Мегара Нолхан, Присция Оскар
Танец теней

Посвящается всем Лягушкам, сопровождавшим нас в этом

Путешествии без начала и конца.

Вы лучшие спутники, о которых только

может мечтать писатель

Глава 1

Душонка, беги со всех ног,

Охотник принес свой Клинок.

Детский стишок Шааль

Алиенора оседлала коня и двинулась в глубь города, тьма которого поглощала любой источник света. Хотя тишину ночи то и дело нарушали чьи-то крики, столица показалась девушке непривычно спокойной. Но она знала – уже совсем скоро эти улицы будут кишеть отрядами Хранителей, сеющими на своем пути лишь страх и разрушения. Алиенора улыбнулась мысли, что всем этим хаосом город будет обязан только ей. Скоро столица забудет о покое.

Ден’Джахаль сильно изменился с тех пор, как она была здесь в последний раз, шесть месяцев назад. Власть Душ над сердцами людей окрепла, и те стали гораздо более подлыми и жестокими, чем прежде. На улицах нижнего города крики боли звучали громче, чем в остальных его частях. Мольбы о помощи измученных женщин и плач брошенных детей сливались то ли в жуткую музыку, то ли в пугающее театральное действие, первая партия в котором была отведена страху.

Но это была реальность, а не вымысел, и ситуация грозила стать лишь хуже.

Куда бы Алиенора ни держала путь, везде она встречала хаос, нищету и голод.

В людях, принадлежащих к числу Шааль, видели слабые Души, поэтому с ними обращались как с паразитами и предоставляли собственным заботам в мире, где жизнь опасно переплеталась со смертью.

В Венальморе закон диктовала власть Душ. Родившиеся без них считались ошибками в системе, которая держалась на страхе и насилии. Их разыскивали Хранители – воины, стоявшие на страже королевства, – и потом убивали. Такой геноцид оправдывался законом: Рожденные-Без-Души воплощали собой скверну, а Несущие Пустоту были наполнены одним злом, которое подлежало искоренению.

Ден’Джахаль, или Красный город, воплощал собой эту жестокую реальность нагляднее, чем остальные города континента. Казалось, именно столице была уготована страшная привилегия быть вратами в преисподнюю.

Петляя по лабиринту тесных улочек, Алиенора случайно заметила мальчика. Ребенок сидел на бочке перед таверной, где к алкогольным испарениям примешивались раскаты пьяного хохота, и рыдал. Слезы прочерчивали извилистые дорожки на чумазом личике, а одежда мальчика была настолько изношена, что превратилась в лохмотья, сквозь которые проглядывало тощее тельце. Девушка спустилась со своего коня и подошла к ребенку – тот сразу же поднял на нее испуганный взгляд.

– Не бойся, я не причиню тебе зла. Как тебя зовут?

– Ди… Диклан, – прошептал он.

– Рада познакомиться, Диклан. Я Алиенора. Почему ты плачешь?

– Он убил маму…

Его фраза утонула в таком отчаянном всхлипе, что девушка не удержалась и обняла мальчика. Тот не стал сопротивляться, и Алиенора принялась мягко его покачивать.

– Почему ты сидишь здесь один? Тебе некуда идти?

– Нет. Мой папа – злой. Он убил маму.

Алиенора смолкла. Так, значит, жестокость Душ перешла все мыслимые границы? Девушка положила голову Диклана себе на грудь. Да она скорее сквозь землю провалится, чем позволит этому ребенку провести хотя бы еще одну ночь в этих зловонных трущобах. Приняв решение, Алиенора прошептала его имя, и беззащитный ребенок вновь посмотрел на нее.

– Мне нужно идти, – сказала она.

Ручки крепко вцепились в ее одежду.

– Но я вернусь за тобой, – поспешно добавила девушка, заметив отразившуюся на лице ребенка панику. – Жди меня здесь, а при малейшем шуме прячься за бочку, хорошо?

– Ты вернешься?

– Да.

– Обещаешь?

Алиенора знала, что данное ребенку обещание нерушимо и свято. Тем лучше, ведь она и так всегда держала свое слово.

– Конечно.

Перепачканные ручки наконец разжались и вернули девушке свободу. Мальчик нырнул в тень бочки, не сводя с Алиеноры глаз. Тогда девушка вновь оседлала коня и поскакала прочь. Полный надежды взгляд мальчика буравил ее спину, пока она не скрылась за поворотом.

Мистраль покорно остановился поодаль от монастыря. Его хозяйка спешилась, спрятав длинные каштановые волосы под капюшон. Лунный свет скользнул по ее лицу, озарив его во мраке ночи. Загорелая кожа, тонкие черты и полные губы подчеркивали неброскую красоту девушки. Алиенора обвела тьму вокруг удивительным взглядом: ее правый глаз был зеленым, левый – серым.

Верная примета Рожденной-Без-Души.

Прошло почти три года с тех пор, как завершилось ее обучение. Никогда прежде жажда жизни не была так сильна в Алиеноре, как в ту пору, когда она ступила на путь Охотников. Девушка скиталась от города к городу, выдавая себя за странницу. За время своих приключений она встретила некоторое количество друзей и нажила примерно столько же врагов, но главное – добилась успеха. Стала настоящей Охотницей.

И в Ден’Джахаль Алиенора вернулась не случайно: несколько дней назад ей поручили миссию. В монастыре столицы влачил свои дни старый Клинок, который был уже на пороге смерти. Алиенора знала правила игры: ей предстояло убить его и запечатать покинувшую тело Душу, пока та не ускользнула и не обрела убежище в другом человеке. Как она любила повторять, одной Душой меньше – одним Охотником больше.

Монастырь представлял собой одно из самых внушительных зданий в городе, наряду с Академией Хранителей и большим дворцом. Искусная резьба покрывала древний каменный фасад – некогда он сиял на солнце как белоснежный символ чистоты. Со временем эти украшения исчезли под натиском разросшегося плюща, великолепие монастыря померкло, и весь он погрузился в почтенное забвение.

Алиенора осторожно ступила внутрь. На пыльном мраморе отчетливо виднелись следы шагов, идущих в направлении центрального нефа[1], к алтарю. Охотница мгновенно оценила обстановку. В глубине зала было слишком темно, чтобы различить, где прячется Душа, а уверенно идти прямо через центр было чересчур опасно. Тут девушка заметила довольно прочную колонну рядом и начала карабкаться по ней, цепляясь за трещины в камне. Прошло десять секунд или около того – и вот она уже под хрупкими перекрытиями здания, грозившего вот-вот рухнуть.

Изящная Охотница ловко пробежала по балке и остановилась перед алтарем. Метрах в десяти от нее внизу при огне мерцающей свечи молился мужчина, сцепив ладони и бормоча слова на давно забытом языке.

«Надо же. Демон за молитвой», – подумала Алиенора.

Отработанным тысячу раз движением она сняла с пояса кинжал. Вдох – и мускулистые ноги девушки оплели балку, а тело скользнуло в пустоту. Зависнув над будущей жертвой, Охотница поймала себя на мысли: была бы жизнь этого человека иной, если бы в него не вселился Клинок? Для нее ответ был однозначен. Конечно же, его жизнь была бы другой. Если бы не живущая в нем сущность, Алиенора бы не пряталась сейчас в тени и не собиралась убить его.

Ее губы искривились в усмешке. Сейчас она убьет Клинка. Демона.

Девушка разжала ноги и мягко приземлилась, присев позади своей жертвы. Мужчине как раз хватило времени, чтобы обернуться. Но юная Охотница тут же поднялась и вонзила лезвие в его сердце. Испустив дух, старик медленно рухнул навзничь, а из неподвижных приоткрытых губ вырвался крохотный черный вихрь.

Его Душа.

Алиенора издала стон отвращения, запечатывая струйку дыма в пузырек, который предусмотрительно носила рядом с кинжалом на поясе. Затем она отвернулась, не обращая ни малейшего внимания на липкое пятно, расползавшееся по земле. Она улыбнулась.

Теперь столица точно забудет о покое. Клинок был мертв.

Одним больше.

* * *

Аэль проснулся посреди ночи от сигнала тревоги в Академии Хранителей. Это могло означать только одно.

Клинка убили.

Все возможные последствия вихрем пронеслись в мыслях юноши. Клинки считались неприкосновенными Душами. Убить одного из них было равносильно самому страшному преступлению. Если на подобный шаг решился Охотник, то его покарают смертной казнью. А может, чем-то похуже. В конце концов, слухи ходили разные…

Аэль спустился в главный зал и увидел, как толпа учеников уже обступила преподавателей, пытаясь узнать, что же стряслось. Но в отличие от товарищей юноша занял стул поодаль и стал ждать, когда кто-нибудь сам придет и объяснит ему его миссию. У Аэля не было ни малейших сомнений: раскрыть это убийство непременно поручат ему. Больше месяца назад он получил лицензию Хранителя и теперь с нетерпением ждал возможности покинуть Академию и приступить к своим обязанностям.

– Еще не проснулись, мой мальчик?

Аэль обернулся. Ему улыбался его любимый учитель – господин Эврар, преподававший историю Душ. Темные волосы с проседью совершенно не старили его, а даже, напротив, придавали ему вид человека, не имеющего какого-то определенного возраста, – ни один ученик не мог угадать, сколько ему лет на самом деле.

Он наклонился к Аэлю и прошептал на ухо:

– Я возлагаю на вас большие надежды, как и директор. Клинок пал от руки Охотника в старом монастыре. Пришло время показать, на что вы способны. Найдите Охотника. И доставьте его.

– Живым?

– Так будет лучше.

– Понятно.

Не теряя ни минуты, Аэль направился в конюшни и выбрал себе лошадь, которую только что оседлал оруженосец. Шансы найти Охотника были ничтожно малы, но юный Хранитель никогда не позволял себе терять надежду. Может быть, сегодня удача все-таки ему улыбнется.

Монастырь от Академии отделяли всего несколько улиц, и дорога отняла у него считаные минуты. Он вошел в здание, слабо освещенное луной. Возле тела уже стоял Хранитель. Тот поспешил выйти, едва завидев Аэля, который наградил его таким взглядом, будто перед ним копошилось ползучее насекомое. Юноша приступил к осмотру места преступления.

На пыльном полу тянулась цепочка шагов, ведущих к выходу, и еще одна – к алтарю. Там, рядом с наполовину сгоревшей свечой, лежало тело старика, которому нанесли удар в самое сердце. Аэль посмотрел на еще открытые глаза священника. Радужки казались пустыми, а губы были черными – верный признак того, что Душа покинула тело. Юноша изучил зал в поисках хоть какого-нибудь клочка одежды или оброненной вещи, но Охотник не оставил никаких следов.

Ему все было ясно. Нападавший пробрался поверху и спрыгнул с перекрытий прежде, чем нанести удар Клинку. Об этом свидетельствовало отсутствие цепочки следов, ведущих в здание. Такой трюк казался невозможным из-за шаткости балок, но человек небольшого роста легко мог проскользнуть по прочному дереву – или хорошо тренированная женщина. К тому же ни одного свидетеля у преступления не было, а удивление, навсегда застывшее на лице убитого, говорило о том, что он не успел даже вскрикнуть.

Здесь поработал профессионал, ничего не скажешь.

Убедившись, что никаких иных улик не найти, Аэль покинул монастырь. Какой-то болезненный голодный ребенок в темноте гладил его лошадь, глядя на Аэля. Перелатанные лохмотья едва прикрывали его грязное тело, а потемневшие от грязи волосы когда-то, вероятно, были светлыми. Аэль прошел мимо него, не сбавляя шага. Эти мелкие паразиты шастали по всем улицам и просили милостыню. С каждым днем их становилось все больше, а теперь они даже в верхнюю часть города пробрались. Наверняка это связано с Охотниками – во всем всегда виноваты были только они.

Он взобрался в седло, оставил позади тревожное видение нищеты и направился в Академию. Аэль презирал Шааль – этих бесконечно плодящихся крыс, пятнающих своим невежеством город. Юноша ненавидел их нищету и сторонился ее, как чумы, опасаясь, как бы однажды она не поразила и его.

Уже давно никто не рисковал посягнуть на жизнь Клинка, и это убийство не сулило ничего хорошего. Подобное задание, причем в стенах столицы, могли доверить только опытному Охотнику. Кому-то его уровня. Аэль улыбнулся – он всегда любил вызовы. Оставив заботам оруженосца свою лошадь, юный Хранитель направился в главный зал. Юноша пересек лабиринт из коридоров, наслаждаясь бросаемыми на него украдкой взглядами и сдавленным шепотом. Ему была приятна сама мысль, что только он понимал истинное положение дел, а остальные студенты лишь терялись в догадках. Аэлю казалось, что даже голубые сферы, благодаря магии парившие вдоль стен коридоров, несли караул в его честь.

Вскоре он подошел к тяжелым деревянным дверям с вырезанными на них рунами и толкнул обе створки, не дожидаясь приглашения. В роскошном кабинете уже находились господин Эврар и директор Даргос. Доклад Аэля был краток.

– Убийца не мог покинуть столицу, учитывая объявленную тревогу, – заключил директор Академии.

– Значит, он где-то прячется, – предположил господин Эврар. – Может, в их штаб-квартире.

– Возможно.

Аэль ждал, когда к нему обратятся. Несмотря на свой независимый характер, он не забывал об иерархии. Мужчины обменивались гипотезами насчет вероятного отступления Охотника. Спустя несколько минут директор обратился к нему:

– Аэль, на этом твоя миссия в городе заканчивается. Я пришлю тебе пергамент с подробными инструкциями ночью, но уже сейчас могу тебе сказать – завтра ты отправляешься на Большой Юг. Вот и проверим, настолько ли твои способности исключительны, как утверждает господин Эврар.

Юноша встретился взглядом со своим учителем и склонил голову. Наконец-то он получил шанс выследить Охотников – и не на занятиях в стенах Академии! Наконец-то он сможет защитить лордов Венальмора, как ему и подобает. Он не посрамит орден Хранителей. Клан Охотников будет уничтожен. Это лишь вопрос времени.

* * *

По одной из пустынных улиц старого города двое всадников ехали на коне темной масти. Стараясь проскользнуть незамеченной, Алиенора укутала Диклана своим плащом. Она сразу же поняла, что не сможет покинуть столицу – только не с мальчиком, он ее замедлит. Хранители прочесывали улицы в поисках Охотника, они искали именно ее. Девушка знала об этом и потому должна была сохранять бдительность. Итак, выбраться из Ден’Джахаля с Дикланом было невозможно. Оставался единственный выход: штаб-квартира. Охотница не была уверена в том, как примут ребенка остальные, хотя и догадывалась. Брагаль, Великий Магистр Охотников, как всегда, обвинит ее в безответственности и беспечности. Но в конце концов он примет ее сторону. Алиенора была непреклонна: Диклан останется в штаб-квартире. И такой гордец, как Брагаль, ни за что не встанет у нее на пути.

Девушка вглядывалась в небо, надеясь не пропустить белый дым, который указал бы ей путь. Увидеть его было под силу только Рожденным-Без-Души. Так Охотники держали связь друг с другом. Для надежности раз в несколько дней штаб менял место, и белый дым указывал им путь домой. Но из-за нестихающего гвалта и толпы, высыпавшей на улицы нижнего города, Алиенора все никак не могла найти нужный ей след. Она вглядывалась в звездное небо, чувствуя, как подступает паника, но так и не замечала никакого иного дыма, кроме поднимавшегося от хижин.

– Что ты ищешь?

Она глянула на Диклана, который тоже с каждой минутой нервничал все сильнее.

– Я ищу струйку белого дыма. Но ты не пытайся, ведь ты не можешь…

– Смотри! Вон там же она, да?

Охотница посмотрела в том направлении, куда указал мальчик. И действительно, в нескольких метрах над зданиями поднималась белая струйка, едва заметная даже для нее.

– Спасибо. Ты мне очень помог, – прошептала Алиенора, обнимая мальчика чуть крепче.

– Куда мы едем?

– Туда, где тебе нечего больше бояться.

Казалось, ее слова успокоили мальчика, и он ненадолго прикрыл глаза, убаюканный стуком копыт по мощеной дороге. Алиенора задумалась. Юный Шааль заметил белый дым, хотя это было под силу только Рожденному-Без-Души. Она так торопилась, к тому же в переулках было так темно, что она не разглядела глаза Диклана.

Девушка осторожно приподняла его подбородок и попросила мальчика посмотреть на нее. Бледный свет луны осветил радужку детских глаз. Алиенора улыбнулась. В его разноцветном взгляде – один глаз серый, другой зеленый – читалась бесконечная благодарность.

Рожденный-Без-Души.

Глава 2

Натяните лук, прицельтесь в Охотника и сразу же стреляйте.

Зачем вам лук? Зачем вам стрелы?

Вы когда-нибудь видели, чтобы Охотник убегал?

Речь на церемонии зачисления в Академию Хранителей

Аэль растянулся на кровати, а мысли его были полны самыми дерзкими мечтаниями о грядущем. Он станет знаменитым Хранителем, будет служить величайшим Клинкам королевства, выследит всех Охотников до единого, чтобы его признали лучшим. Все профессора сходились во мнении, что именно Аэль был самым одаренным выпускником Академии. А вскоре его будут считать самым одаренным и в целом королевстве, и самые высокопоставленные Хранители будут превозносить и восхвалять его.

– Ты слишком громко мечтаешь. Заснуть не могу.

Голос Лазериана эхом разнесся по темной комнате. Аэль почувствовал пристальный взгляд серых глаз друга, ставший таким привычным за последние пятнадцать лет. От Лазериана не укрывались гордость и амбиции Аэля, и он регулярно упрекал друга в заносчивости.

– А как ты хотел? Ничего не могу с собой поделать, ведь эту миссию вечером поручили мне, а не кому-то другому. К тому же мои достижения и правда хвалит вся Академия.

– А я-то уж было понадеялся, что научил тебя скромности… – вздохнул Лазериан, натягивая одеяло на колени.

– Ты просто завидуешь – вот и все.

– У меня нет никаких причин завидовать тебе, Аэль. Ты и правда талантлив, с этим не поспоришь, ты действительно лучший…

– Как же мне нравится, когда ты признаешь очевидное, – прервал его юноша.

– …но при этом ты самый горделивый, самый жестокий и самый ехидный из всех двадцатипятилетних Хранителей, кого я знаю! – без тени иронии произнес Лазериан.

Аэль замолчал, пораженный словами своего товарища. Друг часто высказывал недовольство его поведением, но таких слов не говорил никогда. С юношей вообще никто прежде не осмеливался говорить в таком тоне.

И именно по этой причине Аэль считал Лазериана своим лучшим другом на целом свете.

– Ты прав как никогда. Кем бы я был без тебя?

– Ровно тем же, кем ты являешься сейчас. Только даже не догадывался бы, что ты за чудовище.

Аэль рассмеялся и запустил в Лазериана подушкой – и получил такой же ответ. Поскольку никто из молодых людей ровным счетом ничего не видел в темноте, скоро их комната оказалась перевернута вверх дном. Аэль зажег свечу и сел рядом с другом.

– Мне будет не хватать твоей прямоты, Лазериан, – печально произнес юноша.

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра директор Даргос скажет мне, куда именно я еду, и передаст маршрут. Потом я сразу выезжаю.

– Один? Ты, конечно, у нас самый одаренный, но при этом за стены Ден’Джахаля не выбирался никогда! – усмехнулся Лазериан.

– Возьму себе кого-нибудь в провожатые.

– Поедешь с проводником? Ты ведь понимаешь, что такие люди не путешествуют задаром?

– Я заплачу, сколько потребуется.

– Я бы и сам поехал с тобой, дружище, – улыбнулся Лазериан. – Но по долгу службы обязан оставаться здесь. Директор Даргос поручил мне обыскать штаб-квартиру Охотников с двумя-тремя ребятами из нашей команды.

– У вас есть какие-то зацепки?

– Ни малейшей. Профессионалов такого класса удавалось схватить только самым талантливым Хранителям, и лишь единицам – убить. Настоящие призраки.

– Лазериан, у этих людей нет Души. В них живет зло. Они не призраки. Всего лишь чудовища.

– Вот и поглядим, когда я доберусь до их логова. Буду держать тебя в курсе, чтобы мы на практике проверили все наши безумные теории на эту тему, – расхохотался юноша.

Аэль улыбнулся, а потом вернулся в постель и погасил свет. Слова друга не шли у него из головы. В Академии им тысячи раз повторяли, что нельзя недооценивать Охотника. Но им никогда не говорили ни на что они были способны, ни даже как они выглядели. Книги описывали их как существ, лишенных всякой нравственности, лишенных крупицы человечности.

Лишенных Души.

* * *

Пять ударов. Это был пароль. Пять ударов – два длинных, три коротких. Это значило, что Охотник за дверью не был самозванцем. Алиенора выждала несколько секунд, сжимая худенькую ладошку Диклана. Дверь отворилась, и юноша – наверняка ученик – спросил из-за нее:

– Вы кто?

– Алиенора Дерин.

Девушка широко улыбнулась ему, и юноша отступил, пропуская ее внутрь. Его взгляд едва скользнул по сопровождавшей ее фигуре в капюшоне, а затем ученик сделал ей знак следовать за ним по лестнице. Вскоре они оказались в лабиринте бесконечных коридоров, и каждый следующий казался темнее предыдущего. Напуганный доносившимися из катакомб звуками, Диклан крепче сжал руку своей подруги. Алиенора ободряюще посмотрела на него. Сначала это место тоже казалось ей пугающим, но по мере того как девушка возвращалась сюда снова и снова, она научилась доверять подозрительным звукам, а ее глаза привыкли к темноте. Наконец-то она дома.

– Как твое имя? – спросила девушка сопровождавшего их ученика.

– Ивен.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать, госпожа.

– А мне всего двадцать один, поэтому обращаться ко мне «госпожа» – бессмысленная и утомительная формальность.

– Простите, – сказал Ивен, опуская глаза под холодным взглядом Алиеноры.

– Все в порядке, я тебя не съем. По-моему, ты уже достаточно потрудился. Можешь возвращаться наверх. Дорогу я знаю.

– Но…

– Послушай, Ивен. Мне плевать, что наши командующие поручили тебе проводить меня строго до двери, за которой меня ждут не дождутся неприятности. Но я уже не маленькая, сама справлюсь. Тебя не накажут – все Охотники знают, что я не терплю лишней опеки. Удивительно, что ты об этом ничего не слышал…

– Простите. Это больше не повторится.

Ивен убежал в противоположном направлении и так быстро исчез за поворотом, что только эхо его торопливых шагов, гулко отдававшееся от каменных стен, напоминало о его недавнем присутствии.

– Наконец-то мы отделались от этого паразита, – пробормотала на ходу Алиенора.

– Он мне совсем не нравится, – сказал Диклан.

– Мне тоже.

Вскоре они подошли к деревянной двери с изящной резьбой. Девушка несильно нажала на ручку, и та открылась в наполненную теплом гостиную, убранную в теплых тонах и пропитанную запахом дерева. Алиенора сняла плащ и положила его на диван возле камина, удовлетворенно вздохнув.

– Диклан, мне нужно кое-кого навестить. Я скоро вернусь. Ты оставайся здесь. На полках должна заваляться какая-нибудь еда, а погреться ты можешь в углу возле огня.

– А куда ты уйдешь?

– Я буду прямо здесь, за дверью.

Она вышла из комнаты. Ей было трудно оставить мальчика одного, но выбора не было. Сначала надо поговорить с Брагалем.

– Добрый вечер, Алиенора. Я ждала тебя, – раздался женский голос в полумраке.

В комнате внезапно вспыхнул свет, и Охотница на мгновение зажмурилась от яркого блеска. Когда глаза девушки наконец привыкли, она увидела, что перед ней стояла женщина лет сорока с улыбкой на лице.

– Добрый вечер, Шарлеза. А я-то уже готовилась препираться с Брагалем.

– Он на задании. И раз уж мы заговорили о миссиях, как прошла твоя?

Алиенора улыбнулась в ответ и аккуратно положила флакон с Душой на стол.

– В моих лучших традициях – как по маслу.

– Ничего удивительного. Ты всегда подавала большие надежды, даже в детстве.

– Скажи это Брагалю.

– Брагаль строг к тебе, не буду спорить. Но я знаю, что он любит тебя как собственную дочь. У вас с ним гораздо больше общего, чем тебе кажется.

У Алиеноры вырвался смешок. Она начала соперничать с Брагалем, как только оказалась в Ден’Джахале и попала в мир Охотников после смерти родителей. Брагаль постоянно недооценивал ее, заставлял работать усерднее любого молодого Охотника. Но в конце концов все усилия девушки окупились.

Шарлеза повертела пузырек в руках, потом аккуратно убрала его в ящик и заперла ключиком на два оборота.

– Я привела с собой мальчика. Он Рожденный-Без-Души. Сирота.

Охотница обернулась и пристально посмотрела на Алиенору.

– Понимаю, почему ты боялась Брагаля.

– Он был один, и ему нечего есть… Его отец убил мать прямо у него на глазах… Да кто мы такие, если даже детей не можем спасти от такой страшной судьбы? Получается, мы просто убиваем Души?

Шарлеза улыбнулась. Она всегда ценила дерзость Алиеноры, как и ее неудержимый темперамент. Это ее сильная сторона, здесь не было никаких сомнений. Девушка достойно служила клану Охотников и гордилась тем, что считала себя одной из них. Вот только ненависть к Душам так глубоко проникла в ее сердце, что заполнила его целиком. Шарлеза понимала, что в этом заключалась и главная слабость юной Охотницы. Но до сих пор репутация Алиеноры была безупречной.

– Мы позаботимся о ребенке. А ты уедешь завтра же.

– Так рано…

– Да. Брагаль оставил для тебя список Душ, которые ты должна убить. В нем два или три Клинка и их Хранители, само собой. И настоящий подарок специально для тебя. Лорд Валериос из Большого дворца Лайюны.

– Да уж, без меня он как без рук, – улыбнулась Алиенора.

– Не переусердствуй, дитя. Брагаль будет ждать тебя в Лайюне.

– Нисколько не сомневалась. Кстати, тот юнец, который меня привел, Ивен… Он уже давно с нами?

– Ни малейшего понятия. Он прибыл из Гельсперы. Почему ты спрашиваешь? – с интересом спросила Шарлеза.

– Потому что надо срочно переместить штаб-квартиру. Ивен – самозванец.

* * *

Алиенора и Шарлеза бежали, а следом за ними – около двадцати Охотников. После слов девушки все быстро собрали вещи и последовали за главой клана в городские катакомбы. Маленького Диклана Алиенора посадила себе за спину; мальчик старался не смотреть по сторонам, пока Шарлеза вела всех в другую штаб-квартиру, – его пугали темнота и суматоха.

Катакомбы хранили бессчетное множество секретов, так что именно здесь гильдии придется на какое-то время залечь на дно. Потому Шарлеза и вела их в глубь коридоров, в самые старые помещения, о которых знала только верхушка клана Охотников. Допустить самозванца в их ряды – настоящий позор для тех, кто славился своим умением оставаться невидимыми для Душ.

– Как ты узнала? – спросила Шарлеза у Алиеноры.

– Он ничего не знал обо мне и о том, что я терпеть не могу, когда меня опекают. Он хотел проводить меня прямо до двери моей комнаты. Но даже это не главное. Как ты сама не заметила? У него карие глаза.

Дальше Шарлеза бежала молча. Чтобы спасти своих. Спасти свою семью. Спасти свою честь.

* * *

Сидя на кровати в своей комнате, Аэль мысленно прощался с Академией, но прежде всего – с Лазерианом. Уже через несколько часов он уедет, и кто знает, сколько продлится его путешествие?

Парень никогда и никому не признался бы, что нервничал из-за скорой разлуки с лучшим другом. Лазериан действительно был самым многообещающим Хранителем Академии после него, и вместе они были вне всякой конкуренции. Когда им обоим исполнилось пятнадцать, они уже считались первыми среди всех учеников и внушали товарищам страх, уважение и восхищение. Так было и сейчас, хотя прошло уже немало лет с тех пор, как молодые люди оставили позади детские забавы, а вместе с ними и ученическую скамью.

Стараясь не шуметь, Аэль осторожно развернул пергамент, который накануне вручил ему директор Даргос. На ближайшие несколько месяцев у него было одно задание: отправиться в Лайюну и защитить – при необходимости ценой собственной жизни – лорда Валериоса. Тот считался одним из самых влиятельных лиц королевства Венальмор, поэтому присоединиться к его телохранителям было для Аэля настоящей честью.

Поддавшись ностальгии, юноша встал, чтобы полюбоваться видом на столицу из своей скромной спальни – от него всегда захватывало дух. День нехотя разгорался, но Аэль уже различал пепельно-оранжевое зарево над крышами домов. Он улыбнулся, вспомнив, как вместе с Лазерианом исходил все улицы этого города в поисках информации об Охотниках, о врагах, которых они ликвидировали по заданию. Те дни остались далеко позади. Теперь Лазериану придется возобновить их так и не завершенные поиски, а он сам отправится на Большой Юг, чтобы исполнять главный долг Хранителя. Защищать.

Обещая себе вернуться как можно скорее, Аэль молча приблизился к кровати еще спавшего Лазериана.

– До скорого, друг.

Глава 3

По легенде, однажды Души будут навсегда изгнаны из этой вселенной. Только глупцы верят в легенды.

Речь директора Даргоса перед учениками Академии Хранителей

Алиенора отвела Мистраля в конюшню любимого трактира. Жеребец печально посмотрел большими усталыми глазами вслед удаляющейся хозяйке после того, как та заперла стойло. Девушка старательно спрятала кинжал под одежду, а длинные волосы распустила, чтобы скрыть цвет своих глаз и не привлекать внимание в толпе.

Когда Охотница вошла в трактир, никто не взглянул на нее. Солнце только взошло, но зал уже был набит битком. Камин был разведен, и шумные разговоры перекрывало весело потрескивавшее в нем пламя. Из кухни доносился аппетитный запах мяса, к которому примешивался еще какой-то аромат. Алиенора угадала в нем ликер Идрисса.

Девушка заняла высокий стул в стороне от остальных и заказала стаканчик. Она задумалась о минувшей ночи, которая выдалась очень длинной.

Охотники добрались до новой штаб-квартиры уже поздно и не меньше часа потратили, чтобы устроиться на новом месте. Диклан уснул прямо на диване перед огнем, проглотив целый горшок клубничного варенья с медовым хлебом. Алиенора заметила нежный и беспокойный взгляд Шарлезы – женщина явно хотела, чтобы мальчик стал одним из Охотников. Потом девушка всю ночь напролет обсуждала с ней последние новости столицы.

Судя по рассказу Охотницы, губительная власть Душ только укрепилась в сердцах людей, а Хранители не встречали сопротивления и неустанно сеяли ужас среди слабых. К тому же они начали выслеживать их укрытие, но Шарлеза нисколько не сомневалась – ни одному Хранителю не под силу затесаться в ряды клана. На протяжении всего обучения в Академии этих юнцов кормили ложью, которая вела их по ложному пути: Стражи искали отвратительных существ, едва ли имевших что-то общее с людьми и начисто лишенных нравственности. Ни один Охотник не подходил под это описание.

Алиенора выдвинулась рано утром, в последний раз бросив обнадеживающий взгляд на Диклана, еще спавшего в объятиях Шарлезы. Сев на коня, она ехала по городу, предаваясь безрадостным мыслям о предстоящем путешествии. Охотники часто работали в одиночку, но чтобы выжить, им нужно было держаться своих. Алиенора уже слишком долго странствовала одна, и даже ее верному коню Мистралю не удавалось скрасить ее приключения. Как раз в поисках компаньона она и прибыла на постоялый двор под названием «Болящие души».

Сделав большой глоток ликера, девушка вспомнила, как впервые оказалась здесь. Она только вернулась после первого настоящего задания – то путешествие длилось три месяца. Название таверны Охотнице сразу понравилось, и, не чувствуя в себе сил терпеть комментарии Брагаля или протесты Шарлезы, она решила отдохнуть одну ночь здесь. Хозяин по имени Вим заметил ее усталый вид и тут же распорядился приготовить для нее лучшую комнату и превосходное рагу, вкус которого Алиеноре так и не удалось забыть. За едой она рассказала владельцу о своем путешествии. А чтобы скрыть его истинную цель, выдала себя за странницу. Вим выслушал ее с широкой улыбкой и предложил ей ночевать у него каждый раз, когда она будет возвращаться в Ден’Джахаль. Так между ними зародилась искренняя дружба.

– Ну что, дочка, какие новости? – спросил он, подавая новый напиток юной Охотнице.

– Ни хорошие, ни плохие – как обычно. Разве что через несколько часов я отправляюсь на Большой Юг.

– В такую рань?! Сейчас я тебе рагу разогрею. Оно точно лишним не будет.

Солнце едва взошло, но девушка не возражала против того, чтобы отведать мяса сейчас – аппетит у нее был отменный. К тому же ей надо было набраться сил перед путешествием.

Вим ненадолго отлучился, а потом вернулся в бар с банкой миндаля в руках.

– Да ты меня знаешь как облупленную, – рассмеялась Алиенора, щедро зачерпывая себе орехов.

– Как тебя не узнаешь – ты ведь у меня частая гостья! Хорош бы я был, если б не запомнил, что ты любишь!

Они посмеялись, вспомнив, сколько вечеров провели вместе. Юная Охотница посмотрела на своего друга. Казалось, Вим не обзавелся ни одной новой морщиной, его седина сама по себе внушала окружающим уважение под стать его летам. Трактирщик был высоким смуглым мужчиной, который при всей своей суровости мгновенно таял от умиления при виде ребенка. Пускай Вим и обладал Душой, он был добр и человечен.

– Ну и куда ты отправляешься на сей раз?

– Маршрут у меня, как обычно, сложный. Сяду на корабль в Саль’Люине – надо продать кое-что на Лайюне.

– А знаешь, что на древневенальморском «лайюна» значит «ад»? Думаю, это просто совпадение, но ты все-таки береги себя. До меня жуткие слухи доходили о тех краях.

– Не переживай. И не из таких передряг выкарабкивалась. Я еще не рассказывала тебе, как однажды отбилась от целой орды волков в Пылающих горах?

* * *

В Академии было очень тихо. Шаги Аэля по вощеному полу гулким эхом разносились по коридору. Он решительно шел к тому, что считал своей судьбой, долгом Хранителя и смыслом своего существования. Юноша остановился перед огромной дверью. Его любимый учитель, господин Эврар, стоял у выхода, приняв благородную и горделивую позу. Профессор наградил его одобряющим взглядом, в котором читалось такое уверенное признание заслуг ученика, что Аэль перестал сомневаться в своих силах. Парень блестяще справится с порученной миссией. Он кивнул учителю в знак благодарности и обещания не подвести его и вышел, не произнеся ни слова.

Заря так же неотвратимо разливалась в небе, как сильный брал верх над слабым. В такой ранний час людей на улицах почти не было, и Аэля это вполне устраивало. Он любил одиночество. Но для такой важной миссии ему был нужен попутчик, пускай и не более чем для прикрытия. На одинокого путешественника в королевстве смотрели косо, но юноша не мог себе позволить выбрать первого встречного неумеху. Ему требовался кто-то находчивый и умеющий себя защитить. И потом, он нуждался в человеке, знавшем дорогу. Аэль действительно никогда не выбирался за пределы Ден’Джахаля, и все его познания о внешнем мире исчерпывались тем, что он прочел в книгах. И обычно они рисовали юному Хранителю враждебную вселенную, где путешествовать в одиночку было не лучшей идеей.

Парень решил попытать счастья в трактире, где постоянно останавливались странники, и толкнул дверь в «Болящие души». Юноша знал это место – бывало, он пропускал здесь стаканчик после особенно изнурительных тренировок.

Внутри было прохладно и довольно тихо, некоторые посетители болтали за столиками. Аэль же предпочитал высокие табуреты у стойки. Трактирщик был поглощен беседой с девушкой с длинными темными волосами. Хранитель не стал дожидаться, пока они закончат свой разговор – у него было не так много времени в запасе!

– Хозяин! Налей мне ликера Идрисса, будь добр!

Вим и Алиенора смерили взглядом гостя, который так бесцеремонно прервал их беседу. Обратив к знакомой извиняющийся взгляд, Вим подал заказ Аэлю.

– Скажи мне, трактирщик, не знаешь ли ты кого-нибудь, кто ехал бы в Саль’Люин?

– В Саль’Люин? Никого. Редкие путешественники забираются так далеко на юг, обычно все останавливаются в Гельспере.

– Жаль, – произнес Аэль, делая глоток терпкого ликера.

Хранитель заметил, как трактирщик бросил взгляд на брюнетку у стойки.

– По правде говоря…

Аэль поднял заинтересованный взгляд от своего стакана.

– Алиенора, – продолжил он, – разве ты не на Большой Юг едешь?

– Так и есть.

– А этому молодому человеку нужен попутчик.

Юноша и девушка взглянули друг на друга, каждый оценивал потенциального спутника.

– Так вы могли бы вместе поехать.

– Вместе? – хором повторили они.

Аэль смерил взглядом девушку, и она ответила ему тем же. Он ненавидел этих странных и диких существ, которые околдовывали мужчин своими изгибами и улыбками. Юноша терпеть не мог их фальшивую уязвимость и говорил себе, что за хрупкой раковиной наверняка кроется безжалостное чудовище.

Что касается Алиеноры, то она размышляла о преимуществах такого партнерства. Конечно, ее тяготила мысль о путешествии в одиночку, к тому же двое путешественников вызывают меньше подозрений, чем один, но Охотница опасалась, что ее терпение не выдержит такого испытания на прочность. Парень казался ей высокомерным, в его оскверненных Душой глазах светилась жажда славы. А потом она заметила кошель у него на поясе. На губах Алиеноры заиграла улыбка. В конце концов, отчего бы и нет?

– Да, вместе. – Вима так позабавила их реакция друг на друга, что он не удержался от улыбки. – Дороги нынче не так безопасны. Вдвоем оно как-то спокойнее.

Повисла тишина, каждый обдумывал это, на первый взгляд, абсурдное предложение. Аэль произнес высокомерным тоном:

– Я ищу человека с опытом, а не девицу, которую придется постоянно спасать. И, кстати, ехать хожеными тропами я не собираюсь.

Его слова так задели Алиенору, что она выпрямилась. Да как он посмел так оскорблять ее? Это ее-то надо спасать? Недооценивать ее – очень большая ошибка, и скоро парень это поймет.

– Считаешь, что я не способна постоять за себя?

Она выхватила из складок плаща наточенный клинок с лезвием не меньше двадцати сантиметров. При виде такого оружия юный Хранитель замер – никогда прежде он не встречал ничего подобного. Лезвие было сделано из незнакомого ему металла, а блестевшие на рукояти камни казались слишком роскошными, чтобы такая вещь могла принадлежать обычной Шааль. Кинжал был настолько великолепен, что юноша позабыл обо всех защитных инстинктах. Стоило ему потянуться за клинком, как драгоценное оружие исчезло в складках тяжелого плаща незнакомки. Под довольным взглядом Вима девушка повернулась к стойке и молча приступила к трапезе.

– Алиенора уже три года путешествует по Венальмору. Она изъездила эти края вдоль и поперек, – шепнул Вим Аэлю.

– Так она странница?

– Да, голубчик. И если все подвиги, о которых она рассказывает, – правда, то с оружием Алиенора обращается чертовски хорошо.

Аэль пригляделся к девушке. Ее загорелое лицо обрамляли длинные волнистые волосы. Под плащом, на полоске кожи между короткими черными штанами и черными сапогами он заметил тонкий белый шрам – явно следствие не досадной случайности.

– Сколько она возьмет, чтобы проводить меня до Саль’Люина?

– Лучше сам спроси ее, голубчик.

Он повернулся к Алиеноре, но та его опередила:

– От тебя разит богатством, я бы тебя обобрала до последней нитки, но сейчас у меня нет желания грабить людей. О цене договоримся по дороге, она зависит от моих потребностей. Сразу скажу – я не потерплю никаких замечаний, а если поймаю хоть один наглый взгляд, то брошу тебя прямо посреди ночи в дикой глуши. Поверь мне на слово, веселого в этом мало.

* * *

– Да хватит уже вертеться на лошади! Меня это отвлекает! – воскликнула Алиенора.

– Я прощаюсь с родным городом, могла бы проявить хоть немного уважения!

– Я не уважаю то, чего не понимаю. Я ненавижу города. Особенно этот.

– Почему?

– Потому что он твой.

Аэль пробормотал под нос какое-то ругательство, но Алиенора сделала вид, что ничего не услышала. Ден’Джахаль остался позади, а перед ними открывалась дорога на юг, залитая утренним солнцем. Они покидали Красный город, который дожди почти всегда обходили стороной, и двигались навстречу новым пейзажам.

После слов Алиеноры между двумя путниками воцарилось молчание, которое нарушал только стук копыт по тропе. Юная Охотница ненавидела этих сыновей богачей, ставивших себя превыше закона и считавших, что целый мир у них в долгу. А Аэль не выносил вспыльчивый и необузданный характер Алиеноры, которая осмелилась ему перечить. И все-таки каждому из них приходилось терпеть другого. В конце концов, это сотрудничество было выгодно им обоим.

Аэль и Алиенора набросали в общих чертах маршрут перед тем, как покинуть столицу: им предстояло пересечь Пустыню безмолвия, где раскаленные пески веками поглощали любого, кто нарушал запрет и произносил хоть слово. Потом по подвесному мосту они перейдут Разлом и продолжат свой молчаливый путь, пока не выберутся из пустыни. Дальше они остановятся в Нель’Йюне на несколько дней, чтобы отдохнуть и пополнить запасы, а потом направятся на восток. Наконец, они вступят в лес Элиандар и уже потом достигнут Саль’Люина.

Путешествие будет долгим.

Аэль чувствовал себя несколько стесненно в компании этой девушки, с каждой минутой все сильнее напоминавшей Лазериана. Она с такой же прямотой указывала юноше на его недостатки, которые пускай и не красили обычного мужчину, для первоклассного Хранителя были незаменимыми качествами. Прежде чем отправить Аэля в Академию, отец успел привить ему только высокомерие и эгоизм. Риваллон Тиеран славился как лучший среди поколений Хранителей, и за последние десять лет его сын посвятил все силы тому, чтобы не отстать от отца. Парень никогда не сомневался, что сможет сравняться с родителем и даже превзойти его.

Алиенора взглянула на Аэля и прищурилась. Мальчишка воплощал собой все, что она ненавидела в Душах. Тщеславие, жажда славы… Наверняка этот сынок богача направляется к отцу, который ждет его на другом конце страны, чтобы представить влиятельным людям и обеспечить благополучное будущее на посту интенданта[2], а если повезет, то этот парень и до власти дорвется. Лучшего места для богатой Душонки и не вообразишь. Юная Охотница улыбнулась мысли, что ей никогда не придется беспокоиться ни о чем подобном. Она была свободна. Гораздо свободнее, чем он.

– Чему ты улыбаешься? – спросил Аэль, наблюдавший за Алиенорой во время ее размышлений.

– А с какой это стати ты смотришь, как я улыбаюсь?

Аэль отвел взгляд, смущенный и задетый ответом девушки. И все-таки он не жалел, что выбрал ее себе в проводники. Еще когда они обсуждали маршрут, Алиенора показала себя настоящим профессионалом своего дела. Юный Хранитель собирался ехать по наименее загруженным дорогам, чтобы получить удовольствие от путешествия, и это было на руку Охотнице, которая предпочитала останавливаться в деревушках по своим делам.

– Когда мы доберемся до Пустыни безмолвия? – поинтересовался Аэль.

– Через три дня. Но перед ней мы остановимся, чтобы запастись провизией и купить все для письма.

– Для письма?

– Святая простота! Говорить в пустыне нельзя, если только тебе не хочется стать добычей дюн. И вынуждена тебя расстроить – мы с тобой не настолько близки, чтобы общаться одними взглядами! Без принадлежностей для письма нам не обойтись.

– Ладно. Не спорю, это хорошая идея, – мрачно ответил Аэль, ругая себя за то, что сам до этого не додумался.

– Так ты все еще считаешь меня девицей в беде? – насмешливо поинтересовалась Алиенора.

– Ход твоих мыслей логичен, с этим я согласен. Но насчет твоих способностей защищаться в бою, честно говоря, у меня все еще есть некоторые сомнения.

– Я никогда не защищаюсь, – улыбнулась Алиенора. – Я нападаю!

* * *

С наступлением темноты незаметно подкралась и прохлада. Путники решили остановиться на ночлег и свернули в лесок подальше от дороги. Аэль привязал свою лошадь к ветке, а Алиенора собралась отпустить Мистраля пастись.

– И захвати тогда хвороста, – добавил Аэль, садясь.

– Для чего?

– Для костра, само собой!

– Я не мерзну и не имею ничего против сырого мяса. А если тебя что-то не устраивает, можешь запросто сходить за хворостом самостоятельно. Ноги, как я вижу, у тебя еще не отнялись.

– Но…

– Скажи спасибо, что я вообще соглашаюсь тебя кормить, – отрезала Алиенора.

Оставив парня сидеть на земле в одиночестве, девушка двинулась в сторону чащи с луком в руках.

Аэль почувствовал, что его самолюбие только что разбили вдребезги, и потрясенно смотрел, как силуэт девушки исчезает в темноте. Юноша вдруг понял, что совершенно не в состоянии сберечь себя. Его учили защищать других, но только не себя самого. Со всех сторон до Хранителя доносились настолько тревожные звуки, что он едва не пожалел о своем решении не последовать за Алиенорой. Парень с удивлением поймал себя на мысли, что сейчас эта девушка была его единственной опорой во вселенной, о которой он не знал ровным счетом ничего.

Собравшись с духом, Аэль поднялся, вынул из сумки кинжал и шагнул в темноту. Он понятия не имел, сколько хвороста им понадобится, не говоря о том, как развести костер без магии. Юноша рассчитывал на познания Алиеноры в этом вопросе, но опасался, что она снова решительно посоветует ему разбираться самостоятельно. Хранитель набрал столько хвороста, сколько мог унести, срезая порой с деревьев целые ветки.

Когда он вернулся, Алиенора уже была на месте. Она сидела прямо на земле, а ее руки по локоть были погружены в грудь джейко – пернатой, но нелетающей птицы размером с человека, мясо которой считалось вкусным и питательным. На макушке существа подрагивал нелепый красный хохолок. Когда Аэль увидел, как девушка вырывала кишки из тела несчастного зверя, он с трудом подавил рвотный позыв. Джейко достигал почти двух метров ростом, а окровавленная стрела возле туши свидетельствовала о том, что Алиенора уложила его одним выстрелом. Осталось прояснить одну деталь.

– Алиенора, сколько весит этот джейко?

– Добрых сто кило, я бы сказала, – ответила она, не отрываясь от своего занятия.

– И как ты дотащила его?

– Руками. И ногами, сам понимаешь. Клади хворост сюда, пожаришь мясо, а я пока пойду, вымоюсь.

С этими словами девушка извлекла сердце из груди зверя и швырнула его через плечо, как мусор. Оно приземлилось аккурат под ноги Хранителя. Желудок Аэля заурчал, и ему едва хватило времени, чтобы добежать до кустов.

– И, само собой, у него нежное сердце. Вдобавок ко всем остальным достоинствам, – проворчала Алиенора, поднимаясь.

Она заметила кучу хвороста, собранного Аэлем, и начала разводить костер. Обычно девушка избегала этого во время путешествий: огонь привлекал разбойников, а иногда и Хранителей, к тому же одинокий путник всегда вызывал подозрения. Но в компании Аэля она почти ничем не рисковала. Ей всего-навсего предстояло скрывать от него свою природу на протяжении всей дороги.

А если юноша по какой-нибудь нелепой случайности все-таки узнает, кто она такая, то выбора у Алиеноры не останется. Как говорил Брагаль, мертвый свидетель лучше живого.

* * *

Когда Аэль вернулся, костер уже весело потрескивал. Перед тем как отправиться умываться, Алиенора бросила мясо жариться, и аппетитный аромат окутал всю поляну. Юноша сел поближе к огню, чтобы отогреть онемевшие от холода руки. Он надолго погрузился в свои привычные мечты о великих свершениях и грядущей славе. Вдруг справа раздался шум, вырвав Аэля из размышлений. Не успел он выхватить меч, как увидел вышедшую из деревьев Алиенору со струящимися по спине длинными мокрыми прядями. Бисерные капли еще блестели на загорелой коже, и юноша снова заметил татуировку на ее бедре. На ней была легкая белая туника, но, похоже, прохладный воздух ее нисколько не беспокоил. Девушка аккуратно положила рубашку возле огня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Неф – вытянутое прямоугольное помещение, ограниченное с одной или двух сторон рядом колонн или стен. – Здесь и далее прим. переводчика.

Вернуться

2

Интендант – военнослужащий, ведающий войсковым хозяйством и снабжением воинских частей и учреждений.

Вернуться