Антон Медведев
Дневник Аделины Блейз

Пролог

С самого утра шел дождь. Небо, затянутое сплошной пеленой туч, не оставляло никаких надежд на хорошую погоду. Редкие прохожие прятались под зонтами, улицы выглядели почти пустынными.

Это был самый обычный московский дворик – тихий, серый, унылый, зажатый со всех сторон такими же унылыми домами. У одного из приоткрытых окон второго этажа стоял и курил человек в майке, задумчиво вслушиваясь в шум дождевых капель.

Но вот в этом ровном монотонном шуме что-то изменилось, послышалось гудение мотора. Из-за поворота показалась черная «Эмка». Или «воронок», как привыкли называть такие машины жители города. Проехав под аркой во двор, машина остановилась. При виде «воронка» человек на втором этаже дома торопливо закрыл окно и задернул шторы.

Из машины вышли трое. Первым выбрался высокий сутулый человек в черном плаще: закрыв дверцу машины, он устало вздохнул, огляделся. Потом посмотрел на сослуживцев: оба в черных кожанках, при оружии. Выглядели его коллеги очень внушительно. Тем не менее, в сравнении с ним они явно проигрывали – было в облике человека в плаще что-то неуловимо грозное.

– Куда? – спокойно спросил он.

– Второй подъезд, Илья Георгиевич, – торопливо отозвался один из его коллег и первым направился к подъезду.

Следом за ним спокойным размеренным шагом двинулся и начальник. Третий приехавший шел позади всех: остановившись на крыльце, он обернулся, внимательно огляделся. И лишь после этого вошел в подъезд. Шофер остался в машине, но и он не сидел без дела – его внимательный взгляд замечал все вокруг.

На четвертом этаже дома, в маленькой квартире, обилием книг напоминавшей библиотеку, за секретером сидел человек. Ему уже явно перевалило за шестьдесят, но выглядел он еще довольно крепким. Сухощавый, с резкими чертами лица и аккуратно подстриженными седыми волосами, в серой теплой безрукавке и с пенсне на тонком носу с горбинкой, он больше всего походил на профессора университета.

В данный момент профессор явно находился не в духе. Он только что закончил писать письмо: отложив перо и закрыв чернильницу, взял лист и начал читать, вполголоса проговаривая текст:

– Mein lieber Karl! Ich schreibe diese Brief…

Слова слились в невнятное бормотание, затем человек и вовсе замолчал, лишь взгляд его быстро скользил по строчкам. За чтением письма его и застал громкий стук в дверь.

Профессор вздрогнул. Слегка повернув голову, прислушался к доносившимся из прихожей звукам. Может, ошиблись дверью?

Не ошиблись. Из прихожей вновь послышались стуки в дверь, затем раздался приглушенный голос:

– Господин Розенберг, немедленно откройте!

По лицу профессора разлилась мертвенная бледность: вскочив, он начал быстро складывать в шкатулку какие-то бумаги.

– Откройте, Розенберг! – снова донеслось из прихожей. – Не ухудшайте свое положение! Нам надо с вами поговорить!

– Was ist los?! – громко спросил профессор, продолжая торопливо складывать бумаги. – Что случилось? Я только что купаться. Подождите одна минута, мне надо одеваться!

Последним в шкатулке оказалось только что написанное письмо. Закрыв шкатулку, профессор быстро прошел к красивому, украшенному изразцами, камину. Нагнувшись, сунул шкатулку в камин, несколько секунд болезненно морщился – очевидно, никак не мог спрятать шкатулку в тайник. Наконец ему это удалось: в камине что-то щелкнуло, профессор быстро приподнялся.

Из прихожей послышался треск – пришедшие за профессором люди ломали дверь.

– Ich dummkopf! – в голосе профессора чувствовалось отчаяние. – Я болван!

Бежать было некуда, и профессор это хорошо понимал. Но и попадать в руки к этим людям он не хотел. Смахнув со лба выступившие капли пота, он подошел к столу, открыл ящичек и вынул из него маленький «браунинг». Дрожащей рукой взвел курок, оглянулся – было слышно, как в прихожей рухнула выбитая дверь.

Вбежавших людей профессор уже не увидел: за мгновение до того, как сотрудники НКВД ворвались в комнату, он прижал ствол пистолета к виску и спустил курок.

Все было кончено: профессор лежал на полу, под его головой быстро расползалась алая лужица. Рядом лежал пистолет.

Стало очень тихо. Два человека в кожаных куртках молча смотрели на погибшего, в этой тишине отчетливо прозвучали размеренные шаги вошедшего в комнату начальника.

– Как глупо… – пробормотал человек в плаще и тихо вздохнул. – Мы опоздали…

– Кто ж знал, что у него оружие, Илья Георгиевич? – попытался оправдаться один из подчиненных. – Хорошо еще, нас не пострелял. А еще профессор…

Начальник не ответил. Несколько секунд он хмуро смотрел на погибшего, затем нехотя разжал губы:

– Вот что, Валера: обыщите здесь все. Возьмите еще людей, если нужно. Вскрывайте полы, проверьте стены. Ищите письма, рукописи, документы. Все, что найдете, привезете ко мне в кабинет. И не дай бог, если пропустите хоть одну бумажку. Выполняйте… – повернувшись, начальник сунул руки в карманы плаща и вышел из комнаты.

Солнце уже давно село. Илья Георгиевич Остроумов, начальник специального следственного отдела НКВД, сидел за столом в своем кабинете, положив руки под голову, и дремал. Но когда в дверь осторожно постучали, тут же вскинул голову.

– Войдите… – устало произнес он и включил настольную лампу.

Дверь открылась. В комнату, с коробкой в руках, вошел оперативник.

– Нашел что-нибудь? – сонно спросил Остроумов.

– Нашли, Илья Георгиевич! – радостно отозвался сотрудник. – Бумаг много всяких, но главное, у него в камине тайник был. А в нем вот это шкатулка… – оперативник поставил коробку с документами на стол, вынул из нее шкатулку и протянул начальнику.

– Садись, Валера… – Остроумов зевнул, открыл шкатулку и вывалил ее содержимое на стол. Быстро просмотрел документы: некоторые отложил в сторону, другие складывал обратно в шкатулку. Наконец в его руках оказался последний лист.

– Письмо… – задумчиво произнес Остроумов. – Совсем свежее. Mein lieber Karl! Ich schreibe … – начал читать он. Потом, вспомнив, что Валера не знает немецкого, начал переводить:

– «Дорогой Карл! Я пишу это письмо, чтобы предупредить тебя об опасности. За мной следят, и следят ЗНАЮЩИЕ нашу тайну люди. Теперь у меня в этом нет никаких сомнений. Было так: около трех недель назад я вышел из магазина и увидел машину. Обычную, черную. Она стояла на другой стороне улицы. В ней находились три человека: водитель, еще один человек, ничем не примечательный. И третий… И вот этот третий – совершенно удивительная личность. Сначала он просто посмотрел на меня – лениво, мельком. Я почувствовал давление – ты ведь знаешь, как это бывает. Ничего необычного, в этом мире много сильных людей. А потом произошло то, чего просто не могло быть: этот человек меня увидел. Представляешь, Карл? Увидел! Его прикосновение было настолько тонким, быстрым и неожиданным, что я просто не успел закрыться. Я не оправдываюсь, Карл – но я действительно не предполагал, что у Советов могут быть такие люди. Я расслабился, потерял осторожность. И был наказан за свою самонадеянность…

Сразу после этого я повернулся и пошел, надеясь, что все обойдется. Что этот человек не воспользуется полученным знанием, не донесет на меня властям. Ведь он такой же, как мы – а знающие люди не должны враждовать. Даже несмотря на то, что мы граждане разных стран.

Увы, Карл! Две недели спустя я встретил его снова. Я возвращался домой с работы, ждал трамвай на остановке. И в этот момент почувствовал его присутствие. Этот человек находился в доме напротив и наблюдал за мной из окна. Он ждал меня, Карл, и на этот раз целенаправленно пытался проникнуть во все подробности нашей тайны. Я был готов к этому – мне удалось закрыться, он остался ни с чем. Но во время нашей краткой борьбы мне самому удалось кое-что о нем узнать. Этот человек, Карл, работает в НКВД. И не рядовым сотрудником – у него очень большие полномочия. Он курирует несколько секретных проектов, выявляя шпионов – с его возможностями это совсем несложно. Но главное заключается в том, что этот человек фанатично предан своей стране. Теперь, благодаря моей оплошности, он посвящен в тайну Д.А.Б. И я ЗНАЮ, что он попытается заполучить его. Учитывая возможности, которыми располагают Советы, это уже не кажется мне столь невероятным. Поэтому – беги, Карл! Спрячься ото всех – от меня, от Пьера. Пусть никто не знает твоего нового имени. Потом, когда все уляжется, мы найдем способ связаться. Я уже завтра попытаюсь покинуть Москву. Завтра уезжает наша делегация, я попробую уехать с ними. В присутствии дипломатов меня не смогут арестовать. И да хранят нас боги, Карл!

Искренне твой, Густав».

Прочитав письмо, Остроумов вздохнул.

– Ты глупец, Густав. Мы вполне могли бы договориться. Теперь все потеряно и для вас, и для нас…

– Этот Густав – он писал про вас? – почему-то шепотом спросил оперативник.

– Да, Валера… – Остроумов снова всмотрелся в текст письма. Затем отложил листок, придвинул к себе шкатулку. Не торопясь перебрал все документы. Уже собирался снова сложить документы в шкатулку, как вдруг что-то привлекло его внимание. Взяв шкатулку, Остроумов внимательно осмотрел ее, затем достал из ящика стола складной нож.

– Что-то есть, Илья Георгиевич? – все так же шепотом поинтересовался Валера.

– Сейчас проверим… – открыв лезвие, Остроумов аккуратно подцепил им суконную подкладку, выстилающую дно шкатулки. Присмотревшись, уже без колебаний оторвал у шкатулки стенки, а донышко аккуратно расщепил на две пластины.

– Вот так-то вот, мой дорогой Густав… – удовлетворенно пробормотал он, когда из разделившегося донышка на стол скользнул ровный квадратик бумаги.

Валера тихо ахнул.

– Здорово! Что это такое?

– Сейчас посмотрим… – взяв листок, Остроумов внимательно рассмотрел его. И чем больше он вглядывался в написанные на нем строчки, тем больше мрачнел.

– Шифр? – спросил Валера, вытягивая шею – ему не терпелось рассмотреть находку. – На английском?

– Часть шифра, – ответил Остроумов. – Один из трех Ключей. Еще по одному такому листку находится у двух сообщников Розенберга. И лишь собрав все три Ключа вместе, мы сможем узнать, где находится эта штука.

– Какая штука? – не удержался от вопроса Валера.

Несколько секунд Остроумов задумчиво смотрел на своего помощника, словно размышляя, говорить ему об этом, или нет. Потом нехотя разжал губы:

– Дневник Аделины Блейз.

Глава первая

Девушка и незнакомец

У каждого человека в жизни бывают неприятности. Не избежал их и я. Скажу больше – сколько себя знаю, я всегда был неудачником. Это началось еще в детстве: собаки кусали именно меня, а не кого-нибудь из моих друзей. Червивое яблоко непременно доставалось мне. Если в школе я не был готов к уроку, меня обязательно спрашивали. Если на всей дороге, по которой мы ехали с друзьями на велосипедах, находился хотя бы один гвоздь, то я на него непременно наезжал.

Признаться, сначала я не обращал на это особого внимания. Но в какой-то момент заметил, что друзья потихоньку начинают меня сторониться. Когда я прямо спросил об этом Володьку, – мы с ним вместе учились с первого класса, – то он, несколько смутившись, все же ответил. Сказал, что со мной нельзя никуда ходить – обязательно что-то случится.

Говоря откровенно, я обиделся. Но уже пару дней спустя, когда обида схлынула, понял, что Володька был прав. От моих неудач страдал не только я – страдали все. Ведь если мы шли в кино, то либо отключали электричество, либо постоянно рвалась пленка. Если кто-то приглашал меня на вечеринку, то последствия были еще хуже. Один раз мы затопили соседей снизу, в другой раз вернулись родители парня, на квартире которого мы веселились. Вернулись очень не вовремя, без предупреждения. Должны были куда-то лететь отдыхать, но с билетами вышла какая-то накладка. И когда они появились в квартире, открыв ее своим ключом… Даже не хочу рассказывать, что они там увидели. Сами можете догадаться. Разгоняли нас не чем-нибудь, а шваброй. Хорошей такой, крепкой. Догадываетесь, кому перепало больше всех?

Впрочем, парень я был крепкий, так что все обошлось. Но именно после того случая на меня и начали посматривать косо. Говорили, что со мной нельзя дружить – сам станешь неудачником. Кто-то даже теорию сочинил о том, что я болен вирусом невезения. И что этот вирус может передаваться. Дольше всех держался Володька – друг все-таки. Но когда во время очередной поездки на рыбалку он упал с велосипеда и сломал ногу, его терпение кончилось. Да и упал-то он, в общем-то, из-за меня: мне защемило цепью раскатавшуюся штанину, я резко затормозил. Володька попытался объехать меня и загремел в кювет. Я на себе тащил его до больницы, но дружбу этим, увы, не спас. Школу мы уже заканчивали в разных классах.

Школу я, впрочем, закончил хорошо, всего с одной тройкой. Но в институт поступить не сумел – завалил сочинение, в итоге совсем чуть-чуть не добрал до проходного балла. Восемь месяцев проработал на автобазе учеником автослесаря, после чего меня под звуки оркестра отправили защищать Родину.

Скажу прямо – когда узнал, что попал в десант, сердечко екнуло. Понимаю, комплекция у меня для десанта самая что ни на есть подходящая. Но когда нас везли в часть, я с ужасом думал о том, чем для десантных войск в целом и для меня в частности обернется моя служба. Да, раньше у меня до трагических случаев дело не доходило. Но ведь раньше я и с парашютом не прыгал…

Не знаю, что произошло на этот раз – то ли бог помиловал, то ли там, в небесной канцелярии, просто какой-то сбой произошел, разнарядки на неудачников потерялись. Но без смертельных случаев, слава богу, обошлось. Хотя у моего старшины, безусловно, седых волос прибавилось. Но – не будем о грустном. В целом отслужил нормально, домой вернулся при полном параде: аксельбант, берет, сапоги со шнуровкой. Батарея значков на груди – девчонки были в отпаде. Пару недель погулял, да начал готовиться к институту. Старался вроде бы, но в результате сдал экзамены еще хуже, чем в прошлый раз.

В общем, надоела мне эта канитель, и пошел я в автослесари. Опыт уже кое-какой был, плюс знакомый отца помог, так что попал на вполне приличную точку. Работал много, но и платили неплохо. Уже через месяц смог снять себе квартирку, через год купил машину – аварийную «Тойоту». Сам перебрал ее, отремонтировал. Как новенькая стала. Вроде бы жить и радоваться, да вот только с личной жизнью у меня как-то никак не складывалось. Знакомился с девушками, ухаживал. Но какого-то серьезного продолжения эти знакомства никогда не имели. Так было и на этот раз: мы встречались с Ольгой почти три месяца, она мне нравилась. Нравилась так, как ни одна девушка в жизни. Я уже начал подумывать о том, как бы ей поделикатнее намекнуть о свадьбе. Купив большой букет роз, как раз в аккурат к юбилею – три месяца знакомства – я заявился к ней сегодня в десять вечера на порог. Сюрприз хотел сделать.

Сюрприз получился. Увидев меня на пороге с букетом цветов, Ольга как-то растерялась. Осознав, что дело нечисто, я сунул букет девушке в руки, а сам, не разуваясь, прошел в дом. Где и обнаружил на диване какого-то занюханного лохматого волосатика. Волосатик жрал бутерброд с красной икрой: увидев меня, поперхнулся, с трудом сглотнул – я видел, как шевельнулся его кадык.

Мои кулаки угрожающе сжались – променять меня на этого задохлика? Я как раз размышлял о том, вышвырнуть его с балкона или спустить с лестницы, когда Ольга схватила меня за руки:

– Кирюша, не надо! Ну, пожалуйста, ты ничего не понял! Это Макс, Наташкин друг. Он музыкант, на гитаре играет. Не надо, Кирилл!

Конечно, можно было набить этому музыканту рожу. Хотелось, по крайней мере, нестерпимо. Но я хорошо понимал, что все кончено, что кулаками здесь уже не поможешь. Повернувшись, я просто ушел, довольно аккуратно прикрыв дверь – она осталась на своем месте, даже штукатурка вокруг косяков не осыпалась. Спустился по лестнице, хлопнул по карману, ища сигареты. Вспомнил, что уже месяц как бросил курить. И все из-за Ольги – она не переносила табачного дыма. А вот интересно – этот волосатик курит?

Я шел по темным улицам, меня душила обида. Опять неудача, в который уже раз. Ну что я, урод какой-то? Воняет от меня, или тупой как пробка? Так почему же от меня все шарахаются?

Самая короткая дорога к моему дому лежала через район частных застроек. Улицы здесь темные, по ночам в этих местах народ ходить опасался. Они и понятно – здесь и самогонкой торгуют, и наркотиками. Злачное место, милиция здесь появляется лишь по большим праздникам. То есть или когда убьют кого-то, или когда для отчетности нужно прикрыть какую-нибудь точку. Обычно ту, которая ментам мало платила. Правда, меня темнота не пугала. Наоборот, даже надеялся, что какой-нибудь гопник попытается на меня дернуться. Уж очень хотелось на ком-нибудь сорвать злость.

Мне положительно везло – в кои-то веки? Я как раз свернул на соседнюю улочку, когда увидел торопливо бегущую в мою сторону девушку. В развевающемся светлом плаще, на тонких каблучках – я слышал их стук по асфальту. В руках сумочка. Пробежала совсем рядом, личика я не разглядел – темно. А за девушкой гнались два мужика. Бежали быстро, шансов уйти от них у девушки не было. Первая мысль, которая у меня мелькнула – сутенеры. Баба сбежала, не хочет работать, вот и ловят. Да и по комплекции эти парни ничуть не уступали мне. Солидные ребята, спортивные. Один из них выскочил прямо на меня и сразу же злобно рявкнул матом. В смысле, чтобы я посторонился.

Когда меня просят, я всегда уступаю. Послушно шагнув вправо, я слегка повернулся, как бы пропуская преследователя, после чего резко крутанулся на левой ноге и от души, с разворота въехал ему в лицо пяткой. Хорошо получилось, мне самому понравилось. Парень даже не вскрикнул – лег, как подкошенный.

Зато второй быстро оценил ситуацию, в его руке мелькнул нож.

– Ну, падла!.. – прорычал он и прыгнул на меня.

Наш инструктор по рукопашному бою любил повторять, что каждый получает то, что просит. Так было и на этот раз. Парень был весьма примитивен – с ходу сунул мне нож в живот. Ну разве так делают? Пришлось перехватить его руку, приподнять. На том же движении пронырнуть под ней и вонзить нож ему в ногу. Можно было и в живот, но я просто пожалел недоумка. Да и мне не нужны лишние проблемы.

Парень взвыл от боли и опустился на колено, я толкнул его ногой в лицо – несильно. Но достаточно, чтобы он завалился на асфальт.

Странно, но девушка, успевшая за эти краткие секунды отбежать, теперь возвращалась. Я уже было подумал о том, что она решила воздать мне хвалу за спасение – но уж как-то слишком быстро она неслась в мои объятия. Секунду спустя я понял, в чем дело: с той стороны, откуда я только что пришел, двигалась машина, большой темный джип. По глазам полоснуло светом.

– Бегите! Бегите, они убьют вас! – крикнула девушка, пробегая мимо меня.

Удивительно, как она вообще может бегать на этих тонких шпильках? Просто уму непостижимо. То ли дело кроссовки. Мне не хотелось убегать, моей злости еще вполне хватило бы и на тех, кто сидел в машине. Поэтому я просто догнал девушку и схватил ее за руку.

– Постой! Да не бойся, никто тебя не тронет!

– Беги же, дурак! – с ноткой отчаяния в голосе крикнула девушка, вырвалась из моих рук и свернула в ближайший проулок.

Я было побежал за ней, потом остановился – не хватало мне еще за бабами бегать.

Есть все-таки в этих женщинах что-то общее. Размышляя об этом, я увидел сворачивающий в проулок джип. Нужно было как-то его остановить, поэтому я просто вывернул из земли близ забора небольшое бетонное кольцо, ограждавшее саженец розы, шагнул на дорогу и от души всадил его в лобовое стекло. Кольцо было довольно тяжелым – из тех, с помощью которых соединяют асбестовые, железобетонные – или какие они там – трубы. Джип был с правым рулем, поэтому досталось больше всего именно водителю. Машина остановилась, я отчетливо расслышал уже знакомые мне слова. Их часто говорят в подобных ситуациях.

Из машины выбрались трое. Все бы ничего, но эти ребята оказались гораздо серьезнее первых. Они не собирались со мной драться – взглянув на меня, один из них просто вынул пистолет и выстрелил.

Очевидно, он не хотел меня убивать, а потому целился в колено. Это мне здорово помогло: при выстреле в грудь с трех метров уцелеть почти невозможно. А вот спасти колено уже проще: пуля лишь задела штанину. Выстрелить второй раз я ему не дал: той секунды, что он мне подарил, хватило, чтобы шагнуть к нему и выбить пистолет из его руки.

Второго я свалил точным ударом в лоб. Точнее, было не так: бил я в челюсть, но мой противник попытался присесть, и удар пришелся точно в лоб. Впрочем, разница небольшая – все равно стопроцентный нокаут.

А вот третьего мне достать не удалось. Не потому, что он оказался каким-то уж очень хорошим бойцом – помешал четвертый. Очевидно, ему надоело смотреть на это безобразие, так как он вылез из машины с автоматом в руках. Хорошая машинка, практически родной АКСУ.

Дергаться мне как-то сразу расхотелось, поэтому я, не дожидаясь, пока меня превратят в решето, рванул по дороге вслед за девушкой, успевая при этом прыгать из стороны в сторону. Выстрелов не последовало – ну разве могу я после этого жаловаться на невезение?

Девушку я догнал довольно быстро, в очередной раз доказав, что кроссовки совсем не чета дамским шпилькам. Схватив беглянку за руку, утянул ее в очередной проулок. Еще сто метров, новый поворот. Где-то позади уже слышалось гудение машины, плясал свет фар. Медлить было нельзя, поэтому я, остановившись, потянул девушку к ближайшему забору:

– Стой! Туда…

– Отпусти! Я не смогу!

– Да лезь же, дура! – рявкнул я, поквитавшись, таким образом, за «дурака». Потом, видя, что девушка так и не может решиться, просто подхватил ее и перевалил через забор. Грубовато получилось, зато действенно. Кажется, девушка при этом порвала плащ, но как раз это меня уже совершенно не волновало. Плащ – не шкура. Купит новый. Перепрыгнув вслед за девушкой, я торопливо потянул ее в сторону, за какие-то кусты. Колючие, зараза… Не иначе, малина.

– Тихо… Сиди…

На этот раз девушка меня послушалась. Мы неподвижно сидели за кустом, мимо проехала машина. Окошко задней правой двери было опущено, я разглядел уже знакомого мне мужичка с автоматом.

Где-то тявкнула собака – не у нас ли? Собака далеко не всегда друг человека. Мне ли это не знать? До сих пор еще на ноге шрамы видны.

Собака была соседской. Ее гавканье тут же подхватила еще одна, затем другая, и вскоре уже отовсюду доносился собачий лай. Я ничего не имел против – может быть, это заставит преследователей убраться.

Похоже, я был слишком оптимистичен. Машина возвращалась: очевидно, боевики догадались, что мы прячемся где-то поблизости. Вот мимо нас медленно, со скоростью пешехода, проехал джип, я разглядел сквозь кусты сосредоточенные лица вглядывающихся в темноту боевиков. Если нас и могло что-то выдать, так это следы все тех же проклятых каблучков на земле у забора. Но, хвала Всевышнему, их не заметили.

Так прошла минута, другая – машина не возвращалась.

– Уехали? – тихо спросила девушка. – Вылезаем?

– Нет… – столь же тихо ответил я. – Еще рано, они все равно будут искать нас по всем улицам. Лучше подождать.

– Хорошо… – безропотно согласилась девушка, чем произвела на меня очень приятное впечатление.

Так прошло минут пятнадцать, затем мимо нас снова проехал все тот же джип. Мы с девушкой молча переглянулись.

Еще через четверть часа я решил, что опасность миновала. Облегченно вздохнул, и в ту секунду позади нас раздался спокойный мужской голос:

– Ночь довольно прохладная. Может, зайдете в дом?

Первым моим желанием было тут же обернуться – девушка так и сделала. Но если тебя застали врасплох – ума не приложу, как это кому-то удалось сделать! – то лучше не дергаться. Целее будешь, ведь любое твое резкое движение могут расценить как проявление агрессии, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Поэтому я выждал пару секунд, и лишь после этого спокойно обернулся.

В паре метров от нас, на выложенной бетонными плитками дорожке, стоял человек. Мои глаза уже хорошо привыкли к темноте, поэтому я оценил его возраст лет в тридцать. Может, чуть постарше. Незнакомец был в джинсах и черной рубашке с закатанными рукавами, на ногах у него я разглядел обычные тапочки.

– Они уехали, – продолжил незнакомец. – Но будет лучше, если вы немножко побудете у меня. Если, конечно, вы не против.

– Спасибо, – ответила девушка, поднимаясь из-за куста. Я тоже встал.

– Извини, что залезли в твой огород, – сказал я. – Так получилось. И хорошо, что у тебя нет собаки.

– Собаки действительно нет, – согласился незнакомец. – Я часто уезжаю, поэтому ее просто некому кормить. Проходите в дом… – незнакомец пошел по дорожке, мы с девушкой направились за ним.

Через минуту мы уже раздевались в коридоре.

– Плащ порвала… – с грустью сказала девушка, разглядывая дыру в плаще. – Мой любимый.

Плащ меня, честно говоря, не волновал совершенно. А вот девушка заинтересовала. Ей было лет двадцать, она оказалась весьма красива. Даже очень красива – настоящая топ-модель. Но при всем этом красота ее была какой-то мягкой, неброской. Неагрессивной, если хотите. В общем, девушка мне очень понравилась. Да и голос у нее был приятный.

Я снял куртку, повесил на вешалку. Девушка повесила плащ. Все это время хозяин дома стоял чуть в стороне и смотрел на нас с едва заметной улыбкой.

– Проходите в зал, – предложил он, и мы последовали его предложению.

В зале я не увидел ничего необычного. Обычная мебель, большой импортный телевизор. Разве что книг было очень много: они занимали все шкафы, настенные полки. Лежали даже на столе. Я подумал о том, что у кого-то в шкафах стоит хрусталь и прочая дребедень. У этого человека везде были книги.

Мы присели на диван, хозяин сел в кресло. Взяв со столика пульт управления, включил телевизор.

– Так будет веселее, – пояснил он.

Шел какой-то фильм: на экране кто-то за кем-то гнался, в кого-то стрелял. Знакомая картина.

– Давайте знакомиться, – произнес хозяин, чувствуя, что молчание затягивается. – Я Сергей. – Он посмотрел на меня, ожидая, что я представлюсь.

– Кирилл, – ответил я.

– Очень приятно. А как зовут вашу подругу? – Он взглянул на девушку.

– Вообще-то мы незнакомы, – признался я. – Просто я увидел, что за ней гонятся какие-то дебилы. Ну и влез…

– Вика, – представилась девушка и слабо улыбнулась. Было видно, что она еще не вполне оправилась от происшедшего, ее заметно трясло. Чтобы не выдать того, как дрожат ее руки, девушка сцепила их на коленях.

– Замечательно, – улыбнулся в ответ Сергей. – Вы не против, если я чаек поставлю? – не дожидаясь нашего согласия, он поднялся и вышел из комнаты.

Я снова взглянул на девушку – ну до чего хороша! Положительно, вся эта история начинала мне нравиться. И кто знает – может, наше расставание с Ольгой было предопределено?

– Прости за плащ, – сказал я первое, что пришло в голову.

– Ничего, – отозвалась девушка. – У вас кровь на руке.

– Просто немного кожу содрал… – Я потрогал ссадину на костяшках правой руки. Все верно – об лоб того идиота разбил. Но уже подсохло, так что заживет. – Кто эти люди?

– Так… – нехотя ответила девушка. – Знакомые.

Значит, сутенеры, – решил я. Меня это несколько покоробило. Было странно сознавать, что эта красивая девушка – обычная проститутка. Как-то не вязалось это с ее обликом.

Вошел Сергей.

– Вика, помогите мне накрыть на стол. А то я в этом деле не слишком разбираюсь. Кирилл, а вы пока уберите куда-нибудь книги со стола.

Вот так и получилось, что каждому из нас нашлась работа. Я очистил стол и придвинул его к дивану, Вика с готовностью начала носить с кухни тарелки с едой – это явно помогало ей отвлечься. Довольно быстро образовался весьма неплохой стол, я невольно ощутил аппетит. Последней на столе появилась бутылка вина. На ней не было этикетки, сама бутылка показалась мне достаточно старой.

– И не сочтите меня алкоголиком, – произнес Сергей. – Эта бутылка стоит у меня в шкафу с прошлого года.

– Вы живете один? – поинтересовалась Вика, садясь за стол.

Вопрос ее мне не понравился, да и во взгляде девушки на Сергея я уловил неподдельный интерес. Это меня огорчало – ей бы мной интересоваться. Кто, в конце концов, спас ее от неприятностей?

– Один, – подтвердил Сергей. Взяв штопор, он ввернул его, попытался вытянуть пробку. Не получилось. Взглянув на меня, передал мне бутылку: – Попробуй ты.

Для меня это оказалось совершенно пустяковым делом. Вытянув пробку, – все это время Вика смотрела на меня, – я передал бутылку Сергею: – Держи.

– Отлично… – Сергей наполнил бокалы. – Ну что – за знакомство? Оно у нас очень необычное. И чувствуйте себя свободнее – хорошие люди должны помогать друг другу. Верно?

– Верно, – согласилась Вика. Что касается меня, то я лишь кивнул и несколькими глотками быстро выпил вино.

Не могу сказать, что вино мне понравилось – я вообще-то предпочитаю водочку. Только по праздникам, разумеется – у нас на работе с этим строго. А вот Вике вино явно понравилось.

– Вкусное! – не без удивления произнесла она. – Здесь нет этикетки – что это за вино?

– Не поверите, Вика – не знаю. Мы с одним моим другом года два назад ныряли на Балтике, наткнулись на затонувшее судно. Ничего особо интересного там не нашли, зато достали ящик с вином. Думали, давно скисло. Открыли одну бутылку – ничего, нормальное. Даже очень. Разделили пополам. У меня в погребе еще три бутылки. Достаю по одной – на случай, если гости приедут.

– Плаваешь с аквалангом? – поинтересовался я, пережевывая кусок ветчины.

– Да, – кивнул Сергей. – Правда, обычно я просто составляю компанию моему другу. Вот он-то как раз прирожденный дайвер.

– Мне больше нравятся парашюты, – не без гордости заявил я и потянулся за баночкой с каким-то паштетом.

– Да, это тоже интересно, – губы моего собеседника тронула улыбка. – Я прыгал пару раз.

– Серьезно? – искренне удивился я, намазывая себе бутерброд. – И с какого самолета?

Признаюсь, я ожидал, что Сергей назовет вертолет, или, в лучшем случае, «Ан-2». После этого я бы с полным основанием заявил, что это совсем не то и не идет ни в какое сравнение с прыжками с «семьдесят шестого» «ИЛа».

– С самолета я не прыгал, – не оправдал моих ожиданий Сергей. – Один раз с моста прыгал – не у нас, в Европе. И один раз со скалы. Дружил одно время с парнями, они бейсджампингом занимались. Ну и уговорили меня прыгнуть.

– Это круто, – вынужден был признать я. – Главное, запаски нет. Купол не раскроется, и все, каюк.

– У бейсеров очень надежные парашюты, – не согласился Сергей. – Если кто-то и разбивается, то лишь из-за своих ошибок.

– Да, бывает, – согласился я. – Там все очень точно должно быть – высота, траектория. Ветер учитывать.

– Дело даже не в этом, – улыбнулся Сергей. – Понятно, что надо учитывать элементарные правила безопасности. Но главное – надо просто любить этот мир. Тогда и мир будет любить тебя. А значит, убережет от многих неприятностей. Вика, вы не скучаете от нашего разговора?

– Да нет, что вы, – отозвалась Вика. – Мне очень интересно вас слушать. Я вот ни с аквалангом не плавала, ни тем более с парашютом не прыгала.

– Это всегда можно наверстать, – тут же вмешался я. – У нас же есть в городе парашютный клуб. Если хотите, я договорюсь.

– Ой нет, спасибо… – даже засмеялась Вика, ее смех показался мне очень приятным. – С аквалангом еще куда ни шло, но с парашютом… Я с детства высоты боюсь.

– А чем вы вообще занимаетесь, Вика? – спросил Сергей.

Подсознательно я ожидал, что вопрос смутит Вику. Но нет, она лишь улыбнулась.

– Работаю парикмахером. И заодно учусь на историческом, заочно. А вы?

– Если вы не против, давайте перейдем на «ты»? – предложил Сергей. – Терпеть не могу этого выканья.

– С удовольствием, – согласилась Вика. Я кивнул, так как тоже не любил все эти церемонии.

– Так кем ты работаешь? – повторила свой вопрос Вика.

– У меня много профессий, – отозвался Сергей. – Если ты имеешь в виду, чем я зарабатываю на жизнь, то я искусствовед, антиквар. Работаю с художественными галереями, музеями, частными коллекционерами. Определяю, что в их коллекциях подлинное, а что поддельное.

– Наверное, это очень интересная профессия? – глаза Вики восхищенно блеснули.

– Интересная, – согласился Сергей. – Даже в крупных галереях почти всегда можно найти подделки. Не говоря уже о частных коллекциях.

– Но для этого, наверное, надо много учиться? Чтобы понять, где настоящая картина, а где фальшивка?

– Чему-то учиться действительно надо, – снова согласился Сергей. – Как и в любой профессии.

– А я с машинами вожусь, – вставил я. – Мне нравится техника. Что-то разобрать, собрать, починить. Мне это интересно.

– Это хорошее умение, – кивнул Сергей. – Я всегда завидовал людям, у которых руки растут из нужного места. А я вот даже гвоздя толком забить не могу. – Он мягко улыбнулся.

Вика обвела взглядом комнату. Потом взглянула на Сергея. Ее щеки слегка порозовели от вина, я вновь отметил, насколько она красива.

– Сергей, если ты антиквар, то почему у тебя в доме совсем нет антиквариата? – поинтересовалась Вика. – Это как-то странно.

Признаюсь, до того, как Вика задала свой вопрос, я об этом даже и не подумал. А теперь понял, что девушка права – для антиквара квартира выглядела уж слишком скромно. Где старинные картины, канделябры? Разные там статуэтки, иконы? Уж не привирает ли наш новый друг, что он антиквар? Я взглянул на Сергея – мне было просто интересно увидеть, как он выкрутится. К слову, надо бы прощупать его насчет парашютов – может, тоже врет.

– Просто здесь все зависит от твоего отношения к профессии, – ответил Сергей, с едва заметной улыбкой глядя на Вику. – И, разумеется, от привязанности к вещам. Мне нравится сама моя работа – она дает мне свободу, позволяет ни от кого не зависеть. Но у зависимости много сторон. Если бы у меня было в квартире что-то ценное, мне бы пришлось заботиться о безопасности. Ставить решетки, крепкие двери. Обязательно сигнализацию – на случай отъезда. Все это лишние хлопоты, лишнее беспокойство. Сиди потом, дрожи от страха, что однажды вечерком к тебе придут добры молодцы и отберут все, что нажито непосильным трудом, – глаза Сергея насмешливо блеснули. – Опять же, на тот свет с собой весь этот хлам не унесешь. Так что я в данном случае предпочитаю свободу.

– А ты веришь в тот свет? – быстро спросила Вика. Я обратил внимание на то, что вопрос она задала без тени улыбки.

– Возможно… – Сергей задумчиво взглянул на Вику. – А ты сама веришь?

– Верю, – ответила девушка. – Все это существует.

Тут уж я не выдержал – с детства не терплю всех этих глупостей.

– Сказки все это, – сказал я. – Жульничество. Даже церковь, и та делает на этом деньги. Помню, уговорил меня друг пойти креститься, еще до армии. Ну, пошел я с ним за компанию. Так с меня там столько денег содрали… – Я потянулся к бутылке с вином. – Кругом одни жулики… Налить?

– Чуть-чуть, – попросила Вика. Сергей лишь кивнул, я наполнил бокалы.

– А в духов вы верите? – Вика снова взглянула на Сергея и пригубила вино.

– В этом мире много необычного, – ответил Сергей. – Я бы сказал, что в нем есть все. В том числе и духи. Вопрос в другом – нужно ли человеку с ними контактировать?

– Да, – согласилась Вика. – Верно. Но как быть, если духи сами тебя находят? Сами к чему-то подталкивают?

– Вообще-то я с таким никогда не сталкивался, – признался Сергей. – Но допускаю, что такое вполне может быть. Очевидно, надо пойти в церковь. Встать под ее защиту.

– А если и это не помогает? – тихо спросила девушка.

– Тогда все сложнее. Церковь обладает очень большой силой и может помочь практически в любой ситуации. Но если не помогает, значит, на это есть причины. Вы же наверняка знаете, Вика, что все зло происходит лишь с божьего попущения. Мы растем, противостоя злу.

– Так мне и объяснили… – вздохнула девушка.

Повисла неловкая пауза. Слова Вики и Сергея о духах и церкви я пропустил мимо ушей – мало ли в какие глупости верят люди? А вот то, что девушка впуталась в какую-то темную историю, мне теперь представлялось вполне вероятным. Помню, в армии книжку читал – Агата Кристи, кажется. Так там несколько старух под видом колдовства убирали своих жертв каким-то ядом. Так и здесь – если Вика говорит о каких-то духах, то за ними почти наверняка скрываются вполне материальные личности. Вроде тех, что гонялись за нами на джипе. Пора было брать инициативу в свои руки, что я и сделал.

– Да ты расскажи нам просто обо всем, – предложил я. – А мы уж придумаем, что делать. Верно, Сергей?

– Верно, – согласился Сергей, глядя на Вику. – Ты же наверняка знаешь, что в этом мире ничто не происходит просто так. Уверяю тебя – то, что мы встретились, не является случайностью. Тебе нужна была помощь, ты ходила за ней в церковь. Радуйся – твои молитвы были услышаны. – Сергей мягко улыбнулся, встретившись взглядом с Викой. Девушка тоже невольно улыбнулась.

– Так что рассказывай, что там с тобой приключилось, – закончил Сергей. – Ты же видишь – публика ждет.

– Просто все это гораздо серьезнее, чем вы думаете, – ответила Вика. – Я боюсь, что вы потом тысячу раз пожалеете, что ввязались в это. А меня возненавидите.

– Будем считать, что ты нас предупредила. А значит, сняла с себя всякую ответственность. – Сергей спокойно смотрел на девушку. – Мы слушаем.

– Хорошо… – не поднимая глаз, кивнула Вика. – Все это началось с моего прадеда. Он был очень необычным человеком – ему достаточно было посмотреть на человека, чтобы знать о нем все. Для него просто не существовало тайн, от него нельзя было ничего скрыть. Понятно, что прадед никогда и никому не рассказывал о своих способностях в полной мере – это было просто опасно. Ну подумайте – кому нужен человек, который знает о вас все? Тем не менее, его ценили за проницательность, считая очень талантливым психологом. Человеком, который хорошо чувствует ложь. Сначала прадед был просто консультантом при ВЧК, потом, уже в тридцатые годы, его назначили руководителем специального отдела НКВД. Этот отдел занимался поиском иностранных шпионов и их пособников.

– Ты имеешь в виду СМЕРШ? – спросил Сергей.

– Нет, – покачала головой Вика. – Этот отдел работал сам по себе. Но в годы войны они тесно контактировали со СМЕРШем.

– Нам тоже про СМЕРШ рассказывали, – даже обрадовался я. – Наш инструктор. Там были очень крутые ребята. Ловили немецких агентов. Потому их так и назвали – «СМЕРть Шпионам».

– Да, наверное, – слабо улыбнулась девушка. – Я почти ничего не знаю про СМЕРШ. У отдела, который возглавлял прадед, была своя специализация: во-первых, они курировали некоторые секретные производства. А во-вторых, занимались раскрытием политических заговоров против центральной власти. Прадед даже со Сталиным встречался, и не раз. В Москве, конечно. Не здесь.

– И как он к нему относился? К Сталину? – поинтересовался Сергей.

– Не знаю, – пожала плечами Вика. – Наверное, хорошо. Иначе бы там не работал. Но все это не относится напрямую к тому, о чем я хочу рассказать… – Вика на несколько секунд задумалась. – Однажды, это было в тридцать восьмом году, прадед встретил на улице одного человека – иностранца. Это был немец, он уехал из Германии, спасаясь от Гитлера. Прадед просто посмотрел на него, и уже через секунду знал об этом человеке почти все. Он называл это словом «слиться». Говорил, что на какое-то мгновение как бы становится тем человеком, на которого смотрит. И знает все, что знает тот человек. Потом разъединяется, отпускает его – но все знание о другом человеке остается.

– Это уже сказки… – не удержался я. – Хотел бы я увидеть человека, который может залезть в мои мозги.

– Кирилл, у меня нет желания что-либо доказывать, – сказала Вика. – Я просто рассказываю о том, как все было.

– Да я слушаю, слушаю. Просто вырвалось… – попытался оправдаться я, осознав, что перегнул палку. – Прости. Так что там с немцем этим?

– Этот немец оказался очень непростым человеком. Как и прадед, он обладал способностью «сливания». Но самым важным оказалось то, что этот немец, Густав Розенберг, входил в тайный Орден Каменной Птицы. Эта организация вела свое начало от знаменитого Ордена Золотой Зари, расколовшегося в начале прошлого века. Розенберг, тогда еще совсем молодой человек, стал учеником одного из видных членов нового Ордена. Обладая большими талантами, он к тридцатым годам уже входил в число трех его лидеров.

– Этот Орден – ну, птицы этой… Он что, связан с религией? – поинтересовался я.

– Может, в какой-то степени, – пожала плечами Вика. – В основном подобные Ордена нацелены на обретение тайных знаний и использование их для повышения власти и благосостояния его членов. В некоторых основой становится духовный рост, стремление к истине – Орден Каменной Птицы принадлежал к числу последних. Но, помимо всего, он имел еще одну направленность: эти люди были хранителями очень опасной вещи – Дневника Аделины Блейз. – Вика на секунду замолчала, потом поднялась из-за стола: – Я налью чаю, хорошо?

– Конечно, Вика, – согласился Сергей. – Налей всем.

Вика налила в кружки чай. К этому времени я уже успел неплохо перекусить, а потому предложение выпить чашечку горячего чая воспринял не без удовольствия. И лишь когда передо мной появилась чашка чая, вспомнил о предмете нашего разговора.

– И кто она была, эта Аделина? – поинтересовался я.

– Ведьма, – ответила Вика. – Самая настоящая ведьма. Она жила в восемнадцатом веке в Париже, пробавлялась поначалу тем, что продавала разные снадобья. Особенным успехом пользовались ее яды. Но самым важным было другое – на протяжении долгого периода своей жизни Аделина стремилась войти в контакт с Сатаной. Она клялась ему в верности, приносила ему жертвы. Множество жертв – мой прадед писал, что на ее совести были едва ли не сотни человеческих жизней. Причем Аделина не просто убивала людей – все эти смерти были ритуальными. Опоив очередного человека приготовленным ею снадобьем, она увозила его за город, в спрятанный в лесах дом. И там приносила в жертву Сатане. Начиналось все обычно с сексуальных утех, постепенно переходя в чудовищные пытки. Останки своих жертв Аделина сбрасывала в подземную пещеру – ее дом был построен как раз над лазом в нее. Может быть, об этом никто бы и не узнал, но все злодеяния Аделина описывала в своем Дневнике. Сначала Дневник был очень тонким, но постепенно Аделина подшивала к нему все новые и новые тетради. Со временем он превратился в толстую книгу, один из мастеров-переплетчиков, влюбленный в Аделину, сделал для нее кожаный переплет, не забыв добавить пару сотен чистых страниц. Переплетчика Аделина позднее тоже принесла в жертву, о чем сделала запись в дневнике.

– Стервозная была баба, – заметил я, отхлебывая чай.

– Да, – согласилась Вика. – Тем не менее, смерть сотен людей не принесла ей благосклонности Сатаны. Князь мира так и не дал ей той силы, которой хотела обладать Аделина. Ей шел уже сорок третий год, Аделина чувствовала, что неумолимо стареет – а она хотела жить вечно. После того, как ведьма живьем сожгла пятерых детей, а Сатана в очередной раз не обратил на нее внимания, Аделина Блейз прокляла его. Сказала, что он старый рогатый козел, и она вполне обойдется и без него. С этого времени она избрала другой путь – стала искать контакта с разными потусторонними силами. Занималась спиритизмом, вызывала самых разных духов – как людей, так и не людей. На этот раз ей удалось чего-то добиться: один из вызванных и плененных ею духов помог Аделине вернуть молодость, она снова стала молодой красавицей. А чтобы у тех, кто знал ее, не возникло вопросов, Аделина перебралась в Марсель. Там она прожила больше двадцати лет, продолжая свои колдовские занятия. Аделина в совершенстве научилась подчинять себе духов, заставляя их – в качестве клятвы в верности – расписываться в ее Дневнике. Постепенно у нее скопилось больше сотни таких расписок, а Дневник стал невероятно могущественным артефактом. Фактически, Аделина могла все. Она получила вечную молодость, она могла даже летать – причем безо всякой метлы, – тут Вика улыбнулась. – Могла очаровать любого человека, могла свести его в могилу. Власть пьянила ее, и в начале тысяча семьсот восемьдесят восьмого года она снова вернулась в Париж. Планы у нее были грандиозными – Аделина хотела стать королевой Франции. Ее сила только росла, плененные духи выполняли любую прихоть. При этом среди плененных ею духов оказались и невероятно могущественные духи зла. Интересно то, что эти злые духи когда-то уже были пленены магами древности. Но, в отличие от Аделины, эти маги стремились обезопасить мир. Они надеялись, что там, куда они их загнали, эти духи проведут остаток вечности, не тревожа людей. Однако они не знали Аделины – эта ведьма смогла выпустить древних духов на волю, а затем снова пленить. С той поры эти духи служили ей.

– Звучит как настоящая фантастика, – снова не удержался я.

– Да, – согласилась Вика. – Тем не менее, все это правда. Аделина получила огромную власть: она с легкостью манипулировала видными сановниками, и в первую очередь влюбившимся в нее герцогом Орлеанским, двоюродным братом короля Людовика Шестнадцатого. Мечта Аделины о королевском титуле уже не казалась такой уж несбыточной, но именно в это время у нее и начались неприятности. До сих пор неизвестно, что стало их причиной, почему Аделине изменила удача. Но кончилось все тем, что ее уличили в попытке отравления жены одного из именитых сановников – его имя осталось неизвестным. Возможно, это был герцог Ларошфуко, но это уже только предположения. Несмотря на всю свою власть, Аделина была заключена в темницу – знаменитую Бастилию. Разумеется, она не могла поверить в случившееся и посчитала все чистой случайностью.

Дневник оказался для нее недоступен – тем не менее, Аделина получила свободу во время штурма Бастилии. Мой прадед не исключал, что Аделина и спровоцировала этот штурм с помощью своих колдовских способностей. Но это тоже всего лишь версия. – Вика виновато улыбнулась. – И вот здесь удача окончательно изменила ведьме: когда она вернулась домой, то с ужасом обнаружила, что дом, в котором она жила последнее время, сгорел. О дальнейшей судьбе Аделины известно очень мало: по одним сведениям, ее задушил какой-то грабитель. По другим, ее зарезали в кабаке во время пьяной драки. Однако для нас интересно другое: Дневник Аделины Блейз не сгорел в том пожаре. Очевидно, кто-то давно следил за ведьмой. Не исключено, что ее арест стал результатом его действий. Аделину арестовали, этот человек украл Дневник, а дом поджег. После этого следующее упоминание о Дневнике связано уже с Орденом Каменной Птицы. Не знаю, как он попал в руки руководителей Ордена. Но эти люди быстро поняли, чем обладают и какую опасность может представлять Дневник, попади он в плохие руки. Именно тогда руководители Ордена и решили охранять Дневник от тех, кто хотел бы воспользоваться его силой.

– А что ж его просто не сожгли? – поинтересовался я. – В печку, и никаких проблем.

– Все не так просто, – покачала головой Вика. – Сжечь Дневник – значит выпустить на свободу всех плененных Аделиной духов. А среди них оказались и невероятно могущественные духи зла – упоминания о некоторых из них встречаются еще в древнеегипетских мистериях. Выпустить их на свободу – значит обречь человечество на множество ужасающих бед. Духи хотят обрести свободу. Орден Каменной Птицы охранял Дневник, не позволяя духам вырваться на свободу и пряча его от рук тех, кто жаждал власти. Одним из посвященных в тайну Дневника людей был Гитлер. Прадед писал, что Гитлер узнал о тайне Дневника от своего личного астролога. Разумеется, германские спецслужбы начали охоту за артефактом. К тому времени Дневник хранили три человека: немец Густав Розенберг, француз Пьер Гийом и бельгиец Карл Шаффер. Им Дневник передал их учитель и духовный наставник, британец Питер Барлоу. Но сделал он это достаточно хитро: предполагая, что кто-то из его учеников может впасть в соблазн и воспользоваться Дневником в личных целях, Барлоу спрятал Дневник в укромном месте, а информацию о месте его хранения зашифровал в трех отдельных записях, или Ключах. Каждый Ключ или даже два Ключа сразу бесполезны – только собрав вместе все три, можно узнать о месте хранения Дневника. Каждому из трех своих учеников Барлоу дал по Ключу: лишь собравшись втроем, они могли найти Дневник.

– Вика, а какой в этом был смысл? – поинтересовался молчавший в течение всего рассказа Вики Сергей. – Ведь если Дневник нельзя уничтожить, то его можно просто спрятать – так, что его никто никогда не найдет. Зачем все эти сложности с Ключами?

– Так Барлоу его и спрятал, – ответила Вика. – И спрятал так надежно, что его до сих пор никто не смог отыскать. Но Барлоу был магом, главой Ордена. Он предполагал, что в какой-то ситуации Дневник может пригодиться, что его силу, какой бы она ни была, можно использовать на благо того же Ордена. Именно поэтому он не мог просто похоронить Дневник. Возможно, на него оказывали какое-то влияние и сами плененные духи. Это кажется мне даже более вероятным.

– Интересно, как вся эта свора духов поместилась в одной книге? – хмыкнул я. Откровенно говоря, вся эта история меня забавляла.

– Дневник не является местом обитания этих духов, – ответила Вика. – Если мы смотрим телевизор, то это не значит, что все, кого мы видим на экране, живут в телевизоре. Так и с Дневником – он всего лишь инструмент. Духи оставили в Дневнике свои подписи. И пока эти подписи существуют, человек, владеющий Дневником, может этими духами повелевать. Это как наши подписи на юридических документах, – пояснила Вика. – Но если в обычном мире люди в каких-то случаях могут игнорировать свои подписи, то в мире магии все гораздо серьезнее: если кто-то дает слово, он обязан его выполнять. Духи не могут нарушить свое обещание служить владельцу Дневника. И человек, завладевший Дневником, станет поистине всемогущим. Приобретет абсолютную, ничем не ограниченную, власть. Просто в наше время, – тут Вика снова виновато улыбнулась, – уже не осталось людей, способных противостоять заключенному в Дневнике злу.

– Что стало с хранителями Дневника? – спросил Сергей.

– Густав Розенберг в тридцать седьмом году перебрался в Россию – считал, что там Гитлер и его ищейки до него никогда не доберутся. Именно там он и встретился с моим прадедом – об этом я уже рассказывала. Испугавшись того, что прадед стал посвящен в тайну Дневника, он хотел бежать из страны, но не успел. Прадед потом говорил, уже моему деду, что не желал Розенбергу зла. Но как человек, преданный своей стране, был обязан пресечь возможную опасность. А пресечь ее можно было только одним способом: заполучив Дневник и спрятав его в надежном государственном сейфе.

– А он не боялся, что Дневником кто-то воспользуется? – снова поинтересовался Сергей.

– Нет, – покачала головой Вика. – Ведь он имел в своих руках достаточно большую власть и мог не опасаться, что кто-то без его ведома доберется до Дневника.

– И твой прадед во все это поверил? – с нескрываемой иронией спросил я.

– Поверил, – спокойно ответила Вика. – Он был умным человеком и много знал. Что касается Розенберга, то при попытке арестовать его он покончил с собой. После обыска его квартиры нашли тайник, в нем обнаружили и один из Ключей. Прадед понимал, что со смертью Розенберга найти два оставшихся Ключа будет очень сложно. Тем не менее, пытался это сделать, но без особого успеха. Его людям удалось в Вене выйти на след Карла Шаффера, но сразу же после этого они навсегда его потеряли. Затем началась война, прадеду было уже не до Дневника. После войны он продолжил свою работу, ему удалось найти Пьера Гийома. Точнее, его могилу – Пьер Гийом погиб, участвуя во французском Сопротивлении. А в сорок девятом году отдел прадеда расформировали. Мой отец говорил, что это произошло после очередной беседы со Сталиным. Прадеда уволили, примерно через два месяца после этого он умер от сердечного приступа. Ему было пятьдесят восемь лет, у него остался двадцатилетний сын – мой дед. Перед тем, как уйти со службы, прадед забрал все документы по Дневнику и передал их сыну, надеясь, что тот продолжит его работу. ‒ Вика несколько секунд помолчала.

‒ Мой дед воспринял все это достаточно серьезно, к тому же он хорошо знал о необычных способностях своего отца, ‒ продолжила она. ‒ Однако в те времена у него не было возможности вести поиски, ведь даже просто выехать из Советского Союза было большой проблемой. Поэтому мой дед просто спрятал все документы на чердаке нашего дома. Мой отец же обо всем этом уже просто ничего не знал. Так получилось, что он был совсем другим человеком. Не таким, какими были мои дед и прадед. Много пил, ссорился с мамой… – Вика опустила глаза. – Мне было восемь лет, когда мама ушла от него. Она работала в администрации, заведовала культурой. Ей сразу дали квартиру. Мы жили неплохо, я поступила в институт на исторический. А после первого курса мама умерла… – Вика говорила, не поднимая глаз. – Просто уснула, и не проснулась. Мне пришлось перевестись на заочное отделение, я окончила курсы парикмахеров. Начала работать. А потом моя тетка сообщила, что умер отец. После развода с мамой он так больше и не женился, дом завещал мне. Я любила тот дом – просто помнила, как мне было там хорошо. Решила перебраться туда, продала квартиру. Вот тогда это все и началось… – Вика внимательно посмотрела на нас с Сергеем. – Мне начали сниться сны. Плохие сны, страшные. Настоящие кошмары. Я связывала это со смертью мамы, пыталась не думать об этом. Но сны продолжались. В этих снах я видела жутких существ: они окружали меня и что-то мне говорили. Слова были незнакомыми, но я понимала все, что они мне говорят. Правда, проснувшись, почти ничего не помнила. Было только ощущение того, что меня просят что-то сделать. Точнее, заставляют. Я ходила в церковь, надеялась, что это поможет – уж очень было страшно. Не помогло… – Вика взяла кружку и глотнула чая.

– Потом я начала делать в доме ремонт, – продолжила она. – Я помнила, что в доме есть большой чердак, что он когда-то был жилым – на него даже вела удобная лестница. Потом лестницу убрали, на чердаке хранился всякий хлам. Я решила сделать все так, как было когда-то. Наняла мастера, он восстановил лестницу. И когда я разбирала на чердаке хлам, в самом углу наткнулась на коробку с документами. Знаете, ее даже не было видно: я просто заметила, что часть половицы в самом углу распилена. Не целая, как все доски, а из двух частей: длинная и маленький полуметровый кусочек. Доски когда-то тщательно закрасили, но со временем стык стал виден. Я, конечно, сразу же подумала о кладе. – Вика улыбнулась. – Выломала доску, под ней и в самом деле нашла металлическую коробку. Знали бы вы, как это было здорово! Открыла ее, но вместо драгоценностей нашла лишь ворох бумаг. Начала их читать, это оказался архив прадеда по делу о Дневнике Аделины Блейз. Были и записи деда – он все систематизировал, восстановил целостную картину произошедшего. Но чего-то нового ему найти не удалось. Там же находился и первый Ключ: небольшой кусочек тонкого картона с ровными рядами латинских букв. – Вика снова глотнула чая. – Самым примечательным для меня было то, что сразу после того, как я нашла документы, мои кошмары пропали. Сейчас я считаю, что кошмарные сны были вызваны именно духами – они рвались на свободу и требовали от меня помощи. Но тогда я об этом как-то не подумала…

Снова возникла пауза – Вика собиралась с мыслями. И хотя скепсиса в отношении ее рассказа у меня было хоть отбавляй, я ее не перебивал. Просто не хотел обидеть. В конце концов, верить или нет в те или иные бредни – личное дело каждого.

– Конечно, история Дневника меня заинтересовала, – продолжила свой рассказ Вика. – Причем заинтересовала именно с исторической точки зрения – о ее магической подоплеке я особо не задумывалась. Я рассказала о находке своему научному руководителю, Петру Алексеевичу Кравченко. Предложила сделать на основе этого материала свою курсовую работу. Единственное, что я ему не показала – это Ключ. Почему-то решила, что так будет лучше. Заодно утаила и те бумаги, в которых говорилось о находке Ключа.

– И как твой руководитель отнесся к твоему предложению? – поинтересовался Сергей. – Я имею в виду курсовую?

– Прохладно. Сказал, что все это пахнет мистикой и к серьезной научной работе не имеет никакого отношения. Тем не менее, предложил оставить материалы ему – сказал, что на досуге посмотрит их повнимательнее. Он изучал их примерно два месяца, за это время я несколько раз спрашивала, как у него идут дела. Он говорил, что работает с ними, а однажды вдруг сам приехал ко мне. Спросил, не сохранились ли у меня еще какие-либо документы. Знаете, он мне тогда как-то не понравился. Всегда выглядел таким степенным, серьезным. А тут был просто сам не свой. Говорил, что все это может быть весьма важно, что он связался по Интернету со своими зарубежными коллегами. Что их это очень заинтересовало, и если у меня есть какие бумаги, я обязательно должна их ему отдать. Разумеется, я не сказала ему о Ключе. Заверила, что отдала ему все, что у меня было. Он ушел, а через три дня я узнала о его гибели. Говорили, что он поскользнулся в ванной на мокром полу, ударился головой и умер.

– Это довольно легко сымитировать, – вставил я, чувствуя, что разговор зашел о тех вещах, в которых я мало-мальски разбираюсь. – На теле были обнаружены другие повреждения? Ссадины, царапины?

– Я не знаю, – покачала головой Вика. – Но я почему-то тоже сразу подумала о том, что его убили. Его жена, Варвара Васильевна, в тот день как раз была у родственников. Она потом приходила в институт, плакала. Мне удалось с ней поговорить, я спросила, не заметила ли она в доме что-нибудь подозрительное. Она сказала, что нет. А когда я примерно через неделю случайно встретилась с ней на улице, сама вспомнила о моем вопросе и сказала, что из домашнего компьютера Пети пропал жесткий диск. У нее тоже были на этом компьютере какие-то материалы по работе – она архитектор. Сказала, что включила компьютер, а он не работает. Позвала соседского парнишку, он хорошо в этом деле разбирается. Тот посмотрел, а потом говорит – «так у вас же винчестера нет». В смысле, жесткого диска.

– Выходит, этого мужика действительно грохнули? ‒ спросил я, уже зная ответ.

– Да. Но Варвара Васильевна сообщила, что милиция отказалась возбуждать дело об убийстве. Ей заявили, что ее муж сам мог деть этот диск куда угодно – например, продать или пропить. Именно тогда, после разговора с Варварой Васильевной, я вспомнила о том, что Петр Алексеевич часто работал с компьютером на нашей кафедре – у нас их там три штуки. Двумя обычно пользуются студенты, а один только для преподавателей, с выходом в Интернет Он даже стоит в таком отдельном закутке, закрыт шкафом. Я осталась на кафедре поработать с литературой, а когда все разошлись, включила компьютер. Правда, там стоял пароль, но у нас его все студенты знали. – Вика улыбнулась.

– Я долго ничего не могла найти, ‒ продолжила она, ‒ но примерно через час наткнулась на очень любопытный сжатый файл. Он был закрыт паролем, залезть внутрь мне не удалось. Причем интересно то, что файл этот находился в одной из скрытых системных папок и в обычном состоянии на компьютере не отражался. Пришлось в настройках вывести на экран все скрытые папки, и только после этого я смогла его обнаружить, да и то совершенно случайно. У меня была с собой дискета, я скопировала этот файл и вернулась домой. Дома я до полуночи пыталась открыть этот файл, подбирая пароли, но у меня ничего не получилось. Пришлось залезть в Интернет, отыскать хакерский сайт. Описала проблему, попросила у ребят помощи. И уже к утру мне дали ссылку, по которой я скачала «ломалку» – программу для взлома паролей. Взломала пароль, это оказалось совершенно пустяковым делом, распаковала файл. Выяснилось, что это была переписка Кравченко с какими-то людьми из Англии, речь в ней шла именно о найденных мной документах. Мое имя там не упоминалось вообще, Кравченко выдавал себя за их единственного владельца. Выяснял, сколько все это может стоить. Потом там появился еще один человек, некто Вольф Мейер. Он прямо сказал, что готов заплатить хорошие деньги за Ключ, если таковой у мистера Кравченко имеется. По дате я поняла, что это было за сутки до того, как Петр Алексеевич пришел ко мне домой и спрашивал о других, неизвестных ему, бумагах. В конце концов, Кравченко договорился продать им мой архив за пятьдесят тысяч евро.

– Умный мужик, – даже хохотнул я. – Тебе он хоть что-нибудь предлагал от этого?

– Нет, – покачала головой Вика. – Что касается архива, то он пропал. Его не было ни на кафедре, ни в доме – я интересовалась у Варвары Васильевны.

– То есть архива уже нет? – не столько спросил, сколько констатировал Сергей.

– Да, – кивнула Вика. – Но в нем не было ничего такого уж ценного. Все, что касалось Ключа, я сохранила. Включая сам Ключ.

– А те люди, что за тобой гонялись? – спросил я. – Кто они? Мне они иностранцами не показались. Обычная братва.

– Да, это обычные местные бандиты. Неделю назад к нам приехали из Москвы два человека, якобы историки. Один такой невысокий, толстенький, а второй иностранец, высокий и худой. По-русски этот иностранец говорил очень хорошо, почти без акцента. Они несколько раз заходили на кафедру, разговаривали с преподавателями. Интересовались работами Кравченко – он перед смертью занимался историей местного отделения какой-то политической партии. Кадетов, кажется. Потом спросили, с кем из студентов работал Кравченко, им указали и на меня. Вчера утром они встретили меня в коридоре и попросили помочь им. Мы поговорили, они спрашивали меня о работе Кравченко. Интересовались, не оставлял ли он у меня каких-либо бумаг. Даже намекнули, что могут хорошо заплатить. Когда же я сказала, что у меня ничего нет, они извинились и ушли. А сегодня вечером ко мне в дом вломились бандиты… – Вика опустила голову, ей явно не хотелось вспоминать происшедшее. – Требовали бумаги. Когда я сказала, что ничего не знаю, они начали орать, что все знают, что бумаги у меня и мне нет смысла отпираться. И если я не отдам им бумаги, то очень пожалею.

– И ты отдала им бумаги? – спросил я, уже зная ответ. Просто знал, насколько убедительной может быть наша братва.

– Нет, – покачала головой Вика. – Я их хорошо спрятала – эти люди перерыли весь дом, но ничего не нашли. Кому-то позвонили, после чего просто заперли меня в комнате, я просидела там часа два. А потом меня посадили в машину и привезли в этот район, в один из домов. Там был и тот худощавый иностранец… – Вика нахмурилась. – Тогда, в институте, он был вполне нормальным человеком. Спокойный, вежливый. А тут он мне показался очень страшным. Страшным не по виду – просто у него взгляд какой-то такой стал… нехороший. Смотрит на тебя, словно букашку рассматривает. И сам весь такой мрачный, глаза холодные, блеклые. Он сразу сказал, что знает, что я правнучка Остроумова и что бумаги Кравченко получил от меня. Предложил мне за Ключ сто тысяч долларов. Сказал, что для студентки это очень хорошие деньги. Что у моего предка этот Ключ оказался случайно, что он ему не принадлежит и справедливость должна быть восстановлена.

Когда я сказала, что отдала Кравченко все, что у меня было, он так мрачно улыбнулся и сказал, что я удивительно глупа и совершенно не осознаю своего положения. После чего ударил меня по щеке и заявил, что я все равно отдам им Ключ. Что они будут колоть мне героин, и когда я привыкну к нему и буду просить новую дозу, то отдам им Ключ сама. Что в моих же интересах не доводить дело до этого и просто отдать им Ключ. Тогда они меня отпустят. Мне пришлось согласиться. Тогда этот человек вышел в другую комнату и начал кому-то звонить, я слышала, как они говорили. Но слов не разобрала. Со мной остались два охранника. Потом он вернулся и велел отвести меня в машину. Машина стояла во дворе: охранники посадили меня на заднее сиденье, а сами курили, ждали своего босса. Левая дверь была закрыта, у правой стояли охранники. Тогда я потихоньку перебралась через спинку на водительское сиденье и вылезла через переднюю дверь. Выбрала момент, когда они отвернутся, пробралась к калитке и убежала. А минут через пять смотрю, охранники за мной гонятся. Злые, матерятся. Пыталась убежать от них, и встретилась с Кириллом. – Вика взглянула на меня. – Вот и все, что я знаю. Да, забыла сказать – того человека охранники называли Мейером. Я уверена, что Кравченко переписывался именно с ним.

Стало тихо. Молчала Вика, молчал Сергей. Молчал и я, размышляя о рассказанной девушкой истории. Признаться, я не очень верил в мифический Дневник, якобы дарующий его обладателю власть над какими-то злобными духами. Но то, что за девушкой гнались, было фактом. Значит, им что-то от нее было нужно. Может быть, эти люди даже действительно искали Ключ. Только Ключ этот, похоже, отпирал совсем другой ящичек. Может быть, где-то были спрятаны сокровища. Или какой-нибудь архив, или еще что-то ценное. То, что стоит больших денег. Тогда неудивительно, что за девушкой охотятся. А мифы о духах нужны только для прикрытия.

– Получается, Вика, что тебе теперь просто некуда идти? – нарушил, наконец, молчание Сергей. – Домой тебе возвращаться нельзя, они тебя сразу схватят. Обращаться в милицию тоже бессмысленно – у тебя нет против этих людей ничего реального, а в историю о Дневнике милиция вряд ли поверит. ФСБ это тоже вряд ли заинтересует.

– Я собиралась утром уехать… – тихо ответила Вика. – В Саратов, там у меня живет хорошая подруга. Только у меня нет ни паспорта, ни денег. Все осталось дома.

– Думаю, тебе нет смысла бежать, – сказал Сергей. – Ты можешь пока остаться у меня. Комната для тебя у меня найдется, джентльменское поведение гарантирую. – Он мягко улыбнулся. – Так что ничего не бойся – первую твою проблему мы решили, ехать никуда тебе не надо. А уж дальше мы с Кириллом придумаем, как тебе помочь. Верно, Кирилл?

– Верно, – согласился я. – Если что, можешь и у меня перекантоваться, я тоже один живу. А как разобраться с этими уродами, мы придумаем.

– Спасибо… – кивнула Вика. – Только я не знаю, чем вы сможете помочь. Это очень серьезные люди. Я слышала разговор охранников – они сами толком не знают, кто этот иностранец. Их боссу позвонили из Москвы – кто-то из московских «авторитетов». Попросили помочь. Они и помогают, хотя сами не в курсе всей этой истории. Один из них так и сказал – что ему без разницы, кто и что. Лишь бы «бабки» платили.

– Это понятно, – кивнул Сергей. – Вопрос сейчас заключается в другом: нам нужно решить, Вика, какой результат мы хотим получить.

– Я не знаю… – пожала плечами девушка. – Чтобы они отстали от меня.

– Любая проблема всегда имеет простое решение, – спокойно произнес Сергей. – Если ты хочешь, чтобы от тебя отстали, просто отдай им то, что они требуют. Еще и заработаешь на этом – они же предлагали тебе сто тысяч долларов. Тебя не кинут, это я обещаю. Мы найдем способ подстраховаться.

Вика нахмурилась.

– Нет, – покачала она головой. – Никогда. И деньги здесь не играют никакой роли – это не те люди, которым можно отдать Ключ. Мой прадед бы этого не одобрил.

– Значит, нам нужен какой-то другой результат, – все так же спокойно сказал Сергей. – Зайдем с другого бока: хотела бы ты сама получить Дневник? Хотя бы как историк?

– Я? – удивилась девушка. – Да нет, что ты. К тому же это невозможно.

– Нет-нет, неправильно… – Сергей покачал головой. – Прежде, чем что-то делать, надо понять, что ты будешь делать и зачем. В этом мире нет ничего невозможного – мир всегда с готовностью идет нам навстречу. Но сначала мы должны сказать миру, чего именно хотим. Это как с компьютером: ты можешь дать из командной строки четкую правильную команду на запуск какой-то программы. Но если ты будешь беспорядочно тыкать клавиши, компьютер не сможет ничего выполнить. Просто не поймет, что именно тебе нужно. Поэтому первое правило гласит: определи задачу. Четко сформулируй, чего ты хочешь. Причем совершенно неважно, есть у тебя сейчас возможности для достижения задуманного, или нет. Все необходимое появится в нужный момент. Главное – четко сформулировать задачу. Понять, чего же ты действительно хочешь. И превыше всего, не метаться из стороны в сторону. Мироздание не любит тех, кто по десять раз на дню меняет свое решение.

– Это очень напоминает магию, – улыбнулась Вика. – Я уже слышала подобное. О том, что маги никогда не меняют своих решений.

– Просто все мудрые люди, к каким бы системам они не принадлежали, рано или поздно приходят к осознанию одних и тех же вселенских истин, – ответил Сергей. – Слова могут быть разные, но суть, в целом, одна. Поэтому сейчас ты должна решить, чего же ты на самом деле хочешь. Хочешь ли ты спокойствия – этого легко добиться, просто отдав Ключ. Или же ты хочешь чего-то другого.

– Я хочу спокойствия с Ключом, – улыбнулась Вика.

– Так не получится, – покачал головой Сергей. – Ключ, попавший к тебе в руки, потенциально опасен. На него завязано множество самых разных цепочек событий, начавшихся еще в прошлом веке и тянущихся до сих пор. Энергия, вложенная в эти цепочки, не исчезает бесследно. Это как плотина – она не может сдерживать напор воды бесконечно. Либо плотину время от времени латают. Либо, если этого не делать, однажды ее обязательно прорвет. Для нас важно то, что нельзя оставлять ситуацию в подвешенном состоянии. Нужно ее разрядить, обнулить ее потенциал. Только тогда ты можешь рассчитывать на спокойную жизнь. В противном случае все это будет возвращаться снова и снова – если не к тебе, то к твоим детям и внукам. Перед тобой пример твоего прадеда: он не смог разрулить ситуацию, и она перешла к тебе.

– Можно просто собрать пяток крепких ребят, – предложил я, взглянув на Сергея. – И наведаться в тот дом, где Вику держали. Объяснить им популярно ситуацию, и все разрешится само собой. Будут ее после этого за три квартала обходить.

– Да, это тоже вариант, – едва заметно улыбнулся Сергей. – Но давай оставим его на крайний случай. То есть если не получится по-хорошему, будем по-плохому. Договорились?

– Да ладно… – даже немного обиделся я. – Просто предложил…

Говоря откровенно, этот тип начинал действовать мне на нервы. Его самоуверенность меня раздражала. Или не самоуверенность – даже не знаю, как сказать. Вот был у нас в полку прапорщик Емелин – или Емеля, как называли его за глаза. Спокойный, как удав. Говорит медленно, с расстановкой. Никогда никуда не торопится. Улыбается – по-доброму так. А ты смотришь на него, и шкурой чувствуешь, что не дай тебе бог встретиться с ним когда-нибудь на узкой дорожке. Видел я, как он работает – виртуоз. Вот что-то подобное было и в Сергее. Внешне вроде бы вполне обычный человек. Но за пазухой у него определенно что-то было. Не то камень, не то фига – что именно, я пока понять так и не смог. На бойца он определенно не походил – достаточно на его руки глянуть. Ну точь-в-точь как в фильме с Шараповым. Но что-то в нем определенно было. А вот что именно, мне и предстояло выяснить.

– А что посоветуешь ты? – спросила Вика, глядя на Сергея.

– Опять неправильно, – покачал головой Сергей. – Пойми – никто не может решать за тебя. Никому не дано право определять, какой будет твоя жизнь. И мы с Кириллом можем лишь помочь тебе в том, что ты выберешь. Просто каждый выбор предполагает и принятие ответственности за него, принятие последствий. Скажем, просит мальчик родителей купить ему собаку. Месяц просит, год. Купили ему наконец-то щенка – желание осуществилось, наш мальчик на седьмом небе от счастья. Но вскоре выясняется, что со щенком нужно не только играть. За ним еще нужно и убирать, его нужно кормить. Нужно несколько раз в день выводить на улицу. Подобные истории часто заканчиваются тем, что ребенку щенок надоедает, и вскоре родители просто вышвыривают его на улицу. Щенка, разумеется. Не ребенка, – глаза Сергея насмешливо блеснули. – Поэтому в нашем случае ты сама должна решить, чего же ты хочешь на самом деле, с принятием всех последствий своего выбора. Скажем, если выберешь спокойствие, то потеряешь Ключ и уважение к себе. Но в виде бонуса получишь деньги. Уверяю тебя – многие бы, не задумываясь, согласились на такой вариант. Но ты не хочешь отдавать Ключ этим людям – этого не позволяет сделать твоя совесть. А совесть всегда надо слушать. Значит, вариант со спокойствием отпадает. Остаются еще, как минимум, два: во-первых, все-таки обратиться в ФСБ. Они тебя выслушают, с удовольствием примут оставшиеся у тебя бумаги. Проверят тот дом, где тебя держали, и наверняка не найдут там ничего криминального. После чего пожмут тебе руку, скажут «спасибо». Пообещают разобраться, попросят, если появится что-то новое, немедленно сообщать им. Недостаток этого варианта в том, что ты не только не избавляешься от преследования господина Мейера и его людей, но и теряешь свой единственный козырь – Ключ. Тебя снова где-нибудь выловят, ты расскажешь, кому отдала Ключ. После чего навсегда исчезнешь в каком-нибудь болоте, благо в округе их хватает – свидетели в таких делах не нужны. А господин Мейер начнет работать с тем ФСБ-эшником, в руки которого попал Ключ. Устраивает тебя такой вариант? Наверняка нет. Остается еще третий – ввязаться во всю эту историю, из положения жертвы перейти в разряд охотника. Не бегать, а догонять. Не прятаться, а искать и ловить. Стать активным игроком и первым заполучить Дневник.

– И что я буду с ним делать, даже если заполучу? – недоверчиво спросила Вика. – Он мне не нужен.

– Похоронишь его, – ответил Сергей. – Например, запечатаешь в герметичный бокс и утопишь где-нибудь в Марианской впадине. А видеозапись этого события разместишь в Интернете – чтобы все знали, что искать Дневник бесполезно.

– Сергей, ты еще больший фантазер, чем я, – улыбнулась Вика. – Какая Марианская впадина? Да я за пределы области ни разу в жизни не выезжала. Как я попаду к Марианской впадине? На чем? Кто мне оплатит такое путешествие?

– Вот я и говорю, что нужно просто найти их и хорошенько вломить – чтобы знали, на кого дергаться, – не без удовлетворения заметил я. Фантазии Сергея меня тоже позабавили. Похоже, я в нем все-таки ошибался. Обыкновенное трепло.

– Вика, многие вещи только кажутся недостижимыми, – было видно, что Сергей ничуть не смутился нашими с Викой словами. – Зная устройство мироздания, мы можем манипулировать реальностью, можем сами сплетать цепочки событий. В этом нет ничего невероятного. Я могу даже что-то вам продемонстрировать. Загадайте число от нуля до десяти.

– Что? – не поняла Вика.

– Загадайте число, – повторил Сергей.

– Ну загадала…

– Девять. Угадал?

– Да… – с удивлением в голосе ответила Вика. – А теперь?

– Пять.

– Точно! – Вика со все большим удивлением смотрела на Сергея. ‒ Еще раз можно?

– Конечно. Три.

– Верно, три. Как ты это делаешь?

– Очень просто. Тебе только кажется, что числа выбираешь ты. На деле их загадываю я, а потом просто позволяю тебе их назвать.

Это уже было интересно – я сам люблю всякие фокусы. То, что Сергей как-то жульничал, было очевидно. Просто я не мог понять, как именно.

– А давай со мной? – предложил я.

– Давай, – согласился Сергей. – Можешь загадывать от нуля до двадцати.

– Загадал! – не без вызова произнес я, думая о том, что уж со мной-то этот фокус не пройдет.

– Семнадцать.

Это был правильный ответ.

– Да, – нехотя согласился я. – Правильно. А теперь?

– Четыре.

– Точно. Давай еще раз.

– Одиннадцать.

– Да, угадал. Еще раз.

– Девятнадцать.

– Правильно… – Я даже немножко опешил. – Классный фокус. Как ты это делаешь?

– Это не фокус, – улыбнулся Сергей, поудобнее устраиваясь в кресле. – Просто наглядная демонстрация того, что человек знает о мире очень мало. Что большинство событий для него являются случайностью, тогда как на деле все имеют свои причины. В данном случае я сам выбирал нужное число, после чего ждал, когда ты его назовешь. Я задавал программу, а мироздание ее выполняло. Но так как мы все, и ты в том числе, части мироздания, ты послушно называл нужную цифру. И знаешь, что самое неприятное? – Сергей в упор взглянул на меня.

– Что? – спросил я.

– То, что большинство людей в этом мире – марионетки. Но они этого не понимают, искренне считая себя свободными. Что касается темы нашей беседы, то Марианскую впадину можно выбрать точно так же, как я выбирал нужное число. Все упирается именно в точный выбор. Выбери то, что тебе нужно, и позволь мирозданию дать тебе это. И ты сам увидишь, с какой удивительной точностью начнут сплетаться цепочки событий. Все станет происходить само собой, десятки «случайностей» – в кавычках – поведут тебя к цели. В результате ты получишь нужный тебе результат самым коротким путем. Точнее, тем, который тебя устраивает – здесь есть свои тонкости.

– Это ведь магия, Сергей? – спросила Вика. – Признавайся.

– А что есть магия? – в свою очередь поинтересовался Сергей. – Ведь этот термин очень многогранен. Магом можно назвать и некроманта, использующего человеческие кости для своих манипуляций. И сатаниста, приносящего жертвы во славу своего хозяина. Шамана, вызывающего духов во время камлания. Традиционного мага, предпочитающего церемониальную магию. Наконец, магом можно назвать вашего прадеда, как и тысячи других людей, идущих той или иной тропинкой. И все это многообразие объединили общим термином «магия». То есть мы, говоря о магии, должны уточнять, о какой именно магии идет речь. Уж слишком она обширна.

– Хорошо, тогда о какой именно магии идет речь в твоем случае? – не отступала Вика.

– Тоже сложный вопрос… – Сергей потер переносицу. – Дело в том, что я заинтересовался этими вопросами еще в школе, классе эдак в восьмом. Интересовался экстрасенсорикой, НЛО, всякими там полтергейстами. – Сергей улыбнулся. – Читал книги по магии, общался со знающими людьми. В итоге скоро будет уже лет двадцать, как я занимаюсь всей этой чертовщиной. За это время познакомился с массой самых различных дисциплин и учений – как магических, так и религиозных. Ничему не верил прямо, как ни от чего однозначно и не отказывался. Пытался везде выискивать крупицы истины. В результате постепенно начала складываться своя система. Думал даже, что со временем стану отцом-основателем некоего совершенного синтетического учения, – он снова улыбнулся. – А потом вдруг оказалось, что этим путем шел не только я, что к очень похожим выводам пришли и многие другие люди. Это меня даже обрадовало – я понял, что шел верным путем. И теперь, по прошествии двадцати лет, мне очень сложно сказать, кто я, к какому направлению магии принадлежу конкретно. Могу лишь назвать людей и учения, которые мне очень близки, подходы которых я в той или иной мере разделяю. Это Карлос Кастанеда с его книгами о пути человека знания. Это хакеры сновидений с их голографической вселенной и сетевыми структурами. Это Вадим Зеланд с его трансерфингом реальности. Всех этих людей можно считать магами, хотя и не все они любят это слово. Ну а в целом все упирается в изучение законов мироздания и наших человеческих возможностей. Любой человек, встающий на этот путь, уже соприкасается с магией.

Признаюсь, я слушал Сергея со смешанным чувством. С одной стороны, я не мог не учитывать того, что он правильно угадал загаданные мной цифры. С другой стороны, все эти разговоры о магии… Веяло от всего этого чем-то детским, историями о Гарри Поттере. Их могут воспринимать всерьез дети, но мы же взрослые люди. И если сейчас сюда, скажем, вломятся наши враги, то от кулаков будет пользы гораздо больше, нежели от всей магии, вместе взятой.

– Ну а есть от этой магии хоть какой-то толк на самом деле? – озвучил я свои мысли. – Угадывать цифры – это, конечно, здорово. Но как насчет какого-то практического результата? Ну вломится сюда сейчас, скажем, парочка «быков». И какой тогда толк от всей твоей магии?

Сергей улыбнулся – причем совершенно искренне.

– Знаешь, чем умный человек отличается от мудрого? – спросил он. – Тем, что умный человек может выпутаться из любой ситуации, в которой окажется, даже из самой сложной. Мудрый же в нее просто не попадет. Поэтому в данном случае твой вопрос не имеет смысла – могу заверить тебя, что сюда никто не вломится. По крайней мере, сегодня.

– Ну а если? – не отступал я. – Представь, что на тебя прет мужик с «пушкой» в руке – что ты тогда будешь делать? Ведь может же случиться такое?

– В этом мире возможно все, – согласился Сергей. – Поэтому подожду, пока кто-нибудь полезет на меня с «пушкой». А там уж будет видно. Глядишь, что-нибудь и придумаю, – по его губам снова скользнула улыбка.

Его ответ меня совершенно не удовлетворил. И хуже всего было ощущение того, что Сергей просто чего-то недоговаривает.

– Ну ладно, – насупился я. – А чем нам может помочь твоя магия в нашем конкретном случае? Может она нам помочь избавить Вику от этих бандюков, или отыскать книгу – Дневник то есть? Что ты можешь предложить конкретно?

– Так мы ведь об этом и говорим, – ответил Сергей. – Сейчас мы пытаемся решить вопрос о том, ввязываться нам в драку или нет. Человек прагматичный на месте Вики, безусловно, отдал бы бумаги и взял деньги. Но Вика другая, и если она сделает это, то ощущение проигрыша, трусости будет преследовать ее всю жизнь. А это очень плохое чувство, Вика его не заслужила. Идти в ФСБ, как я уже говорил, нет смысла. Просто сбежать куда-то тоже не выход – не дело бегать всю жизнь. Значит, остается один путь – ввязаться в драку. Но решение в данном случае должна принять сама Вика. Я лишь разложил ситуацию по полочкам.

– Я просто не понимаю, как мы доберемся до Дневника, – тихо ответила Вика. – У меня ведь сейчас ничего нет – даже паспорт остался дома. А эти люди очень серьезные, для них ничего не стоит убить человека. Они уже убили Кравченко, и убьют нас, если найдут. Так как мы можем с ними бороться? На словах оно, может, и красиво. Но я согласна с Кириллом – если сейчас сюда ворвутся эти люди, то что мы будем делать?

– Вика, ваш прадед был выдающимся магом. На вас сейчас охотятся тоже не просто боевики – я уверен, что мы имеем дело с каким-то магическим Орденом. Разумеется, я не говорю о той местной шушере, что гоняла вас по улицам – это просто шестерки. Речь идет о тех, кто все это направляет. И уверяю вас: если это серьезные люди, а все говорит именно об этом, то противостоять им обычными методами просто невозможно. Все будет складываться против вас, обстоятельства сами собой будут вести вас к гибели.

– Но ведь я сумела убежать от них, – не согласилась Вика. – При этом тот тип, Мейер, был совсем рядом, в доме. Если он маг, то почему мне удалось удрать?

– Я знаю ответ на этот вопрос, – кивнул Сергей. – Но у меня просьба: давай я расскажу тебе об этом потом, когда все закончится? Поверь, так будет лучше. Ты сама убедишься в том, что я прав и что в моем огороде ты оказалась далеко не случайно. Можно сказать, что это было предопределено судьбой. – Сергей мягко улыбнулся.

– Ну ладно, – пожала плечами девушка. – Как хочешь. Только я все равно не знаю, что мне делать дальше.

– Довериться нам с Кириллом, – ответил Сергей. – Но сначала ты должна поставить конечную цель, и это должен быть твой выбор. Я могу лишь подсказать варианты. Например, я говорил о Марианской впадине – тебя устроит, если Дневник окажется там? Как бы фантастично это не звучало?

– Всегда мечтала путешествовать по морю, – лицо Вики озарилось слабой улыбкой.

– То есть ты согласна?

– Да…

– Замечательно! – Сергей поднял руки, удовлетворенно потянулся. – Определив цель, мы дали мирозданию задание. Главное теперь – не метаться из стороны в сторону, не менять решение десять раз на дню. Мироздание от этого просто лихорадит. Теперь события будут складываться так, что Дневник в конце концов окажется на морском дне. Потом он уйдет в ил, и там его уже сам черт не сыщет.

– Да, но как нам его найти?! – воскликнула Вика. – Ведь нужно с чего-то начать!

– Верно. И для начала, я думаю, можно убрать со стола. – Сергей посмотрел Вике в глаза и тихо засмеялся.

Глава вторая

Кража без взлома

Он был из тех, кто всегда добивается своего. Все те, кто когда-либо рискнули встать у него на пути, жестоко об этом пожалели. Он не подстраивался под мир – глава Ордена Люцифера граф Вольф Мейер предпочитал подминать мир под себя. Ему шел всего сорок шестой год, но его познания в магическом искусстве уже вызывали благоговение у его подчиненных. Никто не мог противиться его воле – казалось, в присутствии этого человека замирали даже настенные часы, боясь нарушить его покой.

Уже вторую неделю Мейер жил в самом роскошном трехкомнатном номере престижной местной гостиницы. Он сидел в кресле и читал утреннюю газету, когда в дверь номера постучали. Стучали довольно бесцеремонно – очевидно, кулаком. Было слышно, как в соседней комнате один из охранников открыл дверь, послышались голоса. Затем в комнату к Мейеру заглянул охранник:

– Господин Мейер, к вам Павел Крестов.

– Впустите, – с легким акцентом произнес Мейер и взглянул на часы – стрелка подползала к полудню.

В комнату, больше напоминающую уютный кабинет, вошел мужчина лет сорока. Среднего роста, плотного телосложения, загорелый. В серых брюках и светлой рубашке, в расстегнутой кожаной куртке. Павел Крестов, он же Паша Крест, хмурился – последние дни для него выдались не из лучших.

– А, господин Крестов… – Мейер опустил газету. – Ну и как наши успехи?

– Не нашли мы ее… – ответил Паша. – Удрала. Сейчас караулим на вокзале и автостанции, проверяем гостиницы. Посадил своих ребят у отделений милиции – может, туда припрется. И напротив ФСБ машину поставили – туда тоже может сунуться. Найдем мы ее. Некуда ей деться.

– Вы не справились со своей работой, – спокойно произнес Мейер. – Хотя мне рекомендовали вас как очень надежного человека.

– Ну что мне теперь, повеситься?! – зло огрызнулся Паша. – Ну удрала она – бывает. Темно было, еще и придурок какой-то ввязался… – Паша выругался сквозь зубы. – Привезу я ее вам.

– Когда? – все так же спокойно осведомился Мейер.

– Как только найду… – Пашу выводил из себя этот худосочный иностранец. Если бы москвичи не попросили помочь, просто послал бы его куда подальше.

– Ну что ж, ищите… – согласился Мейер. – Но учтите, Павел: если вы ее упустите, то очень пожалеете.

– Вот только наезжать на меня не надо! – повысил голос Паша. – А то ведь мне плевать, кто ты такой – могу и в рыло съездить. У себя за бугром будешь командовать. Сказал, что найду ее, значит найду. У меня все… С дороги! – Паша огрызнулся на появившегося в комнате Мигеля, личного телохранителя Мейера, повернулся и вышел из кабинета. Выходя из номера, не удержался и громко хлопнул дверью.

– Козел… – пробормотал он, идя по коридору. – Каждая тварь еще меня учить будет…

Через несколько минут после ухода Паши в кабинет к Мейеру вошел другой человек – невысокий, толстенький. Лет сорока пяти-пятидесяти. Кивком поздоровавшись с Мейером, сел в кресло, тяжело отдуваясь.

– Жарко уже… – тихо сказал он, вытирая платком лоб. – Лето скоро…

– Да, – согласился Мейер. – Жарко. Ну что там у нас? Хоть вы-то принесли мне хорошие новости?

– Все замечательно, Мастер. Клейн сообщил, что они выяснили, в каком районе проводит свои исследования профессор. Это один из притоков Рио-Негро. Дороги туда нет, Мишель и Филипп добрались на гидросамолете до одной из ближайших деревушек. Наняли проводника с лодкой, сейчас уже плывут. У них спутниковый телефон, будут регулярно докладывать о результатах Жану – он остался в Манаусе. Ну а он уже будет обо всем докладывать нам. Клейн едет сюда.

– Прекрасно. Клейн еще никогда меня не подводил. Не то что эти местные уголовники… – Мейер вздохнул. – Приходится работать со всякими… – Он поморщился, вспоминая слово, – cur, bastard? Как по-русски?

– Ублюдки, – подсказал толстячок.

– Да, верно… Клейн сообщил, когда приедет?

– Черед два дня, – ответил собеседник. – В пятницу. Взял билет на «British Airways» до Лондона. Оттуда рейсом «Аэрофлота» до Москвы, визу для него сейчас делают. Прилетит в обед, и уже к вечеру будет у нас.

– Хорошо… – Мейер удовлетворенно вздохнул. – Ты заметил, Валентин, как чудесно все складывается? Еще недавно мы не могли и мечтать о такой удаче. А потом неожиданно дернулась ниточка в Германии, за ней здесь. И все потому, что мы прогнали этого глупца Мелвилла. Он правил Орденом почти двадцать лет, и чего добился? Ничего. Теперь все изменится. Удача всегда на стороне сильных.

– Да, Мастер. Как всегда, вы правы.

– Именно… Что касается этого уголовника, – тут Мейер снова поморщился, – то когда все закончится, я хочу увидеть в газете его некролог. Мне не понравилось, как он со мной разговаривал.

– И вы его отпустили? – удивился толстячок.

– Отпустил. Он мне пока еще нужен. Но как только Ключ будет у нас… – Мейер пристально взглянул на своего помощника, тот даже вздрогнул под тяжелым взглядом хозяина.

– Да, Мастер. Я понял. Все будет сделано…

* * *

На ночь мы остались у Сергея. Я уже собрался было уходить, но хозяин дома, заметив, что я взглянул на часы, предложил мне остаться – если, конечно, я никуда не спешу. Я не спешил, поэтому все получилось очень даже неплохо: для Вики у Сергея нашлась отдельная комната, я же устроился спать на диване в зале. Разумеется, спать мы легли далеко не сразу и еще долго болтали на всякие темы. Но как-то так получалось, что разговор всякий раз сползал на магию. Причем о магии в основном говорили Сергей и Вика, я же больше слушал, лишь изредка что-либо спрашивая. Не могу сказать, что я поверил во всю эту магическую ерунду. Но слушать их было довольно занятно.

– Дело в том, Вика, – продолжил Сергей начатый разговор, – что мироздание функционирует по определенным законам. Зная эти законы, можно управлять ходом событий, сплетать их так, как тебе надо. Простейший пример, черный: мальчик ест банан, шкурку выкидывает. В результате для кого-то все может сложиться по известной формуле – «Шел, поскользнулся, упал. Очнулся – гипс». А может и не сложиться. Ну представь, Вика: лежит на тротуаре банановая кожура. Но упадет на ней далеко не каждый. Кто-то увидит и обойдет. Кто-то не заметит, но пройдет мимо, не наступив. Иной наступит, но удержится на ногах. Другой упадет, выругается. Поднимется и пойдет дальше. А кто-то упадет и сломает ногу или руку. Почему так отличаются все эти варианты? Что делает одного человека везучим, тогда как другой не может выбраться из череды неприятностей?

На этих словах Сергея я насторожился – это было как раз то, что всегда меня волновало. Я хорошо помнил свои детские проблемы, да и сейчас не мог назвать себя везунчиком. Да, неприятностей поубавилось – это точно. Но и о каком-то особенном везении, о благосклонности фортуны говорить не приходилось. Тем временем Сергей продолжил:

– А основа всего, Вика, наше сознание. Наши мысли, наше восприятие мира. В трансерфинге реальности – если помнишь, я упоминал об этой системе, есть понятие пространства вариантов. Считается, что любые потенциально возможные ситуации уже существуют. Каждый момент времени дает нам возможность выбора, и от того, какой выбор мы сделаем, ситуация развивается в том или ином направлении. Ну представьте, Вика, что вы залезли бы в другой огород. Или если бы Кирилл не появился в нужный момент и не помог вам. Ситуация могла бы пойти в совершенно другое русло. Но вот сейчас мы все сидим здесь, за столом. Это – текущая, активированная программами нашего сознания реальность. Но для нас важно то, что существуют и другие ветки событий. Заметьте, Вика – они не потенциально возможны, а существуют на самом деле. И есть вариант, где вас уже, может быть, нет в живых. Или где вы сидите в каком-нибудь подвале, дожидаясь утра. И утром вас заставят отдать Ключ. Оцените эту картину, Вика – огромное, безбрежное поле пространства вариантов. И только от нас зависит, какую именно ветку мы засветим, озвучим, проявим. Понимаете, о чем я?

– Не очень… – поморщилась Вика. – Вы хотите сказать, что где-то есть другая Вика, сидящая в подвале?

– Именно! – согласился Сергей. – Все это только кажется невероятным. Но когда начинаешь изучать мироздание, когда разбираешься с тем, что собой вообще представляет человек, голова идет кругом – настолько все удивительно и необычно. Вы слышали что-нибудь о параллельных мирах?

– Слышала, конечно, – пожала плечами Вика. – Кстати, ты опять перешел на «вы». – Вика улыбнулась.

– Да, может, – улыбнулся в ответ Сергей. – Не обращай внимания. Так вот: параллельные миры реально существуют. И то, что мы часто не допускаем возможности их существования, объясняется лишь незнанием того, что собой представляет человек и человеческая жизнь в частности. Мы привыкли считать, что проживаем одну-единственную жизнь, тогда как на деле это совсем не так.

– Ты имеешь в виду реинкарнацию? – поинтересовалась Вика.

– Не совсем, – покачал головой Сергей. – Точнее, не только. Сейчас я говорю о пространстве вариантов – о том, что пространство многомерно, что оно ветвится, словно дерево. И в нем существуют разные вариации нашей жизни. Осознание этой концепции дает нам невиданные возможности.

– Ну и о каких возможностях идет речь? – не удержался я.

– О возможности самому выстраивать свою судьбу – это самое простое, что может быть. Есть и более сложные уровни – например, мы можем вернуться в любой момент своей жизни и пустить ее по новой ветке. То есть начать проживать ее заново с какого-то момента.

– То есть? – не понял я.

– Обладая определенными умениями, ты можешь вернуться в тот момент времени, когда тебе, например, было пятнадцать лет. Или десять, или двадцать – как захочешь. Ты вернешься в прошлое и начнешь жить именно с этого времени.

– Это уже совсем сказки, – разочарованно протянул я. – Такого просто не может быть.

– Правильно, – согласился Сергей. – Об этом тебе говорит твое нынешнее знание о мире. Но мир совсем не такой, каким ты его воспринимаешь. Он до такой степени «не такой», что ты не можешь себе этого даже представить.

– Ну и какой же он? – буркнул я.

– Сложный. Многомерный. Бесконечный. У Карлоса Кастанеды есть понятие пересмотра событий: применяя определенную технику, маг вспоминает события прошлого. Причем не просто вспоминает: у него складывается впечатление, что он проживает их заново. Настолько все ярко, реалистично, натурально. Во время пересмотра ты можешь видеть даже такие мелочи, которые, казалось бы, просто невозможно запомнить. Скажем, номер проехавшей машины. Надпись на ранце прошедшего мимо школьника. Родинку на лице сидящей на скамейке женщины. Сотни, тысячи деталей, которые невозможно запомнить. Ученые объясняют состояния, в которых человек с поразительной точностью описывает детали прошлых событий – например, находясь под гипнозом, действием подсознания. Говорят, что это именно подсознание все запоминает. Но это очень примитивное объяснение. На самом деле речь здесь идет совсем о другом: занимаясь пересмотром, мы настраиваемся на тот временной промежуток, который нас интересует. Обрати внимание, Кирилл – мы не вспоминаем. Мы настраиваемся. Наше сознание реально дотягивается до того момента времени. Поэтому мы не вспоминаем – мы считываем информацию. Точно так же, как головка магнитофона считывает информацию с ленты. Как лазерный луч считывает данные с компакт-диска. Пересмотр событий – это не просто активация памяти, это нечто большее – настройка на временной пласт, соответствующий просматриваемому событию. А теперь подумай: что будет, если ты, пересматривая событие, проснешься в нем?

– Разве такое возможно? – хмыкнул я.

– В магии нет ничего невозможного. Сложность здесь заключается даже не в том, чтобы проснуться. А в том, чтобы сохранить при этом свое нынешнее осознание. Вернуться в тот год и в тот час со всем своим багажом знаний. Именно это и представляет настоящую проблему – проснувшись в прошлом, мы обычно возвращаемся и к предыдущему уровню осознания. То есть если ты вернешься на десять лет назад, то забудешь обо всем, что происходило с тобой в последующие годы. В данном случае время и осознание тесно связаны, но эту связь можно и разорвать. Тогда ты оказываешься в прошлом со своим нынешним осознанием – а значит, и со знанием о событиях, которые еще только произойдут. Соответственно, ты получаешь возможность направить свою жизнь в новое русло. Получишь точку ветвления.

– Сергей, это уже совсем фантастика, – улыбнулась Вика. – Я, конечно, люблю сказки. Но не до такой степени.

– Сказки? – Сергей приподнял брови. – А если я тебе скажу, что каждый из нас проживает свою жизнь не один десяток раз? Каждый, понимаешь? Ты, я, Кирилл. – Сергей взглянул на меня.

– Этого я уже вообще не понимаю, – нахмурился я. – Извиняй, братишка, но для меня это звучит как полный бред. Ты у психиатра давно был?

– Захожу иногда, – глаза Сергея насмешливо блеснули. – Пойми, Кирилл – вся проблема в том, что мы о себе почти ничего не знаем. И ту картину мира, которую нам привили наши родители, учителя, общество, мы считаем единственно возможной. Но на деле все совсем не так, как мы думаем. Жизнь каждого человека можно сравнить с кинопленкой, где каждый кадр – это отдельный момент жизни. События тянутся от прошлого к будущему – то есть от начала пленки к ее концу. Движение по кадрам создает у нас иллюзию времени. А теперь представь, что некто держит эту пленку в руках – будет для него существовать время?

– Наверное, нет, – предположил я. – А если и будет, то свое, не связанное с нашим.

– Верно! – даже обрадовался Сергей. – Итого, есть некая вневременная точка, из которой можно видеть все события сразу. Вспомни ту же Вангу – она говорила, что видит события жизни любого человека в мельчайших деталях. Чтобы что-то узнать, ей достаточно было настроиться на нужный момент, на нужный кадр. Это – яркий пример достижения вневременной точки, из которой жизнь человека видится целиком. Причем не только прошлая, но и будущая. Обрати на это внимание, Кирилл – ты не знаешь своего будущего только потому, что находишься на своей кинопленке, ты завязан на процесс ее проигрывания. Твои знания, твои возможности ограничены текущим кадром. Но человек, находящийся во вневременной точке, видит твою жизнь целиком. То есть видит и те события, которые для тебя еще только будут. Здесь, кстати, кроется ответ на вопрос о свободе воли – обладает ли ею человек. В данном случае все зависит от того, с какой позиции смотреть. Человек может менять ход своей жизни, делая тот или иной выбор, в этом смысле он свободен. Но для наблюдателя, видящего всю его жизнь со стороны, его судьба уже определена – он просто знает, какой выбор сделает человек в тот или иной момент своей жизни. Конечно, сюда накладываются еще и разные тонкости вроде стороннего влияния на жизнь человека, но общий принцип, думаю, понятен… – Сергей перевел дух.

– Итак, – продолжил он после паузы, – жизнь человека подобна кинопленке. Но самое интересное для нас заключается в том, что многие моменты нашей жизни – если не все – мы проживаем множество раз. Можно сказать, что мы регулярно просыпаемся в том или ином отрезке жизни и живем дальше, не осознавая такого перехода – потому что теряем память о будущем. Все, что у нас остается – это память, соответствующая данному кадру кинопленки. И тот момент, в который мы перенеслись, мы воспринимаем как свое настоящее. Однако частенько мы испытываем моменты дежавю: в какую-то долю секунды вдруг очень остро осознаем, что в этом моменте мы уже были, что он нам знаком. Это ощущение на какое-то мгновение захватывает все наше существо, потом так же плавно проходит. Бывает у вас такое? – Сергей взглянул на меня, потом перевел взгляд на Вику.

– Даже не знаю, – пожал плечами я. – Как-то не обращал внимания.

– Иногда бывает, – согласилась Вика. – Когда мы с мамой переехали жить в квартиру, я зашла в ванную и увидела там раковину. На ней была трещина. И меня как током ударило, даже мурашки по коже поползли – я знала, что уже видела эту раковину раньше. Именно ее. Но не могла понять, как такое могло быть. Потом со мной такое уже бывало не раз, но не так ярко.

– Об этом я и говорю, – кивнул Сергей. – Момент узнавания – это момент склейки, момент предыдущего перехода на данный фрагмент жизни. Программы сознания подчищают информацию о таком переходе, мы воспринимаем нашу жизнь линейной и последовательной, без всяких выкрутасов. Но момент склейки все же остается, в результате мы осознаем, что этот момент нашей жизни уже был. Каждый из нас обладает способностью перепрыгивать из одного момента жизни в другой – мы скачем по ленте жизни, как зайцы по лужайке. Но просто не осознаем этого, так как каждому кадру пленки соответствует свойственный ему багаж памяти. То есть в пятьдесят лет ты будешь помнить о нашем разговоре. А в десять ты о нем не будешь иметь никакого понятия. Лента кинопленки, – Сергей провел руками, изобразив перед собой ленту. – И наше сознание, озвучивающее, проигрывающее кадр за кадром. Мы все проживали наши жизни уже десятки раз. И не линейно, а кусками. Так меломан может прослушать всю запись, а потом слушать только понравившиеся ему мелодии.

– Как-то не укладывается у меня это в голове, – пожаловалась Вика. – Хотя моменты дежавю у меня бывают довольно часто.

– У нас многое не укладывается в голове, – согласился Сергей. – Но когда ты понемногу разбираешься во всех этих тонкостях, у тебя начинает складываться совсем другая картина мира. И эта картина мира дает тебе новые возможности. Ты как бы попадаешь в новую страну, где совсем другие законы. Ты можешь менять нынешнюю жизнь, путешествуя по пространству вариантов – то есть просто выбираешь нужный поворот на той или иной развилке. Затем ты получаешь возможность перепрыгивать с одной дороги на другую – то есть создаешь собственные повороты, тоннели, лазейки. Это уже то, что известно как путешествие в параллельные миры. И чем дальше от текущей ветки ты прыгнешь, тем сильнее будет отличаться от привычного тебе мира мир, в который ты попадешь. Наконец, вершина искусства – это умение путешествовать в прошлое, возвращаться на прошлые фрагменты жизни с полным багажом осознания. При этом тебе нет необходимости снова проживать ту же жизнь – создается точка ветвления, и ты идешь по любому интересующему тебя пути.

– И ты все это можешь? – не без сомнения спросил я.

– Не все, – покачал головой Сергей. – Я могу выбирать свою судьбу в пространстве вариантов. В некоторых ситуациях я могу проникать в параллельные миры. В частности, тот мир, в котором мы сейчас находимся – не совсем мой мир. – Сергей внимательно посмотрел на меня и засмеялся. – Я говорю серьезно, Кирилл. И поверь, я как тот Мюнхгаузен – никогда не вру. Мне в этом просто нет необходимости. Что касается осознанных путешествий в прошлое, то до этого уровня я еще не добрался. Надеюсь, это у меня впереди.

– То есть ты хочешь сказать, что этот мир – не твой? – не поверил я.

– Именно, – согласился Сергей. – Хотя такая постановка вопроса не совсем верна – они все мои.

– Но почему ты решил, что пришел из другого мира? Или с другой ветки – я правильно понял?

– Правильно. У меня было так: я возвращался домой с работы – я тогда подрабатывал на стройке, подносил кирпичи каменщику. Устал, как собака. Остановился у киоска купить пива. Купил, положил бутылку в сумку. Сделал несколько шагов – и неожиданно понял, что я уже в двух шагах от своего дома. Хотя идти мне было еще минут пятнадцать. Оглянулся – я стоял на дороге, киоска рядом не было.

– Ну и что? – недоверчиво хмыкнул я. – Я как-то по пьяни не то что кусок дороги – сутки времени потерял. Думал, что сегодня воскресенье, а оказался понедельник. И куда делось воскресенье, не знаю до сих пор.

– Да, но я-то пьян не был. Просто внезапно осознал, что многое изменилось, – пояснил Сергей. – Магазин, который строили неподалеку от нашего дома, оказался на другой стороне дороги. Вместо телевизора «Горизонт» у меня в квартире появился новенький «Самсунг». Но самым удивительным оказалось то, что я вдруг вспомнил события, которых со мной никогда не происходило. Вспомнил людей, которых никогда не видел. В то же время, я понимал, что все это было со мной, да и с этими людьми я действительно встречался. Это было похоже на то, как если бы кто-то взял и объединил память двух человек. При этом оба этих человека были мною, но существовали в разных реальностях. Точнее – если быть корректными – в разных вариациях нашего мира.

– Ну не знаю… – Я почесал затылок. – Мне кажется, все проще объяснить обычной шизофренией – только не обижайся.

– Не обижусь, – усмехнулся Сергей. – А объяснений действительно может быть много. Я привел свое – то, которое мне кажется правильным. Могу также добавить, что каждый из нас имеет опыт путешествия между вероятностными мирами. Просто здесь опять возникает все та же проблема – сохранение памяти. Обычно человек не осознает такого перехода, исключения очень редки. Даже если смена реальности вызовет переход от жизни бомжа к жизни миллиардера, человек этого не заметит. Будет активирована память новой ветки, в сознании человека не останется даже намека на то, что он был нищим голодным бродягой. И жизнь миллиардера он будет воспринимать как нечто само собой разумеющееся.

– Сложно все это… – поморщилась Вика. – Ты можешь подробнее пояснить про пространство вариантов? Рассказать о том, как программировать судьбу? То есть как это делается конкретно?

– Вика, судьбу не программируют – скорее, ее выбирают. Так будет точнее. Дело в том, что никто из нас не может изменить свою судьбу ни на йоту. Ты же не можешь изменить запись на пластинке или изменить финал просматриваемого художественного фильма? Все варианты твой судьбы уже определены и ты не можешь их изменить. Но тебе и нет нужды ничего менять, потому что тебе дается право выбора. И если нынешнее положение тебя не устраивает, то просто выбери другое. Бороться с нынешним положением вещей, пытаться изменить что-то силой – это тупиковый путь. Весь секрет заключается именно в дарованном нам праве выбора. При выборе судьбы мы имеем дело с пространством вариантов и точками ветвления, перехода между ветвями. Самое главное здесь заключается в том, что выбор варианта нашей судьбы осуществляется нашими мыслями. Обрати внимание, Вика, это очень важно: именно наши мысли определяют нашу жизнь. Есть старая фраза о том, что бытие определяет сознание. Да, в чем-то это так. Но истинно и обратное положение вещей – сознание определяет бытие. Как ты относишься к миру, так и мир относится к тебе. Любишь ты его – он повернется к тебе своими лучшими гранями. Ненавидишь – будет подкидывать тебе все новые и новые проблемы. Здесь действует так называемый закон симпатии: подобное притягивается к подобному. Встала ты утром злая – как говорят, с левой ноги – и весь день тебя преследуют неприятности. А почему? Да потому что с самого утра своими негативными мыслями ты запустила негативную цепочку событий. Хорошее стремится к хорошему, плохое – к плохому. Видя мир в черном свете, ты сама притягиваешь плохие события. В каждый момент времени мы имеем возможности выбора, и выбор определяется нашими мыслями.

– Я слышала о таком, – кивнула Вика. – В психологии это называют положительным мышлением.

– Именно, – согласился Сергей. – Я и говорю, что разные люди приходят к одним и тем же выводам. Но психологи в данном случае подходят немножко с других позиций: они считают, что положительное мышление позволяет сохранять бодрость духа, хорошее настроение, что позитивно сказывается на деятельности человека, на его отношениях с людьми. Но они не заметили главного: положительное мышление непосредственно влияет на выбор удачного варианта развития событий. Это и есть ключ к успеху. И наоборот, если ты зол на весь мир, то тебя вечно будут преследовать неудачи.

– Ну не знаю… – Я не упустил возможности вставить пару слов. – Я, например, редкостный неудачник. Без шуток – со мной даже в детстве дружить не хотели. У меня у самого всегда была куча проблем, и другим я приносил одни неприятности. Но это не значит, что я кого-то ненавидел. Такого у меня и в мыслях не было.

– Просто здесь очень много тонкостей, – примирительно сказал Сергей. – И на нашу судьбу может влиять не только злость или ненависть, но и, например, страхи. Если человек чего-то боится, то вероятность того, что с ним произойдет эта неприятность, многократно увеличивается. Все тот же выбор варианта: мы получаем то, о чем думаем. Я знал одного парня, мы вместе учились. Жили в общаге в одной комнате. У этого парня была роскошная шевелюра, настоящая грива. Он ею очень гордился. А однажды заметил, что волосы начали выпадать. На мой взгляд, первопричиной этого стала именно его гордыня: чем больше мы чем-то гордимся, чем больше важничаем, тем выше вероятность того, что мироздание поставит нас на место. Опять же, поначалу в этом не было ничего серьезного – у всех волосы выпадают. Где-то читал, что у человека в день выпадает чуть ли не до сотни волос. При этом растут новые из спящих волосяных луковиц. В общем, отнесись мой сосед по комнате к этому проще, и все бы утряслось само собой. Но парень воспринял это как трагедию. Начал применять какие-то специальные шампуни, мыл сывороткой, крапивными отварами, чем-то там еще. Но чем больше он за своими волосами ухаживал, тем сильнее они выпадали. Пошел к врачам, те ему прописали какие-то лекарства. Начал их пить, стало еще хуже. В общем, к пятому курсу у него уже была большущая лысина. Врачи сказали, что это какие-то гормональные нарушения. Я же сейчас понимаю, что он сам спровоцировал именно такое развитие ситуации – сначала своей гордыней, а позже уже своими страхами. Относись он к своей шевелюре проще, и жил бы с ней до самой старости. Ту же ошибку, кстати, часто повторяют юноши и девушки, у которых появляются прыщи. Понятно, что здесь существует гормональное влияние. Но огромную роль играет и неправильное мышление. Смотрит на себя прыщавая девушка в зеркало, и буквально ненавидит себя. Ей кажется, что она плохая, некрасивая. Что на нее теперь никто не посмотрит. Каждый новый прыщик она воспринимает как трагедию. И вот результат – прыщей, несмотря на титаническую борьбу с ними, становится только больше. Это как у Гашека – там бравый солдат Швейк рассказал историю о ружье. Чем больше солдат его чистил, тем сильнее оно ржавело. А командир потом удивлялся – и как это можно было довести оружие до такого жуткого состояния? – Сергей усмехнулся. – Тот же принцип работает и со всякими болезнями: если мы боимся каждого чиха, если у нас слегка кольнуло в боку, и мы тут же бледнеем при мысли о раке, то все это может стать для нас реальностью. Именно наши мысли и формируют нашу действительность.

– Ну не знаю… – с сомнением протянул я. – Сколько помню себя, никогда ничего не боялся. Но неприятностей у меня было хоть отбавляй.

– Я уже говорил, что здесь существует много тонкостей, – ответил Сергей. – Ведь та же астрология, например, возникла не на пустом месте. Люди заметили, что определенное сочетание планет при рождении человека оказывает на его жизнь совершенно определенное воздействие. И это соответствует реальности. Мы все разные: один смел, другой труслив. Третий везуч до безобразия, четвертый, наоборот, неудачник. И так далее. Психологи списывают все на некие приобретенные человеком психологические комплексы, но на деле каждый человек рождается с уже установленными параметрами жизни. Взгляни на детей в детском саду – они еще не успели приобрести комплексы. Но уже очень отличаются. И отличаются не только характером, но и показателями удачливости. В данном случае каждый из нас получил то, что получил. Но это не значит, что мы не можем изменить навязанный нам комплект установок. Звезды склоняют, но не обязывают – это слова тех же астрологов. Порой какой-то сильной эмоциональной встряски оказывается достаточно, чтобы наша жизнь кардинально изменилась. И все потому, что мы выходим за рамки навязанных нам ограничений, пусть и делаем это неосознанно. Создаем транзит, дорожку к новой жизни. Маги же научились сами формировать свою судьбу, скользя по пространству вариантов к выбранной ими цели. И вот увидите, Вика – мы с вами еще проплывем над Марианской впадиной.

– Хотелось бы в этой верить, – улыбнулась Вика. Потом добавила: – Что-то я устала от магии. Может, немного отдохнем?

– Как скажете, Вика, – согласился Сергей. – Как скажете…

Проснулся я в начале восьмого. Не сразу сообразил, где я, потом вспомнил. Глянул на часы, затем прислушался – тихо. Похоже, все еще спят. Повалявшись в постели еще минут пятнадцать, начал одеваться – пора на работу. Вот, кстати – как теперь быть с работой? Бросать ее я не хочу. Разве что взять отпуск на время всех этих разборок. Но для всех этих дел нужно много денег, а я в этом смысле далеко не Рокфеллер. Ну наберется у меня пара тысяч баксов в загашнике – по нынешним временам это мелочь. Надо бы спросить Сергея, как заработать с помощью его магии миллион родных североамериканских рубликов. Хорошо, конечно, он тут вчера все это плел, красиво. Но уж слишком все это далеко от нашей грешной жизни… – Я зевнул и потихоньку пошел в ванную.

Когда я вышел, то встретил в коридоре Сергея – он как раз зашел с улицы.

– Машину мыл, – пояснил Сергей. – Доброе утро.

– Доброе утро, – кивнул я. – Сергей, мне на работу пора. Даже не знаю – может, мне отпуск взять?

– Ты действительно хочешь помочь Вике? – спросил Сергей, внимательно глядя на меня.

– Да, – ответил я. – Не можем же мы ее так бросить. Отпрошусь на пару недель, а там видно будет.

– Хорошо, – согласился Сергей, – договорились. Всю финансовую сторону нашей работы беру на себя. И не спорь – я могу себе это позволить, – он хлопнул меня по плечу. – Ну а не хватит у меня денег, тогда ты добавишь. Тебе во сколько на работу?

– Да уже пора идти… – Я снова глянул на часы.

– Тогда пошли позавтракаем, я яичницу сделал. А потом я тебя подвезу, мне все равно в центр надо. Тоже надо немножко разобраться с делами, и я буду свободен.

Так мы и сделали. Мы уже заканчивали завтрак, когда на кухню вошла Вика.

– Вот вы где, – сказала она. – Я проспала…

– Ничего, – заверил ее Сергей. – Мы с Кириллом съездим в город, а ты пока тут хозяйничай. Потом приедем и займемся нашими делами. – Сергей встал из-за стола, я быстро допил чай и тоже поднялся.

– Все будет хорошо, Вика, – преувеличенно бодро произнес я. – Заеду на работу – возьму отпуск на пару недель, и вернусь.

– Ты серьезно? – даже не поверила Вика.

– Абсолютно, – отозвался я. Потом улыбнулся: – К тому же тепло уже – самое время брать отпуск.

– Спасибо вам… – тихо сказала Вика. – Даже не знаю, что бы я делала.

– Пустяки, – заверил ее Сергей и потянул меня за рукав. – Пошли, Кирилл. Время не ждет.

– Это из Джека Лондона? – улыбнулась Вика. – Фраза «время не ждет»?

– Точно, – подтвердил Сергей. – Я в детстве им зачитывался. Все, Вика – мы пошли…

Машина у Сергея оказалась что надо – джип-внедорожник «Тойота». Скажу честно, я даже немного позавидовал. Вот тебе и искусствовед.

Водителем Сергей тоже был отменным. Вряд ли я уступал ему в этом плане, но умение его все же оценил. Хорошо ехал – быстро, легко. А главное, безопасно, без всякого выпендрежа. Есть у меня друг, Алик. Вот с тем я ездить откровенно побаиваюсь – никогда не знаешь, что он выкинет в следующую секунду. У него еще правый руль, пассажир сидит слева. И при обгоне, когда Алик пытается проскользнуть в щель между обгоняемой машиной и встречным грузовиком, чувствуешь себя, мягко говоря, некомфортно. Да, пока Алик всегда успевал. Но ведь это только пока. Хороший водила тем и хорош, что не рискует, когда не надо. Сергей был именно из таких.

Подвез он меня прямо к мастерской. Пожав Сергею руку, я выбрался из машины и отправился к моему шефу, гадая, удастся ли мне выбить отпуск.

Я был уверен, что Михалыч не придет в восторг от моей просьбы. Но получилось еще хуже – шеф просто на дыбы встал. Сказал, что и так никого не осталось: кто к брату в Москву, кто в больнице отлеживается. У кого жена рожает. А работать некому. Зато как зарплату получать, все тут как тут… Я пытался и так и эдак, говорил о неотложных делах. Но потом, когда шеф окончательно завелся, не выдержал и сам перешел на повышенные тона – не люблю, когда меня отчитывают. Кончилось все тем, что из кабинета Михалыча я вышел свободным человеком.

Настроения не было – я совсем не собирался терять работу. Сплошная невезуха: сначала Ольга, потом вся эта магия-шмагия. Теперь это… И они еще говорят о положительном мышлении – да тут спасибо скажешь, если не прибьешь никого под горячую руку…

Главное достоинство всякой свободы – наличие времени. Ехать к Сергею прямо сейчас не было необходимости, поэтому я отправился домой. Хотелось выкупаться, пожрать как следует – как-то маловато мне яичницы. Я уже поднимался по лестнице, когда увидел спускающуюся мне навстречу Ольгу.

– Кирилл! – обрадованно и, в то же время, как-то обиженно протянула она. – Ну где ты был? Я тебе весь вечер звонила, и сегодня с утра…

– Что, музыкант уже ушел? – не без сарказма проворчал я.

– Кирилл, да какой музыкант? Так, на гитаре тренькает. Это друг Наташи – помнишь, я тебе о ней рассказывала? Она тоже вчера должна была прийти, но не смогла. А ты пришел, раскричался…

– Да я вчера слова не сказал, – усмехнулся я.

– Ну да – дверь чуть не вышиб… Ты куда сейчас?

– Домой, – ответил я, и это была чистая правда.

– Я зайду? – попросила Ольга.

Ну разве мог я устоять перед этим жалобным взглядом, перед выражением искреннего раскаяния на ее ангельском личике? Разумеется, нет.

– Заходи… – вздохнул я и полез за ключами.

Все-таки женщина в доме – это великая вещь. Пока я стоял под душем, Ольга успела сварганить завтрак. Нашла у меня в холодильнике кастрюлю с вареной картошкой, быстро почистила ее – по причине врожденной лени я всегда варю картошку «в мундире». Покрошила на сковороду, добавила масла, колбаски. Выбила несколько яиц. Когда я зашел на кухню, все уже аппетитно шкворчало на сковороде, шумел закипающий чайник. Ольга весело порхала по кухне – увидев меня, начала рассказывать что-то про свою подружку. С кем-то та разошлась или, напротив, сошлась – мне это было как-то до лампочки. Я ел, изредка кивая и думая о том, как мне быть с работой. В принципе, ничего особо страшного не произошло. Михалыч мужик отходчивый – если загляну через пару недель, то, глядишь, и примет обратно. Ну кто еще у нас лучше меня разбирается в двигателях? Без ложной скромности – никто.

– Ты слушаешь? – поинтересовалась Ольга, ставя на стол вазочку с вареньем – интересно, где она его выкопала? Я и не знал, что оно у меня было.

– Слушаю, слушаю… – с набитым ртом проворчал я и протянул Ольге тарелку. – Добавь еще…

Потом я отправился спать. Точнее, просто часок полежать, поразмыслить о делах наших суетных. Ольга, разумеется, увязалась за мной, так что поразмышлять о всех этих потусторонних штучках мне не удалось. Впрочем, проведенным временем я остался вполне доволен. Как, впрочем, и Ольга.

К Сергею я отправился в два часа дня, после сытного обеда – моя Оля и здесь постаралась на славу. Чмокнув ее на прощание – заслужила – я отправился к троллейбусной остановке. Хотел было сначала взять машину из гаража, да потом подумал, что это лишняя канитель. На троллейбусе доеду.

Так я и сделал: доехав до нужной остановки, пешочком, без каких бы то ни было проблем, добрался до дома Сергея. Калитка была закрыта: ткнув пару раз кнопку звонка, я не без удовлетворения увидел вышедшую из дома Вику. К моему удивлению, вместо платья на ней теперь были джинсы и симпатичная кофточка. Никак по магазинам успела прошвырнуться? Это опасно – лучше ей сейчас из дома не высовываться.

– Привет! – поздоровался я.

– Заходи, – улыбнулась Вика, открывая калитку. – Ты вовремя, мы как раз обедаем.

– Я уже пообедал, – ответил я, заходя во двор. – Только что.

– Тогда все равно пошли чай пить, – тоном, не терпящим возражений, заявила Вика и закрыла калитку на задвижку. – Пошли… – Девушка первой пошла к веранде.

– В магазин ходила? – спросил я, окинув оценивающим взглядом стройную фигурку идущей впереди меня Вики.

– Ты об одежде? – оглянулась она. – Это Сергей привез. Мой размер – даже не знаю, как он угадал.

– Тоже магия, наверное… – протянул я, досадуя, что сам не догадался что-нибудь купить для Вики.

Обедали на кухне. От супа я отказался, но чай выпить согласился. Размешивая сахар в чашке, взглянул на Сергея:

– Я свободен. Можем подумать, чем заняться. Что, если поискать этого Вульфа? Или Вольфа – как там его правильно?

– Вольф Мейер, – подсказала Вика.

– Идея хорошая, – согласился Сергей. – Как ты предлагаешь его найти?

– Ну, не знаю… – пожал я плечами. – Поискать тех ребят, что за Викой гонялись. Выловить одного из них где-нибудь в подворотне, потрясти хорошенько. Он все расскажет.

– И где ты собираешься их искать? – снова спросил Сергей.

– Да хоть у Вики дома – они наверняка ее там пасут. Или в доме, где ее держали, пусть только Вика покажет его.

– Все это, конечно, можно сделать, – согласился Сергей. – Но для начала было бы неплохо просто обзвонить гостиницы. Если Мейер остановился в гостинице, нам скажут. Чтобы не было лишних вопросов, лучше говорить от имени какого-нибудь туристического агентства.

– Мейер – наш клиент и мы его ищем? – улыбнулась Вика.

– Точно, – кивнул Сергей. – Будет хорошо, если ты этим и займешься – согласна?

– Конечно! – даже обрадовалась Вика. – Скажу, что нужно уточнить дату его вылета.

– Соображаешь, – улыбнулся Сергей. – Звонить будешь с моего мобильника – я сегодня купил на толкучке как раз для таких звонков, с «левой» симкой. А у нас с Кириллом будут свои дела. – Сергей посмотрел на меня.

– И какие же? – спросил я. То, что Сергей так нахально присвоил себе роль руководителя, меня несколько раздражало. Впрочем, я сознавал, что с гостиницами он придумал хорошо. А главное, просто. Теперь этот вариант представлялся мне более чем очевидным.

– Тебе нужно будет обойти основные автомастерские – уверен, что ты их все знаешь. Вчера ты выбил этим ребятам стекло на машине, сегодня они наверняка его будут менять – если уже не поменяли. Твоя задача состоит в том, чтобы найти, где они его меняли или меняют, и поговорить с мастерами. Расспросить между делом, что за ребята пригнали машину. Такие вещи они обычно знают – верно?

– Верно, – согласился я. – У нас братва тоже часто тачки ремонтирует. Но этих я не знаю.

– Справишься? – Сергей внимательно посмотрел на меня.

– Да без проблем! – отозвался я. – Я даже марку их машины запомнил.

Дело и в самом деле представлялось мне предельно простым, я даже уже прикинул, куда пойду в первую очередь. Точнее, поеду – зря машину не взял, придется сначала смотаться в гараж. Повод для визита в мастерские у меня теперь тоже был вполне подходящий – работу ищу. В конце концов, это была чистая правда.

– Хорошо, – согласился Сергей. – У нас получается отличная команда.

– А чем займешься сам? – спросил я.

– Попытаюсь пустить наших друзей на ложный след, – ответил Сергей. – Вика, мне нужен адрес твоего дома. И объясни, где ты хранишь документы. В смысле, паспорт. Если Ключ и другие бумаги спрятаны надежно, то пусть лежат, трогать их пока не будем.

– Я спрятала бумаги и Ключ под бочкой для дождевой воды, – сказала Вика. – В саду, за домом. Выкопала ямку и спрятала, завернув в пакет. А бочку потом наполнила водой из шланга. Паспорт в шкафу в зале. В ящичке у телевизора. Только ведь ко мне сейчас нельзя идти, это опасно?

– Я просто проеду мимо, – успокоил ее Сергей. – Посмотрю, что там и как. Бумаги пусть лежат под бочкой, это хорошее место.

– Мне тоже так показалось, – улыбнулась Вика. – Как чувствовала, что их надо спрятать.

– Просто у тебя хорошо развита интуиция. Ну что, за дело?

– За дело, – согласилась Вика. – Пошли, я нарисую тебе, как найти мой дом…

С автосервисом Сергей тоже придумал удачно – этого я не мог не признать. И то, что он взял на себя роль командира, уже не казалось мне чем-то неправильным. Но и мне сейчас нужно было не ударить в грязь лицом.

И я не ударил. Не скрою, мне просто повезло – знакомую машину с разбитым стеклом я отыскал уже на третьей точке. Да и приехал я удивительно вовремя: стекло только что сняли, два парня как раз собирались ставить новое. Братков рядом видно не было, поэтому я спокойно подошел к парням и болтал с ними минут двадцать, заодно и стекло помог поставить. Мне даже смешно было – сам разбил, сам ставлю. С парнями болтал, главным образом, о работе. Свободного места у них не оказалось, да мне и не больно-то было надо. Зато я узнал главное – машина принадлежала ребятам Паши Креста. Об этом человеке я уже слышал раньше, а потому счел свою миссию выполненной. Про Пашу Креста мне даже не нужно было ничего выяснять – я просто знал, где он и его люди тусуются по вечерам.

Вернувшись, я не без удивления узнал, что и задумка Сергея с гостиницами тоже себя оправдала. Вольф Мейер – никак я не мог запомнить эту дурацкую фамилию – остановился в самой респектабельной гостинице города.

– Они мне даже дали телефон его номера, – не без гордости сообщила Вика. – Можно позвонить ему.

– Не стоит, – не согласился я.

– Да я тоже так думаю, – улыбнулась Вика. – Просто так сказала.

Сергея пока еще не было, нам с Викой оставалось только ждать. Подумав, я позвонил домой Ольге и сообщил, что, может быть, задержусь. На логичный вопрос, почему задержусь и как долго, ответил коротко – «дела» и положил трубку.

– Жена? – спросила Вика, слышавшая наш разговор.

– Почти, – отозвался я. Теперь, когда Ольга вернулась, на Вику я уже смотрел без особого интереса. Да, замечательная девушка. Но моя Оля лучше. Тут ведь как – каждому свое. Вот Сереге она отлично подходит. Тихая, спокойная. Умная – этого у нее тоже не отнимешь. Но мне больше нравятся такие, как моя Ольга. Может быть ласковой, нежной. Жалобной – когда сознает свою вину. А может метать молнии – не завидую тому, кто ее рассердит. Ей матом покрыть, что мне в лоб кому-то дать. Таких как раз я и люблю – не слишком правильных, немножко стервозных. Мы и познакомились-то с ней возле какой-то дискотеки. Вид у моей Ольги был – сногсшибательный. Ну просто приманка для маньяков. Ну, «завела», понятно, Ольга одного парнишку. А тот сразу руки-то и распустил. Ольга ему тут же и съездила по физиономии – у нее с этим делом не заржавеет. Пареньку, понятно, драться с бабой на людях совестно. Но и стерпеть такого унижения не захотел, и когда моя Оля выходила с дискотеки, попытался с дружками затащить ее в машину. Не знаю, чем бы для Ольги закончилась эта история, да тут как раз я мимо шел – отмечали у Алика день рождения. Понятно, навеселе немного был. Вижу – непорядок, ну и отбил девчонку. Так и познакомились…

Сергей вернулся только к восьми вечера. Мы с Викой уже начали беспокоиться, когда услышали звонок. Я открыл ворота, Сергей загнал свой джип в гараж. После чего и я завел свою машину во двор – все это время она стояла на улице рядом с домом. И лишь после этого все трое собрались в зале.

– Держи… – Сергей протянул Вике паспорт. – Твой?

– Мой! – обрадовалась Вика, открыв паспорт – Как ты его взял? Там был кто-нибудь?

– В самом доме никого, – ответил Сергей, поудобнее устраиваясь в кресле. – Караулили неподалеку от дома, в машине. Втроем. Пришлось позвонить с таксофона в милицию, сказать, что по такому-то адресу стоит «БМВ» седьмой модели, что в багажнике у них связанный человек и его собираются убить. Через двадцать минут приехала милиция. Как только эти типы увидели мигалки, сразу дали деру, милиция бросилась догонять. Чем все это закончилось, не знаю – я зашел в дом, нашел паспорт. Входная дверь была открыта – когда уходил, запер ее изнутри на замок, потом вылез через окно, а окно прикрыл. Бочка на месте, так и стоит с водой. Доставать бумаги я пока не стал – место вполне надежное.

– Здорово! – восхищенно протянула Вика и снова взглянула на паспорт.

– Ловко, – согласился я.

– Ну а как у вас дела? – поинтересовался Сергей, и мы с Викой похвастались своими успехами.

– Пока все замечательно, – выслушав нас, удовлетворенно кивнул Сергей. – Сегодня уже что-либо делать поздно, продолжим завтра. К тому же завтра у нас будет преимущество: люди Мейера будут искать Вику совсем в другом городе.

– Это почему? – не понял я. Вику этот вопрос тоже явно интересовал, так как она выжидающе взглянула на Сергея.

– Взяв паспорт Вики, я поехал на железнодорожный вокзал. Три часа ждал поезда, за полчаса до отправления купил на паспорт Вики билет до Москвы. – Сергей взглянул на девушку. – Потом отдал билет проводнице и сказал, что ты сядешь в Рязани. В общем, чтобы место не занимали. Так что ты сядешь в поезд, – Сергей взглянул на часы, – минут через сорок.

– Думаешь, они узнают, что на мое имя взят билет? – на лице Вики отразилось сомнение.

– Обязательно. Может, уже знают, или будут знать к утру. Тогда кинутся искать тебя в Москву и Рязань. Вот и пусть ищут. – Сергей усмехнулся.

– Ты, случаем, в ФСБ не работал? – поинтересовался я. – Уж очень ловко у тебя все получается.

– Не работал, – покачал головой Сергей. – Хотя предлагали.

– И что?

– Отказался. Предпочитаю полную свободу… Ты говорил о Паше Кресте – кто он?

– Да как сказать… – Я пожал плечами. – Честно говоря, ничего плохого о нем сказать не могу. Серьезный мужик. Не беспредельщик. Но не терпит, если кто-то становится поперек дороги. В прошлом году то ли таджиков, то ли узбеков прямо в машине расстреляли – те его «кинуть» попытались. Говорят, это люди Креста сделали. С ним лучше не связываться.

– Друг моего врага – мой враг. Как минимум, пока расклад именно такой… – Сергей ненадолго задумался. – Предлагаю завтра вечером наведаться к Мейеру в гостиницу. Он будет считать, что Вики нет в городе. Отправится в ресторан поужинать, в это время мы и покопаемся у него в номере. Нам нужна любая информация об этом человеке.

Идея немного пошарить в номере у Мейера мне понравилась – хоть что-то реальное. Но тут же у меня возникли и некоторые вопросы.

– А почему ты решил, что он отправится в ресторан? – поинтересовался я.

– Он отправится, – заверил меня Сергей. – Вот увидишь. Хотя он сам об этом даже еще и не думает.

– Что, снова магия? – недоверчиво хмыкнул я.

– Именно, – согласился Сергей. – Вспомни, я рассказывал вчера о пространстве вариантов. И в этом пространстве есть и тот вариант, в котором Мейер вечером отправляется ужинать в ресторан. Я его уже выбрал. – Сергей демонстративно улыбнулся.

– Но как ты можешь его выбрать? – не понял я. – Ну ладно там, прыщика не допустить, как ты вчера рассказывал – это еще можно понять. Но заставить что-то сделать другого человека…

– Кирилл, в том-то и смысл, что я никого не заставляю. Я просто выбираю нужный вариант из тысяч возможных. Оцени этот момент, он очень важен. Представь, что ты в магазине и перед тобой полки с товарами. Ты можешь взять одну вещь, а можешь другую. Все зависит только от твоего желания, твоего намерения. Мейер тоже человек и тоже любит хорошо поесть. В том, что он завтра пойдет в ресторан, для него нет ничего ненормального. Вот если бы я попытался выбрать вариант, где он прыгает с моста или бросается под поезд, то с этим возникли бы трудности. Во-первых, человек знания не может причинять людям вред – это закон. Во-вторых, нынешняя ситуация никак не располагает к тому, чтобы Мейер бросился под поезд – у него к этому просто нет причин. То есть данный вариант даже при желании реализовать очень трудно – в пространстве вариантов он находится невероятно далеко. Любые события имеют свои причины, и у Мейера пока нет причин бросаться под поезд. Но хорошо поесть он не откажется, поэтому данный вариант вполне реализуем.

– Ну хорошо, пусть даже это все возможно, – согласился я. – Но как ты делаешь сам выбор? Какова конкретная последовательность действия?

– Выбор осуществляется посредством намерения, – ответил Сергей. – Но вот понять, что такое намерение, это задача всех задач. С одной стороны, когда ты добираешься до намерения, когда осознаешь его, то понимаешь, насколько же это просто. Но помнишь и все сложности, через которые тебе пришлось пройти на пути к нему. Научиться намерению в данном случае – это не столько чему-то научиться, сколько от чего-то отучиться. Кастанеда называл намерение главной действующей силой во вселенной. Уверен, что христианский Святой Дух – это то же намерение. Сравни: верующие стремятся к снисхождению на них Святого Духа. Маги очищают связь с намерением. Все один к одному.

– Подожди, – остановил я Сергея. – По-моему, мы говорим о разных вещах. Намереваться – значит хотеть что-то сделать. Так?

– В целом так, – согласился Сергей. – Просто обыденное понимание намерения является выхолощенным, оно утеряло свою суть. Намереваться – значит не просто чего-то хотеть, а войти в контакт с намерением – главной движущей силой во вселенной. Есть два вида намерения: внутреннее и внешнее. Внутреннее – это наше намерение, находящееся в нашей внутренней сфере. Внешнее намерение – находящееся вне нас, во внешней сфере. Сравни это с представлениями христиан о том, что в каждом из нас находится частичка Бога. На мой взгляд, это одно и то же.

– Хочешь сказать, что намерение – это Бог? – спросил я.

– Скорее, одна из Его ипостасей. Его часть. Любые происходящие в этом мире события основаны на взаимодействии намерений. Чье внутренне намерение сильнее, правильнее, у кого чище связь с внешним намерением, тот побеждает. И наоборот – если твое намерение недееспособно, то ты всю жизнь будешь марионеткой в играх тех, чье намерение оказалось сильнее. Именно поэтому маги такое большое внимание уделяют взаимодействию с намерением, очищению своей связи с ним. Овладеть намерением очень сложно. Но когда ты сделаешь это, то поймешь, что правильно намереваться очень легко.

– Сергей, но можно же как-то объяснить, как нужно намереваться? – поинтересовалась молчавшая все это время Вика. – Хотя бы на уровне ощущений?

– Вот и я о том же! – подхватил я. – Слова – оно, конечно, хорошо. Но как все происходит на самом деле?

– Есть некоторые технологии, позволяющие научиться намерению, – ответил Сергей, глядя на меня. – Скажем, хакеры сновидений предлагают учиться ему на каких-то очень простых вещах. Например, ты сидишь в кресле, рядом на полу сидит твой кот – не знает, чем заняться. В данном случае очень легко выбрать вариант, при котором кот подойдет и запрыгнет к тебе на колени. Но здесь надо соблюдать некоторые правила. Прежде всего, само намерение должно быть очень легким. Ну представь: ты захотел пить, перед тобой стоит стакан с водой. Чтобы напиться, ты не будешь вымучивать какое-то намерение, на что-то себя настраивать, к чему-то готовить – ты просто протягиваешь руку, берешь стакан и пьешь. При этом ты даже не замечаешь, что задействовал свое намерение. Именно таким и должно быть правильное намерение – легким, тонким, скользящим. Никакого насилия, никакой ломовой воли. Все, что тебе нужно, это указать мирозданию правильный вариант. Просто выбрать его. И когда ты хочешь, чтобы кот прыгнул к тебе на колени, в твоем намерении больше знания, нежели хотения. Просто спокойное непреложное внутренне знание того, что произойдет. Ты указываешь мирозданию правильный вариант, и событие происходит – кот подходит и прыгает тебе на колени. На первых порах лучше сопровождать намерение мысленной картинкой того, что хочешь увидеть – в трансерфинге такие картинки называют слайдами. То есть представь очень зримо, как кот поворачивается, смотрит на тебя. Затем подходит и прыгает к тебе на колени. Картинка тоже должна быть легкой, почти как вспышка. То есть бах! – зримо увидел то, что должно произойти, и тут же отпустил слайд, забыл о нем. Результат обычно бывает в течение ближайших тридцати секунд.

– Все так просто? – удивилась Вика?

– Да – когда поймешь, как это работает. Весь секрет именно в нежности, тонкости – малейшая попытка вложить в выбор волю тут же все портит. Прилагая волю, мы пытаемся изменить текущую ситуацию. Тогда как нам позволен только выбор вариантов ее развития. Еще может помешать ожидание результата: если ты отпустил слайд и напряженно ждешь, когда же этот поганый кот соизволит к тебе подойти. Это серьезная ошибка. Мир противится нашим желаниям, нашим ожиданиям. Чем больше мы чего-то хотим, тем меньше вероятность получить желаемое. Поэтому к результату нужно относиться очень спокойно: ты знаешь, что у тебя все получится, что результат будет именно таким, какой тебе нужен. Ни тени сомнения. Но в это знание ты не вкладываешь силы, энергии – это просто констатация факта. Внутреннее непреложное знание. Вознамерился – получил результат. Но даже если результата вдруг не оказалось, не беда. Именно таким должно быть правильное отношение: получилось – замечательно. Нет – да и черт с ним.

– А можешь продемонстрировать, как работает намерение? – попросила Вика?

– Могу. Но только один раз – с намерением лучше не баловаться. Кирилл, открой вон ту дверцу в шкафу, – попросил Сергей. – Да, правую, рядом с тобой… Там в коробке лампочки… Нашел? Достань одну.

Я послушно вынул лампочку, закрыл шкаф.

– Ну достал. И что теперь?

– Замени сгоревшую лампочку, – улыбнулся Сергей. Я непонимающе смотрел на него, как вдруг в комнате стало темнее – одна из трех лампочек в люстре неожиданно погасла.

Это было удивительно. Я растерянно взглянул на погасшую лампочку, потом на Сергея. Снова посмотрел на лампочку, не понимая, как Сергей это сделал. Если это был фокус, то фокус очень классный.

– Здорово! – Вика даже зааплодировала. – Просто фантастика!

– Никакой фантастики, – покачал головой Сергей. – Просто правильное намерение.

Я подошел к люстре, взглянул на погасшую лампочку – так и есть, перегорела. Коснулся ее – горячая, зараза…

– Кирилл, садись, – окликнул меня Сергей. – Потом выкрутим – когда остынет.

Положив лампочку на стол, я сел. То, что Сергей не мог все это подстроить, было для меня очевидным.

– Научившись намерению, человек становится магом, – сказал Сергей, с мягкой улыбкой глядя на меня. – Но научиться намерению очень сложно, здесь много тонкостей. Тот же Кастанеда, например, писал, что намерение привлекается глазами. Я долго не понимал этого. Но однажды осознал, что все так и есть. Глаза нужны нам не только для того, чтобы смотреть. У них есть и другая функция – приманивать намерение.

– Как это? – поинтересовалась Вика. Ее глаза блестели – было видно, что ее увлекает этот разговор.

– На самом деле у нас не одна, а две пары глаз, – ответил Сергей. – Но они так тесно работают в связке, что наличия второй пары мы просто не замечаем. Вторые глаза – это глаза нашего внимания. Можно сказать, что луч внимания всегда связан с лучом зрения. Мы там, куда смотрим. Проще всего осознать наличие луча внимания таким образом: закрыть глаза и попытаться посмотреть затылком. То есть увидеть то, что у тебя за спиной. Попробуйте. – Сергей с улыбкой посмотрел на меня и на Вику.

Это показалось мне глупым. Тем не менее, я согласился – мне тоже хотелось научиться гасить лампочки.

– Ничего не вижу, – сказал я после паузы.

– Суть не в том, чтобы что-то увидеть, – пояснил Сергей. – Обычные глаза не могут заглянуть назад, для них это невозможно. И когда мы пытаемся смотреть назад, то можем ощутить, как что-то, помимо наших глаз, сосредотачивается позади затылка. Происходит рассогласование обычно совмещенных лучей: обычного взгляда и луча внимания. Попробуй просто ощутить, прочувствовать область позади затылка.

– Да, это так… – услышал я голос Вики. – Такое ощущение, будто какая-то часть меня двигается позади затылка.

– Именно, – согласился Сергей. – Это и есть пятно внимания, или луч внимания – как угодно. Но если глаза принадлежат нашему обычному телу, то внимание – телу энергетическому. Или тонкому, как его еще называют. Ну как, Кирилл, ощутил что-нибудь?

– Пока нет. Там темно… – Я открыл глаза.

– А почему ты решил, что там темно? – с улыбкой поинтересовался Сергей. – Ты сделал то, что и нужно: направил свое внимание в область позади затылка. И понял, что там темно. Одно дело – темнота прямо перед глазами, она нам привычна. И совсем другое – темнота позади нас. Ее мы можем ощутить только нашим вниманием. Здесь главное – осознать наличие внимания. Именно внимание определяет наше восприятие – оно выбирает то, что мы видим, что мы воспринимаем. О чем бы мы ни подумали, на что бы ни посмотрели, сначала мы выделяем эту вещь своим вниманием. Просто обычно мы этого не замечаем.

– И как все это связано с намерением? – поинтересовалась Вика.

– Самым прямым образом. По Кастанеде, весь мир состоит из эманаций. Точнее, это так и есть – хоть по нему, хоть без него. Эманации в данном случае – некие энергетические нити, из которых и состоит все сущее. Из них состоим мы, предметы – вообще все. Если коротко – все состоит из энергии. Глаза видят лишь внешнюю форму. Тогда как внимание позволяет настроиться на первооснову – эманации. Каждый из нас воспринимает не только обычный, доступный нашему взгляду, мир, но и мир энергетический. Но информация о восприятии энергетического мира не доходит до нашего сознания. Учитель Кастанеды, дон Хуан, говорил о том, что наше восприятие – это восприятие хищника. Мы отбрасываем все лишнее, оставляя лишь самое необходимое. Поэтому остается лишь то, что мы видим глазами. Твой прадед, Вика, был замечательным видящим – так маги называют тех, кто может видеть суть вещей, может напрямую получать информацию. Это как раз пример того, что человек может восстановить энергетическую составляющую своего восприятия. Благодаря вниманию мы можем производить настройку на те или иные эманации. А от умения настроиться уже один шаг до умения манипулировать. В данном случае внимание становится каналом, по которому осуществляется воздействие намерения. Внимание, как я уже сказал, у нас по умолчанию связано с глазами – мы просто привыкли к такой связке. Это как винтовка с лазерным прицелом: куда направлен луч лазера, туда попадает и пуля. Когда мы о чем-то думаем, наше внимание тут же переключается на объект, о котором мы думаем. При этом каждая мысль сопровождается едва заметным движением глаз – потому что внимание настраивается на объект, а глаза следуют за вниманием. Но так как во многих случаях объект внимания недоступен взгляду, глаза отзываются на перенос внимания просто небольшим движением. И вот в этом механизме и кроется очень важная тонкость: если перенос внимания воздействует на движение глаз, то и движение глаз воздействует на перенос внимания – в силу их связанности. На практике это приводит к тому, что маг получает возможность манипулировать вниманием посредством своих глаз. А внимание в данном случае – ключ к намерению.

– И что нужно делать с глазами? – поинтересовался я.

– А вот как раз это объяснить практически невозможно, – развел руками Сергей. – Можно сказать, что каждому намерению соответствует особое напряжение глаз – но это будут только слова. Чтобы разобраться в этом механизме, нужно следить за своим взглядом, соотнося его с мыслями. Это требует долгой работы – дней, недель, месяцев. При этом ты постепенно, шаг за шагом, на уровне ощущений будешь понимать, как работает взгляд, как работает внимание. И в какой-то момент ты поймешь, что внимание – это совершенно удивительная штука. Разобравшись со своим вниманием, ты понимаешь и то, как работает внимание чужое. А это, в свою очередь, открывает тебе возможность манипулировать чужим вниманием. Скажем, знаменитые ниндзя могли оставаться невидимыми даже в окружении врагов. Не все, конечно – у ниндзя были как обычные бойцы, генины, так и средняя и высшая каста – тюнины и дзенины. Именно среди последних обычно и встречались люди, обладающие рядом феноменальных возможностей. И я уверен, что умение оставаться невидимым дзенин приобретал именно благодаря манипуляции вниманием. Внимание – как луч: оно выделяет вещи, и потом информация о них доходит до сознания человека. Но если уметь отклонять чужой луч внимания, можно сделать какие-то элементы этого мира невидимыми.

– И ты можешь такое? – поинтересовалась Вика.

– Не в той мере, в какой бы хотел, – ответил Сергей. – Но порой и мне что-то удается. Тогда, когда это очень нужно.

Стало тихо. Молчал Сергей. Молчали мы с Викой. Все, что рассказывал Сергей, было интересно – но уж очень необычно.

– Что будем делать завтра? – нарушил я затянувшееся молчание.

– Подарим Мейеру цветы, – ответил Сергей.

– Что? – не понял я.

– Подарим Мейеру пару букетов цветов, – повторил Сергей и загадочно улыбнулся.

* * *

Мейер сидел в кабинете своего гостиничного номера, удобно устроившись в кресле. На коленях у него лежал ноутбук, в данный момент Мейер просматривал почту. Прочитав очередное сообщение, задумался, потом написал ответ. Зашифровав его специальной программой, отослал. Вздохнув, закрыл ноутбук и положил его на стол. Оглядев комнату, поморщился.

– Чертова страна… – пробормотал он и снова вздохнул. – Ненавижу Россию…

На улице было темно. Мейер уже подумывал, не лечь ли ему спать, когда в дверь номера постучали. Несколько секунд спустя в кабинет заглянул один из двух нанятых в местном охранном агентстве охранников:

– Крестов. Пустить?

– Разумеется… – проворчал Мейер.

Вошедший Паша без церемоний прошел к Мейеру и сел в кресло рядом с ним.

– В общем, уехала она… – сказал он. – В Москву, три часа назад.

– В самом деле? – брови Мейера приподнялись. – Ну и как же, позвольте вас спросить, это получилось? Вы же говорили, что ваши люди контролируют все вокзалы.

– Они ее не видели, – мрачно ответил Паша. – Проскользнула. А час назад им сообщили, что Виктория Остроумова взяла билет до Москвы. Поезд уже ушел, они не успели ее перехватить.

– Но почему они не узнали о билете до отхода поезда? – вполне резонно спросил Мейер.

– Ну ведь не они же сидят на кассе! – отозвался Паша. – Узнали, как только смогли, как сообщили. Я позвонил ребятам в Москву, ее встретят на вокзале. Переслал ее фото.

– Это уже лучше, – кивнул Мейер. – Что-то еще?

– Да… – Паша снова помрачнел. – Кто-то вчера наведался в ее дом. Может, она сама.

– Но ведь вы же следили за домом – я прав?

– Следили. Но она вызвала милицию. Сказала, что у моих ребят в машине заложник. – Паша криво усмехнулся. – Когда они увидели ментов, попытались скрыться. Но их все равно взяли, уложили на асфальт. Отобрали оружие и отвезли в участок. Отпустили лишь через два часа, когда разобрались.

– Что, несмотря на найденное оружие? – удивился Мейер.

– Они сотрудники охранной фирмы, – пояснил Паша. – Так что все законно. Но пока дом был без наблюдения, там кто-то побывал.

– Значит, она забрала бумаги и теперь едет в Москву… – пробормотал Мейер. – Не ожидал от нее такой ловкости.

– Я тоже, – согласился Паша. – Утром, как только появятся новости, я сообщу. Может, лучше по телефону? А то мне мало удовольствия мотаться сюда каждый раз.

– Нет, – покачал головой Мейер. – Все только с глазу на глаз. Не беспокойтесь – вы же знаете, я хорошо плачу.

– Знаю, – мрачно ответил Паша и поднялся со стула. – Все, я пошел. У меня еще куча дел…

Проводив Пашу взглядом, Мейер зевнул. В принципе, все складывалось неплохо. Разумеется, если эти олухи возьмут девчонку в Москве. Если же снова упустят… – Мейер слега помрачнел. Если упустят, то это уже плохо. Но не смертельно – нужно же ей будет тоже где-то остановиться. Отыщется – не иголка.

С этими приятными мыслями он и лег спать…

В восьмом часу утра его разбудил один из охранников – к сожалению, верный, но немой Мигель не мог выполнять роль ординарца.

– Господин Мейер! К вам пришли… Паша Крестов.

– Впусти… – зевнул Мейер, затем тяжело приподнялся и сел на краю кровати. – Ну что там – нашли ее? – Он взглянул на вошедшего Пашу и снова зевнул.

– Не было ее в поезде, – ответил тот. – Проводница сказала, что она должна была сесть в Рязани, да так и не села.

– Черт… – выругался Мейер. Несколько секунд помолчал. – При чем тут Рязань?

– Какой-то мужчина попросил подержать место до Рязани. Отдал билет, сказал, что она сядет там. Но никто так и не сел. Я уже послал четырех ребят в Рязань.

– Вот стерва… – Мейер невесело усмехнулся. – А если ее и в Рязани нет? Что, если она просто водит нас за нос?

– Буду искать… – вздохнул Паша.

Шел восьмой час вечера, когда Мейер вышел из гостиницы в сопровождении охранника и личного телохранителя, рядом шел и невысокий толстенький человечек. Все четверо сели в представительский лимузин, машина отъехала от гостиницы и быстро скрылась из глаз.

Десять минут спустя к гостинице подъехала «Газель». Из машины вышли три человека: парень с девушкой в фирменных синих комбинезонах и мужчина в джинсах и джинсовой куртке. Девушка и парень открыли заднюю дверь, вынули две большие корзины с цветами, затем все трое прошли в гостиницу.

– Добрый вечер! – добродушно поздоровалась девушка с администратором. – Цветы для господина Мейера, в двести десятый.

– Цветы? – женщина-администратор приподняла очки. – Мне ничего не говорили.

– Фирма «Цветочный дом», – улыбнулась девушка. – У господина Мейера будут гости. Просили доставить цветы. Вот бланк заказа… – девушка протянула администратору какую-то бумажку. – Перезвоните, если хотите. Там телефон указан.

Вид документа странным образом успокоил администратора.

– Люда! – позвала она оказавшуюся поблизости работницу гостиницы. – Проводи в двести десятый. Постучи, там у них кто-то остался.

– Хорошо, Вера Федоровна, – улыбнулась работница. – Пойдемте!

Девушка и парень направились вслед за ней к роскошной мраморной лестнице. Следом, в нескольких метрах позади них, прошел и мужчина в джинсовой куртке.

У двери двести десятого номера работница гостиницы остановилась и постучала в дверь.

– Обслуживание! – громко сказала она.

Ее голос и стук в дверь заставили вздрогнуть сидевшего в номере охранника. Расположившись на небольшом удобном диванчике, он читал книгу. Услышав стук, положил книгу, встал, поправил расстегнутый костюм – при этом под левой подмышкой на мгновение мелькнула кобура с пистолетом. Открыв замок, распахнул дверь.

– Цветы для господина Мейера! – радостно сказала появившаяся на пороге девушка. В комбинезоне и кепке, со смешными светлыми кудряшками, она выглядела просто замечательно. Девушка смотрела на охранника через букет цветов и улыбалась. За ней стоял парень с цветами, еще чуть позади виднелась фигура мужчины в джинсовой куртке.

– Цветы? – охранник с сомнением взглянул на корзины с цветами. – Да мы вроде не заказывали.

– Естественно, – согласилась девушка. – Цветы не заказывают – их дарят. Да вы проверьте – там нет никакой бомбы! – девушка очаровательно улыбнулась.

– Хорошо, поставьте, – распорядился охранник, девушка и парень занесли цветы. Следом вошел и мужчина в джинсовой куртке. – От кого цветы? – охранник придирчиво заглянул в корзины.

– Фирма «Цветочный дом», – с готовностью отозвалась девушка. – Охранники всегда такие серьезные?

– Да нет, – улыбнулся охранник.

– Это хорошо. Может, дадите свой телефончик? – девушка снова улыбнулась, при этом стоявший рядом с ней высокий крепкий парень незаметно ткнул ее локтем в бок. – Или жена будет против?

– Жена действительно будет против, – согласился охранник, в его голосе чувствовалось сожаление.

– Ну ладно, – сочувственно улыбнулась девушка. – Пожалуйста, распишитесь вот здесь… – Она подала охраннику бланк заказа и авторучку. – Спасибо. Пока! – девушка помахала охраннику ладошкой и вместе со своим компаньоном вышла из номера. Охранник закрыл дверь, при этом почему-то не обратил никакого внимания на мужчину в куртке – тот стоял чуть в стороне у шкафа, спокойный и молчаливый. Его взгляд был неестественно пуст – казалось, мужчина о чем-то задумался.

Закрыв дверь, охранник снова проверил цветы, на этот раз очень тщательно. И лишь убедившись, что все в порядке, снова сел на диванчик и продолжил читать книгу. Вошедший в комнату мужчина продолжал неподвижно стоять у шкафа.

Так прошло несколько минут, охранник зевнул. Взглянул на часы, снова зевнул. Перевернул страницу. Вчитался в текст, потом тряхнул головой – глаза слипались.

Подумав, охранник лег на диванчик, опершись головой о мягкий подлокотник. Несколько минут читал, держа книгу перед собой, потом опустил ее на грудь и закрыл глаза. Пару минут спустя послышался тихий храп…

Лишь после этого неподвижно стоявший незнакомец позволил себе шевельнуться. Взглянув на спавшего охранника, он спокойно прошел в соседнюю комнату, его не было несколько минут. Вот он вышел из нее и прошел в кабинет Мейера. Там он задержался дольше – прошло не меньше пяти минут, прежде чем мужчина в джинсовой куртке вышел из кабинета. В руках у него был ноутбук Мейера, охранник по-прежнему спал. Взглянув на него, незнакомец достал из кармана целлофановый пакет, спрятал в него ноутбук. Затем открыл дверь и спокойно вышел из номера. Тихо щелкнул замок, наступившую тишину нарушало лишь тихое похрапывание охранника.

Разбудил его стук в дверь. Охранник торопливо вскочил, книга упала на пол. Подняв ее, положил на диван, быстро одернул костюм. И только после этого открыл дверь.

– Спал? – не столько спросил, сколько констатировал вошедший в номер Мейер. Следом тенью скользнул его телохранитель Мигель – сухощавый темноволосый мужчина лет сорока, с тонкими усиками и едва заметной улыбкой на смуглом лице. Зашедший за ним охранник взглянул на своего проштрафившегося коллегу и осуждающе покачал головой. Последним, закрыв за собой дверь, зашел толстенький человечек.

– Задремал немножко… – пробормотал охранник, понимая, что отпираться бесполезно.

– Я так и понял… – Мейер пребывал в хорошем настроении, поэтому не был склонен сердиться. – Что за цветы?

– Вам прислали, – развел руками охранник. – От фирмы какой-то. Я думал, вы знаете. Я проверил, все чисто.

– Я ничего не заказывал… – нахмурился Мейер и прошел в свой кабинет. Пару секунд спустя оттуда послышалась его ругань.

Побледневший охранник вбежал в кабинет вслед за Мейером, и остолбенел.

В кабинете царил беспорядок. Шкафы и ящики стола оказались открыты, прямо на полу валялись костюмы Мейера и выпотрошенный чемодан. Из приоткрытой форточки тянуло ветерком. Побледневший охранник тяжело сглотнул.

– Здесь стоял ноутбук – где он? – Мейер взглянул на охранника и похлопал ладонью по столу. Потом подошел к чемодану и поднял его: – Здесь, под одеждой, лежали деньги – десять тысяч евро. Где они?

– Я не знаю… – бледный охранник непонимающе смотрел на учиненный в комнате беспорядок. – Наверное, кто-то забрался через форточку…

– Но почему он забрался?! – Мейер раздраженно швырнул чемодан на пол. – Можете вы мне это объяснить? Вы, тупой русский Иван?! Для чего вас сюда поставили – спать?!

Охранник ничего не ответил. Рядом появился его напарник.

– Вон отсюда! – не произнес – прорычал Мейер. – Оба! Ваше охранное агентство заплатит мне за причиненный ущерб!

– Господин Мейер… – попытался было что-то сказать второй охранник.

– Вон! – рявкнул Мейер, охранник попятился и вслед за своим коллегой выскочил из кабинета.

– Что случилось, Вольф? – спросил его вошедший толстенький человечек. И замер, увидев открывшуюся ему картину.

– Случилось то, Валентин, что меня обокрали! – Мейер стоял посреди кабинета и мрачно взирал на учиненный в его владениях погром. – Проклятая страна, проклятые люди! – Он подошел к креслу, сел. Устало провел ладонями по лицу.

– И что украли? – снова поинтересовался Валентин.

– Мой ноутбук. Деньги. На деньги мне наплевать, но в ноутбуке вся моя переписка. Там масса ценных сведений – что будет, если все это попадет в руки к моим врагам?

Валентин огляделся, задумчиво почесал подбородок. Его взгляд упал на открытое окно.

– Вольф, если это обычный «форточник», то не все так страшно. Надо сообщить о краже Крестову – он наверняка сможет выяснить, кто это сделал, и вернет вам компьютер. Это его район, он в курсе всего, что здесь происходит.

– Ну так звони ему… – раздраженно пробормотал Мейер.

Глава третья

Основы магии

Мы сидели в доме у Сергея. Все вчетвером: Сергей, Вика, я и моя Ольга. Глядя на Олю, я улыбался – она у меня умница. И с ролью своей справилась просто замечательно. Вот только охранника того клеить начала зря – это уже лишнее.

Компьютер Мейера стоял на столе. Вход оказался закрыт паролем, однако Сергей сказал, что это не проблема.

– Разберемся, – уверенно заявил он. – Главное, что ноутбук у нас в руках.

– Я одного не поняла – как ты его усыпил? – спросила Ольга, с интересом глядя на Сергея.

Мне этот интерес не понравился. Впрочем, сам виноват – зря я ее позвал. Просто когда сегодня утром планировали эту операцию, лучшей кандидатуры на роль девушки-цветочницы не нашлось. А уж теперь от Ольги не отвертеться – это я знал точно.

– Это что-то вроде гипноза, – ответил Сергей. – Бессловесная суггестия, плюс некоторые уловки работы с вниманием.

– Но ты же стоял у двери, когда мы уходили. Неужели он тебя не заметил? – вновь спросила Ольга.

– Он видел лишь то, что я позволял ему видеть. Меня для него просто не существовало.

– Здорово! А этому можно научиться?

– Можно, Оля. Но очень сложно. Мне понадобилось двадцать лет.

– Ого! Это мне тогда уже будет за сорок… – Ольга была явно разочарована.

– Ну, не все так плохо, – попытался успокоить ее Сергей. – Двадцать лет – это я малость загнул. При усиленной практике хватит лет пять-десять. Разумеется, здесь многое зависит и от личных талантов.

– Пять – это уже терпимо, – несколько оживилась Ольга.

– Черт, не пускает… – не без досады произнесла Вика. Все это время она пыталась залезть в ноутбук Мейера, но на экране упрямо всплывало предложение ввести пароль. – И как нам залезть внутрь?

– Вика, я в этом тоже не очень разбираюсь… – Сергей повернул ноутбук экраном к себе. – Сегодня уже не будем его мучить, а завтра утром схожу к одному моему приятелю – он в этом деле бог. Будем надеяться, что здесь есть что-то ценное. – Сергей отключил ноутбук.

– Сергей, а с чего вообще начинается магия? – спросила Вика. – С чего надо начинать?

– Начинать надо с себя, – ответил Сергей, отодвинув ноутбук в сторону. – Просто все мы в своем исходном состоянии – я имею в виду не момент рождения, а тот возраст, когда начинаешь задавать себе вопросы, являемся удивительно безобразными существами. Мы просто не представляем, сколько в нас глупостей, сколько в нас грязи. И магия на этом этапе – это не приобретение чего бы то ни было, а избавление от того хлама, что мы накопили.

– И что ты считаешь хламом? – поинтересовался я.

– Всё, – ответил Сергей. – Может, я несколько категоричен, но в целом все так и обстоит. Наше сознание настолько замусорено, что мы уже и не помним, что это такое – быть чистыми. Рождаемся мы чистыми, но уже с первых месяцев нас начинают приучать к тому, чтобы мы стали «нормальными» – в кавычках – людьми. Нам объясняют, что хорошо, а что плохо, как нужно себя вести, какие идеалы исповедовать. Все бы ничего, но эти установки становятся цепями на наших ногах. Сейчас, например, вовсю развивается западный культ потребления и самости. А это значит, что грязи в людях становится только больше. Посмотрите на все эти реалити-шоу, где главная задача – выжить самому, съев своих конкурентов. А реклама, уверяющая, что если ты купишь такой-то товар, то станешь лучше остальных? Ведь так и говорят, открытым текстом – ты лучше, у тебя превосходство над остальными. Но лучше кого ты будешь? Почему? Какое превосходство? Над кем? Культ потребления, культ самости тем и страшен, что уродует человека, искажает его сознание. Человек, сущностью жизни которого является стремление к истине, к образу богочеловека, становится послушным зомби. И избавиться о той грязи, которая в нас накапливается уже годам к двадцати, очень трудно.

– Сергей, это все слова, – разочарованно протянул я. – Лекция о вреде курения. Ты можешь сказать конкретно: вот есть то-то и то-то, оно плохое, от него надо избавиться. А вот это нужно сохранить, и так далее? То есть просто и наглядно?

– Могу, конечно. Одной из первых задач, с которой сталкивается маг, является избавление от эмоций. В данном случае все проявления наших чувств можно условно разделить на собственно чувства и эмоции. Здесь чувства – это истинное восприятие. Например, ты смотришь на море, и чувствуешь радость. Это – истинное чувство. Но вот если ты будешь смотреть на море и от избытка чувств прослезишься, то это уже будут эмоции. Разница между чувствами и эмоциями находится на уровне потоков энергии: чувства – это принятие энергии, а эмоции – выдача ее вовне. Для нас здесь самое главное в том, что весь мир построен так, чтобы провоцировать нас на всплески эмоций. В трансерфинге структуры, провоцирующие нас на выдачу энергии вовне и забирающие эти энергетические всплески, называют маятниками. Еще их называют эгрегорами. Кастанеда говорит об энергетических паразитах, эдаких монстрах, пожирающих нашу энергию. Подобных подходов придерживаются и хакеры сновидений – они считают, что в наше сознание встроены чужеродные корректирующие вставки, модифицирующие наше поведение. Какую бы модель мы не применяли, суть одна и та же: нас постоянно доят, из нас постоянно вытягивают энергию. Мы для этих сущностей – просто энергетические дойные коровы, не более того.

– Ой, жуть какая… – даже засмеялась Ольга, ее глаза весело блеснули. – Сергей, а что это за трансферинг? И кто такие хакеры сновидений.

– Трансерфинг реальности, – поправил Сергей. – Это очень неплохая система, позволяющая самому выбирать свою судьбу. То есть с минимальными усилиями получать все, чего ты хочешь. Автор трансерфинга – Вадим Зеланд. Точнее, он получил это знание во сне, поэтому сам себя автором не считает. Хакеры сновидений – одна из многочисленных групп исследователей, занимающихся изучением мироздания. Карлос Кастанеда – американский писатель испанского происхождения, автор серии книг о магии. Знающих людей очень много, и у всех можно взять что-то ценное.

– Понятно, – ответила Ольга. – Ну так что там дальше с нашими монстрами?

– Монстры живут и процветают, – улыбнулся Сергей. – Как я уже упомянул, они всеми силами пытаются вытянуть из нас энергию. И делают это, играя на наших чувствах. Разозлило тебя что-то – знай, что тебя сознательно провоцируют на эмоциональный взрыв. Кричишь ты от восторга на футбольном матче – то же самое. При этом для любого маятника – так эти структуры называют в трансерфинге – безразлично, как ты относишься к конкретной вещи. Ты можешь ее любить, можешь ненавидеть. Суть одна и та же – ты вкладываешь в отношение к этой вещи свою энергию. Маятник тем и характерен, что ему без разницы, с какой стороны его подталкивают. Взять хоть нынешний всплеск национализма в России – это типичный маятник. Кто-то ненавидит всех, у кого темный цвет кожи. Другие, напротив, яростно обличают скинхедов и иже с ними, ратуя за мир и дружбу между народами. Но что на деле? А на деле те и другие просто раскачивают маятник, каждые со своей стороны. Чем больше в прессе говорят о скинхедах, тем больше людей подключаются к маятнику с обеих сторон, тем больше энергии он получает. А значит, тем чаще будут происходить нападения на людей с другим цветом кожи. И так происходит едва ли не со всем, с чем мы сталкиваемся. Смотришь ты кино в кинотеатре, а рядом кто-то постоянно шелестит бумажками, что-то жует. Это тебе мешает, ты злишься. И чем больше ты злишься, тем сильнее становятся хруст и чавканье. Наконец, когда тебе этот шелест окончательно надоедает, ты высказываешь этому человеку все, что о нем думаешь. Даже если на этом все прекратится, маятник уже получил от тебя свою порцию еды. Если же чавкающий человек просто пошлет тебя по всем хорошо известному адресу, это может перерасти в драку. В итоге получаем синяки, шишки, милицию, недосмотренный фильм. А наши монстрики удовлетворенно потирают лапками свои толстые лоснящиеся животики – они сыты. И хуже всего то, что люди просто не осознают присутствия этих сущностей. Нам кажется, что это наша злость, наше возмущение. Тогда как на деле все эти чувства нам навязаны. Нас сознательно провоцируют, и мы раз за разом ведемся на эти провокации.

– Так это что, если какой-то урод рядом со мной будет хрустеть попкорном, я не могу его одернуть? А если он меня пошлет, мне нельзя взять его за горло? – не без вызова спросил я.

– Кирилл, вопрос не в том, одергивать его или не одергивать – это уже зависит от ситуации. Вопрос в тебе – как ты на это реагируешь, что чувствуешь. Нужно усвоить простое правило: нами помыкают, как марионетками. И эти монстрики делают все для того, чтобы вывести нас из себя. Именно они – истинные хозяева мира. А мы для них – просто батарейки. Видел фильм «Матрица»? Его авторы очень верно отразили суть проблемы. Поэтому задача человека состоит в том, чтобы освободиться от чужеродного влияния, вернуться к своей истинной природе. А для этого нужно понимать, что с тобой происходит. Главный способ противодействия маятникам – не вовлекаться в их игры. Как говорит Зеланд, не излучать мысленную энергию на их частоте. Топают у тебя над головой соседи, громко играет музыка. Если ты отреагируешь на это негативной мыслью, даже тенью недовольства, ты уже подтолкнешь маятник. Ты вложишь немного энергии, и маятник тут же откликнется. А как он откликнется? Сделает все для того, чтобы ты злился сильнее. А как это сделать? Заставить людей в квартире наверху топать сильнее, сделать музыку громче. Учитывая, что люди – марионетки, маятник сделает это без труда. И вот уже шум громче, а ты злишься сильнее. Процесс идет по нарастающей. И чем больше ты будешь ненавидеть соседей, тем чаще они будут устраивать вечеринки. Поэтому правильный вариант – просто провалить маятник. Ты отметил его наличие, осознал, что происходит. И забыл о нем. То есть самое главное – не реагировать на провокации маятников. Просто отслеживай свои чувства. Любое недовольство, зависть, гнев, гордыня, страх, жадность и прочие пороки суть действие мятников. Все это – не твое, все эти чувства навязаны тебе. Точно так же, как они навязаны и другим людям. Поэтому, когда тебе что-то не нравится в действиях другого человека, вспоминай о том, что он – такая же марионетка, как и ты. Что вас специально стравливают, что вы оба несвободны. Но у тебя, в отличие от него, есть понимание происходящего. А значит, ты можешь поступить правильно, не дать втянуть себя в игры маятников.

– Ну ладно, это понятно, – торопливо согласилась Ольга. – А как получать то, что хочешь? Меня больше всего интересует именно это. – Она обворожительно улыбнулась.

– Я уже рассказывал Вике и Кириллу о пространстве вариантов, – ответил Сергей. – Но повторю в двух словах для тебя: пространство вариантов – это некая древовидная структура, каждая из веточек которой представляет собой один из вариантов реальности. И в этом пространстве вариантов есть все, что мы хотим. Нужно лишь перейти на нужную веточку.

– Все-все? – не поверила Ольга.

– Все, – подтвердил Сергей.

– Это значит, что я все еще смогу стать балериной? – с так любимой мною улыбкой осведомилась Ольга. – А еще лучше, звездой мирового тенниса, вроде Курниковой?

Я был готов аплодировать моей Оле – как ловко она поймала Сергея! Пусть теперь попробует выкрутиться.

– Я понял, о чем ты, – с едва заметной улыбкой кивнул Сергей. – В пространстве вариантов действительно есть все. Но для каждого из нас есть собственная реальность, идущая с нашего рождения. В балет или теннис родители отдают еще совсем маленьких детей – конкуренция там очень жесткая, поэтому тренироваться надо с детства. И если ты сейчас встанешь на пуанты или возьмешь ракетку в руки, большого толка от этого уже не будет – ты упустила время. То есть где-то там, в твоем детстве, в возрасте пяти-семи лет, произошло ветвление: вариант, в котором родители отдали тебя в балетную школу, остался для тебя не реализован. Точнее, он существует, но в другой реальности. Представь ствол дерева, разделившийся на несколько ветвей. Рост направлен вверх, и если ты оказалась, скажем, на правой ветке, то шанса переместиться на левую – туда, где балетная школа – у тебя практически нет. Понимаешь? – Сергей внимательно смотрел на Ольгу. – Ты упустила шанс, время прошло. Для балета или тенниса у тебя уже нет предпосылок. Даже если ты очень захочешь, то в лучшем случае будешь танцевать в самодеятельности или играть в теннис на частных кортах – пусть даже с какими-нибудь миллионерами и прочим бомондом. То есть частичная реализация твоего желания еще возможна. Но стать звездой балета или тенниса тебе, увы, уже не светит. Впрочем, как и всем нам.

– Ну, я бы не отказалась поиграть в теннис и на частном корте, – усмехнулась Ольга. Потом, взглянув на меня, поспешно добавила: – С тобой, конечно. Так как этого добиться? – Ольга снова перевела взгляд на Сергея.

– Видишь ли, здесь не все так просто… – Сергей задумчиво почесал нос. – Очень многие люди несчастны и неудачливы только потому, что занимаются не своим делом. Скажем, родители-врачи решили и сына сделать врачом. Его возражения о том, что он любит цветы и хотел бы стать ботаником, в расчет не принимаются – «у нас династия». И вот наш молодой хирург уже вырезает аппендициты и вскрывает абсцессы. Но счастлив ли он? Нет. Он потерял свою мечту. И так с большинством людей – очень редко можно встретить человека, который по-настоящему счастлив. К слову, среди богатых людей процент несчастных едва ли не выше, чем среди бедняков.

– Богатые тоже плачут, – вставила Ольга.

– Точно, – согласился Сергей. – Поэтому перед тем, как выбирать свою судьбу, надо понять, чего же ты на самом деле хочешь. Чего хочет твоя душа, а не навязанные обществом амбиции. Я, например, всегда мечтал путешествовать. Хотел плавать с аквалангом на коралловых рифах. Опять же, я был без ума от всякой мистики. Любил старинные книги и вообще старые вещи – есть в них что-то особенное. Но как все это получить, я не знал. В результате получил совершенно ненужную мне профессию – даже не буду говорить, какую, – Сергей усмехнулся. – Причем ненужную и всем остальным. В результате к тридцати годам я оказался у разбитого корыта – ни дома, ни работы, ни семьи. Ничего – полный банкрот. А ведь к этому времени я уже неплохо разбирался в магии, пытался даже применять ее для своих нужд. Но результат всякий раз получался негативным: скажем, вместо акваланга и коралловых рифов я получал бассейн и маску с ластами. И лишь после того, как я отошел от традиционной магии и начал осознавать управляющие миром законы, что-то начало получаться. Причем само собой, без всякого насилия над миром. В результате я каждый год теперь куда-нибудь езжу. Не раз плавал на коралловых рифах, включая знаменитый Большой Барьерный – у меня в шкафу альбом с фотографиями, потом покажу. Я по-прежнему изучаю тайны мироздания. Наконец, как антиквар я вожусь с разными старинными вещами, это приносит мне вполне приличный доход. У меня есть все, чего я хотел – дом, машина. Разве что жены пока нет, но я работаю над этим вопросом. – Сергей мягко улыбнулся. – И все это стало возможным потому, что я разобрался в себе. Понял, чего я действительно хочу. То есть для каждого из нас есть своя тропинка. И чтобы не ошибиться, не пойти туда, куда не надо, сначала следует понять, чего же ты на самом деле хочешь. Тогда ты будешь в содружестве с твоей душой, она не будет тебя хватать за плечо и останавливать – «ну куда же ты, ведь ты хотел совсем другого». Если ты не в ладах с душой, ничего путного у тебя никогда не получится.

– Ну ладно, знаю я, чего хочу, – отмахнулась Ольга. – И что дальше? Что я должна делать – читать заклинания?

– Нет, конечно, – ответил Сергей. – Для начала, как я уже говорил, нужно избавиться от влияния маятников. Стать безразличным ко многому из того, что нас окружает. Дело в том, что маятники не только крадут нашу энергию, но и сбивают с пути. Видели фильм «Сеньор Робинзон»? Там главный герой проходил с завязанными глазами по бревну, поперек которого качались каменные маятники. Просто замечательная иллюстрация к нашему разговору! – глаза Сергея удовлетворенно блеснули. – Лишь сумев пройти мимо маятников без потерь, сумев избежать их козней, ты получаешь возможность прямиком идти к цели. Тебе перестают мешать, и это главное. Стать недоступным для этого мира – один из главных принципов магии.

– Записала… – Ольга сделала вид, что записывает что-то в несуществующий блокнот. – Что у нас дальше?

– Дальше, думаю, у нас будет ужин, – ответил Сергей. – Хватит болтовни для одного вечера – не так ли?

Спал я этой ночью все на том же диванчике. Для Ольги Сергей принес из гаража разборную кровать: мы собрали ее, навесив металлические спинки с никелированными дугами, и поставили в комнату к Вике. Может, я и не был во всем доволен таким раскладом, но сами девчонки были в восторге. Они болтали, наверное, часов до двух ночи – я то и дело слышал приглушенные взрывы смеха. Впрочем, то, что они так хорошо поладили, меня вполне устраивало, поэтому, в конце концов, я все-таки заснул.

Разбудила меня Ольга.

– Вставай, спящий красавец! – прошептала она у меня над ухом, я открыл глаза. Увидев лицо Ольги, улыбнулся и сладко потянулся.

– Подъем! – Ольга провела рукой по моим волосам. – Сергей уже ушел, мы позавтракали. Тебя будить не стали. Так что поднимайся. А я побежала, мне на работу пора. – Ольга чмокнула меня в губы.

– Брось ты ее, работу эту… – зевнул я, поднимаясь с дивана.

– Ну да, – язвительно отозвалась Ольга. – Ты мне много денег даешь?

– А ты выходи за меня замуж, – сказал я то, что уже давно хотел сказать.

– Ты это серьезно? – в голосе Ольги я ощутил удивление, она вмиг стала серьезной.

– Абсолютно. Чего тянуть?

Ольга несколько секунд смотрела мне в глаза, потом загадочно улыбнулась.

– Ну я, конечно, не против… – Оля потянулась ко мне и снова поцеловала. – Но ты понимаешь, что будет, если ты потом откажешься от своих слов? – Она провела своим изящным пальчиком по моим губам. – Я ведь совсем скоро стану ведьмой. А месть ведьмы ужасна. – Ольга снова вгляделась мне в глаза, потом не выдержала и засмеялась. Я обнял ее, поцеловал.

– Все, Кирилл. Мне действительно пора. – Оля вырвалась из моих объятий. В ее глазах блеснули слезы – или мне показалось?

– Иди уж – ведьма… – пробормотал я. Одарив меня своей неповторимой улыбкой, Ольга вышла из комнаты, а я пошел умываться.

Сергей вернулся к полудню, в руках у него я увидел два ноутбука. Один из них я уже вчера видел – это был ноутбук Мейера.

– Ну и как? – спросил я.

– Разумеется, замечательно. Переписали всю инфу на мой компьютер. – Сергей продемонстрировал второй ноутбук. – Теперь будем разбираться.

– И как справились с паролем? – спросила подошедшая Вика. – Это я чтобы знать на будущее.

– Алексей просто подсоединил жесткий диск этого ноутбука вторым диском к своему компьютеру, – пояснил Сергей. – Пароль остался в BIOS’e. После чего переписали все на мой ноутбук, и дело в шляпе.

– Так просто? – удивилась Вика.

– На то они и спецы, что для них все просто, – ответил Сергей. – А для нас будет наука. Ну что, пойдем глянем, что там у него?

– Глянем, – согласился я, мы втроем пошли в зал.

С материалами Мейера мы разбирались почти три часа, да и то пока познакомились с ними лишь в общих чертах. Здесь была переписка Мейера на русском, английском, немецком и испанском языках. Были данные по каким-то компаниям. Так же мы нашли материалы по образцам ракетного вооружения для самолетов и наземных противотанковых ракет с лазерным наведением.

– Он что, шпион? – спросил я, когда Сергей перевел заголовок очередного документа.

– Все может быть… – задумчиво отозвался Сергей, вчитываясь в очередной текст. – Но пока все говорит о том, что господин Вольф Мейер просто приторговывает оружием…

Самой полезной для нас оказалась личная переписка Мейера. Насколько мы поняли, все письма приходили и отправлялись в зашифрованном виде. Но здесь же, на компьютере, находилась и шифровальная программа, поэтому никаких проблем с чтением писем не возникло. К тому же большинство сообщений хранились в архиве в уже расшифрованном виде.

Из переписки Мейера мы узнали, что он владелец какого-то особняка в Англии. А скорее, даже замка – потому что у него был свой управляющий. В последнем письме, присланном неделю назад, управляющий интересовался, сколько бутылок вина такой-то марки и такого-то года покупать. Кроме того, предложил нанять нового садовника – старый, по его словам, совсем обленился. В ответном письме Мейер четко указал, сколько и какого вина купить, по поводу же нового садовника предложил не торопиться. Сказал, что желает сначала увидеть его лично.

Была здесь и переписка с Кравченко. Правда, нас она уже особо не интересовала. А вот переписка Мейера с какими-то людьми в Бразилии показалась нам весьма интересной: в своих письмах некто Клейн и Жан отчитывались о ходе поисков некоего немецкого профессора. Мы могли только предполагать, зачем он им нужен – на это наводила одна фраза Мейера. Отчитывая своих людей в Бразилии за какой-то срыв, он напомнил им, что если им не удастся выполнить свою задачу, то вся работа в России теряет смысл. По дате письма мы смогли определить, что в это время Мейер уже вел переписку с Кравченко. Таким образом, можно было предположить, что неизвестный нам пока профессор что-то знал об одном из Ключей. А может, и вовсе являлся его владельцем.

– Ну и что нам теперь – в Бразилию ехать? – поинтересовался я.

– Можем и съездить на досуге… – пожал плечами Сергей. – Особенно после того, как Мейер так любезно снабдил нас деньгами.

– Вот как раз это мне не нравится, – поморщилась Вика. – Все-таки это кража.

– Вика, мне нужно было имитировать действия обычного воришки. Деньги лежали прямо в чемодане, ни один вор их бы не пропустил. Поэтому мне пришлось их забрать. Кроме того, на войне как на войне. И что плохого в том, если деньги врага будут потрачены на него самого? По-моему, это справедливо.

– Точно! – поддержал я. – И пусть этот гад локти теперь кусает.

– Деньги нам действительно пригодятся, – кивнул Сергей. – А вот ноутбук мы ему вернем.

– Зачем? – не понял я.

– Чтобы он решил, что все утряслось… – Сергей на несколько секунд задумался, потом взглянул на меня: – Думаю, Бразилию мы пока оставим в покое. А вот смотаться в Лондон нам бы действительно не помешало. Как ты на это смотришь?

– Ты серьезно? – даже немножко опешил я.

– Вполне. Сутки туда, дня три там. Сутки обратно. Плюс несколько дней на оформление виз и загранпаспортов. За неделю управимся.

– Простите, я не поняла – а меня вы не приглашаете? – в голосе Вики проскользнуло возмущение.

– Вика, будет лучше, если вы с Ольгой побудете здесь, – ответил Сергей. – Вдвоем с Кириллом нам будет намного проще.

– Сергей, ты так говоришь, как будто мой голос здесь уже ничего не значит, – даже обиделась Вика. – Если речь о деньгах, то у меня есть деньги в банке, я могу снять.

– Вика, ну при чем здесь деньги? – мягко возразил Сергей. – Просто я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– А ты выбери тот вариант, где все будет нормально, – не без вызова отозвалась Вика.

Сергей улыбнулся.

– Вика, но это действительно опасно. Даже при всем моем умении я не могу ничего гарантировать. Знаешь, где именно мы остановимся в Лондоне? – глаза Сергея загадочно блеснули.

– Ну и где?

– В доме у Мейера. Мы будем его гостями.

– Как это? – удивился я. Сказанное Сергеем представлялось мне совершенно нереальным.

– Очень просто. Мы отправим управляющему письмо от имени Мейера. Попросим управляющего принять на недельку его хороших друзей из России. И пока Мейер будет рыть землю здесь, мы спокойно покопаемся в его доме. Может, и найдем что-то интересное.

– Это будет уже нахальство, – сказал я, потом засмеялся. Идея казалась немножко сумасшедшей – и, тем не менее, она мне понравилась.

– Как же ты отправишь письмо, если компьютер Мейера закрыт паролем? – не без сарказма спросила Вика.

– Мы отправим письмо с моего компьютера, – терпеливо объяснил Сергей. – Мы же скопировали все данные – у меня есть пароль к почте, есть все прочие настройки. Я сделаю из своего ноутбука клон ноутбука Мейера. Это совсем просто – нужно просто заменить пару файлов. Тогда я смогу в любое время просматривать его почту. Если, конечно, Мейер не сменит пароль.

– Вы не можете уехать без меня, – решительно заявила Вика. – Это будет просто нечестно. Я всю жизнь мечтала побывать в Лондоне. Увидеть Биг-Бен, Вестминстерское аббатство. И так далее.

– Вика, если взять тебя, то и Ольга обязательно напросится, – сказал я. – Вот увидишь – она не захочет остаться.

– Вот и давайте поедем вчетвером! – даже обрадовалась Вика. – Вот увидите, мы не будем мешать. Наоборот, с нами будет не так подозрительно. Обычные туристы. Да и с вами нам будет безопаснее, чем оставаться здесь одним.

– Ладно, мы подумаем над этим… – вздохнул Сергей. – А пока, если вы не против, я займусь компьютером…

К моему удивлению, Сергею и в самом деле удалось залезть в почтовый ящик Мейера. К этому времени уже вернулась Ольга – она работала продавцом в обувном магазине. Сегодня ей удалось отпроситься пораньше. Узнав, что мы с Сергеем собираемся в Лондон, а ее и Вику брать не хотим, Ольга быстро взяла все в свои руки. Спорить с ней было совершенно невозможно – уж мне ли этого не знать? В итоге уже через полчаса после ее прихода осознавший всю бесполезность споров Сергей писал от имени Мейера письмо управляющему с просьбой принять на неделю четырех россиян.

– А как же твоя работа? – уже безо всякой надежды спросил я Ольгу.

– Да ну ее к дьяволу, – отозвалась она. – Когда я еще в Лондон смогу попасть?..

Наконец Сергей отправил письмо по электронной почте. Теперь нам оставалось только ждать, клюнет управляющий Мейера на эту уловку, или нет. Удивительно, но он клюнул – уже через два часа на почтовый ящик Мейера пришел ответ! Управляющий обещал встретить гостей и просил ни о чем не беспокоиться.

– Здорово! – выдохнула Вика, прочитав письмо. – Все получилось!

– Да, – согласился Сергей. – Теперь нам осталось только замести следы, удалив письмо управляющего из почтового ящика.

На это у него ушли считанные секунды. Отключив ноутбук от Сети, Сергей удовлетворенно вздохнул.

– Пока все хорошо, – сказал он. – Теперь мне нужны ваши паспорта.

– Зачем? – не поняла Ольга.

– Просто по российским паспортам в Англию пока еще не пускают, – терпеливо объяснил Сергей. – У меня есть хороший знакомый в туристическом агентстве, он поможет все оформить. Это займет дня три. А у тебя, Кирилл, сейчас тоже будет небольшая работа.

– И какая же? – поинтересовался я.

– Возьми этот ноутбук, – Сергей передал мне компьютер Мейера, – и сплавь его на какой-нибудь барахолке. Он стоит порядка двух тысяч долларов. Но любой барахольщик поймет, что компьютер краденый. Так что взять за него ты сможешь долларов пятьсот, не больше. Это я к примеру – деньги для нас в данном случае не важны, но отдать ноутбук уж совсем даром будет подозрительно. Лучше всего пристроить его на радиорынке, причем у кого-то из постоянных торговцев. Никому из посетителей рынка не продавай – только самим барахольщикам. И будь осторожен – компьютер уже могут искать.

– Ну ладно, – пожал я плечами. – Сделаю.

– Хорошо… Вика, теперь к тебе вопрос – очень серьезный и очень личный. – Сергей внимательно посмотрел на девушку. – Как ты смотришь на то, чтобы выйти за меня замуж?

– Замуж?! – опешила Вика.

– Именно. Обещаю быть идеальным мужем, – несколько секунд Сергей смотрел на ошарашенную Вику, потом тихо засмеялся.

– Вика, не пугайся, – сказал он. – Наш брак будет фиктивным. Просто Мейер знает твою фамилию, что грозит нам большими проблемами. Его людям достаточно будет проверить списки пассажиров, чтобы выйти на наш след. А так мы поженимся, ты возьмешь мою фамилию. В итоге Мейер тебя потеряет. Обещаю, что твой паспорт будет сохранен и потом тебе его вернут – как только все утрясется. При этом он останется девственно чист.

– Но ведь это сложно? – неуверенно произнесла Вика. – И долго…

– Не имей сто рублей, а имей сто друзей – слышала о таком? Не беспокойся, тебе даже не придется никуда ходить и клясться мне в любви и верности. Только нужно будет сделать фотографии на паспорт. Да, и для загранпаспорта тоже. Это касается всех. – Сергей взглянул на нас с Ольгой. – Можно будет сделать прямо здесь, у меня есть цифровая камера.

– Сфотаемся, – пожал я плечами. – Нет проблем… Слушай, – я взглянул на Ольгу, – может, и нам тогда уж сразу пожениться? За компанию?

– Ой, нет, – покачала головой Ольга. – Не так быстро. Мне еще надо подумать.

– Зря… – произнес я и демонстративно вздохнул.

* * *

Мейер сидел в своем гостиничном номере и читал газету. На диванчике у двери раскладывал пасьянс Мигель – после того, как хозяин выгнал нанятых охранников, немой телохранитель почувствовал себя гораздо увереннее. Раньше Мастер всегда полагался именно на него, так будет и впредь. И когда послышался стук в дверь – тихий, размеренный – Мигель положил карты, поднялся с дивана и пошел открывать, уже зная, кто стоит за дверью. Несколько секунд спустя посетитель уже заходил в комнату Мейера.

– Good evening, Master… – зашедший в комнату высокий плотный мужчина лет сорока почтительно склонил голову.

– Здравствуй, Клейн. – Мейер отложил газету, поднялся и пожал руку здоровяку. – Рад тебя видеть.

– Thank you, Master. Where is your security?

– Выгнал, – ответил Мейер. Затем, уловив в глазах Клейна легкое недоумение, пояснил: – Вчера меня обокрали. Пока воришка копался в моих вещах, охранник спал на диване. Пришлось разогнать всю местную охрану – они ничего не смыслят в своем деле.

– Was anything stolen? – Клейн поставил свой кейс на пол и с тревогой взглянул на хозяина.

– Пропал мой ноутбук, – ответил Мейер. – И пожалуйста, Клейн – говори по-русски.

– Я не люблю этот язык, – поморщился Клейн. – Меня учили арабскому, русский шел вторым. Я уже многое забыл.

– Вот у тебя и будет возможность попрактиковаться. Что там у Мишеля и Филиппа?

– Начали поиски профессора в верховьях Рио-Негро. Жан остался в Манаусе. Будет сообщать нам о ходе поисков. А как дела здесь, Мастер?

– Пока не очень… – Мейер вздохнул. – Садись, я введу тебя в курс дела…

Шел уже девятый час вечера, когда в дверь номера Мейера снова постучали. Откровенно скучавший Мигель, услышав стук, встал с дивана и бесшумно прошел к двери, в его руке мелькнул нож. Оглянулся, ожидая указаний Мейера.

– Кто?! – громко спросил Мейер.

– Это Крестов! – услышал он знакомый голос.

– Все нормально, Мигель. Запусти его.

Нож в руке Мигеля исчез так же внезапно, как и появился. Открыв дверь, Мигель смерил стоявшего перед ним человека взглядом и отступил в сторону.

– Это я… – сказал Крестов, заходя в номер. – У вас гости?

– Можете говорить при них совершенно спокойно, – отозвался Мейер. – Нашли что-нибудь?

– Это решать вам… – Крестов вынул из полиэтиленового пакета ноутбук. – Посмотрите – он?

Руки Мейера слегка дрогнули. Он взял ноутбук, провел по нему ладонью.

– Да, мой… – сев на диван, Мейер торопливо включил компьютер. – Пароль не взломан… Где вы его нашли?

– На радиорынке. Какой-то тип продал за четыреста долларов.

– Вы его схватили?

– Он же не мне продавал, – усмехнулся Паша. – Просто мои люди обошли утром все точки и предупредили о краже. Как только появилось что-то похожее, мне тут же сообщили. Я, конечно, могу поискать продавца. Но лишь в том случае, если он попытается продать что-то еще.

– Это было бы хорошо, – согласился Мейер, внимательно вглядываясь в экран компьютера. – Вроде бы все на месте. Спасибо, Павел – вы хорошо поработали, я ценю это. Как дела с нашей девчонкой?

– Пока никак. В Москве ее нет, в Рязани тоже. Сейчас пытаемся проверять ее знакомых по институту, ищем родственников.

– Хорошо, Павел. Сделаем так: во-первых, я удваиваю вам и вашим людям жалованье, вы это заслужили. Во-вторых, с этой минуты вы будете работать под руководством Клейна, – при этих словах Мейера Клейн, все это время спокойно сидевший в кресле, слегка кивнул. – Клейн – очень опытный человек. С его помощью вы наверняка разыщете девчонку.

– Боюсь, вы не понимаете, – усмехнулся Паша. – Меня попросили вам помочь, я делаю это в меру своих сил. Но это не значит, что кто-то может указывать, что и как мне делать. Я вернул вам ваш компьютер. Я ищу вашу девчонку. Большего никто от меня требовать не может. Как только у меня появится что-то новое, я вам сообщу… – повернувшись, Паша спокойно вышел из номера.

– Просто беда с этими русскими… – вздохнул Мейер. – С ними совершенно невозможно работать.

– Этот бандит ведет себя слишком вызывающе, – согласился Клейн.

– Да, Клейн. Но пока он мне нужен. А когда все закончится, Мигель перережет ему глотку. Верно, Мигель?

Мигель улыбнулся и склонил голову в знак согласия. Мейер удовлетворенно кивнул.

– Значит, договорились… – он взглянул на часы. – Сейчас подойдет Валентин, и мы вместе подумаем, как отыскать нашу беглянку.

* * *

С компьютером у меня все прошло на удивление гладко. Я, конечно, знал, что многие торговцы скупают краденое. Но и не подозревал, что они делают это с таким удовольствием. За ноутбук мне предложили триста долларов сразу, или пятьсот завтра. Торг был очень непродолжительным, и уже через несколько минут я шагал к своей машине с четырьмя сотнями долларов в кармане. Конечно, хотелось большего, но в данном случае приходилось выполнять указания Сергея. А он однозначно сказал, что деньги в этой ситуации не самое главное.

Когда я вернулся, Сергей уже был дома. Все ждали меня, чтобы сесть ужинать. Доложив о своих успехах, я протянул Сергею выручку.

– Оставь у себя, – ответил Сергей. – На мелкие расходы.

После ужина мы снова собрались все вчетвером в зале. Немного поговорили о наших делах, Сергей рассказал о своих знакомых в ЗАГСЕ и в туристической компании – по его словам, все обещали сделать в кратчайшие сроки. В туристической компании у него работает друг детства, а начальница ЗАГСА – его старая клиентка. Не раз консультировал ее насчет покупок, даже подыскивал для нее какие-то вещи.

Разговор о делах скоро закончился, я стал ждать, когда же Сергей и Вика заговорят о магии. Но первой заговорила моя Ольга:

– Сергей, ты вчера много рассказывал о магии. Все это, конечно, очень интересно, но есть ли какие-то методики, которые давали бы быстрый результат? Пусть даже это будет что-то совсем простенькое – но такое, чтобы сразу было видно?

– Видишь ли, Оля, – Сергей задумчиво потер переносицу, – в магии все взаимосвязано. Из нее трудно вычленить какую-то отдельную методику. Если ты берешься за что-то одно, то увидишь какие-то отблески силы, и не более того. Возьмешься за другое – то же самое. Вроде бы вот она, магия, рядом, ты это чувствуешь. А ухватить не получается. Почему? Потому что система начинает работать тогда, когда проработаны все ее части, когда из разрозненных кусочков выстраивается нечто цельное. Сравни это с машиной – ты не сможешь поехать только на двигателе или кузове, тебе как минимум нужен набор самых основных агрегатов и узлов. Очень многие люди отходят от магии только потому, что ждут быстрых результатов. Им нужно все сейчас, на блюдечке с пресловутой каемочкой. Но так не бывает. Ты должна заинтересовать Силу, привлечь ее. Только тогда у тебя начнет что-то получаться. А это очень долгий процесс, он занимает годы и годы.

– А что ты понимаешь под Силой? – поинтересовалась Ольга. – Давай, не тяни – народ ждет. – Она улыбнулась, на щеках ее появились так любимые мною ямочки.

– Это довольно сложная тема, а потому может вылиться в целую лекцию, – губы Сергея дрогнули в усмешке. – Вытерпите?

– Мы постараемся, – за Ольгу отозвалась Вика.

– Хорошо, коли так… – Сергей ненадолго задумался, собираясь с мыслями. – Согласно представлениям магов, в мире существует некая сила, пронизывающая собой все сущее. Маги называют ее Силой, Духом, Намерением, Абстрактным. Именно эта сила тасует людей и обстоятельства, именно она, в конечном итоге, определяет нашу жизнь. Люди многие века пытаются найти подходы к этой силе – так родились религии, так появились различные эзотерические школы. Споры о том, что собой представляет эта сила, бессмысленны. Большинство знающих людей сходятся на том, что она непознаваема. Мы можем говорить о том, как эта сила себя проявляет, каковы ее свойства, каким образом с ней можно взаимодействовать. Но это все равно не приближает нас к ее пониманию. И то, что я рассказываю, всего лишь модель, одно из множества возможных описаний – и не более того… – Сергей несколько секунд помолчал.

– Итак, что можно сказать об этой силе? – продолжил он. – Прежде всего, именно она стремит этот мир к развитию. Эта сила подобна реке, потоку. И так же, как река, она может дробиться на более мелкие потоки. В целом получается нечто вроде дерева с толстым стволом, более тонкими ветвями и совсем тонкими веточками. Чтобы понять сущность модели, скажу, что основные мировые религии являются ветками этого дерева. Вот эта вот толстая ветка, – Сергей обозначил рукой в воздухе нечто вроде ветви, – христианство. Вот эта – ислам. А вот здесь буддизм и индуизм… Вроде бы они отличаются, но корень у них все равно общий. Можно сказать, что изначальная сила, ветвясь, приобретает какие-то новые качества, характеризующие тот или иной поток. Зачем это нужно? Для экспансии жизни. Для эволюции. Данное ветвление касается не только религий, но и всего живого. Человеческие расы, разные виды животных – тоже примеры такого ветвления. Жизнь пытается занять любые доступные для нее ниши. А что является основой возможности занять какую-то конкретную нишу? Разнообразие видов. Чем больше видовое разнообразие, тем больше у жизни шансов заполнить пустоту. И межвидовая конкуренция – это всего лишь способ, посредством которого Сила ведет наиболее успешную экспансию жизни. Когда борются между собой два каких-то вида, каждый из них отстаивает свое право на существование. Но для Силы, по большому счету, безразлично, какой вид победит – все равно она не останется внакладе. Представьте кукольника, надевшего на руки по тряпичной кукле. Вроде бы каждая кукла – отдельный персонаж. Куклы могут спорить, драться, даже убивать друг друга. Но под ними все равно скрываются руки кукловода – чувствуете, о чем я? – Сергей внимательно взглянул на Ольгу, потом посмотрел на меня и на Вику. – Так же и с Силой: проникая во все сущее, она приобретает ту или иную окраску, те или иные черты. И когда мы видим вечное противостояние народов и религий, мы не должны забывать о том, что в основе этого все та же экспансия жизни. Скажем, белый человек может быть озабочен тем, что другие расы наступают ему на пятки. Он может тем или иным способом отстаивать свое право на существование. Но для Силы это все та же игра в куклы, когда левая рука спорит с правой. Ей не важно, какая из кукол победит – важно, что жизнь продолжается, что на смену менее эффективным расам приходят более живучие и плодовитые. Поэтому, когда мы отстаиваем какую-то точку зрения – скажем, точку зрения европейской цивилизации, мы должны понимать всю условность такой позиции.

– Хороша условность! – даже усмехнулась Вика. – По-моему, очень скоро все это может вылиться в войну цивилизаций. Разве не так?

– Может, конечно. Для нас здесь важно другое – как быть тебе, мне, любому простому человеку, волею судеб оказавшемуся вовлеченным в битву потоков? Как вести себя, какую сторону поддерживать? Как, наконец, выжить в этой битве гигантов? Понимаешь, о чем я?

– Немножко, – неуверенно протянула Вика, явно пытаясь осмыслить нарисованную Сергеем картину. – А как ко всему этому относится Бог?

– Как относится Бог? – Сергей как-то грустно усмехнулся. – Дело в том, Вика, что Бог и есть та сила, о которой мы говорим. Единый и многоликий, жестокий и милосердный. Всевидящий, всезнающий. Может пощадить одного – и убить миллионы. И наоборот. Перед Его лицом мы ничтожны. Ничтожны настолько, что наше существование даже сложно воспринимать всерьез. Вспомни библейский всемирный потоп – Бог не пощадил погрязшее в грехах человечество. И что-то мне подсказывает, что именно сейчас мы снова подходим к этому рубежу. – Сергей поудобнее устроился в кресле.

– Но я отвлекся, – продолжил он. – Нас в нарисованной картине интересует наше конкретное положение. Какое оно? Незавидное. Мы не можем управлять своей судьбой, нас кидает из стороны в сторону. Мы как та щепка в бушующем океане – то в одну сторону швырнет, то в другую. Как выбраться из этой безысходной ситуации? И возможно ли это хотя бы в принципе? – брови Сергея слегка приподнялись, подталкивая Вику к ответу. В ответ та лишь улыбнулась и пожала плечами, ожидая дальнейших объяснений.

– Возможно, Вика. Дело в том, что при всей жестокости Силы, при всем ее могуществе, она настроена на взаимодействие с нами. Более того, она страстно его ищет, пытается всеми возможными способами привлечь к себе наше внимание. Но в большинстве случаев все ее попытки наладить контакт с нами оказываются тщетными. Раз попыталась Сила показать себя, два, три – мы ничего не замечаем. В итоге Сила просто покидает нас, ей надоедает с нами возиться. Знаешь, что при этом происходит? Мы переходим в разряд пушечного мяса. Можно сказать, что Сила, Дух, Бог снимает с себя ответственность за нашу дальнейшую судьбу. С этого времени мы – разменная монета в играх вселенских сил. К сожалению, подавляющее большинство людей находятся именно в этом положении. Вспомни, сколько на твоей памяти было различных катастроф, нелепых и трагичных смертей? Еще можно понять, когда гибнут взрослые – здесь всегда можно сказать, что Бог покарал их за грехи. Но почему так часто гибнут дети? Да, небольшую часть таких смертей тоже можно списать на Бога – иногда говорят, что Бог, забрав детей так рано, спасает их этим от каких-то грехов, которые они должны были совершить в будущем. Но когда в результате какой-то катастрофы или теракта гибнут сразу десятки детей, этот аргумент вряд ли можно признать уместным. Остается последний, решающий – «на все воля Божья». Но так ли это? – брови Сергея снова поползли вверх. Вопрос был риторическим, поэтому Вика опять промолчала.

– Однажды, – продолжил Сергей, – меня заинтересовал такой феномен: я обратил внимание на то, что многие преступники на удивление удачливы. Причем это касается не только блистательных авантюристов, но и самых жестоких убийц и насильников. Им действительно везет – как минимум, какое-то время. И это везение настолько явное, что его нельзя назвать случайностью. Верующий человек в данном случае с уверенностью заявит, что душегубу помогает дьявол, что это происки бесовских сил. Но, на мой взгляд, бесы здесь совершенно ни при чем. И везение преступника основывается исключительно на его личной силе. Вспомни, большинство знаменитых преступников были очень харизматичными людьми. В этом мире все основывается на личной силе. Есть у тебя такая сила – мир крутится вокруг тебя. Нет силы – ты вращаешься вокруг других центров силы. И удача в данном случае является влиянием личной силы человека на протекающие вокруг него цепочки событий. Обрати на это внимание, Вика – если у тебя есть личная сила, ты выкрутишься из самой сложной ситуации, вытянешь, может, один шанс из тысячи. Нет личной силы – погибнешь. Сильный человек, пусть даже отпетый негодяй, никогда не окажется на борту обреченного на гибель самолета – его личная сила этого не допустит. А какой-нибудь очень хороший человек погибнет, потому что высокие моральные качества, увы, не компенсируют отсутствие личной силы. То же самое и с детьми – у них просто нет личной силы, они слабы. И потому гибнут.

– А что ты понимаешь под личной силой? – вставил я.

– Понимаешь, это очень многогранный термин. С одной стороны, личную силу можно рассматривать как уровень накопленной тобой энергии, это ее совершенно необходимый аспект. Под энергией, разумеется, я понимаю не банальные калории. О том, как накапливать энергию, мы еще поговорим. И второй аспект личной силы – это твоя связь с Силой внешней. Я уже привел модель ветвящегося дерева, где каждая ветка представляет собой некое воплощение Силы. В реальности эти ветки ведут себя как потоки. Какие-то потоки сильные, могучие. Какие-то совсем слабенькие – так, ручейки. Для нас важно то, что человек может подключаться к этим потокам, настраиваться на них. В этом смысле убийце действительно оказывается помощь – тем потоком, к которому он подключен. И когда какой-нибудь сатанист торжественно, с соблюдением некоего ритуала, вручает себя в руки Сатаны, он действительно подключается к соответствующему потоку. Или эгрегору, если тебе нравится именно этот термин. Точно так же можно подключиться и к любому другому потоку – например, к христианскому или исламскому. Дальше человека начинает нести именно этот поток, его Сила. Точнее, ее частное воплощение. А вот куда он его принесет, зависит уже от потока.

– Сергей, я не поняла – потоки, маятники, эгрегоры – это одно и то же? – поинтересовалась Вика.

– Да, если говорить о них как о неких энергетических структурах, воздействующих на нас. Но по своей сути, своему характеру они могут существенно отличаться. Ну представь: ты дала денег нищей больной старушке. И другой вариант: ты дала денег наркоману на дозу. Действие вроде бы одно, но последствия совершенно разные. Так же и маятники, эгрегоры могут влиять на человека совершенно по-разному. Взять хоть нашу Православную Церковь – это ведь тоже эгрегор, поток, маятник. Одни люди любят Церковь, другие ненавидят. Одни верят в Бога, другие Его столь же рьяно отрицают. Все признаки типичного маятника. Но у меня, например, рука не поднимется поставить маятник Православия на одну доску с маятником того же фашизма, хотя по формальным признакам разницы между ними нет. Зато есть разница по влиянию на душу человека: если Православие очищает душу от тех же энергетических паразитов, то фашизм, напротив, только усиливает их влияние. То есть поток потоку рознь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.