Эмбер Чэнь
О нефрите и драконах

Информация от издательства

Original title:

Of Jade and Dragons

by Amber Chen

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Of Jade and Dragons

Copyright © 2024 by Amber Chen

All rights reserved.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2025

* * *

Моим и [1] за то, что всегда были рядом

Глава 1

Примостившись на краю обрыва, крошечная фигурка наблюдала, как на нее с оглушительным воем надвигается темное облако – вихрь вращающихся лопастей.

Аньхуэй Инь наморщила гладкий лоб.

Дирижабли Верховного главнокомандующего могли бы двигаться куда тише. Пустяковая проблема, стоило лишь установить глушители из кожи бизона. Отец предполагал, что мастера Гильдии нарочно не устранили эту недоработку, поскольку шум наводил на людей ужас.

– Что же они ограничились громом? Можно было для большего эффекта палить молниями прямо из киля, – пробормотала она.

Воздушные корабли пронеслись над головой. Два небольших впереди и два позади, охранявшие громадину в центре. Каждый дирижабль – черное чудовище с серебряной эмблемой кобры, по обеим сторонам корпуса величественно раздуваются на холодном ветру паруса на бамбуковых каркасах.

Как-то в детстве Инь обнаружила на камне неподвижную ящерицу и, чтобы узнать, жива ли она, слегка потревожила спящее создание. Ящерка проснулась в ярости, и на ее шее распустился яркий воротник. Вот откуда Гильдия инженеров почерпнула вдохновение, добавляя к дирижаблям паруса, подумала Инь. Опять же, больше для устрашения, чем для скорости.

– По указу Верховного главнокомандующего, – раздался сверху монотонный голос, – Орден Кобры перевозит узника-предателя из столицы в шахты Цзюйваня, где он будет отбывать пожизненное наказание. Все гражданские воздушные корабли, прочь с дороги! Повторяю: прочь с дороги!

Инь фыркнула и, спасаясь от шума, заткнула уши руками в перчатках. Уж Верховный главнокомандующий не упустит шанса устроить из изгнания собственного сына целое представление.

Однако она не испытывала к бывшему бейлу, назначенному, но так и не вступившему в должность Верховного главнокомандующего, особого сочувствия. Он сам себе вырыл могилу, разжигая рознь между братьями, а потом еще имел дерзость заявить, что, как только примет командование, предаст смерти любого, кого сочтет угрозой. История его падения разлетелась по всем Девяти островам, – несомненно, с молчаливого одобрения властей, в качестве предупреждения всем, кто вздумает угрожать стабильности Верховного командования Аогэ.

Как только дирижабли скрылись из виду, Инь вновь сосредоточилась на собственной задаче. День угасал, и, хотя по ночам остров Хуайжэнь был волшебно красив, приземляться в темноте было значительно сложнее. Она заправила за уши выбившиеся пряди и затянула потуже ленту, чтобы не развязался пучок волос на затылке. Наполнив легкие прохладным летним воздухом, она раскинула руки в стороны.

– На Ка Ханя уповаем!

Она наклонилась над обрывом, так что центр ее тяжести оказался над пропастью, и камнем полетела вниз. Расстояние до гибельных скал стремительно сокращалось.

Брызги океана, мелкие, как пыль, коснулись щек – самое время действовать.

Инь дернула за один из разноцветных шелковых шнуров, свисавших с громоздкого приспособления за спиной, и над ней развернулась пара огромных крыльев. Бамбуковые фаланги, пощелкивая, вставали на места, растягивая тонкую шелковую ткань, которой был обшит каркас.

Крылья подхватили порыв ветра, и их обладательница взмыла ввысь.

– Спасибо! – крикнула она небесам, паря над волнами. Ее глаза сияли восторгом. Ка Хань, бог неба, приглядывавший за землями Аньтажаня, наверняка усмехался ее глупости, но должное уважение проявить все же следовало.

Уважению она научилась у матери, а безрассудству – у отца.

Инь закрыла глаза, и ею овладела безмятежность. К мерному гулу волн лишь иногда примешивались крики чаек. Когда она вновь открыла глаза, ее взору предстали круглые белые крыши шатров родной деревни. Они походили на крошечные грибы, выросшие среди травы и снега. Луга вдалеке пестрели белыми и бурыми пятнышками – это мирно паслись многочисленные деревенские стада овец, яков и лошадей. Потянув за голубой шнур слева, она повернула в сторону дома.

Перед тем как отправиться в путь, она выбрала место для посадки – свободный лужок у западной окраины деревни – и даже воткнула в землю большой красный флаг. Но приземлиться оказалось сложнее, чем она предполагала.

Инь надеялась грациозно спланировать к своему флагу, но на полпути к скоплению шатров потеряла восходящий поток. Она пронеслась так близко к покатым крышам, что видела, как на нее показывают пальцами ошеломленные соплеменники, и слышала их возгласы.

– Привет, – закричала она, неловко помахивая рукой, – просто мимо пролетаю…

И тут ее правое крыло зацепилось за деревянный флюгер. Ткань сверху донизу треснула. Скромному эксперименту Инь пришел конец. Она врезалась в войлочную крышу шатра, кувырком скатилась по стене и с грохотом приземлилась. Искусно вырезанная деревянная дверь шатра распахнулась, и в проеме показались недоуменные лица его обитателей.

Вокруг собралась небольшая толпа; все неодобрительно цокали языками.

– Ты только посмотри на себя! Позор какой! И как это вождь клана позволяет своей дочери безумствовать, словно дикому кабану? Подумать только, ты ведь старшая дочь! Тебе следует присматривать за младшими братьями и сестрами, замещая мать, а вместо помощи от тебя одни неприятности. – Голос, резкий и скрипучий, принадлежал Жо-я, воплощенному противоречию. Приветливая с виду, несносная хозяйка деревенской таверны была одной из самых неприятных личностей в клане.

Инь с трудом поднялась на ноги, стряхивая грязь и снег с лазурного шерстяного плаща и меховых сапожек. Подбирая с земли переломанные крылья, она одарила зрителей очаровательным оскалом черно-бурой лисицы.

– Как мило с вашей стороны интересоваться взглядами моего отца на воспитание детей. Я непременно передам ему ваши слова, – сказала она и повернулась, чтобы уйти. Жители деревни считали, что Инь, вторая из шестерых детей в семье, к тому же старшая дочь, должна вести себя иначе. Девушка их мнение сознательно игнорировала.

– Наглая девица, – громко пробормотала Жо-я. – Не удивлюсь, если ни один порядочный юноша к ней не посватается.

Инь закатила глаза. Ей уже приходилось слышать подобные речи. Люди, не скрываясь, шептались у нее за спиной. В клане Аньхуэй ее не любили. Волей Ка Ханя она была красива, как первый подснежник, но свахи обходили ее стороной. Слишком странная, говорили они, хорошей жены из нее не выйдет. Не будь она дочерью вождя клана, ее бы давно изгнали из деревни.

Соплеменники не могли ее понять, но Инь мало волновало их мнение. Замужество ее не привлекало. Она мечтала о другом будущем: однажды она примкнет к мастерам в священных залах Гильдии инженеров, где когда-то работал ее отец – Аньхуэй Шаньцзинь.

Ее путь лежал между белыми шатрами к западной окраине деревни, к мастерской отца. Она стояла особняком, одинокий часовой вдали от других жилищ. Несколько лет назад в результате неудачного эксперимента шатер вождя Аньхуэй и еще два шатра рядом сгорели. Вот тогда-то жители клана единогласно решили перенести обиталище своего вождя подальше, где оно не будет угрожать безопасности соседей.

– Отец! – громко позвала Инь, подходя к мастерской. Он будет в восторге, когда услышит о ее успехах. Любимый отец – самый большой ее сторонник. Она распахнула дверь. – Получилось! Мне удалось…

И, шагнув за порог, умолкла на полуслове. В мастерской царил хаос, словно морской шторм разнес все в клочья. Инструменты, обычно аккуратно размещенные на деревянных стеллажах, валялись рядом с опрокинутым столом; стеклянные сосуды для хранения трав разбиты, их содержимое смешалось с осколками, а драгоценные книги и свитки, всегда разложенные по темам на многочисленных полках, в беспорядке сброшены на пол.

И тот, кто все это устроил, все еще был здесь.

Облаченная в черное фигура в маске, открывающей лишь пару узких злобных глаз, копалась в вещах ее отца. Над левым глазом человека виднелся красноватый рубец, кривой и узловатый, – старый след плохо зажившей раны.

– Ты что же делаешь?! – закричала Инь.

Злоумышленник выронил книгу, которую перелистывал, и махнул рукой в ее сторону. В луче света мелькнуло что-то серебристое.

Дротик?

Инь не раздумывая выхватила из рукава веер. Серебристые пластины развернулись на лету, и она прикрыла лицо. Раздался звон, на экране веера появилась вмятина, а металлический дротик упал на пол.

Повернув веер параллельно земле, она нажала кнопку, и из тонких стволов, встроенных в ребра, вылетел вихрь крошечных бамбуковых стрел.

Грабитель подпрыгнул в воздух и, прыгая по полкам, увернулся. Почти все стрелы пролетели мимо, но одна все же вонзилась ему в левое бедро. Его взгляд метался по шатру в поисках выхода, а выход был лишь один – потускневшая от времени красная решетчатая дверь, и Инь стояла прямо перед ней.

«Так и не собралась его обновить», – успела подумать Инь, прежде чем незнакомец на нее набросился. Она планировала усовершенствовать механизм отстрела, чтобы веер вмещал больше одного заряда, но, увлекаясь новыми проектами, откладывала дело на потом, пока и вовсе не забыла. Думать об этом сейчас было некогда. Захлопнув веер, она ткнула им разбойника в глаз.

Инь не владела боевыми искусствами, если не считать пары базовых приемов самообороны, и это было заметно. Она едва задела рукав незваного гостя, а он изо всех сил врезал ей по правому плечу. Девушка отлетела в сторону, больно ударившись о полку.

Стиснув зубы, Инь бросилась за противником, но он уже шагнул за дверь. Она успела лишь схватить его за плащ; пальцы сомкнулись вокруг чего-то гладкого и твердого, вроде камешка. Девушка потеряла равновесие и рухнула на пол. Незваный гость исчез в сумерках.

Инь с досадой ударила кулаком по земле. Как она позволила ему сбежать? Но, разжав кулак, она увидела на ладони овальный нефритовый кулон, черный, как обсидиан. На одной стороне кулона был вырезан замысловатый рисунок – дракон, парящий среди облаков.

В конце концов, она вышла из схватки не с пустыми руками.

– Инь, – раздался в шатре тихий голос.

– Отец? – Инь вскочила на ноги и огляделась.

Вождь клана Аньхуэй лежал в луже крови, придавленный опрокинутым книжным шкафом. Из раны торчало блестящее лезвие кинжала.

– Отец, – прошептала Инь дрожащим голосом – она боялась крови. – Что случилось? Надо тебя вытащить. – Она попыталась приподнять шкаф, но не смогла. Ее охватило бессильное отчаяние. – Я позову на помощь, я…

– Инь, не надо. – Отец выдавил улыбку и указал на восьмигранную лампу сандалового дерева в другом конце мастерской. Она валялась на полу, частично скрытая большими листами пергамента. – Прошу тебя, дай ее сюда, – слабым голосом попросил он.

Инь кивнула и бросилась к лампе.

Отец смастерил ее много лет назад в подарок матери. Ее грани покрывала искусная резьба – история их знакомства, когда Аньхуэй Шаньцзинь был еще очень молод и самоуверен, а его будущая жена, дочь деревенского коневода, – застенчива. Мать умерла десять лет назад, и с тех пор эта лампа всегда стояла у отца на верстаке – во время работы он вдыхал исходящий от нее тонкий аромат.

– Позволь, я сбегаю за подмогой, – умоляла Инь.

Вождь покачал головой.

– У меня мало времени. – Дотянувшись до лампы, он приподнял деревянную крышку, достал изнутри книгу в кожаном переплете и осторожно вложил ее в руку девушки. Инь и не подозревала, что внутри что-то спрятано.

– Никому не говори об этой книге и сама в нее не заглядывай, ты меня поняла? – сказал он, чеканя каждое слово. – Когда будешь одна, сожги ее.

– Что это?

– То, что принесет гибель нашему клану, а может, и кланам всех Девяти островов. Мне не следовало соглашаться на участие во всем этом, но мой разум оказался слаб, да и сердце тоже. Такова цена недовольства Ка Ханя. Сделай, как я велю, мой драгоценный ягненок, и обещай, что не будешь охотиться за человеком, который был здесь только что. За ним стоят силы, нам неподвластные. Я не смогу упокоиться с миром, зная, что ты в опасности.

Инь кивнула. Сквозь слезы она смотрела, как жизнь утекает из добрых карих глаз отца.

– Передай маме, что я скучаю по ней, – сказала она, крепко сжимая в ладонях мозолистую руку отца.

– Ты так похожа на нее, дитя мое. Но я молюсь, чтобы ты не пошла по нашему пути…

Аньхуэй Шаньцзинь улыбнулся и закрыл глаза, засыпая навеки.

Глава 2

Неделю спустя Инь стояла перед могилами родителей на краю отвесного утеса. Далеко внизу о его подножие бились океанские волны, а тут, наверху, ветер трепал длинные пряди ее темных волос, перебирая бирюзовые бусы головного убора, и те издавали легкий перестук, словно капли дождя падали на крышу.

Она не сводила глаз с миниатюрного шатра, отмечавшего место последнего упокоения отца и матери. Его поставили по аньтажаньской традиции – пусть у умерших в загробном мире будет удобное жилище. Когда умерла мать, отец смастерил его сам. Инь тогда было всего восемь лет. Теперь и он навсегда поселился в этом крошечном доме.

Вздохнув, Инь подошла к самому краю утеса. Казалось, океан бесконечен. Даже вершин ближайшего острова, Хэма, было не разглядеть.

– Ты все еще должен мне столько историй, – прошептала она ветру в надежде, что тот отнесет ее слова отцу.

В юности отец отправился за моря, в легендарную столицу Фэй с пагодами до самого неба и сверкающими на солнце черепичными крышами, и там занял место среди величайших инженеров государства. Но он об этом никогда не рассказывал. При упоминании столицы в его глазах всегда мелькала печаль, и Инь знала, что память его омрачали призраки, о которых было больно вспоминать.

Теперь такие призраки поселились и в ее душе.

«Того, кто создан для полета, никогда не удержат морские волны», – говаривал отец. И вот она взлетела в небеса, но он этого уже не увидит.

Забравшись на большой валун, Инь достала из рукава складной веер и пальцами пробежала по краю, случайно обагренному кровью отца. Ее алый цвет уже успел потускнеть до ржаво-коричневого.

Едва придумав этот веер, она примчалась в мастерскую отца, возбужденно размахивая перед ним эскизом. Это был самый первый ее проект, целиком плод ее воображения. Сперва она показала его старшему брату, Вэню, но он лишь насмешливо хмыкнул при виде детского рисунка. Младшая сестра, Нянь, тоже взглянула, улыбнулась и продолжила кружиться вокруг костра, не в силах сбросить наваждение барабанного ритма. Только не отец. Взглянув на эскиз, он ласково взъерошил ей волосы и похвалил за отличную выдумку, а потом они вместе принялись за работу. Голова к голове, они тщательно высверливали бамбуковые ребра веера, где потом поместились дротики.

Жители деревни осуждали отца за то, что он потакает ее капризам, но Инь была ему за это бесконечно благодарна. Нечего было ожидать, что соседи смогут ее понять. А теперь ни одного из тех, кто мог, не осталось в живых.

Спрятав веер, Инь вытащила из кожаного кисета два предмета: кулон из черного нефрита и книгу в кожаном переплете – последний дар отца. Она собиралась поговорить о них с Вэнем и Нянь, но они были так заняты похоронами, что случай никак не представлялся.

«Сожги ее», – сказал отец. Но почему? Что гибельного для всего клана могло в ней содержаться? И о каких таинственных силах он ее предупреждал?

Она провела кончиками пальцев по кромке потертого кожаного переплета, помнившего много дней и ночей, в которые отец не расставался с этой книгой. Ее лица коснулась невольная улыбка. Все отцовские книги из мастерской выглядели одинаково: потрепанные страницы, выцветшие чернила, а кое-где и следы слюны – порой, читая, он засыпал. «Знания – вот что поддерживает жизнь нации, – сказал он однажды, – и только они позволяют человеку чувствовать себя по-настоящему живым».

Инь в нерешительности задержала руку на обложке. Последние слова отца эхом отдавались в памяти. Именно от того, что она собиралась сделать, он ее предостерегал.

– Прости меня, – прошептала она.

Если отец хотел уничтожить книгу, то почему не сделал этого сам? Надеяться, что она даже не попытается выяснить, что стоило ему жизни, означало бы ожидать от нее чересчур многого.

Разве чтение может принести вред?

Затаив дыхание, она робко открыла книгу на первой странице.

Та была исписана аккуратным почерком отца. Похоже, это была одна из его записных книжек. Он тщательно заносил в них ход каждого эксперимента, каждую идею, каждый плод своей бурной фантазии.

Инь быстро пролистала книжку, мрачнея с каждой страницей. Многие записи были для нее слишком сложны. И тут она обнаружила между страницами аккуратно сложенный кусок пергамента, на первый взгляд совершенно безобидный. Но, вглядевшись в угловатые линии замысловатых рисунков, крошечные подписи и уравнения, объяснявшие каждую деталь, она наконец осознала истинный смысл последних слов отца.

В этом она разобраться может.

Пушки и порох.

Оружие.

Предвестники смерти и разрушения.

«Древесный уголь, смешанный с молотыми камнями Шань Эр и комбинацией следующих высушенных трав…» – прочитала она. Рецепт пороха. Однако не обычный, известный ей состав. Отец внес изменения и добавил новые компоненты. О некоторых она даже не слышала.

– Зачем добавлять это в порох? – бормотала она, прикрыв пальцами иероглифы, из которых складывались слова «руда Минлунь».

О печально известной руде Минлунь, или Дьявольской руде, рассказывали легенды по всем Девяти островам. Ее почти полвека назад впервые обнаружили заключенные в шахтах Цзюйваня. Они искали источник цзяэня – чрезвычайно ценного подъемного газа, который поддерживал в воздухе дирижабли Ордена Кобры. Вместо цзяэня один бедолага наткнулся на таинственную серебристую жидкость, сочащуюся из трещин в подземных пещерах. Завороженный ее потусторонним мерцанием, он протянул к ней руку. Его товарищи услышали истошный вопль, эхом прокатившийся по туннелям, а когда несчастного нашли, его руку сплошь покрывали огромные кровоточащие язвы. Не миновать ему смерти на месте, если бы мастер не сообразил немедленно отрубить руку страдальцу.

Едкая жидкость, из которой добывалась руда, могла стать смертоносным оружием. Проблема заключалась в том, что месторождения ее были крайне редки, а перевозить ее было не в чем, так как она быстро разъедала емкость из любого материала. Мастера из Гильдии инженеров годами безуспешно пытались найти решение.

Инь недоумевала. Дьявольская руда могла уничтожить в считаные минуты что угодно. Очевидно, применять ее было невозможно. Зачем же отец смешивал ее с порохом? Возможно, в других загадочных рисунках и уравнениях книги содержался ключ к этой загадке.

Хотя Инь была в состоянии разобраться лишь в малой части рисунков и схем отца, она понимала значение его трудов. Мелкие изобретения и механизмы, заполнявшие его мастерскую, меркли рядом с содержанием этой книги. Это была книга об оружии – и уже было ясно, насколько оно разрушительно.

Оружие войны было ключом к власти.

И из-за этого ты умер? Из-за того, что кто-то очень рвался к власти?

По щеке поползла слеза, и капля упала на отцовский рисунок, смазав линии.

– Только не это!

Она быстро промокнула страницу, не желая оставлять ни малейшего пятнышка на последней работе отца. И тут она заметила, что крошечное влажное пятно сделало пергамент полупрозрачным и сквозь него проглядывают другие записи.

Инь перевернула лист. На другой стороне помещалось послание, но почерк был ей незнаком. Четыре строчки непонятного кода и несколько уравнений, начертанных мелким ровным шрифтом с изящными изгибами.

Кто-то еще это видел. Кто-то еще работал с отцом надо всем этим – но кто? На Хуайжэне никто, кроме них с отцом, инженерным делом не занимался.

Инь аккуратно сложила пергамент по старым сгибам и спрятала между страницами записной книжки, затем взяла в руки нефритовый кулон и принялась изучать замысловатый узор, вырезанный на гладкой обсидианово-черной поверхности.

Это был необычный нефрит. Хотанский нефрит – приятно теплый на ощупь, в отличие от прохладного нефрита других типов. На камне не было никаких символов, в отличие от фамильных кулонов благородных кланов Аньтажаня. Только изображение дракона, обнажившего острые клыки и занесшего когти для удара. Символ агрессии и превосходства – как же далеко от дома он оказался! Мифический дракон, символ королевской семьи Цилинь, эмблема государя Великой Нефритовой империи, величайшего врага Аньтажаньских островов.

Отношения между Девятью островами и их более богатым соседом всегда были на грани конфликта. Благодаря плодородным лугам и мягкому климату жизнь у цилиньцев Великой Нефритовой империи была куда легче, чем у аньтажаньцев, часто страдавших от неурожаев и нехватки ресурсов. Аньтажаньцы закупали у цилиньцев предметы первой необходимости и потому зависели от их милости. Если бы не коварные воды океана, отделявшие острова от ближайшего цилиньского пограничного города Фули, возможно, они уже давно были бы завоеваны Империей.

Но это же абсурдно!

Даже если работа отца имела огромную ценность, как могла Империя узнать о ней, находясь так далеко? На Хуайжэне бывали лишь торговцы с других островов, да и то в основном с самых ближних – Хэма и Яньцзюй.

Если Фэй был недостижимой мечтой, то Империю даже представить себе было невозможно. В книгах Инь попадались туманные описания ее богатства и упадка, но это были лишь фантазии, реальные не более, чем жизнь в заоблачных высях.

Инь продолжала вглядываться в кулон, словно надеялась, что дракон вдруг заговорит и развеет все ее сомнения, надо лишь подождать подольше. Но существо оставалось безмолвным. В отчаянии Инь сжалась в комок. Слишком мало она знает, чтобы разгадать эту тайну. Неужели ей придется отступить, сказать отцу последнее «прости» и оставить его смерть неотомщенной?

Но тут девушка вспомнила, как угасал огонь в глазах умирающего, вспомнила кинжал, безжалостно вонзенный ему в сердце. Жизнь отца оборвали так жестоко, и все ради неоконченных записей и выгоды, которую они сулили.

Инь поднялась с могилы, и отчаяние в глазах сменилось твердой решимостью. Она окинула взглядом заснеженные равнины Хуайжэня, белые шатры родной деревушки и таинственно мерцающую гладь моря.

Того, кто создан для полета, никогда не удержат морские волны.

Так учил ее отец, и эта мантра давно укоренилась в ее сердце.

Инь оседлала лошадь, свирепую белую кобылу Аянь – Молнию, и галопом понеслась по извилистой тропе, ведущей обратно в деревню. Она натянула поводья, лишь добравшись до семейного шатра, самого большого в деревне, как и подобает главе клана.

Аньхуэй Вэнь, ее старший брат, раздавал группе сородичей указания по поводу предстоящей церемонии, на которой его провозгласят вождем клана. Сегодня он не распустил косы, как обычно, а собрал их на затылке, аккуратно закрепив бронзовым кольцом. В торжественной мантии серого меха, подбитой овечьей шерстью, он выглядел взрослее своих двадцати четырех лет.

Как отец, подумала она. Брат всегда был очень похож на отца – тот же жесткий подбородок и густые брови, – но внешностью сходство и ограничивалось.

Когда Инь ворвалась в шатер посреди беседы, в глубоко посаженных глазах брата мелькнуло недовольство. Он быстро отпустил соплеменников.

– Сколько раз напоминать, как приличествует себя вести молодой особе? Когда ты станешь чьей-то женой, тебе придется забыть свои беспечные выходки. Твоя новая семья не будет потакать тебе, как это делали мы.

– Братец, я здесь не для того, чтобы все это выслушивать, – отвечала Инь, подходя ближе. Она с размаху опустила на стол нефритовый кулон. – Взгляни на резьбу. Дракон – символ Империи, не так ли?

Вэнь взял кулон в руки и всмотрелся в резную поверхность.

– Откуда он у тебя? – спросил он.

– Я отняла его у убийцы отца.

Темные зрачки брата превратились в точки, длинные пальцы обхватили кулон, пока он полностью не скрылся у него в ладони.

– Почему ты не показала мне его раньше?

– Это Империя, ведь так? Это они убили его! – воскликнула Инь. – Надо что-то делать.

– Делать что? – резко ответил Вэнь и крепко сжал челюсти; мышцы заметно напряглись под смуглой кожей. – Нельзя делать вывод на основании одной безделушки. – Он бросил черный нефрит на стол, словно бесполезный обломок щебня.

– Мы не можем позволить, чтобы отец умер неотомщенным! Кто бы ни стоял за этим, он должен заплатить. Мы заслуживаем справедливости. – Она говорила громче и громче, а в сердце ее рос гнев. Гнев на убийцу. Гнев на себя – за то, что не сделала больше.

Брат помрачнел и поднялся с кресла, сразу став на две головы выше нее. Когда они были младше, отец называл Вэня «маленьким бычком», что его очень сердило. Он обижался на обе части этого прозвища – едва ли справедливо было называть его «маленьким», да еще сравнивать со скотиной.

– В день, когда это случилось, мы отправили на поиски целый отряд. Они не нашли никаких следов преступника. Кем бы он ни был, скорее всего, он уже покинул Хуайжэнь, а у нас нет средств на дальнейшие поиски. Возможно, это был случайный ворюга или один из тех моряков-беженцев, что прячутся от пиратов. Этот кулон ничего не значит. Что случилось, то случилось. Отец и мать хотели бы, чтобы мы как можно скорее вернулись к обычной жизни.

– Ничего подобного! Все не так… – Инь почти шипела. Если бы родители хотели, чтобы они «двигались дальше» и жили обычной беззаботной жизнью, они бы не ушли так и тогда.

– Я больше ничего не могу сделать, – ответил Вэнь, отводя взгляд. С кулоном в руках он подошел к деревянному шкафу рядом с семейным алтарем, где перед свитком, недавно помещенным в память об отце, курились палочки благовоний. Он запер камень в шкафу, взмахом руки указал ей на дверь и вернулся к многочисленным пергаментам, разложенным на столе.

– Возвращайся в свой шатер, Инь. Через неделю к нам в деревню прибывает вождь клана Ула. Это дипломатический визит, и нам предстоит многое обсудить. Я не желаю больше слушать эти глупости. Не заставляй мать и отца на небесах беспокоиться о тебе.

Сжав кулаки, Инь бросила еще один взгляд на шкаф, куда Вэнь запер нефритовый кулон, развернулась и выскочила из шатра.

Ночью Инь без сна ворочалась в постели. Меховое одеяло, обычно такое теплое и уютное, кололо и раздражало. В конце концов она скинула его, и теперь оно лежало на полу бесформенной грудой.

– Тебя что-то беспокоит, сестрица? – донесся с другой стороны их общей комнаты нежный голос младшей сестры.

Инь села в постели и в темноте попыталась разглядеть Нянь, но увидела лишь смутный силуэт.

– Нянь, ты не задумывалась о смерти отца? – спросила она.

– В каком смысле? – в словах Нянь послышалась печаль.

– Неужели ты не хочешь узнать, кто за этим стоит? Отомстить за то, что преступник сделал с отцом, со всеми нами? – Инь припомнила бесполезный разговор с братом, и в душе ее вновь поднялась буря. С ним разговаривать – все равно что биться о скалу головой.

Наступило недолгое молчание, затем под скрип деревянной кровати тень шевельнулась. Очаг посреди их шатра еще не погас, и от него исходило теплое сияние. Нянь налила в бронзовый котелок немного козьего молока и повесила его на треногу над углями, затем села и подтянула колени к груди.

– Конечно, хочу, – тихо ответила она. – Но ведь брат уже сделал все что мог, разве не так? Им не удалось найти убийцу. Он давно сбежал. – Нянь плотно сдвинула брови, так что между ними возникли крошечные складки, и в этот момент Инь увидела на лице сестры тень отца.

Между родными сестрами было мало сходства. Инь унаследовала нежную красоту матери, а Нянь, как и Вэню, достались более суровые и угловатые черты отца. По характеру и склонностям они различались, как солнце и луна. Красочные вышивки, развешанные по стенам их жилища? Это все Нянь, чьи ловкие пальцы ткали превосходные ковры и извлекали из цитры мелодии, от которых плакали даже небеса.

Иногда Инь завидовала сестре, ее податливости и безмятежности – такие черты характера всем нравились. Саму ее в целом вполне устраивало, что жители деревни прозвали Инь «бешеной кобылицей». Да, она девчонка, но с чего это она должна следовать всем этим ограничениям и запретам?

– И ты ему веришь? – усмехнувшись, спросила Инь.

Она знала, что творится в голове у брата. Для него важнее не искать справедливости, отомстив за безвременную смерть отца, а занять место главы клана. Она его презирала.

– А почему бы и нет? Брат опечален смертью отца не меньше нас с тобой.

– Я не сомневаюсь в его печали, я сомневаюсь в его решимости. Он будет скорбеть, но не станет искать отмщения, тем более если это помешает ему занять кресло отца. – Инь сползла с кровати и уселась рядом с сестрой. Взгляд ее ожесточился, и она уставилась на мерцающее пламя, словно надеялась разглядеть среди раскаленных углей убийцу.

– Чего ты от него требуешь? Разбойника давно и след простыл.

– Не совсем. У меня есть улика, и она может привести нас к преступнику. Разве мы не обязаны ее использовать? – Инь стиснула кулаки. Вина и досада на себя за то, что она упустила убийцу, вновь охватили ее. – Разве не в этом наш долг – попытаться найти ублюдка и добиться, чтобы его настигло возмездие? Мы не можем просто так оставить смерть отца!

– Что за улика? – спросила Нянь.

Инь торопливо описала кулон.

– Дракон?

Инь кивнула.

– Символ империи Цилинь, – добавила она. – След не простыл, Нянь. Вэнь просто отказывается это признавать. Он не хочет лишних проблем. Он трус!

– Ш-ш-ш! – прошептала Нянь, прижав палец к губам. – Ты же понимаешь: если Вэнь услышит, ему это вряд ли понравится.

Но Инь совершенно не беспокоило, услышит ли ее старший брат. Под ночными одеждами прямо к сердцу был прижат дневник отца. Какое счастье, что днем она не рассказала о нем Вэню! Не хватало еще, чтобы он и дневник отнял.

Нянь разлила подогретое молоко в две фаянсовые чаши и передала одну из них Инь.

– Предположим, мы уверены, что негодяй прибыл из Великой Нефритовой империи. И что мы можем сделать? – спросила она с тихим вздохом. – Это Хуайжэнь, сестрица. Мы даже берега Фэя в глаза не видели.

– Знаю, знаю, – раздраженно ответила Инь. Как обычно, голос разума принадлежал Нянь, но Инь, как и всегда, отвергала самый разумный путь. – Но как я могу сидеть здесь как ни в чем не бывало, зная, что ничего не сделала? Пусть не Империя, но как насчет Фэя? Отец много лет проработал в Гильдии инженеров. Может, там удалось бы что-нибудь разузнать.

В мыслях она вернулась к загадочному посланию и уравнениям, начертанным чьей-то рукой – рукой того, кто вполне мог скрываться в Гильдии. Только бы найти этого человека, и она станет на шаг ближе к разгадке.

– Ты хочешь отправиться в Фэй? Одна? – Нянь в ужасе уставилась на старшую сестру. – Это немыслимо! Брат ни за что тебе не позволит.

– Не будет знать – не сможет помешать.

Нянь поставила чашку, переплела пальцы и принялась грызть ногти – как всегда, когда нервничала.

– Но это опасно. Первого бейла только что изгнали – Верховное командование еще не укрепило свои позиции. Кто знает, что может произойти, пока ты будешь в столице? Что, если произойдет переворот?

– Нянь, что за бред? Верховный главнокомандующий все еще у власти. Ничего там не случится.

Инь глубоко вдохнула, задержала дыхание и медленно выдохнула. Легко отмахнуться от страхов Нянь, но со своими справиться не так просто.

Но раз Вэнь отказывается помочь, придется искать преступника самой.

Когда она соберет достаточно доказательств, брат уже не сможет от нее отмахнуться.

– Ты можешь поклясться, что все это – не предлог, чтобы записаться в Гильдию? – сестра пристально смотрела ей в глаза.

Ни для кого не было секретом, что Инь, как некогда ее отец, мечтала вступить в престижную Гильдию инженеров. Она ежегодно умоляла отца позволить ей пройти вступительное испытание, и каждый раз он жестко напоминал ей, почему это невозможно. В Гильдию принимали только мужчин, и она никак не соответствовала этому критерию. А Вэнь ехидно добавлял: «Даже если бы тебя допустили, тебе в жизни не пройти испытание».

Инь поджала губы. Мысль о Гильдии приходила в голову, но не стоило напоминать, что ей никогда не войти в эти залы. Традиции, пусть устаревшие и бессмысленные, оставались в силе.

– Вступительные испытания все равно, наверное, уже начались, – недовольно проворчала она. – Я просто отправляюсь в Фэй и отыщу там кого-нибудь из старых знакомых отца по Гильдии. Вдруг кто-то что-то знает, хоть какую-то причину, по которой его могли убить. – Стоило вспомнить, как угасал свет в глазах отца, и горло снова перехватило. Боль от воспоминания была острее ножа. – Что, если, пребывая в Гильдии, он обидел могущественного эмиссара Империи? А может, какой-нибудь цилиньский наемник пронюхал о его инженерных изысканиях и захотел выгодно их перепродать? Как ты думаешь, вдруг именно поэтому он внезапно покинул Фэй и никогда не хотел об этом рассказывать? – Она понимала, что несет чушь, что в ее предположениях нет логики, но эмоции брали верх.

– Если в твоих словах есть хоть толика истины, стоит ли тебе бродить по Фэю в поисках убийцы, кем бы он ни был? – Нянь смотрела с беспокойством, тонкие пальцы крепко сжимали чашку. – Ты не бывала там раньше, сестра, и никто не защитит тебя, если ты попадешь в беду.

Инь хотела было улыбнуться, чтобы подбодрить сестру и снять напряжение, но улыбка вышла кривоватая.

– Все будет в порядке. Я переоденусь мальчишкой – странствующим торговцем, как в тот раз, когда мы с отцом ездили на остров Хэма, и буду вести себя как можно незаметнее. Да, я плохо дерусь и не владею мечом, но у меня есть мой веер, забыла? Я могу за себя постоять.

Нянь открыла было рот, чтобы возразить, но тут же раздумала. По глазам было видно: она сдалась.

– Когда ты отправишься в путь? – спросила она.

Инь удивленно моргнула.

– Ты что же, не будешь меня отговаривать?

Младшая сестра покачала головой.

– Мы обе знаем, что все уже решено, верно?

Инь была известна своим упрямством.

Она печально улыбнулась и положила голову сестре на плечо. Тепло убаюкивало, напоминая, что она не одна в этой борьбе. Инь поднесла чашку к губам и сделала глоток. Мать точно так же грела молоко, когда они не могли уснуть по ночам. Если бы только мама была здесь, то погладила бы дочь по спине и сказала бы, что все это лишь ночной кошмар, а утром он растает без следа!

– На следующей неделе прибудет клан Ула. Вэнь будет слишком занят, пытаясь впечатлить их вождя, чтобы думать о чем-либо еще, – произнесла Инь. – Я сбегу, когда всем будет не до меня. Если Вэнь спросит, сделай вид, что ничего не знаешь. Он решит, что я уехала на Хэма – очередная своенравная выходка.

– Чем я могу помочь? – серьезным голосом спросила Нянь, не отводя глаз от старшей сестры.

Инь уже собиралась ответить «ничем», но прикусила язык.

– Вэнь отнял у меня нефритовый кулон, который я выхватила у убийцы. Он запер его в шкафу рядом с алтарем. Ты можешь добыть ключ?

Нянь собирала одежду всей семьи в стирку, а значит, имела постоянный доступ в шатер Вэня, к его вещам.

Не раздумывая, сестра кивнула.

– Обещай, что не будешь рисковать понапрасну, – попросила она. – Как только что-нибудь обнаружишь, сразу же сообщи, чтобы мы могли помочь, хорошо? Я сделаю все, чтобы убедить Вэня, обещаю.

Инь потянулась к Нянь и нежно взъерошила ей волосы.

– Кто из нас старшая сестра? – проворчала она.

– Мы давно установили, что Ка Хань ошибся, благословляя порядок рождения в нашей семье, – пошутила Нянь. – Когда ты будешь в отъезде, не беспокойся о том, что происходит здесь. Я присмотрю за малышами, хотя уверена, что Минь будет постоянно требовать тебя. Он тебя просто обожает. Вэнь пытается обучать его боевым искусствам, а ему одного надо – прыгать со скал, как его безрассудная старшая сестра. Честно говоря, я не уверена, что наш клан сможет вынести еще одну Аньхуэй Инь.

Сестры хихикали, как в детстве холодными ветреными ночами, и ни одна из них не знала, когда им вновь доведется смеяться вместе.

В ясный безоблачный день делегация Ула с большой помпой прибыла в гавань Хуайжэня. Внушительное судно с четырьмя величественными парусами и паровыми винтами, взбивавшими огромные пенные буруны, возвышалось над торговыми суденышками, словно гордый павлин. С наступлением сумерек были разведены костры, и музыканты забили в барабаны, возвещая о начале праздника в честь высоких гостей. Веселье развернулось на полях вокруг деревни: танцоры кружились вокруг костров, юбки развевались, колокольчики звенели, а жители деревни пировали, и эхо разносило их буйные голоса на всю округу.

Деревня опустела – все собрались вокруг костров и накрытых столов. Никто не заметил, как легкая фигурка в темноте прокралась в шатер вождя.

Чтобы не выделяться в толпе мужчин, Инь сменила свои обычный наряд на одежду мальчишки – так она обычно одевалась, выезжая с отцом за пределы Хуайжэня. Она заплела множество простых кос, как у Вэня, без всяких украшений из бисера, приличествующих девушке; на щеках и губах – ни тени румян и помады.

Этой ночью с Хуайжэня уходил грузовой корабль, а такие суда обычно брали пассажиров за плату. Девушка надеялась, что, переодевшись мальчишкой, она доберется с Хуайжэня до Фэя, не привлекая к себе излишнего внимания, – одинокие путешественницы встречались на Аньтажаньских островах гораздо реже.

За спиной Инь несла туго стянутый узелок – несколько смен белья и горсть серебряных таэлей, прибереженных как раз для такого случая. Веер был убран в рукав, а отцовская записная книжка спрятана глубоко под одеждой, у самого сердца, которое сейчас бешено колотилось. В руке она сжимала связку бронзовых ключей – Нянь стащила их у брата только нынешним утром.

Убедившись, что поблизости никого нет, Инь проскользнула в покои Вэня и сразу направилась к шкафу. Ей пришлось перебирать ключ за ключом, пока четвертый не щелкнул в тяжелом висячем замке. Кулон из черного нефрита лежал на том же самом месте. Инь хмыкнула. Как и следовало ожидать, стоило ей уйти, Вэнь и думать о нем забыл.

Но тут ее внимание привлекло еще кое-что. Кулон придавливал конверт цвета слоновой кости, словно тяжелое пресс-папье, скрывающее секреты.

Инь спрятала кулон в складках плаща, а затем взяла конверт. Имени адресата на нем не было.

Любопытно.

Инь огляделась. Вокруг было тихо. Она открыла конверт и осторожно достала письмо. Ровные и четкие штрихи кисти покрывали лист рисовой бумаги.

«Не пытайтесь выяснить обстоятельства смерти Аньхуэй Шаньцзиня, иначе клан Аньхуэй не выйдет из этой бури невредимым, а кровь ваших соплеменников будет на ваших руках».

Всего несколько простых иероглифов, но какая в них свинцовая тяжесть!

Вот почему Вэнь отказывается от расследования. Он боится.

Инь дрожащими пальцами сжимала угол тончайшего листа. Вновь и вновь перечитывала она короткие строки, пока взгляд не остановился на печати в левом нижнем углу. Никаких указаний на отправителя – только квадратный кроваво-красный оттиск, напоминающий фамильную печать одного из благородных кланов. Она подняла бумагу к глазам и прищурилась, разглядывая сетку линий в границах печати. Похоже на условное изображение животного с единственным иероглифом «ша», вписанным в зияющую пасть. Ниже она разглядела крошечные, едва различимые иероглифы: «Того, кто создан для полета, никогда не удержат морские волны».

В горле у девушки пересохло. Она не могла не узнать эти иероглифы – именно эту фразу она бессчетное количество раз писала, упражняясь в каллиграфии.

Это был девиз Гильдии инженеров. Девиз, с которым шел по жизни ее родной отец.

Кто-то, связанный с Гильдией, предостерегает брата – нет, угрожает ему, чтобы тот не искал справедливости, не мстил за убийство отца, а затем подписывается мантрой, которой покойный так дорожил. Ирония судьбы.

Гнев и обида застыли в жилах Инь, лишь укрепив ее решимость. Надо найти виновника трагедии. Она сунула письмо обратно в конверт и спрятала его под плащ, рядом с нефритовой подвеской. Ее ждал корабль, направлявшийся в столицу Фэй – и в Гильдию инженеров.

Глава 3

Дверь была распахнута, и Инь переступила порог таверны «Колодец девы», одной из самых больших на острове Муцзы. С промасленного плаща на деревянный пол быстро натекла лужа. Под проливным дождем девушка тщетно пыталась найти приют у бессердечных жителей Муцзы, пока один из них не направил ее сюда.

Если бы Инь обращала внимание на знаки свыше, ей бы следовало немедленно вернуться на Хуайжэнь, но она об этом даже не думала. Она никогда не отличалась суеверностью, к тому же цель была так близко. Муцзы был последней остановкой на пути в столицу.

После мрака и холода, царивших снаружи, в таверне было особенно тепло и уютно. Инь благодарно посмотрела на пылающий очаг в центре главного зала и быстро окинула взглядом множество столов, занятых подвыпившими посетителями, – кое-кто был пьян всерьез. Как непохоже это заведение на таверну Жо-я на Хуайжэне. Та помещалась в большом шатре, а эта, куда более основательная – типичный образец архитектуры Фэя: прямоугольное здание под черепичной крышей на крепких круглых столбах.

Муцзы был ближайшим к столице островом, и влияние Фэя сказывалось на нем куда сильнее, чем на прочих. К тому же через его берега шли торговые пути – отсюда и богатство местных жителей, и их заносчивость.

Инь задержалась у входа, потрясенная разнообразием картин и звуков. Из дальнего конца зала доносилась мелодия – ее исполняли механические музыканты. Движимые силой пара деревянные пальцы перебирали струны цитры и пипы в несколько бездушном, но все же приятном ритме.

– Хочешь выпить? – резкий высокий голос с легкостью перекрыл гул таверны. Голос принадлежал грузной хозяйке – руки в боки, а голова клонится набок, рассматривает Инь как какого-нибудь кузнечика. – Если да, то входи, если нет, то убирайся. Ты мне весь вход загородил.

– Да, спасибо, – ответила Инь, отступая на пару шагов в сторону. – Простите. Я не местный.

– Оно и видно. – Хозяйка указала на свободное место за столом, где уже устроились двое посетителей. – Других мест нет, садись или проваливай. Бланки заказов на столе. Как выберешь, просто отправь заказ на кухню. – Она махнула рукой в сторону сложной сети деревянных рельсов, переплетенной над головами. Маленькие бамбуковые трубочки с заказами гостей молнией устремлялись на кухню.

Инь стянула с головы капюшон и повесила плащ на крючок у входа. Протиснувшись между столами, она уселась на указанное место. Соседи по столу и бровью не повели – значит, маскировка работала, а может, и растрепанный вид помог. И вообще, у мальчиков встречаются нежные лица. Ведь не все часами упражняются в боевых искусствах или трудятся в полях, отчего черты грубеют, а лица покрываются красновато-бронзовым загаром.

Она нацарапала заказ – чашка теплой простокваши и миска паровых пельменей баоцзы с бараниной, – потом, свернув бумагу, поместила ее в бамбуковую трубочку и опасливо положила на рейки над головой. Оставалось с изумлением наблюдать, как с помощью вращающихся зубцов и шестеренок трубка перемещалась по заранее намеченному маршруту, пока наконец не исчезла в маленьком окошке, ведущем на кухню.

В душе проснулись прежние мечты. Если уж такие приспособления использовались в таверне на Муцзы, чего ожидать от столицы?! На Хуайжэне и других внешних островах за пределами мастерской отца подобные изобретения встречались нечасто. Мало кто мог себе позволить такие системы, а талантливых инженеров привлекала и удерживала столица, так что на отдаленных островах сложные механизмы и обслуживать было некому.

– Я говорил, надо было совершить молитвенный обряд перед отплытием с Хэма, – говорил сосед по столу своему спутнику, недовольно подергивая тонкими усиками. – Из-за этого дождя мы тут застрянем на пару дней, а то и дольше. Пока доберемся до Фэя, все сгниет!

– Давай продадим все здесь. Цены пониже, но хоть не себе в убыток.

– Это при условии, что мы найдем грузчиков. А насчет цен ты прав. Я надеялся продать все оптом Гильдии инженеров. Они наверняка захотят увеличить запасы, учитывая, сколько у них кандидатов на испытания и все такое. Они бы дали нам хорошую цену!

Гильдия инженеров?

Инь посмотрела на него через стол, навострив уши.

– Простите, – вмешалась она, – но вы сказали: «Гильдия инженеров»? Та, что в Фэе?

Соседи обернулись, только сейчас заметив, что за их столом появился кто-то еще. Усатый торговец нахмурился.

– Конечно, в Фэе. А что, есть еще какие-нибудь? – ответил он.

– А что там с испытаниями для соискателей? Разве ежегодное испытание Гильдии не закончилось? – продолжала Инь.

Собеседник громко хмыкнул.

– Откуда ты свалился? Испытание еще даже не началось! Это случится только через две недели.

– Правда? – У Инь загорелись глаза. Столичные новости на Хуайжэне добывали из слухов и сплетен, зачастую перевранных до неузнаваемости.

– Ты что, глухой? – огрызнулся торговец, сердито покачав головой. – Если ты надумал поучаствовать в испытаниях, можешь об этом забыть. Регистрация заканчивается завтра. Ты не успеешь, даже если попадешь на борт самого быстрого корабля. – Он раздраженно прищелкнул языком и вернулся к беседе со своим спутником.

Посреди шумной таверны на Инь никто не обращал внимания, словно она была невидимкой, но, поглощенная своими размышлениями, она этого не замечала.

Вступительные испытания.

Для чужака это единственный шанс на вступление в Гильдию. Сколько она мечтала о том, чтобы войти в престижные ряды инженеров и стать мастером Гильдии, как отец! В голове промелькнула безумная мысль. Вдруг, ну вдруг, если до сих пор никто не разглядел, что она девушка, ей удастся пробраться и на вступительные испытания?

Свет надежды вспыхнул и тут же погас, стоило вспомнить последние слова торговца. К тому времени, как Инь доберется до Фэя, регистрация давно закончится. Эта дверь так и осталась закрытой для нее; ничего не изменилось.

Возможно, так Ка Хань дает ей понять, что пора принять свой жребий и не мечтать о несбыточном.

Тут, словно в утешение, прибыл ее заказ – горячий, в самый раз для такого тоскливого вечера. Инь принялась за еду, но жевала, не обращая внимания на вкус, пряный и острый. Вновь и вновь прокручивала она в голове одни и те же мысли, в то же время рассеянно обводя взглядом таверну.

И тут она увидела его.

Человек вошел в зал, стряхивая капли дождевой воды с темных волос и мрачного черного плаща. Квадратная челюсть, густые, нависшие брови, кривоватый нос. Хозяйка уже вела его к свободному столу. Обыкновенный посетитель, если бы не шрам, наискось пересекавший левый глаз.

Рядом, головой почти касаясь его плеча, вышагивало наводящее ужас существо. Лисица в ржаво-коричневой меховой шубке гордо распустила за спиной девять бронзовых механических хвостов. Лишь один глаз у нее был настоящий; вместо второго зияло блестящее металлическое гнездо, наверняка наделенное особой коварной ролью.

Химера.

Химеры – завораживающе интересный инженерный проект, к которому многие относились с опаской и отвращением. Его результатом были гибриды – не зверь, не машина, – чрезвычайно сложные в создании и дорогие в содержании.

Но для Инь сейчас важнее всего был шрам. Шрам, который она не забудет, пока жива.

Не удержавшись, она вскрикнула, уронив на стол палочки.

Этого не может быть. Она отвернулась, левой рукой прикрывая лицо. Что он делает на Муцзы? Может, это просто совпадение, это вовсе не он?

Она считала, что убийца отца тайком прибыл из заморских земель Империи и должен был прятаться и скрываться, а не разгуливать по тавернам у всех на виду, как обычный гражданин Аньтажаня.

Она слегка раздвинула пальцы, чтобы увидеть его еще раз.

Их взгляды встретились.

Инь потеряла равновесие, локтем столкнула со стола миску, и ее содержимое разлетелось во все стороны. Соседи с криками повскакали со своих мест, и внезапная суматоха привлекла к ним всеобщее внимание.

Она опрометью бросилась к двери.

В тот же момент хозяйка таверны протиснулась между столами и схватила Инь за руку.

– Эй, ты ведь не заплатил!

– Простите. – Инь порылась в мешке и вложила несколько бронзовых монет в пухлую ладонь женщины. Краем глаза она заметила, что человек со шрамом поднялся. Он узнал ее или его внимание привлек шум? Инь отвернулась и попыталась успокоиться. Надо выбираться отсюда, пока не стало хуже.

Все это время лиса пристально изучала ее своим единственным настоящим глазом.

– Даже не мечтай поесть у меня даром. Никто еще… – Хозяйка пересчитала монеты и подняла голову, но рядом уже никого не было, только двери покачивались на петлях.

Дождь без устали хлестал с мутного неба, и шерстяная одежда Инь промокла насквозь. В спешке она забыла в таверне свой непромокаемый плащ, но невелика потеря. Если она ищет отмщения, главное – оставаться в живых, а это значит не вступать в схватку с убийцей, пока у нее не появится план, пока она не выяснит, за что убили отца и не стоят ли за его смертью более серьезные силы.

Прижимая к себе узелок с вещами, девушка шла по незнакомым улицам Муцзы. Мощеные мостовые напоминали о том, как далеко от дома она забралась. На Хуайжэне не было улиц, только поросшие травой тропинки между белыми шатрами.

Все в порядке. Он наверняка не узнал меня в таком виде. И ни за что бы не узнал.

Она была одета точно так же, как одевались все путники вокруг. Ни бус, ни прочих украшений, что были на ней, когда они столкнулись в отцовской мастерской. Промокшие под дождем волосы скрывали пол-лица. Узнать ее было невозможно.

Но страх все же струился по венам, заставляя сердце в груди лихорадочно колотиться. Инь обернулась, чтобы убедиться, что за ней не следят, и внутри у нее все похолодело.

Сквозь туманную завесу дождя проступал темный силуэт, и в неверном свете уличных фонарей поблескивали безошибочно узнаваемые хвосты.

Химера!

Означает ли это, что ее хозяин где-то неподалеку?

Инь медленно отвернулась, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в ногах. Позади цоканье механических лап твари о камни становилось все громче. Расстояние между ними сокращалось.

Инь бросилась бежать. Может, это было неразумно, но все же лучше, чем покорно ждать, пока ее настигнет эта зверюга.

Лиса издала пронзительный вой и бросилась в погоню.

Инь резко свернула в длинный узкий переулок, на бегу пиная корзины и бамбуковые шесты – хоть какая-то помеха ее преследователям. Она перепрыгивала через глиняные кувшины и проскальзывала под бельевыми веревками, молясь, чтобы опыт бегства от Жо-я и прочих разъяренных жителей деревни после очередной шалости ей сейчас пригодился.

Но как обогнать это создание – эту машину, – в которой, по сути, не осталось ни плоти, ни крови?

Инь снова свернула, но тут лиса взвилась в воздух и передними лапами сильно ударила ее в спину. Девушка ничком рухнула на землю. Металлические когти вонзились в тело; боль была невыносима.

Она извивалась в дождевой воде и грязи, пытаясь вывернуться, освободиться, но под тяжестью навалившейся твари это было невозможно. Приподняв голову, она увидела громадную тень приближающегося человека. Их догонял хозяин химеры.

Инь вознесла безмолвную молитву Ка Ханю и своим родителям на небесах, умоляя о защите. Пусть этот чужой город не станет ее последним пристанищем, ведь она только начала свой путь! Надежда на спасение стремительно угасала. Нянь была права – Инь недооценила возможные опасности, и ее поискам суждено закончиться еще до того, как она ступит на землю Фэя.

В ожидании неизбежного она сжала кулаки, ощущая на губах горьковато-металлический привкус крови, но тут…

Удар!

Тяжесть, придавившая ее к земле, внезапно исчезла. Лиса взлетела в воздух, отброшенная пинком, всем телом врезалась в повозку на обочине и завопила от боли. Поднявшись на ноги, она бросилась к хозяину, жалобно поскуливая. Убийца еще раз взглянул на распростертую в грязи Инь, а потом на ее неведомого спасителя.

Инь не отрывала взгляда от убийцы, готовясь к новой атаке, однако ее не последовало. Человек вместе со своей покалеченной спутницей исчез из виду в пелене дождя.

– Ты жив? – мягко спросил кто-то, и дождь внезапно прекратился.

Кто-то раскрыл над ней слегка пожелтевший бумажный зонтик.

На нее холодно взирал юноша; отстраненный взгляд серых глаз совсем не вязался с заботливыми словами. Темные волосы, заплетенные в косу, были стянуты на затылке серебряным кольцом, что подчеркивало угловатые скулы; мочки ушей украшали золотые клипсы. Плечи незнакомца покрывал черный меховой плащ, заколотый серебряной брошью. Мех, похоже, был медвежий; за такой на Девяти островах просили целое состояние.

Это он прогнал химеру. Пнул чудовище, наполовину состоящее из металла, – и оно отлетело, как перышко.

Возможно, убийца почуял серьезную угрозу и потому отступил.

– Да, да, спасибо, – ответила Инь, с тревогой оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нападавший действительно исчез.

Улицы были пусты. Никого – словно все это ей померещилось. Она вздохнула с облегчением.

– Это… – Молодой человек поднял с земли небольшой нефритовый кулон с иероглифами Аньхуэй.

Ее тревога вновь усилилась.

– Это мое! – воскликнула Инь, поспешно выхватывая у него фамильный кулон и поднимаясь на ноги. Должно быть, когда химера на нее набросилась, он соскользнул с широкого пояса. Девушка недоверчиво посматривала на своего спасителя – вдруг он тоже опасен?!

– Ты что, перешел кому-то дорогу?

– Что?

– Химера. Еще секунда, и она бы тебе голову оторвала, – пояснил юноша. Он окинул ее взглядом с ног до головы, словно раздумывая, чего ради стоило на нее охотиться таким дорогостоящим способом. Похоже, результат его не впечатлил. – Химеры такого размера и качества водятся только у самых богатых и знатных. Может, ты что-нибудь стащил у благородного путника?

– Вот еще! – ответила Инь, скривившись от досады. Как он мог принять ее за воровку? Однако ее негодование несколько поутихло, когда она заметила, что с ног до головы вымазалась в глине. Не надо никакой маскировки: распознать под слоем грязи, мальчик там или девочка, было невозможно. В таком жалком виде ее бы сейчас и родная сестра не узнала. – Еще раз благодарю вас за спасение моей жизни. Я в неоплатном долгу перед вами, – пробормотала она, отвесив своему избавителю почтительный поклон. Лучше убраться отсюда, чем продолжать позориться, и желательно поскорее.

– Постой.

Она остановилась, не понимая, что еще у него на уме. Беда, если он потребует заплатить за спасение звонкой монетой. У нее едва хватает денег на дорогу, выкраивать не из чего.

– Хочешь, тебя осмотрит лекарь? Если раны не обработать, они быстро загноятся, – сказал он, указывая ей на спину.

Инь бросила взгляд через правое плечо и лишь тогда вспомнила о глубоких царапинах, оставленных острыми когтями лисицы. Удивительно, что от страха она забыла о боли.

– На моем корабле есть врач. Если ты не против, он мог бы помочь.

Инь колебалась, глядя на него с опаской. С чего бы это незнакомцу проявлять столько доброты? Может, за его словами таится злой умысел? Она быстро отогнала эту мысль. Встреча с убийцей выбила ее из колеи.

Покупка целебных снадобий на Муцзы обойдется дороже, чем она может себе позволить, но, если оставить раны без лечения, ее поиски и вовсе сорвутся. Коль скоро ей предлагают помощь, ее надо принять, но, разумеется, соблюдая осторожность.

– Я умею лечить раны, – заявила она, – мне нужны лишь кое-какие травы. Я в Муцзы проездом и не знаю, где найти знахарей.

Нельзя рисковать своим инкогнито, разоблачаясь перед лекарем, но, раз уж есть шанс получить лекарственные травы даром, им надо воспользоваться. Судя по одежде этого парня, он вполне может себе это позволить.

– Конечно. – Юноша показал рукой на север. – Мой корабль пришвартован вон там. Недалеко. – Он решительно направился вниз по улице, а Инь оставалось лишь поспешить вслед.

На ходу она нервно оглядывалась – вдруг убийца со своей механической тварью поджидает ее за следующим поворотом? Кто знает, какими опасностями чревато будущее, но сейчас она не одна, и это успокаивало. Можно ли ему доверять – об этом она подумает потом.

Увидев «корабль» своего спасителя, Инь потеряла дар речи.

Это был не обычный корабль. Это был воздушный корабль. Дирижабль.

Она видела дирижабли только издали – черные воздушные шары, летящие среди облаков под оглушительный вой двигателей. Порой они проплывали по своим важным надобностям мимо скал Хуайжэня, и до существования их деревушки им дела не было. Дирижабли, как и сложнейшие механизмы – химеры, вроде той, что чуть не загрызла ее насмерть, – были роскошью, которую могли позволить себе только Фэй и богатейшие кланы Аньтажаня.

Инь с изумлением взирала на черный корпус корабля. На борту полным ходом шла подготовка к полету. Кругом перекрикивались и суетились, наполняя отсеки оболочки газом цзяэнь, палубные матросы. Массивная оболочка росла, раздуваясь, пока не зависла над корпусом корабля. Баллон стремился ввысь, пытаясь порвать канаты, удерживающие корабль у земли.

Дождь прекратился, и тучи разошлись, пропуская солнце. Серебряная эмблема – кобра – на черной шелковой поверхности шара, слегка рябившей на ветру, сверкала в солнечных лучах. Форштевень корабля украшала фигура – изящные кольца все той же черной кобры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Папе и маме (кит.).

Вернуться