога не отпускала его, продолжая покалывать нутро многочисленными иглами.

Оставшуюся дорогу они лишь обсуждали дела, связанные с ресторанами, которыми владел Али, и к этой теме не возвращались.

* * *

Через сорок минут дома их встретила Светлана, няня Аиши. Она вышла в прихожую, услышав звуки открывающейся входной двери.

Строгая голубоглазая блондинка лет сорока в очках с заострёнными уголками и с тугим пучком на затылке. Больше года она присматривала за девочкой в отсутствие отца.

– Здравствуй, Светлана.

– Добрый вечер, Ратмир.

По традиции, она сразу же доложила, как обстояли дела с девочкой, в конце привычным спокойным тоном добавив:

– Минут на пятнадцать включила ей мультик, а после уложу спать.

– Значит, не сильно капризничала сегодня?

– Не сильно, но частые перепады настроения начинают беспокоить меня, хотя это и нормально в таком юном возрасте, да и учитывая сложность ситуации, но всё же… – она посмотрела ему прямо в глаза, – с ней становится сложнее.

– Я понял, спасибо, – сдержанно кивнув, Ратмир повернулся к Али и Таби. – Проходите, чувствуйте себя как дома. Справа по коридору ванная и туалет, в конце гостевая комната, можете там оставить вещи.

Светлана, оглядев прибывших гостей недоверчивым взглядом, молча удалилась на кухню, так как чайник дал о себе знать протяжным свистом.

Трёхкомнатная квартира с панорамными окнами располагалась на пятнадцатом этаже элитной новостройки и была оформлена молодым дизайнером и, по совместительству, другом детства, которому удалось объединить в интерьере сдержанность, изысканность и уют, приняв во внимание многочисленные пожелания хозяев. Светлая квартира с высокими потолками была выполнена в нежных пастельных тонах – от спальни в мятном цвете до нежно-персиковой просторной гостиной с панорамными окнами, через которые упрямо прорывались лучи солнца по утрам. А красота закатов, особенно летом, заставляла подолгу стоять у окна и любоваться потрясающим видом.

Ратмир помыл руки и первым делом направился в гостиную. Он мимолётно задержался у порога, взглянув на дочь, которая свернулась калачиком на диване. Аиша смотрела свой любимый мультфильм.

Приглушённый свет в гостиной усыплял девочку, её глазки начинали закрываться.

Ратмир подошёл и поцеловал её в лоб. Девочка улыбнулась, увидев отца.

Он сел рядом на полу, опершись спиной о диван и стараясь не заслонять телевизор.

– Ты грустила сегодня? – поинтересовался Ратмир, заранее зная ответ.

Чем чаще и чем дольше Аиша замыкалась в себе, тем больше Ратмир различал в серо-зелёных глазах маленькой хрупкой девочки взрослую грусть. И это разрывало его отцовское сердце, потому что он понимал, что не в силах помочь дочери. Барьер между ними был велик, и ему не удавалось проломить его.

Аиша молча посмотрела на отца, а потом вновь устремила взгляд на экран телевизора.

– Я сегодня тоже немного взгрустнул, – поделился Ратмир, проведя рукой по волосам. – Видимо, чувствуем состояние друг друга.

Он вздохнул, не понимая, зачем вообще говорил это пятилетней дочери. Последние дни его одолевали странные ощущения – то, что казалось привычным и более или менее устоявшимся, приобретало иные черты. Внутреннее спокойствие начинало расшатываться, и самое ужасное, что этому сложно было противостоять.

– На днях поедем на аттракционы, покатаемся, возьмём сладкую вату и мороженое.

Глаза девочки загорелись радостью, но улыбка не спешила украсить детское личико. Она не верила. Отец слишком часто отменял такие решения в связи с работой. И маленькая дочь успела это уяснить.

– Обещаю, – коротко произнёс он твёрдым тоном.

Ратмир погладил Аишу по голове и, встав с пола, вышел из гостиной. Минут через пятнадцать Светлана уложила её спать и, попрощавшись, уехала.

После ужина Ратмир и Али сидели в гостиной перед телевизором.

– Что ты хочешь этим сказать? – голос Ратмира пронзило удивление.

Внимательный взгляд, с которым Ратмир следил за футбольным матчем, переметнулся на двоюродного брата.

Али хоть и сидел в расслабленной позе, от него исходило явное напряжение. Краем глаза он посматривал на Таби, которая сидела за столом и уже минут десять разговаривала по телефону с его сестрой, Самирой.

– Он охотится за ней, – мрачно выдал Али, нервно прокашлявшись.

Тыльной стороной ладони он коснулся затылка и продолжил:

– И я сделаю всё возможное, чтобы уберечь Таби от этих подонков.

– О ком речь?

– Дмитрий и его люди.

Ратмир хмуро покосился на него, а затем посмотрел на девушку.

– Я что-то пропустил? С каких пор этот отморозок имеет с тобой дело? Как я знаю, ты никогда с такими не водился, в отличие от… – он осёкся, поняв, что перешёл на запретную тему.

– Отца, – закончил вместо него Али. – И да, ты многое пропустил, – буркнул Али, обречённо вздохнув.

Его нервное состояние начало передаваться и Ратмиру.

– Это серьёзные типы, застрявшие далеко в девяностых, и они не особо горят желанием выбираться оттуда, – произнёс Ратмир, напоминая это больше себе, чем Али. – Они подпортили жизнь многим людям, а у некоторых и вовсе отняли.

– Ты имел дела с Дмитрием раньше? – поинтересовался Али, сделав из банки глоток холодного пива, которого в холодильнике было с запасом.

– Почти. Одному из моих знакомых не посчастливилось перейти им дорогу. Те похитили его и отрезали бедолаге голову, а затем вышли сухими из воды. Такое чувство, что эти подонки полгорода выкупили, – послышался тяжёлый вздох. – От них можно ждать чего угодно. Что вы собираетесь делать? Ведь они запросто могут выйти на вас – как-никак в одном городе. Конечно, опасно было возвращаться сюда.

– Соберу за эту неделю нужные документы, постараюсь как можно тише уладить дела с ресторанами, а затем с Таби вылетим в Германию. Там я смогу спрятать её. Вернёмся, когда всё уляжется.

– Думаешь, само уляжется? – поинтересовался Ратмир, чувствуя, что эта история не такая уж и простая и ничего само собой не разрешится. – Особенно, когда из-под носа Дмитрия увёл Таби?

Али усмехнулся и покрутил в руке банку пива. Он был откровенно удивлён.

– Как понял, что он имеет отношение к ней, а не ко мне?

– Ты переживаешь за неё больше, чем за себя. Скорее всего, его люди охотятся не за тобой, ты им на хрен не сдался.

Али издал одинокий смешок и сделал большой глоток пива, которое не особо-то и любил, но которое помогло немного разобраться в запутанном клубке мыслей.

– Неплохо. С каких пор такой проницательный?

– С тех пор, как наломал кучу дров.

– Мои люди сделают всё возможное, – произнёс Али, переключив внимание на матч. – Сейчас они путают ему карты. Пока он разгребает это дерьмо, у меня есть время вытащить Таби из страны.

– Я могу чем-то помочь?

– Ты уже помог, встретив и приютив нас на несколько дней. Остальное за мной.

– Знай, я рад вам. Не думай, что создаёте мне неудобства, поверь, это вовсе не так. Завтра поедем к тёте Махире и Ибрагиму Асадовичу, ты много лет не виделся с ними.

– Четыре года, – припомнил Али.

– На годовщине смерти Лейлы, – закончил Ратмир низким тоном.

– Точно. Удивительно, как жизнь закрутилась и завертелась. Мы с Таби оказались тут, в твоём доме, именно на той неделе, когда наступит пятая годовщина. Если ты не против, хотелось бы поехать с вами на кладбище. А то я без понятия, когда ещё доведётся вернуться сюда. Хотя бы сейчас навещу Лейлу.

Ратмир кивнул, размяв шею, но это больше походило на то, словно он пытался избавиться от резко нахлынувших мыслей. Одного упоминания кладбища хватило, чтобы ему стало не по себе.

– Как ты сумел это сделать? – вопрос прозвучал неожиданно.

Ратмир вопросительно приподнял брови, смотря на ожидающего ответа Али.

– Как ты пережил смерть Лейлы? – пояснил Али, понимая серьёзность затронутой им темы и то, что стоило быть предельно аккуратным.

Ратмир отвёл взгляд в сторону, матч не мог уже заинтересовать его. Ответа не последовало. Он так и не смог пережить её смерть.

– Стоит только подумать о том, что я могу потерять Таби, становится невыносимо, – вздохнул Али. – Без понятия, как это передать, – и он всерьёз задумался. – Как будто она единственный смысл моей жизни, и этот смысл хотят отобрать. От этого я, взрослый мужчина, чувствую сильнейший страх.

– Значит, любишь? – спросил Ратмир в лоб.

Голос его прозвучал мрачновато. Всё, что касалось любви, вызывало неприятные ощущения.

– Люблю, – незамедлительно ответил Али. – Сам не знаю, как так вышло, но теперь есть она, и я никому не позволю навредить ей. – Он по-мальчишески усмехнулся себе под нос, покачав головой. – Знаешь, в чём прикол нашего знакомства?

– Ну-ка, удиви.

– При первой встрече я наорал на неё и вышвырнул из машины, – свойственная Али неотразимая улыбка расплылась по его лицу. – Мне хотелось прибить эту красотку! – глаза задорно заблестели. В этот момент он походил не на взрослого человека, а на мальчишку, который вспоминал шальные деньки.

Ратмир уставился на него, ожидая продолжения истории.

– Таби стошнило прямо в машине, – пояснил Али. – Я был чертовски зол! Точнее, я был в бешенстве!

Али вновь перевёл внимание на девушку, которая изредка поглядывала в их сторону, продолжая разговаривать по телефону. Она была спокойна. По крайней мере, так казалось на первый взгляд, но тёмные круги под глазами говорили сами за себя. Самира трещала без умолку, но это было только на руку Таби: ей хотелось хоть немного отвлечься от тяжёлых переживаний. Разговор шёл обо всём и ни о чём одновременно. Постепенно напряжённость в руках отступала, морщины на лбу разглаживались.

– Ты всегда был тем ещё психом, – усмехнулся Ратмир.

– Не бо́льшим, чем ты, уж поверь мне.

## Глава 10. Познала и счастье, и боль, и застряла между ними

> У счастья и боли глаза одинаковые.

С самого утра Махира была не в настроении, часто хмурилась и нервно поджимала губы. Вопрос Миры, беспокоит ли её что-то, она проигнорировала.

Тем временем настенные часы в гостиной пробили одиннадцать. Приоткрытая дверь в спальню Махиры распахнулась и вошла Нина с круглым подносом, стараясь не расплескать свежевыжатый сок и воду в стаканах.

Пухлые щёки розоватого оттенка казались ярче обычного, будто перед приходом она пробежала стометровку. Волосы с пробивающейся сединой были собраны в аккуратный пучок, а фартук, поверх тёмно-синего платья, был как всегда белоснежным, словно этот человек не работал на кухне постоянно. Нина отличалась не только золотыми руками, но и добрым сердцем. Тёплый взгляд придавал её круглому лицу с глубокими морщинами особенную красоту.

Мира сидела в кресле, привычно поджав под себя ноги, и читала книгу, которую украдкой забрала из библиотеки Ибрагима Асадовича.

Её спокойное выражение лица изредка сменялось то удивлением, то радостью, то мимолётной грустью от каждого прочитанного эпизода.

В последнее время желание надевать платья сменилось решением носить домашние трикотажные костюмы. Так она чувствовала себя комфортней, да и для Махиры это казалось более привычным. Она лично попросила Миру об этом.

Просьба была выполнена с радостью, хотя сначала девушка растерялась.

В мягком трикотажном костюме тёмно-бордового цвета, состоявшем из брюк на высокой талии и водолазки, было и вправду намного удобнее. Распущенные волосы рассыпались по плечам, обветренные и слегка потрескавшиеся губы частенько подёргивались, карие глаза быстро бегали по строкам от страницы к странице.

Книга полностью захватила внимание Миры, она не сразу уловила раздражение в голосе Махиры.

– Нина, я расхотела сок.

– Не нравится мне ваше состояние, – Нина поставила поднос на стол и упёрлась руками в бока, с тревогой вглядываясь в спокойное, но заметно погрустневшее лицо лежащей в постели Махиры. – И почему тут так душно?

Мира оторвалась от книги и подняла голову.

– Я только недавно закрыла окно. Ветер сильный, комната быстро остывает.

– Они приехали? – спросила Махира, зевнув. Её клонило в сон. Ночью ей так и не удалось крепко уснуть, и она просыпалась каждые два-три часа.

– Вот-вот приедут.

– О ком вы? – спросила Мира.

– Клининговая бригада, – ответила Нина. – Они приедут убираться.

– Проследи, пожалуйста, за ними, – напомнила Махира, поправив косынку, – чтобы всё было на своих местах.

– Конечно, не переживайте.

Нина взяла стакан воды и подошла к кровати. Махира уже сидела, опершись на большую подушку. Она выпрямилась и потянулась за стаканом. Сделав большой глоток воды, Махира снова зевнула.

– Вы волнуетесь? – удивлённо спросила Мира, посмотрев на Махиру. Женщина казалась напряжённой, Нина не отрывала от неё заботливого взгляда.

– Да, – сухо ответила Махира и откинулась на большую подушку, прикрыв уставшие веки.

Нина поставила стакан обратно на поднос, подошла к окну и открыла его на проветривание, раздвинув при этом белые плотные шторы, которые не пропускали солнечные лучи в те дни, когда Махира тяжело переносила яркий свет. Свежий воздух с силой ворвался в комнату, заигрывая с прозрачным тюлем, который до этого прятался под плотным слоем шторной ткани.

– Подай, пожалуйста, сок, если ей всё-таки захочется, – Нина обратилась к Мире, на автомате проведя руками по белому фартуку. Мысли экономки уже унеслись на кухню, где в духовке подрумянивался яблочный пирог.

– Конечно.

– Мира, – тихий голос Махиры показался особенно уставшим, – оставьте меня одну, хочется немного поспать.

Кивнув, девушка отложила книгу на подоконник и встала с кресла.

– Пойдём, милая.

Нина приобняла её за плечи. Они вышли из комнаты, выключив за собой свет и аккуратно прикрыв тяжёлую дверь.

– Нина… – только девушка открыла рот, как та перебила:

– Я объясню, пойдём.

На кухне Мира села за стол.

Настроение резко ухудшилось, и это отчётливо отразилось на её угрюмом лице: уголки губ спали, она машинально начала щёлкать пальцами, давно переняв эту привычку от Майи. Подкрадывалось ощущение надвигающейся угрозы.

С того самого момента, как два часа назад Мира вошла в гостиную и застала Махиру сидящей в кресле, она поняла, что женщина чувствовала себя слабее обычного и к тому же была заметно раздражена. Это отчётливо было видно как во взгляде, так и в резкости её тона.

– Не хмурься, моя девочка, – Нина заботливо провела рукой по голове Миры, заставив отвлечься от мыслей. – Дело не в тебе.

– По мне видно, о чём я думаю? – удивилась она, приподняв голову.

Нина приобняла её за плечи.

– Ты как открытая книга, – призналась Нина, – мне нравится твоя искренность. Просто приближается день… – она сделала паузу, – которого Махира боится.

– Какой? День рождения?

– Ох… – резко отвернувшись, Нина быстро метнулась к плите и достала противень с румяным яблочным пирогом. – Пятая годовщина смерти Лейлы, – пояснила она, вновь посмотрев в сторону Миры. – С каждым годом она всё тяжелее проживает этот день. Казалось бы, время должно хоть как-то затянуть раны, но становится только сложнее. Мы все проживаем ужасную утрату нашей светлой, красивой Лейлы. Как же её не хватает.

Голос Нины задрожал, на глазах выступили слёзы.

– А убираться будут и в комнате Лейлы? – спросила Мира. – Можно заглянуть туда? – дополнила она после небольшой паузы.

– По-хорошему, не стоит. Но если очень хочешь, можешь ненадолго подняться сейчас, пока ребята не приехали убираться в доме. Вот ключ, – Нина достала его из кармана фартука и протянула девушке. – Не задерживайся только.

С чувством лёгкого волнения Мира встала из-за стола и вышла из кухни.

Вдогонку послышались заботливые слова Нины:

– На столе будет ждать кусочек пирога!

– Хорошо!

За эти недели Мира много раз была на третьем этаже, и, проходя мимо комнаты Лейлы, она всегда чувствовала желание заглянуть туда – обычное женское любопытство, как она уверяла себя.

Миновав пролёты лестницы быстрыми шагами, она оказалась на третьем этаже. Перед ней был довольно длинный и широкий коридор. Светлый мраморный пол, выбеленные стены и мягкое освещение – этот этаж разительно отличался от других, где больше преобладали кофейные оттенки. В воздухе витал запах ванили.

Пару раз она поднималась сюда, чтобы заглянуть в библиотеку за новой книгой, но так сильно сердце ещё не стучало. Мире было не по себе.

Она боялась войти, отчего с минуту переминалась с ноги на ногу перед дверью в комнату Лейлы. Упрекнув себя за глупое волнение, Мира нервно сжала руку в кулак и, шумно выдохнув, разжала пальцы.

Щелчок, второй, и наконец она делает долгожданный шаг.

Просторная комната, впрочем, как и многие другие, но в нежно-мятном цвете, с широким балконом, выходящим во внутренний двор. Большая двуспальная кровать с тумбочкой, белый шкаф под потолок, такого же цвета письменный стол у окна и растения, что украшали подоконник и стол Лейлы. Некоторые цветы даже зацвели: каланхоэ, стоявший на столе, распустил розовые лепестки, чем приковывал к себе внимание.

Всё выглядело настолько опрятным и живым, что Мира на секунду потеряла дар речи.

А с другой стороны, что она ожидала увидеть? Заброшенную комнату? Толстый слой пыли или же ужасающие паутины?

Махира, Ибрагим Асадович и Нина делали всё возможное, чтобы комната дышала, и им это прекрасно удавалось. Чувствовались бережливые руки, которые пытались сохранить тёплую атмосферу в комнате девушки, что ушла из жизни несколько лет назад.

Мира подошла к кровати и присела на неё. Из серебристой фоторамки, стоявшей на прикроватной тумбочке, на неё смотрели серо-зелёные глаза. Не удержавшись, Мира потянулась к ней.

На фотографии почти пятилетней давности была запечатлена Лейла, прижимающая к груди маленький свёрток с мирно спящей Аишей. Девушка казалась умиротворённой и какой-то другой: эта фотография разительно отличалась от той, что хранилась у Миры в кошельке. Там глаза Лейлы искрились радостью, каждая черта отражала счастье, лёгкость и воодушевление. Но на этой всё было иначе: такой взгляд мог принадлежать лишь сломленному взрослому человеку с натянутой слабой улыбкой, человеку, который успел за недолгую жизнь устать от самой жизни.

Удивительно.

Вновь вглядевшись в это выразительное лицо, Мира не удержалась и прошептала:

– Словно познала и счастье, и боль, и застряла между ними.

– Ты что тут забыла? – неожиданно прозвучал резкий голос.

Мира от испуга вздрогнула.

На неё устремился взгляд тёмных глаз, в которых не отражалось ничего, кроме дикого недовольства. Сколько он тут стоял? Или только подошёл? Почему она не услышала его шагов? Что за ужасная привычка так сильно погружаться в собственные мысли и не замечать чьё-либо приближение?

Мира мысленно пожалела, что вообще решила заглянуть в комнату Лейлы. Не зря внутреннее чутьё пыталось её предостеречь.

Ратмир стоял на пороге не в самом добром расположении духа. Недовольные брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. Напряжение, исходившее от него, заставило Миру встать с кровати.

Под натиском тяжёлого взгляда попытка не выдать волнения, накрывшего её с головой, не увенчалась успехом. Она заметно нервничала.

Поставив фоторамку на место, Мира выпрямилась, и, как бы ей ни хотелось не смотреть на него, её взгляд всё равно сначала прошёлся по широкой груди, за которой могли спрятаться аж два человека, а затем медленно поплыл вверх по шее и остановился на мрачных глазах.

– Я ещё раз спрашиваю, ТЫ ЧТО ТУТ ДЕЛАЕШЬ?! – Ратмир не просто повысил тон, он взревел как вулкан.

Мира судорожно сглотнула, пытаясь держать себя в руках. Её до жути пугала столь бурная реакция на простую встречу с ней. Пугала эта открытая ненависть, непонятная одержимость одного человека другим. Ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы скрыть панику.

Да, именно панику – вот как Мира начала реагировать на встречи с Ратмиром, и это становилось невыносимым. Такое не должно происходить между двумя чужими людьми, но почему-то происходило, и с каждым разом их столкновения обретали такое эмоциональное напряжение, перед которым она ощущала полнейшее бессилие. Будто её руки скручивали за спину и затыкали рот. Она металась между страхом перед чужим гневом и желанием постоять за себя.

Проглотив ком в горле, девушка упрямо приподняла подборок, смело встретив испепеляющий взгляд.

– Я уже ухожу, – бросила она так, будто его присутствие не пробирало её до мурашек.

Попытка обойти этого громоздкого человека с широко расставленными ногами, который снова напоминал неприступную скалу и заполнял собой всё пространство дверного проёма, была безуспешной. Ратмир грубо схватил Миру за руку и резким движением оттолкнул.

Мира с трудом удержалась на ногах и подняла на него ошарашенный взгляд. Тревога заныла под солнечным сплетением, начиная подкатывать к горлу. Густая чёрная ненависть разлилась по комнате и начала наполнять лёгкие девушки.

Это ненормально.

То, как он вел себя, импульсивно и жестоко, невозможно было как-либо оправдать.

Рука Миры загорелась огнём в том месте, за которое секунду назад её схватил Ратмир. Удивительно, как не хрустнула кость от захвата такой силы.

Растерянность сменила злость. Мира стиснула зубы от осознания, что в очередной раз позволила ситуации повториться: тот же яростный взгляд, та же железная хватка, то же грубое поведение.

Сверкнув глазами, Ратмир сделал шаг вперёд.

Мира еле удержалась, чтобы не отступить. Его гневный вид пугал, и чувство страха тяжёлым облаком нависло над ней, готовое вот-вот разразиться жуткими раскатами грома.

– Почему? – спросила она прямо. – Почему моё присутствие вызывает у вас такую дикую реакцию? Что я вам сделала?

Ратмир ничего не ответил, лишь продолжил прожигать её озлобленным взглядом.

А затем прозвучало то, что даже Мира не ожидала услышать от себя. Будто какая-то сила заставила губы озвучить это:

– Вы не любили её?

Ратмир застыл, смотря на неё непонимающим взглядом. Минуту назад она напоминала испуганного раненого зверька, но сейчас раненым казался Ратмир – слова девушки лезвием прошлись по нутру. Что-то в нём дало трещину, и это не ускользнуло от Миры. То, как ярость в тёмных глазах сменилась немыслимым холодом, подтвердило мимолётную догадку. И она пошла в наступление.

– Не любили? – повторила Мира настойчиво, внимательно наблюдая за его реакцией.

Что ей двигало? Зачем она это спрашивала? Почему лезла туда, куда не стоило ни в коем случае соваться, по крайней мере, ей.

Ответом на вопрос Миры было гробовое молчание.

Желваки на лице Ратмира нервно забегали. Он на секунду прикрыл глаза, чтобы удержать себя от необдуманных действий. Ему захотелось накричать на неё, высвободить бешенство, которое он испытывал при каждом столкновении с этой девушкой.

Мира мысленно помолилась. Нездоровая реакция стала пугать ещё сильнее.

Ратмир сделал шаг и, как несокрушимая стена, преградил путь к выходу.

Нина говорила, что должна была приехать клининговая бригада, судорожно всплыло в памяти Миры. Где они? Почему их нет? Почему Нина не поднималась наверх? Её присутствие могло бы помочь избежать болезненной стычки, после которой ей потребуется немало часов, чтобы успокоиться и привести себя в норму.

– Ты можешь уйти из этого дома? – низкий голос Ратмира прозвучал хрипло, взгляд одновременно остекленел и затуманился, руки нервно сжались в кулаки. – Я. Заплачу. Вдвойне, – отчеканил он каждое слово. – Убирайся и никогда, слышишь меня, НИКОГДА больше не появляйся тут! – он сорвался на ор. На бешеный ор.

– Вы за кого меня принимаете? – прошипела Мира, сверкнув глазами.

– А как называют человека, который за деньги проводит дни в чужом доме?

От этих слов земля ушла из-под ног Миры, она готова была задохнуться от злости.

Ратмира это не успокоило, он пошёл дальше.

– Ты считаешь это работой, а я скажу, что ты – просто дешёвая проходимка, которая решила нажиться на чувствах страдающих людей!

Слова, сказанные Ратмиром в гневе, были для девушки как самая грубая пощёчина. Глаза Миры потемнели от нахлынувших чувств, она дёрнула плечами.

– Засунь свои деньги себе в задницу! – огрызнулась Мира, впервые беспардонно перейдя на «ты», и попыталась обойти его. – И причём поглубже!

Ратмир одним движением вновь схватил Миру за предплечье, почти за то же самое место, которое ещё не успело отойти от боли.

– Перестань чуть что хватать меня! – закричала она и со всей силы наступила ему на ногу.

Лицо Ратмира исказилось недовольной гримасой, но он не ослабил хватку, а лишь сильнее сжал руку – кость в том месте готова была вот-вот хрустнуть.

Мира вскрикнула от боли. С ужасом она осознала ловушку, в которую сама себя загнала.

Ратмир был намного сильнее, и противостоять этой силе ей не удалось бы. Никак.

– Мне сломать тебе руку?! – взревел он в ответ. – СЛОМАТЬ?! – рёв прошёлся не только по комнате, но и по всему коридору.

– ТЫ ПСИХ?! – закричала в ответ Мира, широко распахнув от страха глаза. – ЧТО ТЫ ПРИЦЕПИЛСЯ КО МНЕ?! – её трясло, ноги подгибались. Она чувствовала дикое желание его убить, но сама же была пострадавшей.

«Неужели эти крики не слышны внизу? – проскользнула мысль. – Почему до сих пор не появилась Нина?!»

– Убирайся, – прохрипел он, притянув девушку к себе настолько близко, что глаза их оказались в десяти сантиметрах друг от друга.

Мира была испугана, ошарашена и озлоблена. Её глаза распахнулись ещё шире, губы предательски задрожали. Смесь аромата мужского парфюма и запаха от сигарет проникла к ней в лёгкие. Она моргнула, понимая, что этот человек мог в одну секунду как свернуть ей шею, так и выбросить её из окна.

– Меня тошнит от твоих прикосновений, – выпалила она, сжав челюсти. – Хватит трогать меня! – вспылив, девушка попыталась выбраться из стальных рук. – ОТПУСТИ МЕНЯ, ЧЁРТ ПОБЕРИ!

Ратмир нахмурился ещё сильнее. Слова девушки неожиданно привели его в чувство. Он ослабил хватку и позволил ей отойти.

Мира тяжело дышала, испуганно прижала к себе пострадавшую руку. Она в панике посмотрела на дверь, сердце забилось с такой бешеной силой, что пульсация отдавалась в висках с невыносимым шумом.

Страх сдавил Мире грудь, ей стало трудно дышать. Было похоже, что кто-то перекрыл весь кислород в комнате.

Она хотела обойти, оттолкнуть, накричать на Ратмира, сделать что угодно, лишь бы уйти, но вместо этого стояла на месте и ошарашенно смотрела в его чёрные глаза.

Всё вокруг начало медленно плыть и темнеть.

– Хватит причинять… – начала Мира, глубоко дыша, но так и не смогла закончить фразу.

Сильные руки подхватили обмякшее тело девушки и прижали к себе.

Мира потеряла сознание.

## Глава 11. Нас свели, и нам пришлось идти одной дорогой

> Идя бок о бок по одной дороге, смотрящие в разные стороны однажды пересекутся взглядами.

– Что происходит?! – встревоженно спросил Али, вбежав в комнату. Следом показалась не менее взволнованная Таби.

Картина, которая открылась перед ними, заставила их застыть на месте.

Ратмир прижимал к себе незнакомую девушку без сознания. Через секунду, не оборачиваясь на вошедших, он поднял её на руки.

Каменное выражение его лица сменилось бурным потоком эмоций, которые отражались в стеклянных глазах. Взъерошенные волосы, напряжённые руки и стиснутые челюсти говорили о вспыхнувшей буре, что прошлась по комнате несколько минут назад. Хмурые брови не желали разглаживаться.

– Лейла?.. – пробормотал Али, уставившись в бледные черты лица девушки на руках двоюродного брата. Он не верил своим глазам.

Голова Миры прижалась к груди Ратмира. Волосы, что прикрывали лицо незнакомки, наконец позволили присутствующим всмотреться в неё.

Но в отличие от Али и Таби, которые во все глаза уставились на девушку без чувств, Ратмир всячески пытался отвести от неё взгляд, не желая даже мимолётно посмотреть на бледное лицо. Напряжённое тело налилось свинцом, он ощутил, как по спине пробежал неприятнейший холодок.

Прозвучавший вопрос так и повис в воздухе, ответа не последовало.

– Не может быть… – произнёс Али тем же растерянным тоном.

– Мира… – глухо бросил Ратмир, не сумев скрыть ту злость, что адским пламенем просачивалась в кровь.

Не желая что-либо объяснять, он твёрдым шагом обошёл Али и Таби и направился на второй этаж, где располагалась гостевая комната. Не могло быть и речи о том, чтобы уложить Миру в покоях Лейлы.

Ратмир старался не думать о девушке, которую прижимал к груди и которая казалась неестественно холодной, чьё лицо было до такой степени бледным, будто в руках он нёс не живого человека, а мертвеца.

Али и Таби последовали за Ратмиром.

– Кто она? – шёпотом спросила Таби, поравнявшись с Али. Она взяла его за руку, и он инстинктивно сжал её тонкие пальцы.

– Она… – Али запнулся. – Честно говоря, я сам пока не понимаю.

Наблюдая за быстро удаляющейся широкой спиной Ратмира, он вспомнил картину почти пятилетней давности.

Похороны Лейлы.

Небо, затянутое тяжёлыми серыми облаками, необъятное кладбище, обдуваемое сильным холодным ветром, сырая после проливного дождя земля издавала специфический запах. Али помнил то небольшое количество близких людей, пришедших попрощаться с Лейлой, помнил душераздирающие стоны плачущей Махиры и безмолвный плач Ибрагима Асадовича, прижимавшего к себе убитую горем жену.

Но он также помнил сломленного Ратмира с поникшими плечами. И тот всепоглощающий ужас, что удалось прочесть в красных глазах двоюродного брата, который до этого момента казался ему непробиваемым.

Ратмир вошёл в гостевую комнату и уложил Миру на кровать, а затем аккуратно подложил под её голову одну из трёх мягких изумрудного цвета подушек. Ненароком коснувшись тонких ледяных пальцев девушки, он невольно вздрогнул, словно обжёгся беспощадным пламенем.

По-прежнему стараясь не смотреть на мертвенно-бледное лицо, Ратмир подошёл к окну и раздвинул плотные шторы. Свет мгновенно пробился в комнату, но не в его тёмную душу.

Али с Таби появились на пороге, когда Ратмир уже распахнул окно и достал из кармана брюк телефон. Он позвонил семейному врачу. Тот пообещал приехать как только сможет.

Раздражение и злость нависли над Ратмиром тяжёлым облаком. Создавалось ощущение, что сейчас оно разразится неимоверным ливнем. Боковым зрением приметив стоящих у порога Али и Таби, Ратмир на пару секунд прикрыл глаза в попытке успокоить вихрь волнения и совладать с эмоциями, к которым совершенно не был готов. В ушах звенело. Если бы пришлось на словах объяснить то, что в этот момент творилось на его душе, то, скорее всего, он сказал бы: «Я нанёс удар человеку, но он срикошетил на меня».

– Ратмир, кто она? – вновь спросил Али, внимательно смотря на мягкие черты лица девушки, казавшейся неестественно бледной.

– Мира, – сухо повторил Ратмир, примерив привычную маску безразличия.

Али не отводил от неё взгляда, пытаясь понять, насколько это было в его силах, сложившуюся ситуацию. В итоге он осознал, что не может собрать увиденные обрывки воедино.

– Это родственница Лейлы? Невероятная схожесть…

– Нет, их ничего не связывает. По крайней мере, так всё преподнесли, – ответил Ратмир уже более спокойным тоном, подойдя к изголовью кровати.

Он не удержался и ненароком посмотрел на девушку, что каждый раз заставляла терять его всякое самообладание. Маленький аккуратный нос, пухлые, отчётливо очерченные, но при этом посиневшие губы, упрямый подбородок и столь изящные длинные пальцы, присущие профессиональным пианисткам. Стиснув челюсти, он сглотнул и сам не понял, как неожиданно нагнулся ближе к ней и убрал одну её руку с живота, мысленно вспомнив, как точно так же лежала в гробу Лейла.

– Таби, побудь, пожалуйста, с ней, мы скоро вернёмся, – обратился он к девушке позади Али.

Ратмир взглядом дал понять, чтобы Али последовал за ним.

– Конечно, – Таби подошла к кровати и села рядом с Мирой.

Едва покинув комнату, Али резко одёрнул Ратмира за плечо.

– Как такое возможно? Она копия Лейлы!

Ратмир пожал плечами и, отвернувшись, молча направился в сторону лестницы.

– Не знаешь, тётя Махира проснулась? – спросил он, не оборачиваясь к Али. – Учитывая то, как мы орали друг на друга, скорее всего, это побеспокоило её.

– Думаю, нет, – ответил Али, – она крепко спала, когда мы приехали. Сам же видел, Нина попросила не будить её и подождать в гостиной.

– Странно, что Нина не поднялась. Где она?

Али пожал плечами, а затем произнёс:

– Мы дожидались тебя в гостиной, когда до нас донёсся сначала твой рёв, а затем последовал крик девушки. Что вы не поделили? Бедная аж сознание потеряла. Ты чего с катушек слетел?

– Она не бедная, – сухо процедил Ратмир, желая поскорее выйти из дома.

Резко раскрыв входную дверь и сделав шаг вперёд, он оказался на крыльце. Жадно вдохнув полной грудью, Ратмир шумно выдохнул и провёл пальцами по волосам.

В хаос мыслей ворвался поток свежего воздуха.

Он достал сигарету с зажигалкой и нервно закурил. Чувствовался прилив спокойствия, приятной волной распространявшийся по телу.

– Я довёл её, – короткое признание Ратмира прозвучало холодно, без всякого сожаления, на лице не дрогнул ни единый мускул.

Али достал телефон, ощутив вибрацию пропущенного звонка от незнакомого номера. Решив перезвонить позже, он убрал его обратно в карман.

– И давно ты проявляешь враждебность к этой милой леди?

– С тех пор, как она появилась, – последовал честный ответ. – Недели как три уже.

Сделав затяжку, он выдохнул клуб дыма. Запутанные мысли постепенно упорядочивались.

– Всё потому, что она похожа на Лейлу? – Али достал айкос и тоже закурил.

Ратмир ничего не сказал, но ответ был очевиден.

– Она не виновата в этом. – Али посмотрел на Ратмира, чей взор был устремлён далеко вперёд. – Не стоит вести себя как ублюдок только потому, что ты не можешь простить себе грешки прошлого. Отыгрываться на незнакомой девушке за злость к себе, ну, знаешь, как минимум нечестно.

Докурив сигарету, Ратмир приподнял брови. Он с силой сжал пальцами окурок и бросил его в пепельницу, что стояла на перилах.

– А максимум? – усмехнулся он в ответ, пропустив через нос едкий дым.

– Дерьмово, – незамедлительно ответил Али, оглядев двор, который потихоньку приходил в себя после долгой зимы.

Снег таял. Весна стремительно вступала в свои права, побеждая холод, который упрямился и старался задержаться. Земля медленно подсыхала, воздух заметно теплел, позволяя снять с себя зимние вещи. Голые ветви деревьев и кустов покрывались почками.

– Она виновата в том, что появилась тут, – злобно произнёс Ратмир. – Она виновата в том, что выворачивает меня наизнанку.

Он достал вторую сигарету.

– Виновата в том, что два взрослых человека находят утешение в ней и пытаются тем самым смягчить эту чёртову внутреннюю боль. И знаешь, чем этот спектакль обернётся? Эта проходимка или присвоит себе что-то в этом доме, или уедет, разбив их сердца. А этого я не позволю.

Али посмотрел на каменный профиль лица Ратмира, словно высеченный из нерушимого мрамора, и задал прямой вопрос.

– Это даёт право так с ней обращаться? – брови Али медленно поплыли вверх. – Как я понял, нет уверенности в правдивости твоих догадок. А прикол в том, что ты можешь оказаться неправ.

И, не дожидаясь ответа, продолжил:

– Я не знаю, что между вами произошло, но раз она потеряла сознание, значит, пережила сильнейший стресс. Утихомирь свой гнев, что бы там ни было, она в первую очередь девушка, а вести себя как с цепи сорвавшийся не стоит. Потом, возможно, будешь жалеть.

Али прокашлялся и поморщился от нахлынувших воспоминаний.

– Я вёл себя как кретин, – признался Али слегка подавленным тоном. Эти воспоминания не дарили ему приятных эмоций. – Столько раз доводил, унижал и морально ломал Таби. В общем, – он громко выдохнул, хмуро посмотрев себе под ноги, – я был тем ещё придурком. Было плевать на то, что чувствуют другие, и она в том числе. Я выливал на неё всю свою озлобленность. И вместо того, чтобы решать проблему с собой, с человеком, который это породил, я играл в правосудие с другими. Пока не признался себе, что единственный, кто виноват в этом дерьме, – это я сам.

– С каких пор читаешь душераздирающие лекции? – усмехнулся Ратмир, выдохнув очередной клуб дыма. Сигареты исчезали одна за другой.

– С тех пор, как понял, что не имею права вести себя как подонок только потому, что у меня внутри что-то сломалось.

Ратмир докурил и кинул окурок в пепельницу.

– Ты ведь был другим и вёл себя иначе, а сейчас читаешь нравоучительные нотации. Таби настолько сильно повлияла на тебя?

– Люди меняются.

– Не меняются, – отрезал Ратмир спокойным тоном. – Я лично таких не встречал.

Али пожал плечами, не желая спорить, а затем спокойно предупредил:

– Смотри, чтобы именно она тебя не поменяла.

Ратмир недовольно покосился на него, разговор принимал нежелательный оборот.

Али, размяв шею, твёрдым тоном произнёс:

– Хоть и отдалённо, но тебе прекрасно известно, что у меня творилось и в каком дерьме я плавал. Если бы не Таби, я бы потонул окончательно. Она и вправду смогла изменить такого, как я. Что уж говорить о тебе? Рано или поздно, встретив хорошего человека, ты меняешься в лучшую сторону, потому что с ним не хочется быть плохим.

Послышались звуки с дальнего двора, Али и Ратмир одновременно повернули головы в ту сторону.

Показалась Нина с клининговой командой из четырёх молодых ребят. Те всё это время работали в задней части дома и теперь приступали к следующей.

Ратмир, усмехнувшись нагрянувшим мыслям, слегка опустил голову и прошёлся массирующими движениями по лбу.

– Тётя Махира убьёт меня, узнав, что я довёл её ненаглядную, – пробурчал он, недовольно посмотрев в сторону её комнаты. Шторы были плотно задёрнуты и не пропускали ни единого луча солнца. Женщина крепко спала под воздействием большой дозы обезболивающего.

– Так тебе и надо, – хмыкнул Али, похлопав Ратмира по плечу. – Кстати, перед отъездом Таби хочет прогуляться по городу. Это, конечно, опасно, но последние месяцы полны такого хардкора, что она полностью скисла. Не помню, когда последний раз видел, как она по-настоящему улыбалась, прям не хватает этого, – красноречиво выпалил Али, поражаясь собственному откровению, ведь раньше он не был таким.

Ратмир был удивлён не меньше.

– Никогда бы не подумал… – начал было он, но не закончил фразу, заметив убийственное выражение прищурившегося Али.

Усмехнувшись, Ратмир посмотрел в сторону дальнего двора, и они вошли обратно в дом.

* * *

Мира пришла в сознание.

Разомкнув веки, она пустым взглядом уставилась в белый потолок, не понимая, где находится. Понадобилось несколько секунд, прежде чем перед глазами яркими вспышками одна за другой вспыхнули картины произошедшего.

Лёгкий шорох привлёк её внимание, и она заметила сидящую рядом незнакомую девушку.

– Где я?! Кто ты?! – Мира резко приподнялась на кровати.

– Всё хорошо! – Таби попыталась коснуться её, но Мира инстинктивно отдёрнула руку. Страх в глазах мгновенно сменился облегчённым вздохом, когда она узнала гостевую комнату в доме Ибрагима Асадовича.

Перед глазами всплыла стычка с Ратмиром: бешеное биение сердца, дикий гул в ушах, желание убежать и спрятаться. Мира хмуро посмотрела в сторону приоткрытой двери и почувствовала, что это желание никуда, собственно, и не делось.

– Я Таби, – мягким тоном представилась девушка с большими глазами и длинными волосами, волнами спадавшими на хрупкие плечи.

Она выглядела утончённо, нежно-розовый румянец украшал поистине красивое лицо с острыми скулами и довольно большими глазами, обрамлёнными длинными чёрными ресницами.

– Ратмир попросил приглядеть за тобой, – объяснилась она торопливым голосом. – Они скоро вернутся.

Мира ничего не ответила. Слово «они» смутило её, но не было желания разбираться, о ком шла речь и кто собирался в скором времени вернуться, потому что она собиралась уйти. И чем раньше, тем лучше.

Мира попыталась встать с кровати. Мысль, что в любой момент Ратмир мог войти в комнату, приводила в ужас. Испытанных за день негативных эмоций ей казалось предостаточным.

– Ты боишься его? – вопрос прозвучал неожиданно, но спокойно.

На секунду Мире показалось, что незнакомка испытывала похожие эмоции.

– Нет, – отрезала Мира, чувствуя слабость во всём теле. Голова кружилась, и с каждым движением это неприятное ощущение усиливалось. Она упрямо встала на ноги и поняла, что стены давят со всех сторон и земля уходит из-под ног.

Таби вскочила за ней, чтобы поддержать, позволив опереться на себя.

– Ты ещё слаба, ложись!

Решив не спорить, Мира присела на край кровати. В таком состоянии далеко уйти не удалось бы.

– Нина не искала меня?

– Ты про пухленькую женщину?

Мира невольно улыбнулась.

– Да, про эту добрую булочку.

– Когда мы приехали, она была на первом этаже, потом оставила нас и вышла из дома. Там кто-то приехал, и она пошла их встречать.

– Видимо, клининговая бригада. Теперь ясно, почему она не поднялась на наши крики.

Таби подумала сначала, что не стоило лезть не в своё дело, но затем не удержалась:

– Не знаю, что произошло между вами, но надеюсь, всё наладится.

– О нет, – обречённо произнесла Мира, – между нами ничего не наладится! Он меня доконает своей ненавистью! Я не специально родилась с такой внешностью, но меня постоянно пытаются из-за этого задеть и довести. Или он меня доведёт до инфаркта, или я когда-нибудь разукрашу его физиономию, – она опустила лицо, подбородок едва коснулся ключицы.

Таби понимающе хмыкнула:

– Уж больно знакомая ситуация.

– Ставлю на второе, – злобно пробурчала Мира, подняв глаза на девушку. – В следующий раз разукрашу его красивое личико.

Ухмылка на пухлых губах Таби стала только шире.

– Смотрю на тебя и вижу знаешь кого? Себя, – призналась Таби, не отрывая взгляда от Миры. – Полтора года назад на Али я реагировала так же, если, конечно, не хуже. Я мысленно злилась, ругалась, бесилась, а затем от души кидала в него всё, что попадалось под руку, – она ехидно захихикала. – Удивительно, как мы вообще остались живы с тем безумием, что испытывали друг к другу!

Мира недоверчиво покосилась на неё. Она по-прежнему не понимала, кто эта девушка, почему она находится в доме Махиры и почему так спокойно делится о личном. Да и кто, в конце концов, этот Али. Но статная девушка с тёмно-каштановыми волосами и белоснежной кожей была настолько милой и искренней, что могла расположить к себе кого угодно. Мира не оказалась исключением.

– Ты родственница Махиры? – поинтересовалась Мира.

– Нет, – ответила Таби с мягкой улыбкой на лице. – Я впервые в этом доме. Нас Ратмир привёз, чтобы повидаться с ней перед отъездом. Али – его двоюродный брат.

Повисла небольшая пауза, прежде чем Мира неожиданно уточнила:

– Как вы поладили?

Таби пожала плечами и задумалась над вопросом.

– Ну, может, судьба, а может, просто стечение необычных обстоятельств, но нам пришлось идти одной дорогой. Знаешь, каково это – идти с человеком, который мало того, что дико раздражал, так ещё хорошенько играл на моих нервах? Ах да, надо добавить, что я страдала психологическим отклонением и не могла сложить слова в предложения.

– То есть ты молчала?

– Да, другого выхода не было. Психологический барьер был настолько велик, что не удавалось его преодолеть. Я ушла в себя настолько сильно, что ни с кем не разговаривала. Годами. И, как понимаешь, ответить на грубость Али не удавалось, к тому же я у них гостила из-за лечения.

Брови Миры взметнулись вверх. Таби продолжила.

– Так вот, суть в том, что я была абсолютно уверена, это последний человек на планете, с которым мне хотелось бы быть! Боже, руки чесались прибить его за ужасный колючий характер, за грубость и вечную резкость в словах! А потом… – голос девушки смягчился и стал тише, она улыбнулась собственным мыслям, – жизнь нанесла мне очередной удар, и я упала на колени. Этот самый человек, которого я успела люто возненавидеть, протянул мне руку и помог встать на ноги. А затем крепко прижал к себе, терпеливо ожидая, когда я сумею собраться с силами. И я смогла, только потому, что он был рядом.

– Ты преодолела барьер?

– Да, благодаря ему.

– Значит, от ненависти до любви… – удивлённо предположила Мира.

– Не один шаг, – закончила Таби. – Далеко не один, но первый шаг, несомненно, ведёт ко второму, и это необратимый процесс.

– У меня другая ситуация. И врагу такого не пожелаешь, – вздохнула Мира. – Я просто не хочу, чтобы меня при каждой встрече морально доводили, истощали и ущемляли, делая из меня бог знает кого. Хотя ни ему, ни кому-либо ещё в этом доме я не желала и не желаю зла. Ратмир – последний человек на планете, с которым мне хотелось бы иметь дело. Но почему-то именно с ним постоянно происходят стычки.

– Я слышала о нём. Похоже, это гордый и своенравный человек, притом такой же закрытый, как и Али. Видимо, это у них в крови!

Таби поджала губы, раздумывая над тем, правильно ли поступала, обсуждая человека, которого узнала всего несколько дней назад. Но затем продолжила:

– Али был неприступной стеной. Когда мы немного поладили, его непробиваемая броня сводила с ума! Ну не удавалось до него достучаться! От слова совсем! Холодный, грубый, ни перед кем не желавший ни склоняться, ни открываться. Но прелесть ситуации в том, что, когда таких людей удаётся понять, перед тобой открывается самый удивительный человек на всём белом свете. Мира, – мягко обратилась она к девушке, – я обрела в нём друга, а потом – и любовь всей своей жизни.

– Разве так бывает? – недоверие открыто читалось на лице Миры, бледность начинала уступать лёгкому, едва заметному румянцу.

– Бывает, – последовал ответ серьёзным тоном.

Мира, вздохнув, откинула голову назад и немного помассировала виски.

– Болит?

– Несильно. Но твоя история немного отвлекла, спасибо. Я рада, что у вас всё хорошо. Главное, суметь уберечь друг друга и ни при каких обстоятельствах не делать шагов назад.

– Да, – кивнула девушка в знак согласия, – найти «своё» в жизни довольно сложно. Но если посчастливилось, надо суметь всеми силами уберечь его и ни в коем случае не отпускать. Просто, – она понизила голос, не желая, чтобы сказанное могли услышать другие, словно в комнате кроме них ещё кто-то находился, – никогда, слышишь, никогда не позволяй обижать себя!

Мира не ответила, но взгляд сказал всё сам за себя. Она не особо понимала, к чему девушка всё это говорила, но стоило признать, что в её словах было немало разумного.

– Стой за себя, – повторила Таби упрямо. – Я верю словам Али, думаю, Ратмир – неплохой человек. Мне неизвестна причина, по которой он так некрасиво обошёлся с тобой, но надеюсь, он поймёт, что повёл себя крайне ужасно, и извинится за случившееся, – она резко притихла, устремив взгляд поверх её плеча.

Мира на секунду прикрыла веки, понимая, кто мог войти в комнату. Затем открыла глаза и обернулась.

Обречённый вздох вырвался из груди, она ощутила прежнюю смесь отчаяния и злости.

Таби аккуратно коснулась её руки и заставила посмотреть на себя, тем самым напомнив то, что озвучила несколько секунд назад.

Мира хмуро кивнула в ответ. Её собеседница с довольной улыбкой встала с кровати.

– Али внизу, ждёт тебя, – произнёс Ратмир, опершись плечом о косяк двери.

– Хорошо.

Обойдя Ратмира, Таби вышла из комнаты, на прощанье кинув в сторону Миры беспокойный взгляд. Как только девушка скрылась из виду, в комнате повисло довольно напряжённое молчание.

Мира отвернулась, не желая разговаривать с ним. Потупив взгляд, она делала вид, что не замечает его.

Пристальный мужской взгляд не просто обжигал спину, а был способен сделать в ней дыру.

– Всё просто, – спокойный равномерный голос Ратмира распространился по комнате.

Мира недовольно подняла голову и посмотрела в его сторону.

Он выглядел чересчур спокойным и не был похож на человека, который совсем недавно сотрясал стены бешеным рёвом.

Его внешняя расслабленность дополнялась чем-то странным во взгляде. Мире не удалось сразу распознать эту деталь, и это заставило её напрячься.

Создалось ощущение, что Ратмир выглядел иначе, будто с глаз Миры спала пелена, не позволявшая осознать очевидное: насколько он казался ей отталкивающим, настолько и притягивал внимание.

Высокий, широкоплечий мужчина выглядел непробиваемым. Этот брутальный образ дополняли резкие от природы черты лица: довольно упрямый и сильный подбородок, изящные чёрные брови и взгляд, пронизывающий до мурашек. Взъерошенные волосы и лёгкая трёхдневная щетина придавали опрятному виду тень бунтарства. Мира заметила, что он всегда одевался в строгие рубашки и тёмные брюки, при этом умудряясь не застёгивать две-три верхние пуговицы, обнажая мощную шею и часть груди. Но сегодня рукава рубашек не были закатаны.

Аура власти, постоянно окружавшая его, и впечатляющая внешность обезоруживали Миру.

Скрестив руки на груди, Ратмир смотрел на неё оценивающим взглядом, медленно изучая её с ног до головы. Впервые за всё время его лицо не исказилось ненавистью при виде девушки, от которой у него мгновенно сжимались челюсти и чёрные глаза яростно начинали метать молнии.

Ратмир выглядел на удивление невозмутимо.

Слишком спокойно, учитывая то, что она находилась в одной комнате с ним.

Мира мысленно одёрнула себя, а точнее, ту часть своей женской натуры, которая посмотрела на него под иным ракурсом: она откровенно разглядывала его, словно впервые увидела. И была впечатлена. Очень впечатлена.

Мира с удивлением отметила, как предыдущие сильные всплески эмоций, затмевавшие разум с первых секунд их встреч и сбивавшие с ног, не позволяли ей осознать, насколько Ратмир был внешне красив.

Она с силой заставила себя потупить взгляд.

– Надо всего лишь уйти, – бесстрастно произнёс он.

Мира уставилась на него так, будто наконец смогла вспомнить, кто, собственно, перед ней стоял.

– Уйду, – ответила она, встав на ноги. Голова не кружилась, и состояние нормализовалось.

– Прекрасно, – бросил Ратмир, оттолкнувшись плечом от дверного проёма. – Сейчас приедет врач, посмотрит тебя.

– Со мной всё в порядке, – бросила Мира чересчур резко.

Ратмир, кинув на неё безразличный взгляд, пожал плечами.

– Мне плевать на тебя, – низкий голос довольно неприятно прокатился по комнате, – я вызвал врача лишь для того, чтобы тётя Махира впоследствии не занервничала. Её состояние, к огромному сожалению, отныне зависит и от тебя. И первое, что она спросит с меня, когда узнает о произошедшем, вызвал ли я врача для её любимицы.

Хмуро насупившись, Мира быстрыми шагами вышла из комнаты. Ратмир посмотрел ей вслед и провёл рукой по волосам. Безмятежность вновь сменилась раздражением, но уже не к ней, а к самому себе.

Он достал телефон и позвонил семейному врачу. Извинившись перед ним, он отменил вызов.

## Глава 12. Между нами возникла тонкая связь

> Одна искра в силах разжечь необъятное пламя до самого неба.

– Девочка моя, ты в порядке? – Нина беспокойно посмотрела в сторону Миры, молча сидящей над сырниками, к которым она не притронулась. – Опять плохо спала?

– Немного, – буркнула она, вспомнив неприятный сон.

– Не нравится мне это. Может, всё-таки закажешь ортопедический матрас и подушку? Уверена, они помогут наладить сон, – Нина продолжала раскладывать посуду из посудомойки на нижние полки кухонного шкафа.

– Да нет, не в этом дело, – отмахнулась Мира безжизненным тоном. – Временами бывает, надо просто перетерпеть.

Сложно было вспомнить, когда в последний раз Мире доводилось настолько беспокойно спать, когда чувство тревоги не просто лишало сна, но и сводило с ума. Она толком так и не уснула. И лишь под утро, когда силы оказались на исходе и глаза медленно закрылись сами собой, ей удалось впасть в дремоту. Одна и та же картина настигала её вновь и вновь, и выглядело это не просто странно, а пугающе.


Расплывчатый образ мужчины с тёмной, магической аурой, напоминавший ужасающую тень из самой преисподней, стоял позади инвалидной коляски, в которой сидела женщина лет восьмидесяти. Черты их лиц разглядеть не получалось: они расплывались, словно отражение на волнах, не позволяя на них сосредоточиться. Но всё, что удалось запечатлеть в памяти, – это седые волосы, отдающие серебром, и бесцветные, казавшиеся слепыми глаза, которые каким-то образом следили за Мирой и внушали ей страх.

Это выглядело настолько жутко, что нутро сжалось в тугой узел, крик сорвался с губ животным воем.

Пожилая женщина видела её насквозь. Как ураган, она ворвалась в сознание Миры, наводя беспощадный хаос. Слепые глаза безотрывно всматривались в Миру и причиняли физическую боль, которую она отчётливо чувствовала сквозь сон, но которая не проявилась ранами на теле. Это можно было сравнить с тем, как кто-то острым кинжалом наносил удар за ударом на расстоянии, ни разу не прикоснувшись к своей жертве.

Дрожащая рука опустилась на предплечье Миры, причинив ей невероятно сильную боль и заставив отшатнуться в сторону.

Такого эмоционального сна, в котором всё её существо, казалось, сжалось до размера маленького шара, готового вот-вот взорваться от перенапряжения, ей ещё не доводилось видеть.

Страх завладел сознанием, тошнота подступила к горлу, глаза налились слезами. В ушах звенел невыносимый гул и зловещий смех пожилой женщины. Одним лишь своим присутствием она предвещала что-то ужасное.

Мужчина позади неё, ни разу не сдвинувшийся с места, внимательно следил за реакцией девушки, и губы, которые в один момент стали отчётливо различимы, изогнулись в диком подобии улыбки.


Мире с трудом удалось проснуться. Сердце колотилось, вырываясь из груди. Рука судорожно потянулась к глазам, они оказались мокрыми от слёз.

Вздохнув, пребывая в озадаченном состоянии от воспоминаний прошлой ночи, она теперь лениво водила вилкой по тарелке, а затем неохотно убрала выбившуюся прядь волос за ухо. Небрежно собранный пучок держался плохо, волосы беспорядочно лежали на плечах.

– Нина, значит, сегодня годовщина смерти Лейлы?

Женщина подняла на неё глаза. Мира пояснила:

– Иван утром рассказал.

– Да, моя хорошая. Сегодня пятая годовщина, – вздохнув, она отложила фартук и присела напротив неё. – Это тяжёлый день для нас всех, – произнесла Нина подавленным тоном. – Раз они заранее не сообщили тебе, значит, не хотели, чтобы ты переживала вместе с ними. По-другому не знаю, как это объяснить.

– Они поедут на кладбище? – вопрос прозвучал глупо, но хотелось понять, чего ждать от только начавшегося дня.

– Конечно. К двенадцати мы соберёмся и поедем. Ну, как мы, – поправила она саму себя, бегло оглядев кухню. – Я, Ратмир, Аиша, Ибрагим Асадович и Махира проведаем нашу Лейлу. Возложим цветы, немного приберёмся, поговорим с ней. Пусть душа нашей красивой девочки знает, как мы по-прежнему любим её и дорожим ей.

Голос Нины задрожал, она устало прикрыла рукой веки, нахлынули эмоции.

– Нина… – прошептала Мира, вставая из-за стола.

Та резко приподняла руку, тем самым попросив не подходить к ней, и, покачав головой, сделала глубокий вдох. Смахнув с щёк слёзы, она шумно выдохнула:

– Моя красивая добрая девочка, если бы она знала, как мы скучаем. Нам так её не хватает!

Вытерев очередную скатившуюся слезу, она посмотрела в карие, полные сочувствия и понимания глаза Миры.

Девушка потянулась к ней, и Нина мягко сжала её ладони в своих руках. Этот молчаливый жест означал: «Я понимаю твою боль».

– Вы были бы отличными сёстрами, – взгляд добрых глаз наполнился отчаянной грустью. – Не сомневаюсь, вы бы поладили. Моей девочке было одиноко.

– А как же Сюзанна? – спросила Мира, хотя знала ответ. – Они не были близки?

Женщина фыркнула, махнув рукой.

– Сюзанна никогда не подпускала Лейлу к себе и всегда относилась к ней как к чужой. Её холод и высокомерие распространяются не только на тебя. Да-да, не смотри так, я прекрасно вижу, как эта ледяная мадам некрасиво ведёт себя, как игнорирует тебя и частенько косится в твою сторону. Одно радует, ты не опускаешься до её уровня.

– А почему Сюзанна недолюбливала Лейлу? Что они не поделили между собой?

– Это ведь и так ясно, моя девочка. Ты же видишь, она ни разу не зашла к Махире за то время, что ты находишься в этом доме, ни разу не ужинала с нами. Она полностью игнорирует Махиру и держится в стороне, и это распространяется не только на неё, но и на тебя, потому что ты напоминаешь Сюзанне другого человека. И ненависть обращена не к тебе, а именно к Лейле, – Нина глубоко вздохнула. – Так было с первого дня, как две семьи сошлись под этой крышей.

– В каком смысле две семьи? – Мира отодвинула тарелку и взяла в руки стакан с водой, не торопясь отпить из него.

Проницательный взгляд карих глаз, полный любопытства, устремился на женщину. Та нахмурилась, мысленно укорив себя за длинный язык.

– Есть вещи, которые не я должна рассказывать.

Беспокойство отразилось на лице Нины, она попыталась быстро совладать с собой.

– Не переживай, я не настаиваю, – как можно мягче успокоила Мира. – Просто хотелось узнать, чем я заслужила такое враждебное отношение со стороны Сюзанны. Она меня… люто ненавидит… – неохотно выдавила Мира.

Нина кинула беглый взгляд в сторону двери, а затем ещё несколько секунд поразмыслив над тем, стоило ли посвящать девушку в семейные дела, неуверенным тоном начала рассказ.

– Сюзанна и Дженк – от первого брака Ибрагима Асадовича. После развода он женился на Махире, и у них родилась дочь, Лейла. Сюзанна, Дженк и Лейла росли под одной крышей, но… – она кашлянула, грустно вздохнув. – Дети за эти годы не приняли ни Махиру, ни Лейлу. И знаешь, что самое удивительное?

– Что?

– Махира и Лейла не показали, что это задевает их и причиняет им боль. Они всегда старались вести себя как одна семья. Но их как семью не приняли.

Нина расстроенно встала и сняла с плиты закипевший чайник.

– Будешь чай?

– Не хочется, – прозвучал ответ. – Сюзанна ни разу к ней не заходила, а этот Дженк, как понимаю, не особо торопится вернуться домой. Грустно всё это, – прошептала Мира, поджав губы. – Такой большой и красивый дом, и настолько же холодный. Почему-то с хорошими людьми происходит много плохого, – задумчиво прошептала она, вспомнив слова Ивана. – Нина, я тоже хочу с вами на кладбище. Как думаешь, мне разрешат?

– А почему должны запретить?

– Ну, я всё-таки не член семьи, – напомнила она.

Женщина, обернувшись через плечо, хотела что-то сказать, но слова так и застыли на губах, и она промолчала.

# Примечания

1

Мое солнце (азерб.).