# Неверный. Я не вернусь

Мила Гейбатова

Думала, мне повезло: сразу после учебы нашла работу, встретила Андрея, он подарил мне кольцо, надев его на тот самый палец. Но в страну вернулась законная супруга Иванова. Мерзавец оказался женат…

Я бежала из города беременной, сказка обернулась кошмаром, я мечтала, никогда больше не встретить Андрея. Но моя мечта не сбылась…

– Маша?! – слышу изумленный голос. – Вот так сюрприз в командировке.

Испуганно замираю, поняв, кто именно ко мне обращается. Но как? Его не должно быть здесь!

– Андрей, – сдержанно киваю, а у самой сердце стучит, как заполошное. – Не скажу, что рада встрече. Я спешу.

Торопливо иду, нужно успеть, нельзя, чтобы он увидел. Но поздно, двойняшки уже бегут ко мне, рассказывая наперебой, как им понравилось в кино.

– У тебя дети?! Неужели мои?!

## Глава 1

Около 6 лет назад

– Стой, вдруг кто войдет? Я не закрыла дверь на замок! – шепчу в панике, в то время как Андрей залезает мне под юбку.

– Никто не войдет, мы одни в офисе, все уже ушли, мы с тобой единственные трудоголики, – усмехается Иванов, обдавая мою шею горячим дыханием. – Носишь подаренное мной колечко, да? – добавляет он, нежно оглаживая безымянный палец на моей руке. – Чертовски приятно.

А уж мне–то как приятно. Прикосновения любимого и единственного мужчины в моей жизни всегда вызывают во мне трепет и тонны бегающих мурашек. Но сегодня не тот день, сегодня я должна серьезно поговорить с Андреем. И недавно подаренное им кольцо добавляет мне уверенности.

Я не виновата, мы не планировали, но ведь все шло к свадьбе, да?

– Стой, нельзя же так, – пытаюсь вырваться, – мы не закончили с рабочими вопросами.

– Ты лучший в мире помощник, со следующего месяца переведу тебя в специалисты. Незачем тебе сидеть подле меня, у тебя есть все знания и данные для роста, – торопливо произносит Иванов, расстегивая пуговицу за пуговицей на моей офисной блузке. – Ох, как же я их обожаю, почти уверен, что они у тебя выросли за последний месяц!

Комплимент моей груди направляет меня в нужное русло.

– Да, у этого феномена есть причина, как раз хотела сегодня поговорить о ней, – начинаю я, но до меня только сейчас доходит полный смысл сказанного раньше Андреем. – Подожди, – нахожу–таки в себе силы и отталкиваю начальника и по совместительству любимого человека, – в смысле со следующего месяца ты переведешь меня в специалисты? Это же будет в понедельник, месяц новый начнется в понедельник, – сумбурно излагаю свои мысли, пытаясь уложить в голове слова Иванова. – И специалисты по моему профилю сидят в филиале на другом конце города, добираться оттуда сюда минимум полтора часа! И ты там совсем не бываешь, отправляешь своего заместителя при необходимости.

– Милая, я не пойму, в чем претензия? – Андрей начинает раздражаться, одергивает на себе рубашку, поправляет топорщащиеся брюки и скрещивает руки на груди. – Ты ведь мечтала работать по специальности? Для девушки, всего год как окончившей университет, ты слишком капризна, не думаешь?

– Нет, – тушуюсь, – конечно, нет, прости, – опускаю глаза в пол и часто–часто моргаю, пытаясь сдержать слезы, в последнее время я стала слишком эмоциональной. – Я, конечно, мечтала, ты прав, просто это так неожиданно, и ты будешь далеко. Мы ведь не сможем видеться каждый день. И кто будет твоим помощником?

– В филиале освободилось место, то ли какая–то сотрудница ушла в декрет, то ли просто ушла, я, если честно, не вслушивался в объяснения девицы из отдела кадров, она вечно столько подробностей ненужных добавляет, мозг отключается сам по себе, – теперь отчего–то Андрей отводит от меня взгляд, делая вид, что сосредоточен на поправлении манжет на своей рубашке. – Да ты лучше меня ее знаешь, речь про ту, которая Катя, ты с ней часто контактировала по рабочим вопросам. Впрочем, не важно. Главное, то, что пока освободилось место, нужно ловить момент. Мы же оба не хотели, чтобы все в офисе знали о нас, а так никто не заподозрит неладное.

– Ясно, – киваю, не в силах выдавить из себя больше. Еще полгода назад я бы прыгала от счастья от такого предложения, но не сейчас. – И все же, Андрюш, может, не стоит переводить меня так скоро? – делаю шаг к нему, кладу руку на его рубашку и доверчиво льну к груди. – Мы так хорошо сработались, мы здесь близки, как нигде больше не сможем! И заработная плата у твоего помощника выше специалиста. И…

Я должна сказать, должна выдавить из себя, что еще «и», самое главное «и»! Но я замолкаю.

– Пропишем тебе в договоре премию побольше, не потеряешь в деньгах не переживай, – Иванов снова начинает приставать ко мне. – Анечка, ты засиделась на этой должности, ты умная девочка, тебе нужно идти дальше, милая, – он оставляет дорожку из быстрых поцелуев на моей шее. – К тому же с недавних пор изменились обстоятельства, оттого и такая спешка.

– Да, ты прав, обстоятельства изменились, – глухо повторяю, начиная таять от мужской ласки, и тут до меня доходит. – Подожди, – упираюсь ладонями в грудь Андрею, – ты все знаешь? Но как? Я ведь сама только вчера узнала.

– Конечно, знаю, как может быть иначе? – Иванов бросает на меня недоумевающий взгляд. – Но, черт, как же она невовремя, так неожиданно, лучше бы это все позже произошло, я бы подготовился.

– Да, к такому всегда хочется подготовиться, но редко удается, – согласно киваю, в моей груди разливается тепло. – Так ты поэтому меня переводишь, да? Чтобы успела наработать опыт по специальности.

«У меня самый заботливый мужчина на свете, – думаю счастливо, – мне несказанно повезло».

Правда, следующие слова Андрея быстро свергают меня с небес в пучину хаоса и непроглядной тьмы:

– И опыт, да, и ведь это моя законная супруга возвращается из–за границы спустя год разлуки, она нас с тобой быстро раскусит. Так что придется свернуть наше преприятнейшее общение, детка. Евгения та еще стерва, передумала разводиться, или скорее ей ее папенька хвост прижал, когда я возмутился, что один все тяну. Но да это тебе неинтересно, милая, – отмахивается Иванов, – давай лучше займемся делом, пока еще есть такая возможность.

Он вновь наклоняется к моей шее, а я стою словно громом пораженная.

– К–какая еще супруга? Ты женат?!

## Глава 2

– Н–но, – от потрясения и обиды я начинаю заикаться, – как же я? И это колечко, – растерянно смотрю на украшение на своей руке, тонкий ободок сиротливо блестит маленьким камушком.

«А у законной супруги, поди, камни побольше и ободок кольца потолще», – ядовито вбрасывает мое подсознание. Не весь мой мозг размяк под воздействием гормонов, к счастью. Есть еще часть меня, что держит в тонусе остальной организм.

– Котик, я сам не знал, честно, – открещивается Андрей, изображая максимальную искренность на лице. – Женя уехала заграницу, мы с ней не виделись, даже по видео почти не общались, так, исключительно по большим семейным вопросам. У нас–то и брак, как ты понимаешь, не совсем настоящий.

– Не совсем настоящие у нас с тобой отношения, Андрей, – произношу упавшим голосом и отодвигаюсь от него на пару шагов в сторону, – а брак у тебя самый что ни на есть настоящий, раз официально зарегистрирован.

– Слушай, всякое бывает, сколько историй в тех же фильмах, когда браки регистрируют по взаимной выгоде и фактически никаких отношений не имеют, – начинает злиться Иванов. – Мы с тобой год знакомы, чуть меньше вместе, я тебе когда–либо давал повод для сомнений во мне, а, Маша?

Делаю еще несколько шагов в сторону, мысли внутри моей головы путаются, в груди разрастается огромная дыра от предательства любимого. Ведь что это, если не предательство?

– Ты назвал свою жену стервой, значит, прекрасно знаешь ее характер, и ты общаешься с ее отцом, – качаю головой. – У вас явно не фиктивные отношения, Андрей, не фиктивные!

– Ох, – он тяжело вздыхает и закатывает глаза в раздражении, – они у нас не фиктивные, да, все верно, они у нас деловые, Маша, деловые! Рабочие, если тебе так больше нравится. Весь этот год, что Евгении не было, я был здесь, с тобой, – Иванов легко преодолевает расстояние между нами, которое я так стремилась создать, – с тобой, малыш, – он заключает мое лицо в ладони, – не с ней. Ты дарила мне тепло и свою любовь, не она, малыш. Я этого не забуду, я ведь тебя не выгоняю, а перевожу на работу, которой ты больше достойна. И премия у тебя будет, не волнуйся, станешь получать даже больше, чем здесь, я обещаю.

Андрей проводит рукой по моим волосам, выражая мнимую нежность, а я молча стою и смотрю на него и не узнаю. И в этого человека я влюбилась всей душой и телом? В этого? Неужели я была так слепа и наивна?

«Хотя с его точки зрения нежность может быть совсем не мнимой, а самой что ни на есть настоящей. Он ведь не увольняет меня без выходного пособия, а переводит подальше с глаз супруги–стервы долой, да еще и премию обещает, и колечко это дурацкое, будь оно неладно», – думаю со злостью.

– Хорошо, ладно, – киваю, а Иванов тут же облегченно выдыхает, что вызывает во мне новую порцию презрения к мужчине, которого я буквально пятнадцать минут назад чуть ли не боготворила, – с работой разобрались, понимаю, да и я изначально стремилась не к тебе в помощницы. Что не узнала раньше о твоем якобы «номинальном» статусе женатого мужчины, спишем на мою глупость. Правда, я искренне считала, что о таком предупреждают партнера прежде, чем вступить с ним в близкие отношение. Черт, – снова качаю головой, – но какая же я наивная, что сама не разузнала ничего о тебе. Я терпеть не могу социальные сети и других там не ищу, и вот поплатилась. И ни с кем не поделилась, никому не раскрыла личность своего ухажера!

– И правильно, Машенька, ты такая разумная, сглазят ведь подружки! – то ли на полном серьезе выдает Иванов, то ли это он так надо мной завуалированно смеется.

– Издеваешься? – прищуриваюсь. – А если я к жене твоей приду, про нас расскажу, а?

Если, честно, я не собиралась опускаться до банального шантажа, но Андрей сам поставил меня в это положение, вынудил. Грубость в ответ на грубость.

– Маша, – на миг в глазах Иванова мелькает неприкрытая злость, но он быстро берет себя в руки, – зачем оно тебе надо? Сама подумай, я–то улажу все, в конце концов мой тесть – не дурак, понимает, что молодой мужчина не может жить монахом целый год, пока его супруга разъезжает по заграницам, якобы «подлечивая свое здоровье». Ведь никто не знает, чем она там на самом деле и с кем занималась. А тебя уволят, выгонят с фирмы и скорее всего на этот раз точно без выходного пособия. Тебе оно надо? – Андрей все рассчитал и сейчас говорит очень складно и логично, мне нечего возразить. – И потом, побыли мы вместе почти год, отлично провели время, отношения у нас сложились неплохие, но люди расстаются, думай об этом, как о банальном расставании.

– Ага, а полчаса назад у нас чуть не произошел прощальный акт любви, да? А колечко ты мне подарил, чтобы я верила в себя и в то, что найдется еще кто–то кто его подарит, но уже свободный? – ярюсь все больше. – А ребенок у нас получился, так то вообще не твоя вина?!

– Кто у вас получился? – со стороны двери раздается требовательный голос.

По моей спине проносится холодок, и я инстинктивно сжимаюсь, уже догадываясь, кто становится невольным слушателем нашего с Ивановым разговора. А ведь я этого не планировала. Совсем не планировала…

## Глава 3

Медленно разворачиваюсь лицом к задавшему вопрос человеку, чувствуя себя ужасно грязной. Я не хотела выставлять что–то на обозрение, столько времени держала знакомых и родственников в неведении относительно моей жизни в этом городе, и надо же, проговорилась так невовремя.

Андрей делает шаг вперед и как бы закрывает меня своей спиной. Я не совсем понимаю его мотив, не защитить ведь он меня в самом деле хочет? После его циничной оценки наших отношений, которым я отдавала всю себя, я не могу поверить хоть во что–то хорошее, что, по идее, должно быть в Андрее.

Не была бы я столь наивной и неопытной, может быть, тоже отнеслась бы к сложившейся ситуации куда более прозаично, но, черт, кольцо!

Оно не было подарено мне, как просто подарок, как украшение для девушки на женский праздник, нет! Иванов ведь сам его надел мне на тот самый палец, на ту самую руку, еще и сказал: «Хочу, чтобы ты была только моей».

Для чего? Зачем он это сделал?

Неужели просто потешить свое самолюбие, чтобы не ушла раньше времени к свободному ровеснику?

Отвратительно. Противно и отвратительно.

– Так кто там у вас получился, Андрюшенька? Я не ослышался, ребеночек? – вкрадчиво произносит неожиданный вечерний гость. – Это ж какое счастье, выходит, ты полностью здоров по этой части, раз детей делать начал. Моя Женечка так себя винила, целый год лечилась, но ничего, теперь–то ты ей все возместишь, – кивает седовласый мужчина.

Кажется, я имею честь познакомиться с тестем Иванова. Вернее, не познакомиться, а увидеть воочию. Все–таки, мне не по чину знакомиться с таким человеком. О нем–то я, конечно, слышала, но биографию не изучала. А зря.

Даже фамилия этого владельца пароходов и заводов улетучилась у меня из головы. Моя нелюбовь к сплетням сослужила мне плохую службу.

– Я был здесь все это время, я работал за двоих, я тянул вашу фирму, Игнат Борисович, – твердо произносит Андрей. – И мы оба знаем, как и о чем переживала когда–либо Евгения. Она всегда пеклась в первую очередь о себе. И это она не захотела детей и под предлогом поправить здоровье уехала.

– Сам выбрал такую супругу, глаза видели, что руки брали, – произносит Игнат, делая шаг вперед и наклоняясь вправо, чтобы рассмотреть меня. – Смотрю, тебе захотелось видеть восторг в глазах своей избранницы, да? Молоденькую взял, хорошенькую и, конечно, влюбленную! Девочка, он вас обманул, вы это уже поняли, надеюсь?

Последнее сказано мне, да таким псевдо заботливым тоном, что мне хочется тут же спрятаться под стол, а лучше убежать на другой конец города от страха.

Может, и странная у меня реакция, да только тесть Иванова по–настоящему пугает. Чувствуется сила и мощь, заключенная в нем. Все же именно он хозяин фирмы и ее многочисленных филиалов. Такой человек не может быть добрым дедушкой, раздающим подарки детишкам на Новый год.

– Д–да, – отвечаю, вновь заикаясь. После сегодняшнего вечера впору идти к неврологу, – я поняла, уже все поняла.

– Поняли? – Игнат Борисович вопросительно приподнимает брови. – А зачем тогда был рассказ про ребеночка? Разве это не манипуляция, чтобы удержать Андрюшу подле себя? Разве не попытка вынудить его бросить законную супругу и жениться на вас?

– Что? – в изумлении только это и выдавливаю из себя. – Вы же сами, это вы сказали про лечение и прочее, – сумбурно бормочу. – Вы считаете, что я придумала беременность, чтобы удержать Андрея подле себя?

– Хм, – седовласый мужчина смотрит на меня несколько секунд, как на невиданную забавную зверушку в зоопарке, – пожалуй, такая, как ты, не придумала бы подобного. В таком случае, у меня другое решение. Сейчас, – он копошится в поисках чего–то во внутреннем кармане своего пиджака, – я собирался завтра вручить подарок одному важному человеку, подготовился заранее, но да ничего, успею еще раз подготовиться. Держи, девочка, это тебе, – Игнат Борисович достает белый конверт с хорошо угадываемым содержимым, – бери и беги делать аборт. И чтобы я тебя здесь больше не видел, – добавляет напоследок, моментально превращаясь из хитрого дедушки в злого и беспринципного хозяина жизни. – Если увижу – не поздоровится. Сделай правильный выбор, – говорит он и швыряет мне конверт, как прохожий кидает кость злой собаке, чтобы та ушла с дороги.

## Глава 4

Очень унизительно. Теперь я чувствую себя еще грязнее. Мне на душе не было так противно, наверное, никогда.

Я решила, Иванов чудовище, но нет, он всего лишь эгоистичный мужчина, кобель, пользователь женщин и так далее и тому подобное, но! Все же именно его тесть, а не он, самое что ни на есть настоящее чудовище, и он не скрывает этого.

Как в замедленной съемке смотрю, как падает конверт на пол, как он раскрывается, и оттуда показываются аккуратно сложенные купюры самого большого из возможных в нашей валюте номинала.

Не пожалел гад отдать мне столько. Или дело в моменте? Эмоции накрыли? Даже у такого железного гада они имеются, да и не будет же он пересчитывать наличные, конверт уже был подготовлен, хоть и для других целей.

Перевожу взгляд с лежащего на полу «подарочка» на его непосредственного дарителя. Что–то противное и темное виднеется сейчас в его глазах.

«Да нет, такой мог бы и пересчитать, его бы не смутила подобная мелочь, я ошиблась», – мелькает мысль у меня в сознании.

– Я возьму Машин подарок, – вдруг произносит Андрей, о котором я уже успела позабыть.

Он делает шаг вперед, присаживается на корточки и ловко засовывает деньги обратно в конверт. А потом встает и как ни в чем не бывало разворачивается ко мне и протягивает чужую подачку, как будто сейчас что–то изменится, как будто я кинусь на нее, как все та же злая собака на кость.

Да даже у оголодавших зверей есть гордость! Чем я хуже?!

– Машенька, бери, – произносит Иванов с нажимом, когда я так и стою, молча переводя взгляд с Андрея на злосчастный конверт и обратно, – так будет лучше. Бери! – рявкает он, а я от неожиданности вздрагиваю. – Я суну тебе в сумочку, – почти заботливо говорит Иванов и делает озвученное, а потом застегивает самую верхнюю, последнюю пуговку на моей блузке. Какое счастье, что остальные пуговицы я застегнула сама на автомате до того, как пришел Игнат Борисович. И юбка так и осталась на мне. – Вот умница, – произносит Андрей и добавляет, – а теперь иди домой, Маша. Иди домой! – повторяет он. – Впереди выходные, и тебе нужно подготовиться к переводу на новую должность в наш филиал.

– Ты не увольняешь эту девку? Всего лишь отсылаешь немного подальше? – спрашивает Игнат, бросая на меня взгляд, полный брезгливости.

Такой бы меня точно не просто уволил, но еще и снабдил бы билетом на поезд на север. Чтобы не только больше не дышала с ним одним воздухом, но и по возможности загнулась от резкой смены мягкого климата на суровый и холодный.

– Она хороший ответственный сотрудник, и у нее подходящее образование, – отвечает ему ровно Андрей, кивая мне на дверь, – не вижу никаких препятствий. Сами же вручили материальную помощь девушке, чем я хуже?

Если кто–то спросит меня, то при игре в хорошего и доброго полицейского добрым был бы Иванов. Это несомненно. Но какая к черту игра?

Беру свою сумочку и прижимаю ее к себе, я растеряна и дезориентирована. Этот вечер должен был завершиться по–другому. А я сейчас даже не знаю толком, что мне делать.

В итоге решаю последовать молчаливому совету Андрея, начинаю шагать в сторону выхода из кабинета. Во мне не осталось никаких душевных сил на разговоры, споры или еще что–либо подобное. Я не в состоянии оправдываться и ругаться. Я даже не в состоянии соблюсти вежливость и попрощаться прежде, чем выйти из кабинета Иванова, как я надеюсь, навсегда.

Впрочем, мужчины тоже не заморачиваются этикетом, стоит мне шагнуть за порог, как их разговор принимает свои обороты.

«Можно было бы подслушать», – мелькает в моей голове дурацкая мысль.

Или не дурацкая, но авантюрная в любом случае.

Но я не останавливаюсь, запрещаю себе. Мне срочно нужно на свежий воздух. Очень срочно! Пока меня не стошнило от нервов прямо в общем коридоре.

До улицы мне все же удается выбежать, не загнувшись по дороге, под удивленный взгляд охранников. Конечно, всегда такая сдержанная, а тут растрепанная, раздетая, да еще и с потекшей тушью. Предательские слезы все же выступили на моих глазах, я не смогла их сдержать.

Немного отойдя от здания офиса, прикрываю глаза и заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Истерикой я сама себе не помогу, порыдать можно дома, а сейчас нужно туда добраться. Как можно быстрее и безопаснее. Вот только…

– Да снимайся же ты, чертово кольцо! – бормочу отчаянно, пытаясь по–быстрому снять ненавистный подарок.

Но всегда худые пальцы отчего–то подводят именно сейчас. Или дело в общей нервозности и неспособности действовать аккуратно, а не истерично?

Как бы там не было, а холод и еще не закончившаяся до конца зима вкупе с моими нервами и офисными каблуками служат мне плохую службу. Я не замечаю, как наступаю на кусочек не обработанного песком льда, нога картинно поскальзывается как в фильмах и задирается наверх, я теряю равновесие, а совсем рядом проезжая часть с оживленным движением машин…

## Глава 5

«Черт, неужели сейчас все произойдет как в триллерах? Неужели желание главного пожилого злодея избавиться от меня настолько сильно, что оно исполняется прямо в этот момент и буквально? – проносится в моей голове. – И никто из моего окружения так и не узнает, кто же был мои тайным ухажером, не на кого будет перевести стрелки».

Готовлюсь испытать на собственном копчике, что такое соприкосновение пятой точки с твердым асфальтом, а потом и столкновение с автомобилем, да только ничего почему–то не происходит. Но глаза я не тороплюсь открывать, зато наконец–то снялось с пальца кольцо.

– Вот это вы меня напугали, вас ведь могли сбить! – раздается у меня над самым ухом.

И тут я понимаю, что не так в моем пространственном положении тела. Я так и не упала, я зависла в воздухе, потому что меня банально успели поймать.

– И вы раздетая, что с вами случилось?! Хорошо, что я вовремя припарковался не по правилам и побежал в магазин, – снова произносит этот голос.

Я не могу его игнорировать и дальше, открываю глаза и встречаюсь с внимательным взглядом.

«Да лучше бы я от этого забеременела, чем от женатого начальника. Если, конечно, этот не женат, ведь он тоже старше меня, а еще он красивый. А красивый мужчина – чужой мужчина! Надо было раньше прислушаться к этой народной мудрости», – проносится в моей голове сущий бред.

– Простите, – делаю попытку принять вертикальное положение и выбраться из заботливых, но чужих рук, – и спасибо вам. Вы и впрямь очень вовремя нарушили правила.

Только сейчас замечаю припаркованную на аварийке машину, которую другие водители недовольно объезжают. Страшно подумать, что было бы, не окажись ее здесь в этот момент.

– Всегда к вашим услугам, – улыбается обаятельный незнакомец. – Так что с вами случилось? Почему вы раздетая? На улице мороз.

Он порывается снять с себя пальто, а я недоумеваю в первую секунду. Мироздание послало мне этого мужчину, чтобы я не спешила разочаровываться во всех представителях их племени?

– Стойте, не надо, – совершенно невежливо хватаю его за руку. – У меня нога поскользнулась, потому чуть не упала. Лучше отвезите меня домой, пожалуйста. Здесь и впрямь холодно.

Разговариваю совершенно сумбурно, адреналин схлынул, и теперь я дрожу и нестройно изъясняюсь.

– Конечно, поехали, – тут же соглашается незнакомец.

Мы быстро забираемся внутрь, мужчина галантно помогает мне занять пассажирское сидение, и мы трогаемся. Что ж, теперь стоит попросить мироздание, чтобы этот незнакомец не оказался латентным маньяком.

– Так где ваша одежда? Почему вы не отвечаете на этот вопрос? Может быть, стоит обратиться в полицию? – никак не угомонится незнакомец. – И ехать куда? Вы не сообщили.

Даю себе мысленную оплеуху, не время замыкаться в себе и впадать в депрессию.

– На Целинную ехать, это далековато на самом деле. Если хотите, можете не утруждать себя и высадить меня на ближайшей остановке, я сейчас вызову такси, – предлагаю разумное решение.

– Вот еще! И вы заработаете воспаление легких, пока будете ждать транспорт, – возмущается мужчина.

– Вы доктор? – мне в голову внезапно приходит этот вывод.

– Хм, да, вы угадали, – не отнекивается незнакомец.

– Я забыла вещи в офисе, очень торопилась уйти, никакого криминала, – отвечаю миролюбиво, почему–то расслабляясь и поверив в то, что врач не может быть маньяком, ведь его работа спасать людей, а не калечить.

Мой водитель предпринимает еще несколько попыток завести нормальный разговор, но все они не венчаются успехом. Я отвечаю что–то невпопад, смотрю на город за окном и не вижу его. Перед моими глазами упорно стоит Иванов. А дельных мыслей в голове совсем нет. Только ужасная горечь во рту и на душе.

– Кажется, приехали, – деликатно произносит незнакомец.

Всматриваюсь в дом, возле которого мы припарковались, а ведь участливый незнакомец терпеливо ждал минут пять, пока решился меня спросить, ведь мы и впрямь доехали до места.

В этом доме я снимаю квартиру. Удобно кстати, что именно снимаю. Всегда смогу переехать, сбежать. Вот только кому я нужна? Для Андрея я уже отработанный вариант, он не придет.

– Да, спасибо, задумалась, – вспоминаю, что нужно проявить вежливость. – Всего вам хорошего, я вам очень благодарна.

– Все у вас наладится, прекрасная незнакомка, – говорит мой спаситель, терпеливо ждет, пока я выйду, и лишь потом уезжает.

Несколько секунд смотрю ему вслед и думаю, какова вероятность, что этот поступил бы со мной так же, как и Андрей? Ведь побыть благородным недолго на самом деле нетрудно.

Качаю головой и разворачиваюсь к подъезду. Нагревшееся в салоне автомобиля тело быстро теряет свое тепло, мне бы в помещение да побыстрее. Но когда я уже заношу ногу, чтобы шагнуть в свой подъезд, кто–то хватает меня за локоть…

## Глава 6

«Это типа ответ от мироздания за то, что я не попала под машину? – думаю раздраженно. – А зачем тогда заботливый доктор? Чтобы вовремя подвез меня к подъезду, возле которого ждет маньяк?»

Я уже не благодарю мироздание, я очень злая. Злая, уставшая и голодная. Да и за что теперь благодарить?

Тем временем тот, кто схватил меня за локоть, успешно вытягивает меня на себя, снова на холод. А жаль, зайди мы с ним в подъезд, и он бы заработал пару очков в моих глазах. Хотя такие мелочи маньяков едва ли волнуют, я полагаю.

Надо было идти учиться на психолога. Я бы сейчас точно разобралась в психотипе маньяка. Или и вовсе не попала бы в эту ситуацию, ведь профессиональный психолог смог бы вывести Андрея на чистую воду сразу же, еще год назад.

– Это кто был?! – рычит на меня маньяк, внезапно оказавшийся Ивановым.

– А, это ты, а я уже было подумала, – произношу безучастно. – Какими судьбами? Все–таки решил выгнать меня с работы? Игнат Борисович настоял, да? Понимаю.

На самом деле нет, ни черта я не понимаю. И что мне делать дальше, если я и впрямь одномоментно лишилась единственного заработка, я тоже не знаю. Но не кидаться же на шею этому лгуну.

– Нет, я вещи твои привез, ты ничего не взяла. Хотел подвезти, мы с Игнатом Борисовичем недолго общались, но ты уже исчезла. Так кто это был? – нехорошо прищуривается Андрей.

Еще чуть больше часа назад я бы поежилась под таким его взглядом, захотела бы оправдаться и прочее. А сейчас нет. Не трогает. Словно бабушка отшептала.

Отвратная у нас с Андреем случилась любовь. Причем отвратная с обоих сторон. Ведь я, по идее, должна сейчас волосы на себе рвать, а не смотреть равнодушно.

– Дай–ка мне мой пуховик, раз уж мы будем снова разговаривать, хотя бы согреюсь, – произношу, заметив искомое в руках Иванова.

– Идем в твою квартиру, отнесу все, тебе тяжело будет, – говорит Андрей, немного поумерив гонор.

– Ладно, – пожимаю плечами.

Не думала я, что мои единственные отношения закончатся так резко и прозаично. Знала бы, обязательно завела бы роман в институте, а то там нос воротила, большой любви ждала.

Дождалась. Молодец. Жму сама себе руку за качественно проделанную работу.

Лифт мы дожидаемся в молчании, стены подъезда внезапно кажутся достаточно интересными, чтобы их внимательно разглядывать, пока к нам спускается подъемное устройство.

– Приехал, – радостно комментирую и захожу первой.

В замкнутом помещении давящая атмосфера только усиливается. Даже не знала, что она настолько сильна, как будто в нас с Андреем все еще бурлят эмоции, как будто у нас двоих еще есть чувства друг к другу.

Я ошиблась? Любовь все же есть и вовсе не слабая? Моя надежда не оправдалась?

– Приехали, – я снова госпожа очевидность.

Иванов предпочитает молчать, беру с него пример. Молча открываю дверь квартиры, даю пройти Андрею внутрь, молча жду, пока он поставит две коробки, сложенные друг на друга и выпрямится. Сейчас, я полагаю, он должен уйти.

Но этого не происходит.

– Ты хотел что–то сказать по поводу понедельника? Мне надо сначала в отдел кадров к Кате? Только потом ехать в филиал? – наконец я придумываю, чем нарушить звенящую и уже начавшую напрягать тишину.

– Эм, нет, к Кате не нужно, я ее с утра предупредил, кажется, у нее даже бумаги уже готовы. Так что поезжай сразу в филиал, – глухо произносит Андрей и так и не смотрит на меня, и что гораздо хуже – не уходит.

Что ему надо? Решил разыграть дополнительную драму, как в слезливых сериалах? Или настолько возжаждал получить последний акт любви, который так и не дали совершить в офисе.

Ох, а если он считает, что я стану его любовницей?

Вернее, продолжу ею быть, просто встречи станут гораздо более редкими.

– Я не собираюсь продолжать спать с тобой. В моей голове я была тебе не любовницей, а девушкой, – произношу твердо.

– Что? – глаза Андрея лезут на лоб. – Что за глупости роятся в твоей голове? Ты ведь ничего не понимаешь, – он сокрушенно качает головой, – совершенно ничего, – добавляет и вдруг целует меня.

## Глава 7

Жест Андрея похож на жест отчаявшегося и сбитого с пути человека, такого, которого некоторые особо сердобольные девушки с остервенением рвутся пожалеть и пригреть на своей груди.

Но ведь я не такая. В конце концов, как меня сегодня назвали, я молоденькая, у меня вся жизнь впереди.

«И одна небольшая беременность от лживого недомужчины», – услужливо напоминает мне мое подсознание. Выручает оно меня сегодня, почет и уважение ему.

– Ты для чего это сделал? – отталкиваю Андрея. – Что ты от меня ожидаешь? Сочувствия? Пожалеть тебя, что приезжает твоя стерва–жена? Так что ли? Жизнь–то явно ограничится новыми рамками, да? Ну так ты мужчина или кто? Ты ведь старше меня на добрые восемь лет! Или за этот временной промежуток ты так и не узнал, как управлять собственной жизнью?

– Много ты знаешь, – кривится Иванов, – умничаешь, философствуешь! Как будто прошла мою жизнь. Я показывал тебе лишь самую ее малость.

– Понятное дело, любовницам много знать не положено, – прохладно замечаю.

Андрей бросает на меня нечитаемый взгляд, а потом вдруг снова принимается за допрос, который начал у подъезда.

– Так кто тебя привез? Может быть, не у меня одного рыльце в пушку, а? Может быть, ты сразу с двумя крутила? Я разглядел, там явно не твой ровесник сидел, да и твои ровесники не ездят на таких машинах, если только им их не отцы подарили.

«Повышенная ревность на ровном месте свойственна тем, кому есть что скрывать, так как в природе человека сравнивать поведение окружающих со своим», – всплывает у меня в голове свободная интерпретация одной статьи про взаимоотношения полов.

Хах, да, психологом я не стала, но почитывать всякое люблю. Впрочем, этим многие девушки грешат.

– Не замечала раньше за тобой подобного собственничества. Ну, кроме кольца, конечно. Это был твой изощренный розыгрыш, да? Тупой, если честно, очень тупой, – качаю головой.

Иванов молчит несколько секунд, просто сверлит меня своим взглядом бешенных карих глаз, а потом выдает почти то же, что и раньше.

– Все–таки крутила на два фронта, да? – кивает он с мрачным удовлетворением в голосе.

– Тебе настолько важно оказаться запачканным не одному? – спрашиваю, параллельно думая о том, что люди в ссоре проявляют свои самые гнилостные качества, даже самые лучшие из людей, а Иванов все же далек от звания лучшего.

– А тебе так сложно ответить? – отвечает он вопросом на вопрос.

– Мне–то несложно, мне противно с тебя. И вообще, почему ты до сих пор здесь? Игнат Борисович ведь наказал супругу ждать и больше не блудить, разве нет?

Мне и впрямь противно. С Андрея, с себя, с ситуации в целом.

Очень надеюсь, я никогда не увижу Евгению, супругу Иванова. Ведь тогда я снова почувствую себя грязной.

Если бы еще не моя беременность…

На мгновение закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Плакать перед Андреем я не буду, ни за что на свете.

Жаль только, что я успела нафантазировать себе счастливое будущее, когда увидела результат теста. Ведь оно само просилось, это самое счастливое будущее.

Впрочем, еще остается надежда на то, что тест показал ошибку, такое ведь тоже бывает. Вообще столько всего бывает, если верить женским форумам, которым верить как раз не стоит.

– Я и не блудил, – мрачно отвечает Иванов, – я привез тебе вещи. Как бы ты их забрала, если тебе в понедельник в другое место ехать. А на улице мороз, холодно, замерзнешь в тонком пальто.

«Дался всем этот мороз», – отчего–то досадливо морщусь. Тема с погодой успела набить оскомину.

– Хорошо, спасибо, привез и привез, – пора заканчивать этот фарс и приобретать опыт в завершении провальных отношений, – целовать меня при этом было необязательно, зря ты это сделал. Продолжать с тобой спать я не буду. Надеюсь на понимание, мне бы не хотелось спешно искать другую квартиру, чтобы тебе было труднее меня найти.

Андрей снова смотрит на меня несколько секунд прежде, чем ответить.

– Н–да, а ты мне казалась другой, а по факту ты как все, – качает он головой.

– Я уже поняла, что ты испытываешь острую потребность в том, чтобы я оказалась такой же неверной, как и ты, а еще, возможно, меркантильной и стервозной, как твоя законная супруга, но все мимо. Я всего лишь хочу побыстрее вылезти из этой отвратительной дурно пахнущей ситуации, вот и все, – тяжело вздыхаю. – Короче, дверь там!

Я теряю терпение, сколько можно участвовать в этой эмоциональной жвачке, ну, правда.

– Я понял, это было такси по приложению, – кивает Иванов, – а продолжать общение ты не будешь, потому что мнишь себя слишком возвышенной. Ладно, приемлемо.

«Вот же урод, – в моей душе закипает злость и обида, – а ведь я почти смогла справиться с ситуацией без истерики».

Андрей делает два шага к двери и вдруг оборачивается к моей большой досаде.

– А ребенок–то? Ребенок есть внутри тебя, или ты все же не настолько возвышенная и приврать по ситуации тебе по силам?

## Глава 8

Часто–часто моргаю, пытаясь осознать: Иванов всегда был подонком или стал таким только сегодня? Эксклюзивно ситуации ради?

Да нет, явно всегда, человек его возраста не меняется в одночасье, даже я не меняюсь на столько быстро. А, учитывая, что Андрей за целый год так и не упомянул про свой женатый статус, ответ на то, являлся ли он подонком и раньше, носит исключительно риторический характер.

Видимо, Иванов решил, если я сама узнаю, что он связан узами брака, тогда он и признается. Даже, возможно, пару слезливых историй подготовил, на тему почему не рассказал сразу. Любовницам всегда заготавливают наиболее слезливые и душещипательные истории. А я еще и молоденькая, и глупенькая, да наивная в придачу.

Только девица с такими характеристиками может умудриться дожить до двадцати двух лет и не иметь серьезных отношений в институте, зато заиметь их на первой же серьезной работе и сразу втюхаться в самого настоящего козла и подонка. Эдакий особый набор от мироздания с ускоренным жизненным опытом, раз не удосужилась раньше им потихоньку обзаводиться.

– Ты меня совсем не знаешь, раз говоришь такое, – качаю головой и наконец отвечаю.

Призрачная надежда на то, что Андрей неудачно пошутил или возьмет свой вопрос обратно, растаяла быстрее, чем снег весной.

– Ох ты ж, серьезно забеременела, значит, да? – спохватывается Андрей. Странный и, мягко говоря, глупый вопрос от человека, который участвовал в процессе. – И как такое вышло? Вроде мы были аккуратными. Ты же на таблетках, нет? Имей ввиду, я не разведусь!

– Ты совсем идиот или прикидываешься?!– не выдерживаю, эмоционально восклицаю. – Дался мне твой брак, забери себе и больше не предлагай. Кольцо твое я уже выкинула, осталось избавиться от тебя. Или сам уйдешь?

– Хм, – Иванов отводит взгляд и принимает оскорбленный вид, – не знал, что ты такая. Но посыл мне ясен, на брак не претендуешь, хорошо. Кольцо ты, конечно, зря выкинула, я старался, выбирал, деньги тратил, а ты, – Андрей сокрушенно качает головой. – Несмотря на то, что ты сейчас обижена, я бы посоветовал тебе быть более сдержанной. Все же я по–прежнему твой начальник, а новые специалисты сначала отрабатывают испытательный срок, лишь потом с ними заключают бессрочный договор. Начальник отдела подает списки мне, обычно я всех одобряю, но сама понимаешь, грубиянов с работы предпочитают увольнять.

У меня глаза на лоб лезут после такой отповеди. Тут же хочется схватить швабру, которая стоит рядом, в углу, и ударить ею Иванова, а потом–таки вытолкать его за порог, при этом громко возмущаясь и награждая того нелицеприятными эпитетами. Собственно, выполнить все, что он на самом деле заслуживает. Вот только явный намек на то, что в этом случае я лишусь работы, меня стопорит.

Что я сейчас найду с такой же заработной платой? Да и опыт. Снова идти в помощники к очередному надменному козлу? Нет уж, обойдусь.

– Я вас услышала Андрей Дмитриевич, – начинаю приторным голосом, а потом перехожу на разъяренное шипение, – тогда вы, наверное, в курсе, что ваше присутствие у меня в квартире и нежелание ее покидать могут быть расценены как домогательство? Может быть, вынесем оба наших вопросах на всеобщее рассмотрение? Вы–то себя оправдаете, я понимаю, но осадочек останется.

– Ненормальная, – отвечает на мою тираду Иванов, – точно беременная. Делай аборт, причем чем раньше, тем лучше. А то еще ляпнешь что–нибудь в новом отделе под действием эмоций, а мне разгребать. И да, я ухожу. В понедельник, не потеряешься, я думаю, – договаривает и выходит из квартиры.

## Глава 9

А я еще несколько минут стою и смотрю на открытую дверь, не в силах взять себя в руки и закрыть ее. С лестничной клетки дует, тянет морозом, доносятся звуки громко работающего у соседей телевизора, а я все стою и стою. И лишь появившийся у своей двери сосед заставляет меня наконец–то закрыть свою.

Упираюсь лбом в металлопластиковую конструкцию и стою так еще несколько минут, стараясь глубоко дышать.

«Что это было? С кем я была почти год в отношениях?» – молчаливо вопрошаю у самой себя.

«Делай аборт, а то ляпнешь что–нибудь», – слова Андрея отдаются болезненным эхом в моей груди.

Как можно было жить целый год и не замечать его гнильцу? Даже не гнильцу, а Гниль с большой буквы «Г»! Как можно было позволять себе смотреть на мир через розовое стекло? Как? Я ведь не настолько неразумная и наивная, какой меня сегодня упорно все выставляют. Я с восемнадцати лет живу одна в чужом городе, я не дурочка!

«Ох, – прижимаю руку к груди, – как же больно, однако».

Проходит еще минут пять, мне становится жарко в теплой куртке в квартире, а ноги, наоборот, мерзнут еще больше, да и тяжело в туфлях в неудобной позе. Заставляю себя отлипнуть от двери, раздеться и разуться.

Мой взгляд падает на занесенные Ивановым коробки с моими вещами, надо бы разобрать их, подумать, что я возьму с собой в понедельник на новое место. И да, на предложенную работу я пойду, никуда не денусь. Проявлять гордость – это не то, что я могу себе позволить в моем положении.

Точно, положение…

Почему–то за всем за этим я забыла о том, что беремена. Как ни парадоксально это звучит.

Да, я только что пребывала в шоке от того, с какой легкостью и цинизмом Андрей отправил меня на аборт, но почему–то до конца не осознавала, что беременная–то я. Что внутри меня находится маленькая жизнь. Она совсем–совсем крошечная, наверняка почти не видна на мониторе, если пойти на УЗИ, и уж точно никак не чувствуется. Но она есть.

Если тест на беременность не обманул.

Сколько версий я прочитала в ночи в интернете по поводу ненадежности аптечных изделий, не счесть! И тем не менее я радовалась, была в предвкушении и волнении разговора с любимым, подарившим мне кольцо!

Пусть оно навсегда потеряется на городских улицах, я не желаю кому бы то ни было его найти, и не потому что я жадная, просто я не верю, что подарок от эгоистичного козла может принести кому–то счастье. Так и не выплакав свою боль, не разобрав вещи и не сделав ровным счетом ничего, я засыпаю, свернувшись калачиком на диване, в глубине души надеясь на то, что, когда я проснусь, все наладится. Андрей вновь станет привычным Андреем, никакая жена не существует, и я получу свой кусочек счастья.

Естественно, мое желание не сбывается, а как было бы здорово, если бы проблемы рассасывались сами собой, пока человек спит. Но, мечты–мечты, а реальность давит.

– Алло, – отвечаю на звонок, резко просыпаясь. – Ольга Анатольевна, здравствуйте. Хотите сегодня прийти снять показания счетчиков? Хорошо.

Отключаюсь и в неверии гляжу на экран телефона, я проспала почти до обеда. И хозяйка квартиры, что я снимаю, жаждет прийти в течение часа записать показания счетчиков. Надо вставать. На самом деле Ольга Анатольевна каждый месяц приходит смотреть квартиру, то ли я персонально не вызываю у нее доверия, то ли она так со всеми предпочитает держать руку на пульсе.

Подрываюсь на ноги и чуть не падаю, спотыкаясь о коробки в прихожей. Я их так и не разобрала. Сколько у меня вещей скопилось за год, оказывается. И, главное, зачем?

Присаживаюсь на корточки и открываю первую коробку, Андрей вместе с моими безделушками сложил и рабочую канцелярию, вот и ответ на вопрос, почему всего так много. Я бы порадовалась, кабы не было настолько тошно.

Быстро распихиваю содержимое коробок по полкам, я справилась, можно спокойно ждать Ольгу Анатольевну. Одеться бы нормально, но я не успеваю, в дверь настойчиво звонят и сопровождают все это не менее настойчивым стуком, а далее еще и криком.

– Открывай! Живо! Я знаю, ты там, – произносит совсем не Ольга Анатольевна…

## Глава 10

Интересно, как реагируют на подобное люди, которым нечего скрывать, объективно нечего бояться? Думаю, инстинкт самосохранения все равно срабатывает, как на неизвестную угрозу. У меня же в голове уже торопятся выстроиться конкретные версии одна хуже другой.

«Неужели это Евгения? Но как? Вчера вечером обо мне узнал ее отец, а на следующий день она здесь, у меня. Она вообще точно уже прилетела? И зачем ее родителю расстраивать дочурку? Женские разборки решил посмотреть?» – мелькают у меня в голове мысли одна краше другой.

Ничего конкретного, ничего адекватного, ничего логичного. Уж версия по поводу желания посмотреть женские разборки однозначно фантастическая.

– Открывай! Я слышу, как ты дышишь! – тем временем повторяется крик и штурм моей квартиры.

«Что за черт? Это ненормально даже для жены, пришедшей к любовнице мужа, – думаю обеспокоенно. – Может, мне стоит вызвать полицию? Становится по-настоящему страшно».

Пока я стою, кутаюсь в длинный махровый халат, переодеться в домашнюю одежду, пока на лестничной клетке происходит такое, я не рискнула, за входной дверью прибавляется количество действующих лиц.

– Что здесь происходит? Почему вы тарабаните в дверь квартиры? Кто вы такая?! – раздается возмущенный хорошо поставленный голос Ольги Анатольевны.

Она долго работала в школе, умеет заставить других себя слушать.

В первую секунду я радуюсь, что больше не один на один с неадекватной, а в другую осознаю, что Евгения меня сейчас ославит так, что вовек не отмоюсь. Всем будет все равно до того, что на самом деле виноват Андрей, не я. Логика простая – раз была с ним, значит, виновата.

Буквально заставляю себя быстро подойти к двери и открыть ее. С трудностями надо встречаться лицом к лицу. Ох, скорее бы они уже закончились, эти трудности, и вновь началось относительно спокойное существование.

– Здравствуйте! – громко приветствую двух женщин и одного мужчину, мой сосед тоже вышел из квартиры, потревоженный шумом.

Не успеваю поинтересоваться, что здесь происходит, как, предположительно, Евгения восклицает:

– Ты не Катька! А где Катька? – спрашивает девушка. – Куда ты дела Катьку? Признавайся!

И тут до меня доходит, что никакая это не Евгения, я зря переживала. Супруга Андрея с папочкой вроде Игната Борисовича, не может выглядеть так, словно все ночь протирала своей одеждой и волосами полы.

– Нет здесь никакой Катьки, может быть, вы ошиблись квартирой? – вежливо интересуюсь.

Мелькнувшее на секунду подозрение в глазах Ольги Анатольевны мне не нравится. Она привыкла везде видеть подвох, видимо, работа в школе не добавляет доверия ко всем, кто младше нее.

– Нет, – активно качает головой девица, – это точно Катькина квартира, я визуально запомнила дверь, и этаж шестой, это точно, я считала. Два раза между прочим! – девушка тычет пальцем куда-то в потолок.

– Плохо считала, это четвертый этаж, красавица, – усмехается мой сосед.

Ольга Анатольевна наконец–то расслабляется и смотрит на меня без подозрений. А девица переключает свое внимание на соседа.

– О, какой ты хорошенький! Свободен? – спрашивает она, совершенно не стесняясь присутствия посторонних.

– Простите, я пройду, – произносит Ольга Анатольевна, ее высокоорганизованная душа не может вытерпеть разыгрывающееся представление.

– Да идите, женщина, кто вам мешает, – восклицает девица и вновь переключает свое внимание на моего соседа. – Тем более, что у нас тут свой личный разговор, да? – подмигивает ему.

А я едва сдерживаюсь от того, чтобы не засмеяться в голос. Но ради порядка прежде, чем закрыть дверь, все же интересуюсь:

– Вы тут сами справитесь? – глазами показываю на девицу.

– Да, идите, не беспокойтесь, – отвечает уверенно сосед.

И я, успокоенная, запираю дверь. Забавная все–таки ситуация, и хорошо, что это не Евгения. Не по чину таким, как она и ее отец, ходить по съемным квартирам таких, как я. Я зря переживала.

– Хорошо, что ты, Машенька, не такая, – произносит позади меня Ольга Анатольевна. – А почему ты до сих пор в халате? Поздно встала?

– Приболела, – коротко отвечаю и два раза кашляю для порядка.

Не хватало еще, чтобы хозяйка квартиры решила, что я недалеко ушла от пришлой девицы, оставшейся за дверью.

– Вирус сейчас ходит, лечись, – понятливо кивает Ольга Анатольевна и наконец–то приступает к осмотру квартиры.

И этот день мог бы закончиться неплохо, если бы не пришедшее на телефон сообщение от Андрея…

## Глава 11

К счастью, после разговора с Ольгой Анатольевной я случайно выключила звук на телефоне и узнаю о содержании послания Иванова лишь на следующее утро.

«Не разочаровывай меня, молчание выгодно нам всем. И не затягивай с походом к врачу», – гласит послание, пропитанное скрытой угрозой. Или у меня разыгралось воображение? Я теперь ставлю Андрея на один уровень с Игнатом Борисовичем?

Вот уж кто точно производит сильное впечатление, и угрожать для этого почти не надо.

– Зачем ты со мной общался целый год, если сейчас настолько переживаешь, что все об этом узнают? – раздраженно вопрошаю, набирая гневный ответ Андрею, но останавливаюсь на половине.

Нельзя. Мне нельзя выражать эмоции, нельзя огрызаться, нельзя справедливо возмущаться.

Я не на том месте и обладаю не тем положением.

Черт. Хочется грязно выругаться, но что за зря потрясать воздух. Я все равно ничего не добьюсь.

Могу уволиться, проявить гордость, сказать, что мне не нужны их подачки в виде новой должности. Это я могу, да. Для этого я обладаю всем имеющимся, никто не может отобрать у меня право проявить гордость и молчаливо послать всех и вся. Но!

Именно что молчаливо. Громогласные заявления мне не по плечу, я не потяну, меня раздавят, как мелкую неразумную букашку, полезшую в песочницу к большим матерым жукам.

Подхожу к своей дамской сумочке, вспомнив, что там лежит щедрая подачка от «милостивых господ». Достаю простой белый конверт без опознавательных знаков, повезло, что я ехала домой не в общественном транспорте, с расстёгнутой сумкой его бы наверняка вытащили. Уж больно плохо он у меня лежал, так и просился вывалиться наружу, да и содержимое конверта угадывается легко несмотря на непрозрачность белой бумаги.

– Ничего себе, люди делают подарки знакомым, – тихо комментирую, пересчитывая деньги.

«Вот же он, мой шанс проявить гордость, второй, помимо ухода с работы. Отдать деньги и остаться совсем ни с чем. Но зато я смогу ответить Иванову и его тестю по-своему, доступными мне способами. Вот только кому от этого будет легче?» – мысленно вопрошаю сама себя.

Еще раз пересчитываю хрустящие бумажки, а потом вновь сую их сумочку. Мне нужно быстро одеться и уйти. Я еще успею, несмотря на то, что сегодня воскресенье.

Сборы занимают у меня рекордные десять минут. Легко быстро одеваться, когда не важно, оценит ли Андрей мой внешний вид, или нет. Хоть один бонус к расставанию.

Уже на улице резко останавливаюсь, уставившись на вывеску магазина. Ведь там есть банкомат, зачем мне банк, до которого еще дойти надо?

Положив все до одной купюры на карту, с чувством выполненного долга выхожу на улицу. Так будет правильней, к черту гордость, которая никого не прокормит. Вбитое в меня с детства иногда полезно игнорировать. Не все, конечно, но кое–что точно.

Решаю прогуляться, не идти сразу домой, и тут мой взгляд падает на вывеску частной клиники. В нашу эпоху не нужно ехать куда–то в другой район, все, что нужно, будет за углом. И даже работать в воскресенье в обед.

Останавливаюсь перед крыльцом клиники в нерешительности. Мне нужно туда, я знаю, у них ведет прием гинеколог, и деньги на платный осмотр с сопутствующим УЗИ и анализами у меня есть. Не тот это вопрос, на котором стоит экономить.

Но вот что именно я хочу получить от этого похода? Что я им скажу? Решусь ли в действительности на страшное действо под названием «аборт»?

Подростком меня постоянно пугали всякими карами, если я вдруг «принесу в подоле». Зря переживали на самом деле.

Впрочем, родственники продолжили капать мне на нервы, и когда я переехала в этот город, поселившись в общежитии при институте. Мне чуть ли не каждую неделю пророчили мое скорое возвращение домой с ребенком под сердцем, причем обязательно неизвестно от кого. Обидно было, если честно. Потом–то я привыкла, да и пророчества стали более редкими: раз в месяц, потом раз в полгода. А последний год мне никто ничего такого не говорит. Но пророчество меж тем свершилось…

Правда, отца ребенка я знаю, а толку? Если все равно произошло то, от чего так рьяно предостерегали родные. Они–то хотели как лучше, я полагаю, не знаю наверняка. Может, и о себе думали в первую очередь, им же пришлось бы кормить меня с приплодом. Да только мои родственники своей «заботой» добились лишь того, что я с ними почти не общаюсь, впрочем, как они со мной.

Ступаю на первую ступеньку крылечка клиники, надо идти, а не предаваться пустой философии. Надо решаться. В конце концов, мои родные давали хороший совет, и я должна ему последовать, как бы мне не было морально тяжело…

## Глава 12

– Эм, здравствуйте, – неуверенно подхожу к стойке регистратуры, – вы же сегодня работаете, да? Хах, глупый вопрос, – выдавливаю из себя смешок и сама же отвечаю, – конечно, работаете, раз открыты, зачем бы еще вы здесь сидели, верно?

– Да, конечно, мы к вашим услугам. Что у вас случилось?

Девушка реагирует профессионально, не кривится, ни один мускул в ее лице не дрогнул, а в глазах ни на одно мгновение не промелькнуло раздражение.

– Много чего на самом деле, но я пришла к гинекологу, если он сегодня работает, – отвечаю, заставляя себя остаться на месте, а не сбежать обратно на улицу, на мороз.

– Хорошо, вас интересует осмотр, верно? Были уже у нас? – девушка задает дежурные вопросы, а я невольно дергаюсь.

Надеюсь, мне не придется озвучивать то слово, ради которого я сюда пришла. Или, вернее, жизненная ситуация меня пригнала. Ведь правда, кому я нужна с довеском? Родные не примут, скажут, предупреждали. Андрей в общем–то скажет то же самое.

И так грустно становится от этого, так тяжело на сердце. Ведь я сама толком не осознала, что беременна, и что это значит, а душа уже болит. Неужели она может вот так болеть, когда человек поступает правильно? Это ведь как–то нелогично получается. Всем тогда будет выгоднее поступать неправильно, зачем мучить себя.

Или неправильно поступаю все–таки я, когда бездумно действую так, как мне сказали?

– А если мне понадобится что–то помимо осмотра, я могу потом за это доплатить? – уточняю.

– Конечно, что вам врач назначит, сделаете, а потом оплатите у нас, – вежливо улыбается девушка. – Вот, подпишите здесь и здесь, это договор на оказание услуг. Стоимость за осмотр и УЗИ. Будем его делать, да?

Тут мне вспоминается очередная порция «очень важной и полезной» информации из женских форумов. Там очень не советовали гинекологический осмотр в кресле на ранних сроках, пугали всякими гадостями. Это, конечно, для тех, что хотел оставить ребенка.

А я? Что же я? За какую сторону играю именно я?

Я, а не ситуация и давящее на меня мнение родных?

– Знаете, – глубоко вздыхаю, – а можно мне просто УЗИ? И кровь бы я сдала, возможно. Это, кажется, тоже делается, да?

Нет, я не приняла взрослое решение, не взяла на себя ответственность, не взвалила ее на себя целиком и полностью, но шанс я себе хочу оставить. Буду ориентироваться по ситуации, а то, может, ничего там у меня нет, а есть банальный гормональный сбой, или не банальный, и его надо лечить.

– Так вы по беременности? – спрашивает девушка. – Анализ крови на ХГЧ хотите сдать и посмотреть ситуацию по УЗИ? Срок совсем небольшой, да? – она бросает на меня оценивающий взгляд.

А я что, я ничего, я киваю и чувствую себя не в своей тарелке, так, словно вообще впервые пришла к гинекологу на прием, а ведь это, естественно, неправда.

– Сейчас отправим вас к отличному специалисту. Он ненадолго приехал в наш город и консультирует только в нашей клинике, – доверительным тоном сообщает мне девушка. – Он вам и по одному УЗИ определит, как проходит беременность. Так что пока не буду оформлять анализ крови, не тратьте деньги понапрасну.

Чтобы в платной клинике да говорили не тратить деньги, это что–то удивительное. Наверняка стоимость осмотра у этого иногороднего специалиста перекрывает еще несколько услуг, вот они и строят из себя доброжелательных.

– Ладно, давайте пока только его, – скрепя сердцем соглашаюсь.

Мне бы быстрее посетить врача, моя решимость тает, я уже близка к тому, чтобы сбежать и отложить вопрос на как–нибудь потом.

– Сейчас–сейчас, – радуется девушка, – вам так повезло! Марк Сергеевич не должен был сегодня работать, но вышел. Так–то к нему забита запись на весь следующий месяц, все то время, когда он пробудет в нашем городе.

Я скептически отношусь к подобным историям и искренне радуюсь, когда наконец могу забрать свой экземпляр договора и пройти к кабинету. Перед дверью я все же немного торможу, выдыхаю и решительно стучусь. Я еще ни на что серьезное не подписалась, еще пока не о чем переживать.

– Здравствуйте, можно войти? – произношу, открывая дверь после приглашения, и невольно замираю, увидев внутри знакомое лицо…

## Глава 13

«Мой случайный водитель – доктор, я же сама в машине предположила, что он врач, и получила подтверждение», – заставляю себя отмереть.

– А я тут к вам на прием, – произношу и невольно краснею.

Почему он оказался не стоматологом? Или, лучше, хирургом. К стоматологу вероятность попасть выше, чем к хирургу. И настоящая удача, что на регистратуре я сейчас отказалась от осмотра в кресле, я бы чувствовала себя крайне неудобно. А все потому, что позволила себе увидеть привлекательного мужчину в участливом прохожем.

Хотя нет, не в участливом прохожем, а в участливом спасителе.

Как мало, нам, женщинам, нужно, оказывается. Я теперь понимаю, почему очаровываются спасателями, это очень легко, ими очароваться. Особенно на фоне повального засилья нечистоплотных Андреев.

– Прекрасная незнакомка, рад вас снова видеть, – с улыбкой произносит врач. – Правда, теперь мне известно ваше имя, Мария, можем наконец–то познакомиться, как положено.

Он расслаблен, в отличие от меня.

– А вы со всеми своими пациентками так ведете прием? – спрашиваю, занимая стул рядом с Марком Сергеевичем.

Только сейчас я замечаю, что он на самом деле старше Иванова, не скажу точно на сколько, но точно старше.

И снова я сравниваю нечистоплотного бывшего с мужчиной, который пока что принес мне одну пользу, и, главное, не создавал проблем. Он, возможно, наоборот поможет мне решить имеющиеся.

От мысли о том, как именно предполагается решать мою проблему, мною вновь овладевает мрачное настроение. Я снова напрягаюсь, а ведь уже было расслабилась, настроилась на разговор с в общем–то приятным человеком. И очень привлекательным мужчиной. Такой и через десять лет будет выглядеть плюс–минус так же, его настоящий возраст можно угадать лишь по глазам.

Тьфу, снова я вижу в своем враче мужчину. Эдак, мне лучше извиниться и пойти на стойку регистрации попроситься на прием к другому доктору. Да и что со мной в самом деле? Еще пару дней назад я была уверена в том, что люблю Андрея, впрочем, как и он любит меня. А теперь сижу и восторгаюсь мужчиной напротив.

Это так проявляется синдром спасенной жертвы? Такой синдром ведь существует?

Если когда–нибудь попаду на прием к психологу, обязательно спрошу.

– Нет, только с теми, кого спас от падения на промерзший асфальт, – улыбается Марк Сергеевич, отвечая мне.

А я теряюсь. Не должна я так реагировать, но реагирую.

– И часто вы кого–то спасаете? – почему–то меня очень интересует ответ на этот вопрос.

«Это можно расценить как флирт, милочка, – ехидно комментирует мое подсознание, – а ты тут на приеме, предположительно, беременная от другого».

– Нет, в пятницу был первый раз. Тем мне радостнее, что мы с вами снова увиделись, Мария. Итак, что же у вас случилось? Рассказывайте.

Врач направляет на меня свои светлые, совсем не как у Андрея, глаза, и я понимаю, он просто хороший человек. Просто участливый, просто ответственный. И не нужно усложнять.

Тем более я беременная от другого, как уже успело мне напомнить мое подсознание. Это самый мощный фактор для мужчины, чтобы понять, что самка уже занята. И неважно, что самку бросили.

– Мне бы узи, – выдавливаю из себя и с трудом добавляю, – тест показал положительный результат, я, предположительно, беременна.

Все, я это сказала. Я поставила жирную точку в отношениях, намек на которые я сама себе нафантазировала. И ведь теперь так будет всю мою оставшуюся жизнь, никому не будет нужна девушка с чужим отпрыском. И алименты мне никто платить не будет. И счастливой встречи с Андреем через несколько лет как в слезливых мелодрамах, где мужчина все осознает, кается и обещает больше никогда не бросать любимую и ребенка, тоже не будет.

И так мне грустно становится буквально за несколько секунд, не передать словами.

– Почему голову понурили, Мария? Рано расстраиваться, давайте сначала посмотрим, что там у вас есть, а чего нет, – возвращает меня к реальности Марк Сергеевич.

– Давайте, – соглашаюсь и обреченно ложусь на кушетку, еще не догадываясь, что за сюрприз ждет меня на мониторе…

## Глава 14

Несколько минут Марк Сергеевич молча водит по моему животу, внимательно всматриваясь в свой монитор, а я лежу, поджав губы, и никак не могу понять, чего я больше хочу: чтобы тест ошибся, или, наоборот, чтобы он оказался правдивым. Материнский инстинкт он такой, накрывает быстро и с головой.

Мой доктор все молчит и молчит, и озадаченно хмурится. Что он там такое рассмотрел?

– Что вы видите? Говорите, Марк Сергеевич, не томите, я приму любую правду, – мужественно произношу.

«Тем более варианта всего два, и я пришла сюда, чтобы выяснить наверняка, как действовать дальше», – договариваю про себя.

– Я вижу два жизнеспособных эмбриончика, Мария, все с вами хорошо, не волнуйтесь. Можете вытираться. Я просто убеждался в том, что ваш организм справляется с двойной нагрузкой, выносить одного ребенка – труд, а выносить сразу двоих – еще более колоссальный труд. Обычно я советую будущим папочкам, если они приходят на осмотр вместе со своими вторыми половинами, оказывать двойную поддержку будущим мамочкам их детей. Уверен, ваш молодой человек проникнется и тоже будет вам во всем помогать.

Вытираю живот от геля и застываю на секунду. В каком параллельном мире живет доктор? Потому что в моем счастливого конца зачастую не бывает.

Мои родители не развелись, они вместе и по сей день, вот только благоприятной атмосферы в нашей семье никогда не было. Были лишь совместные упреки абсолютно во всем, и заслуживающие отдельного внимания словесные тычки в меня, их общего ребенка. А все потому, что я умудрилась оказаться девочкой, а не мальчиком, как было ими задумано.

Понятия не имею, давал ли отец двойную поддержку маме во время ее беременности, да только лично я ее точно никогда не получала. А отец моих, получается, сразу двоих детей, и вовсе никакой помощи не продемонстрирует, кроме циничного напоминания о том, что я должна была прервать беременность, избавиться от моих крошек.

А как я могу теперь от них избавиться? Как? Когда я только–только осознала, что они точно есть, что они не плод моего воображения, гормонального сбоя и некачественного теста на беременность. Что они вот тут, они со мной, внутри меня и даже имеют свою первую черно–белую фотографию.

Осторожно провожу пальцем по двум светлым горошинам на черном фоне и чувствую, как мое сердце замирает от переполняющей меня нежности. Это, оказывается, так прекрасно, новая жизнь, которая едва–едва зародилась и только развивается, чтобы через несколько месяцев выбраться на свободу и познавать мир уже самостоятельно.

На глаза наворачиваются слезы от распирающей меня изнутри нежности с привкусом горечи. Ведь я оказалась в еще более патовом положении, чем думала изначально.

– К–как я их прокормлю? Я–я не см–могу, – начинаю выть в голос, – я–я не справлюсь, я обречена стать отвратительной матерью, у–у моих детей даже еды нормальной не будет! Ааа!

Невыплаканные из–за предательства Андрея слезы сейчас текут из меня в двойном, а то и тройном объеме. Мне стыдно и неудобно перед Марком Сергеевичем: сначала он спасает неловкую дуреху от столкновения с асфальтом и попадания под машину, а теперь вынужден слушать мою истерику.

Но я никак не могу успокоиться, отчаяние переполняет меня, оно до того сильно, до того захватывает всю меня с головы до пяток, что скоро мне перестанет хватать воздуха, я начну банально задыхаться, как тяжело больной астматик, при том, что у меня никогда не было дыхательных недугов.

– Так, Мария, вам нужно успокоиться, – делает попытку вернуть меня в нормальное состояние Марк Сергеевич, – держите, выпейте воду.

Он сует мне откуда–то взявшийся пластиковый стаканчик, краем сознания вспоминаю, что в самом кабинете у входа я заметила кулер, когда заходила. Еще удивилась, ведь обычно кулер размещают в коридоре.

– С–спасибо, – я отчаянно пытаюсь вернуть себе контроль за дыханием и благодарно беру стакан.

Жаль только, что вода мне не помогает. Выпиваю содержимое стаканчика за несколько глотков, но не чувствую хоть какого–то облегчения. Хотя нет, результат есть, слезы больше не текут из моих глаз, но дрожь из тела никуда не уходит. Просто моя истерика из мокрой превращается в сухую. Выгляжу я при этом, наверное, еще хуже, чем прежде.

– Ах, Мария, что же вы со мной делаете, – произносит с непонятной эмоцией в голосе Марк Сергеевич и вдруг прижимает меня к своей груди…

## Глава 15

От неожиданности я затихаю, мои всхлипы становятся совсем редкими, они пугаются.

Пугаются того, что, оказывается, бывает такое, что можно взять и прижаться к чьей–то груди и найти там утешение. Что кому–то может быть нужен рыдающий человек.

Девушка. По сути незнакомая, да еще и беременная от другого двойней.

От осознания происходящего я совсем перестаю истерить. Влажные дорожки на щеках высыхают, мое дыхание восстанавливается, успокаивается, и контроль над ним вновь в моих руках. К счастью.

Я прижата ухом к мужской груди, а ее обладатель прямо сейчас нежно гладит рукой по моим волосам, тихо бормоча что–то успокаивающее. Еще пара хороших поступков Марка Сергеевича, направленных на меня, и я точно влюблюсь.

– Кхм, спасибо, я успокоилась, – тихо говорю и решительно отстраняюсь от чужой груди.

Этот заботливый чудо–доктор не будет решать мои проблемы, мне нужно отлипнуть от него и взвалить уже ответственность на собственные плечи. Моя тяга к мужчинам постарше объяснима, наверняка все дело в проблемах, идущих из детства. Сейчас вообще во всем на свете виновато детство по мнению расплодившихся, как тараканы в хрущевке, недопсихологов.

– Это очень хорошо, – Марк Сергеевич по–доброму улыбается мне. – Ты из–за этого была расстроена, да? Когда мы с тобой познакомились. Сказала своему молодому человеку радостную новость, а он не сумел отреагировать правильно?

Мой спаситель переходит на «ты», это, наверное, естественно. Когда вытираешь кому–то слезы, сложно держать с человеком прежнюю дистанцию.

– Да, – коротко отвечаю, отпираться глупо, – правда, формулировки у вас очень аккуратные, прямо очень–очень, – я не перехожу на «ты», хватит с меня перенесенного позора. – И, предвосхищая ваши следующие слова, нет! Мы не помиримся с молодым человеком, – качаю головой, – наша ситуация исключает такое развитие событий. И нет, я не напрашиваюсь на очередную порцию жалости, вы не думайте. Это простая констатация факта. Спасибо вам за все: и за узи, и за терпение к моему всплеску эмоций. Правда, я вам очень благодарна, мне теперь даже дышится легче, а то ведь я все держала в себе, ни с кем не делилась, да и не с кем мне делиться. В общем, я пойду, – делаю попытку подняться на ноги, но Марк Сергеевич меня останавливает.

– Подожди, что ты планируешь делать? Не стоит рубить с плеча, Маша, и не бойся просить помощи у близких. Уверен, они тебя одну не оставят.

Вот вроде ничего плохого не говорит человек, вновь работает скорой психологической помощью, а меня почему–то злость берет.

Изображает тут из себя доброго мудрого доктора, закидывает меня дежурными фразами и суждениями, и наверняка очень доволен собой. И вроде как я должна продолжать быть благодарной.

– Простите, но вы лезете не в свое дело, стоило ограничиться тем, что помогли мне успокоиться. Остальное вас не касается.

– Извини, ты права, – кивает Марк Сергеевич и убирает свои руки от меня, – ты абсолютно права. Это твоя жизнь, и только тебе решать, как поступать. Но как доктор я бы не советовал идти на крайние меры. У всех разные понятия достатка, но я почему–то уверен, что твоим детям будет, что есть. И да, ситуации и впрямь бывают разные, но люди меняются, серьезно.

Несколько секунд молча смотрю на Марка Сергеевича, открывая и закрывая рот, но все же решаю не вступать в полемику. В начале приема я чуть ли не влюбленным глазами смотрела на него, а сейчас невольно срываюсь, как будто он это Андрей. Нужно держать себя в руках.

– Я пойду, Марк Сергеевич, – говорю в итоге.

– У искусственного прерывания беременности очень много побочных эффектов! У любого из способов. Не существует какого–то стопроцентно безопасного! – не сдается врач.

Какой ответственный, однако.

Интересно, у него есть супруга? Не все мужчины носят обручальное кольцо, а этот еще и в командировке сейчас. Если верить девушке со стойки на регистратуре, он здесь всего лишь на месяц. И самый главный вопрос, такой ли он правильный, когда дело касается его самого?

– Я вас услышала, Марк Сергеевич. Прощайте. За дверью наверняка ожидает ваша следующая пациентка, – произношу и решительно дергаю ручку, чтобы покинуть кабинет.

Торопливо шагаю, ничего не замечая вокруг, потерянная в своих мыслях. Прихожу в себя только в магазине перед стеллажом с упаковками сока.

«Зря этот доктор распинался, я теперь и без него не смогу решиться на страшное», – оформляется в моей голове четкая мысль.

Очень мне хочется поверить в то, что все будет хорошо, все к лучшему и прочие утвердившиеся позитивные житейские догмы, каким любят тешить себя люди, но я не могу. Слишком здраво смотрю на мир.

Тем не менее я иду домой, а не в новую клинику. А в подъезде меня поджидает очередной сюрприз…

## Глава 16

Чтоб эти сюрпризы куда–нибудь подевались дружной гурьбой. Я начинаю плохо на них реагировать. У двери моей съемной квартиры собственной персоной стоит Иванов.

Досадливо морщусь. Вот и на кой мне такое счастье? Знала бы, что он тут поджидает, поехала бы в центр гулять, нервы лечить. А с этим их не полечишь, только покалечишь.

И ведь все обсудили в пятницу, он сам сказал мне, что я не в себе, что мне нужно перестать быть беременной, дабы вновь вернуться в адекватное состояние и так далее.

– Чего тебе? – спрашиваю, тяжело вздыхая.

Все–таки очень удачно, что истерика у меня уже прошла, сейчас я чувствую себя, конечно, плохо, но выплескивать эмоции на этого придурка точно не буду. У меня уже возникают подозрения, что он тайный энергетический вампир, иначе как объяснить его упорное нежелание оставить меня в покое даже после того, как он уже два раза дал мне отворот–поворот.

Андрюшенька настолько привык, что им восхищаются, в рот заглядывают, что, потеряв глупую восторженную поклонницу, стремится заполнить пустоту чем–то иным? Но какого ж лешего это иное снова искать у меня!

Лично я, встречаясь с начальником, почти не получала преференций. А ведь обычно девушки идут на этот шаг не в последнюю очередь ради подарков и прочей материальной помощи. Но я нет, я за любовь, за идею, за равенство, в конце концов!

Глупая дурочка.

Лишь при расставании меня снабдили хоть какими–то плюшками. И то, вынуждено, и половина плюшек пришла не от Андрея.

– Чего тебе? – спрашиваю еще раз, поскольку Иванов так и не говорит, молча смотрит на меня, словно никогда не видел. – Ты зачем пришел? Я домой хочу, мне надо сок поставить в холодильник, я его открыла по пути, пить хотела, пропадет. Если решил уволить, то сообщай об этом быстрей.

«Это будет, конечно, крайне отвратно, учитывая мое финансовое положение, но лучше сразу узнать, нежели цепляться за то, чего нет, – думаю мрачно. – Всунутые мне деньги из конверта я хотела приберечь, хватит с меня посещения дорого доктора в частной клинике, новые траты должны быть экономными».

– Кхм, нет, увольнять я тебя не собираюсь, не волнуйся, – отвечает наконец Андрей – Мы можем внутри поговорить? – он обводит красноречивым взглядом лестничную клетку, как будто мне есть дело до того, подслушивают ли нас мои соседи или нет.

– Нежелательно, – скрещиваю руки на груди. – Особенно, если ты считаешь, что наши взаимоотношения можно как–то реанимировать. Я в пятницу сказала, я не намерена продолжать тебя обслуживать.

– Маша! – восклицает Иванов. – Нельзя же так, что о тебе подумают люди?

Странный он.

– Ты здесь не живешь, тебе какая разница. Так что, дашь мне пройти в квартиру, или мне нужно вызывать полицию? Этого мне бы действительно не хотелось, потому что тогда узнает хозяйка, а она очень щепетильна, – делаю еще одну попытку прорваться к двери.

Когда я подхожу вплотную к Андрею, мне на миг кажется, что он сейчас столкнет меня с лестницы, что–то такое мелькает у него в глазах. Или это мое воображение разыгралось? Но все равно подозрительно, что Иванов вдруг стал столь чувствительным до мнения незнакомых ему людей.

– Я серьезно говорю, сообщай, что хотел сказать, и проваливай! – я сознательно повышаю громкость голоса. – Завтра приеду на работу в филиал и никому ничего не скажу, не бойся.

– Нет–нет, я не из–за этого, – отвечает Андрей и снова замолкает.

– Хорошо, я вызываю полицию, уже неважно, что придет Ольга Анатольевна, – Мне надоело происходящее, тянусь рукой за телефоном, лежащим в кармане пуховика, и тут Иванов наконец–то созревает.

– Ты знаешь, может быть, будет лучше, если она придет. Я хочу, чтобы ты отсюда съехала. Если помнишь, я тебе помогал заключить с ней договор, она не хотела сдавать квартиру вчерашней студентке. И я теперь не могу так рисковать, мне нужно аннулировать этот договор. Тебе придется искать другую квартиру.

## Глава 17

– И, желательно, уже завтра. Не затягивай. Сегодня я, так и быть, не буду настаивать. После нашего разговора я поеду к Ольге Анатольевне, не сомневайся, она не оставит тебя жить здесь, если я откажусь от своего поручительства. И тебе лучше не рисковать лишний раз, ведь кто–то может поведать Жене, куда я регулярно ездил. Она приедет по этому адресу, а тут уже нет тебя, ты в безопасности!

Мрачно смотрю на Иванова. Ему хватает наглости прикрываться заботой обо мне?

– Вот это ты козел, – качаю головой. – Где я за день найду нормальную квартиру по привлекательной цене? Я на причуды Ольги Анатольевны не обращала внимания только потому, что стоимость съема у нее десятилетней давности, а ремонт и сам дом приличные. И ты мне так это заявляешь. Я не пойму, что это? Какой–то особый вид злобной мелочности? Ты все выходные сидел дома и думал, как меня еще ужалить? И как я могла не замечать, какой ты человек целый год?!

– Да ничего я не думал, больно нужно мне тебя жалить, Маша, – Иванов устало трет переносицу, – все и без того сложно. Просто ты не знаешь мою законную супругу, я ведь уже говорил, она та еще стерва. Еще и тесть нас с тобой увидел. Он и без того недоволен тем, что я тебя не уволил, а тут намекнул про то, что он не один мог нас видеть, и вообще не так сложно узнать, где я проводил часть ночей за этот год. В общем, Маша, не нужно считать себя пупом земли, я пришел с дружеским советом, на этом все. Я не виноват, что тебе не дозвониться, тогда бы я не приходил. И, кстати, скажи спасибо, что я тебя–таки решил предупредить, а то мог бы действовать через Ольгу Анатольевну. Захотел поступить благородно, а ты вменяешь мне этот поступок в вину.

Андрей театрально вздыхает и наконец–то отходит от двери и от меня.

«Благородно – это не к тебе. Благородно – это к Марку Сергеевичу. А я того чуть ли не послала с его заботливыми советами. Стыдно теперь», – думаю про себя.

Захожу в квартиру и запираюсь на все замки. Вот и что реально теперь делать? Как я найду новое жилье за один день? Как?!

Очень хочется выйти обратно, догнать Андрея и сказать ему, чтобы он еще и работой своей подавился. Опередить, так сказать, это ведь еще один рычаг давления на меня. Но я себя останавливаю, никуда не иду.

Я уже прошла эту стадию, проявление излишней гордости не для меня. Такие поступки для обеспеченных девочек с любящими родителями. Я еще в институте смирилась с тем, что я не могу себе позволить излишне оскорбляться на несправедливых преподавателей, заставляла себя концентрироваться на том, что мне нужен диплом и знания тоже нужны. Все остальное вторично.

Черт. Но все–таки какой Иванов козел! Как будто специально жаждет вынудить меня растратить материальную помощь от его тестя, Игната Борисовича.

Разуваюсь и понуро плетусь на кухню. Запал нарезать себе салат и сварить яйца исчезает. Сложно концентрироваться на приготовлении вкусной и полезной пищи, если мысли заняты новой проблемой.

Обреченно вздыхаю и беру в руки телефон. И имеющиеся объявления меня сразу не устраивают. Через час я уже практически впадаю в отчаяние, я не увидела ни одного варианта, куда хотя бы можно позвонить.

– Чтоб тебя! – гневно кричу и кидаю кухонное полотенце на пол.

Что–то другое позволить себе кинуть я не могу.

Вот же козел. Связалась на свою голову, а думала, что мне несказанно повезло. А оказалось, нет, наоборот, это было отсроченное невезение, а не сказочная удача.

И завтра еще на работу, на новую должность. А как мне вещи собирать? Когда?

В отчаянии заламываю руки, сажусь прямо на пол и начинаю жалобно всхлипывать, обнимая руками живот.

– Милые мои детки, вы еще совсем крошки, а ваша мама уже не вывозит. И как мне дальше справляться? Где взять силы и уверенность в завтрашнем дне?

## Глава 18

Звук будильника на телефоне фантомной дрелью вкручивается в мой воспаленный, почти не отдохнувший мозг. А все потому, что вчерашнюю истерику пришлось прекратить, утереть слезы и усилием воли взять себя в руки и начать сборы. После полуночи я не выдержала, прилегла на диван, свернулась калачиком и вырубилась буквально за считанные секунды.

И сейчас обязана вставать. Привести себя в приличный вид, опрятно одеться, расчесаться и замазать синяки под глазами.

Смотрю в зеркало на результаты своих трудов и качаю головой. Выгляжу отвратительно, так словно я на выходных подцепила кишечную инфекцию и сейчас пойду заражать ею своих новых коллег.

– Да твою ж! – вскрикиваю, налетая на одну из сумок, что удалось–таки вчера собрать.

Мое настроение еще сильнее ухудшается. Вещи до конца не собраны, новой квартиры так и нет. Я звонила по объявлениям, те единственные два варианта, что мне подходили, готовы показать лишь через неделю.

«Так и вижу себя с тремя баулами, ночующую на вокзале целых семь дней», – думаю мрачно. Но у меня нет времени на жалость к себе и на уделение внимания страданиям, уже проявила слабость, сейчас мне нужно как можно скорее попасть на работу и занять новую должность. Иначе и через неделю я не смогу переехать ввиду отсутствия финансов.

Всунутые мне Игнатом Борисовичем деньги я твердо решила не трогать. По этой же причине я не поеду в гостиницу. Все вокруг говорят, что дети обходятся дорого, а у меня будет сразу двое, расходов в два раза больше. И все равно придется искать в интернете бывшие в употреблении вещи и мебель.

И где мы будем жить? Особенно учитывая, что я даже нынешнюю проблему с жильем не в состоянии решить.

Вхожу в переполненный автобус практически плача. Что–то надломилось во мне вчера, словно открыв слезный кран, я позволила плотине прорваться, и ввиду отсутствия нового заграждающего сооружения жидкость из меня льется и льется. Я чувствую, что больше не вывожу. Так хочется позвонить родным, пожаловаться, поделиться, спросить совета. Но после их советов, как правило, хочется порыдать и пожаловаться еще кому–то, но больше мне некому звонить, как это не печально.

– Ай! – вскрикиваю от неожиданности и боли.

Парень в крупных наушниках наступает мне на ногу.

– Извините, – бурчит он и отворачивается.

А я немного прихожу в себя. От моей истерики сейчас не будет пользы, нужно сосредоточиться на насущном и не пытаться лихорадочно решить все вопросы на год вперед хотя бы в голове.

Остаток моей поездки до филиала проходит относительно неплохо, насколько вообще неплохо может проходить поездка в переполненном транспорте в час пик в конце зимы. Весну очень хочется, весной больше солнца и зелени, и повышение температуры воздуха даже на один градус ощущается чуть ли не как дыхание лета.

– Здравствуйте, я Мария Золотарева, – представляюсь, заходя в кабинет к моему новому предполагаемому начальнику.

Охранник на входе спокойно пропустил меня, только записал данные. Те будущие предполагаемые коллеги, что успели прийти, проводили любопытными взглядами. И вот сейчас, стоя в кабинете начальника отдела, я начинаю по–настоящему трястись от страха, ведь что мешает Иванову уволить меня по–тихому?

Если он решил замести следы, ведущие к квартире, в которой он иногда проводил время, то помощника, занимавшего должность целый год, тем более нужно устранить, а не просто отправить в филиал.

– Здравствуйте, Мария, проходите, присаживайтесь. Очень хорошо, что пришли пораньше, как раз успею ввести вас в курс дела до начала рабочего дня, – отвечает все же мой новый, а не предполагаемый начальник.

И дышать становится чуточку легче.

Ближе к обеду, сидя за своим рабочим столом в попытках в краткие сроки усвоить новую информацию, я нахожу объяснение, почему Иванов меня не уволил, а лишь перевел. Бывшая студентка вполне могла за год набраться опыта и сама попроситься работать по специальности. Это не выглядит подозрительно. А резкое увольнение прямо накануне приезда благоверной как раз выглядит.

«Хотя какая там благоверная, не удивлюсь, если они оба регулярно изменяют друг другу и начали это делать еще до отъезда Евгении», – поправляю себя.

Тем временем мой первый рабочий день в должности специалиста заканчивается, и я с чистой совестью собираюсь идти на остановку, пытаться протиснуться в очередной переполненный автобус, за окном снова час–пик. На периферии моего сознания сидит какая–то полузабытая мысль, словно я что–то не сделала, и нужно срочно вспомнить, что именно. Но я все так же расслабленно бреду к остановке. Но тут позабытая мысль сама решает напомнить о себе телефонным звонком:

– Да, Ольга Анатольевна, здравствуйте, – отвечаю, и уровень стресса в моей крови стремительно повышается.