Александра Шервинская
Кривая логика

Пролог

Внизу сверкающим бисером рассыпались огни огромного беспокойного города: с девяносто восьмого этажа самого знаменитого в мире небоскрёба открывался поистине изумительный вид. Из-за частых туманов, связанных с жарой – этим неизбежным бедствием Дубая – его то и дело скрывала полупрозрачная белая пелена, и тогда он чувствовал себя почти богом. Весь мир, это прибежище суетливых людишек, словно отделялся от него слоем облаков, делая похожим на небожителя, парящего над всеми. И пусть он, в силу специфики своего дара, к официальной религии относился с изрядной долей иронии, но в этом сравнении находил определённое очарование.

К тому же он во многом действительно был равен тем, кого люди в силу своей ограниченности и безнадёжной тупости считали богами. И вскоре даже те немногие, кто мог бы составить ему конкуренцию, вынуждены будут признать его главенство. Нет, он не собирается никого вести за собой или кем-то руководить, это всё никому не нужная суета. Ему будет вполне достаточно, если те, кто принадлежит к одному с ним племени, действительно признают его силу и право называться первым среди первых.

Тщеславие? Гордыня? Ничего подобного… Он просто хочет получить то, что принадлежит ему по праву сильного. Он лучший, что бы там ни думали по этому поводу те, кто когда-то выбрал ту же дорогу, что и он. Он давно подмял бы под себя их всех, если бы не…

Тут он почувствовал, как внутри всё привычно обожгло ненавистью. Это чувство было единственным, которое он себе позволял. Даже не просто позволял: он его культивировал, хранил и лелеял, подчинял ему всю свою бесконечную жизнь.

Почему судьба так несправедлива?!

Это его должен был взять к себе на воспитание старый Димитриос, сильнейший некромант своего времени, а не Антония! Это он должен был стать любимчиком той, что властна даже над такими, как он, но и тут хитрый проныра его обошёл! Это ему должна была достаться последняя из тех, что могут выходить в обычный мир, адская гончая! И даже внешность киношного красавчика – и та досталась Антонию, словно мало ему было того, что он уже отобрал у более достойного!

– Ненавижу… – истово прошептал тот, кто стоял сейчас практически на вершине мира, – ненавижу…

Сколько раз за эти столетия он пытался убрать того, кто отравлял ему жизнь одним своим существованием! И всё время что-то мешало, словно ворожил кто Антонию, отводя смерть порой в самое последнее мгновение. А может, и на самом деле ему покровительствовал кто-то из тех, кто обладает в мире Луны реальной, а не придуманной силой? Ведь не просто так проваливались одно покушение за другим!

Скольких трудов стоило ему тогда подсунуть бестолковому ученику некроманта замаскированное проклятье… Причём сделать это так, чтобы мальчишка был уверен: он помогает своему наставнику. А сколько средств, времени и сил ушло на то, чтобы уговорить эту стерву Марион принять участи в заговоре? И ведь всё шло как по маслу, так нет же: и тут в итоге всё пошло наперекосяк. Антонию удалось зашвырнуть на Кромку своего ученика, а самому уцелеть. Ну вот как тут не заподозрить участие высших сил?

Ходили слухи, что Марион решила начать собственную игру, но доказательств этому у него не было, да и что ему до интриг какой-то ведьмы. Пусть развлекается, как хочет, его это вообще не интересует.

Отойдя от окна, он сел в удобное кресло, сделанное по индивидуальному проекту, и открыл ноутбук. При всём присущем ему консерватизме он не мог не оценить по достоинству достижения современной техники. Они значительно упрощали жизнь и, что было самым ценным, предоставляли массу способов соблюдать анонимность. Это раньше у любого письма был отправитель, на которого при определённых усилиях можно было выйти. То ли дело теперь!

– Ну что же, Антоний, – он усмехнулся, – ты ведь не думаешь, что я сдамся, правда? Наша партия была отложена, но она не будет закончена, пока хоть один из нас не отправится окончательно за Кромку. И я верю, что это будешь ты, мой бесценный враг! Моя жизнь после твоей смерти станет, конечно, не столь насыщенной, но я готов пойти на эту жертву.

От нашёл на рабочем столе ноутбука нужную запароленную папку, ввёл сложную комбинацию букв и цифр, открыл её и откинулся на спинку кресла.

– Интересно, зачем тебе этот парень, Антоний? – он смотрел на ничем не примечательное лицо мужчины лет тридцати пяти – сорока. – Алексей Игнатов. Бывший начальник службы безопасности господина Шляпникова… Не герой, не гений разведки, не посвящённое в какие особые секреты доверенное лицо. Почему же ты приблизил его к себе, сделал практически своей тенью? Что в нём такого ценного, что ты никуда без него не ездишь? Или тебе просто приятно ощущать себя благодетелем? Понятно ведь, что после смерти Шляпникова он был бы никому не нужен, а тут ты такой весь в белом. Наверняка Марион знает больше, так как была любовницей этого человека, но она ни за что не скажет, даже если в курсе. Особенно если в курсе… Нет, не думаю, что это тот, кто мне нужен.

Закрыв файл с фотографией, он открыл следующий. С цветного фото на него смотрел мужчина с умными светлыми глазами и квадратной челюстью. Перебитый нос не добавлял ему красоты, но придавал грубоватому лицу некий шарм.

– Савелий Изюмов, – проговорил вслух мужчина, пристально всматриваясь в фотографию. – Человечек, связанный с антиквариатом, ставший в какие-то совершенно рекордные сроки постоянным спутником. Что заставило тебя, Антоний, подпустить его к себе? Говорят, он новый пограничник, но как-то не слишком в это верится. Пограничники исчезли много десятилетий назад. Но если это так, то ты снова всех обошёл на повороте! Первый за последние годы уникальный специалист – и тоже у тебя!

В стену полетел стакан и, разбившись, рассыпался тысячами сверкающих осколков.

– Ненавижу… – повторил он, не глядя на стекло: не хватало ещё на всякую ерунду внимание обращать. Потом уберут.. Но этот выплеск эмоций словно успокоил его, настроив снова на деловой лад.

– Пограничник тоже не подходит, – с явным сожалением он закрыл папку, – меня просто не поймут, если я решу причинить вред первому за последние десятилетия нормальному пограничнику. Мне ни к чему даже тень на репутации, если я хочу добиться того, что задумал. Пусть живёт и даже не знает, что ходил по самому краю… Однажды я всё равно предъявлю ему счёт за то, что пожалел его сегодня.

В папке осталась только одна фотография, и мужчина долго всматривался в привлекательное женское лицо. Он не любил иметь дело с представительницами прекрасной половины человечества, и вовсе не потому, что убивать женщин – не по-мужски. Подобные мысли его даже не посещали, так как были глупыми и лишними, так сказать, по умолчанию. Просто с женщинами было… сложнее. Да, именно сложнее. При этом не имело ни малейшего значения, была ли женщина обычным человеком или принадлежала к числу тех, кто живёт под Луной.

Почти любой поступок мужчины можно просчитать с большей или меньшей долей вероятности. Предугадать же, как поступит в той или иной ситуации женщина – это из области фантастики. Она же руководствуется исключительно какой-то своей кривой логикой, а не математически выверенными решениями. Но в данной ситуации у него просто не остаётся выбора.

– Ты просто выбрала не того работодателя, – сказал он, обращаясь к той, что сейчас смотрела на него с экрана ноутбука. – Ничего личного, просто ты оказалась в неудачное время в неудачном месте. Так бывает, но, когда ты будешь умирать, я непременно скажу тебе, кто в этом виноват, можешь даже не сомневаться! Посмертное проклятье даже от слабенькой ведьмы никому не идёт на пользу. Сильно навредить ты ему не сможешь, силёнок не хватит, но слегка попортить жизнь – это ты сможешь. А не захочешь – я умею убеждать, поверь…

Захлопнув крышку ноутбука, мужчина довольно потёр ладони и, достав из кармана телефон, долго листал список контактов. В итоге, выбрав один из них, он нажал кнопку вызова и включил громкую связь. Быть подслушанным он не боялся, а разговаривать, прижимая аппарат к уху, не любил.

– На проводе, – раздалось из динамиков после нескольких длинных гудков.

– Есть работа, – так же коротко и исключительно по-деловому отозвался мужчина, – гонорар как обычно плюс десять процентов, если справишься быстро.

– Объект, аванс, вводные, – перечислил собеседник и отключился.

– Вот и отлично, – довольно усмехнулся мужчина и снова открыл компьютер, – сыграем, Антоний, только на этот раз у меня и только у меня на руках будут все козыри. Я не могу не выиграть!

Глава 1

– … а уж там как получится, – Леонид поставил чашку из-под кофе на стол и устало откинулся на спинку, – вроде бы всё предусмотрели, но сам ведь знаешь, непременно вылезет какая-нибудь мелочь, о которой ты даже не подумал, а она, дрянь такая, окажется самой важной.

– Бывает и так, спорить не стану, – согласился я, внимательно глядя на колдуна, который с комфортом расположился в мягком кресле в моём кабинете.

Кто бы мне сказал совсем недавно, что мы будем достаточно мирно и спокойно разговаривать с Леонидом Топлевым, я бы, пожалуй, не поверил. Уж очень много тогда между нами было неприязни и непонимания, в основном благодаря чудесной Марии Львовне.

Когда Топлев приехал в указанное мной место и убедился в том, что я действительно вытащил Егора оттуда, откуда это сделать практически невозможно, его отношение ко мне претерпело очень серьёзные изменения. Нет, мы не стали ни друзьями, ни даже приятелями, но желание убить друг друга, причём сделать это как-нибудь позаковыристее, исчезло. Сейчас между нами установились ровные деловые отношения, что меня, например, вполне устраивало. Судя по всему, Леонида тоже.

Наверное, я смягчился ещё и из-за того, что колдун отнёсся к Егору очень правильно, с моей точки зрения: внимательно, спокойно, без излишней суеты и ненужных эмоций. Теперь я охотно верил, что мальчишка на самом деле был его сыном. Было во взглядах, которые Топлев бросал на него, что-то глубоко скрытое ото всех, но тёплое и очень-очень личное. Своим отцовством колдун не козырял и акцента на нём не делал, что тоже дало ему определённый плюсик к карме.

Сам же Егор, как мне казалось, ещё не до конца определился, как ему относиться к Леониду, поэтому в его присутствии смущался и был на редкость молчаливым. Надо сказать, что мой бывший ученик за то время, что провёл в неприятной близости от Кромки, вообще довольно сильно изменился. Видимо, у него было достаточно времени на то, чтобы переосмыслить многие вещи и по-другому, уже по-взрослому, расставить приоритеты. Я не мог сказать, что простил его, наверное, есть вещи, которые не имеют срока давности, и предательство, даже если оно непредумышленное, из их числа.

Я, разумеется, никогда не возьму его снова в ученики, что бы он там по этому поводу ни думал и на что бы ни рассчитывал в глубине души. Но и из числа откровенных недоброжелателей я его исключил. Во всяком случае, до первого серьёзного проступка. Впрочем, совершить его у Егора практически не будет шансов, так как уже через несколько часов они с Топлевым отбывают в какую-то такую глухомань, что мне даже представить себе сложно. Сначала едут до Томска, оттуда до посёлка со странным названием Басандайка, а уже из него на машине в какую-то глухомань, которая даже названия не имеет. Не исключаю, что последний отрезок пути им придётся проделать пешком, так как вряд ли туда, куда решил спрятаться колдун, проложены дороги.

Впрочем, для обучения начинающего не то ведьмака, не то колдуна – если Леонид найдёт способ поделиться с Егором своей силой – чем глуше место, тем меньше риска, что кто-то кроме местного зверья пострадает. Тем не менее я ни на минуту не сомневаюсь, что в этой глуши уже построен добротный дом со всем необходимым для комфортной жизни. Колдуны уровня Топлева не живут в ветхих избушках с удобствами во дворе, что бы ни думал по этому поводу среднестатистический обыватель.

Кстати, обещанную книгу Леонид мне передал, чем несказанно удивил: я был почти уверен, что он захочет каким-либо образом избежать этого. Всё же настоящая, подлинная «Книга мёртвых» – это редкость невероятная! Тем не менее запечатанный ларец с ней уже несколько дней лежит в моём личном хранилище и пока побудет там. Сейчас мне некогда заниматься изучением столь ценного раритета, так что пусть ждёт своего часа.

– Месяца через три привезу Егора ненадолго сюда, надо будет кое с кем его познакомить, – продолжал между тем делиться планами Леонид, – хотя многое, конечно, будет зависеть от того, как пойдёт процесс обучения и насколько мальчишка окажется восприимчив. Ну да что я тебе рассказываю, сам не хуже меня всё знаешь и понимаешь.

– Не боишься, что Мари тебя отыщет? Она столько сил и ресурсов вгрохала в эту свою идею, что вряд ли смирится с тем, что Егор исчезнет из её поля зрения.

К этому времени мы с Топлевым после долгих разговоров и исследований крови Егора пришли к однозначному выводу, что никакого отношения к парню ушлая ведьма не имеет: ну вот не было в нём ни капли крови этой породы. В ответ на мой вопрос о том, кто же тогда был матерью Егора, колдун долго задумчиво смотрел в потолок, а потом пожал плечами, мол, разве всех упомнишь? И тот факт, что она, несомненно, принадлежала к миру Луны, не упрощал задачу. Видимо, в молодости Топлев отличался завидной любвеобильностью, поэтому припомнить всех, с кем делил постель, естественно, не смог.

– Нет, – он усмехнулся, – я всё продумал, да и заметать следы научился уже очень давно. Нам главное – добраться до Томска, а там уже нас никто не отыщет, если только я сам того не захочу и не открою короткий путь.

– А ты не захочешь, – понимающе кивнул я.

– Почти наверняка, – подтвердил колдун, – разве что от этого будет зависеть слишком многое.

Пока мы разговаривали, в кабинет вошёл Егор, до этого беседовавший о чём-то в приёмной с Леночкой. Как ни странно, у моего бывшего ученика сложились очень неплохие отношения со всеми моими домочадцами. Сава и Лёха воспринимали его как младшего приятеля, хотя Егор был старше их обоих лет этак… на много, в общем. Инна Викторовна поставила перед собой задачу откормить страдальца до состояния нормального человека. Фред был с ним уже знаком и держался подчёркнуто нейтрально. А Леночка, как любая ведьма, не могла пропустить мужчину и не отточить на нём своё искусство соблазнения. Егор не сильно сопротивлялся, поэтому его общение с моей секретаршей превратилось в не прекращающийся и ни к чему не обязывающий флирт, от которого они оба получали огромное удовольствие.

– Ты готов?

Леонид поднялся из кресла и неожиданно протянул мне руку, которую я, ни секунды не сомневаясь, пожал. Это в мире обычных людей многое потеряло своё значение, а для нас по-прежнему любые нюансы очень важны. Возможно, потому что мир тех, кто живёт под Луной, гораздо более консервативен. Вот и простое, казалось бы, рукопожатие и для колдуна, и для меня значило очень много: это был знак перехода отношений на иной уровень. Это была и благодарность от него – за то, что я сделал, а от меня – за книгу, и обещание поддержки, и гарантия соблюдения как минимум нейтралитета в спорных вопросах.

– Готов, – Егор немного замешкался, – можно мне сказать пару слов учителю?

– Разумеется, – Леонид никак не отреагировал на то, как назвал меня бывший ученик, в очередной раз продемонстрировав чисто житейскую мудрость. Оно и правильно: со временем парень поймёт, кто теперь является его наставником, и всё нормализуется само собой. – Буду ждать тебя в приёмной.

Он вышел, аккуратно притворив за собой дверь, а Егор, помедлив, уверенно проговорил:

– Учитель, Елене грозит опасность. Я не вижу, какая именно, но она есть. Вы ведь помните, я могу иногда видеть такие вещи. И здесь я абсолютно уверен, что против неё замышляется что-то плохое. Я не могу рассмотреть, кто и что, но не предупредить не могу.

Действительно, в детстве у Егора не раз и не два бывали моменты не то чтобы ясновидения, но опасность и беду он мог предчувствовать очень неплохо. Его слова упали на благодатную почву: я и сам уже несколько дней чувствовал какое-то давящее беспокойство, для которого, казалось бы, не было никаких оснований. Значит, неприятности грозят не мне лично, а Леночке.

Наверняка какая-нибудь ведьма решила, что Годунова слишком много времени уделяет новенькой, не иначе – начинает воспитывать себе преемницу. И, скорее всего, это кто-то из особ, приближённых, так сказать, к трону. У ведьм это совершенно обычная практика – устранять соперниц на пути к цели. И то, что они такие же ведьмы, никогда и никого не останавливало. А ведь я думал об этом! Ну вот почему поленился и не поговорил с Софьей по этому поводу? Можно же было решить проблему до того, как она приобрела более или менее серьёзную форму.

– Спасибо, – совершенно искренне поблагодарил я Егора, – кто предупреждён, тот вооружён.

– И ещё… – парень слегка замешкался, – если я когда-нибудь понадоблюсь, вам стоит только позвать, учитель.

– Ты повзрослел, – улыбнулся я, – может быть, из тебя даже получится что-нибудь, за что мне не будет стыдно. Ты уж давай там, старайся, не посрами честь мундира…

– Слушаюсь, – шутливо козырнул Егор и, улыбнувшись, откланялся.

Через дверь я слышал, как они с Леонидом попрощались с Леночкой, и вышел в приёмную. На столе у секретарши красовался очередной роскошный букет: раз в неделю кто-нибудь из нас вручал ей очередной шедевр гениев от флористики. При этом самыми роскошными были букеты, которые приносил Савелий. Не то чтобы он как-то демонстрировал своё особое отношение к молодой ведьмочке, но факт оставался фактом.

– Кофе, пожалуйста, минут через десять, – попросил я и вернулся в кабинет.

Решив не откладывать дела в долгий ящик, взял телефон и набрал Годунову.

– Софья Арнольдовна, – проворковал я, как только она сняла трубку, – приветствую самую красивую из всех знакомых мне женщин!

– Интересное начало, Антон Борисович, – даже на расстоянии было понятно, что Годунова улыбается, – но, как говорили в старом фильме, «судя по обилию комплиментов, вы вернулись с плохой новостью». Что-то случилось? С чего вдруг такая пылкая любовь к немолодой уставшей женщине?

– Даже слушать не желаю такие ужасные слова! – подыграл я главной местной ведьме.

– Не мешай мне кокетничать, пока ты обдумываешь, как преподнести мне неприятную новость, – фыркнула Софья и уже совершенно иным тоном продолжила, – что случилось, Антон?

– У меня появилась информация, что моей протеже угрожает опасность, – я тоже отбросил шутливые интонации, – и мне хотелось бы быть уверенным, что это никак не связано с твоими подопечными. Потому что я ни перед чем не остановлюсь, защищая своих, а она относится к этой категории, ты прекрасно это знаешь. Так вот… Мне не хотелось бы, чтобы потом тебе пришлось выставлять мне абсолютно обоснованные претензии.

Какое-то время в трубке было тихо, видимо, Годунова обдумывала услышанное, и я не стал ей мешать.

– Ты уверен? – через пару минут спросила она. – Хотя в ином случае ты не позвонил бы. Почему ты думаешь, что это кто-то из наших?

– Потому что ты в последнее время уделяешь Елене очень много внимания, – я не собирался скрывать от главы ковена свои рассуждения. Как говорится – а смысл?

– Она талантливая девочка, – ответила Годунова, – ты хочешь сказать, что кто-то мог решить, что она перебегает ему дорогу?

– А ты так не думаешь?

– В твоих словах есть рациональное зерно, – не смогла не согласиться ведьма, – никто не любит конкуренток. И что ты в связи с этим от меня хочешь? Я не могу посадить девочку под стеклянный колпак.

– Назови нескольких претенденток на место твоей официальной помощницы или преемницы…

– Ты с ума сошёл! – не дала мне договорить Годунова. – Это же значит практически официально признать, что я слабею и готовлюсь уйти на покой, а я не собираюсь этого делать ещё лет двести как минимум.

– Ты меня не дослушала, – останови я её возмущённый монолог, – назови нескольких и скажи, что лучшую направишь на стажировку… ммм… допустим, ко мне. И срок испытания поставь побольше: лет десять хотя бы. Главное, чтобы среди этих претенденток не было Елены.

– О как… – я готов был поклясться, что в голосе Софьи промелькнуло самое настоящее, не наигранное удивление, – смело, Антон. Очень смело… А чему ты, некромант, можешь научить ведьму? У нас же принципиально разный источник силы!

– Но это не значит, что я не обладаю некоторыми чрезвычайно важными для вашего племени знаниями, – подпустил я немного интриги. – Покойная Стелла, да будет лёгким её путь за Кромкой, была моей близкой подругой без малого пять сотен лет, так что кое-что я сумел узнать.

– Например? – заинтересовалась Софья.

– Например, я знаю, как приготовить свечу Зельгама, – выдал я убойный козырь и услышал, как Годунова на какое-то время перестала дышать.

– Мощный аргумент, – откашлявшись, произнесла она. – Я бы сказала, неубиваемый.

– Это моя плата за гарантию того, что твои подопечные не причинят моей протеже никакого вреда ни сами, ни через третьих лиц.

– А если это не они? Куда я дену эту как бы преемницу?

– Ой, да можно подумать! – я отмахнулся, хотя и понимал, что Годунова меня не видит. – Отправишь в тот же Зареченск, пусть там филиал ковена открывает.

– И откуда ты такой на мою голову взялся, а? – вздохнула ведьма, но я уже понял, что она согласна. – Я обдумаю твоё предложение и перезвоню завтра.

– Целую ручки, – мурлыкнул я и, довольный результатами беседы, отключился.

Глава 2

Завершив разговор с Годуновой, я сладко потянулся, с удовольствием ощущая, что, несмотря на возраст, моё тело по-прежнему полно силы и готово к серьёзным нагрузкам. Последствия похода на Кромку уже полностью исчезли, хотя поначалу я всерьёз опасался, что несколько переоценил свои возможности. Но тревоги оказались напрасными, что не могло не радовать, ибо впереди меня ждали события, которые совершенно однозначно потребуют напряжения всех сил, как физических, так и моральных. Хотя, положа руку на сердце, я сам сделал всё, чтобы превратить свою жизнь – а теперь это была именно жизнь, а не существование – в процесс, максимально насыщенный приключениями, загадками и опасностями. Ну и слегка перестарался, видимо…

– Леночка, зайди ко мне, – сказал я, нажав клавишу интеркома, – и я всё ещё жду кофе, между прочим…

– Прошло всего девять минут, а вы распорядились принести его через десять, – невозмутимо отозвалась моя персональная ведьмочка, – так что ваши претензии не лигитимны, Антон Борисович.

– Ты мне тут не выражайся, – возмутился я, – а то выучили умных слов, понимаешь ли! Кофе, говорю, где?!

– Вот он, и совершенно нечего было так разоряться, шеф, – входя в кабинет, сообщила мне секретарша, которая вслед за Лёхой и Савой всё чаще звала меня или «шеф», или «босс», видимо, стараясь подчеркнуть, что она – тоже член нашей странной команды.

Наверное, Леночка была идеальной любовницей для такого, как я: она не настаивала на развитии отношений, не требовала повышенного внимания, спокойно реагировала на букеты и приглашения в рестораны, никогда не позволяла себе называть меня не то что Тошей, а даже просто Антоном. Исключение составляли редкие случаи, когда она оставалась у меня ночевать. Там уж, как вы понимаете, не до официоза, хотя порой мне казалось, что однажды она в самый приятный момент заявит: «Не останавливайтесь, шеф… мне так хорошо!» Ведьма, что с неё взять!

– Спасибо, – я втянул носом дразнящий кофейный аромат и довольно улыбнулся, – а скажи мне, дорогая, – тут Леночка слегка напряглась, так как подобным образом я обращался к ней только когда бывал чем-нибудь недоволен, – как ты смотришь на то, чтобы взять небольшой отпуск?

– Отпуск?!

Кажется, мне удалось по-настоящему удивить девушку, так как поднос, который она несла, дрогнул, и кофе чуть-чуть выплеснулся на блюдце.

– С чего бы такая щедрость? – подозрительно прищурившись, поинтересовалась она. – Если мне не изменяет память, буквально неделю назад я просилась у вас в отпуск покататься на лыжах в Капаонике, но вы категорически мне отказали.

– Отказал, – сделав глоток капучино, не стал отрицать я, – но, во-первых, это было целую неделю назад, а во-вторых… во-вторых придумай сама, мне лень.

– Даже так? – в зелёных глазах мелькнуло искренняя обеспокоенность. – Что-нибудь случилось? Вам угрожает опасность?

– Мне – нет, тебе – да, – я поставил на стол чашку, – и мне было бы намного спокойнее, если бы ты провела ближайшую пару недель где-нибудь подальше от эпицентра событий. Да хоть бы в том же Капаонике. А что? Снег, горы, мускулистые красавцы-инструкторы, вкусная еда… Разве плохо?

Леночка молча смотрела на меня, задумчиво покусывая нижнюю губу, и от этого взгляда я неожиданно почувствовал себя неуютно.

– Откуда информация? – прервала она молчание в тот момент, когда я уже готов был разразиться обличительной речью.

– От Егора, – честно ответил я, – ты же знаешь, что у него бывают моменты предвидения.

– Знаю, он говорил, – по-прежнему задумчиво ответила секретарша, – только мне всё равно не очень понятно, как мой отъезд может решить проблему.

– Если я буду абсолютно уверен, что ты в надёжном месте и тебе ничто не угрожает, я смогу действовать более свободно, понимаешь? Вопрос надо решать до того, как он станет большой проблемой. А если я постоянно буду на тебя оглядываться, то у меня будут связаны руки.

– А почему ты решил, что я соглашусь уехать и оставить тебя решать мои проблемы?

– Потому что я прошу тебя поступить именно так, – я добавил в голос мягкости, так как переход на «ты» говорил о том, что она очень нервничает.

– Нет, – решительно заявила Леночка, и я не мог сказать, что сильно удивился. Я был практически уверен, что она откажется, но попробовать-то нужно было.

– Что – нет?

– Я никуда не поеду. Может быть, ты забыл, что я не беззащитная девушка, а ведьма, и за прошедшее время очень многому научилась. Софья постоянно меня хвалит, она говорит, что давно не видела такого большого потенциала.

– Это прекрасно, – я изобразил аплодисменты, – то, что ты ведьма, я прекрасно помню. Да, тебя теперь гораздо сложнее убить, согласен, но против яда или пули в висок твои способности не помогут. Стелла была посильнее тебя, и что? Твоя бабка Пелагея не на помойке себя нашла, но в результате – где они обе? Если опасность, которая тебе грозит, исходит от ведьм, то уж они-то точно знают, где твои слабые места. А я обещал Пелагее позаботиться о тебе…

– Так дело в этом?

Тонкая тёмная бровь слегка изогнулась, а в зелёных глазах мелькнуло не очень понятное мне выражение.

– Не только, – догадываясь, что сказал что-то не то, исправился я, – ты и мне самому не безразлична, знаешь ли. И Саве, и Лёхе, и даже Фредерику… Ты одна из нас, Леночка.

Какое-то время в кабинете было очень тихо, а потом девушка тяжело вздохнула и посмотрела на меня как-то странно, словно бы даже с каким-то сочувствием.

– Вот интересно, – медленно, словно размышляя вслух, произнесла она, – почему подавляющее большинство мужчин, умных, сильных, опытных и рассудительных, при всём обилии положительных качеств порой бывают такими непроходимыми дураками? Не отвечайте, Антон Борисович, это был риторический вопрос.

– Ну и хорошо, потому что ответить мне тебе нечего, – засмеялся я, – вы, женщины, существа загадочные и непостижимые, особенно ведьмы. Можно придумать десять объяснений вашим словам, а правильным окажется одиннадцатое, про которые ты даже не подумал. Ну так что ты мне скажешь по поводу отпуска?

– Нет, – она улыбнулась, и на щеках появились очаровательные ямочки, при виде которых и Сава, и Лёха обычно начинали грустно вздыхать и переглядываться. – Я буду осторожной, Антон Борисович. Вы даже можете приставить ко мне охрану, Саву, например, если вам так будет спокойнее.

По идее, я сейчас должен был нахмуриться и заявить, что нечего всяким Савам отираться возле моей девушки, но я в очередной раз разочаровал Леночку, потому что кивнул и сказал, что обдумаю этот вариант.

– На сегодня у нас кто-нибудь есть?

Я решил перевести разговор в более безопасное русло, то есть – на рабочие вопросы.

– Нет, – даже не заглядывая в ежедневник, ответила Леночка, – есть на понедельник, а на завтра и на выходные – никого.

– Отлично, – я отставил пустую чашку, которую девушка тут же поставила на поднос, чтобы забрать из кабинета. Она тщательно следила за тем, чтобы я не устраивал здесь филиал кофейни и не оставлял где попало чашки. – Тогда завтра я работаю дома, а у тебя укороченный рабочий день. В воскресенье приезжай к нам, если хочешь: Инна Викторовна собиралась печь блины со всякими там добавками.

– Вкусно, – Леночка медленно провела язычком по губам, глядя на меня с провокационной усмешкой, мол, ну что же ты, Антон Борисович?

Ну а что я? Некромант сказал – некромант сделал. Сам расстроил девушку – сам и успокоил. Тут, как говорится, без вариантов.

Когда через полчаса Леночка, поправив безупречную причёску и с притворным недовольством подкрасив губы, таки ушла обратно в приёмную, я вытащил телефон и набрал Лёху.

– Лёха, мне нужен дед Синегорский, вот прям сейчас, – велел я и через пару минут услышал в трубке того же Алексея, но интонации были уже другими.

– Чем я могу быть полезен?

– Фрол Дормидонтович, драгоценный мой, а скажите-ка мне, нет ли у вас такого зелья, – тут я задумался, чтобы точнее сформулировать своё пожелание, – чтобы человек не мог какое-то время выйти из дома. Сильную хворь, конечно, ни к чему насылать, а вот чтобы слабость такая, знаете, апатия, может, даже головокружение…

– Как не быть, – степенно отозвался гениальный травник, – имеется. А кому ты хочешь его дать-то?

– Леночке, – не стал скрывать я свои планы. Того, что девушка меня подслушает, я не боялся: этот кабинет был опутан таким количеством охранных заклинаний, что я иногда думал, что и сам уже не разберусь, где тут что.

– Ох ты ж, – изумился дед, – а что натворила-то егоза наша?

– Вот для того и надо, чтобы ничего не натворила, – хмыкнул я, – нужно мне, чтобы она дня три дома посидела безвылазно, пока я некоторые вопросы решаю.

– Ведьме, ей немного иную дозировку надо, – тут же стал рассуждать Синегорский, – тебе как передать-то? Или время терпит?

– Передайте через Фреда, пусть метнётся, – решил я, – а нас ждёт небольшое путешествие.

– Вот же ты неугомонный, – не то восхитился, не то возмутился травник, – а ещё говорят, что некроманты – народ солидный, степенный, суеты не терпящий.

– Врут, Фрол Дормидонтович, – заверил я его, – бессовестно врут!

– Да это я уж понял, – хихикнул дед, – ладно, дай мне минут пятнадцать, а потом жди Фредерика.

Я отключился, потом встал из-за стола и выглянул в приёмную: Леночка что-то сосредоточенно изучала в компьютере.

– Слушай, сладкого хочется, ужас просто, – пожаловался я ей, – будешь?

– А что вы предлагаете, Антон Борисович? – девушка ненадолго оторвалась от экрана.

– Давай закажем что-нибудь или купим?

– Можно, только у меня сейчас онлайн урок начнётся, – слегка смущённо ответила Леночка, – я же вам говорила, что решила всерьёз заняться психологией, и вы не возражали. Софья это тоже одобрила, сказала, что мне обязательно пригодится.

А то я не знаю! Потому именно сейчас и предложил, что ты не сможешь оторваться, значит, придётся идти самому.

– Девочка моя, слова «всерьёз заняться» и «онлайн урок» не сочетаются, так сказать, по умолчанию. Давай тогда уж поступай учиться и занимайся этим делом всерьёз, а не вот это вот всё.

– Умеете вы поддержать, Антон Борисович, – слегка обиженно отозвалась Леночка, – мне для начала и так пойдёт, может, я ещё разочаруюсь.

– Ну, такой подход можно считать разумным, – подумав, согласился я, – тогда я пойду куплю что-нибудь эдакое. Ужасно калорийное и вкусное. Тебе взять?

– Я скоро в дверь не войду, – вздохнула Леночка, а потом махнула рукой, – берите уж. Что-нибудь со взбитыми сливками. А я параллельно с уроком кофе сварю.

Я похлопал себя по карманам, сделал вид, что забыл телефон, и ненадолго вернулся в кабинет. Сделал я это как раз вовремя: не успел я закрыть дверь, как из стены вышла адская гончая во всей своей красе и аккуратно положила на стол небольшую коробочку, которую держала в зубах.

– Спасибо, Фредерик, – поблагодарил я псину и потрепал по костистому загривку, – можешь возвращаться, а вечером нас ждёт поездка. Так что скажи парням, чтобы никуда не уходили, они мне понадобятся.

Фред кивнул и молча растворился в стене. Вот сколько веков вижу это, и каждый раз внутри что-то замирает, когда он подходит к поверхности и просто впитывается в неё.

Демонстративно держа на виду телефон, я вышел из кабинета, но предосторожности были не нужны: Леночка, надев наушники, сосредоточенно смотрела в экран и иногда что-то записывала.

Я вышел в коридор и направился к лифтам: на два этажа ниже располагалась кондитерская, в которой варили отвратительный кофе, а вот пирожные у них были совершенно потрясающие. Попутно я изучил инструкцию, приложенную к коробочке: 2 горошины в любой момент, независимо от приёма пищи. Надеюсь, они безвкусные, впрочем, в ином случае дед предупредил бы меня.

Взяв четыре пирожных – себе два эклера, а Леночке две булочки со взбитыми сливками и фруктами – я остановился у одного из небольших столиков и, открыв коробочку, извлёк две крохотных горошинки. Утопив каждую из них в сливках, я, чрезвычайно довольный собой, вернулся в офис и спокойно проработал до конца дня.

Потом отвёз Леночку домой, дождался обещания, что она будет очень-очень осторожной, получил заслуженный поцелуй и поехал домой.

Сытный ужин окончательно примирил меня с предстоящей поездкой, о подробностях которой мои компаньоны пока были не в курсе.

Наконец Сава не выдержал и, внимательно изучая новостную ленту в телефоне, небрежно поинтересовался:

– Ты вроде сказал, что мы куда-то поедем?

– Обязательно, – я потянулся так, что хрустнули кости, – вот сейчас ужин немного переварим, да и отправимся.

– Куда двинем-то?

– В столь любимый нами всеми город Зареченск, – сказал я, любуясь на изумлённые лица друзей.

Глава 3

– Куда?! – не сговариваясь, хором переспросили меня присутствующие, причём даже Фред задал вопрос в унисон с остальными.

– Босс, мы же вроде как совсем недавно оттуда, – осторожно проговорил Лёха, – не, я не спорю, Зареченск – городишко ничего такой. Но не каждый же месяц туда таскаться! Лидию Михайловну мы забрали, с Лозовским у нас, как говорится, «мир, дружба, жвачка». Чего там делать?

– Тем более на ночь глядя, – добавил Сава, явно собравшийся смотреть кино в компании Инны Викторовны и Фредерика. Эта внезапно образовавшаяся группа по интересам конкретно подсела на корейские дорамы и сейчас с упоением смотрела «Отель дель Луна», добравшись, кажется, уже не то до одиннадцатой, не то даже до двенадцатой серии. Они и меня пытались обратить в свою веру, но я сумел отговориться занятостью.

– Миссис Инна без тебя смотреть не будет, правда же? – я повернулся к домоправительнице, которая как раз вошла в комнату.

– А что, вы куда-то уезжаете? – невозмутимо поинтересовалась она.

– Антон соскучился по Зареченску, – наябедничал Лёха, – и хочет, чтобы мы опять туда ехали.

– Значит, поедете, – по-прежнему спокойно пожала плечами миссис Инна, – на тот случай, если ты забыл, Алёша, напоминаю: Антон здесь главный, и его распоряжения стоит не обсуждать, а выполнять. Мне кажется, ты непозволительно расслабился. Мне напомнить тебе о недавнем прошлом?

– Не надо, – смутившись, ответил Лёха, а Инна Викторовна добавила:

– Сава, к тебе это, разумеется, совершенно не относится. К тому же Антон прав, я не стану смотреть без тебя следующую серию, хотя очень хочется узнать, что случится с Чан Соном и спасётся ли Ю На от наёмного убийцы. Но я обещаю: без тебя и Фредерика от просмотра воздержусь и даже содержание серий в интернете искать не стану.

– Спасибо, Инна Викторовна, – Сава встал, подошёл к домоправительнице и поцеловал ей руку, причём выглядело это так естественно, что все восприняли жест Савелия как нечто само собой разумеющееся.

– Но я бы порекомендовала вам поехать утром, – продолжила Инна Викторовна, по-матерински тепло улыбнувшись нашему пограничнику.

– Аргументируйте, – предложил я, понимая, что она, конечно, права: ехать разумнее утром.

– Во-первых, днём было тепло, и всё таяло, а к ночи подморозило. Соответственно, на дорогах скользко и достаточно опасно. Во-вторых, приедете вы далеко за полночь, зачем же будить персонал гостиницы, которому и днём хлопот хватает. Ну и в-третьих, вы же всё равно делами станете заниматься только завтра. Ну и какой смысл пороть горячку? А я пирожков напеку, и вам с собой, и Лиде завезёте, вам же всё равно по пути. А то она там света белого не видит с этими рабочими, присесть некогда.

Это было действительно так: Лидия Михайловна достаточно быстро освоилась в новых для неё реалиях и теперь с огромным энтузиазмом занималась благоустройством моего дома в Сосновой. Свою активность она объясняла тем, что к весне всё должно быть готово: и сам дом, и все хозяйственные постройки, и беседка, и клумбы, и грядки для свежей зелени. Увидев в моих глазах неприкрытый ужас, эта невероятная женщина успокоила меня, заверив, что все овощные культуры будут выращиваться в специально отведённом месте за домом и портить пейзаж не станут.

Инна Викторовна частенько наведывалась к маме Бизона как бы с проверками, но я склонен был предполагать, что им просто хотелось посплетничать о нас и составить очередной коварный план под названием «женить некроманта». Да и на здоровье! За тысячи лет существования нашего племени ни один некромант не имел семьи, и мне очень бы не хотелось становиться тем, кто это правило нарушит, мне, знаете ли, и так неплохо. Но, полагаю, моё мнение в данном вопросе двумя пожилыми дамами не учитывалось абсолютно.

Признав безоговорочную правоту миссис Инны, я распорядился о раннем завтраке – аж в семь часов! – и отправился к себе.

Зареченск встретил нас ленивым, ещё совсем зимним солнышком, неспешно выползающим из-за тёмной стены леса. Еще в дороге я позвонил Валерию Лозовскому и сказал, что мы будем в Зареченске, но буквально двумя днями, и уточнил, можем ли мы переночевать в уже привычном «Медовом». Услышал в ответ искренние заверения в том, что наш люкс всегда готов и с нетерпением ожидает любимых постояльцев, а также получил приглашение на ужин перед отъездом. Пообещав сориентироваться и отзвониться, я увидел, что Лёха, слышавший наш разговор, понятливо свернул на дорогу, ведущую на расположенную в лесу базу.

Когда мы разместились в знакомом номере, а симпатичная девушка принесла нам заказанный завтрак, Сава скромно поинтересовался:

– Может быть, теперь ты расскажешь нам, за какой такой надобностью нас снова принесло в этот милый городок?

– Непременно, – пообещал я, но тут ожил телефон, – минутку…

– Леночка, доброе утро, – проворковал я, сняв трубку, – я же говорил тебе вчера, что буду работать дома… Ах, не поэтому? Что случилось?

– Ты скотина, – простонала в трубку любимая секретарша, – не знаю, как ты это сделал, но уверена, что без тебя не обошлось.

– О чём ты? – как мне казалось, очень натурально удивился я, но Сава поморщился и с сожалением покачал головой, мол, «не верю».

– Мне очень плохо, – пожаловалась Леночка, – ничего не болит, но слабость такая, что я до ванной комнаты добиралась полчаса. А если совместить это с твоими вчерашними словами, то… – тут она с трудом перевела дыхание, – в общем, я уверена, что это ты мне что-то подсунул.

– Да как ты можешь так плохо обо мне думать?! – возмутился я. – Да и когда бы я это сделал? Кофе ты сама варишь…

– Булочки со сливками, – прошептала девушка, и я досадливо поморщился, – мне ведь показалось, что в них появился странный привкус, но я даже подумать не могла…

– Тебе показалось, – я добавил в голос убедительности, – вот так и совершай добрые дела! Сходил, называется, за хлебушком… в смысле – за пирожными!

– Я тебе не верю, – обиженно прошептала Леночка, – ты мне только скажи: это надолго?

Я какое-то время помолчал, прикидывая возможные расклады, потом тяжело вздохнул и признался:

– На два дня, максимум – на три, пока я не вернусь в город и не привезу с собой решение той проблемы, о которой вчера говорил. Так что да – это был я, и можешь продолжать меня ненавидеть.

– Не буду, – подумав, ответила Леночка, – ты же хотел как лучше, правда?

– Эй, слушай, – я моментально напрягся, – ты давай-ка, ненавидь меня и обзывай всякими плохими словами, а не прикидывайся незабудкой. Мне от этого как-то не по себе, знаешь ли…

– Ну что ты, милый, – в слабом голоске послышались однозначные отголоски будущих неприятностей, – я же всё понимаю… И даже где-то в глубине души тебе благодарна за заботу. Ничего, полежу, киношечку посмотрю какую-нибудь, книжку почитаю…

– Чувствую, книжка будет называться «Как отомстить коварному некроманту», – мрачно проговорил я.

– Не переживайте, шеф, – по голосу было слышно, что девушке действительно тяжело разговаривать, – я отомщу и забуду, слово даю.

– Точно? Вот прям точно-точно?

– Обещаю, – она негромко засмеялась и отключилась.

– Проблемы, Тоха? – тут же спросил Алексей, обменявшись с Савой взглядами.

– Одна проблема, – ответил я, – красивая и зеленоглазая. Егор сказал, что ей угрожает опасность.

– Я по-разному отношусь к твоему бывшему ученику, – вступил в разговор Фред, – но в том, что касается предсказаний… раньше он никогда не ошибался. А он не сказал, что именно?

– Нет, иначе я действовал бы по-другому, – я недовольно поморщился и, подумав, взял со стола ещё одну мандаринку, – я предложил Леночке уехать в отпуск куда-нибудь подальше, но она, естественно, отказалась. Что мне оставалось делать?

– Ну, мы что-то такое и предположили, когда ты у деда зелье для неё попросил, – снова переглянулись мои помощники, – только не знали причины.

– Но я пока всё равно не очень понимаю, как связана опасность, угрожающая Леночке, и наш приезд в Зареченск, – пожал широкими плечами Сава.

– Охранника к ней приставлю, – пояснил я, – такого, который будет при ней неотлучно до тех пор, пока мы не выясним, что ей угрожает, и не устраним опасность.

– Всё равно пока не улавливаю, – покачал головой Сава, – почему именно здесь?

– Вот скажи мне, Лёха, – начал я, повернувшись к бывшему безопаснику, – ты много лет работал охранником с самыми широкими полномочиями. Скажи, как ты реагировал, если понимал, что конкретно этот человек представляет собой потенциальную угрозу для твоего нанимателя?

– Старался изолировать объект охраны, – тут же ответил Лёха.

– А если устранить сам источник опасности?

– Так нельзя, пока он не нападёт, – с явным сожалением ответил Алексей, – злой умысел – ещё не преступление.

– А вдруг ты опоздаешь?

– Ну… значит, моему нанимателю не повезло, – не слишком охотно ответил Лёха, – а ты всё это к чему спрашиваешь?

– Я приставлю к Леночке такого охранника, который никогда не опоздает, но ему за это ничего не будет.

По виду компаньонов я понял, что выразился недостаточно чётко, поэтому вздохнул и начал сначала.

– Я сделаю для неё «мёртвого охотника».

Услышав это, Фред громко втянул воздух, но промолчал, лишь глаза на кошачьей морде стали идеально круглыми.

– Понятнее не стало, – вежливо нарушил установившееся молчание Сава.

– Это существо, которое будет рядом с охраняемым объектом постоянно, потому что ему, в отличие от человека, не нужно спать, есть, посещать туалет, курить и так далее. Он… – я щёлкнул пальцами, подбирая наиболее понятное и правильное слово, – запрограммирован так, что будет чувствовать любую опасность, угрожающую тому, кого его обязали защищать. Только в отличие от обычного охранника или телохранителя он не станет ждать нападения, а устранит угрозу сразу. Чем сильнее опасность, тем радикальнее применяемые «охотником» меры. Ну и главное его достоинство, пожалуй, в том, что он никому не виден кроме меня, так как именно я создам его и очерчу круг обязанностей. И именно от меня он получит награду, ради которой будет служить.

– Круто, – с неприкрытым уважением откликнулся Лёха, – но почему здесь? Стало понятнее, но пока не совсем.

– Именно здесь, в Зареченске, находится тот, кто станет базой для создания «охотника», – договорил я, – тот, кто при жизни был человеком, не знающим жалости. Тот, для кого убить – как нам с вами высморкаться. Тот, кто ради достижения своей цели пойдёт до конца без раздумий и сожалений. Идеальный вариант для моего замысла.

– А разве те призраки… Они разве не растерзали его?

Лёха наконец-то сообразил, кого я имею в виду, и это ему не слишком понравилось. Но тут уж ему придётся смириться, так как безопасность Леночки для меня важнее его чувств, как бы цинично это ни звучало. Принцип меньшего зла пока ещё никто не отменял, а я на роль добряка и клёвого парня никогда не претендовал.

– Почти, – не стал спорить я, – но минимум остался, и он сейчас заперт в земле нашим общим приятелем Погостником, Хозяином Муромского кладбища. Полагаю, он с удовольствием избавится от такого постояльца, а если нет – я найду способ его убедить.

– Вы о ком? – Сава внимательно прислушивался к нашему разговору.

– Помнишь, я тебе рассказывал про Карася, которого мы замочили в Зареченске? Он ещё ведьму там грохнул помимо кучи народа.

– А, это тот, который так нехорошо поступил с нашим общим другом Бизоном? – сообразил пограничник.

– Он станет идеальным «охотником», – продолжил я объяснять, – я наделю его возможностью чувствовать направленную на Леночку агрессию и иные угрозы её благополучию. Там своя технология, вам даже вникать ни к чему, это наша кухня, некромантская. У него будет право ликвидировать любого, кто захочет причинить ей вред. На убийство, конечно, будет поставлен ограничитель, но это тоже будет ему по силам. Справится – замолвлю за него словечко перед Погостником, нет – распылю. Поверьте, беречь он её будет, как величайшую драгоценность всех времён и народов, так как она – его единственный шанс обрести хоть какое-то подобие посмертия.

– Наверное, ты прав, Тоха, – задумчиво проговорил Сава, – мы не сможем всё время быть рядом.

– Если вы вдруг забыли, – я обвёл внимательным взглядом сосредоточенные лица друзей, – у нас ещё не решена проблема по имени Мари. А я сильно сомневаюсь, что она оставит без внимания исчезновение Егора и Леонида. Так что пусть у нас хотя бы по поводу Леночки голова не болит.

– Вот тут ты прав, – согласился Лёха, – эта стерва так просто от своих планов не откажется. А если Карась как-нибудь мимоходом и её шлёпнет, я только спасибо ему скажу.

– А он согласится? – Сава нахмурился.

– А кто его будет спрашивать? – совершенно искренне изумился я. – Ему дадут шанс, и я тебя уверяю, он его не упустит. Впрочем, скоро узнаем. Как темнеть начнёт, так и отправимся.

Глава 4

На Муромском погосте было хорошо: спокойно, тихо, пустынно. Несмотря на тёплые дни, стоявшие последнюю неделю и упорно напоминавшие людям о том, что скоро наступит не календарная, а настоящая весна, здесь лежал плотный снег. Кое-где чернели птичьи и кошачьи следы, а вот людских было очень мало, да и те вели исключительно к свежим могилам. Нас же интересовала старая часть кладбища, та, где в персональном благоустроенном склепе обитал наш общий приятель – можно уже и так сказать – здешний Погостник.

Большинство существ, подобных ему, уходили на покой с первого снега до первой листвы, однако наш знакомец и зимой оставался, если можно так выразиться, в зоне доступа. Это был ещё один аргумент в пользу того, что материал для создания «охотника» следовало искать здесь.

К счастью, снег был уже плотным, слежавшимся, поэтому мы даже в темноте добрались до нужного места и при этом смогли не промочить ноги. Понятное дело, что настойки Фрола Дормидонтовича вылечили бы нас в считанные часы, но всё равно в мокрой обуви приятного мало даже летом, не то что зимой.

Оставив Лёху и Саву на всякий случай присматривать за тем, чтобы никто мне не помешал, я прошёл ещё немного вперёд и мысленно позвал Погостника. Откликнулся он достаточно быстро, что, в общем-то, и неудивительно: недаром же, стоило нам войти на территорию кладбища, две вороны сразу рванули куда-то в темноту.

– Зачастил ты ко мне, некромант, – услышал я и, обернувшись, увидел стоящего за мной метрах в пятидесяти Погостника, – мне-то оно только в радость, а у тебя-то что за нужда опять образовалась?

– И не говори, – я приветливо кивнул Хозяину Муромского кладбища, – сам удивляюсь, но что ни дело, то так или иначе ведут меня к тебе дорожки.

– Неспроста оно так, – на полном серьёзе ответил Погостник, – видать, судьба нам с тобой, некромант, какое-то время рядом идти. А куда это нас заведёт, думаю, неведомо даже той, что нити судеб в своих руках держит.

– Поэтичненько, – одобрил я сказанное, – наверняка ты при жизни литературой увлекался, приятель…

– Было дело, – хохотнул Погостник, отчего снег на дорожке взвихрился и тут же снова опал. – Так что за дело привело тебя ко мне в такое неурочное время?

– Нужен мне один из тех, кто тут у тебя обитает, – не стал увиливать от прямого ответа я, – причём сам я его к тебе и спровадил.

– Хм… – Погостник задумался, – не про того ли ты речь ведёшь, что заперт у меня в самом что ни на есть дальнем углу?

– Он самый, – подтвердил я его догадку, – но не для того, чтобы миловать его. Вот слушай, что я тебе расскажу, может, что и подскажешь в связи с таким делом.

Мне, конечно, помощь Погостника в данном случае не нужна была совершенно, я и без него обряд призыва «охотника» знал от и до, как говорится. Но нельзя забывать о том, что Хозяева кладбищ – даже такие «продвинутые», как этот – всегда отличались невероятным занудством и склонностью к крючкотворству. Определили к ним кого на вечный постой – всё, дело закрыто раз и навсегда. Тогда он со мной призраков отпустил потому как был уверен, что я верну их в целости и сохранности, так сказать, согласно описи.

– У меня есть девушка…

– Да ладно?! Живая? – перебил меня Погостник, находящийся, видимо, в весёлом расположении духа.

– Живее всех живых, – подтвердил я, и не подумав обижаться или выражать какое-то недовольство, – более того, она ведьма. И ей в последнее время грозит опасность, о том мне сильный ведьмак сказал, которого я с самой Кромки вернул.

– А ведь ты обещал мне всё рассказать, – с едва заметным упрёком сообщил мне мой собеседник, – слово давал.

– Так я и не отказываюсь, – я пожал плечами, – только с делом определимся, так и расскажу, ничего не утаю. Так вот, хочу я для неё надёжную охрану организовать…

– «Охотника» к ней приставить решил, – Погостник не спрашивал, а просто констатировал очевидный факт, – ну что, надёжнее охраны не сыщешь, тут ты прав. А почему этого душегубца решил взять?

– Мне надо, чтобы тот, кого я к ней приставлю, сумел бы убить, не терзаясь морально-этическими нормами, понимаешь?

– Это да, там чистоплюй какой-нибудь не сгодится, – согласился со мной Погостник, – насчёт этого ты прав. А в награду что ему посулишь?

– Тебе отдам, твой же подданный, – я пожал плечами, но по довольному фырканью понял, что правильно решил насчёт Карася, – ну а если не справится с работой и пострадает моя подопечная – распылю, уж не обессудь.

– В своём праве будешь, – согласился главный по Муромскому кладбищу, – ну а я, ежели слово за него замолвишь, так и быть, позволю ему поближе перебраться. Только смотри, некромант, отпускать его не вздумай. Знаю я, что ты правила соблюдаешь, но лишний раз всё ж таки напомню.

– И в мыслях не было, – подтвердил я, – ну что, договорились мы?

– Договорились. Погоди минутку, сейчас я тебе кое-что принесу, ты такого наверняка давно не пробовал.

С этими словами он рассыпался на миллион снежинок, а я перевёл дух: были у меня сомнения в том, что с Погостником удастся легко договориться, были. Он ко мне, конечно, по-своему расположен, но кто их, Хозяев кладбищ, знает. Мало ли что от зимней скуки ему в голову придёт!

Погостник вернулся через несколько минут, держа в руках две фляжки, от которых тянуло чем-то неуловимо знакомым.

– Держи, некромант, – он протянул мне одну флягу, – так-то рановато ещё, конечно, но есть тут у меня пара расторопных, уже подсуетились. Да ты пей, не бойся…

Понимая, что любое промедление будет расценено Погостником как проявление недоверия, я взял в руки фляжку и сделал большой глоток. И вот тут меня проняло… Ведь сколько бы я ни прятался за маской симпатяги и дамского угодника Антона Широкова, на самом-то деле я существо, гораздо более близкое к миру тех, кто живёт под Луной. Более того, я принадлежу к самой мрачной и страшной его части, ибо некроманты всегда больше ладили с мёртвыми, нежели с теми, в ком ещё бежит горячая кровь. Мне удобно быть Антоном, потому что я существую среди живых, и это мой осознанный выбор. А сейчас…

Мне казалось, что я вернулся домой. Не в то место, где я ночую, где всё привычно и обустроено под мои нужды, где обитают существа, ставшие мне дорогими. Нет… Сейчас я будто припал к истокам… Словно вновь оказался в тёмном подвале дома Димитриоса, где впервые осознал и принял свою новую сущность. Где родился заново и почувствовал силу, которая сейчас билась и бесновалась внутри меня, требуя свободы.

Оглянувшись на укрывшихся от ветра за приземистым склепом помощников, я завернул за толстое дерево, росшее неподалёку от того места, где расположились мы с Погостником, и быстро скинул одежду. Сила рванулась из меня с такой скоростью, что чуть не переломала мне кости и не опрокинула меня на снег. Она носилась вокруг нас с Погостником, взвихривая снег, закручивая в воронки ледяной ветер и пугая ворон. Вот она нырнула в запорошённый склеп, чтобы снова взвиться в воздух угольно-чёрным смерчем совсем на другом конце кладбища. Полагаю, что поголовье мышей, кротов и ещё какой-нибудь мирно дремавшей в норках живности за время прогулки моей силы существенно уменьшилось. Впрочем, вряд ли Погостник поставит мне это в вину. Побесившись так с полчаса, она вернулась, довольная и готовая снова стать послушной. Это было очень кстати, потому как я начал конкретно замерзать, точнее, тело стало непрозрачно намекать, что ещё чуть-чуть, и придётся искать новое. Одевшись, я встряхнулся и снова присоединился к мирно сидевшему на снегу Погостнику.

– Сильна талая вода, что прошла через корни первого дерева, посаженного на погосте, – негромко проговорил мой собеседник, – она всю силу собрала, что впитало оно за сотни лет. Чистая, хрустальная мощь смерти… Самое то для таких, как мы с тобой, некромант. Ну что, угодил я тебе?

– Угодил – не то слово, – я благодарно поклонился, тем самым здорово повысив самооценку Погостника, – давно не испытывал такого чистого, ничем не замутнённого наслаждения. Благодарю тебя.

– Да ладно, чего уж там, – довольно проворчал тот, – так чего, звать твоего убивца или ещё посидим?

– Зови, – вздохнул я, – а то там мои спутники совсем промёрзнут.

– А и хорошо, – хохотнул Хозяин кладбища, – тогда уж точно тут останутся, и пограничник, и Троедушник… То-то мне весело станет!

– Не сегодня, извини, – я покачал головой, – так что зови нашего злодея, будем разговоры разговаривать.

– Да чего с ним говорить-то? – совершенно искренне удивился Погостник. – Ему за счастье любое задание будет, лишь бы из того безвременья, куда я его определил, выбраться.

– Ну и славно, – я сладко потянулся, – значит, служить станет не за страх, а за совесть.

– Да откуда она у него, совесть эта? – покачал головой Погостник. – Не было её у него, так и взяться неоткуда. Ну да то твоя печаль, некромант.

Тут он замысловато свистнул и что-то коротко велел свившемуся перед ним снежному вихрю. Тот качнулся и усвистал куда-то в глубину кладбища, чтобы через минуту появиться вместе с полупрозрачной, едва различимой тенью того, кто когда-то держал в руках весь криминальный Зареченск.

– Я призвал тебя по просьбе моего гостя и друга, – начал Погостник, и я не стал возражать против столь вольной формулировки. Как говорится, мне не сложно, а ему приятно. – Ты должен подчиняться ему, хоть и находишься на моей земле.

Призрак едва заметно качнулся, а я внимательно всматривался с синие и багровые искры, то и дело пробегающие по краям размытого силуэта. Нет, правду говорят, то если жил человек жадно, то и после смерти он до последнего за своё существование цепляться станет. Вот и Карась, уж на что тяжело уходил, а ведь не распался, когтями и зубами вцепился в ту крохотную уцелевшую часть души, которая смогла сохраниться. И ведь удержался, не растворился в окружающем пространстве, даже сохранил некое подобие формы.

– Ты помнишь меня? – я равнодушно посмотрел на зависшую передо мной тень, по контуру которой пробежали багровые искорки. – Вижу, что помнишь. А теперь слушай меня внимательно, ибо от твоего поведения будет зависеть очень многое. Для тебя, не для меня.

– Дозволяю тебе говорить, – пренебрежительно махнул рукой Погостник, и я заметил на костяном пальце знакомый прОклятый перстень.

– Что ты хочешь от того, кто уже мёртв? – прошелестел Карась.

– Неправильный ответ, – я усмехнулся. – Смерть, она, знаешь ли, и ужасна, и справедлива, а порой даже милосердна. Хотя и непостоянна, как любая красивая женщина.

«Льстец, – прошелестело у меня в голове, и я мысленно улыбнулся, – но мне приятны твои слова, Антоний…»

Так я и думал, что моя Госпожа не оставляет своего скромного слугу без внимания и, не побоюсь этого слова, контроля.

«Ты так интересно живёшь, – понеслось в голове, – я тебя смотрю вместо сериала. Да-да, я в курсе, что это такое!»

– Так вот, – продолжил я, – у тебя есть шанс значительно улучшить своё состояние. Ага, вижу, что тебе эта тема интересна.

– Что нужно сделать? – тень придвинулась немного ближе, но ни Погостника, ни меня напугать этим было совершенно невозможно.

– Я дам тебе задание, – при этих словах багровые искры сменились синими, а потом белыми, что говорило о чрезвычайном волнении призрака, – ты будешь охранять одну девушку, в судьбе которой ты в прошлой жизни тоже отметился. Бабку ты её убил, Пелагею. А ведь предупреждала она тебя наверняка, чтобы не лез ты туда, куда не надо. Послушайся ты её, глядишь, и не так бы всё с тобой случилось. Нет, раз ведьма предсказала, то ты по любому умер бы, только посмертие твоё иным было бы. Потому как не пришёл бы я по твою душу, не тронь ты Пелагею, ты мне сто лет не сдался никаким боком. Хотя вру, за Бизона я с тобой всё равно рассчитался бы, и за Женю Игнатова…

– Не стоит никогда злить некромантов, – ни к кому не обращаясь, произнёс Погостник и надолго приник к фляжке.

– Ты станешь тенью этой девушки, – всматриваясь в происходящие с Карасём изменения, продолжил я, – ей грозит опасность, но я пока даже не предполагаю – откуда. Твоей задачей будет круглосуточная защита этого конкретного объекта до тех пор, пока угроза не будет устранена и я не отпущу тебя.

– Мои полномочия? – по-прежнему еле слышно прошептал Карась.

– Максимальные, – невозмутимо ответил я, – надо будет убить – убей, нужно напугать – флаг тебе в руки, нужно подставить – легко и непринуждённо. Твоей единственной целью будет защита объекта. Любой ценой. Те, кто не представляет опасности для неё – неприкосновенны.

– Что я получу за это?

– Если справишься – верну тебя сюда, а тут уж Хозяин решит, какое послабление тебе дать, – Погостник кивнул, – но если пострадает объект – распылю на атомы без шанса на перерождение.

– Я согласен, – тень колыхнулась в мою сторону. – Что нужно делать?

– Вот это правильный подход, – одобрил я и повернулся к Погостнику, – ну чего, забираю его, с твоего позволения?

– Да век бы его не видеть, – презрительно фыркнул Хозяин Муромского погоста, – ладно, некромант, вижу, что не до разговоров тебе нынче. Иди уж, но потом возвращайся, сразу обе истории мне и расскажешь. Я ж тоже не без понятия: дело есть – его делать надо, а не лясы точить. Обряд-то на «охотника» тоже не шибко простой…

– Приятно встретить понимающего собеседника, – я с некоторым удивлением посмотрел на Погостника, – тогда забираю этого красавца и пойду. А потом непременно наведаюсь, тем более что силе моей тут очень нравится. А уж если ты мне ещё такого питья припасёшь – очень благодарен буду.

– Обещать не стану, но просьбу твою услышал. И про своё обещание пограничника твоего поучить тоже помню.

– Вот и его тогда приведу, – кивнул я, – пока он мне самому ну очень нужен.

– Славно, – поднялся Погостник, – фляжку-то забирай, там ещё осталось. Чую, силы тебе понадобятся.

Глава 5

– Есть куда насыпать-то? – Погостник поднялся с земли и, не обращая внимания на тень Карася, повернулся ко мне. – Хотя наверняка есть, ты же не начинающий, это с ними проблем больше, чем пользы.

Я молча протянул ему мешочек, сшитый из специальной ткани, которая идёт исключительно на подобные цели. Кстати, надо бы пополнить запасы, а то с таким количеством событий, которые в последнее время со мной случаются, они скоро закончатся. А для этого нужно ехать в Румынию, потому как тот, кто их шьёт, обитает именно там, неподалёку от затерянной в Южных Карпатах деревеньки всего в десяток дворов. Ну вот не любит он незваных гостей, да и к званым относится без особой симпатии, но тут уж ничего не поделаешь: колдуны, да ещё и владеющие тайными знаниями, – публика очень непростая.

– Достойная вещица, – подержав в руках мешочек, одобрительно хмыкнул Погостник, – старого мастера работа, думал, таких уже не осталось.

– А можно личный вопрос? – неожиданно даже для самого себя спросил я, внимательно глядя на Хозяина Муромского кладбища.

– Ну, попробуй, – он удивлённо повернулся в мою сторону, – давно мне никто личных, – выделил он голосом последнее слово, – вопросов не задавал. Удиви меня, некромант!

– Что ты делаешь здесь, в Зареченске? Я имею в виду то, что ты явно не всегда руководил таким скромным провинциальным погостом. За свою жизнь я встречался со многими Хозяевами, в разных странах и даже на разных материках, и научился различать нюансы. По идее, ты должен меня как минимум опасаться, но нет – ты держишься со мной на равных. Да и речь тебя выдаёт…

Погостник какое-то время молчал, и я решил было, что он не станет отвечать и, в общем-то, будет в своём праве: я ему никто так-то. Однако через несколько минут он тяжело вздохнул и так стиснул костяные кулаки, что они отчётливо хрустнули.

– Прав ты, некромант, – тяжело роняя каждое слово, проговорил он, не глядя на меня, – сюда меня определили без малого две с половиной сотни лет назад. Не сошлись мы характерами с одной ведьмой, вот и настроила она против меня кого надо.

– Но ведь, насколько я в теме, Хозяин кладбища существует до тех пор, пока его погост цел, и никто ему не указ?

– В том-то и дело, некромант, в том-то и дело. Договорилась она с кем надо, да и снесли моё кладбище, а на его месте какие-то казармы поставили.

– А как ты уцелел? И как в Зареченске оказался?

– Повезло мне, – мрачно вздохнул Погостник, – просто повезло. На моём прежнем кладбище граф Смирятин-Муромский покоился, большой человек был. Так вот его родня в тот же день, как погост рушить начали, забрала его и перезахоронила здесь, в Зареченске, а мне чудом удалось за него зацепиться. Гроб у него хоть и дорогой был, а щель в нём образовалась со временем, землица в неё и ссыпалась. А родичи вскрывать не стали, просто в новый гроб размером побольше старый положили. Уж не знаю, кому из них такое в голову пришло, а мне это счастливым случаем стало. С той землицей, что в старый гроб попала, я и сумел перебраться.

– А здешний Погостник не против был? – я с огромным интересом слушал эту практически детективную историю.

– И снова повезло мне, – усмехнулся где-то у себя под капюшоном мой приятель, – из уважения родственники графа в имении похоронили, потому как невместно ему было рядом с купцами да мастеровыми лежать. Потом туда ещё пару человек из местных помещиков положили, так и появился новый погост, в усадьбе-то всё равно никто не жил. Ну в честь первого обитателя, так сказать, кладбище и стали называть Муромским. Ну а я тут уж случая не упустил, под себя всех подмял. С тех пор и правлю здесь тому уж двести с лишним лет как.

– Захватывающе, – не смог удержаться я, – прям приключенческий роман!

– Никакой роман никогда с жизнью не сравнится по части вывертов, – согласился со мной Погостник, – и захочешь – не придумаешь такого. Жди, сейчас принесу…

Он ненадолго исчез, чтобы вскоре вернуться и протянуть мне мой мешочек, только уже не пустой. В нём лежала земля, взятая с могилы Карася, так что теперь я мог с чистой совестью забрать его с собой. А как отпадёт нём надобность, снова отдать мешочек Погостнику или просто высыпать из него землю на нужную могилу.

– Благодарю тебя, Хозяин, за помощь и расположение, – произнёс я ритуальную фразу, а потом добавил от себя, – рад, что повстречал тебя, уважаемый.

– Чего уж там, свои люди… хм… в смысле… нда… ну, ты понял, – запутался Погостник и неожиданно расхохотался. – Иди уже, а то мы тут с тобой до света проболтаем, а дел у тебя немало. Это мне зимой спешить некуда, хотя как первый лист полезет, и у меня хлопоты начнутся.

– И то верно, – я взглянул на пока ещё тёмное небо, – замёрзли мои спутники небось жуть как.

– Ничего с ними не случилось, – фыркнул Погостник, – я к ним гонца отправил, он их в сторожку отвёл, там сейчас никого нет, зато печка есть, электрическая.

– И снова прими мою благодарность, – кивнул я и, спрятав полученный мешочек в карман, быстрыми шагами направился к воротам. Там, в небольшой будке, которую я и не замечал раньше, горел свет.

– Мне куда?

Голос Карася прошелестел на грани слышимости, но я остановился и извлёк из другого кармана круглый медальон.

– Залезай, – велел я, откинув крышку, – и сиди молча, пока не выпущу.

В сторожке было тепло и даже, пожалуй, уютно, хотя мне и посреди могил очень даже неплохо было. Нет, надо будет обязательно обдумать идею покупки в Зареченске какого-нибудь домишки. Нельзя с пренебрежением относиться к знакам судьбы, а она в последнее время меня постоянно ведёт именно сюда. Один-два раза ещё можно было бы списать на случайность, но их-то уже гораздо больше. Решено: поговорю с Валерой Лозовским, пусть подберёт мне небольшой, но симпатичный домик, обязательно с просторным подвалом.

Интересно, какие кренделя иногда выписывает судьба. Казалось бы, за шесть сотен лет жизнь настолько устоялась, вошла в привычную колею, и вдруг… Приходит, казалось бы, самый обычный заказчик – и всё летит кувырком. Я ведь не только домочадцами стал обрастать, я же ещё и в Сосновой дом обустраиваю, и вот про жильё в Зареченске подумываю. Может, стоит задуматься о написании книги? Назвать её как-нибудь позаковыристее, типа «Жизнь и приключения современного некроманта». Или «Некромант 2.0»… Озолочусь, однозначно!

– Ну что? – прервал мои странные размышления Лёха. – Сделал, что хотел?

– Естественно, – я кивнул и уселся на стул, устало откинувшись на спинку, – сейчас ритуал проведу и поедем завтракать. Сава, как время будет приличное, чтобы не разбудить, отзвонись Лозовскому, отмени ужин, скажи, что в другой раз. Чувствую я, что не стоит нам задерживаться без необходимости, а своим ощущениям я привык доверять.

– Сделаю, – кивнул Савелий, – помочь чего надо?

– Нет, тут вы мне не помощники, – засмеялся я, – вам на такое даже смотреть не стоит, не для людей оно, поверь.

Порывшись в саквояже, я извлёк несколько пузырьков, пакетик с длинным чёрным волосом и вышел на улицу. Несмотря на то, что ночь уже почти миновала, было по-прежнему темно, но до того момента, как темноту разбавит утренний свет, подобно тому, как сливки осветляют крепкий кофе, осталось не больше трёх часов. Пора приниматься за работу.

– Фредерик, – негромко позвал я, прекрасно зная, что гончая услышит меня в любом случае, какие бы расстояния нас ни разделяли, – метнись-ка к нашему приятелю Погостнику и спроси у него, как звали ведьму, которая два с половиной столетия назад устроила ему подлянку.

Жуткая псина, сбросившая облик милого дымчатого котика, довольно фыркнула и растворилась в темноте. Не знаю сам, почему я велел ему сделать это, но не давала мне покоя фраза Погостника о том, что его пыталась уничтожить какая-то ведьма. Те, что входят в ковены, как правило, стараются с подобными ему существовать мирно. Любви между ними отродясь не было, но не об этом речь. В мире Луны никому не нужны лишние проблемы, у каждого своя делянка, которую он с большим или меньшим успехом возделывает. А вот одиночки – это несколько иная история.

Отправив Фреда к Хозяину кладбища, я сосредоточился на обряде, который предстояло провести. Создание «охотника» – процесс не самый простой, но если тот, кто выступает базой для будущего стража, не возражает, то всё проходит намного проще. А вот если приходится ломать волю пусть даже и мёртвого существа – тогда можно намучиться. Именно поэтому я не просто взял землю с могилы бывшего главного бандита Зареченска, а договорился с ним о, так сказать, взаимовыгодном сотрудничестве.

Скинув куртку, я погрузился в процесс, подозревая, что и Сава, и Лёха залипли у окна в попытках рассмотреть детали. Только не получится: максимум, что они смогут увидеть – это ненадолго уплотнившийся призрак Карася.

Через два часа всё было закончено, и я, вполне удовлетворённый проделанной работой, складывал вещи в саквояж. Лёха уже отправился прогревать машину, которая за это время, естественно, успела остыть, а Сава остался в сторожке ждать меня.

– Думаешь, «охотник» сможет её защитить? – неожиданно спросил он у меня, почему-то смущённо отводя глаза.

– Если не сможет он, не сможет никто, – абсолютно честно ответил ему я, – это единственный способ, Сава, если, конечно, не брать в расчёт вариант, при котором мы сажаем нашу красавицу под замок.

– Сбежит, – уверенно возразил пограничник, – это к бабке не ходи..

– Вот именно, поэтому пусть лучше с ней будет «охотник», от него не сбежишь, верно?

– Верно, хозяин, – прошелестел голос, но сам Карась не материализовался, потому как не получил соответствующей команды. Представляю, как мучительно тяжело давалось бывшему авторитету слово «хозяин», но таковы правила. Да и не было мне дела до его душевных терзаний, вот вообще никакого.

– Сейчас мы вернёмся домой, а потом днём отправимся к нашей страдалице, – сообщил я Савелию наши планы, – она будет ругать меня всякими ужасными словами, говорить, какой я мерзавец и негодяй, а я в качестве извинения сделаю ей подарок.

Тут я извлёк из нагрудного кармана небольшую коробочку, открыл её, и свет вспыхнул, отражаясь от изящного кулона с довольно крупным изумрудом в центре.

– Для нашей цели изумруд подходит лучше всего, – пояснил я, – он и сам по себе очень непростой камень, а этот ещё и заговорён соответствующим образом. Ну, давай, залезай, сердешный…

Я прикрыл глаза и внимательно смотрел, как синеватая тень медленно впиталась в кулон, растворившись в нём.

– Теперь попробуй выйти и снова спрятаться, – приказал я, и призрак послушно проделал все указанные действия. – Отлично!

– А если она его забудет? – вдруг встревожился Сава. – Решит, что изумруд не гармонирует с чем-нибудь там…

– Про этот не подумает, – успокоил его я, – как только она его наденет, сработает сложная привязка, которую я сделал, и мысль о том, что его можно снять, просто не возникнет в её прелестной головке.

– А то, что она ведьма, не помешает? – не отставал Савелий.

– Слушай, какой ты душный сегодня, а? – возмутился я. – А то я не помню, что она ведьма….

Пока мы препирались, посмеиваясь и подначивая друг друга, вернулся Фред, и по его озадаченной морде – да, у гончих тоже есть эмоции и при желании их можно считать – я понял, что угадал.

– Ты знал? – спросил меня, потягиваясь, дымчатый кот, когда Сава с вещами вышел из сторожки.

– Предполагал, – помолчав, ответил я. – И как её тогда звали?

– Марья, – Фред поморщился, – и тут отметилась, мерзавка…

В итоге домой мы добрались не так рано, как собирались, так как расстроенный тем, что ужин отменился Валерий убедил нас хотя бы позавтракать с ним, так что нам пришлось слегка задержаться. Я позвонил Инне Викторовне и сообщил, что мы приедем как раз к обеду, и что мы вот вообще никак не отказались бы от пирожков с ягодами.

Ещё из машины я набрал Леночку, которая, судя по всему, чувствовала себя не намного лучше, чем вчера, поэтому я послушно выслушал душераздирающий монолог о том, какая я сволочь, и о том, что она, Леночка, мне страшно отомстит, как только слабость станет поменьше. Дослушав, я в очередной раз посыпал голову пеплом и сообщил, что знаю прекрасный способ загладить свою вину, для чего и заеду к ней сегодня вечером.

– Оба на! – неожиданно воскликнул Лёха, как только мы свернули в переулок возле дома. – Вот это нежданчик! И чего ей надо?

– Хороший вопрос, – проговорил я, без особой радости глядя на знакомый спортивный «Lexus LFA», занявший соседнее с моим парковочное место. – Честно говоря, я ожидал её увидеть недельки через две. Быстро она сориентировалась, однако…

– Стоило вспомнить, и она тут как тут, – Фред сердито фыркнул.

– А кто это? – Сава был единственным в нашей компании, кто ещё не имел счастья быть знакомым с Мари, и, я полагаю, спокойно жил бы без этого счастья и дальше.

– Это Мари, – ответил я, – ты о ней слышал. Когда войдём в дом, в разговор не встревай, потому как ты против неё пока как заяц против матёрого волка. Без обид, Сава, но это тот случай, когда собеседник не по зубам никому из вас.

– Понял, – Савелий и не подумал обижаться или возмущаться, – тогда давайте поторопимся, а то там Инна Викторовна с ней вынуждена общаться одна.

– Они давно знакомы, и, полагаю, миссис Инна не в восторге от этого визита, – кивнул я, – так что да, давайте не будем откладывать неприятную встречу.

Глава 6

-… не стану обсуждать с вами в любом случае, – говорила Инна Викторовна, судя по голосу, снова превратившаяся в ту невозмутимую и холодную женщину, которую я когда-то – не так, кстати, и давно: и полугода не прошло – увидел в доме Михаила Шляпникова.

– Я просто хотела убедиться, что у Антона Борисовича всё в порядке! Мы ведь с ним столько пережили вместе, вам ли не знать!

А вот от этого голоса заныли зубы, а на руках проступили чешуйки, пусть и практически незаметные. Надо отдать должное нашей незваной гостье – мало кто вызывал у меня столь сильные негативные эмоции.

– Со мной всё просто замечательно, как ты можешь видеть, – проговорил я, входя в холл, где в креслах расположились наша миссис Инна и Мари. Несмотря на всю сдержанность и умение «держать лицо», наша домоправительница заметно расслабилась, увидев меня. А может, сделала это специально, чтобы подчеркнуть, что именно меня считает своим работодателем и защитником. Даже, скорее всего, так и было, потому как самообладанием Инна Викторовна обладала просто невероятным.

– Антон, рада тебя видеть, – и не подумав подняться из кресла, заявила Мари, одетая сегодня в чёрные кожаные брючки и мягкий кашемировый джемпер вызывающего алого цвета. На ней этот костюм смотрелся великолепно, подчёркивая всё, что может порадовать мужской взгляд. – У тебя дурно воспитана прислуга. Мне даже не предложили чаю и не пустили дальше холла.

– Чему обязан? И скажи спасибо, что тебя вообще в дом впустили, Инна Викторовна могла бы и этого не делать. Полагаю, он поступила так исключительно для того, чтобы ты не устроила скандал прямо у дверей, с тебя сталось бы, ни секунды не сомневаюсь. А соседи у меня люди простые, дворянским воспитанием не изуродованные, и очень не любят, когда им не дают отдыхать. А кстати, с чего ты взяла, что я собираюсь выслушивать твои комментарии в адрес моих домашних?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.