# Любовь с привкусом мандарина

Настасья Карпинская

В преддверии Нового года неприятности на Дашу сыплются как из рога изобилия. Мало того, что хозяйка квартиры поднимает арендную плату, так еще и на работе меняется руководство и на смену лояльному боссу приходит наглый, мужик, от вида которого вся женская половина коллектива превращается в мартовских кошек. Что делать если он тебя снимает с роли Снегурочки и списывают в массовку к Гномам?

## Глава 1

Когда девочки в коллективе начинают ныть из-за сломанного ногтя и говорить, что им не везет, мне хочется истерично смеяться, «не везет» – это не сломанный ноготь, и даже не потерянные сто рублей, это когда ты просто утром открыл глаза, на тебя уже посыпалась вся кара небесная. Так вот, меня зовут Даша и мне катастрофически не везет, и утро мое началось не с кофе. Проснулась я оттого, что телефон разрывался от входящего вызова, гулко вибрируя на полу у дивана. Не открывая до конца глаза, приняла вызов, поднося трубку к уху.

– Дарья, доброе утро! – раздался в трубке бодрый голос хозяйки квартиры, которую я снимала вот уже почти как два года.

– Доброе утро, Алевтина Георгиевна, – произнесла, потирая глаза и спуская ноги с дивана, на ощупь ища куда-то запропастившиеся тапочки. Пришлось встать на колени, перед диваном, дабы вытащить этих разбежавшихся негодников и наконец, впихнув в них ноги, пошаркать на кухню.

– Дарья, я вынуждена сообщить, что с января я поднимаю сумму аренды на двадцать процентов, и не забудь, что на тебе еще висит долг за устроенный потоп. Соседи снизу уже прислали первый счет. Сброшу тебе сообщением.

– Такое забыть невозможно, Алевтина Георгиевна, – пробурчала в трубку, включая чайник и насыпая в чашку ложку растворимого кофе.

– Я рада, что ты это понимаешь. И показание счетчиков не забывай присылать. Все с наступающим! Будь в этом году ответственной девочкой!

– И вас с наступающим, Алевтина Ге… – но она уже сбросила вызов. Отложила в сторону телефон, широко зевнув и тут же вспомнив, что чайник самостоятельно не отключается уже неделю, бросилась его снимать, из-за перегретой ручки обожгла руку. Чертово изобретение китайской инженерной мысли. Шипя от боли, открыла кран с холодной водой и сунула руку под струю, выдохнула, но подняв голову, увидела часы, стоявшие на полке, и ахнула: я опаздывала на работу. Кофе отменяется. Чертыхаясь, бросилась в комнату в поисках вещей. Если я опоздаю еще и сегодня, Константин Петрович мне голову оторвет, а точнее, лишит премии, а мне вот это совсем не нужно, не в текущей ситуации.

Из квартиры выскочила, как будто за мной гнались черти, на ходу застегивая пуховик, как назло, заело замок, и он никак не поддавался, а потом и вовсе бегунок рассыпался пополам в моих пальцах. Пришлось застегнуть пуховик на кнопки и прибавив скорости броситься к остановке, едва не опоздала на трамвай, запрыгнув в последний момент, споткнувшись, и чуть не растелилась на полу, покрытым жидкой грязью. Отдышавшись, оплатила проезд, с грустью отметив, что денег в моем кошельке кот наплакал, а теперь еще надо найти где отремонтировать замок на пуховике или купить новый, только было бы на что. Одна надежда, что в новогоднюю ночь удастся подкалымить снегурочкой, наш костюмер обещала дать мне костюм под это дело, после рабочего дня. Еще за учебу надо заплатить, с деканата уже звонили, не говоря уже об оплате квартиры и счетах, выставленных соседями.

Но народная мудрость гласит, что если день не задался с утра, то ждать от него подарков в принципе не стоит

Двери переполненного лифта закрылись прямо перед моим носом, выругавшись себе под нос, ринулась к лестнице, срывая с головы шапку. Когда до заветной двери служебного помещения оставалось метров пять, я, поскользнувшись на мокром полу, завалилась набок, чувствуя, как что-то хрустнуло, ожидала острую боль, но боли не было, только каблук от сапога лежал рядом с моей ногой. Замечательно, просто волшебно теперь еще не только пуховик покупать, но и сапоги. С праздником, Даш! Ты самый везучий в мире человек! Сняв с ног сапоги, пошлепала в одних носках в сторону двери. Стоило войти, как следом вошла управляющая со списком, в котором мы ежедневно расписывались и проставляли время прибытия на рабочее место. Единственная удача за сегодняшний день! Я не опоздала, а значит, можно рассчитывать на премию в этом месяце.

–Всем доброе утро! Расписываемся и все собираемся в зале, будем знакомиться с новым начальством и новым членом коллектива, а еще сегодня будут некоторые изменения в программе, поэтому перед работой будет пару прогонов.

– Новое начальство? А как же Константин Петрович? – спросила, убирая вещи в шкаф и впихивая ноги в легкие балетки.

–Тихонов продал торговый центр и нас вместе с ним, что непонятного.

– Все непонятно, – пробурчал Гришка, за что был удостоен раздраженного взгляда великой и ужасной Раисы Христофоровны, под которым, даже самые стойкие ловили эмоциональный ступор.

– Всех жду в зале. Не задерживаемся.

Новое начальство мне сразу не понравилось, в отличие от остальной части женского коллектива, которое смотрела на новоявленного директора, раскрыв рты и капая слюной на пол. Высокий, симпатичный, про таких говорят сажень в плечах, такая, что рубашка, казалось, сейчас лопнет на его раскаченных мышцах. Сложно было ему взять на размер побольше, что ли? Может, в зеркало с утра не смотрел? Явно же она ему маленькая. В общем, мужик будто явился из жарких женских ночных фантазий, и нейроны в мозгах присутствующих женщин перестали проводить импульсы. У меня подобный типаж вызывал лишь насмешку, этакий павлин с раздутым эго и лицом с обложки любовного бульварного романа. Ничего хорошего я от его появления не ждала, и в этот раз моя интуиция меня не подвела.

– Всем доброе утро! Меня зовут Бахтин Макар Данилович, и я теперь ваш непосредственный начальник. Я думаю, мы постепенно со всеми познакомимся и обязательно найдем общий язык. А пока в преддверии Нового года на ваш коллектив ложится огромная ноша в виде досуга и развлечения посетителей, я внесу в эту ношу некоторые незначительные изменения. В вашем коллективе пополнение, прошу всех познакомиться Алла Андреевна, – и он указал на длинноногую, полногрудую блондинку, стоявшую справа от Раисы Христофоровны. Вот в этот самый момент, миг, секунду, мгновение, я всеми рецепторами в своем теле почувствовала, что добром все эти изменения не закончатся, для меня уж точно. Можно, сколько угодного говорить об интуиции, о чувствительной пятой точке и шепоте разума, я не знаю, что из этого во мне работало, но оно оказалось феноменально точным.

## Глава 2

После планерки, нас всех по одному начали вызывать в кабинет к новому руководству для более близкого знакомства, и вот тут моя интуиция начала кричать аларм, до дрожи в руках и необъяснимой тревоги. Когда дошла моя очередь, мне казалось, что у меня на голове горит во все лампочки проблесковый красный маячок с характерным звуковым сопровождением. Но делать было нечего, поэтому вздохнув, сжала пальцами дверную ручку и вошла в кабинет.

В кабинете пахло мандаринами. Сладко, ароматно, маняще, до слюноотделения. На столе начальства стояла целая вазочка этих оранжевых шаров, и я невольно сглотнула слюну, задерживая на них взгляд. Если бы не мое безденежье, я бы обязательно прикупила себе полкилограмма полакомиться. Но, увы, с моими доходами мне скоро на макароны хватать перестанет и сахар, какие уж тут мандарины. Испытывая по этому поводу глубокое разочарование на грани отчаянья, я прошла вперед, села на указанный мне стул.

– Дарья Степановна Смирнова. Правильно? – произнес Макар Данилович, оторвавшись от бумаг, лежавших перед ним, и мне тут же отчего-то захотелось ответить в стиле рядового солдата «так точно», удержалась лишь угукнув в ответ. – Итак, у вас неплохие рекомендации от прошлого руководства, что ж похвально. Дарья Степановна, сегодня вы отрабатываете день на своем месте в роли Снегурочки, и вводите в курс Аллу Андреевну, уделите этому особое внимание, расскажите ей все нюансы, покажите текст, потому что с завтрашнего дня вы переходите на ставку пятого гнома.

– Чего? – я даже с места подскочила от возмущения, тут же забыв о мандаринах. И даже их запах уже не дразнил мое обоняние. Я ожидала, конечно, что ее сейчас поставят на запасную ставку, на случай моей болезни и прочих неприятностей, а эта Монро будет всеми силами пытаться меня выжать с места. Но чтоб сразу на роль Снегурочки? А меня, значит, в массовку к гномам? Мало того, что я должна отдать главную роль какой-то белобрысой дылде, так еще и зарплата гнома в два раза меньше, потому что у них даже слов нет.

– Я понимаю ваше возмущение, но…

– Что «но»? – снова взорвалась, за миллисекунду доходя до точки кипения. Я уже была готова разъярённой кошкой вцепиться в его лощеное лицо. – Я два года работаю тут, а вы мою роль своей любовнице отдать хотите? Перед самым Новым годом? Вы в своем уме? Или кровь от мозга ко второй голове отлила при виде буферов своей подружки?

– Дарья Степановна, я попрошу вас быть более сдержанной, не говорить того, о чем можете потом пожалеть, – предостерегающе процедил сквозь зубы.

– Сдержанной? Да мне по вашей вине за квартиру будет нечем платить! Но какое вам до этого дело, правда? Вы действительно считаете, что ваша пустоголовая Аллочка сможет за один день выучить три листа текста? Да у нее единственная мозговая извилина спиралью закрутится и лопнет в самый неподходящий момент, так что уши отвалятся. Она же детей своими метровыми ногтями на лоскуты порежет, вы в судебных исках погрязнете.

– Дарья Степановна! – и он поднялся, нависая надо мной будто скала. – Вы переходите все границы! – Но меня уже несло как ураган Катрина, и границ для меня не было.

– Я двадцать три года Дарья Степановна! Дальше что?

– А дальше, похоже, ваше увольнение, – зло прорычал властитель ночных женских фантазий.

– Да с радостью и удовольствием! Работать под начальством самодура я не собираюсь! Сами свою Аллочку обучайте! – И я выскочила из кабинета, от всей души хлопнув дверью, так что штукатурка на пол посыпалась и Раиса Христофоровна, несущая вахту в приемной, нервно икнула, отступая подальше.

Меня разрывало от злости, я готова была рвать и метать, ворвалась в помещение, для персонала вслух посылая к черту и этого напыщенного индюка, и его Аллочку, не видя никого вокруг. Хотелось уйти отсюда поскорее и желательно как можно дальше. Открыла свою кабинку и, схватив первый попавшийся пакет, начала запихивать в него свои вещи.

– Смирнова, руководство попросило тебя дождаться бухгалтера, чтобы получить расчет, – произнесла мрачно Раиса Христофоровна, войдя вслед за мной и наблюдая, как я с яростью пакую вещи по пакетам. – Ты что уволилась? Прямо перед Новым годом? Ты с ума сошла? Ты представляешь, как ты нас подставляешь сейчас? Кто играть снегурочку будет? У нас замены нет.

– А вы еще не знаете? А снегурочка у нас теперь Аллочка, можете любить и жаловать и в ножки кланяться по приказу вашего драгоценного нового руководства, – Христофоровна недовольно поджала губы, ее, видимо, такой расклад тоже не устраивал, но спрашивать нашего мнения никто не будет это и так понятно. – Я на фудкорте подожду, отправьте кого-нибудь, как расчет будет готов, – и, подхватив свои вещи, я вышла из помещения, совершенно не представляя, что теперь делать.

## Глава 3

Сидела за самым дальним столиком у стены, цедила безвкусный чай, самый дешевый из всех, что тут были, и кипела от злости. Осознанно подхлестывала эту злость изнутри, чтобы она не потухала, иначе как только ослабевали ее обороты, мне становилось страшно, больно и обидно. Хотелось плакать, как в детстве до икоты от безвыходности и несправедливости. Почему все навалилось именно на меня, будто кто сверху опрокинул камаз навоза прямо мне на голову, сгрузив все возможные проблемы, а я ведь никому ничего плохого в жизни не сделала. Бабушек через дорогу переводила, милостыню подавала, кашу в детском саду по утрам ела. Как назло, откуда-то запахло мандаринами, во рту снова собралась слюна, сделала глоток отвратительно крепкого чая, из всех сил, желая, чтобы этот отвратительный день поскорей закончился. С другой стороны, этот закончится, а другой начнется еще более тяжелый и безрадостный, без работы, без денег, с кучей долгов. На душе от этих мыслей стало еще муторней.

Когда чай совсем остыл и превратился в холодную горькую жижу, на фудкорте появился Гриша.

– Смирнова, тебя в бухгалтерию зовут.

– Иду, – поднялась с места, собирая все свои вещи в охапку и выбросив стаканчик с недопитым чаем в ведро, поспешила вслед за Гришкой. Моля всем богам, чтобы выданных денег хватило хотя бы оплатить квартиру. Но высшие силы были явно глухи к моим мольбам.

Сумма, что мне выдали, была настолько мизерной, что ее могло хватить разве что на месячный запас самых дешевых макарон и даже без картонных сосисок из супермаркета. Сил, чтобы ругаться, уже не было, вышла из торгового центра, вытирая бегущие по щекам слезы, застегнула пуховик на кнопки, замотав, поплотней шарфик на шее, дабы ко всему прочему не свалиться с простудой и ковыляя в сапогах без одного каблука, пошла в сторону дома. Теперь только пешком, даже потратиться на трамвай, себе позволить не могу.

Зимой темнеет рано, вот и сейчас на улице уже зажглись фонари, разноцветные гирлянды, а на остановках из уличного радио слышались новогодние мелодии. Люди улыбались, поздравляли с наступающим Новым годом продавцов, кондукторов и друг друга, счастливые, я же разделить эту магию главного праздника с ними не могла даже мысленно. Вытирая льющиеся слезы и шмыгая носом, брела, словно выброшенная на улицу никому не нужная кошка. Нога в сапоге без каблука начинала ныть от излишнего напряжения, и я решила сократить путь через парк. Если пройти до старых ворот, можно по узкой тропинке выйти к проспекту, а там всего две остановки до моего дома. Идея-то вроде рабочая и делала я так уже не раз, только удача сегодня была не то что не на моей стороне, – она повернулась ко мне пятой точкой, спустив штаны. Преодолев весь парк, я уткнулась в закрытые ворота. Тяжелый замок висел на туго затянутой железной цепи и ни щелочки, ни дырки в воротах или заборе, чтобы как-то пролезть. Разочарование горькой пилюлей застряло в горле. Мог ли мой день стать еще хуже? Я искренне думала, что нет. Как же я ошибалась…

Руки мерзли уже даже в варежках, нога болела, идти опять через весь парк не было сил и никакого желания, а еще мне хотелось добраться поскорей до дома, чтобы лечь на диван, зарыться в одеяло, пореветь и уснуть. Поэтому я, пропихнув между прутьев свою сумку и пакет, полезла через забор. Дурная идея? Отвратительная.

Ледяное железо жгло ладони и пальцы даже через варежки, но я упорно лезла, осторожно переставляя ноги. Вот что могло пойти не так? А все. Нога соскользнула с железной перекладины, второй каблук с хрустом отвалился, и я полетела эпично вниз, но не до конца, мой и так не совсем целый пуховик зацепился за железный штырь забора, и я повисла словно забытая кукла-марионетка в паре метров над землей. Все мои попытки исправить свое положение терпели крах. Трепыхала руками и ногами пытаясь зацепиться за забор, пыталась дернуться посильней, чтоб и так повидавший жизнь пуховик уже разорвался до конца, даруя мне свободу, но этот бедолага кончать свою жизнь на заборе не хотел и упорно держал оборону, поэтому я болталась, махая конечностями, как перевернутая на спину черепаха, и вопила вовсе горло о помощи. Проблема была в том, что прохожих тут практически не было, об этой тропинке знали лишь местные, за забором парка начинался сосновый бор, в котором встречались лишь собачники, выгуливающие своих питомцев, но ни одного из них сейчас, как назло, видно не было. Вдалеке виднелась дорога и огни магазинов, но докричаться до прохожих у меня не получалось. Гул машин и звуки музыки на остановках, полностью поглощали и перекрывали мои крики. Спустя примерно полчаса, а может,, и чуть больше голос осип, и я, болтаясь на заборе, заревела во всё горло, во все еще оставшиеся силы, от отчаянья и несправедливости.

## Глава 4

Макар

День был не просто ужасным, он был отвратительным. С утра, коротко познакомившись с коллективом, начал вникать в работу этого торгового центра, разгребать документацию, документооборот находился в плачевном состоянии, хаос и бардак царили на каждом уровне. Это злило, но и вызывало недоумение, как при таком подходе центр выходил в плюс по прибыли. Алла, прогулявшись по магазинам, осела в моем кабинете, капая своим присутствием на и так потрепанные нервные клетки. Отправил ее к Раисе Христофоровне, хотела же девочка работать, вот пусть вникает в суть. Потом пришло время поговорить с каждым, кто входил в развлекательный персонал, они прежде всего требовали моего внимания ввиду грядущего Нового года. И вот тут-то мои нервы натянулись как канаты. Некая Смирнова закатила истерику прямо в моем кабинете. Девушка закипела, словно забытый чайник на плите, причем с пол-оборота, поток несдержанных слов лился из нее, как из Ниагарского водопада. И мое терпение лопнуло. Никогда бы не подумал, что за роль Снегурочки в каком-то захудалом торговом центре может быть такая борьба. Прямо подмостки Большого театра, а не ТЦ «Подсолнухи». Она отстаивала свое право остаться на этой роли, будто от этого зависела ее жизнь, не меньше. Но мои основательно потрепанные нервные клетки уже не могли выдержать ее напора, поэтому распоряжение о ее увольнении было подписано уже через минуту после того, как за ней с громким стуком закрылась дверь кабинета. К черту этих взбалмошных девиц, мне Аллы по горло хватает, есть кому хлебать мой мозг чайной ложкой. Кстати, об Алле, – она влетела в кабинет уже спустя двадцать минут после ухода Смирновой.

– Макар, это сложно. Ты видел вообще, сколько там текста? Мне что это все наизусть учить? Почему нельзя с листочка читать? И эта твоя Раиса Христофоровна, злая старая грымза.

– Листочка? – я, потеряв на миг дар речи, поднял на нее взгляд.

– Ну да.

– Ал, если мне не изменяет память, то ты говорила, что заканчивала театральный и искренне желаешь работать актрисой. Так в чем проблема? Вас там не заставляли учить тексты? В театре никто не читает по «листочкам», и тут этого не будет.

– Тоже мне роль, перед детишками скакать, – Алла презрительно фыркнула.

– Раз так легко, то тогда ты тем более справишься. Предыдущая Снегурочка уволилась так, что вся надежда на тебя милая, не подведи, – последние мои слова, видимо, вдохнули в нее жизнь и она тут же подскочила ко мне, присаживаясь на мое колено и обвивая руками шею.

– Я постараюсь, сладкий, – и Алла, оставив короткий поцелуй на моей щеке, выпорхнула из кабинета.

К пяти часам я конкретно так задолбался, голова гудела, словно в ней поселился рой пчел, поэтому, плюнув на все, решил отправиться домой.

Пока собирал со стола документы, написал Алле сообщение, что пора домой, но оказалось, что она уехала из ТЦ еще час назад, устала. И уже нежится в пенной ванне с бокалом вина. Даже фотку мне скинула. Но я что-то так задолбался, что даже ее прелести не вызвали во мне привычного отклика. «Стареете, Макар Данилович» проговорил сам себе, закрывая сейф и выходя из кабинета.

Плотный вечерний трафик заставлял сегодня раздражаться больше обычного, машины еле плелись по проспекту. Пробурчав под нос ругательство, потянулся к пачке сигарет, но она оказалась пуста. Час от часу не легче. Выругался еще раз, включая поворотник и останавливаясь в парковочном кармане недалеко от остановки, в пяти шагах от которой, был магазин.

Но до магазина я не дошел, остановился на полпути, до слуха настойчиво доносилось, то ли какое-то мяуканье, то ли крик и плач ребенка. Оглянувшись по сторонам, понял, что звук этот, скорее всего, исходил из старого парка или из соснового бора, что находился за ним. Во дворах где-то тут была школа, поэтому, возможно, какого-то бедолагу сейчас обижали. Нет, я не супергерой и не стремлюсь спасать всех подряд, просто в школе, в младших классах мне приходилось туго, дети бывают очень жестоки к тем, кто хоть чем-то отличается от них. Поэтому мои очки, худосочное тогда телосложение и стремление к знаниям порождало в них агрессию, и я огребал. Сейчас это называют модным словом буллинг, тогда называли по-простому – травлей.

Чертыхнувшись, обогнул угол здания и пошел на звук.

## Глава 5

Бедный ребенок висел на заборе, зацепившись пуховиком за железные прутья, и ревел навзрыд. Судя по розовой шапке и длинным белокурым волосам, это была девочка. Подошел ближе.

– Эй, бедолага, не реви, сейчас сниму, – встав на нижнюю перекладину, одной рукой держась за забор, второй подхватил ребенка, приподнимая, чтобы освободить. Кто ж тебя туда закинул-то в мороз? Или, может, убегала от кого?