Айрин Лакс
Неверный. Свободный роман

Глава 1

Александра

– Опасно крутить такой попкой перед носом мужчины! Тебе об этом не говорили, малышка?

Ладонь смачно хлопает мой зад и треплет хозяйским жестом. Каков наглец!

Я всего лишь наклонилась, чтобы собрать рассыпавшуюся стопку полотенец. Была готова обругать нахала, но осеклась.

Все дело – в Нем.

Обернувшись, с раздражением узнаю хозяина клуба.

Мирасов Расул.

Красивый. Мужественный. Сексуальный.

Порочный.

Одет, как всегда, стильно. Коротко стриженные виски, волосы небрежно уложены на правую сторону. Темный взгляд. Чувственные губы. Лицо всегда немного нахмуренное, а глаза опасно сверкают.

Он тоже меня узнал.

– А-а-а… Это ты, Санька? Никогда бы не подумал, что у тебя такая жопка… – облизнулся.

– Моя жопка не для таких, как вы, Расул Мирасович.

– Чем плох мой… – поправил ширинку, гад!

– Тем, что он всех падших девушек пере… сами знаете что…

– Пере… что? Продолжай, если начала, Санька!

Он словно дразнится, называя меня, будто пацанку, цокает языком, потом касается им верхней губы.

– Зря облизываетесь, Расул Мирасович.

Мое чертово проклятье!

С тех пор, как он купил клуб, в котором я работала, жизнь стала тем еще квестом. Я все еще в поиске баланса между «ненавижу этого мудака» и «не могу отвести от него взгляд».

Любая бы на него запала. Это же просто ходячее искушение.

В клубе и тучная повариха томно вздыхает, втягивая живот, когда он сует свой породистый нос в закуски, проверяя, все ли идеально. Как выяснилось, не все. Купив клуб, Мирасов позволил заведению работать в штатном режиме, а потом объявил, что через пару недель мы закрываемся на реконструкцию.

Новость для меня откровенно паршивая, ведь здесь я зарабатываю больше всего! Теперь без денег сидеть придется.

Я уже подумываю над тем, куда податься. Надо посмотреть объявления, прикинуть, сходить на собеседования.

Сидеть и куковать без денег я не собираюсь, сосать лапу не вариант, а про другой вариант, связанный со словом «сосать», даже думать не хочется! Хотя предложения поступают. Чаще всего от мужиков, которые с внуками нянчатся, а сами все норовят нырнуть под юбку молоденьким официанткам, предлагая «вкусный сюрприз». В гробу я ваш сюрприз видала, старики.

Собрав все полотенца, намереваюсь пройти в коридоре. Мирасов лишь немного подается в сторону, показывая, мол, проходи. Я протискиваюсь и вдруг… снова хлопок.

Вздрогнув, я рассыпаю чертовы полотенца и возмущенно прикрываю зад ладошками.

За спиной рассыпается смех.

Расул хохочет.

У него на удивление заразительный, почти мальчишеский, ужасно задорный смех! Так и тянет ответить, но…

– Чего ты за свою жопоньку схватилась, Санька? Я лишь по стене шлепнул. Ладонью.

Не сводя с меня змеиного, пристального взгляда, он повторяет свой жест и хлопает.

Тот же самый звук раздается!

То есть он просто надо мной потешается…

Нравится ему меня доводить.

– Вот и шлепайте. По стене. Как настоящий уш…

Едва не вырвалось нехорошее слово.

Быстро прикусываю свой язык, но теперь… точно пройти не получится.

Всего одно движение – и я распластана по стене. Одна рука хозяина на моей шее, вторая – на стене. Ладонь крепко лежит на шее, большой палец неторопливо поглаживает линию подбородка.

– Кажется, ты хотела назвать меня ушлепком? – интересуется вкрадчивым, бархатным голосом.

– Я тут снова полотенца… рассыпала. Можно я их соберу?

Пинком Расул отбрасывает их в сторону, не глядя. Смотрит мне в глаза.

Ритмичное поглаживание его пальца сводит меня с ума.

Плюс парфюм.

Плюс жар сильного, красивого тела.

Ничего такого, правда, но я однажды видела, как он трахал жену бывшего хозяина заведения. Ох, как он ее трахал, как в порнухе долбил мощными рывками.

Рубашка была распахнута, обнажая крепкий торс. Пот стекал по груди… Челюсти сжаты, брови нахмурены.

Тогда он меня… заметил. Я чуть со стыда не провалилась, оцепенела на миг, пойманная его взглядом. Он усмехнулся и задолбил несчастную еще сильнее.

Впрочем, она не выглядела несчастной, скорее, рыдала от счастья, извиваясь на столе перед мужчиной.

И теперь эта картинка меня… преследует.

Картинка с Расулом преследует, а сам Расул – достает меня!

– Эх, Санька-Санька…

Он окидывает меня жарким взглядом с головы до ног и обратно, заставляя мурашки сбиться в кучу и пойти приступом на сердце, взяв его в плен. Вот-вот ладошки вспотеют, только этого мне не хватало!

Вот чего он ко мне пристал?

Взял бы и к Лерке приставал, она как только хозяина клуба не готова вылизывать, постоянно ему глазки строит; сиськи, как хорошие, крепкие дыньки, и ноги от ушей – как она ловко на высоченных каблуках цок-цок-цок с подносами всю ночь!

Но надо же ему прижать к стене меня.

Прижать и испытывать на прочность, а я… Да я буду тысячу раз рада уволиться! И больше никогда с ним не пересекаться.

В его присутствии даже дышать нереально, он весь воздух отравляет своим запахом и обещанием секса.

– Покажи мне язычок, – оттягивает губу вниз. – Покажи свой острый розовый язык, маленькая, грязная вуайеристка, – понижает голос до хриплого шепота. – Помню, ты подсматривала, как я трахаю другую бабу. Смотрела своими глазищами, открыв ротик. Славный розовый ротик. Жаркая норка…

– Какая норка?

В ответ он вжимается в мое тело своим, и, к своему стыду и какому-то извращенному удовольствию я понимаю, что у него эрекция.

– Отпустите…

– Отпущу. Если извинишься хорошенько.

– Я ничего не сказала. Не обозвала.

– Подумала! – обрывает. – Подумала и почти сказала вслух.

– Почти не считается.

– Нельзя быть чуть-чуть беременной, верно? Так и тут. Нельзя чуть-чуть задеть чувство собственного достоинства… – теперь уже увереннее нажимает на мою губу, поглаживает ее интенсивнее.

Я будто горю. Эти движения из стороны в сторону, потом по всему моему рту.

Вдобавок ко всему он слюнявит свой палец и проводит им по губам.

– Губки бантиком. Хочу видеть их мокрыми и чуть-чуть ниже…

– Хватит. Я в такие игры не играю.

– А ты пробовала? Ммм… – проталкивает палец мне в рот и вдруг жестко цепляет за челюсть. – Кусать не смей! – предупреждает. – Лучше оближи… Оближи его так старательно, как будто заглаживаешь вину за каждую паршивую букву того нехорошего слова.

– Или что…

– Или я тебя… – приближает свое лицо к моему. – Прямо здесь лицом к стене разверну и так… ушлепаю, что ты на всю жизнь это запомнишь. Так что… будешь извиняться?

– Извините…

– Старательнее, малышка. Старательнее. Больше чувств! Или придется несладко…

Я уволюсь, думаю. Сделаю это быстро, на раз-два, а потом уволюсь и больше никогда с ним не стану пересекаться.

А-а-а… Черт!

Идея паршивая, ведь Расул – близкий друг мужа моей подруги Кристины. Мы с одного небольшого провинциального городка, почти село. Крис повезло встретить Булата. Или сначала не очень повезло, по каким кругам ада этот мужик ее только ни протащил, пока они не стали полноценной парой. Но зато теперь… грузовик с пряниками рассыпался прямиком на ее улице, Крис влюблена. Ее чувства взаимны, она беременна и от нее только и слышно «Булат-Булат-Булат».

Так что мне придется с Расулом пересекаться.

И только по причине того, что я не хочу накалять обстановку на совместном отдыхе, принимаюсь ласкать его палец.

Смочив слюной, двигаю языком по кругу.

– Теперь пососи… Пососи немного, и будешь свободна. Соси, умничка…

Я выполняю эту просьбу, слушая, как тяжелеет и учащается мужское дыхание, а потом…

Меня будто в транс погружает эта ситуация, и дыхание срывается следом за его дыханием.

Становится жарко. Слишком жарко.

Мои глаза закрыты.

Расул наклоняется, дыхание обжигает шею за ушком, язык медленно поглаживает мою мочку…

Шепот пробирается под кожу.

– Даже не подозревал, насколько ты жаркая малышка… В твоих трусиках так же горячо? – спрашивает он.

А потом…

Потом ладонь мужчины ползет мне под юбку.

Глава 2

Александра

Долбаная униформа.

Юбка вроде не слишком короткая, но пальцам Мирасова легко удается ее поддеть и потянуть вверх, закатывая по ногам, по попе.

Он тянет юбку вверх, мое сердце падает вниз.

К ногам.

От стыда, шока и предвкушения.

Его палец до сих пор у меня во рту, только теперь не я касаюсь его, а он – меня. Двигает вперед и назад у меня во рту.

Слюны выделилось до неприличия много, я глотаю ее автоматически.

– Рано-рано сглатываешь, – хрипло шепчет на ушко и просовывает палец целиком.

Да я задохнуться могу или подавиться!

Последнее намного вернее.

Возмущенно отвожу полыхающее лицо в сторону, пытаюсь сдвинуться – ни на миллиметр не выходит.

Зато руки Мирасова оживают и проходятся по всему моему телу ладонями вверх и вниз… вниз…

Он обхватывает мой зад с двух сторон и крепко сжимает. Ахаю от неожиданной боли, впившейся под кожу от его пальцев.

– Отпустите! Я извинилась! – отталкиваю его ладошками грудь.

Он мягко отклоняется назад.

Плавно и красиво, как в режиме слоу-мо.

И я, вложившая в свой удар слишком много силенок, просто лечу вперед, на него, растопырив руки в стороны.

Гад ловит меня со смехом и стискивает за талию, шлепает попу, снова жамкает ее и проводит пальцами вдоль резинки трусов, трогает сзади.

– Ай аман, что за трусы… Шорты, что ли?

Новая попытка избежать контакта, но Мирасов ловко мной вертит, как жонглер любимой кеглей.

Новый писк, моя возня. Он низко посмеивается, успевает меня куснуть, лизнуть, щипнуть и прижать грудью к стене.

Левая рука ложится на затылок, удерживая. Лбом касаюсь холодной стены и горю от ужасно пошлого взгляда Расула.

Ощущаю, как он скользит по мне сверху вниз и обратно.

– Точно шорты. Санька, а Санька… Ты чего мужские трусы таскаешь?

Он оттягивает резинку и шлепает меня ею по коже.

«Ушлепок! Ушлепок настоящий!» – думаю со слезами и понимаю, что вот-вот разревусь.

Меня такое обращение на части разрывает, буквально на клочки: я что, игрушка какая-то?

Он со мной, как с вещью!

А тело млеет от его умелых касаний, губ, языка.

Лизнул шею, куснул за ушком, в груди творится что-то невероятное и скользит по телу жаркой волной, опускаясь следом за его касаниями.

– Имя мужское. Трусы – мужские. Может быть, у тебя и член есть? – смеется. – Давай проверим.

– Может быть и есть. Вам нравится мальчиков лапать? – сиплю и разражаюсь истеричным смехом. – Потрогайте. Да-да, потрогайте. У девочки Саньки есть мальчик-с-пальчик… Дефект имеется. Такое, знаете… Редко, но случается. Член есть, но очень маленький. К-к-крошечный просто! Возьмите его в руку…

– Дура, что ли? – замирает за моей спиной. – Не смешные у тебя шуточки, Санька. Хреново ты извиняешься! Должна будешь!

В темном, довольно узком коридоре раздаются чьи-то шаги.

Близко-близко.

Это мой шанс!

Не будет же Мирасов меня при ком-то… так же нагло трогать!

Я быстро одергиваю юбку вниз и отскакиваю в сторону, тяжело дыша, бросаюсь бежать.

– Полотенца! – гремит за спиной голос.

Да в жопу твои полотенца. Сам собирай, мудачина! Я уволюсь к чертовой бабушке, я просто уволюсь!

На скорости влетаю в раздевалку и хрипло дышу, повалившись на скамейку. Раздевалка и душевые для персонала здесь напоминают атмосферу небольшого спортзала, даже запах стоит похожий – влажный пар душевой и терпкий запах обуви.

Сердце вот-вот выскочит из груди. Перед глазами темнеет.

Несколько злых слез все-таки выкатывается из глаз.

Не знаю почему. Я же привыкшая…

Официанткой работаю, и моя жопонька, как выразился Мирасов, не раз встречалась с чужими липкими ладонями и похотливыми предложениями.

Как-то пьяный кретин меня в углу зажал и пыхтел, как боров у бабушки в загоне для свиней. Я чудом увернулась и то лишь потому, что этот козел был совсем пьяный, он даже свой ремень нащупать не мог, пытался штаны снять вместе с ним…

Тогда я труханула немного, но не так, как сейчас.

Что со мной такое?

Слезы продолжают обжигать глаза, нос заложило мгновенно!

Тот боров меня только напугал, но грязь его касаний как будто просто скатилась по мне и осталась там, где-то под ногами.

Но то, что было сейчас, оно словно изнутри разрослось уродливыми черными пятнами и все-все горит.

Поднявшись, бросаюсь к раковине, умываясь. Лицо краснеет еще сильнее – от ледяной воды и растирания бумажными полотенцами.

Глаза становятся щелочками. Так, кажется, хватит! Перестаралась…

Нужно подумать, как быть…

Мирасов всегда меня задирал, был требователен, отпускал шуточки, но никогда не лапал, а сегодня… Будто с ума сошел.

Может быть, обкурился.

Да, скорее всего, он укуренный. Укуренный ушлепок, что от него ждать?

Надо просто пересидеть тихо-тихо, как мышка, до конца смены, а потом он и проспится, и продышится, и все-все-все.

Не хочу терять денежное место.

– Один раз пристал, и все. Больше не будет. Буду смотреть в оба! – говорю вслух, шмыгая носом.

Потом я снова мою руки с мылом и вдруг замечаю в отражении зеркала на шее багровый след.

Его не было!

Наверняка этот урод на мне его оставил.

Кожа у меня бледная, всегда чутко реагирует на прикосновения, а этот жлоб раскачанный не был со мной деликатным.

А попа? Он меня больно щипал, вдруг и там след от его лап?!

Я кручусь перед зеркалом и задираю юбку, чтобы оценить ущерб, как вдруг дверь открывается и входит Лерка.

Та самая, что залипает на Мирасове и мечтает с ним потрахаться.

Увидев меня с задранной юбкой, она закатывает глаза.

– Белфи делают не так, село-о-о! – тянет она. Причем противно так тянет, что выходит «селоу».

– Что?

– Белфи. Butt-selfie, – объясняет и, видимо, совсем для тупеньких, переводит. – Селфи задницы. Белфи! Встань нормально, выгнись… Да тьфу ты че, не гибкая такая! Давай покажу, как надо. И юбку сними.

Судя по ее форме, облитой чем-то, Лерка просто забежала переодеться, но, пользуясь случаем, отбрасывает платье в сторону. Оставшись в одном белье, встает задом к зеркалу, приподнимает свою задницу и делает несколько снимков.

– Поняла? Давай… повтори! Хотя… – оценивает. – Тощая. Слишком. Подкачать надо, – цокает!

Дверь распахивается.

Сегодня что, день открытых дверей?!

– Вот ты где, маленькая грязная… – врывается в раздевалку голос Мирасова.

Глава 3

Александра

Разумеется, эта дура Лерка дверь не закрыла за собой, все время ждет, что кто-то оценит ее тело.

И, кажется, она нашла ценителя.

В лице Расула.

Ведь первое, что он увидел, это была ее хорошо раскачанная пятая точка и изогнутая спина, грудь в развороте. Словом, там было на что посмотреть. Он и смотрел, но нахмурился, и лишь потом его взгляд метнулся на меня. С недовольством.

Я тоже как дурочка, с задранной юбкой.

Две задницы и сравнение, слава богу, не в мою пользу. Мой зад в шортиках и на треть Леркиного ореха не тянет.

Мирасов же недоволен, двинул челюстью вперед-назад…

Да, мы снова были не одни! И обществу Лерки я сейчас была очень-очень рада!

Лерка тем временем повернулась и задышала часто-часто, ее грудь всколыхнулась и начала подпрыгивать, едва не выскакивая из низкого бюстика.

– А-а-ах, вы меня напугали, Расул Мирасович! Как неловко. Я почти раздета…

Лерка ахает. Но больше похоже, будто стонет. Она наклоняется за своим платьем, поднимаясь медленно-медленно.

Ее лицо на миг замирает на уровне паха Мирасова, а он, взглянув на Леру сверху, лишь добавляет ей радости и старания, она так старается выгодно себя ему подать. Даже немного стыдно за нее…

Наконец, Мирасов адресует мне взгляд. Короткий, но жалящий.

– В кабинет. Александра.

Разворачивается на пятках и уходит…

Дверь хлопает. Моего лица касается легкое дуновение ветерка, жар приливает к щекам. Я вроде одернула юбку сразу, как он зашел, но до сих пор неловко, что он видел меня в такой дурацкой позе.

Да не все ли равно?!

Леркин зад он разглядывал больше, наверное, понравился. Вот и пусть… разглядывает, щупает, зажимает в углу. Там все отменное, как он любит, и тело, и белье…

Лерка припадает задницей к раковине и начинает со мной делиться.

– Ты видела, как он на меня смотрел? Видела? – машет руками. – Я уверена, что он меня хочет!

– Еще как… Хочет, – добавляю скупо.

– Чуть не сожрал глазами!

– Ага. Горит просто.

– Я давно это заметила. Он всегда так смотрит… Ну что за мужик? Видела, как он трахается? Нет, наверное, ты же випки не обслуживаешь! Я видела, млин, чуть не кончила! Мама миа, после такого на ногах стоять трудно…

Какая глупая, совсем не затыкается!

Завелась, как старые жигули моего деда, которые он постоянно перебирает в гараже в надежде когда-нибудь починить, и тарахтит-тарахтит…

Лерка хлопает в ладоши и подскакивает к зеркалу, разглядывая себя.

– Как мои реснички? Норма? Две недели назад нарастила, но, кажется, нужно сходить на коррекцию… Я должна выглядеть на все сто! Уверена, скоро он точно перестанет сопротивляться притяжению между нами… – добавляет на полном серьезе фразу, как будто прочитанную в романе. – А то все со шкурами элитными трется. Да чем они лучше?

Лерка переодевается и успевает болтать, я выкидываю салфетки, протираю раковину насухо. Выхожу из раздевалки. Чтобы потянуть время, я решаю подобрать раскиданные полотенца.

Лерка увязывается за мной. Она работящая, но ужасно глупая и болтливая… Вроде помогает прибрать бардак, но трындит на тему, которую подняла в раздевалке.

– У всех элитных шмар одна история…

– Да?

– Пффф. Я тебе говорю! Все эскортницы. Просто кто-то удачно насосал, а кому-то не повезло. Я ничем не хуже сосать умею…

У меня голова сейчас лопнет. Просто взорвется.

Чтобы она перестала нести чушь, я спрашиваю очевидную глупость.

Просто чтобы ввести ее в ступор, выдаю откровенную чушь.

– Опыта у тебя немало, Лер. Вот скажи, как быть…

– А?

– С маленькими.

– Маленький член? У твоего мч реально мч?

– То есть… А-а-а… «У твоего молодого человека реально маленький член?» – перевожу для себя. – Да… Как-то. Не очень там все.

Хлоп-хлоп ресничками.

Тишина.

Все, кажется, замолчала. Хитрость сработала!

Но через миг полные губы Леры раздвигаются в улыбке. Она сочувственно хлопает меня по плечу.

– Теперь я поняла, почему ты такая бледная и невеселая. У парня член крошечный. Наверное, еще и небогатый, да? Ммм… Ну, все ясно. Не повезло тебе, подруга, конечно. Не повезло. Не удовлетворяет, нищеброд. Кидай его! – щедро отвешивает советы, махнув грязным полотенцем в корзину. – Маленький и нищий, не то что большой и нищий!

– А что, есть разница?

– Ну, конечно! Был у меня парень, небогатый, но с таким… таким… членом… – выдыхает. – Просто король-член! Один раз сунет, я вся теку, себя не помню, обо всем забываю! О том, что блядун нищий, – точно не вспомнила! Но ради такого секса можно и потерпеть, и до зарплаты ему в долг занять. Потом сексом отдаст… – хихикает.

– И где сейчас этот… король-член? Почему ты не с ним?

– Печалька. Он же не только со мной роман крутил. Как в анекдоте, трахал чужую жену, ее муж вернулся раньше. Он выпрыгнул в окно и запнулся ногой о горшок. Полетел своей красивой и тупой башкой вниз. В итоге, голова треснула, как арбуз, хотя всего второй этаж был. Вот так.

– Ужас какой.

– Жаль, конечно. Но я уверена, что Расул в сто раз лучше трахается. Я его в деле видела, просто секс-машина! – застонала в голос. – У меня даже попка вспотела…

– Давай без подробностей, я уже поняла, что ты с ним готова на все.

– На все! Я за него жизнь готова отдать. Он мой! А ты… Не унывай, – вспоминает про меня. – Ты, главное, с нищим маленьким членом время зря не теряй. Маленькие члены допустимы только для состоятельных мужиков.

Вот спасибо…

За науку!

Зато теперь ясно, почему Лерка без ума от Мирасова, ведь он и состоятельный, и с большим членом, а еще она видела, как он трахается. Да это просто комбо, джекпот в системе ценностей Леры.

Как бы я ни тянула время, приходится плестись в кабинет Расула.

Легкий стук.

– Входи.

Застываю сразу у порога, Мирасов адресует мне мрачную улыбку.

– Садись, – кивает на кресло напротив своего.

Колени немного дрожат, не знаю, о чем пойдет разговор, но сосущее ощущение под ложечкой намекает, что ничего хорошего меня не ждет.

Кажется, шутка про мой маленький несуществующий член и намек, будто Мирасову нравится лапать мальчиков, может дорого мне обойтись.

Глава 4

Александра

Мирасов молчит, я жду.

Ожидание затягивается, он молча сканирует мое лицо темным взглядом и чуть-чуть ухмыляется. Я будто кролик перед удавом.

Напряжение возрастает с каждой секундой.

Наконец, он разлепляет свои губы, выталкивая вальяжно:

– Ты же несешь полную материальную ответственность, помнишь?

Сердце забилось где-то в желудке, как будто я его проглотила от страха.

– Да. У меня все ровно по расчетам. Никто не свалил, не заплатив…

– Никто?

– Никто, чьи проскоки я бы не перекрыла в тот же день, – исправляюсь.

Редко, но бывает, что кто-то уходит, не заплатив. И чаще всего это не мужчины, а те самые девицы, которые пришли снять крутого мужика, но что-то пошло не так. Недавно убежали две девицы, не заплатив за любимый многими коктейль Космополитен. У меня такое раза два или три было, но я сразу вложила деньги, перекрыв недостачу со своих чаевых.

Как-то мне везло, ничего серьезного не было.

Однако Мирасов так не считает.

Глаза мерцают: он явно что-то задумал, а у меня от этого мужчины мурашки по коже.

– Случай на прошлой неделе. Подвыпивший гость, которого ты обслуживала, разбил дорогой стол, шикарную люстру и кучу посуды, – напоминает Мирасов.

– Он расплатился и ушел, сильно выпивший. Уже почти у выхода повздорил с бывшей невестой и полез в драку с ее нынешним бойфрендом.

– И он расколотил хуеву тучу имущества.

– При всем моем…

– Маленьком члене? – хмыкает, напоминая про неудачную шутку.

– Уважении!

– Допустим, продолжай.

Так, я сбилась… Начинаю сначала:

– При всем моем уважении, это был недосмотр охраны. Я обслуживаю зал, а не зону входа. Это должны были пресечь охранники. Они замешкались, и вот результат. Администратор был такого же мнения.

– Администратор поторопился с выводами и не разобрался в сути. Суть такова, что гость, которого ты обслуживаешь, считается твоим, пока он не покинет пределы клуба! – важным тоном заявляет Расул.

Я в шоке!

Просто нет слов!

– Это… Это надувательство.

– Я купил клуб, вложился, впереди реконструкция. Плюс масса других затрат. Пока я работаю в минус. Не буду же я со своего кармана оплачивать чужие косяки и множить свои расходы?

– Вы нарочно ко мне цепляетесь?

– Много чести. Нет, девочка. Это просто бизнес, ничего личного.

– Какая там сумма?

Мирасов достает из принтера листок бумаги с подробным перечислением и указанием сумм испорченного имущества. У меня рябит в глазах – в клубах всегда дорогая посуда, а в этом еще и эксклюзивная, под заказ.

А люстра? Гребаная люстра. Она из кристаллов Сваровски, что ли?

– Это слишком много. Я столько не зарабатываю.

– Частями отдавать будешь! – непреклонным тоном заявляет владелец клуба и протягивает мне дорогую ручку паркер. – Внизу подпиши от руки. «Изложено с моих слов верно, претензий не имею. Согласна возместить материальный ущерб в полном размере, в сроки…» Фамилия, имя, отчество полностью. Дата. Подпись.

В голове крутится подлая мыслишка просто свалить.

Пока я смотрю на эти ужасные цифры, в голове прокручиваются мысли одна другой хитрее – просто уехать.

Я и в другом городе не пропаду. В любом другом из городов не пропаду…

От этих мыслей даже волоски немного приподнялись, а потом… потом я понимаю, что волоски приподнялись не от мыслей, а от жара мужского тела, появившегося сбоку от меня.

Мирасов наклонился, моего плеча коснулась его твердая грудь. Губы шевельнулись у волос.

– Знаю, о чем ты думаешь. Сбежишь, я тебя вскрою.

От неожиданности подпрыгиваю и ударяю его затылком.

Бум-с! Удар выходит сильным, у меня макушка заныла, мужчина ругается:

– Блять.

Мирасов трет разбитую губу, она лопнула.

– Вскрою тебя, как единицу общего информационного социума, найду твои следы в сети без труда! – объясняет и добавляет: – Потом и в реальности найти не составит труда.

Запоздало вспоминаю, что он еще и умный. Кажется… Мелькало что-то такое в разговоре между ним и Булатом, когда они искали пропавшую Кристину.

– Так что не глупи, Санька. Подписывай, отрабатывай, будь умницей, – треплет по волосам, как щеночка. – И больше не шути стремно на некоторые темы.

Фактически, он вогнал меня в кабалу.

Теперь фиг уволишься от него.

Может быть, у Крис денег занять?

У нее своих нет, но ей Булат не откажет, верно?

Однако сумма такая… немаленькая.

Ладно, выхода у меня пока другого нет.

Медленно ставлю подпись, небрежно черкаю имя и фамилию. Мирасов не сводит взгляда, потом пристально рассматривает.

– Надо же, а я думал, у меня почерк паршивый. У тебя – еще хуже, Санька.

Я чуть не скриплю зубами, когда он в очередной раз меня так называет. Не люблю, когда называет «Санька, Санек».

– Свободна, – кивает мне.

Когда я спешу на выход со скоростью ветра, он вдруг добавляет небрежно.

– Хочешь отработать быстрее, есть у меня для тебя одно предложение.

Меня свербит, и я, хоть и не жду от него ничего хорошего, задаю вопрос:

– Какое?!

Глава 5

Александра

Мирасов медленно растягивает губы в улыбке, словно Чеширский Кот. Только уверена, что, если его подпустить ближе, у этого кота с клыков будет капать моя кровь – сожрет, как глупую птичку, и не подавится. Может быть, только перышко выплюнет – и на этом все!

– Как думаешь сама?

Я с трудом подавила вздох раздражения.

– У меня вся смена впереди, в уме много всего считать придется и держать лица в памяти. Можно я напрягаться не буду?

– Ах, ты из этих… – закивал головой вверх-вниз.

– Из каких, из этих? – насторожилась я.

– Из тех, что разбрасывают ножки в сторону и ведут себя, как королевна, только потому, что дали отъебать свою щелочку, не желая напрягаться.

Густой жар окатывает меня с головы до ног и обратно.

– А вы… Вы из тех, кто ждет, что ему все приятное сделают?

– Я бы сказал, что так и есть. Но ты, маленькая любопытная врушка, и без моих подсказок знаешь, что это не так. Верно? О да, ты смотрела, как я «не участвую» в сексе… – двинул бедрами.

Блин, чего он такой пошлый!

Вроде одетый, полностью, а я после его движения бедрами не могу не представлять его член, не вспоминать ощущения, когда этот агрегат ко мне прижимался требовательно.

– Мне кажется, вы запутались.

– Я ничуть, а ты…

– У меня время истекает, – выдала я мучительно.

Сложно мне с ним разговаривать. Он же просто потешается, вон ка глазищами сверкает, смотрит на меня, как на мышку, загнанную в стеклянную банку.

– В девять… – посмотрел на часы на запястье. – Жди меня в девять вечера.

– Но я заканчиваю позднее.

– Сегодня ты заканчиваешь в девять, – сказал, как отрезал. – Все, свободна.

На ватных ногах я поплелась к двери, взялась за ручку.

– Что-то еще? – поинтересовался.

– Ага. Да… Я подумала… Подумала, что стабильность – это хорошо. Буду обеспечена рабочим местом надолго, стаж наработается, отлично. А быстрые и сомнительные способы заработка меня не интересуют, спасибо! – сказала скороговоркой и вылетела из кабинета хозяина клуба.

Выйдя в коридор, я задышала через рот, как будто только что пробежала спринтерский забег, и просто не могла дышать иначе.

Дверь за спиной хлопнула.

Черт…

Я припустила быстрым шагом. На повороте обернулась, босс следовал за мной по пятам, преследуя, как большая мрачная тень. Бежать было бы глупо, я вернулась на рабочее место, с тоской ожидая, когда все разгонится и не останется времени на безделье. Но посреди недели всегда было довольно тухло.

Поэтому Мирасов спокойно подошел и встал рядом, подпер массивным плечом колонну.

– Ты меня боишься, что ли? – протянул.

– Нет.

– Но сбегаешь, как от черт от ладана.

– Я – черт, а вы – ладан?

Ну и самомнение у придурка! Надо же, святоша нашелся…

Хотелось что-то сказать, но я крепко-крепко сжала челюсти.

Если его игнорировать и вести себя, как будто ничего не было, он отстанет.

Равнодушие надоедает.

Игнор и равнодушие, равнодушие и игнор.

Но Мирасов сверлил меня жуткими глазищами.

Как можно игнорировать такой взгляд?

От него в грудной клетке воздух спирало, нечем было дышать и сердце стрекотало, как сумасшедшее…

К счастью, появились еще выпивохи-завсегдатаи, и я поспешила к ним, но вдруг…

Мой локоть оказался захвачен в цепкий плен сильных пальцев, спины коснулись пуговицы рубашки Мирасова. Жутко ледяные, а сам он – горячий.

Эта игра на контрастах выводила из равновесия.

Ему ничего не стоило со мной поиграться и загнать в ловушку!

– Трусишка? Казалась такой бойкой, Санька! – тихо пророкотал в мои волосы. – Сегодня в девять. Отказ не принимается. Пошла!

* * *

«В девять!»

К черту его… То есть к сородичам.

И до девяти осталось всего-ничего.

Сбежать?

Но как же подписанные бумаги?

Может быть, ничего подписывать не надо было?

Или моя корявая подпись не будет считаться моей?

Голова разболелась от этих мыслей и переживаний…

Еще и мама ответила на сообщение, прислала голосовое, голос уставший, жаловалась на зубную боль.

Я перезвонила ей, завернув в коридор, ведущий в служебные помещения.

– Мама, привет. Как дела? Что у тебя с зубом?

– Разнылся, проклятый. Анальгинку положила, не помогает что-то…

– Мама, давно пора лечить. Я же деньги отправляла два дня назад. Ты говорила, сегодня пойдешь. Не дошла, что ли? – спросила я, жуя зубочистку.

– Да так… Потом схожу. Ничего, само пройдет.

– Ма, не пройдет. Ты чего ждешь? Флюс начнется. Чтобы завтра пошла…

Мама замялась, суетливо заверила, что сходит, а потом вдруг перескочила на тему засолок соседки, которые были очень вкусными.

Я почуяла неладное.

– А ты чего тему меняешь, ма? Ну-ка… Ты завтра зуб свой больной лечить пойдешь? С утра! Я тебе позвоню…

– Сашенька… – вздохнула она.

– Господи, – простонала я. – А-а-а… Мама, ну нет… Нет… Только не говори, что ты этому огрызку опять денег дала.

– Сашенька, это твой отец!

– Обсос, огрызок, утырок вонючий! – повысила я голос. – Ма, сколько можно?! Ты, блин… Я в шоке просто! Он тебя кинул, к шалаве под юбку нырнул, а ты ему еще и деньги даешь. Деньги, которые я тебе прислала. На лечение, блин! – завопила.

– Сашенька, не кричи. Не чужие же люди…

– А-а-а… Так что у не-чужого случилось на этот раз? Понос, золотуха? Или…

– У твоего братика по отцу серьезное отравление. Саш, это тебе не прихоти какие-то.

Я отупело уставилась в стену напротив невидящим взглядом. Либо мама слишком добрая и до сих пор отца любила, либо я слишком злая. Но не испытывала я ни капли раскаяния.

– Извини, ма. Мне пора. Что со своими зубами делать, сама решай. Может, Александр Николаевич сподобится? – назвала отца по имени-отчеству. – Да поможет? Ну, не чужие же люди, в конце концов!

Дышать было нечем, вышла на улицу, дыша холодным воздухом.

Тупая, бессильная злость мутила изнутри.

Сколько денег я домой отправляла, думала, мама подкопит, ремонт сделает, здоровьем займется.

Каждый раз одно и то же!

Отец все до копейки вытаскивал. Смазливая рожа, красивый голос – любимчик женщин. Никак мама ему не могла отказать! Выходит, что он не только мать доил, но и меня – тоже.

Не гнушался, все своей шалаве таскал. Приворожила она его, что ли?

Надоело…

– А он такой, представь… Ага, да… – послышался смех Лерки.

Та в самых сочных красках рассказывала подружке подробности сегодняшнего происшествия, только по ее словам выходило, будто Мирасов ее чуть не трахнул, и только курица какая-то отвлекла.

То есть я…

Я хохотнула, Лерка услышала и обернулась.

– Чмоки-чмоки, – попрощалась с подругой и походкой от бедра направилась ко мне. – Ну?

– Что? – огрызнулась я.

Лерка затянулась сигареткой и наклонилась, выпустив струю дыма мне в лицо.

– Видела я, как ты на Мирасова смотришь. Учти, будешь свой мелкий зад под его член подставлять, я тебе глаза выцарапаю.

Глава 6

Расул

В клубе сегодня тихо, не самый людный день, но зал понемногу набивается – там веселый и подвыпивший коллектив одного из офисов празднует ДР босса, на другом конце зала небольшой и довольно скромный девичник. Девочки ближе всех. Подружки невесты, как водится, намного красивее виновницы торжества и точно гадают, почему этой девчонке не с самым красивым лицом повезло, а они еще не при делах.

Словно почувствовав, что я на них смотрю, рыжая поворачивает голову в мою сторону и смущенно улыбается, кокетливо стреляет глазками. Меньше чем через несколько секунд к обмену и стрельбе глазами присоединяется и жгучая подружка – брюнетка.

Я улыбаюсь им едва заметно, они плавятся.

Заказываю спиртное, наблюдаю дальше.

Тухляк.

Больше ничего интересного. Самые занимательные – эти две штучки. Готов поспорить, горячие сосочки и готовы отжарить в паре.

Немного алкоголя, пара затяжек, напряжение спадает. Дым туманит разум. Но от этой дозы снижается лютый накал, суетливые мысли отходят на второй план.

Вечер только начался, клуб начинает раскачивать.

Посетителей становится больше.

Наблюдаю, как среди гостей шустро передвигается Лерка на каблуках – она выбирает компании, где больше мужчин. Но сегодня день, по большей степени, бабский. Наверное, один к десяти, если не больше. Поэтому Лерка прохлаждается, а Санька носится в легких кедах, туда-сюда. Только и видна ее белобрысая макушка и цветастые, полосатые кеды. Точно оса. Да, оса. Ей подходит… Дурешка меня побаивается, но не оставляет попыток загнать жало под кожу.

Приятно будоражит.

Давно не развлекался так, как с ней.

Видимое сопротивление будоражит.

Как давно… Ммм… Затрудняюсь ответить.

Помню, в школе за девчонкой бегал. Она была в выпускном классе, я в девятом. Такая, что все на нее слюни пускали и завалить хотели. Я забился, что на выпускной она мне даст. Пацаны не поверили. Она же секси, не отличница, но дочка директора, танцевала, оформленная такая, уффф… Глазки кукольные, губки пышные – такие сейчас накачать пытаются, но они получаются слишком некрасивыми и тугими, у нее такие сладкие варенички были. Мягкие, влажные, зовущие…

Пожалуй, только за ней я и бегал.

Завалил добычу…

Трахнул на выпускном. Когда все прочие одноклассники встречали рассвет, я стаскивал с нее трусы на даче…

Ну и все, пожалуй. Потом насилу от этой дуры отбился, таскалась за мной, как шизанутая, грозилась, что вены себе перережет, а отец исключил меня из школы. Да и похер…

Все равно я пошел в колледж учиться.

Пожалуй, длительная охота была в моей жизни лишь однажды. Потом не было нужды за кем-то бегать. Зачем? Мне везло… К тому же они сами такие дефектные и с вечно голодной пиздой.

Самочек кругом – пруд пруди.

Мужиков хватает, но тех самых, о которых мечтает каждая, в разы меньше.

Поэтому конкуренция среди пездочек на член состоятельного и не лишенного привлекательности мужчины просто адски бешеная.

Можно и не напрягаться, они сами устроят дефиле, встанут раком и даже насадятся на распухшую от похоти головку, подвигают бедрами, отъебут сами себя до звездочек… Потом стекут, плача от счастья и умиления, а если подкинешь немного деньжат на салон, будут готовы сосать в любое время дня и ночи.

Каждая готова из трусиков выпрыгнуть.

Все красоточки.

– Вам повторить, Расул Мирасович?

К опустевшему бокалу призывно прогибается Лерка.

Делаю пару затяжек, оценивая. У нее большие, крепкие сиськи и хорошо подкачанный, довольно пышный зад.

Сощуриваюсь, она улыбается и опускается на диванчик, медленно подливая спиртное. Платье короткое, ножки чуть раздвинуты.

Пожалуй, ей только моргни, упадет на колени и отсосет жадно, потом и подставится попкой, без стеснения от присутствия посторонних.

Перевожу взгляд в сторону девичника, девчонки все еще смотрят на меня голодно.

В паре…

Ммм… Будь они немного моложе, я бы еще подумал. Но двадцать пять плюс – слишком старые.

Даже Лерочка балансирует в опасной близости от планки.

Может быть, ей кинуть пару палок…

– Я хочу вам признаться… – шепчет тихо, трепеща ресницами. – Только не ругайте меня, но я думаю о вас постоянно. Сердце выскакивает из груди…

Немного удивлен.

Я-то думал, у нее мозг размером со спичечную головку, а она вполне связно выражается.

Или заученно.

Ску-ка.

Взгляд снова скользит по залу, выискивает белобрысую макушку, губы растягиваются в улыбке.

Как она меня отталкивает, запуская жало.

Щекочет забавно.

Ее эмоции, запах, ощущение страха и трепета под светлой кожей – вкусный коктейль.

Хочется неспешно тянуть его по капле, высасывая.

– Который час, Лерочка?

– Без пяти девять.

Пора…

Высосу тебя, Сашенька. По капле вы-со-су…

Глава 7

Александра

Твердый пол подо мной становится зыбким и ненадежным, когда я чувствую, как взгляд Мирасова выхватывает меня из толпы.

Не вижу, но точно знаю, что он на меня смотрит.

Его взгляд будто лассо, удавка на шею, душит, отнимает последние капли кислорода, сжигая в легких. Спешу затеряться в толпе…

На время даже удается сделать это, но потом оказываюсь возле бара, и…

Попадаю в расставленную ловкушку.

Клещи Мирасова сжимаются на моем локте.

– Время вышло. Пошли, – сжимает крепче и тащит меня за собой.

На нас смотрят.

Угадайте, кого из нас это волнует? Только меня. Ему просто плевать…

– Постойте… Моя… Моя смена не закрыта. Там клиент за… За столиком.

– Закрою я тебя смену, Санька. Погнали. У меня колом стоит… – бросает через плечо.

– А я… Я тут при чем? – пищу.

Мы в узком коридоре, Мирасов толкает меня к стене.

– При чем?

Моя рука резко тянется вниз, захваченная лапой Мирасова. Он опускает ее к себе на пах и крепко сжимает вокруг толстой эрекции.

Блин… Вживую… Там все еще больше… То есть еще не совсем вживую… Но смотреть за тем, как эта хреновина входит и выходит в женское тело, и в половину не так боязно и… волнительно, как держать в руке.

Почти держать в руке.

– Нравится?

– А-а-а… А должно? – выдыхаю. – Ваша… штуковина меня пугает.

– Я так и понял, – наклонившись, медленно лижет мою шею и засасывает немного кожи. – О-о-о… Я так и понял, когда ты смотрела и пускала на меня слюнки…

Его пальцы крепко держат мои. Так крепко, что почти больно.

Еще его рот… оставляет на мне мокрые следы.

Зубы уже покусывают подбородок, подбираясь к моему рту.

Губы дрожат, выпуская вдохи. Глаза открываются, выхватывая кусочек его смуглой кожи на шее, иссиня-черные волосы, воротничок рубашки.

Открываются и закрываются.

Губы мягко толкаются в мои.

Ох черт… Потом он раскрывает рот и сосет мой, облизывает губы, покручивая, нажимая на сердцевину.

– Давай же… – требует и тяпает зубами по моей губе.

Я ахаю и его пальцы тут же крепко обхватывают нижнюю челюсть, удерживая рот раскрытым.

Между моих губ толкается его язык… Он целуется ужасно непристойно.

Это даже не поцелуй. В поцелуе губы участвуют, а тут его большой и жесткий язык толкается мне в рот, словно жадный питон. И такой же питон оживает под моими пальцами. Бедра мужчины раскачиваются, мои пальцы продолжают обхватывать его крепкий член, будучи расплющенными горячей ладонью поверх них.

Я начинаю бояться замкнутых пространств. Кажется, в каждом углу он меня слопать готов. Сердце как ошалелое, подскакивает к горлу.

Его вкуса у меня во рту слишком много, табачный, горький, пряный, проталкивается до самой глотки вместе с чужой слюной.

Укусить не пытаюсь, я же думала, что игнор – это лучшее, что можно придумать.

Вообще никак не реагирую, только сглатываю и дышу все чаще и чаще…

Это неконтролируемое.

– Какой стойкий ротик, – всасывает мои губы, покусывает. – Даже не ответишь? Неужели целоваться не любишь?

А-а-а… Так это поцелуй был!

Я-то мысленно уже написала заявление, что он отымел мой рот.

– Давай пососемся. Так у вас говорят, м?

– У кого?

– У молодежи, блин.

– Мы не называем себя молодежью. Так только олды выражаются.

– Олды?

– Наверное, в ваше время вы их называли старперами…

Вожусь под его давлением, как мышь, придавленная слоном. Сегодня у него очень игривое и пошлое настроение, потому что за ругательство Мирасов выдает лающий смешок.

– Поедем или здесь, в клубе.

– Нигде – есть такой вариант?

– Нет такого варианта. Тебе деньги нужны?

– Всем нужны. Но…

– Значит, поехали.

– Почему я?!

– Почему ты? Сейчас самое время об этом спрашивать? У меня колом стоит. Какие еще аргументы нужны? – спрашивает так, будто злится.

– Это довольно странное…

– Что странное, Санька? Терпение испытываешь. Мужику лучше дать, а потом вопросы задавать в перерывах между заходами.

– Странное, потому что я не в вашем вкусе! – выпаливаю. – Вообще!

– Что ты знаешь о моем вкусе? – громко смеется. – Ты, как раз, в моем вкусе, стеснительная куколка с маленькой…

Я готова была умирать долго и мучительно от его грязных приставаний, но вмиг становлюсь обуглившейся от стыда головешкой, когда он роняет мне пошло на ухо.

– С маленькой тугой пиздой и крохотной, но очень аппетитной попкой. Узкая всюду… Даже ротик крохотный. Боюсь, как бы губки не треснули вокруг члена. Тем интереснее разрабатывать…

– Вы много выпили сегодня?

– Я не пьянею лет с…

– Я не про то. Мы куда-то поедем. Верно? Я боюсь садиться в машину к пьяным.

– Я не…

– Вы пили, я видела.

– Ладно, пусть будет водитель. Окей?

– И сначала я договорю с Лерой.

– О чем, бл… – рычит нетерпеливо, шаря по телу жадными лапами.

– Она обслужит моих…

– Я тебе заплачу.

– У нас корпоративная этика! – пищу, потому что он сминает мою грудь рывком. – И я… Я первой приеду. Куда там надо… Хочу душ принять, умыться.

– Ты вкусно пахнешь потом.

– Я так хочу. Пожалуйста…

Набравшись смелости, я сжимаю пальцы крепче и двигаю вверх-вниз по его члену, повторяя.

– Пожалуйста.

– У-у-уф… – выпускает. – Способная девочка. Лады. Вали давай… Этичная. Водитель будет ждать у служебного. Даю тебе десять минут форы.

– Пятнадцать.

– Пятнадцать, но ждешь меня голой, лежа на животе, подложив под него маленькую подушку.

– Зачем?

– А ты догадайся…

– Даже пытаться не стану.

– Вот-вот. Лучше на практике. Держи… – сует в мою мокрую ладонь ключи.

Я с трудом разжимаю пальцы, которыми держалась за его член. Они горят, как будто их натерли перцем чили.

Делаю шаг, другой…

– Быстрее, – бросает негромко вслед.

Я припускаю бегом и ловлю Лерку.

– Лер, послушай… – подтягиваю ее к себе. – Выручи! Встретила хозяина, он датый… Пристал, хочет девочку на ночь. Дал ключи, водитель ждет. Обещал, если найду, заплатит хорошенько. Говорит, все шлюхи ему уже надоели, и хочет новенькое что-то! Я никого не знаю, выручи…

Лера смотрит на меня со снисхождением и протягивает ладонь.

– Давай. Я все сделаю.

– Уверена?

Сыто улыбается.

– Конечно. Он будто в раю побывает. Гарантирую…

Глава 8

Александра

Лерка уехала, взяв ключи. Дождавшись, пока клуб покинет и Расул, я осторожно покидаю свое убежище и уезжаю из клуба. Попросту сваливаю. Теперь только взять шмотки и съехать с квартиры…

После того, как Крис съехала, со мной поселилась троюродная сестра, Оксана. Все не чужой человек. Но, зайдя в квартиру, с самого порога спотыкаюсь о чужую обувь – мужские кроссы валяются кое-как.

Я пинком отправляю их под вешалку и щелкаю ладонью по выключателю.

Спешу, в наушниках солист Kwabs гипнотически низким, гулким голосом выводит строки.

Still burning from the heat of your touch
Know I shouldn't
But it's never enough
Still burning for the heat of the dark
Know I shouldn't
But it's never enough

Я без задних мыслей, честно…

Свет из коридора падает в единственную комнату, и я вижу, как двигается рыхлый голый мужской зад между раскинутых женских ног.

– О черт… – срывается с моих губ.

– Ма-а-акс! – визжит сестра, отпихивая парня.

– А-а-а… Бля, бля… – еще один толчок, явно на пике не так просто остановиться.

Они неловко прерываются, парень пытается натянуть штаны.

Я выключаю свет, но уже слишком поздно: в память врезалась картинка, как бедра этого парня вбиваются в мою родственницу, его трусы с джинсами приспущены до щиколоток, ее комканные трусы валяются на полу.

Послушала музыку, е-мое…

Так неловко!

Вытаскиваю наушники.

Рядом со мной останавливается Оксана, сама включает свет. Я бросаю взгляд в коридор, ее перекрученные трусы так и валяются неопрятным комком на пороге в комнату, а Макс пытается застегнуть джинсы. От сестры пахнет недорогими духами, вином и немного рыбой.

– Саш, а ты чего так рано вернулась? Я думала, на работе… До утра.

– Сорри, что не предупредила. Я была уверена, что сегодня ты у Макса. Привет, Макс, – киваю ему и прохожу в комнату. – Не обращайте на меня никакого внимания, я быстро.

– Если голодная, там роллы остались… – пытается быть гостеприимной сестра.

Ах вот откуда взялся запах рыбы и вина. У них небольшой романтик, который я прервала вторжением. Но блин… Если бы знала! Оксана говорила, что они сегодня у Макса.

– Нет, я не голодная. На работе перекусила, – вру.

Быстро хватаю рюкзак и забрасываю в него сменное белье, обувь, косметичку, деньги, бутылку с водой и упаковку сухих крекеров. Больше не влезает, надеюсь, этого мне хватит.

Оставаться в городе не стану.

За чужие долги расплачиваться тоже не буду!

Мирасов это просто с потолка взял, сочинил, будто я ему должна.

Расписалась я, конечно… Но левой рукой. Почерк ужасный… Как будто и не мой даже! Пусть докажет, что это написала я. Подпись тоже накорябала не свою, просто букву М с закорючкой.

За спиной шушукается парочка. Максу не терпится закончить, предлагает по-быстрому трахнуться в ванной, Оксана мнется.

– Ты уезжаешь? – удивляется сестра. – Надолго?

– Маму проведать хочу. Дурит снова…

– Пить начала, что ли?

Еще один неприглядный факт: хуже бабы зверя нет. Хуже пьяной бабы – точно. Мама одно время пила, когда папаня свалил. Пила в одиночку, что ли… Я вроде никому не говорила, что некоторое время она капитально поглощала спиртное, пила дешевое вино, как воду, литрами, но все равно родственники как-то узнали, и иногда смотрели так… свысока немного.

Бесило меня даже не это, а то, что они путали причину и следствие.

Полгода мама каждый вечер напивалась, до состояния мертвой свиньи, потому что ее муж ушел к другой.

Никак не наоборот.

Но эти языки и чужие мнения всегда мужиков оправдывают, даже таких бессовестных типов, как мой папаня.

Будь он хоть трижды урод, не дай боже женщине на ровном месте споткнуться – заклюют. Даже близкие не все готовы поддержать. Не знаю, откуда ноги растут, но этот патриархальный уклад порядком раздражает.

– Не начала. Просто давно не виделись! Давай, чао! – машу рукой.

– Ты скоро вернешься?

– Точно не знаю, спишемся! – бросаю, находясь за порогом, и быстро сбегаю вниз по ступенькам.

Через одну перепрыгиваю, мысленно накидывая план.

Дверь подъезда распахивается передо мной, и я…

Лечу прямиком в распахнутые объятия Мирасова.

Шок-шок-шок!

Откуда он здесь?!

Подаюсь назад, но слишком поздно. Ноги безуспешно пытаются ухватиться за воздух.

– Какая ты прыткая!

Мирасов дергает на себя, спасая мой затылок от кошмарной встречи со ступенями крыльца.

– Ты что, думала, самая умная? – рычит мне в губы. – Я таких, как ты, на завтрак пачками ебу. А вот за то, что слинять хотела, ничего хорошего тебя не ждет!

– От… Отпусти…

Язык все-таки болезненно ноет. Я клацнула по нему зубами во время падения.

Пальцы Расула врываются в волосы, сжимая их у самых корней плотно-плотно, болезненно. Дергает, заставляя меня тихонько вскрикнуть.

– Тшш… Не ори… – крепко смыкает мой рот ладонью. – Прокатишься со мной?

– Нет.

– Неправильный ответ.

Мирасов подхватывает меня, как тюк, и забрасывает на плечо, таща к своей машине.

– Не дергайся! – огревает зад несколькими болезненными шлепками и грубо стаскивает вниз. – Ныряй, – кивает на распахнутую дверь. – Сама.

– А если нет?

– Свяжу и закину в багажник.

– Ты псих. Блин, зачем я тебе? Тебя же Лерка хочет-не может-любит-мечтает стать твоей женой!

– Ты садишься или нет?

Кажется, он теряет терпение, и я… сама не верю, что говорю:

– Если ты… секс получишь… отстанешь от меня?!

– Просто трахнуть твой вертлявый задок теперь мало. Хочу, чтобы ты сама… объездила меня хорошенько… – проводит ладонью по ширинке. – Надоешь, будешь свободна.

Глава 9

Александра

– Это как? – спрашиваю, едва дыша.

Из глубины тела вырываются жаркие выдохи и всхлипы, потому что бугай продолжает меня тискать, всюду жадно клеймя своими грубыми лапищами.

Неугомонный!

– Надоешь, когда натрахаюсь… – проводит губами по рту.

Всасывает мои губы и тянет на себя, проходясь по спине ладонями.

Цепляет мой зад и подтягивает за него вверх, будто крюком цепляет, протаскивая вверх по всему телу.

И я… будто за кочку, низом живота цепляюсь за нехилый такой бугов в раойне мужского паха.

Мама…

Вот с этим… трахаться? Оно же огромное… Неуправляемое.

– Можно я…

– Можно! – разрешает Расул и лихо сжимает мой зад, разворачиваясь.

Я и сказать не успела, как мой зад оказался на капоте его машины, а сам мужчина наглым клином раздвинул мои ноги.

Он между моих бедер и сочно целует мой рот, буром вонзаясь глубоко-глубоко.

Возникает головокружение. Я цепляюсь за его плечи, Мирасов считывает это как сигнал, нагибаясь, прибивая меня мощным корпусом к машине.

Чуть ли не разложил на капоте, толчком вбивается между ног.

– Х-х-хватит! Это позорище какое-то… – выдыхаю, пытаясь избавиться от его языка.

Лижется, как грязное животное. Пошлое, озабоченное животное…

– Действительно, позорище какое. Трусы намокли? – хмыкает.

Все происходит слишком быстро.

То ли он реактивный, то ли я от шока притормаживаю.

Но реснички только пару раз успеваю взмыть вверх и опуститься, а мы уже на заднем сиденье, и Мирасов расстегивает молнию моей курточки.

– Я… Я еще не сказала «да».

– Пиздишь… Сказала.

– Когда?! – кричу ему в лицо.

– Когда я тебя у стеночки зажал, а ты мне в рот охала и постанывала, как благодарная шлюшка. Мокрая, маленькая шлюшка с сочной пиздой.

– Хватит! – толкаю его изо всех за плечи и молочу по ним кулачками. – Хватит меня унижать. Пизда – у Лерки. Горячая и глубокая.

– Я в курсе. Подготовленная. И зад тоже – просто аховый тоннель. Сука даже со своей смазкой приехала…

Громко гогочет, вытирая слезы.

– Откуда… Откуда ты знаешь?

Ой… кажется, я говорю ему «ты» и даже не заметила, как это произошло.

В ответ на мой вопрос Мирасов щелкает меня по носу и смотрит снисходительно.

– А ты догадайся. Ты же умная девочка? Умница…

– О господи…

Я прикрываю ладонями лицо. Хотя в моем случае можно смело пробить с десяток фейспалмов.

– Камеры наблюдения. У тебя камеры…

– Да-да. И в коридоре, где ты «тайно», – машет кавычки пальцами. – Передала ключи, и на квартире, куда заявилась эта шлендра… Блять. Кстати, за ее шаловливые ручки тебе придется расплачиваться.

– Что?

– Сучка не погнушалась смести кое-что. Там-сям… По карманам прошвырнулась, присвоила себе пару-тройку сотен баксов.

– Да блин! Лерка! – ору. – Ты что за дешевка такая! А-а-а… – стону, едва не плача. – Блин, Лерка, ты ду-у-ура… Это же мужчина твоей мечты… Да как у тебя руки не отсохли воровать!

К несчастью, мои расстроенные стенания и вопли Лерке не слышны, зато Мирасова они потешают. Он только и делает, что усмехается, поглаживает щетину и иногда еще добавляет громкие смешки.

Но отпускать не намерен.

Любое мое движение в сторону двери блокируется.

– Мужчина мечты? Скорее, мужчина мечты ее меркантильной пизды…

– И что дальше?

– Вопрос риторический, так полагаю, – хмыкает. – Потому что я свой вариант уже озвучил. Ты мне даешь. Много. Охотно. Берешь и даешь, сосешь и лижешь… С огоньком и удовольствием.

– Пожалуй, я надоем тебе сразу же.

– И почему же?

– Тебе будет со мной скучно. Я… А – неуклюжая. Б – скучная. И В – неумелая.

– За щечкой плохо держишь?

Смотрю на этого озабоченного, вздохнув.

– Я вообще не умею. Ничего. Вот так…

Мирасов притягивает меня к себе, шумно дышит в шею.

– Врешь-врешь-врешь. Жаркая же ты… Я чувствую.

– Нет. Не вру.

Кусь-кусь-кусь… по моей шее.

Становится острее и больнее, когда он чмокает большие засосы.

– Я не вру. Уйди. Ты… Ты меня пугаешь. Я вообще жду… любви большой, а не вот это… – киваю на его торчащую ширинку.

– Блять… – откидывается на сиденье. – Как я не люблю, когда телки цену себе набивают.

Осел недоверчивый. Мудак… Зачем ему понадобился этот клуб и тем более я?! Просто… необъяснимое.

– Это легко проверить. Вообще-то, – цежу сквозь зубы. – Но я не могу этого позволить…

– А что так? Ах да, обман маленькой врушки раскроется, и чьей-то маленькой тушке придется стоять раком, принимая в попку без подготовки…

Можно ли тридцать три раза сгореть от стыда и позора?!

– И краснеешь так натурально… – приближает свое лицо к моему на максимум. – Это какая-то джедайская техника?

Я толкаюсь вперед. Он прикрывает глаза с ухмылкой. Ужасные, бесстыжие глаза…

Ресницы опускаются вниз: мне бы такие, эх…

Губы жарко выпускают дыхание в мою сторону, в приоткрытом рте мелькает язык. Монстр жадно облизывается, думая, что мне просто надоело ломаться.

Я, едва мазнула губами по его рту, резко поднимаюсь и кусаю его за нос, вцепившись зубами.

Вот только его реакция все-таки опережает мою.

Пальцы сдавливают глотку так тесно, что тиски моих зубов разжимаются в тот же миг!

А я оказываюсь поваленной на сиденье.

Он нависает сверху – грозный, мрачный, растерявший веселье. По носу ползет капелька крови и разбивается о мои губы. Мирасов грубо сдергивает с меня штаны.

– В целку ломаешься? Сейчас проверим. Так ли это…

Глава 10

Расул

С каждым движением кровь в венах бежит быстрее.

Разгоняется, накачивает сердце толчками, бомбит его люто.

Сопротивление малышки и ее писк, возня – просто детский сад какой-то, и я по неведомой причине позволяю ей немного поерзать, подергать меня за нервные окончания. Их лишь слегка щекочет, больше забавляет. Под кожу пробирается зуд, азарт лопается в крови, будто пузырьки игристого вина.

Предвкушение… Все, что я чувствую.

По факту, знаю, чем это все закончится, моим членом в ее крошечной вагине.

Она такая узкая. Ее бедра можно даже назвать слишком тощими.

Обычно я молочу своими бедрами по довольно пухлым, объемным задницам. Не толстушки, нет, не фанатею по жирухам! Но и пересушенные не люблю. Скорее, раскачанные пиздато – вот моя тема.

Однако у Сашки ничего этого нет, однако меня немного корежит от мыслей толкнуться в ее горячую щель.

Она смотрит на меня на меня. Глаза большие, блестящие, зрачки расширены и мечутся взглядом в области моего лица.

Она обводит мое лицо, из стороны в сторону, но в глаза не смотрит, говорить что-то пытается.

Знаю, я эти разговорчики.

Просто цену себе повыше набивают! Недавно я с одной дамой пересекся, скромная преподавательница английского, зацепил ее в кафе, повелся на точеные икры с тонкой черной стрелкой… У нее были порваны чулки. Я сделал ей замечание, она так смутилась, чуть в обморок от стыда не хлопнулась. Слово за слово, я предложил ей купить новые чулки, но накинул – только с примеркой. Она согласилась… И в раздевалке без помощи рук, одним только ртом и зубами с меня стянула брюки, убеждая, что никому-никому не сосала. Потрясающее умение раздвигать упругим языком молнию ширинки и брать до горла.

Шопинг удался… Еще несколько раз я с ней пересекался. Оказалась не преподавательницей, а лишь аспиранткой.

Эскортница…

Словом, отыгрывала для папиков все, что пожелают. Игра в скромницу, угодившую в неловкое положение, явно была хорошо обкатанной.

Так что лепет Сашки я воспринимаю, как еще одну попытку задрать планку цены и это так, бесит…

– Сотка! За ночь… Сотня тысяч! Устроит! – рыкаю в ее губы, заебавшись воевать с ее тугими штанами.

Плюс надо удерживать вертлявую…

Она не сдается, норовит зарядить мне коленом в пах, а такие игры я уже не люблю.

Придавливаю плотнее. Дергаю с усилием, ткань трещит, расползаясь.

Стоя на коленях между распахнутых бедер Саши, успеваю разглядеть ее светлую кожу.

Так-то, бля, она и есть светленькая. Я по сравнению с ней адски черный. Просто черт поджаренный.

Но то, какая она там… просто ахтунг.

Пиздец, снежная… Реально, снежная.

И… с пушком.

Я тупо смотрю на необычайно светлые завитки волос.

У меня небольшой ступор. Большой перевес тела вперед, потому что возбуждение, привалившее к концу члена, заставляет качнуться вперед, накрывая девчонку собой.

И ступор. Ступор, бля…

Не то что бы я не знал…

Да блять, у всех есть волосы в определенных областях. Просто я давно не видел баб с пушком. С пушком, ебать! Еще и таким светлым.

Она потемнеть не должна или как?

Физиология подкачала? Мать-природа немного пошутила?

Зачем…

Я трахал разных – и блондинок, и брюнеток, и рыжих. Но не заострял внимание на наличие волос у пизды. Все, блин… Лысые. То есть бритые. Или эпилированные… Или как они еще это делают? Ухаживают за кисками так, что все богатство сразу наружу.

У Сашки же… кудряшки стыдливо прикрывают клитор, и мне только гадать остается, какая она там, ниже. Ведь штаны стянуты не до конца, только с одной ноги, а с ее трусами тоже…

Повозиться придется.

Или просто рвануть. Ниже.

До колен. Порвать эту половую тряпку и рассмотреть… Пушковая какая, думаю с неожиданным предвкушением.

Она мягкая или…

Хочется пометить ее завитки своей спермой, и на этом моменте возбуждение становится невыносимым.

Хочется наброситься на нее, как голодному.

Что за дичь…

Недавно трахался, две роскошные сосочки выдоили мои яйца.

Но теперь они снова полные, и все, что там поджимает, я хочу выпустить на эту молочную кожу.

– Зачем тебе здесь шерстка, Санька? – трогаю пальцами влажные завитки и чуть-чуть проталкиваю палец ниже.

Она дергается и… внезапно обмякает.

Только что ее кулак молотил по моим плечам, а ноги норовили двинуть по ценному, как вдруг…

Подо мной просто безвольная тряпка с подкатившимися глазами.

– Хорошая дичь решила притвориться мертвой, что ли? Дурочка, я все равно тебя…

Палец елозит дальше.

Сука… Горячая, узкая, по ощущениям, гладенькая, и меня шатает, раскручивает от желания увидеть все-все-все и распробовать – тоже. Не сходя с этого места.

От ощущения скользкой влаги на пальцах мне хочется смеяться.

Сопротивляется, но течет.

Как это знакомо.

– Течешь же… Отмирай, добыча. Пора соточку отрабатывать. Согласна на соточку, Сань?

Я шарю пальцами по карманам пиджака, были презервативы. Есть один. Надкусываю, взглядом уже трахая девчонку.

Никаких движений.

Это даже слишком неинтересно становится!

– Че ты в трагедь ударилась? Течешь же… Поебемся, разбежимся, давай…

Ноль реакции.

Я уже с гондоном, по члену латекс растягиваю, а она… никакой реакции не выдает.

Побледнела.

Запоздало лупит мыслью – не играет, что ли? В реальной отключке?!

Глава 11

Александра

Проснувшись, луплю невидящим взглядом в темноту. Ужас леденит нутро.

Где я?

Где я?

Помогите…

Темно… Мягко… Страшно…

А-а-а… Под щекой кольнуло что-то.

Подскакиваю в панике.

Что это? На ощупь веду пальцами: похоже на булавку какую-то, прищепку…

Запоздало в голове мелькает – у Расула всегда галстук красиво прицеплен похожими булавками. Пытаюсь вспомнить форму. Красивый красный камень ромбовидной формы был.

Похоже?

Да, похоже на то…

Это что, я у него?

Ой, мамочки… Попала же я в лапы к психу, бандиту.

Надо было увольняться сразу же, как только я поняла, КТО станет новым хозяином клуба.

Ведь знала же, какой он, видела его раньше!

В момент, когда его друг, Булат, потерял Кристину и рыскал по городу, как голодный серый волк, пытался ее отыскать.

Моя подруга любит этого волчару, души в нем не чает, расцветает, стоит только спросить о нем, назвать имя Булат.

Булат и Расул – друзья, но такие разные.

Булат – сдержанный, хмурый, холодным взглядом режет до нутра, Расул же кипящий, непоседливый, прущий напролом хищник.

* * *

Вспомнила я, как он прилетел, когда Булат хотел взломать мой телефон и вытащить переписки с Кристиной. Тогда Расул возмутился, что его побеспокоили по пустякам.

– Блядь, Булат. Только не говори, что ты меня и Кэпа выдернул из-за того, что по той сикушке сохнешь. И что? Подружку ее шугануть не можешь, а? – резкой тенью двинулся в мою сторону.

Темный, большой, резкий.

Я думала, он… сделает что-то.

Его унял Булат.

– Тише, Рас. Уймись, ска! – прошипел. – Сядь! И не отсвечивай.

* * *

Уверена, если бы не Булат, Расул бы точно не притормозил.

Вот сейчас – нет никого, и его не остановить.

Боже, куда он меня притащил?

Клуб?

Не похоже!

Не випка, не кабинет.

Комната большая, я лежу на кровати, похоже. Простынь мягкая, чистая, пахнет вкусно.

Глаза немного привыкают к темноте, начинают сновать по комнате, выхватывая из мглы очертания предметов.

Яснее всего там, где чуть-чуть подсвечивает от приборов: большие электронные часы подсказывают, что время давно за полночь перевалило.

То есть я еще и уснула.

Мало того, что от страха отключилась, так еще и решила поспать.

В лапах чудовища, монстра озабоченного. А вдруг…

– О нет! – стону тихонечко. – О нет, нет, нет… Пожалуйста!

Ужасная мысль сначала парализует меня, а потом заставляет неловко сползти с кровати и шарить в поисках выключателя.

Есть!

Свет зажигается, мой взгляд выхватывает большую спальню. Дизайн черный с золотом. Стильно, мужественно. На тумбе – стакан, полный воды. Так соблазнительно. Но не стоит!

Я встаю и начинаю ощупывать себя.

Все ли в порядке?

Вдруг этот Расул меня и без чувств поимел. Он же без тормозов.

Вроде ничего не болит, но…

Не факт.

А если вколол что-то?

И я не помню, просто не помню!

Такой паникой накрывает, что я начинаю раздеваться, просто срываю с себя одежду и, оставшись в одних трусиках, заглядываю в них. Осторожно трогаю. Если он меня трахал, должно все болеть…

– Ты что делаешь?

Подпрыгиваю от звука этого голоса и хватаю свою черную куртку, прикрываясь ей, словно щитом.

В дверях стоит Расул и смотрит на меня исподлобья.

– Где я? Не подходи!

– И не собирался. Ты у меня, – опирается ладонью на косяк. – А вот на последний вопрос сложно ответить. Что же ты делаешь, заглядывая себе в трусики? Ммм?

– Отойди.

– Я и не подходил.

– Еще дальше отойди. Я хочу одеться!

Теперь меня накрывает мучительным стыдом…

Расул делает движение вперед и… входит.

– Ты-ы-ы… Уйди-уйди…

– Не шипи, змея. Шмот тебе бросить хочу. У тебя штаны порванные и куртка. Ночью искать иные варики не стану, потусишь в моем. Ок?

– С чего бы? с чего ты такой добренький, а?! Трахнул, поди! – шиплю зло. – Ну, конечно. Пока я была в отключке, ты меня трахал. Извращенец.

Расул застывает и хлопает ящиком комода.

Потом разворачивается и швыряет в мою сторону футболку и еще что-то. Штаны? Я в них утону.

Все черное! Я как будто в ад попала… Точно, в ад!

– Ага. Я, по-твоему, бесчувственные тела люблю трахать? – спрашивает, стиснув зубы. – Не хочу тебя разочаровывать, ведь ты явно настроилась мастурбировать на мысль, что я некрофил. Но я…

– Что я собралась делать?!

– Ты ныряла в свои трусики. Сразу после того, как очухалась. Трогала себя.

– Ты… – в голове лопается шар из возмущения, запоздало прорывается несколькими слезинками на щеки. – Только ты можешь подумать такое. Я… просто смотрела.

– Трогала, – упрямо бычит на меня пугающим взглядом.

– Да, проверяла! Доволен?! Искала…

– Искала? Там? Что там можно искать? Ну, кроме щелочки и кнопки для удовольствия…

– Следы крови!

– То есть мы продолжаем ломаться в историю с целкой, – выдыхает. – Ну ок… Если тебе так нравится.

– Я девственница. Возможно, в твоем мире их не осталось. Но в моем они есть.

– И феи, пукающие радужной пыльцой? – ржет. – Заканчивай осмотр, гинеколог на минималках. Я жрать хочу…

– И?

– В моем доме никто не появляется просто так. Бесполезных баб не держу и держать не намерен. Не трахаешься, значит, приготовь мне пожрать, – раскрывает дверь. – Шевелись.

Глава 12

Александра

Я застываю на месте и, все еще закрываясь курткой, как щитом, осторожно спрашиваю:

– Женщины для тебя шлюхи или обслуживающий персонал? Или-или? Других вариантов не существует.

В ответ мужчина задумчиво трет подбородок, медленно обводит меня пристальным взглядом.

– Какие еще варианты?

Предельно серьезен.

Ни тени улыбки в глазах. Губы плотно сжатые.

Боже. Он серьезно.

Я точно попала в лапы настоящего черта – у него же ничего святого, абсолютно!

– Еще… Еще можно дружить с девушками, просто уважительно относиться к ним.

– Дружить.

– Да.

– С девушкой?!

– Да.

– Невозможно дружить с той, у которой есть вагина и сиськи. Априори. Доказательств не требуется! – заявляет самоуверенно. – Ты идешь готовить? Я реально бы… Пожрал чего-нибудь.

– Я паршиво готовлю. Может быть, закажем доставку и…

В мою сторону от Расула исходит сердитый, глубокий рык.

– Ладно. Я буду… Буду готовить. Просто кулинарных изысков от меня не жди, окей? Пасту болоньезе в ресторане, пожалуйста. Я… Я могу… пожарить яйца, сделать съедобный тост.

– Тогда пошевеливайся.

Расул в двух словах объясняет мне, где находится кухня, и выходит. У меня остается немного свободного времени, чтобы я могла надеть на себя предложенное Расулом. Благо, на штанах есть шнурок и резинки снизу. Футболка смотрится на мне, как туника.

Неторопливо вышагиваю по дому Расула. В коридоре, ведущем к кухне, развешаны жуткие африканские маски…

Брр…

Хотя бы кухня…

Пожалуйста, пусть она будет светлой, уютной.

Черт!

Она тоже мрачная и просто гигантская.

Огромный остов посередине предполагает, что сюда можно разместить целую футбольную команду. Большая плазма, диваны и диванчики… Полноценная кухня-гостиная.

Расул занимает место за столом, открывая ноутбук. В вазе вычурной формы лежат большие зеленые яблоки. Он вонзает в него крепкие, белоснежные зубы, громко похрустывая фруктом. В момент укуса во все стороны брызжет сок. У меня во рту рефлекторно выделяется слюна. Сок стекает по подбородку Расула.

Словно во сне, я наблюдаю за собственными пальцами, стирающими каплю сока.

Мужчина застывает, смотря на меня… будто с опасением.

Пальцы покалывает его модной, брутальной щетиной.

– Ты просто запачкался, – выпаливаю быстро и предпочитаю отвалить подальше.

К холодильнику.

Обалдеть какой здоровый, будто шкаф, можно распахнуть.

– Самое светлое место в этом доме! – замечаю едва слышно под быстрый перестук клавиш.

Однако Расул меня слышит.

– Тебе не нравится мой дом?

– Честно? Мрачно. Все черное. Темное…

– Стильное.

– Богатое. Да. Выглядит роскошно и холодно. А эти маски… В коридоре! Жуть какая…

– Не подделка. Настоящая.

– Я так и поняла, между ними даже проходить страшно, тянет злом.

– Трусиха. Я думал, ты бойкая.

– Ты в два раза больше меня. Нет, в три… В четыре.

– Что?! По-твоему, я вешу больше центнера?! Спасибо…

– Я не про это…

Отвожу взгляд от Расула, выбирая, из чего приготовить. Выбор офигенный, если честно. Но уже так поздно… Может быть, мужчина обойдется простым перекусом?

– А про что? – не унимается.

Пальцы постукивают по клавишам. Но я чувствую, как он смотрит на меня время от времени. От каждого такого взгляда моя шея покрывается острыми мурашками, возникает ощущение покалывания и жара, скользящего до самых кончиков пальцев.

– Ты сильный и злой, пугающий бугай. Пользуешься силой, авторитетом и прогибаешь даже хитростью. Разве это не пугает? Еще как пугает… – объясняю я. – И давай на этой теме закончим. Я приготовлю салат.

– И мясо. Я люблю мясо.

– Не слишком ли поздно для мяса?!

– Ночь только началась, – улыбается расслабленно. – Мое время. Днем я предпочитаю отсыпаться.

– Загубленный режим дня.

Расул фыркает:

– Ты как моя бабуля.

– У тебя есть бабуля?!

– У всех они есть. Если не умерли. Так?

– Э-э-э… Я думала…

– Что? – опять смотрит на меня зверски.

«Думала, что ты порождение тьмы…» – но, пожалуй, я не скажу об этом вслух.

Просто помолчу.

– Ничего. Можно музыку?

– Зачем?

– Я люблю готовить под музыку.

– Сейчас принесу умную колонку. Только, если поставишь песни для девочек, не раскручивай, ок?

– Боишься, что не удержишься и станешь подпевать и пританцовывать?

– Скорее, понаблюдаю, как это делаешь ты, крутишь своей попкой возле плиты.

На губах мужчины расползается ядовитая и сладострастная улыбка. О, он точно представляет не что-то безобидное, но другое…

Откровенное.

Пошлое.

Грязное.

Почему же мой пульс ускоряется просто от одной мысли…

Взгляд тянет вернуться на широкие плечи мужчины и его мощную шею с толстой серебряной цепочкой.

Колонка. Музыка…

Буду готовить.

Отвлекусь.

– Пообещай, что…

– Что? – отзывается.

– Что если тебе не понравится, как я приготовлю… Это все равно зачтется.

– Ты уж постарайся. Иначе придется съесть тебя… – бросает очередной убийственно жаркий взгляд и снова возвращается к работе.

С салатом мне более-менее удалось справиться, но потом я какого-то черта решила взять куриные ножки вместо филе и разрезать их вдоль кости.

Но вместо куриной ножки острое лезвие вонзается в мой палец.

– А-а-а!

Тот самый момент, когда понимаешь, что невольно кромсаешь себя, но… уже слишком поздно.

Ножи острые…

– Расул… – оборачиваюсь со слезами. – У тебя… У тебя есть аптечка?

А где он?

Только что сидел здесь, но теперь его нет…

Он в соседней комнате, говорит по телефону. И как назло, порез очень глубокий. Мне кажется, я себе полпальца отрезала…

Хватаю одно бумажное полотенце за другим, прижимая. Они быстро намокают.

– Ты что здесь устроила?!

– Мой палец… Я отрезала себе палец.

Расул дергает меня за локоть, быстро отбирает у меня очередное окровавленное бумажное полотенце.

– Где?

– Что?

– Твой отрезанный палец. Не вижу.

– А-а-а…

Если это шутка, то очень неудачная. Так же как… мой палец, оказавшийся у мужчины во рту. Он просто взял его, посасывая, и прижал… меня к столешнице.

Глава 13

Александра

Губы Расула обхватывают мой палец, посасывая. Его язык скользит вверх-вниз, порхает, собирая кровь. Он не просто слизывает ее, но будто смакует, и при этом мой палец то погружается в горячий рот пошляка, то выскальзывает из него и снова…

О-о-о…

Мое тело натягивается струной.

Страх, напряжение, нервы натянуты, а эти движения, чмокающие звуки и странные ощущения рождают во мне вихрь эмоций, которых не было раньше. Меня бомбит импульсами.

Жар скользит от его полных, влажных губ, проникает мне под кожу, в кровь, впрыскивается пьянящим ядом.

Мне горячо…

Слишком горячо оттого, как он лижет и сосет мой палец, берет его даже глубже, чем необходимо.

Дыхание прерывается. Я не знаю, куда себя девать и как отрицать реакцию собственного тела.

Щеки полыхают румянцем, я часто дышу, дрожу от мужского напора, а когда Расул двигает бедрами, толкаясь эрекцией в низ моего живота, с трудом сдерживаю стон. Прикусываю нижнюю губу.

Голова плывет…

Мысли пляшут.

Эмоции рвутся.

Мне в своем теле становится так тесно и невыносимо, что слезинки из глаз стекают по щекам.

– Отпусти… – прошу. – Уже все хорошо. Просто дай… бинт. Марлю… Пластырь.

Он кивает и прижимается еще теснее.

Еще ближе. Теперь я почти распластана на столе.

Расул продолжает смотреть мне в глаза, дыша часто-часто. Толчок…

Писк вырывается у меня изо рта.

Резкий взмах рукой.

Я прикрываю ресницы, не в силах выдержать взгляд Расула.

Что-то гремит.

Мой палец уже не во рту этого негодяя, но до сих пор пульсирует.

Через миг раненую кожу немного обжигает, на рану опускается пластырь, который Расул быстро фиксирует.

– Спаси… – начинаю и заканчиваю в его рот последний слог. – Бо.

О черт…

Так и знала, что это плохо кончится.

Плюс он держал глаза открытыми дольше меня. Я видела это прежде, чем опустила ресницы, не в силах смотреть в его дикие, голодные глаза.

Губы Расула смыкаются на моих, посасывая, язык стремительно проникает в рот, разнося отдаленный металлический привкус.

Привкус моей крови…

Дрожь проносится вдоль позвоночника следом за его пальцами, опустившимися до самой попы. Он прижимает меня к столешнице еще настойчивее, целует грубее, напористее!

А-а-ах…

Горячий, властный, требовательный.

Хотела бы я быть ледышкой, которая не таяла от такого напора. Но напротив, его дикость и необузданное упрямство рождают во мне бурю, и эта буря стремится вырваться наружу.

Меня колотит от желания ответить на его неистовый поцелуй.

Глаза закатываются под закрытыми веками от удовольствия, когда он начинает сосать мой язык, втягивая его в свой рот и выталкивая, снова втягивая, посасывая самый кончик.

Не выдержав, я громко стону в голос, слыша эхо своего стона в горячем рту.

– Да…

Расул отрывается от поцелуя и смотрит на меня с чарующими и пугающими искорками в темных глазах.

– Все еще хочешь молоть чушь про то, что между мужчиной и женщиной есть дружба?

– Я бы… могла доказать, что это так. Могла бы…

– Если ты не кончишь, так уж и быть, поверю. Но… – он самоуверенно обводит меня взглядом. – Ты обильно и сладко кончиишь, Сашенька.

Я ерзаю. Его член, пульсирующий у самого низа живота, усиливает ощущения.

– Ты же голоден.

– Да. И я поем… Сначала я поем это… – снова набрасывается на мой рот и продавливает корпусом мою грудь.

Мне приходится отклониться назад, сдавшись под его напором.

Пульс бьется в горле.

Поцелуй становится ненасытным, безжалостным.

Пальцы мужчины сминают меня между ног через тонкие трусики и спортивные брюки. А-а-ах, какие сильные и цепкие у него пальцы. Жесткий хват, властный, ммм…

– Сладко. Горячо… Я херею с того, как здесь горячо, – жмакает пальцами.

Смотрит на меня победно, быстро справляясь со шнурком на штанах.

– Нет-нет… Я не шутила. Не шутила насчет девственности, а-а-а… – стону, когда он бесцеремонно ныряет в трусики. – Кля-яну-у-усь…

– Ты все равно кончишь! Можно и без проникновения, в курсе? – кусает за подбородок и целует, поедая меня по краю челюсти. – Су-у-ука, какая отзывчивая… Влажные завитушки, пиздец, ты течешь… Пушистая пися… Вся мокрая. Вся-вся… До самой…

Он вздергивает мой подбородок, замирая на миг. Я тоже застываю, наблюдая, как раздуваются его ноздри, а рот выпускает громкие выдохи.

Потом Расул фиксирует мое лицо именно так и начинает быстро и жестко двигать пальцами у меня между ног.

Его пальцы сминают клитор, толкаются дальше, обводят влажную дырочку, сминая, и снова скользят выше, к пульсирующей точке.

Сильно надавливает и массируем.

– Рас… Расу-у-ул… – меня потряхивает от огня, который во мне разжигают его касания.

Такой неукротимый наплыв, приливает жаркими языками огня.

Его пальцы словно лижут меня, настойчиво и быстро.

Больше не в силах даже позвать его по имени, часто и коротко дышу, стоны срываются на короткие всхлипы. Тело сжимается в судорогах.

– Давай!

Расул звонко шлепает меня по обнаженной плоти, я понимаю, что шлепок звучит влажно, и капельки смазки оседают на внутренней стороне бедер.

Еще один шлепок, он смыкает пальцы и пощипывает, доводя быстрыми движениями до грани.

Я пытаюсь отстраниться, не получается.

Слепну…

Ничего не вижу, перед глазами проносятся вспышками темные звезды.

Внезапное удовольствие покусывает всюду, лишает благоразумия.

Варюсь в ощущениях, как в сладком кипящем сиропе.

– Теперь дай мне…

Он прижимается ко мне, тесно толкаясь бедрами, и резко разворачивает лицом к столешнице.

– Сожми бедра крепче… Перекрести ноги и сдави их… – командует.

Глава 14

Александра

Перед лицом маячит стол, тело разламывает жаром и валом похоти. Горячее тело мужчины вжимается в мое. Пищу с протестом, но это не помогает. Одной рукой Расул держит меня за бедра, хлопает по заднице и кусает за затылок, шипя.

– Ты трахнуться по-настоящему, кажется, хочешь… не спешишь ножки сдвинуть… Может быть, всунуть тебе хорошенько?

Перехватив член пальцами, он водит им по моей влажной щелочке, немного нажимает. Перед глазами темнеет: это слишком сладко, оказывается. Тянет, расширяет и… немного входит.

Скулю от желания податься назад.

На его… член.

Как собачка какая-то.

– Да-да… Вот так… Еще… Растрахаем писю. Хорошенько!

Еще не хватало мне лишиться девственности, стоя раком над тушкой курицы, пока мою похотливую тушку трахает альфа-самец.

– Нет-нет… Нет же! – выдыхаю из последних сил.

– Тогда сдвигай булки, – толкается еще немного вперед.

Теперь уже не так сладко. Он здоровый и… упирается в преграду.

– Ска… Тугая. Реально, целка… – мигом выходит из моего тела.

Расул хлопает меня по заднице несколько раз и стонет, обстреляв тягучими, теплыми каплями.

Жар во мне стекается к низу живота, бедра сводит судорогой. Между ног сильно тянет. Там, где головка его члена немного вошла и двинулась, пульсирует от нехватки…

– Вставай, – командует.

Но перед этим он проводит ладонью по попе, собирая свои выделения.

Спустя мгновение до меня доходит, чем он так щедро оросил мою задницу.

Спермой.

– Кажется, тебе понравилось стоять раком.

Только после этого я выпрямляюсь и разворачиваюсь, с негодованием посмотрев на пошляка. Он прячет свой член в трусы, я с некоторым любопытством рассматриваю его вблизи.

Щеки горят. Но уже пофиг… После того, что едва не случилось на этой столешнице, посмотреть на член Расула вблизи – просто детский лепет. У него обрезана крайняя плоть, длинные, ровные вены четко обозначены под смуглой кожей.

– Иди сюда, пушистая! – ловко припечатывает у столешницы и сует мне пальцы под трусики, которые я с таким трудом натянула дрожащими пальцами.

– Прекрати!

– Ладно, тебе пушок. Ты же кончить хотела, да? Чуть на хуй не присела целочкой… Ценю, – накрывает мои губы, посасывая. – Избавишься от целки, приходи, прокачу с ветерком, вот так…

Новые волны жара пронизывают мое женское естество, которое отзывчиво реагирует на касания влажных пальцев.

Он же в сперме… И с удовольствием ее по мне сейчас размазывает, всунув два пальца в пульсирующую щелку.

Меня складывает пополам, я буквально висну на нем, пока его язык заигрывает с моим, а пальцы трахают внутри.

– Давай, выжимай… Еще… А-а-а… Ска… Хорошая, пися. Сожрал бы… Дурочка…

– Мммм… – мычу в его рот, стараясь избавиться от тисков наглеца.

Но меня слишком сладко вьюжит от второго оргазма. Он острее и дольше, яркий-яркий…

Боже, как хорошо.

– На хуе еще слаще, мелкая. Ты только представь, как твоя сливочная щелка свои губки натягивает и глотает, глотает мой член. Давится им, слюнками течет… Хорошая пися… Отзывчивая…

Еще один поцелуй, касание пальцев, упругий щипок по клитору.

Звонко щелкает в голове эхом оргазма.

Слишком много ощущений для одной ночи. Я едва держусь.

Расул подталкивает меня к стулу и садится напротив. С полки снизу берет сигареты и раскуривает, разглядывая меня через клубы дыма.

– Давай так… – вертит спичечный коробок между пальцами. – От целочки избавляешься, и мы с тобой… Двигаем в райское наслаждение.

– Что-о-о?!

Я с возмущением смотрю на мужлана.

– Я просто с целками не трахаюсь, – объясняет невозмутимо. – Подумай, Сашенька! – скалится. – Твоя щелка пушистая мне зашла.

– Да что ты говоришь. И что…

Меня сильно бомбит.

– И что ты предлагаешь… Пойти перепихнуться с кем-нибудь и потом… к тебе прийти. Так, что ли?

– С другим, – задумывается. – Я вообще не понимаю, почему ты еще целка. И что ты ее так долго бережешь.

– Для любимого!

– А смысл? Нет, ты пойми. Для мужчин ваши девственные щелки – одна головная боль. Нет ничего хуже ломающейся вчерашней целки.

– Так… Лерка же есть, – напоминаю ему. – У нее никаких проблем и даже… даже попка вспотела от мыслей о тебе. Что ты ко мне пристал?!

– Лерка такой фонтан мне не выдаст.

– Ты ее просто недооцениваешь! Поверь, она готова.

– Ты готовее. Туже. Просто адски горячая щелка.

– Может быть, хватит обсуждать мою вагину.

С этими ужасно пошлыми разговорами я и про палец забыла, и про курицу, которую придется промывать снова. Отвернувшись к мойке, стираю лишнюю кровь, возвращаюсь к готовке, чувствуя, как липко и мокро в моих трусиках. И грязно… Я вся липкая и грязная после его спермы.

Хочется помыться. Надеюсь, этот троглодит пропустит меня в душ.

Приходится готовить поздний ужин под пристальным взглядом Расула, который о чем-то думает, снуя жарким взглядом с головы до пят и обратно.

– Пусть пять минут постоит. И можно есть. Чтобы не обжечься, – снимаю сковороду с плиты, переставив на подставку для горячего.

Расул не спешит меня отпускать. Он подходит и небрежно роняет тяжеленную руку на мое плечо, прижав к себе под мышку. Мужлан снимает крышку, принюхивается.

– Надо же… Выглядит съедобно. И не липа.

– Липа? Это как?

– Липовый ужин. Была у меня одна соска… Член объезжала, как родной, еще и кулинарными навыками поразила. Правда, как-то чек из ресторана домашней кухни забыла вытрясти, и он в моей тарелке оказался. Кстати, вместе с пастой болоньезе! – ржет.

Не боясь обжечься, Расул вытаскивает кусок горячего мяса со сковороды и дует, засунув в рот.

– Шъедобно, – сообщает, всасывая воздух.

Точно, голодный… троглодит.

– И что потом?

– А?

– С той девушкой.

– А-а-а… Да ничего особенного. Отрабатывает по профессии.

– То есть вы просто расстались…

– Я дал ей очень… очень хорошие рекомендации. В бордель, – трется щетиной о мою макушку. – Терпеть не могу, когда мне нагло пиздят.

– Я в душ хочу. И домой.

– Теперь ты живешь здесь! – заявляет, вводя меня в шок. – Располагайся. Мне нужна уборщица, кухарка…

– Я говорю тебе…

– Да. Ты говоришь мне «да», и я не приписываю тебе кучу левых долгов. Идет?

– И ты меня не лапаешь. Не лезешь в мои… трусы и все такое?!

Глава 15

Александра

Расул кивает вверх-вниз. Мол, соглашается.

Но его глаза… темные, чарующие, они лукаво горят.

– Так не пойдет. Мне гарантии нужны!

– Какие, например?

– Договор.

– И подписать его кровью? – выпускает смешок из порочного рта.

И самое ужасное, брррр…

Атмосфера в его доме настолько гнетущая, что я реально думаю: он может подписать договор кровью… Пожалуй, только такие договоры мрачный тип вроде Расула и будет считать за истинные, а все остальные бумажки, пусть даже скрепленные сотнями гербовых печатей, сочтет фальшивыми.

– Расул!

– Что? Ты в душ хотела. Топай, – машет рукой. – Потом на стол накроешь, я все еще хочу…

– Есть.

Расул немного удивленно смотрит на меня из-под насупленных бровей.

– Можно говорить слово «есть» вместо «жрать».

– М-да-а-а… Ты точно как моя бабуля. Еще напомни, что надо мыть руки перед едой и чтобы пережевывал тщательнее, и вообще будет полное совпадение!

– Подумай насчет договора. Я хочу гарантии, что ты меня домогаться не станешь.

– А-ха.

Я отправляюсь в душ и тщательно запираюсь, чтобы мужлан не забрался, пока я моюсь. Но, даже забравшись в душ, я предприняла меры. Повесила полотенце на ручку душевой кабины и все время смотрю на дверь, чтобы кое-кто лишний не вошел нагло!

Кажется, все обошлось. Я спокойно вымылась, закуталась в большой халат, принялась сушить волосы.

Стук в дверь.

Я замираю, крепче перехватываю фен. Мало ли…

– Я принес тебе одежду. Бабскую. Возьми.

– У тебя нашлась… женская одежда? – выделяю нужное слово, потому что ненужная грубость убивает. – Интересно, где? Ведь ты говорил, что у тебя ее нет.

– А ты подумай.

– У тебя в подвале карманная девушка для удовлетворения твоих грязных потребностей, и ты снял с нее одежду? Спасибо, не стоит таких жертв.

– Все проще. Одежду забыли.

– А-а-а… Все-таки с чужого плеча.

Мысленно добавляю: с плеча шлюхи какой-то! Я даже боюсь представить, какая там одежда будет. Наверное, развратные тряпки.

– Откровенно говоря, шмот детский. Девочка-подросток кое-что забыла.

Выпускаю под нос ругательства.

– Ты… Ты что, совсем больной?!

В моей голове проносятся мысли, одна другой ужаснее, но я не успеваю оформить ни одну из них в слова, произнесенные вслух. Потому что дверь распахивается. Разумеется, он может это сделать играючи, покрутив защелку на ручке! Знаю я такие фокусы, сколько раз уснувшую маму вытаскивала из ванной, когда она перебирала с вином в горячей ванне.

– Держи! – швыряет мне в лицо жутко-розовые тряпки. – Это. Сестра. Оставила. Двоюродная. Блять. Ты хоть немного поток мыслей фильтруй, тех, что на фейс выдаешь!

Мирасов выходит жутко злым и оскорбленным!

Словно я задела его чувства. Наверное, задела, подумала о самом плохом, да.

Честно говоря, мне становится катастрофически стыдно, что я подумала о мужчине настолько плохо. Таких поводов он не давал. Сты-до-ба!

Нужно извиниться перед ним.

* * *

Мирасов ждет меня, сидя на кухне. Работает. Маленький нюанс – в ушах виднеются наушники-капельки. Значит, он не хочет со мной разговаривать. Как же мне тогда извиняться, если он не будет со мной говорить?

Я мешкаюсь, прокручиваю в голове разные варианты и понимаю, что ни в одном из них не знаю, как подступиться к этому громиле.

Сидит, важный, сосредоточенный…

Мрачный.

Выражение на лице «не влезай – убьет!»

И я, накрыв на стол, решаю не лезть, потихоньку двигаюсь на выход из кухни, но не тут-то было.

Мирасов успевает меня схватить за розовый топик и притянуть к себе. Одна ладонь ползет под тонкую ткань, пальцы поглаживают кожу под самой грудью. За моей спиной – горячая, мощная грудная клетка, вибрирующая от глубокого дыхания мужчины.

– Ничего сказать мне не хочешь?

По коже ползут мурашки. В его загребущих лапах так горячо и… приятно… Да… Когда он чуть-чуть обхватывает грудь снизу, сжимая.

– Извини. Я подумала о плохом. Отпустишь?

– Ты все еще намерена настаивать на неприкосновенности, а сама… таешь, – шепчет, мягко вобрав в рот мочку уха. – Ох, готов поспорить, ты таешь в свои трусики…

– Которые ты не станешь трогать, или я иду отрабатывать в клуб.

– До пенсии.

– Плевать. Зато у меня будет офигенный трудовой стаж и постоянство… Ценится.

– Сейчас я вижу постоянство только в одном. Ты ломаешься, – опускает руки. – Сядь и ешь, составь мне компанию.

Приходится достать столовые приборы и для себя. Так поздно я не ем, но отказать Расулу… Бесполезно, наверное. Он же все равно прогнет под себя!

Поэтому я ем то же, что и он. Кажется, вышло вкусно. Давно ничего подобного не ела. Проголодалась, наверное!

– Так значит, твоя целочка… для кого-то определенного предназначена?

Я вздыхаю: ненадолго же хватило выдержки Мирасова.

– Снова разговоры о моей вагине? Еще немного, и я начну считать ее чуть ли не золотой.

– Зря. Вагина как вагина. Но ты цену четко набиваешь.

– Не набиваю я себе цену! Все дело в любви.

– Отношения ждешь? Сюси-пуси, конфеты-букеты. Много сладкого вредного, Санька. Объесться можно.

– От тебя я другого и не ждала. Ты же девушек пользуешь.

– Не только. Есть и иной формат… Именно его я и предпочитаю.

– Это какой же?

– Свободный роман.

– И что это значит?

– Соглашайся. Увидишь.

– У меня голова кипит, – признаюсь я.

Слишком много требований и предложений за один вечер.

Слишком много!..

– Соглашайся. Не понравится, соскочишь. Но одну ночь со мной проведешь. По-любому!

Я не успеваю ответить ему ничего, как Расул вдруг вскидывается и резко дергает ноутбук на себя, быстро-быстро нажимая по клавишам.

Выдергивает флешку и бросает мне крохотный кусочек пластика.

– Спрячь так, чтобы не нашли.

– Но… как… Куда?

– Плевать. Хоть съешь… – рычит он и поднимает руки вверх, заложив за голову.

Я не понимаю, что происходит, а в следующее мгновение слышится удар и дверь слетает с петель.

Мы… не одни.

Глава 16

Александра

Спрячь так, чтобы не нашли? В еду? В трусики?

Проглотить?

Мысли мечутся, как сумасшедшие, не знаю, что делать и как. Флешка совсем плоская, крохотная, едва заметная! Глотать не хочется.

Расул переводит взгляд в сторону, я делаю едва заметный жест.

Через миг комната наполняется людьми в форме.

– Стоять! Руки на виду! Руки! Ты… – толстый длинный палец одного из мужчин тычет в меня. – Руки.

– Санька, руки подними!

Грубо прижимают к столу. Теперь я понимаю, что значит грубо, еще и когда перчаткой всюду хлопают, промеж ног в том числе.

– Нет у нее ничего. Ни наркоты, ни оружия. Ножик в руках держала только.

– Заткнись!

– Обыскивайте. Переверните тут все. Живее!

– Что происходит? – выдыхаю едва слышно, но привлекаю к себе внимание двоих мужчин.

В отличие от всех остальных, они не в форме, в гражданском, но пугают, пожалуй, даже сильнее, чем те, что в форме.

– Мирасов, у тебя соски все моложе и моложе становятся! – фыркает один.

Второй поддакивает.

– Как думаешь, ей есть восемнадцать?

– А ты, Сафин, так и ждешь, что ей нет восемнадцати… – скалится Расул. – И что дальше?

– Припишем тебе совращение малолеток.

– Только приписывать и остается. Ведь я чист. Не знаю, что вы здесь ищете. Но если ищете, поищите… Я тут потерял кое-что маленькое. Незаметное.

– И что же это?

– Сережку. Такую небольшую. С черным бриллиантом. Никак не могу найти. Досадно. Найдете, буду рад, – улыбается.

– Его обыскали?

– Осмотрели.

– Тщательнее надо! Я сам… Перчатки!

В доме Мирасова начинают потрошить все. Каждый сантиметр.

Выворачивают. Режут.

– За порчу имущества мне кто ответит?

– Побочные потери нашей профессии, Мирасов, – отзывается Сафин, тщательно его обыскивающий. – Думаю, ты уже на новой краже данных наварился на пару таких же особняков.

– Ага. Ага…

Мирасова обыскивают, слышится треск дерева. Он вскидывается и шипит:

– Маски, блять! Они целое состояние стоят! Осторожнее… Засужу, блять!

Сафин и второй переглядываются. Второй мужчина решает отдать команду:

– Предметы, вызывающие подозрения, описываем и конфискуем. В том числе нужно установить законнность приобретения ценных предметов искусства. Этих африканских масок, в том числе. Знаю, некоторые племена не разрешают вывозить ценности за пределы своей территории.

– Пусть обиженный шаман из Зимбабве подаст на меня в международный суд.

– Подаст, не переживай. Я лично прослежу, чтобы подали, – кивает второй.

Обыск длится долго. У меня затекли руки. Я решаю их немного опустить и тут же получаю порцию непрошеного внимания.

– Девку обыскивали? Нет… Займусь.

– Осторожнее! – предупреждает Мирасов. – Она еще чистая девушка, деликатнее!

Мужчины пересмеиваются.

– Еще скажи, что целка. С тобой наедине. Целка. Насмешил. Мирасов… Или даже эта для тебя уже слишком старая, а? Наверное, мы просто не в том направлении роем! – кривится Сафин. – Кузьмин, позови Кулагину. Хватит просто так без дела сидеть, пусть девчонку осмотрит тщательнее. Заодно все данные запишет…

* * *

Унизительнее этого я ничего в жизни не испытывала, когда женщина с ехидным лицом начала совать мне пальцы в перчатке в рот, залезла в одежду, проверила все.

– Теперь нагнись и ноги пошире расставь.

– Что?! Зачем?

– Затем, что я осмотреть тебя должна. Везде, – неприятно улыбается. – В сказочку, что тебе такая мысль в голову не пришла, можешь кому-то другому рассказать. Ну же… Не хочешь, чтобы я тебя осмотрела, мужиков позову…

Ужасные минуты.

По-зор и унижение, которое я никогда не забуду.

Выхожу, едва не плача. Гадкое ощущение всюду.

– Ничего нет, – стаскивает перчатки.

– Ясно. Технику всю забираем и на выход.

– И надолго?

– Насколько потребуется!

* * *

Из дома Мирасова выносят предметы, один за другим, потом составляют протокол, он куражится, выводит всех из себя. Тянет время? Но зачем! Только бесит… Даже меня бесит! Меня из-за него всюду потрогали и даже… Фу, не хочу и думать о том, где эти тонкие пальцы лазили!

Финальный осмотр помещения.

Меня тоже требуют подписать протокол. Пытаюсь понять, о чем он, но ничего не понимаю на этом казенном языке.

Беру ручку и склоняюсь над листом бумаги.

– С пальцем что? – вдруг заостряет внимание на моем толстом бинте Кузьмин! Снимай…

– Палец порезала.

Я начинаю медленно разматывать бинт, сильно нервничая.

Внутри все леденеет от ужаса.

Я под бинт спрятала флешку. Под пластырь подковырнула незаметно.

Если сниму – все…

Палец начинает кровить, как только стягивающий бинт немного ослаблен.

– Не надо. Оставь… Поехали, парни. Ты… – на плечо ложится ладонь. – Едешь с нами.

– Блять, вы мой комп с коллекцией любимой порнухи сперли, еще и уборщицу угнать хотите! Изверги… Клининг хотя бы вызовите!

Мирасов паясничает, держится расслабленно, но взгляд… напряженный, давящий.

Он не сводит его с меня, а мне хочется реветь: во что меня втянул этот ужасный тип?!

* * *

Уже утро…

Я так и не поспала. Задница ноет от долгого сидения на деревянном плоском стуле. Писать хочется. Я стараюсь не привлекать внимания и молюсь, чтобы поскорее отпустили. Наконец, вызывают. Начинают мурыжить.

Задают вопросы сразу двое.

Один спрашивает, второй накидывает грозных тем. Потом меняются. Или оба разрисовывают мрачное будущее…

Начинаю плакать.

Жалеют…

Но недолго, снова мурыжат. На стол несколько раз падает толстый том каких-то законов.

– Не знаю, чего вы от меня хотите! Не знаю! – ору и вскакиваю, бросаясь бежать.

– Тише-тише. Ну ты чего, а? Разревелась. Мы же просто разговариваем, да? Повторим давай… – зачитывает имя фамилию отчество, дату рождения. – Откуда Мирасова знаешь? А вот же написано, официанткой в клубе работаешь. Он его купил… Бла-бла-бла… К девочкам, значит, пристает, и тебя тоже в постель затащил.

– Не затащил!

– Затащит. Поиграть решил. Значит так, Сашенька. Проблемы у тебя. Родину любишь?

Киваю.

– Плохо любишь. Связалась ты с преступником, специализирующимся на краже личных данных и хакерских атаках. Родина в опасности, Сашенька. И твоя свобода в том числе…

– Но я же ничего не делала! И не знала ничего!

– Теперь знаешь, – строго смотрит Кузьмин. – Выбор у тебя невелик. Либо ты с ним, либо с нами. Если ты с ним, скоро за решеткой окажешься, а мы там тебе сладкую жизнь устроим. Хуже бабских зон только зоны по малолетке… Либо ты с нами, и получаешь в итоге свободу и поощрение.

– Но я же свободна. Я же не нарушала.

– Все нарушают, Сашенька. Но не все об этом знают… Сейчас мы тебя еще немного подержим, а потом работай, как раньше, делай все, что нужно… Присматривайся, прислушивайся. Постарайся узнать больше.

Голова кипит.

Тошнить начинает…

Мне плохо.

– Но я же ничего не умею. Вы зря мне это все говорите. Он сразу поймет… Он…

– А ты постарайся, чтобы не понял. Жизнь на кону.

Мы… не одни.

Глава 17

Александра

Мне много о чем говорили, еще раз пухлым кодексом перед лицом помахали, но могли с таким же эффектом просто кирпичом пригрозить.

Все это дурно пахло.

Нашли шпиона – Саньку, и дурака – Расула.

Я честно пыталась сказать, что такого, как он, не обманешь! Пыталась, но меня не слушали. Не хотели слушать.

Один ответ:

– А ты постарайся. Старания сделали из обезьяны человека.

Это какой-то сюр…

Меня отпустили, а я чувствую себя грязной и потасканной, едва переставляю ногами к выходу. На душе – похороны и свежий могильный холмик. Даже земля не осела. Хороню свою жизнь, надежды.

На какую новую жизнь ты надеялась? На учебу дененг заработать, в люди выбиться. Хрен там! Сидела бы в Павловске под боком у мамани, слабой на выпивку и имеющей тягу к дерьмо-папане, тянула бы… работу какую-нибудь! Да хотя бы ногти пилить научилась, чем не работа? Все лучше, чем это… Теперь… Теперь меня под прицелом держат, и мне так страшно, что я пропотела до трусов за несколько минут, на которые старательно растянула короткий путь до выхода из ментовки. Все эти лязгающие створки, мужики в форме с оружием. Разговорчики… «Прессануть надо, почти раскололся! Протокол вот-вот будет готов!»

Я раньше думала, что правосудие – это что-то на высоком и о справедливости, а не о механизмах запугивания и насильного втягивания в слежку за кем-то.

Во рту словно помойка.

На выходе холодный воздух бьет в лицо, выбивая остатки слезинок из глаз.

Сразу холодно становится. Остатки тепла из тела выдуваются мигом.

Под ногами грязь – снег с дождем намесили черт знает что, и небо такое низкое, будто вот-вот будет конец света.

Где приятная, легкая осень? Ночь ее сожрала и выплюнула вот это – мокрое, холодное, грязное, под стать моему настроению.

Моя обувь мгновенно промокает от соприкосновения с первой же лужей, а их много – то ли асфальт дырявый, как маасдамский сыр, то ли я просто слепо тащусь к остановке, не разбирая пути.

Что же делать? Что же делать?

В голове бьется только эта мысль.

Тело сотрясает крупными судорогами. Уши мерзнут. Шею ломит страшной мигренью. Говорят, это больше возрастное, но у меня бывают такие приступы. Душит безысходностью…

Рядом плавно притормаживает черная, лакированная иномарка, подстраиваясь под мой спотыкающийся шаг.

– Подбросить?

Этот голос бьет по слуху, словно кнутом. Я медленно поворачиваю голову.

Стекло с пассажирской стороны приспущено. За рулем сидит Расул. Одет стильно, лицо, как всегда, с мрачным выражением, но выглядит притягательно. Он вообще… весь притягательный, люксовый, манит. Из салона его классной тачки на улицу пахнет теплом, дорогим автомобильным парфюмом и кожей.

Его подозревают, а меня мурыжили.

Его поймать с поличным не могут, но именно я места себе не нахожу, разве это справедливо?

Мне так обидно. Будто кому-то сверху надоело смотреть за этим миром, и он ушел, махнув рукой, мол, сами как-нибудь! Без меня, ребята…

Иначе бы так не было! Не было так!

От злости я топаю ногой, в ботинке чавкает сыростью. Пальцы ног уже одурели от холода.

– Садись, Санька, – предлагает Расул и тянется, чтобы открыть дверь.

От обиды я не ведаю, что творю. Иначе бы так никогда не поступила.

Но сейчас я наклоняюсь и, собрав ладонью мокрый снег, комкаю его, запустив грязный шар в Расула.

Мокрый снег и вода разбиваются о лоб здоровяка. Грязные потоки бегут по его удивленному лицу.

Теперь можно бежать, как раз маршрутка, накренившись на бок, заворачивает к остановке.

Бегу изо всех сил, но то и дело проскальзываю гладкой подошвой тонких ботинок по снегу. В нескольких метрах от меня маршрутка выплевывает двух пассажиров и мчит дальше. Я не успеваю, зато очередной взмах и пируэт на снеге получается особенно зрелищным, я дева не падаю спиной назад.

Кто-то крепко хватает меня за капюшон и встряхивает за шкирку.

– Обалдела? – выдыхает грозно на ухо. – В машину пошла, живо! Посмотри на себя, во что ты одета, дура!

– Отпусти! Отпусти, гад! У меня из-за тебя неприятности!

Мое сопротивление для бугая, все равно, что мельтешение мухи – он буквально зашвыривает меня в салон, еще и коленом мягко под зад толкает, быстро обегает машину, заняв место за рулем.

Машина срывается с места, меня мягко опрокидывает на сиденье, в лицо начинает дуть горячая печь.

Расул бросает на меня сердитые взгляды через зеркало заднего вида.

– Останови машину, мне нужно домой.

– Домой – это куда? В Урюпинск, что ли?

– В Павловск! – огрызаюсь. – Здесь мне больше нечего делать!

– Глупая затея.

– Давай… Давай я просто тебе эту поганую флешку отдам, и все… Окей? Дальше я сама. Я вообще не хочу тебя знать, слышишь? Я знать тебя не хочу! – говорю с истерикой.

Машина резко перестраивается через два ряда на крайний правый и ныряет на узкую дорогу, притормозив возле дворов.

Расул оборачивается.

– Что ты сказала? Про флешку.

– Забери. Забери ее. К черту!

Отгрызаю бинт вместе с пластырем. На пальце остается крохотный след от вдавленной флешки и уродливый глубокий порез, нарывающий красным.

– И что они туда подсунули, интересно? – подбрасывает флешку и ловит.

– Ничего! Они не додумались искать под бинтом. Открой двери, а? – дергаю за ручку.

Взгляд Расула полон недоверия. Он трет переносицу. Я вообще уже ничего не понимаю, ни-че-го. Я просто хочу свернуться калачиком и поспать в тепле. Палец нарывает, голова болит, шею ломит. Из носа течет.

– Я проверю, – коротко кивает. – Узнаю, если пытались открыть.

Машина снова трогается с места.

Не глядя, Расул перебрасывает через сиденье свое пальто.

– Ехать долго. Ляг, поспи. Только сначала сними свою паршивую куртку!

Глава 18

Расул

Мне наплевать (ха!)
И на общие планы, и на детали (ага!);
И заметь, – я нервничать должен (р-рра!)
Но я спокоен феноменально.

Нигатив «Все равно»

– Сколько?

Девчонка только что улеглась, но после моего вопроса привстает, встретившись блестящим от слез взглядом с моим, уточняет:

– Что?

– Сколько тебе предложили, чтобы за мной шпионила и стукачила?

Худенькое тело вздрагивает. Она не ест, что ли? Тощая… Саша начинает судорожно скользить взглядом по салону авто от одной двери до другой.

Хаос. Паника. Воздух густеет, становится кислым от этих эмоций.

– Не вздумай, – предупреждаю. – Ты же не совсем сошла с ума, чтобы пытаться открыть дверь и выпрыгнуть на ходу.

– Ты не понимаешь, – шепчет обескровленными губами.

– Напротив. Я в этом дерьме варюсь годиков так на дцать больше, чем ты. Поэтому понимаю… – бычу взглядом через зеркало заднего вида.

Саша ловит эмоцию и едва дышит. Пытаюсь смягчить. А надо ли?

– Так сколько тебе предложили? Я дам больше. Вдвое, втрое. В десять раз больше, – предлагаю.

– Не понимаю, о чем ты.

Трясется, заяц. Блять, мусора в конец охерели. Нашли шпиона!

У нее же все на мордахе написано, а от страха кончик носа синеет, глаза блестят подозрительно.

– У них на меня ничего нет. На понт меня не взять. Значит что? Нужно других нагибать. Я это понимаю. Не предъявляю, так-то. Просто факты озвучиваю. Так во сколько оценили твои шпионские услуги, Сань?

Молчит.

Вот упрямая.

Неужели купили, а?

Или она меня просто терпеть не может настолько, что нагадить будет рада.

– Ты понимаешь, что я говорю? Кивни.

Кивает как болванчик. Дышу через раз, призывая себя не жестить.

Я вообще на минималках сейчас, мягкий, как будто с малышом беседую, так что… Ну и чего трясется? Я же и пальцем не тронул. Ладони на руле.

– Я понимаю, что тебя уговаривали за мной шпионить. Допускаю, что уговорили. Они умеют. Вопрос только один: сколько тебе обещали? Главное, пойми, ты за мной следить сможешь, только если будешь крутиться рядом. Но если я тебя выставлю вон, какой прок от твоих наввыков шпиона? – посмеиваюсь.

Вроде добряк, только Санька выглядит еще более бледной.

– Я твою флешку сохранила, – сипит. – Ее не нашли. Что тебе еще надо?! Что ты ко мне прикопался! Надо было Лерку брать! Пусть бы ей в задницу пальцы во время обыска совали! Ей привычно… – начинает плакать, уронив голову на локти.

Светлые волосы повисли слипшимися прядями.

Колбасит.

Сука, это всего лишь… бабские слезы.

Мне пофиг.

Кошусь на нее, отсчитывая секунды.

Одна.

Две.

Три…

Хочется раздолбать что-нибудь. К херам на мелкие кусочки.

Разрывной снаряд вместо сердца лупит по ребрам.

Бух. Бух. Бух.

– Значит, прессовали, – выдаю с трудом.

Стараюсь дышать медленнее, но пульс разгоняется и легкие быстрее и быстрее вентилируют воздух.

Стрелка спидометра ползет вверх. Серая слякоть смывается с общим пейзажем, и кажется не такой унылой.

– Поделись. Просто цифра, – облизываю пересохшие губы.

Кошки-мышки.

Еще не надоело, просто сейчас они оборзели и влезли в мой дом, а этого я простить не могу.

Надо немного залечь на дно.

Найти ничего не найдут.

Осталось только флешку проверить.

– Много, – кривит губы. – Много лет жизни на свободе, а не в тюряге.

– И? Сумма деньжат какая?!

– Да никакая, блин. Пошел ты… К черту! Останови. Я домой пешком…

– Далеко. В этом пакете околеешь, пока идти будешь.

– Значит, ползком. Да лучше под березкой замерзнуть, чем в этом говне барахаться. Сам. Сам… Без меня. Так и передай… этим. Ты явно был рад с ними обменяться приветствиями, а я – нет.

– Ничего не предложили? Совсем. Вот ментяры пошли, жлобы. Все, отдыхай. Музыку хочешь?

Сашка отворачивается лицом к сиденьям. Она такая мелкая, что без труда умещается и в седане, свернувшись. Ревет, дурная.

И погода дерьмо.

Небо тоже хмурое, солидарно с настроением Сани.

Включаю музыку для себя, но бит не радует, мысли как непослушные макаки, разбрелись по разным направлениям. Многозадачность для меня довольно привычное состояние, но только не сейчас.

Мне сложно нырнуть в процесс, на поверхности плещутся мысли о Саньке – плотные, вязкие, пачкают все, как маслянистая черная нефть.

И что мне с ней делать?

Мелочь.

Влипла же. Не по своей инициативе.

Невезучая ты, Санька. Пиздец просто…

И если бы я был хотя бы немного фаталистом, высадил бы ее скорее, чтобы ее неудачи ко мне не притягивались.

* * *

Немного позднее

– Уверен, что никто не открывал содержимое? Не пытался даже? – еще раз задаю вопрос парню по кличке Кэп.

Он работает на меня, голова светлая. Это он активно раскидывает мозгами, взламывает очередной блок, как будто играет в увлекательную головоломку. А я… мозгами не обделен, но не так крут, как Кэп. Зато он просто ноль в бизнесе, а я с чуйкой. Тандем получился хороший. Он умеет добывать информацию, а я знаю, кто готов выложить за нее кругленькую сумму.

– Уверен. Чисто. Все? – едва сдерживаясь, уточняет Кэп, нервно постукивая массивным ботинком по полу.

Он косится в сторону своего ретромопеда, который точно никогда не поедет, потому что все новшества Кэпа – только вредят. Да и не планирует он собирать его для езды. Это просто разрядка для рук и разгрузка для мозга. Но в этом схроне и другое, значит, пора валить.

– Все. Сохрани, что надо, – киваю ему и покидаю его гараж.

На свежем воздухе легкие никак не могут развернуться на полную. Каждый раз их как будто тянет свернуться и, не выдохнув до конца, снова хапнуть глоток кислорода.

Санька уснула. Надо же, не соврала. Насчет флешки…

Может быть, и насчет всего остального не соврала? Какая вероятность?

Что ты за чудо такое, думаю, разглядывая мелкую…

Глава 19

Александра

В горле сухо.

Вырываюсь из цепкого крепкого сна и привстаю на мягкой… мягкой? постели.

Под ладонью – мокрая, горячая простынь.

Я не помню.

Как и почему?

Я же в машине с Расулом ехала, а сейчас – где?

Приподнимаюсь, тело бессильное, с трудом удерживаю собственный вес на вытянутых руках.

В комнате полумрак, но она точно большая. Я ползу по кровати, почти вслепую, пока не натыкаюсь на что-то мягкое и… испуганно дергаюсь в сторону, упав на прежнее место.

– Ты? Проснулась?!

Голос Расула.

– Где я?

В темноте его большая фигура кажется еще более темной, чем ночь. Он передвигается к краю, зажигает свет ночника.

Трет лицо, на нем щетина густая и отросшая, почти борода.

Я смотрю на его заросшее лицо, теперь он еще больше похож на какого-то опасного типа. Лучше бы держаться от него подальше.

А почему оброс? Был же… аккуратно выбрит, щетина ровненькая.

– На зоне отдыха. Привет, – усмехается криво. – Пить хочешь? Как самочувствие?

– Я… Какая еще зона отдыха? Пить хочу. Где мы? Ты… обросший.

– Угу. На, – протягивает телефон с датой. – С возвращением, – выдыхает с облегчением. Пить сейчас принесу. Не вставай пока, ок? Ты слабая.

Я сильная. Вот еще…

Но спустив ноги на пол, понимаю, что голова кружится. Вынужденно падаю обратно. Волосы трогаю и с трудом удерживаю мину на лице, мне хочется отдернуть руку от липких сосулек.

Пытаюсь переварить, что почти четыре дня прошло.

Как так?

Неужели я что-то выпила? Или он мне дал выпить?

Нет-нет, я ничего не пила.

Не ела из его рук.

Или загипнотизировал… Или… Черт его знает!

– Держи. Присядь. Да. Не хватайся сильно, через соломинку пей.

Сделав несколько глотков, снова сползла на мокрую и вонючую от пота подушку. Хочется помыться и… поменять здесь все!

– Напилась? – осторожно ставит стакан на тумбу. – Руку подними.

– Это всего лишь гребаный градусник, не смотри на меня так. Ты простыла сильно. Пришлось за тобой присматривать.

– А ты чего… Добрый такой? Айболитом заделался?

– Больше некому.

– То есть?

– Мы в такие ебеня уехали… – трет бородищу. – Что с врачами как-то не заладилось. Максимум, тебе бы предложили народную медицину. Но я как-то не сторонник прижигания духов болезни огнем и окуривания тела дымом. Если только это не веселящие средства.

– Спасибо, что не сжег на костре, – лепечу и снова бросаю взгляд в сторону стакана с водой.

Сил нет даже руку поднять, честно.

А пить снова хочется.

И писать.

И мыться…

– Здесь есть что-то вроде ванной комнаты? Или удобства на улице?

Надо было видеть глаза Расула.

– Мы, конечно, вдали от благ цивилизации. Но гадить на улице под кустами не придется. Все есть. Там, – кивает в сторону коридора. – Хочешь?

– Я ужасно выгляжу.

– И воняешь.

Вот гад. Я и так чувствую себя бомжихой в канаве, а он совсем не помогает! Только делает хуже.

– Так где ванная?

– Пошли, провожу.

– Я сама.

– Да я лучше проконтролирую. Думаю, одной шишки тебе хватит.

– Какой шишки?

– Которую ты уже набила, когда сама потащилась на поиски туалета и не дошла. Вернее, до косяка дошла и… все.

– Я не помню.

Я бы покраснела, но эмоции пока отрублены, наверное, задохнулись под коростой. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не начать чесаться. Но руки так и тянутся.

– Вот ванная. Туалет. Набрать воды?

Не дождавшись ответа, Расул возится с кранами. Ванна здесь самая обычная, не очень большая. Не идет ни в какое сравнение с роскошью его дома, но мне здесь даже больше нравится. Стены светлые, кафель по центру с изображением ракушек на песочном пляже.

– Теплую сделаю. Дверь не запирается, – предупреждает. – Не геройствуй, ок? Если что… ори.

Расул окидывает меня темным взглядом.

– Или лучше я здесь буду. Так надежнее.

– Ты будешь смотреть, как я писаю?!

– Я уже много раз видел, как ты писаешь, и даже натягивал тебе трусы.

– Позорище, – всхлипываю, закрыв лицо ладонями. – Какое позорище!

В глубине дома раздается телефонный звонок. Расул хлопает меня по плечу ладонью несильно.

– Ладно, мочись без меня. Для разнообразия. Приду через пару минут. Стесняешься, шторку сдвину, и твои крошечные сиськи видеть не буду, – сдвигает шторку для душа.

– А без тебя? Никак?

– Нет. Я тоже хочу привести себя в порядок. У меня будут гости.

– Женщины?

– Одной вполне хватит.

– Ясно, – киваю сухо.

Заминаюсь.

В голове тысячи вопросов.

Я же помню, как меня вынудили дать согласие за ним следить, но Расул все сразу понял, и потом… ничего. Уснула.

Шпионка экстра-класса, задрыхла без задних ног.

Простыла, ничего не помню!

Прямо сейчас в секретные агенты МИ 9!

– Поговорим потом. Сейчас постарайся без суеты и травм, ок?

Я киваю в знак согласия, Расул еще раз осматривает меня с ног до головы, долгим взглядом, полным каких-то загадочных эмоций, и только потом выходит.

Ползу на унитаз со скоростью черепахи, спешащей по своим делам. Каждое движение стоит больших усилий. Я будто ковидом переболела, по крайней мере, все, кто им переболел по-серьезному, делились именно такими впечатлениями – упадок сил, тело болит всюду, дышать трудно…

Мои легкие по глоточку принимают воздух, и голова кружится-кружится, но я справляюсь. Правда, справив нужду, не могу не думать о поведении Расула.

Не матерится. Сказал пару пошлостей, но в целом…

В ванну заползаю с громким плеском.

В дверном проеме сразу же появляется голова Расула.

– Ты там не утонула? – впивается колючим взглядом. – Нет, не тебе, Рамина.

– Все хорошо, спасибо, – прикрываюсь руками.

К счастью, он слишком занят беседой и выходит.

Я варюсь в котле смущения. Он видел, как я писала. Интересно, теперь я точно могу записать его в извращенцы?

Глава 20

Александра

Одежду Расул тоже принёс и оставил в ванной.

Просторная клетчатая рубашка на теплой подкладке, джинсы на шнуровке, футболка, спортивный топ и трусы.

Помнится, он говорил, что на мне были вещи сестры-подростка, а эти тогда чьи?

Не похоже, чтобы кто-то эти вещи надевал, до меня. Где-то даже бирки не срезаны. Похоже, что вещи недавно были куплены. От созерцания именитых лейблов все внутри переворачивается. Где-то в душе успокаиваю себя, что все-все потом верну.

Когда и как, точно не знаю, но… быть должной мне точно не хочется. Тем более Расулу!

Мне кажется, я ему и так кучу всего задолжала за лечение. Не бросил же он меня, да? Хотя мог бы!

Черт знает, что у него на уме…

Узнать бы еще, где мы.

Переодевшись, долго сушу волосы перед зеркалом.

Бледная я что-то. Мне бы не помешало немного тона для лица и капельки кремовых румян для лица, но приходится обойтись без этого.

Расул побеспокоился об одежде, а это уже… ого-го-го как много! Особенно если учесть, какой он… озабоченный.

Все-таки я сильно переболела, даже небольшая активность отзывается слабостью, легким головокружением и прилипанием желудка к спине.

Приходится немного посидеть, прежде чем осторожно выскользнуть из ванной комнаты.

Расул обещал зайти, но принес только одежду и вышел, кивая собеседнику и что-то отвечая ему на своем языке, разговаривал вполголоса.

Потом все время я была одна, он меня не тревожил.

Вроде бы и не заходил даже…

Осторожно выбираюсь из ванной комнаты, осматриваюсь.

Внутреннее убранство дома довольно простое, но функциональное. Много камня, дерева, дизайнерских штучек из натуральных материалов. Дизайн нравится мне намного больше, чем холодная и мрачная роскошь дома, где я была до того, как к нам нагрянули представители закона. Или лучше назвать их управленцы беззакония?!

Гады вынудили меня следить. Ох, это здорово, конечно. Вот только я понятия не имею, где мы находимся.

Застываю у большого панорамного окна в гостиной. Из него виден двор и петляющая тропинка, она серпантином спускается по склону, где хвойные припорошены снегом.

Замираю от открывшейся красоты и просто впитываю в себя пейзаж по лоскуткам.

Куда он меня увез?

Действительно, глушь!

В такой и закопать можно, никто не найдет.

Нет, я все-таки не очень поверила в Расула-добряка, все еще жду подвоха в его исполнении и беспокоюсь, что будет дальше.

Слышатся шаги.

Не придумав ничего лучше, чем спрятаться, я ныряю за тяжелую штору и задерживаю дыхание.

Стараюсь ничем не выдать свое присутствие, когда в гостиной появляется Расул.

* * *

Расул

От любопытной Рамины удалось избавиться с большим трудом. Троюродная сестричка не в меру любопытна, не может никак успокоиться, пытается вынюхать, для кого я просил прикупить вещей.

Плюс она кое-что услышала по телефону. Насилу отвязался.

Лишь бы в гости ей не приспичило приехать! С тех пор, как их семья лишилась отца, Рамина вьет из Седы веревки, а мать ей во всем потакает, может и нагрянуть в гости неожиданно.

Только этого мне не хватало!

Тем временем на телефоне еще несколько пропущенных – и по работе, и по личным вопросам – тоже.

Высвечивается имя девицы, отмеченной как Дарина Ауди 4. Поначалу я даже подумал, будто речь идет о марке машины, но при взгляде на аватарку вспомнил, о какой Дарина Ауди 4 идет речь.

Одна из дамочек, которые на бизнес, как правило, уже насосали и потому способны заработать сами на нормальный шмот, салон и косметику. С одной стороны, они уже проработанные и точно знаю, как не надо трахать мужику мозги, а надо трахать его член. С другой стороны, с такими мне быстро становится скучно, но Дарина Ауди 4 вроде не совсем тупая.

К тому же мне хочется трахаться. До каменного кола в трусах, а единственная доступная дырка, которая находится в пределах досягаемости, еще целка, к тому же ее хозяйка едва живая.

Не конченный же я, чтобы моль полудохлую трахать.

Вот Дарину бы сюда. Пока я не придумал, что мне делать с Санькой.

И выкинуть рука не поднимается, и потрахаться с ней в оттяг не выйдет, а я бы ей привсунул… между губками этими, потискал бы клитор, стыдливо прикрытый светлыми завитками.

Яйца тяжелеют. У меня от похоти скоро кукуха двинется. Дрочить надоело. За мелкой ухаживать – тоже. Никому другому сплавить не мог, какого хера вообще сюда притащил, а? Проблем мало?!

Решено, надо пробить, улеглось там или как. Если улеглось, обратно дерну, и Дарину – раком.

– Дарин, звонила?

– Сто лет не слышала тебя, Расул, – воркует. – Как дела? Я из Тая вернулась. Веришь?

Эм…

Не помню, если честно, уезжала ли она вообще. Говорила что-то, кажется.

– Должен признать, время для возвращения ты выбрала так себе. Здесь не погода, параша.

– Я полгода жарилась под солнышком, духовные практики невероятно меня наполнили. Энергия бьет ключом, хватит даже на такого мрачного, но притягательного скептика, Расул.

Вот и подводка. Ебать, как приятно, когда баба сама все знает и делает это красиво.

– Уверена, что хватит. У нас… сыро, мрачно, холодно.

– Я согрею, – выдыхает так томно и влажно, что я представляю, как у нее пизды сейчас сочится.

– Заметано. Я не в городе. Вернусь, дам знать.

– Дай. Буду ждать.

Опускаю телефон в карман и вдруг слышу какое-то утробное завывание. Шторка едва колышется.

Да ну нах…

За ней прячется бледная, как тень, тощая Санька. Щеки полыхают.

– Подслушивала.

– Просто шла… мимо… – мямлит.

– Мимо угла со шторой? И как там? Норм?

– Вид из окна… хороший.

– Так и поверил. Хороший.

Разглядываю малявку. Как она дышит, старается держать невозмутимый вид, а у самой… ушки горят. Я, наверно, совсем от недотраха стал озабоченным, но я бы это ушко, шею тонкую и большой рот на маленьком лице… Съел.

Сука.

– Ужинать будешь?

– Мне снова придется готовить? – уточняет.

– Нет. Привезут. Ты – катастрофа. Готовить тебе – быть беде.

Но готовит она ничего так… Вроде не отравился. Да и вообще. Прикольная зверушка…

Вот и мысли о Дарине раком померкли. Наклоняюсь, разглядывая светлое лицо мелкой. У нее крохотные веснушки вокруг носа, едва заметные.

– Что?

– Колдуешь?

– Нет. А надо?

– Тогда объясни вот это… – тяну ее руку себе на пах.

Она явно не ожидала, но встретила напрягшийся член и сжала судорожно.

– Давай сюда… – запускаю ее руку под штаны с трусами. – Поработай ручкой.

Глава 21

Александра

Мои пальцы на автомате пытаются сомкнуться вокруг толстой стали члена с обрезанной плотью. Глазам стыдно смотреть, но то, что я вижу, завораживает бесстыдной пошлостью. У Расула член такой же пошлый и вызывающе красивый, как он сам: головка, раздутая от желания, сочится влагой, вены пульсируют. Жар посылает вибрации, импульсы в мою ладонь, и оттуда перетекают во все мое тело, заражая вирусом… жажды большего. Наверное, я просто сошла с ума, пока болела. Обхватить не получается, но пальцы стискивают старательно, и Расул громко стонет, дергается.

Всем телом ко мне прижимается, толкая в угол, наступает великаньими ножищами на низ шторы, натягивая. Ткань трещит, моя выдержка тоже рвется.

– Сейчас… на голову что-то рухнет… – лепечу, продолжая держаться за его член, будто за ось.

Мне кажется, я точно упаду или стеку к ногам этого пошлого здоровяка.

– Пусть падает. Дрочи… – накрывает мою ладонь своей. – Сил нет ждать… Дрочи! – приказывает.

– Ты же… гостей… ждал. Там должны быть женщины, – шепчу оправдания пересохшим голосом.

Пальцы несмело сдвигают нежную кожу вниз, рождая рык в мужской груди, возвращаю на место, он выдыхает. Снова веду вниз, и он постанывает в ритм моих движений. Это пленяет… Порок затягивает.

– Какие… женщины… О чем ты? – присасывается к моему рту, нагнувшись.

Его язык бойко вытрахивает в моем рту восьмерки. Пальцы Расула крепко стискивают мои, задавая темп. Я же так быстро не смогу, не смогу… Онемевшие пальцы сейчас разожмутся и просто…

– Продолжай, отлично работаешь, – толкается бедрами. – Быстрее.

– А как же гости? Гостья? – не унимаюсь.

– Ты – моя гостья! – ловит на миг мой уплывающий взгляд. – Хватит и одной, говорил о тебе, дурочка.

В глубине его глаз вспыхивает нечто пугающее, потом затягивает мутной поволокой страсти. Мои пальцы ускоряются непроизвольно, он кайфует, а меня наполняет восторгом оттого, как его дыхание, стоны, дрожь большого сильного тела подстраиваются под мой ритм, как он жутко голодно втискивает меня в себя, всюду лапает. Бормочет, что тощая и не за что зацепиться, но сам же… цепляется.

– Да… Продолжай. О-о-ох… – снова припадает ртом к моему.

Я едва успеваю ответить, он резко всасывает мой язык, пошло трется своим.

Мир начинает мерцать всполохами, скатывается в черноту, выныривает, снова скатывается в бездну.

Амплитуда колебаний слишком велика, моя чувствительность достигает предела и все тело начинает гореть от касаний мужчины. Каждая клеточка тела вспыхивает, сгорая, алчно перебрасывает свой жар дальше, и так продолжается, происходит захват новых территорий.

Я задыхаюсь, едва не падая, кислорода не хватает. Тяга становится предельно невыносимой.

Мне мало…

Язык Расула влажно вылизывает мой рот. Рука тянется под футболку, цепляя спортивный топ.

– Какие крохи… Ццц… – щиплет. – Соски торчком. Пошли. Здесь неудобно!

Пальцы с трудом размыкаются, Расул быстро подтягивает вверх свои штаны, едва прикрыв член, и хватает меня, словно щепку.

Далеко не перемещаемся, всего лишь на диван. Я оказываюсь на нем, в полусидячем положении, но это ненадолго. Расул обхватывает меня за щиколотки и тянет вниз, укладывая под себя.

– Расул…

– Давай потом потрындим. Ебаться хочется…

– Расул, я так не могу! Я… Я твоей не стану. Слишком много… Много нерешенных дел.

– Порешаю, не бзди, – затыкает мой рот грязным поцелуем и уже хозяйским жестом лезет ручищами мне под белье.

Одна рука занимается грудью, дерзко задирая футболку с топом, вторая ныряет в трусики.

– Сахарная… Писюшка растаяла, гляди…

Пальцы размашисто мажут у меня между ног, а потом Расул вытягивает их на свет, показывая, как они блестят от скользкой влаги.

– Я сейчас умру, – шепчу сдавленно.

– Кончишь, отлетишь. Но я тебя реанимирую, – обещает.

– Расул! – пытаюсь отпихнуть, когда тянет вниз мои трусы с одеждой.

Одновременно пытаюсь удержать одежду, встать, отбиться, но и сил слишком мало, и мужчина в раже совершенно не замечает моих вялых сопротивлений. Плюс он активно пользуется моей реакцией на постыдные ласки, выводя возбуждение на новый уровень. Еще чуть-чуть – и будет взрыв.

– А-а-а… – тихо стону, прорываясь на крик, когда губы мужчины смыкаются на соске, потягивая его.

Вся грудь умещается в ладони, места свободного остается много. В голове проносятся его же слова, мол, у тебя грудь маленькая. Но, кажется, сейчас его это вовсе не парит, напротив.

– Кроха сладкая. Отзывчивая… Малышка… Дай другую сиську. Дай в рот… Убери руки, обними лучше…

Нагло отпихивает меня и посасывает вторую грудь, заставляя искриться. Пальцы второй руки смыкаются на бедре, настойчиво разводя мои ноги в стороны.

Тело опаляет жаром и настойчивостью здоровяка, искренне вознамерившегося получить свое здесь и сейчас.

Нет, я ему не принадлежу. Не сдамся… Но настойчивое трение пальцев, протиснувшихся между ножек, утверждает обратное.

– Дай… – вибрирует где-то в глотке его настойчивая просьба.

– Ты с девственницами… Никак…

Он отрывается от моих губ, чувствую себя зацелованной и едва живой, но пульсирующей всюду, особенно там, где его пальцы движутся, прокладывая себе дорожку.

– Течешь… Течешь… Хочу твою влагу на свой хер.

– Ты… с девственницами дел не имеешь! – выпаливаю.

– Так уж и быть. Сделаю одно исключение! – отвечает немедленно.

Вот танк… Его же не остановить!

– Но я… Я хотела по любви. Мой первый мужчина… Должен быть тем самым… – выдаю из последних сил.

– Все просто, Санька, – обводит мои губы пальцем и раскрывает рот, проталкивая в него два пальца. – Тебе будет с чем сравнивать, – и толкается вглубь, усиливая движения пальцев снизу. – Соглашайся, не обижу.

От умелых движений тело сладко сжимается и начинает выбрасывать из себя слишком много вспышек экстаза, изо рта вырываются смешанные стоны и возгласы удовольствия.

– Да. Да… Вот это я понимаю. Уверенное да… – выдыхает с удовольствием и устраивается между моих разведенных ног целиком, толкаясь напористо.

Глава 22

Расул

– Постой, – балаболит Санька.

– Поздно! – врываюсь языком в ее маленький, горячий ротик.

Тело сводит судорогой, пик которой приходится на возбужденный конец члена, толкающегося в узкую расщелину.

Так мягко и горячо, сука, аж скулы сводит! Так и манит ворваться сразу на полную.

Пальцы Сани беспомощно скребут мою футболку, ножки дрожат, тело натягивается. Конец только чуть-чуть задел липкие от влаги складочки, но девчонку уже потряхивает, ведет. Взгляд становится манким, плывущим, так хочется туда, с ней, в нее, а-а-ар…

Я как будто… вообще никогда не трахался! Такой жар словно после длительного воздержания. И, если посчитать, сколько суток я с мелкой вожусь, на сколько дней канитель с ней развел, так и получается: воздержание, мать его, длительное. Просто охеренно длительное, пора его прекращать. Пора…

– Расул… – стонет в жарком выдохе.

Я немного подталкиваю бедрами. Приходится себя сдерживать, и это все сложнее.

Мустанг не может телепаться на низкой скорости, он создан для другого. И лишь недавняя болезнь Сани вынуждает меня деликатничать, блять.

Другую бы давно ебал так, чтобы выла, а с ней… Кто бы сказал, что Расул не спешит членом дырку наполнить, понемногу проникает, не поверил бы. Однако вот он – я, елдаком по щелочке еложу, совсем по краю, и нравится…

Нравится, как девчонка подо мной еще больше плывет, как теряется совершенно и незаметно для себя ножки все шире и шире распахивает, приглашая в себя.

Тонкие, как соломинки, ножки, раздвинуты в стороны. Она, может быть, себе отчета не отдает, но правой ножкой уже ловко мои бедра обвела, прижалась.

Раскрывается так манко…

Ее запах висит в воздухе.

Сука, не помню, чтобы мои бабы так густо и вкусно пахли. Не влажной пиздой, готовой для секса, а чем-то вкусным… Тонким, пряным, как яркая приправа. Утыкаюсь носом в длинную шею, собираю больше запаха. Да… Да… Ее запах. Просто пониже он такой раскрытый, полный, обильный. О да, кто-то обильно на мой хер росы напустил.

И трется.

Трется об меня голодной писюшкой. Завитки от влаги и пота блестят, балдею от того, как ее пушок касается моей кожи, нежные, тонкие волоски у писюхи. Чуть-чуть трогаю их пальцами, пробираюсяь через завитки к клитору.

Немного нажал, теребя, Санька выгнулась, буквально наскакивая тугой дырочкой на кол, готовый ебаться.

Кажется, притормозить это не наш вариант.

Сама же голодная, а!

Последняя пауза – на ней слишком много одежды. Ее верхняя одежда отправляется рывком в сторону.

– А ты? – пьяно шепчет малыха, подкрадываясь пальцами под мою футболку.

И я, блять, бомблю от этой фразы.

Нереально бомблю!

Снимаю с себя футболку, чувствуя, как по торсу путешествуют ее тонкие пальчики, зачарованно так, несмело. Блять-блять-блять…

– Давай потом… – шиплю, когда от ее вкрадчивых движений сердце вот-вот откинется.

А я еще даже головкой в расщелину не вошел, все у входа мажусь.

– Потом?

– Да-да… Сюда иди, – жадно целую ротик, она сплетается язычком с моим, старательно двигая восьмерки.

Прямо чувствую, как она пытается за мной повторить, как ловит мой рисунок и выводит его. В школе, небось, отличницей была. Хорошая девочка с жутко мокрой, голодной писей…

– Расул! – вскрикивает мне в рот, вспыхивая телом, когда раздутая от похоти головка, раздвигает тонкие лепестки входа.

Я уже немного в нее погружался. Но то было сзади, сейчас ощущения иные, и я хочу… хочу видеть.

Поднимаюсь, опускаю взгляд…

– А-а-а…

Я сам стону от вида, как ее молочные губки мой темный член обтягивают.

Двигаю вперед-назад немного, под чмокающие звуки нереально мокрой писи.

Кайф.

Сумасшедший.

Даже головкой дразнить, понемногу ныряя, нравится.

Ускоряюсь.

Пот льется градом, я не прекращаю движений, чувствую, какой чувствительный у нее вход и как ей нравится, когда я врываюсь в нее. Саня царапает мои плечи беспомощно, постанывает мое имя.

Ее вход сжимается тугим кольцом вокруг моего члена.

– Расул! Расул… Х-х-хватит! Хватит, – закатывает глаза. – А-а-а…

– Сюда смотри.

Я перетягиваю ее взгляд. Крепко обхватываю крохотную попку с двух сторон, долблю головкой в ее тугую дырочку, чувствуя, как кончает, орошая диван влагой.

Меня штормит.

Вдоль всего позвоночника проносится цепочка термоядерных реакций. Взрыв за взрывом. Каждую ее эмоцию ловлю, смакуя. Никогда еще от вида оргазма не вставляло, как сейчас, и это… просто капитальный разъеб всех моих представлений о сексе.

И ведь я толком еще не трахнулся, пора устроить полное погружение.

Наверное, она будет пищать.

Но лучше сейчас, на кайфе рвануть поглубже.

Делаю толчок бедрами, позволяя себе.

Да…

Рычу, вбиваясь на всю длину, каждый сантиметр дичайше напряженной плоти обласкан ее тугой, как перчаткой, писей.

Конец лишь на секунду касается тугой, упругой, вибрирующей преграды. Нажим, тонкий звон, громкий крик, меня топит…

Двинулся вперед с хрипом, вогнал до предела и сразу же откат.

Член мокрый, в красных разводах.

В воздух подкидывает нотки металла.

Втягиваю их алчно, заводясь еще больше.

Вид и запах ее крови меня подстегивает, я толкаюсь быстрее и сильнее, входя по мокрому, по тугому, по раздерганному.

– Расул! – ревет.

С трудом отвожу взгляд от разъеба, что творится между нашими телами – там полно соков, крови, пота…

Заставляю себя наклониться к ревущей девчонке, лупит меня по плечам.

– Больно!

– Сейчас кайф будет.

– Нет…

– Спорим?

Раскраснелась от траха, и глаза блестят жизнью, слезами, пережитым кайфом и… возмущением!

Трогаю языком заплаканную щечку. Горьковато-соленые, горячие капельки – последний мазок в картину неебически вкусного траха. Да… да, то, что надо…

Начинаю зализывать ее мордаху, покусываю осторожно. Вес тела на одном локте держу, пальцами второй руки завожу ее клитор, оживающий под пальцами.

Движений членом не прекращаю.

Нет…

Не потрахивать ее хотя бы в замедленном темпе выше моих сил. Шипит, ругает меня, трясется и… наполняется приятными судорогами, от движений пальцев.

Сильнее сжимается вокруг члена. Требовательнее.

– Вот так, да… Сейчас потрахаемся.

Наконец, потрахаемся…

Глава 23

Расул

Кайф запредельный. Всегда предпочитал девушек помладше, у которых тоннель еще не теряет хватку, способен стиснуть тесно, крепко под корень взять и доить, доить сладко семя из переполненных яиц. Но и с этим не всегда попадал в десятку.

Есть девки, лишь немного постарше Саньки, но с такой раздолбанной пиздой, в тряпочку… Танк дулом воткнется, та и не поморщится. Таких только в жопу долбить можно, если задний вход еще туго держит.

Недавно такую встретил, вроде молоденькая, а прохаванная, пластику явно заказывала, чтобы сузить дырочку, а поработать интимными мышцами не догадалась.

Не зря я вспомнил Дарину – у той не только дыхательные и ментальные практики наработаны, она еще и вагиной член неплохо так обсасывает, хвалилась, что интимной гимнастикой занималась, могла даже вагинальные шарики туда-сюда гонять, чемпионка по пиздатой гимнастике.

Но этот крышесносный опыт и умение вогнать мужика в раж сейчас меркнет перед тем, как моему члену кайфово в дырочке, сочащейся алым.

Каждый толчок, движение, вены горят, кожа обласкана скользкими соками и кровью, бля-я…

Я не испытывал такого удовольствия – толкаться в тугую щелку, с чмоканием раскрывающуюся перед моим тараном.

Если все бабы – удобоваримая хавка, то эта – лежащая подо мной, просто вкуснятинка.

То самое блюдо, которым объесться хочется так, чтобы тошнило, но ни от одного кусочка отказаться не в силах. Ни даже от самой маленькой крошечки. Обхватив Сашу под напряженную попку, скольжу пальцами между ягодиц, понимая, что липкой влаги до самого ануса натекло.

С трудом сдерживаюсь, чтобы ей еще и зад не попробовать. Хотя бы пальцем.

Сглатываю жар мыслей, но член от едва мелькнувшей фантазии так дико таращит, что кончаю еще в процессе.

Втыкаюсь, кончаю, вынимаю, продолжая в процессе извергать потоки спермы.

Тяну пальцы девчонки на хер, торчащий колом, громко стону, матерясь. Она в шоке смотрит, как из меня вырывается каплями, брызжет, будто в дикой порнухе. Я сам в ахуе: устроил разнос. Весь в кровищи…

Последние минуты запредельного кайфа, остроты реакций.

Выдержка трещит, но все же я себя в кучу сгребаю, и падаю, но придерживаю тело, ставшее тюфяком.

– Ты как? – тяжело дышу.

Блять, как круто… Тело поет. Мысли в небо. Сердце таращит во все стороны.

– Я… Ага… – кивает девчонка.

Мордашка красная, как у вареного рака, опухшие глаза от слез не просохли. Знаю, что кончала, когда я только начал в ее дырочку болтом толкаться. Но в финале явно за мной не успела.

Трогаю мокрое местечко между ног.

Она шипит мне в ухо.

– Не трогай, не трогай, там… Все болит!

– Я деликатно и… вот здесь побуду, да?

Все-таки не удержался и сунул пальцы в отверстие, где только что основательно продолбился членом. Судорожное сжатие, шипение, короткие коготки мои плечи царапают.

– Нет, не трогай.

– Все норм, заживет…

Последние секунды кайфа, которые я чувствую. Организм, прошедший через дикую встряску, не в состоянии успокоиться. У меня даже кишки в состоянии кипиша и восторга – все бурлит.

Податливый ротик распахивается под ленивым, но уверенным напором моего языка. Бедра Саньки напрягаются подо мной, и я начинаю поглаживать кнопочку между ног.

Ее чувствительность запредельная, в особенности когда тискаешь, теребишь, а потом медленно-медленно оттягиваешь по кругу – сразу в рот мой выть начинает и трястись.

Немного передышки, и снова завожу малышку до состояния, когда она глухо стонет мне в рот.

– Хватит! Хватит… Я умру… Умру… Ааа…

– Последний… Последний, обещаю, сейчас наиграюсь, сейчас дам… Проси. Проси, дам… Отпущу… Давай, сладкая, давай… – требую, понимаю, что снова хочу в ее дырочку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.