Павел Грэй
Обитель чужих. Эпизод 1

Предисловие от автора

Дорогие читатели,

Перед вами – художественное произведение, целиком и полностью являющееся плодом авторского воображения. Все персонажи, организации, события и миры, включая религиозные и философские концепции, вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми, как живыми, так и умершими, с существующими организациями, историческими событиями или религиозными учениями являются случайными и непреднамеренными.

Эта книга – исследование человеческой природы через призму фантастического сюжета, где герои сталкиваются с экстремальными обстоятельствами, заставляющими их пересмотреть свои убеждения и ценности. Она не преследует цели пропаганды или критики каких-либо мировоззрений, а лишь предлагает читателю увлекательное путешествие в альтернативную реальность.

Благодарю вас за то, что открыли эти страницы. Надеюсь, история моих героев затронет ваши эмоции, заставит задуматься и, возможно, по-новому взглянуть на окружающий мир.

Павел Грэй

P.S. Особо подчеркиваю: все технологические, научные и паранормальные аспекты повествования являются художественным вымыслом и не имеют под собой реальной основы.

Глава 1. Пробуждение

Сознание возвращалось мучительно медленно, как будто продираясь сквозь густой туман. Я заставила веки подняться. Тусклый, неровный свет бил в глаза, заставляя моргать. Голова раскалывалась – пульсирующая боль сконцентрировалась в висках. Воздух… он резал горло – едкий запах озона смешивался с чем-то химически-кислым, знакомым по лабораторным инцидентам, но в разы более концентрированным. Я попыталась приподняться на локтях, но мышцы дрожали, тело не слушалось, и я снова рухнула на холодный, непонятный материал пола. Гладкий, не металл, не пластик…

– Очнулась, наконец.

Голос. Глубокий, с оттенком усталой насмешки. Я повернула голову – движение отозвалось новой волной тошноты. Мужчина сидел неподалеку, наблюдая. Спокойный? Скорее, тщательно контролируемый. Одежда помята, но осанка прямая. Опасность? Пока неясно.

– Где… Где я? – мой собственный голос прозвучал хрипло, незнакомо. Губы слиплись. Я машинально потянулась к переносице поправить очки – и сжала пустоту. Привычка. Сосредоточься, Ольга.

– Понятия не имею, – ответил он, его взгляд скользнул по помещению. – Я очнулся раньше тебя, но толку ноль. Влад, если это тебе что-то даст.

Влад. Имя – хоть какая-то точка опоры. Я попыталась вызвать воспоминания. Последний ясный образ. Руль машины, мокрый асфальт за стеклом, усталость после долгой смены… А потом – провал. Белое шумовое поле в памяти. Амнезия? Воздействие? Недостаточно данных. Собрав волю, я поднялась на ноги, шатаясь, оперлась рукой о стену. Материал был теплым, пульсирующим под пальцами.

Комната… не комната. Слишком стерильная, слишком странная. И тогда я их увидела.

Вдоль дальней стены – капсулы. Формы прямоугольны, покрытые толстым слоем вязкой, мерцающей тусклым светом субстанции. Биогель? Защитный слой? Но мое внимание приковало не это. Между капсулами, на полу… тела. Шесть человеческих фигур. Неподвижных. Смерть. Констатировать позже. И… еще три.

Три существа. Вытянутые, хрупкие на вид, метра по два. Бледно-зеленая, полупрозрачная кожа, сквозь которую проступала сетка темных жилок. Головы удлиненные, но больше всего – глаза. Огромные, черные, пустые. Сейчас – безжизненные, матовые. Конечности тонкие, неестественно длинные, с шестью пальцами. Все покрыто той же странной слизью. Ксенобиология. Внеземное? Генетическая модификация? Научный интерес вспыхнул яркой искрой, на мгновение заглушив ужас.

– Ольга, – представилась я автоматически, отводя взгляд от мертвых существ. Голос звучал ровнее. – Что это за место?

– Судя по антуражу, – Влад кивнул в сторону тел, его губы тронула усмешка, но глаза оставались холодными, – здесь не курорт. И явно не наше ведомство.

Шевеление справа. Один из людей на полу – мужчина лет сорока, крепкого сложения, с резкими чертами лица и проседью в темных волосах – застонал, пытаясь сесть.

– Где я? – его голос был хриплым от сухости или страха. Он опирался на руки, оглядываясь с выражением полной растерянности.

– Мы сами не знаем, – ответил Влад, его сарказм стал чуть отчетливее. – Представься для протокола.

– Максим, – он потер виски, его взгляд упал на капсулы, на тела… на них. – Что за место? Я… ничего не помню после смены…

– Общий знаменатель, – констатировал Влад. – А вот и наша основная загадка. – Он жестом указал на мертвых людей и существ. – Информаторы молчат. Намертво.

Я подошла ближе к телам, преодолевая внутренний протест. Запах стал отчетливее – не только озон и кислота, но и сладковатый, тяжелый запах разложения. Сколько времени прошло?

– Они мертвы… – прошептала я, чувствуя, как подкатывает тошнота. Контроль. Дыхание. Я прижала руку к губам, заставляя себя дышать через нос, анализировать запах. Разложение на ранней стадии. Значит, недавно…

Влад встал и сделал несколько шагов к мертвым существам, его движения были осторожными, оценивающими. Он тоже изучает.

Максим, кряхтя, поднялся на ноги и присоединился к нам. Его лицо было бледным.

– Господи… – вырвалось у него, когда он увидел существ поближе.

Холодок пробежал у меня по спине. Их лица, лишенные привычной для нас мимики, пустые глаза… Это вызывало первобытный страх. Я подавила панику, переводя ее в русло анализа. Шесть пальцев – адаптация к чему? Прозрачная кожа – фотосинтез? Среда обитания? Вопросы роились в голове, выстраиваясь в привычный щит логики.

Максим, преодолев первый шок, медленно подошел к одной из капсул, старательно обходя тела. Он пристально разглядывал вязкую субстанцию.

– Что это может быть? – пробормотал он, наклоняясь, но не прикасаясь. – Структура… похожа на органический полимер. Но состав…

– Лучше не трогать, – вмешалась я быстро. Лабораторная безопасность – первое правило. – Неизвестная субстанция. Может быть токсична, коррозийна, биологически активна.

– Пожалуй, ты права, – Максим выпрямился, кивнув. Его взгляд стал более сосредоточенным, – Но комната… Стены, пол… Что это за материалы? Не похоже ни на что земное.

– Вопросы интересные, профессор, – резко парировал Влад. Он стоял в центре комнаты, его взгляд метался по стенам. – Но сейчас актуальнее другой. А вдруг эти капсулы для нас следующая остановка?

Тишина повисла густая, тягучая. Мысль о том, чтобы быть запертой в одной из этих слизистых колб… Я почувствовала, как сжимается желудок. Не сейчас. Анализ ситуации. Я оторвала взгляд от капсул и начала методично осматривать стены, ища хоть что-то – шов, панель, решетку. И тут ощутила это. Слабое, едва уловимое… вибрирование. Исходящее от самого пола, от стен.

– Слышите это? – спросила я, приложив ладонь к гладкой поверхности стены. Вибрация усиливалась, становилась ощутимой.

– Да, – Максим тут же подтвердил, его лицо напряглось. Он тоже прикоснулся к стене. – Вибрации. Я их почувствовал еще раньше. Теперь амплитуда растет. Как будто… приближается источник.

– Значит, пора искать выход, – Влад говорил ровно, но я заметила, как сжались его челюсти. Он тоже прислушивался. – Сидеть тут – стратегия самоубийц.

Я продолжила осмотр, тщательно ощупывая стены.

– Здесь нет явных дверей, – констатировала я, чувствуя, как нарастает беспокойство, несмотря на все усилия его подавить. Вибрация под пальцами превращалась в отчетливый гул. Что бы это ни было, оно приближается.

Максим подошел к стене, его пальцы осторожно коснулись поверхности. Я наблюдала, как он концентрируется..

У стены с капсулами, среди неподвижных теней, одна фигура шевельнулась. Женщина. Короткие темные волосы, элегантная, хоть и помятая одежда. Еще одна живая.

– Кто-то ещё очнулся, – вырвалось у меня с неподдельным облегчением. Каждый живой – шанс, ресурс, возможность собрать больше данных.

Влад и Максим повернулись. Я уже шла к ней, гадая о ее состоянии. Присела рядом, стараясь дышать ровно. Важно не напугать.

– Всё в порядке, – голос звучал мягче, чем я чувствовала. Адреналин все еще гудел в крови. – Как тебя зовут?

– Ирина… – хриплый шепот. – Что… случилось? Где я?Она зажмурилась, сморщившись от боли, пальцы вцепились в виски.

– Мы сами не знаем, – ответила я честно. Честность снижает тревогу. – Мы только что очнулись. Пытаемся понять. Ты не одна.

Ирина подняла голову. Ее глаза, широко раскрытые, метнулись по комнате – капсулы, слизь, тела… Они. Застыла. Дыхание перехватило.

– Господи… – голос сорвался на дрожь. – Это… сон? Не может быть…

– Хотелось бы, чтобы это был сон, – Влад стоял чуть поодаль, его сарказм был как щит. – Но, похоже, реальность решила нас удивить.

Ирина зажала рот рукой, плечи затряслись. Но затем – глубокий, с усилием взятый вдох. Выдох. Глаза сфокусировались. Собралась. Быстро. Тренированный контроль?

– Нам нужно быть вместе, – сказала я твердо, вставая и предлагая ей руку. – Действовать сообща. Выход есть. Надо его найти.

– Полностью согласен, – Максим кивнул, его взгляд уже сканировал стены. – Системный осмотр. Ищем аномалии, механизмы, любые точки воздействия.

Я поймала взгляд Ирины, стараясь передать уверенность, которую требовала от себя.

– Хорошо. Осматриваем все. Любая деталь, любая мысль – озвучиваем. Гипотезы приветствуются.

Влад усмехнулся, коротко кивнув.

– Первая миссия это выжить и эвакуироваться из этого… гостеприимного заведения.

Я вздохнула, подавляя волну тошноты от запаха и вида мертвых тел. Осторожно подошла к следующей фигуре. Мужчина. Молодой, светлые волосы, крепкое сложение – атлетическое. Военный? Спортсмен? Я присела, пальцы нащупали место под челюстью. Кожа теплая! Слабый, но ритмичный толчок под подушечками пальцев. Пульс!

– Этот жив! – повернулась к остальным, голос чуть дрогнул от неожиданной надежды. – Без сознания. Нужно привести в чувство. Осторожно.

Максим и Ирина приблизились. Я наклонилась к мужчине. Легкое похлопывание по щеке.

Его глаза распахнулись внезапно. Голубые. Дикие. Полные немого ужаса и непонимания. Он вскочил с рывком, как пружина. Моё запястье оказалось в стальном захвате. Больно!

– Кто ты?! Что ты делаешь?! – его крик был хриплым, паническим, дыхание рваным.

Я вскрикнула от неожиданности и боли, инстинктивно дернулась. Вырваться! Но как? Голос сжался от адреналина.

– Пожалуйста! Успокойся! Мы не враги!

Его взгляд метнулся по сторонам, цепляясь за лица Максима, Ирины, Влада, за жуткий антураж комнаты. Смятение, страх… и медленное прояснение. Хватка ослабла, но не отпустила. Контроль возвращается. Хорошо.

– Где я? Что это за место? – он выдохнул, голос всё ещё дрожал. Его свободная рука схватилась за висок. Мигрень?

– Мы не знаем, – ответила я тихо, но четко, глядя ему прямо в глаза. – Очнулись здесь, как и ты. Ищем выход. Как тебя зовут?

Он посмотрел на меня, на остальных. Недоверие боролось с отчаянием. Пальцы наконец разжали моё запястье. Он поднялся на ноги и ещё раз огляделся. Оценивает обстановку.

– Алексей… – имя прозвучало как признание поражения. – Не помню… как здесь… В голове туман… Боль…

Он снова схватился за виски, сдавленно застонав. Ирина осторожно сделала шаг вперед, ее голос был спокойным, как гладь озера.

– Алексей, ты не один. Мы все здесь. В таком же положении. Держаться вместе – наш шанс.

– Я… Я просто… – Алексей запнулся, его взгляд снова прилип к мертвым телам. Лицо исказилось от отвращения и ужаса. – Чёрт… Что это?

Максим, не теряя времени, тем временем изучал капсулу, его пальцы скользили по краю, ища стыки, щели, хоть что-то.

– Алексей, – он не отрывался от исследования, – Мы думаем, что это лаборатория. Или хранилище. Только догадки. Ищем выход.

Алексей медленно кивнул. Глубокий вдох. Выдох. Я видела, как он буквально заставляет мышцы лица расслабиться, дыхание выровнять. Самоконтроль. После паники. Интересно.

– Ладно… Ладно. Собраться, – он выпрямился. Голос стал тверже. – Что нашли? Какой план?

– Пока гипотезы, – сказала я, потирая запястье. Синяк обеспечен. – Скрытый выход. Активационный механизм. Ищем триггер.

Алексей окинул нас взглядом, оценивающе.

– Хорошо. Ищем. Сидеть – смерти ждать.

Пока мы методично осматривали стены, вибрация под ногами стала ощутимее, почти назойливой. Внезапное движение Максима. Он что-то поднял с пола рядом с одним из тел.

– Что это за штука? – он повертел в руках небольшой куб. Его грани мерцали сложными, незнакомыми символами. Свет был мягким, пульсирующим. Энергия? Дисплей?

Ирина подошла ближе, ее глаза с интересом изучали объект.

– Может, ключ? Устройство управления? – ее голос звучал с осторожной надеждой.

Артефакт. Неизвестного назначения и принципа действия. Я подошла. Начала лихорадочно перебирать варианты в голове. Контактный интерфейс? Источник данных? Оружие? Пальцы сами потянулись к переносице. Как же мало данных.

– Конечно, давайте попробуем его активировать, – Влад подошел ближе. Его сарказм висел в воздухе густым туманом. – А вдруг это кнопка самоуничтожения?

Максим фыркнул, но его пальцы уже нащупали один из мерцающих символов на кубе. Нажал. Ничего. Нажал сильнее. Снова тишина. Попробовал другой символ. Результат нулевой. Он с досадой выдохнул.

– Чёрт возьми, не реагирует. Вообще. – Он протянул куб Алексею, как передают эстафетную палочку.

Алексей принял его с сосредоточенным видом учёного перед сложным прибором. Он повертел куб в руках, прищурился, будто пытаясь разглядеть микросхемы сквозь поверхность. Его пальцы осторожно повторили манипуляции Максима. Никакого отклика. Лицо Алексея отразило разочарование и усиливающуюся тревогу.

Влад усмехнулся, облокотившись на ближайшую капсулу. Слизь под его локтем слегка подалась.

– Может, оно и не для нас сделано? – предположил он с мрачной иронией. – У этих ребят, – он кивнул в сторону мертвых существ, – наверняка пальцы потоньше. Или мозги иначе устроены.

Максим, оторвав взгляд от куба, начал медленно оглядывать комнату. Его взгляд скользил от капсулы к капсуле. Я видела, как его губы шевелятся беззвучно. Считает.

– Здесь восемь капсул, – произнес он громко, и его слова повисли в тяжёлой тишине. Все замерли. – Нас здесь пятеро в сознании… – его взгляд скользнул по лежащим без сознания. – …и трое в отключке. Восемь человек.

Холодная логика цифр ударила сильнее вида мертвых тел. Совпадение? Статистически маловероятно.

– Это не может быть совпадением, – проговорила я медленно, ощущая, как в голове складывается мозаика ужаса. – Место… подготовлено. Для нас. Контейнеры.

– Вопрос в том, для чего? – тихо добавила Ирина. Ее голос звучал как эхо моих мыслей.

Мы инстинктивно сбились в кучку в центре этой стерильной, пугающей комнаты. Стены давили. Капсулы молчали. Напряжение было осязаемым, как статический заряд перед грозой. Каждый пытался понять нить, связывающую нас. Профессии? Прошлое? Способности? Я первая нарушила тишину, понимая, что без информации мы слепы.

– Пора… познакомиться ближе. Расскажите о себе. Возможно, ключ в наших биографиях. Что мы делали до… этого.

Максим кивнул, подтверждая. Он начал первым, его голос был ровным.

– Максим. Сорок. Инженер. Крупное стройпредприятие, высотки. Расчёты, чертежи, объекты. Последнее… смета по новому проекту. Встреча с подрядчиками. Потом – провал. – Он замолчал, и в его глазах мелькнула тень. – Семья. Жена, дочь. Старался быть рядом. Хотя работа… отнимала много.

Строитель. Системное мышление. Ответственность. Я мысленно отметила.

Затем слово взял Алексей. Он всё ещё сжимал куб, но говорил четко, пытаясь взять себя в руки.

– Алексей. Тридцать пять. Биолог. Генетические исследования… Модификации растений. Последнее… важный эксперимент. Засиделся допоздна. – Он на мгновение замер, будто ловя ускользающий образ. – Наука… это всё. С детства. Призвание.

Генетик. Работа с фундаментальными кодами жизни. Страсть к открытиям. Еще одна точка на карте.

Ирина сделала шаг вперед, ее руки были слегка сцеплены для устойчивости.

– Ирина. Тридцать. Психолог. Работа… с тяжёлыми травмами. Частная практика. Терапия, коучинг. Последнее… сеанс. Пациент, его страхи. Потом… должна была к друзьям. А теперь… здесь.

Целитель душ. Понимание человеческой психики в кризисе. Неоценимо в нашей ситуации.

– Похоже, нам пора записаться к тебе на прием, коллективно, – Попытался пошутить Влад. Ирина лишь слабо улыбнулась в ответ.

Все взгляды обратились ко мне. Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Четко. По делу.

– Ольга. Тридцать три. Химик. Научная лаборатория. Органическая химия. Разработка новых материалов… для фармацевтики. Основа для лекарств будущего. – Гордость за работу мелькнула сквозь страх. – Последнее… отчет по синтезу. Увлеклась… и вот. Здесь.

Тишина стала ещё глубже. Пять человек. Пять миров. Связь? Неочевидна. Но должна быть.

– Ладно, раз все раскрылись, – Влад оттолкнулся от капсулы, его голос звучал чуть менее саркастично, более деловито. – Влад. Тридцать восемь. Системный аналитик. Если проще – решаю сложные задачи. На стыке технологий, логики и… человеческого фактора. Системы, коды, базы данных. Ошибки… особенно чужие. Выявляю, анализирую, документирую требования. Превращаю хаос в работающее решение. Последний день… код. Компьютер. Потом… тьма. – Он усмехнулся, но в усмешке была горечь. – Видимо, что-то пошло не так. – Его взгляд скользнул по нам, оценивая. – Итак, если здесь есть система, логика или хотя бы намёк на здравый смысл… я ваш человек. Но, – он жестом обвел комнату, – судя по антуражу, задача будет… нетривиальной.

Системщик. Аналитик. Переводчик между миром идей и миром реализации.

Последний пазл. Картина собрана, но смысл ускользал.

– Мы все… люди науки. Разума. Технологий, – задумчиво произнес Алексей, глядя на куб в своих руках. – Возможно, в этом причина. Но зачем?

– Это и предстоит выяснить, – ответила я твердо. – Случайность исключена. Мы здесь по замыслу.

Я обвела взглядом их лица – напуганные, но собранные. Инженер, генетик, психолог, аналитик… и я, химик. Наши поля знаний казались разрозненными островами. Но интуиция, та самая, которую я обычно гнала как ненаучную, настойчиво шептала, что пазл сложится. Я собрала мысли, переводя интуицию в гипотезы.

– Итак, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал как стержень, вокруг которого можно собраться, – если нас собрали намеренно, значит, у нашего присутствия есть цель. Гипотеза первая – эксперимент. Нас испытывают. Наблюдают за реакцией в экстремальных условиях. Проверяют наши компетенции, способность к адаптации, решению нестандартных задач. Возможно, для чего-то… выходящего за рамки обычного понимания. Есть другие гипотезы? – Вопрос повис в воздухе.

– Ты хочешь сказать, нас выбрали для какого-то… испытания? – переспросил Алексей, нахмурившись. – И если да, то кто? Люди? Или… – Он бросил взгляд на мертвых существ.

– Вопрос «кто» пока без ответа, – признала я. – Но факт. Нас объединяют знания и опыт, потенциально применимые в некой… экстремальной ситуации. Возможно, именно для нее мы и нужны.

– Допустим, эксперимент, – подключился Влад. – Лабораторные условия, подопытные образцы, – кивок на существ, – наблюдатели. Проверяют стрессоустойчивость, когнитивные функции, групповую динамику под давлением. И где наблюдатели сейчас?

– Возможно, это вовсе не люди, – тихо, но четко произнесла Ирина. Ее взгляд был прикован к мертвым существам. – Они… могли быть наблюдателями. Или участниками. Почему мертвы? Сбой? Часть эксперимента?

Максим, до этого молча переваривавший наши слова, наконец, заговорил. Его голос звучал серьезно

– А что, если мы… не на Земле? Космический корабль. Контакт. Эти… существа. Они хотели нас изучить? Или использовать наши знания? Для чего-то важного. Но что-то пошло не так. Они погибли… а мы остались. Запертыми.

– Версия имеет право на существование, – кивнул Алексей, его взгляд загорелся научным интересом, несмотря на обстоятельства. – Если это корабль, или база… объясняет их присутствие. Но почему мы? Нас взяли наугад или имели значения наши профессии? Может… наши знания – ключ? К тому, что они пытались сделать? К решению их проблемы?

Ключ. Слово эхом отозвалось во мне. Я посмотрела на куб, все еще беспомощно мерцавший в руках Алексея. Ключ к чему? Вибрация под ногами, казалось, усилилась, как будто вторила нашим вопросам.

– Я думаю, они могли искать способ понять человечество, – предположила Ирина, ее голос звучал сосредоточенно. – Если это инопланетный разум, им могла требоваться наша помощь. Наши знания. Для решения их проблем. Возможно, они рассчитывали, что мы найдем решение… что-то, что спасет их.

– Или же они хотели нас изучить, как лабораторных крыс, – мрачно парировал Влад. Его взгляд скользнул по мертвым существам. – Чтобы понять, как мы решаем задачи? Как ломаемся под стрессом? Как используем ресурсы? Ценная информация для тех, кто планирует… экспансию. Или манипуляции.

Мозг лихорадочно перебирал варианты, пытаясь связать нити в единую гипотезу. Оба сценария имели право на жизнь. Но что-то не сходилось.

– Если это правда, – начала я, собирая мысли воедино, – то наша задача – реконструировать их цель. Что именно они хотели узнать или достичь с нашей помощью? – Я сделала паузу, ощущая неполноту картины. – Но это не единственный вариант. Возможно, они пытались… подготовить нас. К новой реальности. Где наши знания станут критичны для выживания. Или для чего-то большего.

– Но какова конечная цель? – Алексей посмотрел на нас, его голос звучал с вызовом. – Если у них был план, должна быть логика. Архитектура. Возможно, подсказки здесь. Капсулы. Устройства… – Его взгляд упал на куб в его руках. – Всё это – элементы системы. Их замысла.

– Значит, нужен системный осмотр. Детальный, – поддержала Ирина, ее психологический взгляд сканировал комнату. – Мы могли упустить ключ.

Влад, уже методично простукивавший стены возле одной из капсул, обернулся

– Если это тест или эксперимент, выход – здесь. Логично. Может, куб – часть интерфейса? Нужно найти точку взаимодействия. Или… парный элемент.

Я взяла куб у Алексея, поворачивая его в потускневшем свете. Символы мерцали загадочно. Неужели только тактильное воздействие? Научный скепсис подсказывал иное. Я озвучила гипотезы

– Возможно, активация зависит от других параметров. Температура? Давление? Биометрические показатели? Электрическая проводимость кожи?

Максим подошел ближе, его инженерный взгляд оценивал устройство.

– Может быть. Если это биотехнология… возможно, активация на генетическом или биохимическом уровне. Алексей? – Он повернулся к биологу.

Алексей кивнул, его ум явно листал страницы знаний.

– Теоретически… да. Но без оборудования проверить…

Влад фыркнул, отходя от стены.

– Теории – это прекрасно. Но у нас есть только один метод. Метод тыка. Пробуем все варианты. Хуже уже некуда.

– Тогда экспериментируем, – сказала Ирина с решимостью, которая контрастировала с ее бледностью. – Активируем куб – получим ответы. Или новые вопросы.

Круг сжался вокруг меня и мерцающего куба. Тяжесть устройства в руках ощущалась иначе – теперь это был центр наших надежд и страхов.

– Хорошо, начнём, – Ирина сделала шаг вперед. – Тепло? Попробуй согреть его в руках. Биологический отклик на температуру возможен.

Я крепче сжала куб в ладонях, концентрируя тепло. Секунды тянулись в тишине, нарушаемой только гудящей вибрацией стен. Мои пальцы нагрелись, но символы на кубе не изменили ни яркости, ни рисунка. Нет реакции.

– Не сработало, – констатировала я, разжимая затекшие пальцы.

– Давление? – предложил Максим. – Возможно, нужно приложить усилие к определенным точкам? Давай.

Он взял куб, его сильные пальцы сжали грани, пробуя разную силу, разные углы. Лицо напряглось от усилия. Но куб оставался инертным куском… чего-то. Максим с досадой выдохнул и вернул его мне.

– Ничего. Как скала.

– Подождите, – Влад скрестил руки на груди, его взгляд был острым. – А если куб… просто не наш? Создан под их физиологию. Их ДНК. Их способы взаимодействия. Тогда все наши потуги – как обезьяна с планшетом. Бесполезны.

Холодная логика ударила сильнее неудачи. Вероятно. Тупик.

– Значит, фокус на капсулах, – проговорила я, поворачиваясь к ряду загадочных контейнеров. – Они – ключевой элемент. Мы могли упустить деталь.

Мы двинулись к капсулам, стоящим вдоль стены как немые стражи. При ближайшем рассмотрении они поражали. Около двух метров в длину, полметра в ширину. Материал – не металл, не стекло. Гладкий, полупрозрачный, с легким внутренним свечением. Внутри – жидкость. Не вода. Не масло. Что-то вязкое, мерцающее собственным, приглушенным светом. Коллоидный раствор? Биогель с люминесцентными свойствами?

Максим первым подошел к ближайшей, положил ладони на холодную поверхность, вглядываясь внутрь.

– Что это за субстанция? – пробормотал он, больше риторически. – Зачем она здесь?

Алексей приник к стенке капсулы, его интерес пересилил отвращение.

– Не похоже ни на что земное, – прошептал он. – Консервант? Питательная среда? Или… система жизнеобеспечения? Для анабиоза?

– Вы думаете, мы были в них? – спросила Ирина, прикасаясь к соседней капсуле с опаской.

– Но зачем? – Влад постучал костяшками пальцев по поверхности. Звук был глухим. – Хранение? Исследование в контролируемой среде? Или… инкубация? Подготовка к чему-то?

– Может, это был их план, – предположил Максим, отходя и окидывая капсулы стратегическим взглядом. – Они поместили нас сюда, ожидая, что мы, проснувшись, разберемся в их технологиях. Используем наш интеллект, чтобы найти выход… или выполнить их задачу.

Ирина медленно обошла одну капсулу, ее взгляд был сосредоточен.

– Если так… это не просто контейнеры. Это интерфейс. Или часть системы управления. Нам нужно понять, как они работают.

Я стояла перед капсулой, наблюдая, как пульсирующий свет внутри геля отражается в ее глубине. Состав. Ключ лежал там. Я сделала шаг назад, мысленно перебирая возможные методы анализа, которых у нас не было. Голос прозвучал четко, вернув внимание группы.

– Нам нужно понять состав этой жидкости. Если мы разберемся, что это – питательная среда, консервант, топливо, нейроактиватор – это даст подсказку о назначении капсул. И, возможно, о нашем предназначении здесь. – Я машинально поправила воображаемые очки. Химия не подведет. – Верю в химические реакции. Не в чудеса.

Влад фыркнул, его сарказм был как удар хлыста в тишине.

– Отличная идея, Ольга! Сейчас только сбегаю в соседний магазин за пробирками и реактивами. Наверняка тут есть аптека за углом.

Раздражение кольнуло под рёбра. Я сдержала резкий ответ, переводя эмоции в холодный анализ.

– Влад, не время для шуток, – голос прозвучал резче, чем планировала. Слишком эмоционально. Я смягчила тон, – Эти существа явно не из нашей биосферы. Кто знает, на что способна их биохимия или технологии. Риски неоправданны без данных.

Максим тем временем присел у одного из тел, его инженерный взгляд сканировал анатомию.

– Шесть пальцев, фраглидные конечности… – он пробормотал, измеряя пропорции взглядом. – Поразительная адаптация. Биомеханика должна быть иной…

Алексей присоединился к осмотру. Он уже строил гипотезы.

– Возможно, среда обитания с низкой гравитацией. Минимум мышечной массы для передвижения… или гравикомпенсаторы на клеточном уровне? Энергосберегающая эволюция.

– Или искусственный отбор, – добавила Ирина, осторожно указывая на сеть тёмных жилок под полупрозрачной кожей. – Генетическая модификация под конкретную функцию. Исследователи? Биологические дроны для опасных сред? Судя по строению – хрупкие, но, возможно, выносливые в специфических условиях.

– Ну конечно, биодроны, – Влад закатил глаза, но в его тоне уже было меньше яда, больше усталого цинизма. Он тоже устал. Стресс.

Максим поднял голову, его взгляд был серьёзен

– Влад, это не фантастика. Наши технологии идут тем же путём. Бионические протезы, нейроинтерфейсы, искусственные органы. Это… логичное развитие. Просто на ином уровне. Возможно, наномашины в основе их физиологии? Самовосстанавливающиеся ткани?

Гипотезы множатся. Нужен фокус. Я подошла ближе, мои глаза изучали не тело, а принцип.

– А что, если это не они? – голос прозвучал задумчиво. Мои пальцы машинально коснулись переносицы. Абстракция. – Тела… лишь оболочки? Сосуды? Возможно, их сущность – энергетическая, информационная. Способная мигрировать между носителями. Тогда смерть тела… не конец. – Я посмотрела на Алексея. Биолог поймёт.

Он кивнул, погружаясь в идею.

– Возможно. Это объяснило бы массовую гибель "носителей". Они могли эвакуировать сознания при угрозе… или завершить цикл миссии. Тела стали расходным материалом.

– Или не завершили, – добавил Максим, указывая на пустые капсулы. – Они ждали нас? Чтобы передать эстафету? Завершить эксперимент, который сами не смогли?

Ирина медленно обошла тело, её взгляд был сосредоточен.

– Может, ковыряться в головах? – Влад предложил без энтузиазма. Сарказм сменился на усталую практичность. – Хотя, если честно, вид их "мозгов" мне сейчас не по психике.

Я скептически покачала головой, мысленно представляя возможные структуры.

– Думаешь, у них мозг в нашем понимании? Может, управление распределённое? Нейросеть на основе органики? Или центральный процессорный узел в другом месте тела? – Я вздохнула. Слишком много неизвестных. – Нужны данные. Инструменты. Без этого – гадание на кофейной гуще.

Мы продолжили осмотр, но каждая новая деталь – эластичность кожи, отсутствие видимых репродуктивных органов, странная структура суставов – рождала больше вопросов, чем ответов. Научный азарт гас под грузом бессилия. Тупик.

Часы в этой герметичной ловушке текли как расплавленное стекло – медленно и обжигающе. Поиски выхода, ощупывание идеально гладких стен, бесконечные круги гипотез… Энергия таяла. Воздух казался густым от отчаяния. Стены не сдвигались, но давили.

– Мы здесь надолго застряли, – проговорила я тихо, продолжая в сотый раз водить ладонью по холодной, безжизненной поверхности. Пальцы дрожали от усталости и фрустрации. Где шов? Люк? Скрытая панель?

– А что нам ещё остаётся? – Алексей выдохнул с горечью и в отчаянии ударил кулаком по стене. Глухой звук был как приговор. – Ловушка. Идеальная.

– Возможно, если бы мы расшифровали символы на кубе… – начал Влад, но его голос звучал без веры.

– Мы всё пробовали, – мягко, но твердо прервала Ирина. Её глаза были усталыми, но ясными. – Нужен новый угол. Что мы пустили?

Тишина упала тяжелым покрывалом. Каждый погрузился в молчаливую борьбу с собственной беспомощностью.

Усталость и безысходность сгущались, как смог. Я прислонилась лбом к холодной стене, закрыв глаза, пытаясь подавить волну фрустрации. Данные… Нужны хоть какие-то данные… Вдруг – полная темнота.

Освещение погасло мгновенно и бесшумно. Не крик, не шепот – только резкий вдох Ирины и сдавленное ругательство Влада в кромешной тьме. Сердце колотилось где-то в горле. Атака? Системный сбой?

Свет вернулся так же внезапно, как и пропал. Тусклый, мерцающий, как прежде. Но на стене прямо перед моим лицом, там, где секунду назад была гладкая поверхность, теперь мерцал символ. Небольшой, сложного геометрического рисунка, похожий на сплетение кристаллов или схему молекулы. Он светился мягким, холодным синим светом, чуть ярче окружающего пространства.

Символ вспыхнул ярко, ослепительно на долю секунды. Под пальцами поверхность стены вздрогнула, стала… теплой.Что…? Научное любопытство пересилило страх. Рука сама потянулась, почти без команды мозга. Кончики пальцев коснулись странного знака.

Внезапно в комнате стало необычно тихо, и все замерли. Ощущение было таким, словно что-то изменилось в самой атмосфере. И вдруг, прямо там, где я только что коснулась символа, в стене проступила тонкая вертикальная линия. Она расширялась беззвучно, пока перед нами не раскрылся проход – две створки бесшумно разъехались в стороны, открывая узкий коридор, освещённый тем же мягким голубоватым светом, что и символ.

– Ну что, похоже, кто-то нашел выход, – саркастично заметил Влад, его взгляд скользнул с меня на открывшийся проход. Он явно прятал собственный испуг за шуткой. – А мы тут ломали голову, как выбраться.

Ирина бросила на него настороженный взгляд, но он лишь пожал плечами, указывая подбородком на меня и свечение на стене, которое теперь тускнело. Никто не осмелился первым шагнуть вперёд. Коридор тянул за собой обещанием движения, но пугал абсолютной неизвестностью.

– Нам нужно идти, – тихо, но твердо произнесла я, нарушая гнетущее молчание. Я крепче сжала куб в руках, его ребра впились в ладонь. Символ среагировал на меня? Почему?

Что бы ни ждало за поворотом, назад пути не существовало.С осторожностью, один за другим, мы вышли в коридор. Влажный, странный запах озона ударил в нос сильнее, чем в комнате. Глухая тишина обволакивала, нарушаемая только нашими шагами и прерывистым дыханием.

Выйдя из комнаты, мы оказались в узком коридоре, который сразу после выхода раздваивался, уходя далеко влево и вправо. Голубоватый свет, казалось, исходил от самих стен, отбрасывая причудливые, колеблющиеся тени и усиливая ощущение сюрреалистичности. Я крепко сжимала куб, надеясь, что смена локации вызовет реакцию, но он оставался холодным и немым, как кусок льда в моей руке.

– Ну и что теперь? – напряжённо спросил Алексей, его взгляд метался между двумя идентичными ответвлениями. – Мы понятия не имеем, что в любом из них. Абсолютно.

– Разделимся? – предложил Максим, но в его голосе слышалось не уверенное решение, а отчаяние ищущее выход.

– Ни за что, – резко ответила Ирина, инстинктивно делая шаг ближе к группе. —Разделяться – самоубийство в таких условиях.

Влад нахмурился, его аналитический ум явно перебирал варианты с нулевой информационной базой.

– Может, бросим жребий? Хотя бы исключим споры из-за выбора.

– А может, просто пойдем налево? – предложила я. Голос звучал спокойнее, чем я чувствовала. Почему налево? Интуиция? – Не знаю почему. Просто… кажется правильным. – Я поймала свой палец, тянувшийся поправить очки. Ненаучно. Но вариантов нет.

– "Кажется" – не лучший аргумент, – возразил Алексей, но его слова повисли в воздухе, не найдя поддержки.

Некоторое время мы молча стояли на развилке, каждый понимая, что любое промедление или спор лишь тратят силы. Ирина первая вздохнула, глубоко, как перед прыжком в холодную воду, и шагнула в левый коридор.

– Ладно. Идём налево, – наконец сказала она, обернувшись. – Вместе. Разделяться мы не можем себе позволить. Выживем – только если будем вместе.

– Хорошо, пусть будет налево, – пробормотал Влад, последним отрывая взгляд от правого ответвления. Его глаза сканировали стены нового коридора.

Группа, пусть и с неохотой и сомнениями, двинулась за Ириной. Наши шаги гулко отдавались в узком пространстве, создавая тревожное ощущение погони. Голубоватый свет, льющийся из стен, казалось, чуть усилился по мере нашего продвижения, как будто коридор реагировал на наше присутствие.

Мы шли, и чем дальше, тем сильнее коридор давил своей монотонностью и бесконечностью. Я шла рядом с Ириной, изредка бросая взгляд на куб в руках. Он оставался мертвым грузом, его символы тусклыми и непостижимыми.

– Сколько можно идти? – раздражённо, почти срываясь, выдохнул Алексей, его голос громко прозвучал в гнетущей тишине. – Мы идем уже целую вечность. Это что, лабиринт?

– Может, стоило пойти вправо, как я и предлагал, – буркнул Влад, его сарказм был как натянутая струна. Напряжение витало в воздухе гуще озона. – Возвращаемся? Пока не зашли слишком далеко в этот… тупик.

– Если вернёмся, только потеряем время и силы, – ответила Ирина, но её голос, обычно такой ровный, выдавал трещину усталости и сомнений.

– А если логики нет? – спросил Максим, его голос сорвался на полутоне, обнажая страх, который он пытался загнать внутрь. – Что если мы идём в пустоту? Бесконечную петлю?

Разногласия вспыхнули с новой силой. Мы замерли на месте. Голоса перебивали друг друга – Влад с его циничной практичностью, Ирина с отчаянным оптимизмом, Максим с нарастающей паникой, Алексей молчал, сжав кулаки. Выбор "налево", казавшийся минутой надежды после открытия двери, теперь висел тяжким грузом ошибки. Никто не мог привести веских доводов за, но мысль вернуться к развилке, признать поражение, была невыносима. Страх потерянного времени и новой неизвестности парализовал.

– Давайте… – мой голос прозвучал хрипло, я почувствовала, как дрожь поднимается изнутри, но подавила её. Контроль. – Давайте пройдём ещё… немного. Полсотни шагов. Если ничего… вернёмся. Попробуем другой путь. – В словах звучало отчаяние, но это был хоть какой-то план.

С молчаливой, тяжёлой неохотой группа снова тронулась в путь. Коридор плыл перед глазами, его монотонные голубоватые стены, сливающиеся с полом и потолком в бесконечную трубу, начинали вызывать головокружение. Иллюзия? Искажение восприятия? Я зажмурилась на секунду.

Неожиданно, после ещё нескольких минут этого кошмарного шествия, Максим хрипло выдохнул.

– Смотрите… слева.

В стене, казавшейся сплошной, зиял проём. Мы невольно ускорили шаг, последние искры надежды толкали вперед. Ирина первой подбежала и заглянула внутрь. Её плечи резко опустились. Она медленно отступила, лицо белое как стена.

– Нет… – прошептала она, и в этом шёпоте был ледяной ужас. – Этого не может быть.

Я подошла и увидела. Знакомые очертания. Капсулы. Тела. Мерцающий тусклый свет. Комната. Наша стартовая площадка в этом аду.

Мы застыли как статуи, не веря глазам. Холодный пот выступил у меня на спине.

– Мы… вернулись. В ту же точку, – Влад прислонился к стене, его сарказм наконец умер, сменившись пустой усталостью. – Как? Мы шли прямо.

– Проклятый круг, – пробормотал Максим, его глаза дико метались по знакомому пространству за проёмом. – Ловушка смыкается.

– Что теперь? – Алексей выпалил, его пальцы нервно дёргали манжет несуществующей рубашки. Он смотрел на нас, ища ответа, которого у нас не было.

Тишина. Только прерывистое дыхание. Знакомая комната, где мы очнулись, казалась теперь в сто раз более зловещей. Ловушка. Без вариантов. Без надежды.

Напряжение достигло предела. Я чувствовала, как бледнею, как подкашиваются ноги. Моя рациональность, мой щит, трещала по швам. Максим начал мелко дрожать, как в лихорадке, сдерживая рыдания или крик.

– Мы не выберемся… – его голос был хриплым, надломленным. Он посмотрел на нас, и в его глазах был крах. – Обречены… Бродить тут, пока не свалимся… От жажды… Голода…

– Держи себя в руках! – Ирина резко повернулась к нему, но её собственный голос дрожал, а руки сжимались в бессильных кулаках. – Паника – смерть! Нам нужно спокойствие!

– Может, это и есть ловушка… – тихо, но чётко проговорил Алексей. Его глаза, широкие и испуганные, сканировали комнату с новой, почти маниакальной интенсивностью. – Коридоры… комната… Они водят нас по кругу. Играют. Пока мы не сдадимся… или не сойдём с ума.

Влад, до этого молча наблюдавший за разворачивающейся драмой, резко поднял руку. Его взгляд, обычно насмешливый или холодный, горел стальной решимостью.

– Разделяемся, – он произнёс спокойно, но так, что все замолчали. – Двое – одна ветка коридора. Трое – другая. Внимательно. Ищем аномалии, скрытые проходы, всё, что не заметили. Шанс есть только при точечном осмотре.

Ирина открыла рот, чтобы возразить, но увидела лица – моё, Максима, Алексея. Безнадёжность. Она сжала губы и кивнула, коротко и резко. Оставаться здесь тоже значило сдаться.

– Хорошо, – её голос был полон горечи. – Разделяемся. Кто с кем?

Быстрое, нервное обсуждение. Решение принято. Я и Максим – направо. Ирина, Влад и Алексей – налево. Уже начали движения, но тут Алексей сделал неожиданный шаг назад, в сторону проклятой комнаты. Его лицо было сосредоточено, почти отрешённым.

– Я остаюсь, – заявил он. Голос твёрдый, спокойный, но с напряжением под поверхностью. – Идти куда-то… бессмысленно. Ключ – здесь. В этой комнате. Я останусь. Переосмыслю всё. Проверю то, что мы упустили. – Он посмотрел прямо на Ирину, на её протестующий взгляд. – Если все уйдут и вернутся ни с чем – это конец. Я даю нам дополнительный шанс. Здесь.

Молчание. Шокированное. Даже Влад смотрел на него с неожиданным уважением. Ирина хотела спорить, кричать о безумии, но… что она могла предложить? Её аргументы рассыпались в прах перед этим хладнокровным риском. Ситуация требовала этого.

– Ладно, – она выдохнула, смиряясь. – Но… будь чертовски осторожен. Любой звук… любой намёк на опасность – кричи. Стучи. Что угодно.

Алексей кивнул. Слабая, напряжённая улыбка тронула его губы, но глаза оставались настороженными, сканирующими пространство вокруг.

Я подошла к нему перед тем, как двинуться по коридору с Максимом. Куб лежал тяжёлым камнем в моей руке. Бесполезный. Я взяла его и, встретившись взглядом с Алексеем, вложила ему в руку.

– Может, пригодится, – тихо сказала я. Жест казался иррациональным, но отчаянная надежда на него теплилась. – Здесь… он ближе к… началу.

Алексей почувствовал неожиданную тяжесть предмета и ещё большую тяжесть доверия. Он напряжённо кивнул, крепче сжимая куб.

Когда остальные – я с Максимом, Ирина с Владом – двинулись к своим коридорам, Алексей остался один. Один в центре комнаты с мертвыми телами, загадочными капсулами и немым кубом в руке.

Глава 2. Алексей

Когда остальные ушли, я остался один. Ольга передала мне куб, который теперь не покидал моих рук. Я внимательно осмотрел загадочный предмет, переворачивая его, пытаясь разглядеть каждую деталь. Сначала я просто дышал на куб, надеясь, что это как-то повлияет на его состояние. Затем, движимый безумным желанием понять его природу, я попробовал лизнуть его поверхность, а потом даже укусить, словно искал в этом хоть какую-то реакцию.

Куб оставался неподвижен, лишь изредка мерцали загадочные символы, словно насмехаясь над моим неуёмным любопытством. В отчаянии я аккуратно бросил его на пол, но предмет не проявил никакой активности. Он лишь тихо приземлился, продолжая мерцать, будто ничего и не произошло.

Я сел на пол, прислонившись спиной к одной из капсул, и почувствовал, как внутреннее напряжение нарастает. Перекидывая куб из руки в руку, я начал размышлять о текущей ситуации. "Почему мы здесь? Как мы оказались в этом странном месте?" – мучили меня мысли. Я понимал, что каждый из нас был здесь не случайно, но что именно связывает нас, оставалось загадкой.

Я вздохнул, стараясь успокоить себя. Вспомнил, как в университете всегда искал ответы на сложные вопросы, и сейчас это было моим единственным спасением. Я продолжал держать куб, будто надеялся, что его физическое присутствие прояснит мои мысли.

"Может, стоит попробовать понять, как он работает, а не просто ждать чуда?" – подумал я, снова вглядываясь в символы на поверхности. "Эти знаки могут быть ключом. Возможно, их нужно расшифровать."

В своих размышлениях я всё чаще возвращался к мысли, что, быть может, именно я смогу докопаться до истины. Я должен был найти способ раскрыть тайну куба, чтобы мы все могли выбраться из этого места. Но вдруг желудок требовательно заурчал, прервав ход мыслей. Я осознал, что нахожусь здесь уже давно и ничего не ел. Это напоминание о физическом состоянии отвлекло меня от головоломки, и я почувствовал, как голод начинает захватывать внимание. Вокруг царила тишина, и я задумался, как долго мы сможем продержаться без еды.

Я перестал перебрасывать куб и замер, оставив его в ладони. Мысли вновь скользнули к голоду, и я начал мечтать о чём-нибудь вкусном. Представил своё любимое блюдо – пасту с соусом болоньезе, щедро посыпанную пармезаном. И в этот момент куб вдруг сильнее вибрировал, прервав мои грёзы. Испугавшись, я резко разжал пальцы.

Куб вырвался из рук, взлетел и завис в воздухе в полуметре от пола. Я застыл, не в силах отвести взгляд. Он начал излучать яркий свет, и луч устремился к полу. Я не поверил своим глазам, когда передо мной появилась моя мечта – та самая паста с соусом болоньезе, украшенная зеленью и тертым сыром.

Но прежде чем я успел осознать происходящее, свет внезапно погас, и куб с глухим металлическим звоном рухнул на пол. Сердце замерло, когда я увидел перед собой свою любимую пасту – свежую, ароматную, такую реальную. Голод и изумление смешались во мне. Неужели этот странный предмет действительно мог материализовать еду? Это было потрясающе… и пугающе. На что ещё способен этот куб?

Я медленно подполз к тарелке. Она была белоснежной, с изящным рельефом по краям – точь-в-точь как те, что стояли у нас дома, когда я только учился готовить. По ободку шла тонкая золотая кайма, придавая ей нарядный вид.

Дрожащими пальцами я отщипнул кусочек пасты и отправил в рот. Вкус взорвался знакомыми нотами – насыщенный томатный соус с кислинкой, аромат базилика, глубина пармезана. Та самая паста, которую я готовил в хорошие дни.

Я ел жадно, почти не дыша, вылизывая тарелку дочиста. Каждый кусочек возвращал мне ощущение дома, уюта, нормальности. В этом жутком месте такая простая вещь, как еда, стала настоящим чудом.

Насытившись, я почувствовал, как мысли проясняются. Этот куб… он не просто артефакт. Он может быть ключом к нашему спасению. Но тут я вспомнил о других – они ведь скоро вернутся голодные. Сердце ёкнуло. Я не могу оставить их без еды.

Сжав куб в ладонях, я попытался воспроизвести то состояние. Закрыл глаза, представил, как мы все вместе едим, смеёмся… Сначала ничего. Я вертел куб, менял положение – тишина. Уже готов был опустить руки, как вдруг – лёгкая вибрация.

Тёплый свет разлился по комнате, и на полу материализовалась новая тарелка с пастой. Восторг распирал грудь! Я сделал ещё несколько порций, потом задумался о воде. Представил прохладную бутылку – и вот она уже в моих руках, капли конденсата стекают по стеклу.

Глоток за глотком я утолял жажду, а в голове уже роились новые идеи. Пицца с хрустящей корочкой… Салат с хрустящими овощами… Шоколадный десерт… Возможности казались безграничными.

Я сидел среди материализовавшихся яств, чувствуя себя алхимиком, открывшим великий секрет. Этот куб менял всё. Теперь у нас был шанс не просто выжить, но и сохранить надежду. Оставалось только дождаться остальных и показать им это чудо.

Насытившись и утолив жажду, я почувствовал прилив сил. Теперь, когда я начал понимать принцип работы куба, меня распирало любопытство. Какие ещё возможности скрывает этот загадочный предмет? Я решил продолжить эксперименты – не просто чтобы удовлетворить базовые потребности, но и чтобы найти способ выбраться отсюда.

Я удобно устроился на полу, поставив куб перед собой, и закрыл глаза. В сознании всплывали образы – не только еды, но и полезных предметов. Вспомнил свою лабораторию, инструменты… А что если попробовать создать что-то сложнее? Например, микроскоп?

Сосредоточившись, я мысленно воссоздал каждый элемент прибора. Блестящие линзы, металлический корпус, регулировочные винты. Пальцы сами нашли два символа на поверхности куба, которые казались подходящими. Вдруг куб затрясся в моих руках.

Когда свет рассеялся, передо мной лежал точь-в-точь мой рабочий микроскоп. Я осторожно взял его – холодный металл, знакомый запах технического спирта… Невероятно! Значит, куб может материализовать не только еду.

"Но где границы его возможностей?" – прошептал я, ощупывая прибор.

Один за другим я создавал предметы. Фонарик, складной нож, тёплое одеяло. Каждый раз куб послушно реагировал на мои мысли. Но чем больше я экспериментировал, тем больше возникало вопросов. Почему только неживые объекты? Есть ли предел сложности?

Я создал блокнот с ручкой и начал скрупулёзно записывать результаты. Методика, как в лаборатории. Какие символы нажимал, что представлял, что получилось. Систематизация помогала искать закономерности.

Затем я рискнул замахнуться на большее – спектрометр. Но когда дым рассеялся, передо мной лежала странная гибридная конструкция, лишь отдалённо напоминающая желаемое.

"Значит, есть ограничения," – провёл я черту в блокноте. – "Он может создавать только то, что я действительно хорошо знаю."

Проверил теорию на книге по квантовой физике. Куб создал том с обложкой, но внутри был лишь хаотичный набор символов. Форма без содержания. Это подтверждало мою догадку – куб работает как зеркало моего собственного понимания.

Мысль о спасении не давала покоя. Я попытался создать карту местности – получил чистый лист. Компас материализовался, но его стрелка бешено вращалась, не находя севера.

"Значит, для навигации мне не хватает знаний об этом месте," – постучал карандашом по странице.

Эксперименты зашли в тупик. Куб был мощным инструментом, но его возможности ограничивались пределами моего сознания. Нужен был новый подход.

Я снова взял куб в руки, вглядываясь в загадочные символы. А если это не просто узоры? Что если они – часть инструкции, ключ к пониманию природы этого места? Может, ответ был передо мной всё это время…

"Если я смогу расшифровать эти символы, то, возможно, пойму, как использовать куб," – мелькнуло у меня в голове. – "Но с чего начать? У меня нет ни ключа, ни подсказок."

Я принялся скрупулёзно зарисовывать символы в блокнот, выискивая хоть какую-то закономерность. Сравнивал с кириллицей, латиницей, даже с клинописью – ничего не совпадало. Это была совершенно чужая система. Не язык даже, а… что-то иное.

Осознав, что символы на кубе и капсулах не имеют аналогов, я решил сменить подход. Но сначала нужно было навести порядок – хаос в комнате буквально давил на сознание. Разбросанные предметы, тела… даже созданная мной еда добавляла ощущения беспорядка.

Первым делом я занялся телами. Стараясь не смотреть в лица погибшим, я аккуратно перенёс их к дальней стене. Руки предательски дрожали, а в груди скреблось неприятное холодное чувство. Но это было необходимо – чтобы не спотыкаться в полумраке, чтобы… чтобы просто не сойти с ума.

Затем я расставил тарелки с пастой на плоской поверхности капсулы, добавив несколько бутылок воды. Теперь провизия была под рукой, но не мешала.

"Рабочее место," – подумал я, вспоминая свою лабораторию. Куб отозвался на образ – и вот передо мной уже стоял знакомый стол с ящиками, а рядом удобный стул. Я опустился на него, ощутив, как напряжение в спине немного отпускает. Теперь можно было сосредоточиться.

Разложив на столе блокноты и ручки, я перевёл взгляд на самое странное – три тела… нет, не людей. Существ. Их вытянутые, почти гуманоидные формы казались созданными для иной гравитации. Бледная, полупрозрачная кожа с сетью тёмных прожилок. Слишком большие, пустые глаза. Шесть длинных пальцев на тонких руках, покрытых странной блестящей слизью.

Одно из них я перенёс на крышку капсулы для изучения. Кожа на ощупь оказалась холодной и упругой, как мокрая резина.

"Кто вы?" – прошептал я, вглядываясь в безжизненное лицо.

Особенно поражали глаза – сложные, словно оптические приборы. Аккуратно приподняв веко, я увидел множество микроскопических структур. Эти существа явно были приспособлены видеть в темноте.

Но самое интересное ждало на груди – замысловатый узор из тёмных прожилок, напоминающий… символы с куба! Я поспешно создал увеличительное стекло. Приблизив его, я различил мельчайшие детали. Линии пересекались в определённой последовательности, образуя знакомые очертания.

"Так вы связаны с этим местом…" – пробормотал я, торопливо зарисовывая узор. – "Может быть, вы и есть ключ?"

"Значит, связь всё-таки есть…" – прошептал я, ощущая, как учащается пульс. – "Но какая?"

Торопливо записывал каждую деталь в блокнот, стараясь не упустить ни малейшей особенности. Это существо – ключ. Его странная анатомия, эти узоры… Всё это должно было сложиться в понятную картину.

Но чем глубже я копал, тем больше новых вопросов возникало. Кто они? Почему оказались здесь? Как связаны с кубом и капсулами? Я буквально чувствовал, как стою на пороге открытия, но последний кусочек пазла упорно не вставал на место.

Голова гудела от напряжения. Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Нужна передышка – мысли путались, а тело требовало отдыха. Но время работало против меня. Комната, куб, существа… Слишком много информации, слишком мало ответов.

На мгновение позволил себе отвлечься. Вспомнил свою квартиру – заставленные книгами полки, вечные хаотичные записи на столе, вечерний кофе под тиканье настенных часов. Там, в этом уютном хаосе, я чувствовал себя в безопасности.

Но ностальгию тут же сменила тревога. Где я? Что случилось с моей прежней жизнью? В груди болезненно сжалось – так сильно хотелось домой, что аж дыхание перехватило.

И вдруг – голоса. Сначала едва различимые, потом всё отчетливее. Ольга и Максим. Они возвращались, о чём-то оживлённо споря.

Я вскочил со стула, блокнот выпал из рук. Несмотря на все загадки и опасности, одно стало ясно – я не один.

Выбежав в коридор, увидел их. Ольга что-то горячо доказывала, размахивая руками, а Максим шёл рядом, кивая с привычной сдержанностью. На их лицах читалась усталость, но и решимость тоже.

– Ребята! – крикнул я, и голос неожиданно дрогнул. – Вы не поверите, что я обнаружил…

Глава 3. Ольга и Максим

Коридор тянулся, будто насмехаясь над моим ощущением времени. Уже несколько минут – или часов? – мы шли с Ольгой, а эти чёртовы стены не менялись. Всё такие же гладкие и холодные, тусклый свет, будто вшитый в саму материю этого места. Я бы назвал это инженерным кошмаром, но подозреваю, что кошмары здесь куда изобретательнее.

Ольга шла рядом, стараясь не показывать усталости, но я видел, как её шаги стали чуть тяжелее. Учёный. Упрямая. Хорошо хоть не паникует.

– Мы ушли достаточно далеко от той комнаты, – наконец сказала она. Голос ровный, но в нём – та же мысль, что сверлила и меня.

– Нам нужно что-то техническое, – пробормотал я, всматриваясь в стены. Голос хрипловатый – давно не пил. – Вентиляция, кабельные каналы, люки… Любая система здесь должна иметь инженерные узлы. Даже у чертей в аду, наверное, есть схемы прокладки труб.

Ольга кивнула.

– Если найдём вентиляцию, поймём структуру коридоров. Или хотя бы убедимся, что здесь вообще есть циркуляция воздуха.

Мы двинулись дальше, но через пару шагов я замер. На потолке – едва заметная прямоугольная тень.

– Смотри, – я ткнул пальцем вверх. – Решётка. Или люк. Если это не декорация, может быть выход.

Ольга запрокинула голову, прищурилась.

– Как до неё добраться? Высоко.

Я оценил расстояние. Да, неудобно, но…

– Подниму тебя. Встанешь на плечи – попробуешь дотянуться.

Она на секунду заколебалась, но кивнула. Хорошая черта – не спорит, когда время дорого.

– Только не урони.

– Не волнуйся, мои плечи держали людей по больше, – я присел, почувствовал, как её руки опираются мне на плечи. Лёгкая, но не хрупкая – чувствовалась скрытая сила. Вздохнул, поднялся. Мышцы напряглись, но выдержат.

– Как там? – спросил я, стараясь не дышать слишком часто.

– Почти… – её пальцы скользнули по панели. – Кажется, монолитная… или закреплена намертво.

– Попробуй надавить.

– Не думаю, что… – она вдруг замолчала.

И тогда панель ожила.

Под её ладонью проступили символы – синие, мерцающие, сложнее тех, что были на кубе. Линии, точки, словно схема какого-то безумного прибора.

– Максим, ты видишь это? – в её голосе дрожал азарт.

– Вижу, – я попытался разглядеть детали, но снизу было неудобно. – Похоже на интерфейс. Может, код?

– Реагирует на касание… – она провела пальцем по одному из символов, и тот вспыхнул ярче.

– Попробуй комбинацию, – предложил я. – Если это замок, должна быть последовательность.

Ольга замерла.

– А если ошибёмся?

– По шкале от 1 до «всё пропало» у нас пока твёрдая тройка, – я усмехнулся. – Рискнём.

Она нажала на символ-круг. Ничего.

– Соедини их, – сказал я.

Ольга провела пальцем от одного знака к другому – снова тишина. Потом ещё одна попытка. И ещё. Символы мерцали, но не реагировали.

– Может, начать с другого? – пробормотал я.

– Думаю… – в её голосе прокралось раздражение. Учёный. Перфекционист. Хотела бы сразу разгадать.

Я бы пошутил про её упрямство, но сам знал это чувство – когда детали не складываются в схему. Ольга пробовала комбинацию за комбинацией, а я лишь стиснул зубы, чувствуя, как немеют руки от её веса.

И вдруг – ответ.

Символы вспыхнули ярче, и по коридору, словно цепная реакция, загорелись другие панели.

– Смотри! – я махнул головой в сторону новых огней. Голос сорвался на хрип. – Система живая.

Ольга спрыгнула, едва не задев меня локтем. Дышала часто, но глаза горели.

– Проверим их. Должны реагировать на прикосновения.

Первая панель оказалась холодной и мёртвой под моими пальцами.

– На меня не реагирует, – я отдернул руку. – Попробуй ты.

Она коснулась символов – и те ожили, замигав синим. Я наблюдал, как её пальцы скользят по панели, будто по клавишам.

– Ты как будто взламываешь сейф, – заметил я.

– Это не сейф, – она даже бровью не повела. – Головоломка.

Наконец панель сдалась. Стена разошлась, открыв комнату – точь-в-точь как та, где мы очнулись. Восемь капсул. Тот же тусклый свет.

– Ну что, заходим? – спросил я, но Ольга уже шагнула вперёд.

Капсулы были заполнены жидкостью. Внутри – люди. Неподвижные, будто во сне.

– Мы тоже были в таких, – прошептала Ольга. Её отражение дрожало на стекле. – Но мы проснулись. А они…

Я провёл рукой по гладкой поверхности. Ни царапин, ни следов.

– Значит, нас выбрали. Или случайность.

Ольга сжала кулаки.

– Это лаборатория. Мы – эксперимент.

Мы проверили ещё несколько комнат. Всё одинаково. Капсулы, тишина, ни намёка на ответ.

Я поймал себя на том, что подсознательно ищу следы на пыльном полу. Бесполезно. Это место не собиралось оставлять нам подсказок.

– Двигаемся дальше, – твёрдо сказала Ольга.

Я кивнул, машинально проводя пальцами по шраму на запястье. Старая привычка – искать опору в физическом ощущении, когда мысли разбегаются.

Мы продолжали идти. Скоро мы увидели – впереди проём. Новый.

– Пойдём? – спросил я.

Ольга кивнула.

Комната снова встретила нас капсулами. Но на этот раз – они пустые.

– Кто-то выбрался, – она прикоснулась к стеклу.

– Или кого-то забрали, – добавил я.

Переглянулись – и без слов понятно. "Если эти типы уже на свободе… то либо наши шансы на спасение выросли, либо проблемы только начинаются."

– Возвращаемся к Алексею, – резко сказал я. – Он один.

Ольга вдруг схватила меня за рукав.

– А если в капсулах были не только люди? Те существа…

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Бежим, – просто сказал я.

Мы рванули по коридору. Ольга быстро выдохлась – учёный, не спортсмен. Задыхаясь, она упёрлась руками в колени.

– Максим… не могу…

Я остановился, оглядываясь. Тишина. Слишком тихая.

Вот и тройка превратилась в шестёрку.

Я замедлил шаг, давая Ольге передохнуть. Она опиралась о стену, бледная, но глаза всё ещё горели той же упрямой решимостью.

– Ладно, шагом, – кивнул я, но сам озирался на каждый шорох. Эти пустые капсулы не давали покоя. Кто-то здесь. Или что-то.

Мы шли обратно, заглядывая в знакомые комнаты. Всё на месте. Капсулы, тишина, будто время здесь застыло. Но Ольга, кажется, складывала пазл в голове.

– Максим, – она остановилась. – Это не хаос. Здесь система.

– Предположим, – Ольга говорила медленно, обдумывая каждое слово, – что это не просто эксперимент. Что если это… система? Лабиринт, где каждая комната – этап.

Я почувствовал, как морщится лоб. Эта женщина умела загонять в угол даже собственные мысли.

– Типа испытания в духе "докажи, что достоин"? – я скривился, представляя, как невидимые наблюдатели ставят нам оценки. – Слишком пафосно для реальной жизни.

– Возможно. – Она пожала плечами. – Но посмотри на состав нашей группы. Инженер, химик, биолог… Нас подобрали не случайно. Каждая комната – словно задача под наши навыки.

Я покрутил эту мысль в голове. Логично, черт возьми. Слишком логично, чтобы быть совпадением.

– Тогда эти "беглецы" из капсул… – я кивнул в сторону пустых камер, – они часть системы или такие же жертвы?

Ольга развела руками. Впервые за все время она выглядела по-настоящему растерянной.

Мы продолжали идти, обсуждая варианты. Я намеренно искал слабые места в её теории – не потому что не верил, а потому что хороший инженер всегда проверяет расчеты. Вдруг Ольга резко замерла.

– Максим… – её голос стал тише шепота.

Впереди, в дверном проеме, стоял Алексей. В его руках мерцал тот самый куб, только теперь символы на нем пульсировали, как живая плоть. Вид у него был такой, будто он только что изобрел вечный двигатель – усталый, но торжествующий.

– Алексей! – Ольга рванулась вперед, а я, чертыхаясь, поспешил за ней.

Мы набросились на него с вопросами, перебивая друг друга. Алексей замахал руками, как учитель в детсаду.

– Стоп, стоп! Я не могу перерабатывать данные в таком темпе!

Наступила пауза. Потом мы, как идиоты, разом расхохотались. Я почувствовал, как какое-то время спустя впервые расслабляю плечи.

– Черт, – я вытер лицо ладонью. – Совсем крыша поехала от этой бесконечной беготни.

Ольга, всхлипывая от смеха, вытерла слезу.

– Мы как первоклашки на экскурсии – все кричат, никто не слушает.

Алексей улыбался, но в его глазах читалось что-то важное – то, ради чего он нас здесь ждал.

– Да уж, – я фыркнул, чувствуя, как напряжение наконец-то отпускает.

Алексей, ухмыляясь, махнул рукой в сторону комнаты.

– Ладно, заходите. Тут я… эээ… накрыл стол.

Когда мы вошли, у меня отвисла челюсть. Комната преобразилась – тела убраны, а на крышке капсулы красовался настоящий пир. Макароны, хлеб, даже кувшин с водой. Аромат ударил в нос, заставив желудок предательски урчать.

– Откуда всё это? – я потрогал хлеб. Теплый. Настоящий.

Алексей важно кивнул, но в глазах читался восторг первооткрывателя.

– Куб. Оказалось, он материализует вещи. Хотя… – он поморщился, – я попробовал создать учебник по квантовой физике. Получилась макулатура с каракулями.

Мы уселись вокруг импровизированного стола. Первые минуты ели молча. Еда из куба казалась божественной. Но Ольга, конечно, не выдержала.

– Ладно, слушай, – она отложила вилку. – Мы думаем, это система. Лабиринт с задачами. А куб – возможно, ключ.

Я подхватил, показывая на символы, переливающиеся на гранях.

– Они похожи на те, что мы видели на стенах. Если расшифруем…

Глаза Алексея загорелись. Он швырнул на стол исписанный блокнот.

– Я уже начал! Куб реагирует на мысли, но символы – это язык управления. Как ДНК-код, только для… – он замялся, – для всего.

Ольга жадно схватила блокнот. Я видел по глазам, как её мозг уже анализирует записи.

– Тогда объединяемся, – я постучал вилкой по "столу". – Я – схемы и логика, ты – биологические аналогии, Ольга – химические связи.

Алексей вдруг побледнел.

– Вы понимаете, что это значит? Если символы действительно универсальный язык…

– …то мы можем не просто сбежать, а управлять всей системой, – закончил я.

В комнате повисла тишина. Даже куб на столе будто замер, ожидая нашего решения.

Ольга первой протянула руку к блокноту.

– Начинаем расшифровку.

Мы склонились над записями. Впервые за все время здесь, в этом чертовом лабиринте, у меня появилось странное чувство – нечто среднее между азартом инженера, получившего сложную задачу, и осторожной надеждой.

"Щас как инженерно подойдем к этой магии", – подумал я, чувствуя, как пальцы сами тянутся к карандашу.

Глава 4. Влад и Ирина

Я шагал вперёд, стараясь не сбавлять темп. Шаги – чёткие, уверенные, как будто я знал, куда иду. Хотя, чёрт возьми, я не знал. Просто останавливаться было нельзя.

Оглянулся – Ирина шла следом, но по её лицу было видно, что она на грани. Волосы растрёпаны, глаза блестят от напряжения. "Держись, психолог, не разваливайся сейчас", – подумал я.

– Ты всё ещё со мной? – бросил через плечо, нарочно саркастично. Голос, чёрт побери, дрогнул. Надеюсь, она не заметила.

– Да… – её ответ едва долетел до меня.

Я притормозил, давая ей подтянуться.

– Ты только не упади, – добавил, пытаясь сорвать шуткой комок в горле. – Если свалишься, тащить тебя придётся мне. А я, знаешь ли, не в лучшей форме.

Она не засмеялась. Просто кивнула, сжав губы.

– Ты думаешь, это ловушка? – Ирина спросила тихо, но дрожь в голосе выдавала её.

– Ловушка? – я резко повернулся к ней. – Да какая разница? Вперёд идём – может, выберемся. Стоим – точно сдохнем.

Она снова кивнула, но её глаза были пустыми – будто она пыталась вспомнить что-то и не могла.

– Ты в порядке? – спросил резче, чем планировал.

– Да, просто… – она провела рукой по лицу. – Всё это слишком странно.

– "Странно" – слабо сказано, – я усмехнулся. – Но мы справимся. Главное – не накручивать себя.

Она промолчала. Я видел, как её пальцы сжимаются в кулаки. "Паникует", – констатировал я про себя.

Развернулся и двинулся дальше. Остановиться – значит дать страху настигнуть нас обоих. А этого я не допущу.

Коридор не кончался. Гладкие, будто отполированные стены сливались в одну бесконечную ленту. Я пару раз останавливался, водил ладонью по поверхности – ни щели, ни шва. Чёртова ловушка.

– Влад… – она вдруг остановилась. – А что, если выхода нет?

Я резко развернулся.

– Хватит. Если начнём так думать – точно сдохнем здесь.

Она сжала губы, но в её глазах читалось: "Ты не понимаешь". Чёрт возьми, я понимал. Просто не мог позволить себе это признать.

– Ирина. – Я шагнул ближе, намеренно опустив голос. – Ты либо со мной, либо нет. Выбирай.

Она вздрогнула, потом кивнула. Хорошо.

Мы двинулись дальше. Коридор сужался, стены давили, будто хотели раздавить. Я чувствовал, как у Ирины сбивается дыхание, но она шла. Молодец.

И тут – голоса.

Я резко поднял руку, указывая остановиться. Прислушался. Глухой гул, обрывки слов. Голоса не знакомые.

– Ты слышишь? – Ирина прошептала так, будто боялась, что её услышат.

– Да, – стиснул зубы. – Кто-то впереди.

Мы замерли, прижавшись к холодной стене. Из-за поворота доносились резкие, обрывистые голоса. Я жестом приказал Ирине молчать и осторожно заглянул за угол.

В тусклом свете пульсирующих стен метались восемь фигур в потрёпанной советской форме. Их движения были резкими, нервными – как у загнанных в угол зверей. Один, здоровенный детина с квадратной челюстью, яростно жестикулировал, выкрикивая что-то невнятное.

– …не успеем… системы… – обрывки фраз долетали до нас, искажённые странным эхом.

Внезапно здоровяк размахнулся и со всей силы ударил кулаком по стене. Поверхность дрогнула, заколебалась – и разошлась, образуя проход.

– Смотри… – Ирина впилась пальцами мне в рукав.

Я кивнул, не отрывая глаз от солдат. Они начали нырять в проём, как крысы в нору. Последний, тощий солдатик с перекошенным лицом, обернулся – и на секунду его взгляд скользнул прямо по нам.

– Они нас… – начала Ирина.

– Бежим! – я рванул вперёд.

Мы успели сделать несколько шагов, когда стена начала смыкаться. Я протянул руку – пальцы скользнули по гладкой, уже твёрдой поверхности.

– Чёрт! – я врезал кулаком в стену.

Ирина, видя моё разочарование, осторожно прикоснулась к поверхности. Стена слегка вибрировала под её пальцами, но проём не появлялся.

– Может, нужно что-то другое? – её голос звучал неуверенно.

Я стиснул зубы.

– Дай-ка я попробую ещё раз.

Собрав всю силу, я ударил по стене снова – на этот раз так, что боль отдалась в плече. В ответ стена дрогнула, и проём медленно начал появляться снова.

– Получилось! – воскликнула Ирина, но сразу же сжала мою руку. – Влад, подожди… Что если это ловушка?

Я не стал отвечать. Просто шагнул в черноту, чувствуя, как её пальцы цепляются за мою одежду. Холодный воздух ударил в лицо, пахнущий металлом.

Комната оказалась тесной, как гроб. Стены пульсировали мерзковато, будто мы внутри какого-то живого чудовища. В центре – панель с тускло мигающими символами, похожими на сломанный дисплей. Проём за нами захлопнулся. Тишина.

– Что это за штука? – Ирина прошептала так, словно боялась разбудить комнату.

Я подошёл ближе, скрипя зубами.

– Наш билет отсюда, если повезёт.

Символы не походили ни на что знакомое. Просто абстрактные закорючки. Я ткнул в одну наугад. Она вспыхнула ярче – и ничего.

– Может, нужно комбинацию? – пробормотал я, уже нажимая следующую.

– Влад, может, не надо? – Ирина схватила меня за рукав. – Мы не знаем, что это!

– А чего ты предлагаешь? Сидеть и ждать, что кто-то придет на помощь? – я резко выдернул руку.

Она сжала губы. Видно было, как её пальцы дрожат. Но времени на терапевтические уговоры не было. Я продолжил тыкать в символы, пока панель не взорвалась ослепительным светом.

Гул. Вибрация. Стена разошлась, открывая проход.

– Видишь? – я оскалился. – Работает.

Ирина не выглядела убеждённой, но выбора у нас не было.

Новый коридор встретил нас баррикадами из обломков и вонью похожей на горелый пластик. Стены исцарапаны, будто здесь дрались не люди, а звери. Стены были здесь украшены символами, которые светились, пульсируя в такт основному освещению.

– Что здесь случилось? – Ирина шла за мной, будто боялась, что пол разверзнется под ней.

– Кто-то устроил бойню, – я пнул обломок. Он отлетел с металлическим лязгом.

Пройдя несколько метров, мы их увидели среди обломков.

Тела.

Тощие, темно-зелёные, с переломанными конечностями. Те самые твари из той комнаты, только теперь. Тоже мёртвые. Только теперь они лежали с вырванными глотками.

– Они… такие же, – Ирина подавила рвотный позыв.

Я присел, осмотрел ближайшее тело. Раны – рваные, глубокие.

– Дрались между собой? Или здесь бродит кто-то по страшнее их?

Ирина стояла, обхватив себя за плечи. Её глаза были пусты.

– Соберись, – я встал. – Мёртвые нам не помогут. Идём дальше.

Она кивнула, но я видел – её уже накрывает. Если сейчас не выдержит – я могу тоже сорваться.

– Влад, посмотри, – Ирина ткнула пальцем в наросты. Символы на коже мертвеца. – Такие же, как везде вокруг. Может, это их язык?

Я склонился ближе, стиснув зубы. Воняло горелой плотью и чем-то химическим.

– Возможно. Но мёртвые нам не ответят.

Мы двинулись дальше, пробираясь через хаос обломков. Коридор напоминал поле боя – обугленные стены, развороченные перекрытия, ещё несколько тел. Все одного вида.

Что за чертовщина здесь произошла?

Внезапно – гул. Низкий, вибрирующий, будто где-то внизу работал гигантский генератор.

– Что это? – Ирина замерла, её пальцы впились мне в рукав.

Я резко поднял руку. Тише.

Звук шёл из глубины коридора. Мы продвигались медленно, ступая как по минному полю.

И наткнулись на пролом.

Громадная дыра в потолке, из которой свисали оборванные детали конструкций. Внизу – бездна. Этажи уходили вниз. Внизу дым. Много дыма. Пока поднимался, рассеивался между этажами. Вверху было ещё несколько этажей. И потолок. Черный, что казалось, смотришь в бездну.

– Смотри, – я указал вниз.

Ирина робко заглянула за край – и тут же отпрянула, побледнев.

Ирина внезапно заговорила быстро, срывающимся шёпотом.

– Надо вернуться. Туда, где мы очнулись. Может, Алексей разгадал куб… Может, он нашёл выход…

Я резко повернулся к ней.

– Вернуться? – мои слова прозвучали как удар. – Ты хоть представляешь, куда возвращаться? Мы даже не знаем, где эта комната!

– Но мы должны попробовать! – она вдруг крикнула, и в её глазах вспыхнула та самая истерика, которой я боялся.

Я глубоко вдохнул, заставляя себя не сорваться. Оглядел пролом, потом – стены с символами.

– Попробуем вот что…

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри закипает ярость. Чёрт возьми, она права. Но признать это вслух – значит расписаться в собственном бессилии.

– Ладно, – сквозь зубы выдавил я. – Попробуем вернуться.

Ирина кивнула, слишком быстро, слишком нервно. Глаза блестели – вот-вот расплачется. Но я не собирался становиться ей жилеткой.

Мы пошли назад, я запоминал каждый поворот, каждый выступ на этих проклятых стенах. Следы битвы, которые видели раньше – обугленные участки, разбросанные обломки, тела тех существ – должны были стать нашими ориентирами. Вскоре после нашего марш-броска мы снова оказались в том месте, где попали в этот коридор.

Я подошёл к месту, где раньше был проход, ударил кулаком по стене – ничего. Ещё раз, сильнее – только кровь на костяшках. Ирина осторожно прикоснулась ладонью, но стена оставалась мёртвой и неподвижной.

– Ладно, план Б, – я вытер руку о брюки. – Идём дальше. Может, в следующем коридоре будет рабочая дверь. Или хотя бы чертов выключатель.

Мы двинулись в противоположном направлении, в новый коридор, который расходился под острым углом. Снова видели следы боев и кучу мертвых тел. Мы так шли, пока снова не уперлись в тот же чертов пролом, только теперь с другой стороны. Я пнул обломок – он с грохотом свалился в бездну.

– Это невозможно… – её шёпот звучал как предсмертный хрип.

Я стиснул зубы. Страх подползал к горлу, но я затолкал его поглубже.

– Выход есть всегда, – буркнул я. – Но для этого надо думать, а не реветь.

Она открыла рот, чтобы ответить – и мы оба услышали шаги.

Глухие. Снизу.

Я резко развернулся. Силуэт человека на этаже ниже.

– Кто это? – она прижалась ко мне, дрожа.

– Молчи, – я встал вполоборота.

Человек вышел на свет. Лет сорока, лицо как смятая бумага, в руках – мерцающий предмет.

– Ну, привет! – голос у него был хриплый, но без угрозы.

Ирина сделала шаг вперёд – я едва успел схватить её за локоть.

– Здравствуйте, – сказала она своим тихим тоном.

Мужик пристально вглядывался в нашу сторону. Изучал нас. Потом медленно поднял руку – и между нашими этажами материализовалась металлическая лестница.

– Спускайтесь. Здесь опасно.

Я застыл. Впервые за долгое время мой мозг выдал чистый, незамутнённый "Что за херня?"

– Это… как? – Ирина уставилась на лестницу, будто увидела чудо.

Я наклонился к её уху.

– Ты точно веришь этому клоуну?

– Нет, – она не отводила глаз от незнакомца. – Но выбирать не приходится.

Я сжал кулаки. Выбора и правда, не было.

– Ладно. Но если это ловушка – я первым сброшу его в эту дыру.

Я кивнул, стиснув зубы, и первым шагнул на эту чертову лестницу. Она дрожала под ногами, но выдержала. Ирина спускалась следом, её пальцы впились мне в плечо. И вот мы уже рядом с ним.

Мужик сжимал в руке куб, похожий на тот, что остался у Алексея. Махнул рукой – лестница растворилась в воздухе.

– Вы, наверное, голодны, – сказал он, и в голосе прозвучала какая-то дурацкая теплота.

Куб вспыхнул, и на полу перед нами появились еда и вода. Просто взяли и материализовались, как в сказке.

– Как это работает? – Ирина уставилась на куб, разинув рот.

– Сложно объяснить, – мужик усмехнулся. – Сначала поешьте. Выглядите ужасно.

Мы не спорили. Впились в еду, как бродячие псы. Мужик – Артём, как он представился – наблюдал за нами с каким-то грустным выражением.

– Я телепат, – вдруг заявил он.

Я чуть не подавился хлебом.

– Телепат? – переспросил я, вытирая рот. – Серьёзно?

– Могу общаться мыслями. После того, как меня впервые похитили. Мне было пять.

Ирина замерла с куском фрукта в руке.

– Похитили? Те… те существа?

Артём кивнул.

– Да. Они брали меня много раз. Возвращали. Но теперь… – он провёл рукой по лицу, – теперь мы на их корабле. Это не Земля.

Я отставил бутылку с водой.

– Трупы, разбросанные повсюду, это и есть похитители?

–Да. Не все враждебны. Кто-то из них может помочь. – Ответил Артем.

Ирина наклонилась вперёд, глаза горят.

– Кто может помочь?

Артём замолчал, будто прислушиваясь к чему-то.

– У меня есть… связь. С одним из них. Моим наставником. Он жив. Где-то в центре управления.

Я фыркнул.

– И что, он просто ждёт нас там с печеньками?

– Нет, – Артём сжал куб так, что костяшки побелели. – Он сказал – время на исходе. Если поможем им – может, и нам помогут.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– А если не поможем?

– Тогда другая проблема, – голос Артёма стал глухим. – Двигатель корабля повреждён. Он уничтожит всё вокруг.

Ирина резко вдохнула. Я видел, как её пальцы впились в колени, но сам сохранял каменное лицо.

– Значит, – проговорил я. – Находим твоего приятеля и глушим двигатель.

Артём кивнул.

– Корабль огромный. Системы глючат. И есть… другие. Те, кто убивает их. А заодно и людей.

– Какие другие? – Ирина съёжилась.

– Те, кого наставник называл марионетками.

Я резко поднялся.

– Тогда сидеть некогда. Где этот центр?

Артём криво усмехнулся.

– Покажу. Но сначала – отдых. Без сил вы никому не поможете.

Ирина открыла рот, чтобы возразить, но я сжал её плечо.

– Он прав. На изжёванных нервах далеко не уйдёшь.

Мы устроились на полу. Пока жевали эту чертову материализованную еду, Артём рассказывал про свои контакты наставником. Про куб. Про то, как его похищали в пять лет. Говорил ровно, но я видел – парень на грани.

– Мы выберемся, – вдруг сказала Ирина. Наивно.

Артём посмотрел на неё странно – будто хотел поверить, но не мог.

– Будьте готовы, – пробормотал он. – Будет ад.

Я молча допил воду. Как будто сейчас не ад.

Глава 5: Потерянный артефакт

Комната, освещённая тусклым светом, казалась уютной – слишком уютной для этого места. Мы сидели на полу, склонившись над блокнотом с загадочными символами. Голоса Алексея и Максима звучали спокойно, почти расслабленно, но что-то в этой идиллии тревожило меня на уровне инстинктов. Как будто мои мысли обволакивала вата, не давая сфокусироваться.

– Если эти символы действительно связаны с управлением кубом, – Алексей провёл пальцем по одному из знаков, – то, возможно, это что-то вроде команд. Вот этот, например, напоминает схему молекулы. Ольга, ты как химик, что думаешь?

Я прищурилась, автоматически поправив несуществующие очки – старый нервный жест. Символ и правда, был знакомым.

– Да, похоже на структуру воды, – пробормотала я, но тут же нахмурилась. – Но почему вода? Энергия? Жизнь?..

Мысли текли вяло, словно сквозь сироп. Я попыталась сосредоточиться, но логика упорно ускользала.

Максим, обычно резкий и собранный, откинулся назад с непривычной лёгкостью.

– Знаете, мне почему-то кажется, что всё будет хорошо, – сказал он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему беспечность. – Мы найдём выход. Просто нужно немного времени.

Алексей кивнул, его пальцы расслабленно постукивали по странице.

– Да, я чувствую то же самое. Мы на правильном пути. Главное – не торопиться.

Я сжала куб в ладонях, и странное умиротворение накатило новой волной. Мерцающие символы плясали перед глазами, а тревога растворялась, как спирт на ветру. "Неестественно", – где-то в глубине сознания зашевелился рациональный голос, но его тут же затопила волна спокойствия.

И тут я подняла взгляд.

В проёме стояли двое.

Высокие, с тонкими, почти хрупкими конечностями, и большими глазами, со светящимися на груди узорами в полумраке. Такие же, как те… мертвецы в этой комнате. Но эти были живы. И почему-то их присутствие не пугало. Напротив – тело наполнилось тёплой тяжестью, как после укола транквилизатора.

– Ольга… – Голос прозвучал у меня в голове, мягкий, гипнотический. – Отдай нам куб. Ты в безопасности. Ничего не бойся.

Я встала. Ноги двигались сами, будто кто-то дергал за невидимые нити. В руках куб вдруг стал невесомым.

– Ольга? – Алексей произнёс моё имя, но его голос донёсся будто сквозь толщу воды.

Я уже стояла перед существами. Одно из них протянуло длинные пальцы, и куб легко соскользнул из моих рук. Через мгновение он оказался в их руках – будто так и было задумано.

Они исчезли так же бесшумно, как появились.

Я осталась стоять, руки бессильно повисли вдоль тела. Где-то за спиной Алексей и Максим сидели в той же неестественной неподвижности.

Тишина.

И только где-то в глубине, под слоем навязанного спокойствия, кричала крохотная, но яростная часть меня: "Что мы только что сделали?!"

Прошло несколько минут, прежде чем туман в моей голове начал рассеиваться. Первым очнулся Максим – я услышала его прерывистый вдох.

– Что… что только что произошло? – Его шёпот прозвучал неестественно громко в тишине комнаты.

Алексей дёрнулся, как будто его ударили током, и вдруг вскочил на ноги, глаза дико расширились.

– Ольга! – Он почти крикнул. – Где куб? Что ты сделала?

Я медленно повернулась к ним. Ладони были ледяными, а в горле стоял ком.

– Я… не знаю, – мой голос звучал чужим. – Они сказали мне отдать его. Я не могла сопротивляться. Это было как… как сон.

Как химический дисбаланс. Как ингибитор, блокирующий нейроны. Но даже сейчас, когда сознание прояснялось, я не могла найти рационального объяснения.

Максим встал, его плечи напряглись, будто готовясь к удару.

– Они нас загипнотизировали, – прошептал он, и в его голосе впервые за всё время дрожала неуверенность. – Мы даже не попытались остановить их. Они забрали куб, а мы просто… позволили.

Тревога накатила волной, густой и липкой. Алексей схватился за голову, его пальцы впились в светлые волосы.

Я опустилась на колени, ощущая, как дрожь поднимается от кончиков пальцев к локтям.

– Я не хотела… Их голос был внутри моей головы. Как будто я сама этого хотела.

Максим шагнул ко мне, его рука легла на моё плечо – твёрдо, почти болезненно.

– Не твоя вина. Они контролировали нас всех. Но теперь надо действовать.

Алексей резко кивнул, его глаза горели.

– Они ушли в коридор. Надо преследовать их. Кто знает, что они будут делать с кубом?

Я встала, стиснув зубы. Страх медленно превращался в нечто острое, почти яростное.

– Да, – сказала я, и голос, наконец обрёл твёрдость. – Мы его вернём.

Максим кивнул, но его спокойный голос не обманул меня – я видела, как напряглись его плечи, как пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

–Идём. Но осторожно.

Мы вышли в коридор и двинулись вперёд в том же направлении, что и существа. Шаги стали твёрже, но под этой показной уверенностью у каждого из нас клубился страх. Коридор сужался, стены смыкались, будто пытаясь нас раздавить. Я шла первой, отчаянно цепляясь за логику, но реальность вокруг напоминала разбитую колбу – осколки фактов не складывались в целое.

– Как будто мы внутри гигантского комплекса, – пробормотала я себе под нос, больше для того, чтобы услышать хоть какой-то звук, кроме нашего нервного дыхания.

Максим нахмурился. Алексей сзади резко кашлянул – сухой, нервный звук.

– Может, остановимся? Мы не знаем, что нас там ждет. Это… опасно.

Я резко развернулась к нему. Где-то в глубине меня клокотала ярость – не на него, а на эту проклятую ситуацию, на эти стены, на себя за то, что позволила забрать куб.

– Мы уже в опасности, Алексей. Стояние на месте не даст нам ответов. Только вперёд.

Максим молча поддержал меня кивком. Его лицо было каменным, но я видела, как пульсирует жилка на виске. Алексей побледнел ещё сильнее, но кивнул. Похоже, что его страх боролся с доверием к нам.

Коридор вывел нас в комнату, которой раньше не было. На месте, где сейчас был проём, раньше была глухая стена. Металлический стол по центру, разбросанные инструменты, обломки устройств… и эти символы на стенах. Они светились холодным голубым светом, будто насмехаясь над моими попытками их расшифровать.

Я осторожно переступила порог, глаза сканировали каждую деталь.

– Это место… значимое, – прошептала я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Максим подошёл к столу, провёл пальцами по глубоким царапинам.

– Здесь кто-то сопротивлялся.

Алексей не решался войти, его голос дрожал.

– Может, не стоит здесь задерживаться? Оно выглядит…

Его слова заглушил резкий звук – хлопки, скрежет металла, нарастающий гул. Стены затряслись.

– Что это?! – Алексей отпрянул к стене.

Я сглотнула ком в горле, заставив себя говорить ровно.

– Не знаю. Но готовимся ко всему.

Максим сжал кулаки, встал рядом.

И тогда свет погас.

Тьма была абсолютной. Я услышала, как участилось дыхание Алексея, как Максим резко повернулся. Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно в этой тишине.

– Не поддаёмся панике, – мой голос прозвучал твёрже, чем я чувствовала. – Держимся вместе.

В темноте чья-то рука нащупала моё плечо – Максим. Его пальцы сжались на мгновение, передавая то, что нельзя было выразить словами.

– Справимся, – прошептал он.

И я поверила. Потому что альтернативы не было.

Свет вспыхнул снова, но теперь он мерцал, как умирающая лампочка в лаборатории после скачка напряжения. Каждая вспышка высвечивала комнату в жутких стробоскопических кадрах – вот металлический стол с царапинами, вот обломки непонятных устройств, вот эти проклятые символы на стенах, пульсирующие голубым светом. А между вспышками – густая, давящая тьма.

– Что теперь? – Алексей звучал чуть спокойнее, но его пальцы теребили край рубашки – верный признак тревоги.

Я повернулась к нему, зная, что в мигающем свете мои глаза должны выглядеть неестественно блестящими.

– Теперь идём дальше. Найти куб. Понять, что здесь происходит. – Я намеренно говорила коротко, как диктую отчёт по эксперименту. – Сдаваться нельзя.

Когда я обернулась, комната преподнесла новый "сюрприз" – вместо одного выхода теперь зияли три одинаковых проёма. Как будто кто-то решил провести над нами жестокий эксперимент на проверку инстинкта самосохранения.

– Ну что, – Максим хмыкнул, и я узнала этот тон – он пытался разрядить обстановку. – Направо пойдёшь – коня потеряешь, налево… Блин, а где мы коней-то оставили?

Алексей фыркнул. Даже я не смогла сдержать улыбку – нервную, больше похожую на гримасу.

– Спасибо за моральную поддержку, – покачала я головой, – но выбирать всё равно придётся. Вечно здесь не простоим.

Максим пожал плечами.

– Без понятия, как выбирать. Угадаем?

Я уже анализировала варианты. "Нет случайностей, есть недостаток данных" – твердила я себе.

– Должна быть логика. Эти проёмы появились не просто так. Либо система направляет нас, либо запутывает, либо вообще не имеет к нам никакого отношения.

– Может, пометим тот, откуда пришли? – предложил Алексей, и я мысленно похвалила его за рациональность.

Максим полез в карман и достал тот самый нож, созданный кубом – маленький, но острый.

Он быстро нанес на стену у входа три параллельных царапины – чёткие, ровные линии, как на шкале измерительного прибора.

– Теперь не заблудимся, – сказала я. – Выбираем путь.

Осмотрела проёмы. Центральный казался… нет, не безопаснее, но "правильнее", если в этом кошмаре вообще есть что-то правильное.

– Идём прямо. Если это ловушка, то самый очевидный путь может быть верным.

Максим поднял бровь.

– Или именно этого они и ждут.

Алексей колебался, но кивнул.

– Ладно. Но если что – сразу назад.

Мы вошли в коридор. Стены здесь поглощали звук, как стены звуконепроницаемой камеры. Я шла первой, сканируя пространство – искала малейшие аномалии, подсказки…

– Интересно, что они хотят создать с кубом, – нарушил тишину Максим. – Оружие? Или что похуже?

– Не знаю, – ответила я, чувствуя, как холодеет спина. – Но они знают, как его использовать лучше нас. И мы убедились в его полезности.

Алексей кашлянул.

– А что мы будем делать, если встретим их? У нас же нет оружия…

Я обернулась, поймав его взгляд в мигающем свете.

– У нас есть мозги. И это уже немало. Что-нибудь придумаем.

Я мысленно составляла список: найти куб, понять его принцип действия, разработать контрмеры… Как будто это был просто ещё один рабочий день в лаборатории.

Только вот лаборатории никогда не были такими… живыми. И такими враждебными.

Максим усмехнулся, и в мигающем свете я увидела, как его шрам на запястье напрягся вместе с мышцами руки.

– Ну, если только они не окажутся умнее нас. Тогда мы в беде. – Он бросил мне быстрый взгляд. – При прошлой встрече наши мозги не сильно-то помогли.

Я покачала головой, но почувствовала, как уголки губ сами собой поднялись.

– Спасибо за оптимизм, – сухо ответила я. – Ты просто неиссякаемый источник вдохновения.

Мы продолжили путь, и на какое-то время напряжение действительно ослабло. Но вскоре стены начали смыкаться, будто живой организм, сжимающий пищевод. Свет стал таким тусклым, что я буквально ощупывала пространство перед собой взглядом.

– Что-то не так, – прошептала я, резко останавливаясь. Ладонь автоматически поднялась, предупреждая остальных. – Будьте готовы.

Впереди, в конце сужающегося тоннеля, пульсировал слабый свет. Ровные, ритмичные вспышки, как кардиограмма.

– Ловушка, – прошептал Алексей. Я почувствовала, как его рука дрожала, когда он случайно задел мое плечо.

– Или ответы, – возразила я, уже анализируя частоту вспышек.

Максим тяжело вздохнул за моей спиной.

– Ну что ж, вперёд. Но если там окажется что-то с щупальцами – я бегу первым, предупреждаю.

Я кивнула, не в силах сдержать улыбку, но мой взгляд оставался прикованным к пульсирующему свету.

– Договорились. Пошли.

С каждым шагом свет становился ярче, а в ушах начал появляться странный шум. Сначала я подумала, что это просто звон от напряжения, но нет – это были голоса. Сначала неразборчивый шёпот, потом отдельные слова, наконец – целые фразы. Десятки, сотни голосов, сливающихся в странную симфонию возмущений и одобрений.

– Это… люди? – Алексей схватил меня за рукав. Его пальцы леденели даже через ткань.

Я не ответила сразу. Мозг лихорадочно анализировал: частота звуковых волн, возможное количество источников, акустические аномалии…

– Не знаю, – наконец сказала я. – Но будьте готовы ко всему.

Максим, шедший позади, резко остановился.

– Может, это те, кого мы видели в капсулах? Тела-то исчезли…

Я лишь кивнула, сосредоточив всё внимание на выходе из коридора. Свет стал таким ярким, что пришлось прищуриться. Когда мы, наконец вошли в помещение, перед нами открылась картина, которая заставила мое рациональное сознание на мгновение отступить перед чистым изумлением.

Я замерла на пороге, впитывая странную картину перед собой. Коридор был забит людьми – десятки спин, обращенных к нам. Три голоса перебивали друг друга, их слова растворялись в гуле толпы.

– Что за чертовщина? – Максим прошептал так, что я почувствовала его дыхание на своем виске. – Похоже на митинг какой-то.

Алексей сглотнул так громко, что я услышала. Его пальцы впились в мой рукав.

Я медленно покачала головой, не отрывая взгляда от толпы.

– Нам нужно понять, что здесь происходит. Вольемся в толпу. Но осторожно – мы не знаем их мотивов.

Мы незаметно пристроились сзади. Никто даже не обернулся – все были поглощены спором ораторов. Но мое внимание сразу привлекли дверные проемы вдоль всего коридора.

"Данные. Нужны данные", – настойчиво стучало в висках.

Я показала Максиму на двери и, не дожидаясь ответа, скользнула в ближайший проем.

Комната оказалась пустой, если не считать восьми знакомых капсул. Открытых. Пустых. Не было следов жидкости, которая была в наших.

– Опять они… – прошептала я, проводя рукой по краю ближайшей капсулы. – Сколько же их здесь?

Следующая комната – та же картина. Восемь пустых капсул. Сердце начало биться чаще – не от страха, а от осознания.

– Они все отсюда… – мой голос прозвучал громче, чем я планировала. – Они такие же, как мы. Проснулись и не понимают, где находятся.

Я уже поворачивалась к выходу, когда из коридора донесся особенно громкий крик.

– Они идут за нами! Бежим, пока не поздно!

Толпа взорвалась. Через секунду до меня донесся чей-то пронзительный вопль.

– Я их вижу!

И тогда случилось то, чего я не ожидала. Толпа развернулась как один организм – и бросилась бежать. Десятки глаз, полных животного ужаса.

– Эй, подождите! – услышала я голос Максима, заглушаемый нарастающим гулом толпы.

Я рванула вперед, проклиная себя за эту задержку. "Групповая паника. Иррациональная реакция. Нужно…" – мысли путались.

Слова Максима растворились в нарастающем хаосе. Толпа обрушилась на них, как живая лавина – десятки тел, толкающихся, кричащих, потерявших человеческий облик в панике. Я увидела, как Алексея сбили с ног, его фигура исчезла в мельтешении ног и тел.

– Алексей! – крикнул Максим, но его тут же отбросило в сторону. Его сильные руки беспомощно взметнулись в воздухе, как у марионетки.

Я в этот момент выдал холодный вывод: "Выживание. Требуется немедленное укрытие". Взгляд сам нашел ближайшую капсулу.

– Спрятаться, – прошептала я, и ноги уже несли меня к ней.

Металл был ледяным под пальцами, когда я втискивалась внутрь. Крышка захлопнулась с глухим щелчком, оставив меня в тесной, душной темноте.

Снаружи доносились дикие крики, топот, звуки падающих тел. Я прижала ладони к холодным стенкам, пытаясь уловить хоть какие-то признаки присутствия Максима и Алексея. Ничего. Только нарастающий хаос.

И тогда началось нечто необъяснимое.

Сначала – вибрация. Слабый гул, проникающий в кости. Затем он перерос в оглушительный рев, от которого задрожали зубы и заныли суставы. Я инстинктивно сжалась, прикрыв уши – бесполезный жест. Этот звук проходил сквозь плоть, сотрясая внутренности.

К реву добавился пронзительный писк – словно кто-то вогнал мне в виски две раскаленные иглы. Я впилась ногтями в ладони, сдерживая крик. Капсула вибрировала, ее металл скрипел под акустической атакой.

Вскоре крики снаружи стихли не потому, что паника улеглась. Люди просто… перестали издавать звуки. Как будто этот адский гул выжег их голоса.

Когда, наконец, наступила тишина, она оказалась почти хуже шума. Звенящая, мертвая, прерываемая лишь слабыми стонами. Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось – руки дрожали, ноги онемели. Голова раскалывалась, каждый пульс отзывался болью в висках.

– Надо… выбраться… – мой шепот звучал чужим, разбитым.

Пальцы скользили по гладкой поверхности крышки, не находя опоры. Воздух стал густым, как сироп. Сознание начало плыть, края зрения затянулись серой пеленой.

Последней осознанной мыслью была ирония: "Так вот как чувствуют себя лабораторные мыши…"

Тьма накрыла меня мягко и неумолимо. Последнее, что я ощутила – холод металла, прилипший к щеке, и тихий, механический гул где-то в глубинах этого кошмара.

Глава 6. Встреча с наставником

Коридоры корабля казались бесконечными. Я шла между Владом и Артёмом, и странные узоры на стенах то сжимались, то расширялись, словно дышали. Мерцающий свет бросал на металл дрожащие тени, и мне невольно вспомнились кадры из старых фантастических фильмов – только здесь не было декораций. Это было реально. Слишком реально.

Мы внутри живого существа? Или это просто игра света?

Я сжала пальцы, чувствуя, как под ногтями проступает холодный пот. Как психолог, я знала, что паника заразна. Но знание не помогало – моё собственное дыхание участилось, а в груди сжимался знакомый ком тревоги.

Влад шёл впереди, его плечи были напряжены, но шаг оставался твёрдым. Он мастерски скрывал страх, но я видела – его кулаки то сжимались, то разжимались.

– Артём, – его голос прозвучал нарочито легко, но я уловила лёгкую дрожь. – Ты говоришь, что этот корабль огромен. А что, если мы просто заблудимся здесь навсегда? У тебя есть карта? Или хотя бы компас?

Я мысленно отметила его тактику. Юмор как защита. Классический механизм избегания. Но сейчас нам всем нужна хоть какая-то опора.

Артём, шедший позади, слегка улыбнулся, но его глаза… В них читалась глубокая усталость, будто он нёс груз, невидимый для нас.

– Карты нет, – ответил он. – Но я чувствую, куда нам нужно идти. Это… сложно объяснить. Это как интуиция, только сильнее.

Интуиция? Мои профессиональные рефлексы тут же включились. Он действительно верит в это. Или… он знает больше, чем говорит?

– Интуиция, – Влад саркастически поднял бровь. – Ну, конечно. Почему бы и нет? Мы уже видели мёртвых инопланетян, странные кубы и коридоры, которые ведут в никуда. Почему бы не добавить сюда ещё и космическую интуицию?

Я хотела его остановить – его цинизм мог ранить Артёма, но слова застряли в горле. Вместо этого я поймала себя на мысли. А если он прав? Что, если всё это – лишь чья-то жестокая игра?

Мои пальцы непроизвольно потянулись к воображаемому блокноту – привычный жест на сеансах, когда нужно зафиксировать важное. Но блокнота не было. Только холодные стены и бесконечные коридоры.

– Влад, – вдруг прозвучал мой голос, прежде чем я успела обдумать слова. – Ты не думаешь, что мы… что мы можем быть частью чего-то большего? Может, нас выбрали не просто так?

Откуда этот вопрос? Я сама удивилась своей внезапной вере в "выбор". Но что-то внутри настойчиво шептало, что здесь есть смысл. Должен быть.

Влад обернулся, слегка удивлённый.

– Ну, если нас выбрали, то я бы хотел знать, за что, – он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. – Может, это конкурс на выживание? Или, может, мы просто подопытные кролики в каком-то межгалактическом эксперименте?

Артём нахмурился. Его спокойствие, казалось, слегка пошатнулось.

– Это не эксперимент, – сказал он тихо, но так, что мурашки пробежали по коже. – По крайней мере, не в том смысле, как вы думаете. Они… они изучают нас.

Изучают. Это слово отозвалось во мне странным эхом. Я вспомнила своих пациентов, их страхи, их истории. А что, если здесь мы все – чьи-то пациенты?

– О, отлично, – Влад фыркнул. – Значит, мы просто объекты для изучения. Ну, по крайней мере, это объясняет, почему нас не убили сразу.

Я вздохнула, чувствуя, как тревога снова подступает. Но теперь к ней добавилось что-то ещё – почти детское любопытство.

– Но зачем им это? – спросила я, глядя на Артёма. – Зачем им нужно понимать нас? Мы же… мы же не так уж и важны в масштабах Вселенной, правда?

Он замедлил шаг, и в его глазах я увидела ту самую грусть, которую часто замечала у людей, переживших потерю.

Он знает ответ. Но боится его сказать.

– Мы важнее, чем думаем, – сказал Артём, и его голос прозвучал так тихо, что я едва расслышала. Но в этих словах была уверенность, которая заставила меня на мгновение забыть о страхе.

Он действительно верит в это. Не как в надежду, а как в факт.

Я хотела спросить, откуда он знает, что они видят в нас потенциал – но Влад уже фыркнул, разрывая хрупкую тишину.

– Ну, если они видят во мне потенциал, то, может, они могли бы дать мне хотя бы карту этого чёртова корабля. Или, может, чашку кофе. Я бы не отказался.

Я невольно улыбнулась, но улыбка получилась грустной. Классический Влад – сарказм как щит. Но за этим скрывается тот же страх, что и у меня.

– Ты всегда шутишь, даже когда всё вокруг кажется безнадёжным, – сказала я, ловя его взгляд.

Он пожал плечами, но его пальцы сжались в кулаки на долю секунды.

– А что ещё остаётся? Если не шутить, то можно сойти с ума. И, честно говоря, я уже близок к этому.

Он не просто шутит. Он балансирует. Я знала этот механизм – когда мозг использует юмор, чтобы не дать тревоге поглотить сознание. Но где грань между защитой и отрицанием?

Мы шли дальше, коридоры петляли, сливаясь в монотонный лабиринт. Иногда доносились звуки – то ли шаги, то ли скрежет металла. Каждый раз я вздрагивала, чувствуя, как сердце колотится в груди. Это просто корабль. Он живёт. Дышит. Но что, если это не только корабль?

– Артём, – Влад снова заговорил, и в его голосе я уловила натянутую лёгкость. – А эти твои инопланетяне… они вообще говорят? Или они просто смотрят на нас своими большими глазами и молчат?

Артём улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то недосказанное.

– Они общаются, но не так, как мы. Они используют телепатию. И… эмоции. Это сложно объяснить.

– Телепатия, – Влад покачал головой, и я знала, что сейчас последует очередная шутка. – Ну, конечно. Почему бы и нет? Может, они ещё и летают?

– Некоторые могут, – Артём ответил совершенно серьёзно.

Влад замер, потом рассмеялся – резко, почти неестественно.

– Ну, конечно. Почему я не удивлён?

И в этот момент я вдруг осознала, что мой страх отступил. Ненадолго, но всё же. Его смех, пусть и нервный, его глупые шутки – они работали. Как якорь, не дающий нам утонуть в панике.

Он не просто клоун. Он держит нас на плаву.

– Влад, – сказала я внезапно, даже для себя. – Спасибо.

Он обернулся, брови взлетели вверх.

– За что?

– За то, что ты есть.

Он замер, и я увидела, как его саркастическая маска на мгновение дрогнула. Потом он усмехнулся, но уже без привычной едкости.

– Ну, кто-то же должен быть тут клоуном. И, похоже, это моя роль.

Артём, шедший сзади, тихо улыбнулся. И я поняла. Мы держимся вместе не потому, что нам нечего терять, а потому, что так мы сильнее.

Это и есть наш потенциал.

– Мы близко, – внезапно сказал Артём, и его голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Он стоял неподвижно, его глаза были прикованы к чему-то впереди, будто он видел то, что недоступно нам.

Он чувствует это. Не знает – именно чувствует.

Влад и я обменялись взглядами. Его лицо стало резким, собранным.

– Тогда пойдём, – он бросил это коротко, почти отрывисто, но в его голосе не было ни шуток, ни страха. Только решимость. – Давай закончим это.

Мы двинулись вперёд. Коридоры сужались, свет мерцал, будто корабль устал, будто его силы на исходе. Каждый шаг отдавался в висках глухим гулом.

Назад пути нет.

Это осознание не было страшным. Оно было… неизбежным. Как будто всё, что происходило до этого, вело нас сюда.

Коридор постепенно развернулся перед нами, и мы оказались в огромном зале.

Моё дыхание перехватило.

Стены пульсировали голубыми узорами, словно жилы. В центре возвышалось… дерево? Нет, не дерево – что-то вроде него, но сотканное из металла и стекла, его ветви расходились в стороны, как щупальца, как нервные окончания. Воздух дрожал от низкого гула, будто весь корабль был одним гигантским лёгким, и сейчас он делал последний вдох.

И они были здесь.

Пять существ, их движения – точные, быстрые, лишённые суеты. Они не походили на тех мёртвых, которых мы видели раньше. Эти… были живы. На их телах пульсировали замысловатые узоры.

Один из них заметил Артёма.

Повернулся.

Его лицо, если это можно было назвать лицом, было неподвижным, но я почувствовала его взгляд. Пустые, беззрачковые глаза остановились на Артёме, и по моей спине пробежали мурашки.

Он смотрит сквозь него. Видит то, что скрыто.

Существо приблизилось. Его шаги были плавными, почти невесомыми, будто гравитация здесь работала иначе.

И вдруг Артём напрягся. Его пальцы сжались, глаза расширились.

Они говорят с ним.

Я знала это, даже не видя, не слыша. Я чувствовала это – по тому, как изменилось его лицо, по тому, как воздух вокруг словно сгустился.

Они входят в контакт.

Артём кивнул. Его губы дрогнули, но он не произнёс ни слова.

Он стоял замерев, как статуя. Его глаза были пустыми, будто он смотрел это существо.

Влад нервно постукивал пальцами по бедру, его взгляд метался между Артёмом и инопланетными существами.

– Ну и что он там бормочет? – пробормотал он, но в его голосе не было привычного сарказма. Только напряжение.

Я не ответила. Вместо этого я наблюдала за малейшими изменениями в лице Артёма – за дрожанием век, за тем, как его губы слегка приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но слова застревали где-то внутри.

Потом он резко вдохнул и повернулся к нам.

– Мы… на межзвёздном корабле, – начал он, и его голос звучал странно отстранённо, будто он повторял чьи-то слова. – Их атаковали. Корабль был повреждён, и они попытались спастись через что-то вроде… пространственного разрыва. Но что-то пошло не так.

– То есть мы сейчас в другой галактике? – Влад резко выдохнул, и его пальцы сжались в кулаки.

Артём покачал головой, как будто прислушиваясь к невидимому голосу.

– Нет. Мы на планете. Но… она для них была смертельна. И для нас тоже.

Мои ладони стали влажными. Смертельна. Я машинально провела языком по пересохшим губам, словно уже чувствовала, как чужой воздух обжигает лёгкие.

– Тогда почему мы ещё живы? – спросила я, и мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

Артём нахмурился, его глаза снова стали отсутствующими.

– Но что, Артём? – Влад шагнул вперёд, его терпение явно подходило к концу.

Артём сглотнул.

– Они решили изменить свою ДНК, чтобы выжить. Использовали капсулы. Эти изменения должны были адаптировать их тела для жизни на этой планете. Но что-то пошло не так.

– Капсулы? – я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Те самые, в которых мы проснулись, – прошептал Артём. – Они… затронули не только их. Но и нас. Люди тоже были подвержены изменению ДНК. Многие из людей получили часть их ДНК.

Я резко посмотрела на свои руки, будто могла увидеть там что-то чужое. Частицу их?

– То есть мы теперь… мутанты? – Влад фыркнул, но в его глазах читался настоящий ужас.

Артём снова замолчал. Его лицо вдруг исказилось. Было, похоже, что он злиться.

– Они называют нас грузом, – прошипел он, и в его голосе впервые прозвучала ярость.

– Что? – Влад ощетинился.

– Технический термин, – Артём говорил сквозь зубы, будто каждое слово давалось ему с трудом. – Он так это назвал.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. Не страх. Не гнев. Что-то более острое.

Они не видят в нас живых.

Артём вдруг резко выпрямился, его глаза сверкнули.

Наставник медленно склонил голову, и в этом жесте было что-то… человеческое. Сожаление? Покаяние? Или мне просто хотелось в это верить?

Артём замер, его лицо постепенно теряло напряжение. Я видела, как его плечи опускаются, пальцы разжимаются – он принял их слова. Но какие именно?

– Эй, Артём, – Влад резко дернул его за рукав, и я заметила, как его пальцы слегка дрожат. – Может, перестанешь играть в молчанку и скажешь, что этот ваш немой диалог значит для нас?

Артём обернулся к нам, и в его глазах читалась странная смесь решимости и тревоги.

– Они признали свою ошибку, – сказал он. – Но сейчас нет времени на разборки. Если мы не остановим двигатель – погибнем все. И они, и мы.

"Все в одной лодке", – мелькнуло у меня в голове. Но эта "лодка" была чужой, непонятной, и я не была уверена, что они действительно считают нас равными.

– И как мы это сделаем? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Артём снова на секунду замер, слушая ответ.

– Он зовёт нас следовать за ним, – кивнул он в сторону наставника. – Покажет, что нужно делать.

– О, просто замечательно, – Влад скривился. – Слепо идти за существом, которое пять минут назад называло нас грузом? Какой прекрасный план. А может, ты сначала у него спросишь, какого хрена нас тут вообще собрали?

– У нас нет выбора, – Артём резко сжал кулаки. – Либо мы пытаемся, либо взрываемся вместе с кораблём. Тебя устраивает второй вариант?

Влад замер. Его челюсть напряглась, но он ничего не сказал.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как холодная тяжесть оседает в груди. Нет пути назад. Только вперёд.

– Тогда идём, – прошептала я.

Мы двинулись за наставником. Четверо других существ не отрывались от работы, но я чувствовала их взгляды – пустые, беззрачковые, но при этом невероятно тяжёлые. Будто они не просто смотрели, а сканировали нас.

Наставник подвёл нас к стене – гладкой, почти зеркальной. Затем поднял руку и поверхность ожила. Металл расступился, открывая узкий проход.

Влад заколебался на мгновение, но затем резко шагнул вперёд, стиснув зубы. Я последовала за ним, ловя себя на мысли, что дышу слишком часто, слишком поверхностно.

Комната была маленькой, но стены… они дышали. Те же голубые узоры, те же пульсации.

Наставник поднял руку – и воздух перед нами взорвался светом.

Голограмма корабля.

Огромная.

Артём резко замер, его глаза стали огромными, почти неестественно широкими. Я инстинктивно повернулась туда же, куда смотрел он – и у меня перехватило дыхание.

Он был… живой.

Не в буквальном смысле, конечно. Но его плавные, изогнутые линии, переливающиеся голубым светом узоры на корпусе, ритмично пульсирующие "чешуйки" – всё это напоминало не механизм, а что-то органическое. Как если бы кто-то скрестил дирижабль с глубоководным существом.

– Боже… – вырвалось у меня, и я тут же закусила губу.

Влад стоял рядом, его обычно саркастичное лицо стало странно неподвижным.

– Это… огромно, – прошептал он, и в его голосе не было ни шутки, ни бравады. Только подавленное изумление.

Артём вдруг вздрогнул – наставник что-то "сказал" ему.

– Мы здесь, – перевёл Артём, указывая на хвостовую часть. – Но двигатель… – Его палец дрогнул, когда он показал на массивный цилиндр в центре. – Нам нужно добраться туда.

Я почувствовала, как в груди сжимается ледяной ком. Через весь корабль. Через эти коридоры. Через неизвестность.

– И как, чёрт возьми, мы это сделаем? – Влад нервно провёл рукой по волосам. – У нас даже карты нет!

Артём снова замолчал, слушая ответ. Его лицо постепенно становилось всё бледнее.

– Нам нужно установить устройство… "Нейтрализатор Ксирон", – он произнёс это слово с трудом, будто язык не поворачивался. – Рядом с чем-то под названием "Ядро Импульса". Это… обесточит весь корабль.

– Обесточит? – я резко подняла голову. – То есть всё отключится?

Артём кивнул, и в его глазах читалась та же тревога, что клокотала у меня внутри.

– А что будет с нами? – мой голос звучал резче, чем я планировала. – Если корабль отключится, мы окажемся на этой… этой планете. Как мы выживем?

Артём замер, его взгляд снова стал отсутствующим. Он слушал ответ, которого мы не могли слышать.

И по тому, как медленно сжались его пальцы, я поняла – Нам не понравится то, что он сейчас скажет.

– Наша главная задача – выжить и адаптироваться, – перевёл Артём, и я увидела, как его пальцы непроизвольно сжались. – Планета враждебна, но… не смертельна. Для нас. Теперь.

Я резко подняла голову, ощущая, как по спине пробежали мурашки.

– Что значит "теперь"? – мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

Артём замялся, его взгляд скользнул куда-то в сторону – туда, где стоял наставник.

– Благодаря изменениям в ДНК… – он начал неуверенно, но тут же замолчал, будто слушая что-то.

Влад нервно дёрнул плечом.

– Да заканчивай уже этот телепатический сеанс! Говори нормально!

Артём резко повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то странное.

– Их технологии. Многие из нас могут использовать их теперь.

Наставник вдруг подошёл к стене, и та… ожила. Металл заструился, открывая нишу с чем-то продолговатым, светящимся голубым.

– Возьми, – Артём кивнул Владу.

Тот нерешительно протянул руку.

– Это что ещё за…

Его пальцы только коснулись предмета, как тот вспыхнул ярче. Влад дёрнулся, но не отпустил.

– "Активатор Лумэн", – произнёс Артём, глядя куда-то сквозь нас. – Нужно одновременно прикоснуться к шести символам… и ты увидишь корабль. Весь.

Влад сжал устройство, его лицо исказилось.

– Почему я? Почему не ты, не она?

Тишина. Артём стоял неподвижно, его зрачки расширились. Потом медленно перевёл взгляд на меня.

– Потому что… у каждого из нас теперь… своя роль.

Его взгляд скользнул по моим рукам, и я невольно сжала кулаки. Что-то в его тоне заставило моё сердце биться чаще.

– А я? – спросила я тихо.

Но наставник уже отворачивался, и Артём лишь покачал головой – то ли "не знаю", то ли "потом".

Влад сжал активатор так, что его костяшки побелели.

– Ну, просто замечательно. Теперь я ещё и пульт от этого чертова корабля.

Голубой свет отражался в его глазах, делая взгляд почти… чужим.

– Артём вдруг напрягся, его пальцы сжались в кулаки. Я видела, как его зрачки расширились – он снова слышал то, что было недоступно нам.

– Почему они сами не могут это сделать? – вдруг выдохнул он, обращаясь к пустому месту рядом с наставником. – У них же есть технологии… знания…

Тишина. Артём слушал, а я наблюдала, как его лицо постепенно темнеет.

– Они не успеют. Их остается мало, – наконец перевёл он, и в его голосе прозвучала горечь. – Остальные… уже погибли. А у этих – более важные дела здесь.

В этот момент один из инопланетян приблизился, держа в руках странный кристалл. Серый, мерцающий, будто с собственной пульсацией. Я невольно отступила на шаг – что-то в нём было… нездоровое.

– Это нейтрализатор, – Артём осторожно взял предмет. Его пальцы слегка дрожали. – Когда мы приблизимся к ядру… он засветится.

Влад резко выдохнул через нос.

– И как эта штука работает? Надо плюнуть на неё или что?

Артём не ответил сразу. Его глаза снова стали отсутствующими.

– Нужно нажать центральную грань… и ждать, – наконец сказал он. – Потом… оставить там.

Наставник подошёл к голограмме, и я увидела, как маршрут загорается кроваво-красным.

– Чёрт, – прошептал Влад. – Это же далековато.

Артём резко повернулся к нам. В его глазах горело что-то новое – не страх, а какая-то бешеная решимость.

– Нам нужно идти. Сейчас.

Я кивнула, чувствуя, как комок в горле мешает дышать. Страх? Да. Но что-то ещё… Что-то, что заставляло ноги двигаться вперёд, даже когда всё внутри кричало "беги".

Влад лишь сжал активатор в руке так, что хрустнули костяшки.

– Тогда пошли, – прошипел он. – Раз уж мы такие особенные.

Наставник склонил голову – странный жест, похожий одновременно на поклон и… прощание.

Мы сделали первый шаг. В тёмный, пульсирующий коридор. В неизвестность.

И с каждым шагом я чувствовала – назад дороги уже не будет.

Глава 7. В плену

Я пришла в себя в абсолютной темноте. Тело предательски дрожало – последствия того оглушительного рёва всё ещё вибрировали в мышцах. Паралич нервной системы? Нет, временный эффект, раз я могу шевелиться… Попыталась пошевелиться и наткнулась на холодные стенки капсулы. Воздух был спёртым. Диоксид углерода повышен? Надо действовать быстро.

– Максим? Алексей? – голос звучал хрипло, но в ответ – только гулкая тишина. Не отвечают. Ладно, сначала выход, потом поиск.

Уперлась ладонями в крышку. Первая попытка – безрезультатно. Вторая – мышцы горели, но я сжала зубы. Третья попытка, металл дрогнул. Крышка капсулы отступила. Лёгкие жадно втянули холодный воздух.

Выбралась наружу. Ноги подкашивались. Я упёрлась в пол ладонями.

Головокружение – следствие гипоксии. Боль в висках – адреналин. Временные факторы. С трудом я вышла в коридор. Он был пуст. Люди исчезли. Следы крови на полу. Свежие. Предметы разбросаны хаотично – борьба была недолгой. Пальцы сами собой потянулись к переносице, поправить очки, но их не было. Всё время забываю, что очнулась без них.

– Куда все подевались? – шёпот сорвался в пустоту. Эмоции – плохой советчик. Двигайся, ищи данные.

Я пошла по коридору, заглядывая попутно в каждый открытый проем. Некоторые комнаты внутри были разрушены. Но в основном все не поврежденные. Внутри каждой стояли капсулы. Все пустые. Коридор тянулся бесконечно, стены отливали металлическим блеском. Сплав неизвестного состава. Тусклый свет как будто прибивался через них. Иногда встречались странные символы на стенах. Пульсировали, будто дышали. Шаг. Ещё шаг. Если всех забрали эти существа, то почему меня оставили? Не нашли? Вопросы множились в геометрической прогрессии.

Впереди послышался шорох. Я замерла, автоматически прижавшись к стене. Движение. Не человеческое – слишком плавное. Фигуры выступили из полумрака. Длинные конечности. Снова они. Я попятилась назад к ближайшему проему.

Один резко повернулся. Глаза без зрачков – будто просверлили меня насквозь. Обоняние? Слух? Или что-то другое. Прятаться бессмысленно. Бежать? Но куда?

– Не двигайся, – мысль ворвалась в голову, как ледяная игла.

Я сглотнула. Телепатия? Или нейроинтерфейс?

– Кто вы? – выкрикнула я. Чётко. Без лишних переменных.

Они стояли примерно в десяти метрах от меня.

– Мы – Ктары.

Голос звучал как формула, лишённая эмоциональных коэффициентов. Что это имя или название вида. А может ступень в иерархии.

– Где мои друзья? – пальцы сжались в кулаки.

– Они не важны.

Холодная ярость поднялась по спине. Для кого не важны?

– Тогда и я для вас не важна, – выдохнула я, мысленно прокручивая варианты. Если они телепаты – могут ли читать намерения? Надо думать о химии. О формулах. О чём угодно, кроме плана…

Я заставила себя вспомнить лабораторию: ряды пробирок, голубоватое пламя горелки, точные весы. "Молярная масса воды – 18 граммов на моль. Серная кислота реагирует с гидроксидом натрия с выделением тепла…" Но мысли расползались, как чернильные пятна на промокашке.

Сделала шаг назад, пытаясь отойти, но ноги вдруг перестали слушаться. Не просто страх – настоящее физическое сопротивление, будто всё тело погрузили в густой сироп. Я напрягла мышцы, как в том эксперименте с электромиографией – когда к коже крепят датчики и измеряют электрическую активность мышц – но даже пальцы не шевельнулись. "Как ингибиторы нервных импульсов… те самые вещества, что блокируют передачу сигналов от мозга к телу… только действует мгновенно, как яд кураре…"

Я попыталась вырваться, но тело будто одеревенело – не от страха, а от чего-то другого. Будто воздух вокруг сгустился и давил на каждую клетку. "Парализующее поле? Нет, скорее воздействие на нервную систему… но как? Никакого газа, никакого видимого излучения…" Мысли путались, сознание заволакивало серой пеленой. Последнее, что я успела заметить – как стены поплыли перед глазами, будто сквозь толстое стекло.

Очнулась в огромном помещении с приглушенным светом. Источников не было видно – стены сами излучали тусклое мерцание, словно фосфорные в темноте. Воздух пах металлом и чем-то сладковатым – знакомый запах, но назвать не могла.

Вокруг сидели люди. Одни – с пустым взглядом, будто после долгого наркоза. Другие сжимались в комки, тихо всхлипывая. По периметру шатались несколько фигур, что-то бормоча. Коллективный психоз? Или последствия телепатического контакта?

– Они здесь. Они всегда здесь. Они смотрят.

Резкий голос заставил вздрогнуть. Передо мной стоял мужчина с дикими глазами. Он смотрел куда-то сквозь меня, пальцы нервно теребили края рубахи. Симптомы острого стресса…

– Извините, – я опустилась рядом с женщиной лет сорока. Ее ногти были обгрызаны до крови. – Вы не видели двух мужчин? Высокий, с проседью, и светловолосый, с шрамом на руке?

Женщина медленно подняла голову. Зрачки неестественно расширены.

– Не… не видели, – она прошептала так тихо, что я прочитала ответ по губам.

Следующий был мужчина, прижавшийся спиной к стене.

– Мы все потерялись, – хрипел он, не поднимая глаз. – Никто никого не знает.

Неверно. Но я знаю двоих. И найду их, даже если придется…

– Они забрали их. Всех заберут, – внезапно заговорил кто-то у меня за спиной.

Я резко развернулась. Тощий парень с нервным тиком рта покачивался на месте.

– Кто забрал? – спросила я четко, как на планерке в лаборатории, когда нужно было добиться ответа от растерявшегося стажера. – Куда?

Он захихикал – звук, от которого по спине побежали мурашки.

– Вниз. Всегда уводят вниз. По трубам.

Я сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Трубы… Вентиляция? Коммуникационные тоннели?

Он отошёл, продолжая бормотать что-то невнятное. Я осталась стоять посреди комнаты. "Адреналин, кортизол – все эти гормоны стресса сейчас работают против меня. Нужно успокоиться. Дышать. Вдох на четыре счета, выдох на шесть…

Немного упокоившись, я продолжила. Пыталась заговорить с каждым, но надежда таяла с каждой минутой. Никто не мог помочь. Никто не знал, где Максим и Алексей.

Я опустилась на холодный пол, прислонившись спиной к стене. Температура поверхности ниже комнатной – интересно, из какого материала… Захотелось сделать несколько записей. Рука автоматически потянулась к карману за блокнотом, но его, конечно, не было. Ох уж эти привычки.

Вокруг стояла гнетущая тишина, прерываемая только бормотанием и всхлипами.

Закрыла глаза, пытаясь собраться. Ктары держат нас здесь, но зачем? Если бы хотели убить – уже сделали бы. Значит, мы нужны живыми. Для экспериментов? Для чего-то еще?

В нос снова ударил тот странный сладковатый запах – металл с примесью чего-то органического. Как в лаборатории после работы с аминами… И вдруг – будто от этого запаха – в висках застучало, а перед глазами поплыли размытые образы.

Я видела себя на холодном столе, окруженной Ктарами. Их щелевидные глаза смотрели на меня в полумраке. Их голоса звучали в голове, будто эхо в пустом тоннеле.

Потом – капсула. Та самая, в которой я очнулась. Ктары вытаскивали людей резкими движениями. Как на производстве – никакой осторожности, словно мы куклы, а не живые существа…

Потом в помещении появились другие.

Я резко открыла глаза. Комната плыла перед глазами. Даже запах – резкий, металлический – вызывал дежавю.

– Это не просто сон, – прошептала я, чувствуя, как голова кружится. Нарушение вестибулярного аппарата? Или воздействие на центральную нервную систему?

Пальцы скользили по гладкой стене, не находя опоры.

– Максим… Алексей… – мой голос звучал чужим.

Последнее, что я увидела перед тем, как тьма накрыла меня – Ктаров, приближающихся с мерной поступью.

Сознание гасло. Последняя мысль – не страх, а ярость. Они ошиблись, если думают, что я просто образец для опытов. Я – Ольга Семёнова. Старший лаборант фармкомпании "Вектор". И я найду способ…

Тьма.

Глава 9. Солдат

Толпа накатила на меня, как живая, дышащая лавина. Меня толкали, сдавливали со всех сторон, а их крики слились в один оглушительный рёв, бьющий по барабанным перепонкам. Я почувствовал подколенный удар, грохнулся на одно колено, и тут же чьи-то ноги затоптали мне плечи. В глазах потемнело, и промелькнула единственная, обжигающе ясная мысль: «Всё. Конец». Но в следующее мгновение чья-то железная рука вцепилась мне в куртку и резко, почти грубо, выдернула на ноги.

– Держись, парень! – проревел чей-то хриплый голос у самого уха.

Я едва успел мельком увидеть того, кто тащил меня за собой сквозь эту кашу из тел. Крепко сбитый солдат, короткая стрижка, взгляд, от которого, кажется, кровь стынет в жилах. И форма… советская форма, сбивающая с толку. Мы бросились бежать, и я чувствовал, как моё сердце бешено колотится где-то в горле, а в ушах стоял оглушительный звон. Где-то позади нарастал новый, чудовищный звук, от которого вибрировал каждый нерв.

– Сюда! – солдат резко толкнул меня в какой-то дверной проём.

Я едва успел влететь внутрь, как за мной ввалились ещё двое – испуганные парень и девушка, такие же беглецы. Солдат мгновенно подскочил к панели у входа, ткнул в неё пальцами. Символы на ней загорелись тусклым, призрачным светом. Он быстро, почти машинально отстучал по ним, и проём начал закрываться. Всё это – под аккомпанемент того адского гула, который, казалось, проникал в каждую клетку моего тела, выворачивая наизнанку.

Дверь захлопнулась, и наступила оглушительная, давящая тишина, которую нарушало только моё предательски громкое, сбитое дыхание и хрипы остальных. Я прислонился к холодной стене, чувствуя, как ноги стали ватными и подкашиваются. Мозг отказывался верить, что это реальность. Просто не мог обработать данные.

– Кто… кто вы? – наконец вырвалось у меня, и я сам услышал, как дрожит мой голос. Я уставился на солдата.

Тот обернулся, его холодный, оценивающий взгляд скользнул по мне, будто сканируя.

– Сержант Игорь Петров, – отрывисто бросил он. – А это – Лена и Дмитрий, – кивнул он на молодых людей, которые выглядели такими же потерянными, как и я.

– Алексей, – выдавил я, всё ещё пытаясь заставить легкие дышать ровнее, а сердце – не выпрыгнуть из груди. Ладони непроизвольно сжались в кулаки. – Что это было? Что вообще происходит?

– Ты сам не знаешь? – скептически, почти испуганно спросил Дмитрий, темноволосый парень. Его глаза были полны ужаса. – Мы все здесь пленники. Эти… существа, они похитили нас. Проводят эксперименты.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось в ледяной ком. Эксперименты… Генетика? Биология? Моя же область, но теперь это звучало как приговор.

– Я… я пытаюсь найти своих друзей, – голос снова предательски дрогнул. Я нервно провёл рукой по переносице, дёргая несуществующие очки. Старая привычка. – Мы были вместе, но нас разделили.

– Друзья? – Лена, девушка со светлыми волосами, посмотрела на меня с сочувствием, от которого стало только хуже. – Ты один из новых, да? Недавно очнулся?

Я лишь молча кивнул, сглотнув ком в горле. Система явно давала сбой. Митохондриальный, что ли… рушится всё изнутри.

– Мы все здесь новички, – сказал Дмитрий, и его голос прозвучал глухо, будто из глубокого колодца.

Я посмотрел на Игоря. Он стоял у двери, замерший, весь – внимание, и прислушивался к тому, что творится снаружи. Каждая мышца на его спине была напряжена.

– Как давно? – спросил я, и мой собственный голос показался мне чужим, осипшим от недавнего крика.

Игорь обернулся. Его лицо было высечено из камня – ни единой эмоции, только мрак в глубине глаз.

– Я попал сюда в 1982-м, – отрезал он. – Мы были на учениях. И вдруг… всё потемнело.

Холодная волна прокатилась по моей спине. 1982 год? Это же… это невозможно. Мой аналитический ум тут же начал лихорадочно подсчитывать: сорок с лишним лет. Но выражение его лица, эта стальная, не моргнувшая веками уверенность не оставляли сомнений. Он не лгал. Мой мир, все мои представления о реальности дали трещину с оглушительным треском.

– Они… они собирают людей уже столько лет? – выдохнул я, и слова повисли в воздухе, тяжелые и невыносимые.

– Да, – ответ Игоря был простым и страшным, как приговор. – Берут из разных стран. Проводят эксперименты. Мы для них – подопытные кролики.

Отчаяние накатило внезапно и тотально, сжав горло. Я всегда был по эту сторону баррикады – в белом халате, с пипеткой в руке, я был тем, кто задает вопросы, а не тем, на ком ставят опыты. Ирония судьбы была удушающей.

– Что мы можем сделать? – спросил я, и в голосе, к моему ужасу, прозвучала знакомая дрожь. Я сжал кулаки, стараясь её подавить. – Мы должны остановить их.

Игорь посмотрел на меня с мрачной, выжженной решимостью.

– Мы пытаемся. Но нас мало, а Ктары сильны. Есть план, но нужна помощь. Ты говорил, друзья есть?

– Да, – в мозгу тут же всплыли образы Ольги, Максима. Где они сейчас? Живы ли? Ком в горле снова дал о себе знать. – Но я не знаю, где они.

– Тогда найдем, – сказал Игорь так просто, будто предложил сходить в соседний квартал. – Вместе шансов больше.

Я кивнул, чисто автоматически. Внутри всё кричало о недоверии. Эти люди – изможденные, отчаявшиеся, я не знал их, не знал, на что они способны. Но выбора у меня не было. Одиночество здесь было верной смертью.

– Хорошо, – мои собственные слова прозвучали для меня как эхо. – Я с вами.

Уголки губ Игоря дрогнули в подобии улыбки, но до глаз она не дошла. В них не было ничего, кроме той же стальной решимости.

– Добро пожаловать в команду, Алексей. Но готовься. Впереди – ад.

Я кивнул снова, пытаясь усилием воли превратить тревогу в нечто твердое, в решимость. Я должен бороться. За них. За себя.

Прислонившись к прохладной стене, я пытался перевести дух. Голова шла кругом от каскада невероятной информации. Игорь… 1982 год. Это не укладывалось ни в какие рамки.

– Игорь, – начал я, заставляя себя говорить ровно. – Ты здесь с 82-го. Как… как ты выжил? Что ты знаешь об этом месте?

Игорь обернулся. Его взгляд был тяжёлым, уставшим за десятилетия. Он с глухим стуком опустился на пол напротив меня, прислонившись спиной к стене.

– Долгая история, – он провел рукой по лицу, и в этом жесте была вся усталость мира. – Я не знаю, сколько времени я здесь. Когда меня забрали, на дворе был 1982 год. 15 мая 1982 года, если быть точным. Это последнее что я помню. Когда очнулся – был прикован к столу. Надо мной склонились они… Ктары. Не мог пошевелить ничем, даже крикнуть. Они вживили что-то… имплант. Чувствовал, как он жжёт под кожей.

Я невольно провёл ладонью по своему плечу, кожа под тканью куртки внезапно показалась мне чужой, потенциально зараженной.

– Потом всё затряслось, – продолжил Игорь, его взгляд упёрся в одну точку на стене, увидев другую реальность. – Корабль, наверное, в турбулентность попал. Они засуетились, бросили меня и выбежали. Я лежал… не мог пошевелиться. Но постепенно контроль вернулся. Слез со стола и попытался выбраться.