Линдси Бил, Нэнси Песке
Развитие сенсорного интеллекта у ребенка
Как помочь детям с аутизмом, СДВГ, ЗПРР справиться с нарушением сенсорной обработки

© Богданов С. М., перевод на рксский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

ISBN 978-5-04-191201-7

Отзывы о книге

Лауреат золотой премии National Parenting Publications, лауреат премии iParenting Media

«Эта книга – всеобъемлющее, информативное и практическое издание для родителей. Авторы доступно объясняют сенсорную интеграцию и сенсорные нарушения. Здесь есть наглядные примеры помощи ребенку дома, в школе и в других условиях. Книгу нужно прочитать всем, у кого есть дети с проблемами обработки сенсорной информации».

Ларри Б. Сильверс, доктор медицины, автор книги The Misunderstood Child («Непонятый ребенок»)

«Сочетая профессиональный и личный подходы, Линдси Бил и Нэнси Песке создали полезное руководство для родителей. В доступной форме они дают сложную информацию и в то же время предлагают практические стратегии, которые могут использовать семьи. Я рекомендую эту книгу».

Мэри Шиди Курчинка, автор книг Raising Your Spirited Child («Ребенок с характером») и Kids, Parents, and Power Struggles («Дети, родители и борьба за власть»)

«Эта уже классическая книга получает 10 баллов. Нет, все 11! Она охватывает все, что вам нужно и что вы хотите знать о дисфункции сенсорной интеграции. Информация – глубокая и обширная, истории – живые. Практические советы свежи и забавны, а ресурсы актуальны. Сострадание и мудрость Линдси и Нэнси, основанные на опыте профессиональной психотерапии и заботе о сыне с расстройством сенсорной обработки, помогут и вам стать сенсорно грамотным родителем».

Кэрол Сток Крановиц, автор книг The Out‐of‐Sync Child («Разбалансированный ребенок») и The Out‐of‐Sync Child Grows Up («Разбалансированный ребенок растет»)

«Это лучший ресурс для всех, кто любит детей с трудностями сенсорной обработки. Понимая, чем такой сенсорный опыт отличается от нашего, мы можем поддержать состраданием, помочь процветать и в свою очередь многому научиться у них».

Мелани Поток, магистр искусств, логопед, специалист по детскому питанию и соавтор книги Raising a Healthy Happy Eater («Воспитание здорового аппетита у ребенка»)

«Во втором обновленном издании книги Линдси Бил и Нэнси Песке еще больше расширяют наше понимание. В виде увлекательных историй они предлагают родителям сокровищницу знаний и практических стратегий, чтобы помочь детям с расстройством сенсорной обработки. Эта важная работа написана для родителей, но она станет и ценным ресурсом для педагогов и клинических специалистов, которые повышают качество жизни детей и их семей».

Барри М. Призант, доктор философии, логопед, автор книги Uniquely Human: A Different Way of Seeing Autism («Уникальный человек: другой взгляд на аутизм»)

«Родители постоянно просят меня как детского психолога порекомендовать книги, которые осветят множество тем, связанных с развитием ребенка. Я отношусь к этому очень серьезно, так как в огромном море существующей информации родителям важно получать самые точные и актуальные знания о детях. Если возникают опасения, связанные с сенсорной обработкой, рекомендую эту книгу. Ясная, практическая и всеобъемлющая работа Бил и Песке попала точно в цель и получила восторженные отзывы от всех родителей, которым я ее рекомендовал».

Марк Гуртман, доктор психологии

«Линдси Бил и Нэнси Песке снова сделали это! Они демистифицируют широкий спектр проблем, связанных с сенсорной обработкой. Такие проблемы часто упускают из виду, но они имеют решающее значение для функционирования в мире. В максимально доступной форме авторы предлагают продуманный, всеобъемлющий ресурс для родителей и педагогов – о том, как справляться с дисфункцией сенсорной интеграции».

Джед Бейкер, доктор философии, директор Проекта по обучению социальным навыкам

«Сталкиваясь с диагнозом “расстройство сенсорной обработки”, родители обычно задаются вопросом: “Что дальше?” Данная книга – уже давно основной ресурс, предлагающий ответ на этот вопрос. Она сочетает в себе научные знания в области психотерапии и одновременно точку зрения родителей. С первых же страниц читатель начинает доверять вдумчивому, полному здравого смысла освещению темы авторами, словно говорящих: “Мы понимаем”. Мой собственный (теперь потрепанный) экземпляр состоит из сплошных подчеркиваний, поскольку я не переставала восклицать: “Это мой ребенок!” Книга помогла демистифицировать это часто неправильно понимаемое расстройство. Линдси и Нэнси написали руководство на все времена, дающее семьям понять, что они не одиноки и что помощь и надежда рядом».

Кэрри Фаннин, основатель Sensory Planet™ и исполнительный директор Children’s Institute for Learning Differences (Школа для детей с особыми образовательными потребностями)

«Предлагая свежий материал по вопросам, связанным с расстройством сенсорной интеграции, включающий текущие исследования, а также последние открытия в области интероцепции, авторы поднимают свою отмеченную наградами работу на новую высоту. Благодаря новейшим стратегиям саморегуляции, простым в реализации и эффективным, эта книга обязательна к прочтению для всех, кто хочет узнать больше о том, как распознавать и поддерживать людей с сенсорными проблемами. Книга очень пригодилась бы в моем детстве, когда я был ребенком с расстройством аутистического спектра, нуждающимся в регулировании сенсорной системы. Но я благодарен и за то, что она есть у меня сейчас».

Стивен М. Шор, доктор педагогических наук, автор книги Beyond the Wall («За Стеной») и соавтор книги Understanding Autism For Dummies («Аутизм для чайников»)

«Браво Бил и Песке за еще одно великолепное издание! Эта книга всегда была моим любимым пособием, и я настоятельно рекомендую его родителям и учителям. Понимание сенсорных проблем и того, как помочь ребенку в школе или дома, очень важно для благополучия наших детей и их способности к обучению. Эта обновленная версия дает еще больше информации, чем предыдущие редакции, обсуждая такие необходимые темы, как интероцепция, сенсорные проблемы и методы их преодоления, а также включение расстройства сенсорной обработки в DSM-5».

Шанталь Сисиль-Кира, автор книг Autism Spectrum Disorder («Расстройство аутистического спектра») и A Full Life with Autism («Полноценная жизнь с аутизмом»)

«Поскольку наш мир становится суетливее, громче, многолюднее и более стрессогенным, сенсорные проблемы испытывают не только дети с ограниченными возможностями. В той или иной степени это относится ко всем детям. Лишь немногие взрослые знакомы с вопросами, связанными с расстройством сенсорной обработки, и понимают, насколько оно способно поставить под угрозу обучение и повседневную деятельность. Линдси Бил и Нэнси Песке проделали блестящую работу, объяснив серьезные последствия сенсорных проблем. Я прочитала много книг о сенсорной обработке. Эту выделяет ясный разговорный тон в сочетании с кладезем практической и полезной информации. Ей суждено стать вашим руководством по вопросам сенсорной обработки!»

Вероника Зиск, соавтор книги 1001 Great Ideas for Teaching & Raising Children with Autism or Asperger’s («1001 отличная идея для обучения и воспитания детей с аутизмом или синдромом Аспергера»)

«Поскольку большинство из нас никогда не испытывают ничего подобного, расстройство сенсорной обработки, возможно, трудно осмыслить, понять или распознать. Линдси Бил и Нэнси Песке раскрывают тайны дисфункции сенсорной интеграции в ясной, практической форме. И родители, и учителя найдут множество полезных идей и советов, как помочь нашим замечательным, хотя иногда и трудным, детям».

Пэтти Романовски Баше, магистр медицины, доктор педагогических наук, исполнительный директор Центра Дэвида и соавтор книги The OASIS Guide to Asperger Syndrome («Руководство OASIS по синдрому Аспергера»)

«Эта книга помогает нам понять, что дети с расстройством сенсорной обработки не воспринимают мир так же, как мы. Им нужна помощь, чтобы научиться саморегуляции, адаптации и преодолению своей проблемы. Книга внушает оптимизм и вселяет надежду в то, что эти дети смогут стать счастливыми и продуктивными взрослыми».

Л. Найт, журнал Advance Magazine for Physical Therapists

«Прекрасный ресурс для родителей, учителей, воспитателей и педиатров, которые хотели бы больше узнать о дисфункции сенсорной интеграции».

Журнал Adoptive Families

«Это ценный ресурс для всех специалистов, работающих с проблемами сенсорной обработки. Это отличный ресурс и для родителей».

Т. С. Булл, журнал Advance Magazine for Occupational Therapists

«Обязательный справочник для всех, кто работает с ребенком, испытывающим проблемы с сенсорной интеграцией. Эта книга освежающе прагматична и очень полезна, поскольку предоставляет родителям, педагогам или поставщикам услуг возможность комфортно справляться с сенсорными трудностями».

А. Шапиро, Международный центр помощи инвалидам

«Это лучшая книга по проблемам, связанным с нарушением сенсорной обработки. В ней содержится самая актуальная информация».

Behavioral Clarity Consulting

Эта книга посвящается моим родителям, которые научили меня практически всему, что действительно важно знать.

Линдси Бил

Я посвящаю эту книгу Д. Д.

Нэнси Песке

Предисловие Темпл Грандин

Как человек с аутизмом и проблемами сенсорной обработки, я всегда воспринимала мир иначе. Когда я училась в начальной школе, школьный звонок отзывался болью в ушах, словно бормашина дантиста при задевании нерва. Громкие звуки, такие как лопающиеся воздушные шары, приводили меня в ужас. Колючие нижние юбки и шерстяная одежда действовали на мою кожу как наждачная бумага. Я до сих пор ношу нижнее белье наизнанку, чтобы не натирали швы, а под новые рубашки надеваю старые, застиранные, мягкие футболки.

Нет готовых рецептов того, что делать с конкретными сенсорными проблемами вашего ребенка, потому что сенсорные нарушения у разных детей сильно различаются. Вот почему книга так полезна. Она поможет распознать уникальные сенсорные трудности вашего ребенка, их влияние на повседневный опыт и то, что вы можете с этим сделать. Один ребенок любит играть с проточной водой, а другой боится ее. Один ребенок любит подниматься и спускаться на эскалаторе, но другой – избегает, потому что не может понять, как с него сойти. Есть очень простые и серьезные проблемы. У одного ребенка незначительная чувствительность к звукам, в то время как другой испытывает визуальные, слуховые и обонятельные перегрузки каждый раз, когда отправляется в большой супермаркет. В магазине или в другой повседневной ситуации ему может казаться, что он одновременно находится внутри динамиков и наблюдает световое шоу на рок-концерте. При перегрузке нервная система отключается. Некоторые люди с наиболее серьезными сенсорными нарушениями – «одноканальные». Они должны либо на что-то смотреть, либо слушать. Они не могут смотреть и слушать одновременно. Сенсорные трудности сбивают с толку. Как родителю вам нужно понимать, что происходит, и принимать практические решения.

Сенсорные нарушения могут мешать и обучению. В детстве у меня не получалось воспринимать во всех подробностях звуковую информацию. Были проблемы в школе. Я не понимала взрослых, если они быстро говорили. Их речь звучала как иностранный язык из одних гласных. Моя слуховая обработка была ужасной, хотя я и прошла стандартный тест на слух. У меня не было проблем со зрительной чувствительностью, но у некоторых детей они есть. Дети с расстройством обработки зрительной информации часто щурятся и смотрят краем глаза даже при нормальной остроте зрения. Они могут жаловаться, что черный шрифт на белой бумаге дрожит или вибрирует. Тонированные стекла, цветные накладки или использование для работы пастельной или серой бумаги часто смягчают эту проблему. Флуоресцентные лампы и компьютерные мониторы, похожие на телевизоры, вспыхивают и гаснут, как на дискотеке. Это делает обучение невозможным. Конечно, есть способы устранить мерцание и помочь школьнику – например, лампа накаливания в настольном светильнике, замена монитора компьютера на ЖК-монитор с плоским экраном.

Расстройство сенсорной обработки часто возникает в сочетании с множеством различных диагностических ярлыков. Также могут испытывать трудности с сенсорной интеграцией дети и взрослые, у которых диагностированы следующие заболевания: задержка развития, аутизм, синдром Аспергера, СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности), нарушение обучаемости, недоношенность, синдром ломкой X-хромосомы, фетальный алкогольный синдром, синдром Туретта, тревожность и многие другие. Сенсорные трудности ребенка могут и не сопровождаться никакими другими диагнозами.

Если у ребенка сенсорные проблемы, важно работать с эрготерапевтом и другими специалистами. Терапия расстройства сенсорной обработки часто делает более эффективными и другие терапевтические программы, такие как логопедическая терапия или прикладной поведенческий анализ (ППA). Некоторые дети напоминают телевизор с оборванным кабелем, издающий монотонное шипение, с неизменным «снегом» вместо картинки. Успокаивающие сенсорные манипуляции (например, глубокое давление под тяжелым ковриком или медленное раскачивание) способны уменьшить количество сенсорных помех и помочь информации проникнуть в мозг. Другие методы лечения могут работать тогда, когда ребенок получает сенсорную информацию, нужную для его тела. Либо – сразу после этого.

Эта книга поможет родителям, учителям и психотерапевтам понять неисправную сенсорную систему ребенка и работать с ней. К сожалению, некоторые профессионалы не в состоянии распознать проблемы, вызванные расстройством сенсорной обработки. Им сложно представить, что сенсорная система ребенка функционирует иначе, чем их собственная. Некоторые люди даже думают, что лечение дисфункции сенсорной интеграции не слишком эффективно, потому что другие методы лечения (например, прикладной поведенческий анализ) подтверждаются большим количеством научных исследований. Одна из проблем, возникающих при проведении научных исследований дисфункции сенсорной интеграции, заключается в том, что диагнозы детей могут быть связаны с аутизмом или СДВГ, а не с конкретными проблемами сенсорной обработки. Поскольку у разных детей разные трудности, определенный вид терапии может быть полезен для одного, но не для другого. Сложно получить однородный материал. Причина тому – большое разнообразие сенсорной чувствительности, а также индивидуальных реакций на входящую сенсорную информацию.

Эта книга поможет определить, есть ли у вашего ребенка сенсорные проблемы, и подскажет, что необходимо предпринять. Вы найдете много практической информации о том, как справиться с гиперактивностью или низкой выносливостью, повысить продолжительность концентрации внимания ребенка, а также улучшить его поведение. Вы также найдете действительно полезные советы и методы решения проблем, с которыми сталкиваетесь каждый день. Например, при умывании, расчесывании и стрижке волос, одевании, посещении крупных магазинов. Это могут быть и привередливость в еде, плохой ночной сон. Вы научитесь справляться с групповыми ситуациями, такими как школа и вечеринки, посещение стоматолога, чувствительность к шуму и многое другое. Книга дает родителям необходимые знания и советы по преодолению сенсорных проблем, с которыми сталкиваются их дети.

Доктор Темпл Грандин – адъюнкт-профессор зоотехники в Университете штата Колорадо и человек с аутизмом. Автор книг Thinking in Pictures («Мыслить картинками»), Animals in Translation («Животные в переводе») и ряда других.

Предисловие к новому изданию

История Нэнси

Когда я впервые решила написать эту книгу в соавторстве, мой сын уже решил много своих проблем, связанных с задержкой развития и сенсорной интеграцией. К тому времени сенсорная диета стала частью образа жизни нашей семьи. Я научилась сенсорной обработке до такой степени, что почувствовала острую потребность помогать другим – тем, кто оказался в таком же положении, в котором находилась я, когда сыну впервые поставили диагноз. Тогда я была испуганная, подавленная, нуждающаяся в руководстве и утешении – и полная решимости найти помощь. Меня вдохновил эрготерапевт моего сына, Линдси Бил, и многие родители. В своей напряженной и часто полной стресса жизни они нашли время, чтобы подарить мне надежду, совет и виртуальные объятия, пока мы обменивались электронными письмами в особенно сложные дни.

Мой сын Коул покинул специализированный детский сад, куда пришел не умеющим говорить ребенком. Тогда сенсорные проблемы временами заставляли его причинять себе вред. Затем он начал ходить в типичный детский сад при государственной школе. Год общего обучения закончился, пришли отчеты от его частных и школьных психотерапевтов. Я наконец убедилась, что он справится с обучением в обычной школе, где бы мы ни жили. Нужен только хороший логопед. С мужем Джорджем мы решились переехать из Нью-Йорка с его замечательными доступными услугами в регион подешевле, потише, поближе к природе. Мы хотели, чтобы растущий сын расправил крылья. Никогда не забуду день через несколько недель после переезда. Я наблюдала, как сын со своим новым другом шел по полю в парке недалеко от нашего дома. Мальчики становились все меньше и меньше, пока я следила глазами за Коулом. Он все еще оставался в поле моего зрения, но отходил дальше, чем когда-либо прежде, не оглядываясь ни на мгновение. Слезы навернулись на глаза, когда я поняла, что мы перевернули еще одну страницу в книге нашей жизни. Сенсорные проблемы больше не сдерживали его. Он продвигался к новой независимости. Прошло время, когда сын смотрел в пространство, полностью отдалившись от мира, или бился головой о землю и кричал от бомбардировавших его ощущений и непредсказуемости мира, который я была не в силах ради него контролировать.

Сейчас Коул учится в колледже и интересуется карьерой психотерапевта или преподавателя. Он подрабатывает, обучая детей игре Minecraft, и помогает мужу и мне в нашем бизнесе. Коул уже выше ростом, чем я и его отец. Он уверен в себе и умеет сострадать. Я уверена, что сын построит свою жизнь так, что она будет наполнена чувством удовлетворения и ощущением высшего смысла. Уверена, что он внесет ценный вклад в процветание своего сообщества. Коул развил сенсорный интеллект: отстаивает свои сенсорные потребности социально приемлемым способом и находит творческие обходные пути для решения повседневных проблем. Сын теперь воспринимает различия в сенсорной обработке скорее как преимущество, а не как помеху. Ему нравится иначе обрабатывать зрительные образы, в том числе обладать экстраординарной зрительно-пространственной памятью и способностью «мыслить картинками», как называет это Темпл Грандин. Коул по-настоящему ценит самых разных людей. Помогая другим принять себя и обрести уверенность в собственных силах, он чувствует себя счастливым. Сын говорит: «Все мы разные или все мы одинаковые. Все зависит от того, как на это посмотреть».

Не знаю, чем решит заниматься Коул дальше и с какими трудностями может столкнуться. Но я уверена, что ключ к счастью и благополучию нашей семьи сегодня – это развитие нашего собственного сенсорного интеллекта, с тем чтобы привить его сыну. Я глубоко благодарна за все, что узнала о сенсорных проблемах, и за свою способность поделиться этим с другими.

Обратите внимание, что в этом издании я называю Коула ребенком. Он был им, когда мы написали эту книгу или впервые обновили ее в 2009 году. Эти дни давно позади, но я считаю, что стоит сохранить истории в том виде, в котором они были написаны изначально. Это поможет читателям с детьми младшего возраста осознать, что я тоже была обеспокоена, разочарована и сбита с толку, как и они. Я обещаю, что после прочтения этой книги вы почувствуете себя сильнее, мудрее, увереннее и лучше подготовленными к этому путешествию.

Нэнси Песке, Милуоки, штат Висконсин

История Линдси

Годы, прошедшие с тех пор, как мы с Нэнси написали эту книгу, были удивительными. Мы получили тысячи писем от родителей и психотерапевтов из Соединенных Штатов и Канады, а также из Англии, Австралии, Филиппин и даже от священника, руководящего детским приютом в Гане. Почти 100 000 родителей и специалистов подписаны на наши страницы в соцсетях. Мы узнали, что в большинстве стран мира и даже в некоторых частях США нет абсолютно никакого понимания проблем, связанных с сенсорной обработкой, а если и есть, то нет тех, кто способен помочь на местах. Мы получаем письма с благодарностью за книгу и наши веб-сайты или с конкретными вопросами о личных ситуациях, на которые очень стараемся ответить. Кто бы мог подумать, что я буду сидеть за своим столом на Манхэттене, помогая семье на другом конце планеты? Я читала лекции тысячам родителей, учителей, эрготерапевтов, физиотерапевтов, логопедов, психологов и других специалистов по всей стране. Я имела честь беседовать с детскими библиотекарями о том, как сделать библиотеки удобными для детей с особыми потребностями. Я разговаривала с врачами о том, как распознать сенсорные нарушения у их маленьких пациентов, и о том, как они могут помочь. Я говорила с психотерапевтами не только о том, как работать с детьми во время сеансов, но и о том, как помогать семьям решать проблемы. Я встречалась как с большими, так и с немногочисленными группами родителей: выслушивала их опасения, чувствовала их боль и замешательство, помогала находить решения в процессе мозгового штурма – и многому научилась у них. Больше всего я дорожила временем, проведенным с моими юными клиентами, забавными, милыми мальчиками и девочками, молодыми мужчинами и женщинами, которые каждый день учили меня чему-то новому.

В 2014 году я написала книгу Sensory Processing Challenges: Effective Clinical Work with Kids & Teens («Проблемы сенсорной обработки: эффективная клиническая работа с детьми и подростками»). В ней я делюсь своими знаниями с консультантами по психическому здоровью, школьными психологами, педиатрами, социальными работниками, учителями и другими специалистами, работающими с детьми и семьями. Прочитав эту книгу, они смогут лучше понять сенсорные трудности. Они узнают, как помочь клиентам овладеть саморегуляцией, научиться отстаивать свои права и добиваться успеха не вопреки своим сенсорным проблемам, а благодаря своей чувствительности: чувствительному телу, сердцу и разуму – всему тому, что делает детей, подростков и взрослых с расстройством сенсорной обработки такими уникальными, замечательными и сложными людьми. Я написала главу в книге о помощи учащимся, пережившим серьезные травмы, опубликовала десятки статей о практических стратегиях в различных журналах, выступала на небольших семинарах и крупных конференциях, появлялась на телевидении, давала интервью на радио и в печатных изданиях. Я создавала веб-трансляции, подкасты и многое другое. И при этом продолжаю свою частную практику в Нью-Йорке, работая с детьми и подростками.

Я приближаюсь к своему третьему десятилетию работы детским эрготерапевтом и люблю то, чем занимаюсь, больше, чем когда-либо прежде. Для меня важно передать свой опыт и приемы родителям, чтобы они овладели ими и добавили собственные идеи. Мы все вместе работаем над тем, чтобы дети их освоили. Мы создаем настоящую синергию, непреодолимую силу изменений, намного превосходящую сумму своих частей. Мы способны совершить глубокие и позитивные сдвиги в том, как дети воспринимают мир.

Мы с Нэнси очень рады видеть, что все больше и больше учителей, психотерапевтов, врачей и других специалистов признают существование сенсорных нарушений. Сегодня некоторые продуктовые магазины, торговые центры, спортивные арены, кинотеатры, театры и даже аэропорты предлагают комфортные для восприятия помещения, включая часы тишины и сенсорные комнаты. Людям с расстройством сенсорной обработки проще выходить в город, чем когда-либо прежде. Это касается как детей, так и их родителей (у которых тоже могут быть проблемы с сенсорной обработкой). Но, конечно, еще многое предстоит совершить, чтобы сделать наши дома, школы и сообщества более подготовленными для детей, подростков и взрослых с дисфункцией сенсорной интеграции.

Вот почему мы так рады представить вам третье издание книги «Развитие сенсорного интеллекта у ребенка». Оно включает в себя последние исследования, новейшие разработки. Книга отражает современные реалии и предлагает практические стратегии для детей, подростков и взрослых с сенсорными трудностями. В том числе:

• Новую главу о сенсорных проблемах и цифровых технологиях. Многие люди изо всех сил пытаются разумно использовать технологии, пытаясь добиться баланса между увлечением гаджетами и сенсорными потребностями, чтобы улучшать, а не ухудшать обучение, самоорганизацию, социализацию и досуг. В этой главе обсуждаются способы, как заинтересовать природой и движением детей, погруженных в смартфоны и компьютеры. Описывается, как использовать технологические стратегии, которые поддерживают обучение, и многое другое.

• Последние исследования о расстройстве сенсорной обработки, которые помогут лучше понимать сенсорные нарушения и говорить еще более компетентно с теми, кто не знаком с расстройством сенсорной обработки (РСО) или «не верит» в него.

• Обсуждение интероцепции, малоизвестной сенсорной системы, передающей важную информацию о внутреннем состоянии нашего тела, включая голод, жажду, частоту сердечных сокращений и дыхание.

• Больше сведений об аутизме, включая обновленную статистику распространенности, информацию о текущих исследованиях и новых диагностических критериях, которые признают сенсорные трудности, а также объяснение того, почему мы всегда должны признавать компетентность другого человека.

• Больше инструментов и методов саморегуляции, которые помогают детям, подросткам и молодым людям лучше себя чувствовать и лучше функционировать.

• Дополнительную информацию о компрессионном белье и утяжеленных одеялах, включая рекомендации по использованию и меры предосторожности.

• Идеи по созданию сенсорных убежищ в школе, которые помогают учащимся лучше себя контролировать.

• Обновление диагностики с текущей информацией о включении РСО в пятое издание «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам» Американской ассоциации психиатров (DSM-5).

Мы надеемся, что вам понравится новая редакция нашей книги так же сильно, как нам нравилось создавать ее для вас!

Мы продолжим дополнять эту книгу своевременной информацией на наших веб-сайтах, включая уведомления о выступлениях, статьи, видео, веб-трансляции, интервью, практические советы, ресурсы для поиска игрушек, оборудования и многое другое. Пожалуйста, заходите к нам почаще на www.sensorysmarts.com и www.sensorysmartparent.com. Присоединяйтесь к нам в соцсетях (см. раздел «Ресурсы, способствующие преодолению сенсорных проблем»)!

Линдси Бил, эрготерапевт, Нью-Йорк

Выражение признательности

От нас обеих

Эта книга – кульминация работы многих светлых голов. Она учитывает многообразие точек зрения и представляет сведения из многочисленных областей знаний.

Выдающийся вклад в наш труд внесли лучшие профессионалы. Мы хотели бы поблагодарить замечательных эрготерапевтов, которые поделились своими экспертными знаниями и идеями, особенно Линду Кализ, Тину Шампань, Пруденс Хейслер, Стивена Кейна, Линдси Косс, Джерри Линдкуиста, Паулу МакКриди, Клаудию Мейер, Сари Окнер, Мэри Петти-Вебер, Энн Бакли-Рин и доктора Карен Ростон. Спасибо также диетологу Келли Дорфман; поведенческому оптометристу Фрэн Рейнштейн; педиатрам – доктору Фелиции Вилион, доктору Джейн Аронсон и доктору Нимали Фернандо (также известному как доктор Ням); физиотерапевтам Элизабет Кроуфорд и Келли Синдл; сурдологу Луизе Леви; логопедам Мелиссе Векслер Гурфейн, Джоди Лапп Керцнер, Рисе Кирш и Мелани Поток; дантисту – доктору Аллану Франкель; доктору педагогических наук Линде Бамбара; лицензированному консультанту по психическому здоровью Синди Альфано, штат Массачусетс; магистру наук Робин Энджел; социальному работнику Хильде Чусид; Маргарет Данкл из Университета Джорджа Вашингтона; Ширли Шмидт, преподавателю школы для детей с особыми образовательными потребностями.

Мы очень благодарны родителям, подросткам и взрослым с расстройством сенсорной обработки, которые поделились с нами своими историями в надежде вдохновить и помочь другим, включая Пола Балиуса, Хайди Бак, Мисси Фельдхаус, Барбару Хеттл, Элейн Пагенкопф, Хлою Ротшильд, Викторию Шортино, Вирджинию Карлсон, Хайди Даттерер, Стейси-Энн Сирл, Нину Адель, Кэрол Марино и Келли Уолберт. Спасибо также Риме Регас и Иде Закин, которые помогли многим родителям.

Тысяча и одно спасибо компьютерному гению Рику Франкелю за техническую помощь и необычайно здравый смысл, а также за то, что познакомил нас с флешками. Не меньшее спасибо невероятно талантливым Монти Стилсону и Ребекке Александер, а также Тони, Керри и Арло. Спасибо также Дарио Маллерману, ранее работавшему в YAI/National Institute for People with Disabilities Network, за его энтузиазм и поддержку этой книги и лично нас.

Мы также хотели бы поблагодарить нашего первого редактора Джанет Гольдштейн, чья замечательная проницательность, редакционное руководство и энтузиазм всегда нас вдохновляли; Ракию Кларк, которая тщательно следила за книгой, пока она набирала обороты; а также Брэнду Махольц, Сэма Рэйм, Сабрину Бауэрс; и нашего агента Нити Мадан, которая с самого начала верила в этот проект. Спасибо Эндрю М. Русси, президенту Southpaw Enterprises, Inc., и Лизе Витт из WittFitt-Learning in Motion за предоставление фотографий своей продукции.

Наконец, мы выражаем глубочайшую благодарность доктору философии Темпл Грандин за вдохновение, руководство и поддержку.

Линдси также благодарит

Родителей и детей, которые приняли меня в свою жизнь и многому научили. Это было честью и удовольствием! Особая благодарность Эми Хохфельдер, Джоан Шортино, Тамаре Бернштейн и семье Мейдман. Спасибо также дневной школе SteppingStone, институту Shield, программе раннего вмешательства Challenge, детскому учебному центру Кеннеди, детскому саду Уильяма Вудворда-младшего, подготовительной школе Columbia Grammar, Маркусу Джарроу и Хаку Хо из центра SMILE и многим другим за их непоколебимую поддержку, стремление к совершенству и доверие, которое они оказывали мне на протяжении многих лет. И особая благодарность клиническому доценту Нью-Йоркского университета Салли Пул, которая научила меня любить науку.

Мои родители, Уильям и Джеральдин Бил, и братья Тимоти и Майкл, долгое время являвшиеся источником любви и поддержки, очень помогли мне во время написания книги. Минни была рядом во время выхода в свет первых изданий, всегда готовая успокоить и пролить мой кофе, а теперь Йоши улыбается мне и виляет хвостом, когда мне требуется поддержка. А больше всего я благодарю Рика, моего мудрого и замечательного спутника жизни, который обеспечивает эмоциональную и техническую поддержку и блюда, достойные Железного шеф-повара из кулинарных поединков. Он даже иногда моет посуду.

Нэнси также благодарит

Людей, на протяжении многих лет предлагавших поддержку и советы мне и другим родителям на различных онлайн-форумах групп поддержки.

Всех тех из школы YAI/NYL Gramercy School в Нью-Йорке, благодаря кому мой сын получил обогащающий образовательный опыт, щедро сдобренный любовью и поддержкой. Желаю каждому родителю ребенка с сенсорными проблемами получить благословение этих высокопрофессиональных учителей, терапевтов, администраторов и социальных работников, таких как директор Патриция Хармон, Донна Мизрахи, Венди Каган, Майк Нанделли, Керри Вайзингер, Лорен Менкес, Джерилин Форч, Эллисон Хаберман, Элизабет Бальзано, Джим Бернс и Бонни О’Брайен. Я также хотела бы поблагодарить логопеда Джоди Лапп Керцнер, которая первой рассказала мне о диспраксии моего сына, и Рисори ДеЛеон, MSW, координатора по работе с учащимися в дневной школе SteppingStone, моего провайдера программы раннего вмешательства.

Члены моей семьи постоянно предлагали любовь, эмоциональную и практическую поддержку. Я особенно благодарна моему мужу Джорджу, чей безграничный энтузиазм, творчество и любовь подбадривают и поддерживают меня. А больше всего сыну, чья доброта, любознательность, энтузиазм и чувство юмора радуют и вдохновляют меня.

Введение

История Нэнси

Прекрасный весенний день. Два с половиной часа безболезненных, облегченных анестезией родов. Они так духовно возвысили меня, что я едва ли не пообщалась со своими предками в тонком мире. Доктор поднял вверх большой палец. Я родила здорового первенца. Мы с мужем Джорджем уже давно о нем мечтали: он будет умным, с хорошо развитой речью, вежливым, ответственным, активным. Словом, совершенным.

Спустя месяцы стало ясно, что мы превратились в типичных родителей-новичков. Я и Джордж, восхищаясь каждой незначительной вехой развития, ворковали над всеми причудами милого и озорного сына. Мы были уверены, что они указывали на его светлое будущее. С наслаждением наблюдали, как он часами качается в подвесном надувном кресле, никогда не закатывая истерик и не скучая. Смеялись, когда громче других детей стучал на игрушечном барабане. Храбрый мальчик даже не вздрогнул, когда ему делали прививку. Наш маленький Коул становился яркой личностью.

Мы были оптимистами, но иногда возникал вопрос: «Что же с мальчиком не так?» Звук сирены на детской площадке вгонял его в мини-транс. Если мимо проезжала машина «Скорой помощи», он останавливался на вершине горки, бессмысленно глядя в пространство, пока позади толпились другие дети. Я часто звала сына по имени и махала рукой перед его лицом, но не получала ответа. «Это немного странно», – думала я, но быстро отгоняла от себя такие мысли. Может быть, Коул просто рассеяннее, чем другие дети.

Сын сказал «мама» и «папа» уже в шесть месяцев, а первое предложение – в четырнадцать. Он полюбил книги и языковые тренировки. Но казалось, что Коул забывал каждое выученное слово, как только его произносил. Иногда говорил «вода», прося попить, но потом мы не слышали это слово месяцами. Мальчик лишь протягивал чашку и «мычал». Мы говорили, что не понимаем его, а он все больше расстраивался.

Когда Коулу исполнилось восемнадцать месяцев, мы пошли к педиатру. Он посоветовал подождать, что будет дальше. Мы доверились эксперту. Однако в два года Коул произносил лишь семь слов. Теперь педиатр посоветовал пройти обследование у частного специалиста по расстройствам речи. Нам стало чуть легче от того, что опасения подтвердились, но ужасное чувство осталось. Мы понимали, что с ребенком на самом деле что-то не так, но не знали, насколько все плохо. Нас угнетали советы друзей и родственников в духе: «Не волнуйтесь, он заговорит, когда будет готов», «Мальчики всегда начинают говорить позднее, чем девочки», «Эйнштейн заговорил поздно и оказался гениальным».

Логопед сказал, что сможет принять Коула лишь через четыре месяца. Я не знала, что делать. Может, не волноваться и подождать? Вдруг мальчик действительно лучше заговорит? В отчаянии я написала на онлайн-форум, полагая, что у кого-то такой же ребенок. Мне ответила одна мама, которая убеждала проверить Коула по федеральной программе. В ее рамках каждый штат дает возможность бесплатного или недорогого обследования детей в возрасте до трех лет с подозрением на задержку развития. Осмотр длится пару часов, на нем оценят и другие навыки ребенка. Та женщина убеждала в том, что ребенку это покажется игрой, где его тормошат и развлекают незнакомцы. Она обещала, что я выйду оттуда со спокойной душой и уверенностью, что мальчик развивается нормально. И что после этого могут приезжать к нам домой и бесплатно заниматься с ребенком, нервная система которого еще настроена на обучение. Был лишь один минус: а что, если я окажусь в глупом положении из-за своего беспокойства?

В итоге мы с Джорджем записались. В назначенный день немного нервничали, хотя Коул явно получал удовольствие, демонстрируя свои навыки трем профессионалам: эрготерапевту, специалисту по оценке образовательного уровня и логопеду. На нас обрушился шквал вопросов о развитии и привычках мальчика. Мы еще больше разволновались после того, как врачи яростно застрочили в своих блокнотах. Почему же им так важна любая деталь поведения Коула – от возбужденного хлопанья в ладоши в душе до плача и настаивания на долгих, крепких объятиях, пока его вытирают полотенцем? Разве что он всего лишь немного… необычный.

У Коула нашли расстройство экспрессивной речи. Нам рекомендовали занятия с логопедом дважды в неделю. Мы были готовы к этому, но затем нам сказали, что у мальчика нарушение мелкой моторики. Мы были в шоке. Кого волнует, как он держит карандаш в два года? И что это за «сенсорные проблемы», требующие регулярных посещений эрготерапевта?

Мы метались между отрицанием (все не может быть так плохо, да вы только посмотрите, какой он умный!) и депрессией. Внезапно мысль о всех его очаровательных маленьких причудах вызвала у меня слезы. Как все это отразится на будущем сына? Может, эксперты преувеличивают, а странные привычки Коула никак не связаны с задержками речи? Может, он унаследовал их от меня и Джорджа?

Шло время. Я все чаще разговаривала с Линдси, эрготерапевтом сына, с другими родителями в онлайн-группах поддержки. Мои мысли постепенно менялись. Я начала собирать все факты воедино и поняла, что с Коулом действительно что-то не так. Это неврологический сбой, который называется «расстройством сенсорной обработки» (в то время его называли и «дисфункцией сенсорной интеграции», сокращенно – СИ). Я сразу же заметила, что Коул стал лучше концентрироваться на игре или обучении после занятий с Линдси. Например, она делала ему массаж подушкой или просила попрыгать, чтобы сгибались суставы.

Мы начали учить Коула распознавать его сенсорные потребности и находить способы их удовлетворения, чтобы мальчик не чувствовал себя подавленным хаотичным миром. Джордж тоже сыграл большую роль. Он придумал шуточные потасовки с ребенком, которые помогали ему более эффективно получать нужную сенсорную информацию. Все стало ясно. Да, Коул устроен немного иначе, чем другие дети. Ну и что? Он счастлив, хорошо приспособлен к действительности и воспитан. Он любит школу и различные методы лечения. В целом мальчик успешно развивается. Мы с мужем больше не пугаемся, узнав, что кое-где он отстает. (Такие отставания часто встречаются у детей с расстройством сенсорной обработки, как мы объясним в главе 8.)

Джордж и я поняли, что каждый день ребенка с сенсорными проблемами немного отличается от предыдущего. В один из дней ему все равно, что на нем надето. На следующий – его беспокоит кусочек этикетки, все еще прикрепленный к воротнику рубашки. Как-то раз Джордж купил билеты на долгую морскую прогулку до острова и обратно в ветреный день. «Что ж, – подумала я, – нас ждет либо фантастическое приключение, либо персональный ад». Ведь Коул всегда сильно (отрицательно или положительно) реагирует на ветер, качку и громкие звуки, вроде гудка парома. В тот день нам повезло. Но развитие сенсорного интеллекта – это всегда приключение. В том числе – развитие способности побороть морскую болезнь.

История Линдси

Я решила уйти из мира рекламы и посвятить себя эрготерапии, но не знала как. Мне предложили стипендию в институте при Департаменте образования города Нью-Йорка в обмен на двухлетнее обязательство работать в городских школах. Конечно, я хотела работать со взрослыми людьми, однако стипендия казалась единственным способом получить степень магистра эрготерапии. В конце концов, я всегда могла работать со взрослыми позже.

Речь шла о смене жизненного пути! Я закрыла свой рекламный бизнес. Перешла от скучных встреч в костюмах и на каблуках – к рисованию пальцами в испачканных джинсах и кроссовках. Я начала лечить детей от всего: от аутизма до нарушений обучаемости и церебрального паралича. В работу с детьми я влюбилась. Я приходила в восторг от того, что игры и дурашливость помогают ребенку хорошо справляться с трудными задачами. Мне нужно было делать обучение веселым. Например, чтобы помочь четверокласснику правильно написать букву «Д» в миске с шоколадным пудингом или помочь подростку в инвалидной коляске гордо есть специально приспособленной для него ложкой.

Помогать детям с явными физическими недостатками было проще. Для ребенка со спастичностью разработаны хорошо известные и проверенные методики. Детям с особыми образовательными потребностями полезны другие вмешательства. Но ко мне обращалось много и таких, с которыми на первый взгляд все было нормально. Самая большая задача для меня – помочь этим умным, но «потерянным» детям. Несмотря на очевидный интеллект, им было трудно сосредоточиться на уроках. Они были склонны к эмоциональным вспышкам или болезненно замкнуты – обычно одиноки на игровой площадке. Эти дети не могли разборчиво писать, теряли домашние задания, были физически неуклюжими, застенчивыми, обычно грустными и подавленными. Считалось, что у них «проблемы поведения». В каждом ребенке была загадка, для разгадки которой требуются терпение, любовь и часы «детективной» работы. Одна пятиклассница обладала такой чувствительностью к шуму, что блокировала любые звуки, включая голос учителя. А детсадовец был настолько очарован тем, как все пахло и ощущалось, что бродил по помещению, прикасаясь и принюхиваясь к предметам, вместо того чтобы обращать внимание на воспитателя. Мальчик-подросток сообщил мне, что чувствует себя уродом. Он хотел понять, почему его все ненавидят.

Я разговаривала с родителями и учителями, наблюдала за детьми в классах, спортзале и столовой, работала с ними один на один в тихом, спокойном месте. В итоге я поняла, что у каждого замечательного ребенка трудности с интеграцией сенсорной информации. Дети чувствовали себя некомфортно и небезопасно в собственном теле и окружающем мире, потому что их сенсорная система работала недостаточно хорошо. Им не хватало важной основы сенсорного благополучия, необходимого для обучения, игр, общения и полного раскрытия потенциала. Я научилась использовать двусторонний подход. Во-первых, менять физическую среду, чтобы удовлетворить уникальные потребности ребенка. Во-вторых, улучшать собственную способность ребенка переносить и интегрировать сенсорные стимулы, поступающие извне и изнутри его тела.

Сегодня я занимаюсь частной практикой – работаю с младенцами, детьми ясельного и школьного возраста, подростками и молодыми людьми у них дома, в школе и на работе. Я люблю то, чем занимаюсь. Каждый раз, встречая человека с сенсорными нарушениями, думаю, как помочь ему развить навыки для того, чтобы он стал более уверенным, независимым и успешным в жизни. И при этом – чтобы нам было весело. Большинство детей обращаются ко мне из-за задержек развития, таких как нарушения мелкой моторики, зрительного восприятия, непродолжительная концентрация внимания или высокий уровень активности. У многих есть и трудности с общением. Обычно сразу очевидно, что в основе задержки их развития – расстройство сенсорной обработки. Это неудивительно. Все как в строительстве здания. Если у вас нет фундамента из надежной сенсорной информации, то у вас нет прочной базы, на которой можно построить все эти навыки развития.

У Коула, сына Нэнси, было много задержек в развитии, связанных с сенсорными проблемами. Я работала с мальчиком и его родителями два раза в неделю целый год, пока он не «вырос» из системы раннего вмешательства. Коул продолжал посещать эрготерапевта в специальном дошкольном учреждении, затем ходил в обычную государственную школу, а сейчас готовится к поступлению в колледж. Время летит быстро. Он так усердно работал! Я горжусь и восхищаюсь им! Выдающийся прогресс Коула – результат его целеустремленности и отличного общения между эрготерапевтом, логопедом, учителями и родителями. Нэнси и Джордж стремились как можно больше узнать о расстройстве сенсорной обработки, выполняли все рекомендации и самостоятельно разработали множество замечательных сенсорных упражнений, развивающих навыки. Нэнси и ее муж – яркий пример того, как сенсорно грамотные родители меняют мир своего ребенка.

До сих пор информация о сенсорных нарушениях была доступна в основном профессиональным эрготерапевтам или родителям, которые самостоятельно поняли, что работает и не работает с их детьми. Мы с Нэнси решили написать эту книгу, считая важным предоставить всем родителям всесторонний, практический источник информации. Она поможет и учителям, терапевтам, педиатрам – всем специалистам, работающим с детьми с расстройством сенсорной обработки или даже с легкими сенсорными трудностями. Мы поговорили с сотнями родителей и десятками профессионалов, выслушали их комментарии, изучили множество смежных тем. Наша цель: помочь вам найти больше информации обо всем – от обработки слуховой информации до добавок незаменимых жирных кислот. Мы надеемся, что эта книга поможет вам лучше понять ребенка, развить его сенсорный интеллект и вдохновит на преодоление всех испытаний.

Мы не стремимся превратить вас в эксперта или эрготерапевта. Ваша работа – в том, чтобы быть информированным родителем. Это серьезный вызов. Книга даст вам идеи, советы с учетом ваших возможностей. Конечно, у специалистов обширная подготовка и опыт, но именно вы лучше знаете своего ребенка. Именно вам приходится решать повседневные проблемы воспитания, выполнять рекомендации по терапии, иметь дело со школами, агентствами и так далее.

На этих страницах вы узнаете, как:

• Определять нетипичное поведение, используя сенсорный контрольный список и новый взгляд на проблемы.

• Распознавать неврологическую чрезмерную (или недостаточную) стимуляцию – и понимать, как помощь телу вашего ребенка улучшает его поведение.

• Находить специалистов и эффективно работать с ними.

• Укрепить способность ребенка переносить неприятные ощущения и ситуации дома, в школе и в обществе.

• Настроиться на уникальные сенсорные потребности ребенка, помочь ему находить приемлемые способы их удовлетворения.

• Получить максимум от школьной системы.

• Использовать стратегии, которые помогут ребенку справиться со сложными проблемами и смягчить его трудно контролируемые модели поведения.

• Устранять орально-моторные нарушения, такие как задержка речевого развития и расстройство пищевого поведения.

• Работать с задержками развития, решать проблемы с обучением и организованностью.

• Улучшить обстановку в доме, чтобы помочь ребенку, в том числе – используя подходящие игрушки и оборудование.

• Использовать решения и методы, чтобы сделать воспитание приятной задачей, а не разочаровывающим испытанием.

Вы также можете периодически посещать наши веб-сайты: www.sensorysmarts.com и www.sensorysmartparent.com.

Дисфункция сенсорной интеграции теперь почти всегда называется расстройством сенсорной обработки (РСО). Однако в повседневном опыте людей с сенсорными трудностями почти ничего не изменилось. Вот почему мы чаще всего использовали термины сенсорные проблемы, сенсорные трудности и сенсорные вызовы.

Часть I
Распознавание и понимание сенсорных проблем ребенка

1
Почему мой ребенок такой… необычный?

Кэти – счастливая, активная четырехлетняя девочка, обожающая танцевать с сестрами. Через несколько минут она так возбуждается, что бегает кругами, бросается на диван, без остановки хихикает и поет. Кэти любит плавать, часами копается и кувыркается в песке на пляже. Но девочка безутешно плачет, если намазать ее солнцезащитным кремом. Прежде чем согласиться надеть туфли, сандалии или шлепанцы, она долго и упорно топает босиком по горячему тротуару или острому гравию по дороге на пляж.

У Кэти есть странности, одни из которых беспокоят родителей больше, чем другие. Но когда девочке стало трудно в детском саду, ее родители еще не обладали сенсорным чутьем, чтобы установить связь между мелкими причудами дочери и ее неспособностью влиться в коллектив. Они не удивились, узнав о том, что Кэти не может успокоиться после ежедневных музыкально-ритмических занятий, но были поставлены в тупик вопросом расстроенной воспитательницы. Она спросила, как же заставить девочку сидеть во время часа сказок, когда та катается по полу, бегает и натыкается на других детей. Кэти часто роняла голову на парту во время рисования, отказывалась вырезать и наклеивать картинки, утверждая, что устала, хотя провела в детском саду всего час и хорошо спала ночью. Родители недоумевали, узнав, что их общительная маленькая дочка проводит свободное время вдали от других детей, а когда воспитательница зовет к ним – энергично мотает головой в знак отказа.

Очевидно, что девочке трудно воспринимать сенсорную информацию. Это не просто чудачества. Трудности мешали повседневной жизни, мешали учиться и общаться. У Кэти расстройство сенсорной обработки.

Понимание сенсорных проблем

Родители обычно слышат о дисфункции сенсорной интеграции (СИ) или расстройстве сенсорной обработки (РСО) в особых ситуациях. Возможно, об этом сказал специалист, который обследовал ребенка. Например, в рамках специального тестирования. Или же эти проблемы предположил проницательный школьный психолог, учитель или педиатр. Вы могли узнать об РСО в интернете, когда искали информацию о необычном поведении своего ребенка. Возможно, у него аутизм, и вы хотите научиться решать сенсорные проблемы.

У ребенка может быть незначительное нарушение сенсорной чувствительности или же серьезные сенсорные проблемы, сильно влияющие на его (и вашу) жизнь. В любом случае все можно изменить. Если вы только начали выяснять, что же такое сенсорные проблемы и что нужно делать, можете сразу же перейти ко второй части. Она расскажет, как пройти обследование, как найти своего специалиста. В ней есть практические решения повседневных проблем и действия, которые вы можете предпринять немедленно.

Что такое сенсорная обработка?

Это способность людей использовать информацию, полученную от всех органов чувств. Обычно мы думаем об органах чувств как об отдельных каналах передачи информации. На самом деле они работают вместе, чтобы предоставить достоверную картину мира и нашего места в нем. Органы чувств объединяются, чтобы сформировать полное понимание того, кто вы, где находитесь и что происходит вокруг. Ваш мозг использует информацию о зрительных образах, звуках, текстурах, запахах, вкусовых ощущениях и движениях в организованном порядке. Благодаря этому вы осмысляете сенсорные ощущения и знаете, как реагировать и вести себя соответствующим образом. Например, прогуливаясь по торговому центру, ощущаете густой, сладкий аромат. Вы можете определить его как свечу или эфирное масло и понять, что проходите мимо магазина с банными принадлежностями. Можете задержаться на мгновение, чтобы им насладиться, или прибавить шаг, чтобы поскорее уйти.

Сенсорные нарушения уже давно признаны симптомами инсульта, рассеянного склероза, вертиго (нарушения равновесия) и других заболеваний. Однако в 1970-х годах эрготерапевт доктор А. Джин Айрес заложила основу теории и практики развития дисфункции СИ. Она доказала, что расстройство сенсорной обработки мешает обучению и развитию детей, с которыми работала. С тех пор эрготерапевты (например, Лорна Джин Кинг, Винни Данн и Патрисия Уилбаргер) берут работу Айрес за основу, опираясь на клинический опыт и исследования в области нейропсихологии, неврологии и детского развития. Рассказы самих людей с сенсорными проблемами помогли лучше понять дисфункцию сенсорной интеграции, которая затрагивает от 10 до 15 % детей[1]. Эти специалисты и исследователи обнаружили, что различные сенсорные предпочтения и непереносимость оказывают влияние на игры, работу, обучение, общение и повседневные действия, такие как одевание и прием пищи. Они выработали методы и стратегии, которые улучшают способность человека интегрировать и использовать сенсорную информацию.

Три подтипа РСО

Выделяют три подтипа РСО, каждый из которых мы обсудим дальше[2].

Расстройство сенсорной обработки

Классификация 1: Нарушение сенсорной модуляции (НСМ)

Сенсорная модуляция – способность центральной нервной системы к организации адекватных по силе реакций на сенсорные стимулы. Если у человека трудности с сенсорной модуляцией, его реакции на поступающую сенсорную информацию могут быть непропорциональны реальному опыту. Это проявится в чрезмерной силе или слабости реагирования на сенсорные импульсы – или в поиске сенсорных переживаний.

Классификация 2: Сенсорно-двигательное расстройство

Если у человека сенсорно-двигательное расстройство, у него может быть диспраксия (нарушение осанки). Человек с диспраксией кажется неловким, неуклюжим. Он склонен к несчастным случаям, у него может наблюдаться нарушение мелкой моторики. Нарушение осанки приводит к дисбалансу мышц, снижает уровень жизненных сил и степень выносливости человека.

Классификация 3: Расстройство сенсорной дискриминации

У человека с расстройством сенсорной дискриминации возникают проблемы с восприятием существенных качеств сенсорной информации. Такой человек зачастую не способен проводить различия между двумя источниками сенсорных стимулов. Ребенку трудно оценить, какую силу нужно прикладывать к предметам. Он, например, ломает мелки во время раскрашивания.

Что это означает в реальной жизни

У большинства из нас сенсорная обработка происходит неосознанно и без усилий. Допустим, вы складываете белье и болтаете с ребенком. Вы сосредоточены на разговоре и слышите все захватывающие подробности того, что дочь делала вчера у тети. И вдруг замечаете, что сложили целую стопку одежды, даже не задумываясь. Конечно же, вы не размышляли о том, какое давление прикладывать, пока туго натягивали полотенце и складывали его в квадрат. Вам не нужно было придумывать, что делать с вывернутым наизнанку носком. Просто складывали белье на автомате. Вот насколько хорошо вы умеете использовать свои органы чувств для адаптивного функционирования. Безусловно, если произойдет что-то неожиданное (например, заметите пятно или полотенце окажется еще влажным), чувства обострятся и сосредоточатся на тревожной информации. В остальном все просто: всего лишь еще один день, еще одна куча свежего белья, которое нужно сложить.

У других сенсорная обработка происходит неэффективно. Людям с расстройством сенсорной обработки очень трудно понять, что происходит внутри и снаружи их тела. Нет никакой гарантии, что сенсорная информация, с которой они имеют дело, точна. Ребенок может избегать сбивающих с толку или беспокоящих ощущений. Или, наоборот, стремиться к определенным ощущениям, чтобы больше о них узнать. Например, ребенок с нарушением обработки тактильной (сенсорной) информации избегает попадания на руки краски, песка или клея, потому что ему это неприятно. А другой жаждет подобных ощущений и активно их ищет.

При сенсорных проблемах глажение белья было бы чрезвычайно утомительным, даже опасным занятием, потому что пришлось бы напряженно думать о том, что делаете. А описанная выше прогулка мимо магазина обернется ужасным стрессом. Запах захлестнет до такой степени, что вы почувствуете слабость и тошноту. Вам придется немедленно покинуть торговый центр.

У большинства детей навыки сенсорной обработки формируются естественным образом. Знакомясь с новыми ощущениями, дети обретают все большую уверенность в своих навыках. Они совершенствуют свою способность реагировать на сенсорный опыт и достигают успехов в развитии. Младенец вздрагивает и плачет, когда мимо проносится пожарная машина с ревущей сиреной. Но, став подростком, этот же ребенок просто заткнет уши в такой же ситуации. Став взрослым, он может просто прервать разговор с другом, пока машина не проедет. По мере взросления навыки сенсорной обработки совершенствуются, самые важные проводящие пути нервной системы закрепляются. В итоге дети лучше справляются с жизненными трудностями.

У некоторых детей развитие процессов обработки сенсорной информации не протекает гладко. Они не могут полагаться на свои чувства, чтобы получить точную картину мира, поэтому не знают, как себя вести в ответ. У них могут возникнуть проблемы с обучением и правильным поведением. Важно помочь ребенку преодолеть сенсорные нарушения. Прежде всего понять, как он воспринимает окружающий мир.

Как ощущается расстройство сенсорной обработки?

Представьте, что вы готовите на ужин спагетти. Используя зрение, вы осматриваете кухню и видите все оборудование и ингредиенты. Уши слышат свистящий звук дверцы холодильника и шелест шелухи чеснока. Кожа ощущает гладкую, твердую ручку ножа и влажную поверхность зубчика, пока вы его измельчаете. Суставы и мышцы оценивают вес лезвия и положение тела при движении. Нос улавливает ароматы. Положив в рот кусочек болгарского перца, вы наслаждаетесь вкусом. Тело чувствует притяжение земли, хотя вы этого и не осознаете.

Вы можете наслаждаться всеми этими ощущениями или вовсе их не замечать, потому что они… скажем так, обычные. Ваша нервная система функционирует нормально. Вы хорошо обрабатываете все входящие сенсорные данные. Маленькие обрывки сенсорной информации поступают в мозг в виде нервных импульсов. Но как же извлекаете смысл из всех этих мельчайших частиц сенсорной информации? Вы соединяете все части в единое целое. Это происходит как по волшебству – словно сто миллионов деталей разбросанной по всему дому головоломки вдруг сложились в одно целое. Сенсорная обработка позволяет сосредоточиться на общей картине того, что вы делаете.

А теперь представьте, что ваши органы чувств работают неэффективно. От флуоресцентного света разболелась голова, и вы не можете найти томатный соус в переполненной кладовой. Салат в руках кажется скользким и отталкивающим. От запаха чеснока тошнит. Вы не слышите, как закипает вода на плите. Она булькает, заливая плиту. Вы ударяетесь головой о шкаф, спотыкаетесь о кошку и опрокидываете на пол тарелку с салатом. К тому времени как ужин на столе, вы на грани нервного срыва и на всех кричите. Вы хотите лишь доползти до кровати и уснуть.

А если бы такая катастрофа происходила каждый вечер? И если бы никто не понимал, что же с вами происходит? Все остальные способны увидеть банку на полке и кошку на полу. Так почему же вы не можете? Их не расстраивают резкие запахи, а мерцающий резкий свет не вызывает головной боли. Они могут приготовить ужин при всех этих условиях, не теряя ни секунды, не роняя посуду и не испытывая ни малейшего дискомфорта. Другие люди думают, что вы всего лишь нелепы, упрямы и ленивы, даже когда пытаетесь объяснить им. Если же захотите готовить в следующий раз, то возьметесь за то же самое. Вы явно не захотите рисковать еще больше, выбрав новое блюдо.

Точно такой же повседневный опыт у ребенка с сенсорными проблемами. Отвлечение и раздражение на окружающую среду и ощущения собственного тела – норма для них. Получаемая ими сенсорная информация непостоянна, равно как и реакция нервной системы. Детям плохо. Мир – непредсказуемое, разочаровывающее и даже опасное место. Но от детей ожидают, что они с радостью займутся учебой, концентрируя внимание. Мама ждет, что ребенок с первого раза выполнит то, о чем она просит. Неудивительно, что дети с расстройством сенсорной обработки часто очень рассеянны, тревожны или раздражительны. Они могут впасть в ступор или закатить истерику, если в их жизни появляется еще один непредсказуемый фактор стресса. Например, новое школьное расписание, отмена планов на утро, потеря любимого полотенца для купания. Они способны стать деспотичными и требовательными: «Немедленно найдите нужное полотенце, а иначе!..» Воспитывать таких детей – настоящее испытание.

Насколько хорошо вы справляетесь с поступающей сенсорной информацией?

У большинства из нас в той или иной степени есть сенсорные предпочтения и непереносимость чего-либо. Насколько вас беспокоят определенные виды сенсорной информации? В какой мере вы их избегаете или пытаетесь компенсировать? Возможно, вы относитесь к типу людей, которые никогда не катаются на американских горках. Или ближе к тем энтузиастам, что сидят в первом ряду и захлебываются от восторга. Чтобы лучше понять чувствительность вашего ребенка, взгляните на свою собственную – и на то, как ее компенсируете, даже не задумываясь об этом. Что вы делаете с этими обычными сенсорными раздражителями?

На монотонной лекции или совещании вы жуете жвачку или пьете кофе? Ерзаете или пишете записки человеку, сидящему рядом? «Отключаетесь» или забываетесь чутким сном?

Уличный шум или шумные соседи не дают вам уснуть? Вы спите с берушами, включенным вентилятором или кондиционером? Принимаете снотворное? Накрываете голову подушкой?

Вас беспокоит прикосновение к кашеобразным, влажным субстанциям? Вы надеваете хозяйственные перчатки, чтобы очистить посуду от липкой массы? Используете инструмент, чтобы не прикасаться руками? Пользуетесь лосьоном для загара и увлажняющими средствами?

Вас раздражают легкие прикосновения? Если на улице ветрено, носите одежду с длинными рукавами даже в жаркие дни? Не любите свободно свисающие украшения? Предпочитаете прически, когда волосы не касаются шеи или лба?

Что нормально, а что нет

Мы не очень верим в термин «нормальный». Он означает среднестатистическое значение: что-то находится в пределах «нормы». Если вы восхищаетесь своим ребенком, то, конечно, хотите видеть его выше среднего уровня (или даже экстраординарным). Но это подпадет под определение «не норма». Поэтому стоит отказаться от ярлыка «нормальный».

Некоторые сенсорные проблемы типичны. Но у некоторых детей с расстройством сенсорной обработки гораздо больше трудностей с интеграцией сенсорной информации, чем у сверстников. Обычно у них есть многие из поведенческих симптомов, которые мешают повседневной деятельности и обучению:

• Сверхчувствительность или пониженная чувствительность к прикосновениям, зрительным образам, звукам, движению, вкусам или запахам.

• Повышенная отвлекаемость, проблемы с концентрацией внимания и сохранением сосредоточенности на задаче.

• Необычно высокий или низкий уровень активности.

• Частый уход в себя или отстраненность.

• Бурная, несоразмерная обстоятельствам реакция на сложные ситуации и незнакомую обстановку.

• Импульсивность с практически полным отсутствием самоконтроля.

• Трудности перехода от действия к действию или от ситуации к ситуации.

• Периодическая жесткость и отсутствие гибкости.

• Неуклюжесть и небрежность.

• Дискомфорт в группе.

• Социальные или эмоциональные трудности.

• Задержки в развитии и обучении, «дурашливое» или незрелое поведение.

• Неловкость, чувство незащищенности или ощущение себя «идиотом», «странным».

• Проблемы с преодолением фрустрации.

• Склонность к более продолжительным и интенсивным истерикам, чем у других детей (в спокойное состояние трудно вернуться).

• Проблемы с переходом из бодрствующего, активного состояния в спокойное, умиротворенное (например, трудности с засыпанием или пробуждением или со спокойной работой после активной).

У многих детей эти признаки присутствуют по разным причинам. Некоторые из таких моделей поведения уместны в определенном возрасте. Большинство детей ясельного возраста довольно импульсивны – это потрясающие, но «ужасные» двухлетки. Но чрезмерно импульсивный четырехлетний ребенок – совсем другое дело. У разных детей может быть одинаково сильное отвращение к шерстяной одежде, дискомфорт при зрительном контакте с незнакомцами или страх перед козой, которая громко и неожиданно блеет в контактном зоопарке. Такие реакции попадают в диапазон так называемой типичной сенсорной чувствительности для ребенка до тех пор, пока не мешают повседневной деятельности. Ребенок с сенсорными проблемами обычно неадекватно реагирует на повседневные ситуации, постоянно демонстрируя поведение, не соответствующее возрасту. От таких реакций невозможно просто отмахнуться.

Гиперчувствительность и гипочувствительность

Отличительная черта дисфункции СИ (РСО) – непоследовательные реакции на сенсорную информацию. Ваш ребенок вполне может быть сверхчувствительным (гиперчувствительным) к одним типам сенсорной информации и недостаточно чувствительным (гипочувствительным) к другим. Ребенок со слуховой чувствительностью может любить звуки в определенном частотном диапазоне (например, низкочастотный звук газонокосилки) и ненавидеть звуки в другом частотном диапазоне (например, высокочастотный звонок телефона). Гиперчувствительный ребенок может избегать определенных ощущений. Гипочувствительный ребенок, наоборот, стремится к ним, поскольку они его успокаивают и утешают. Есть также дети со смешанной реактивностью. Они могут быть сверхчувствительными к ощущениям сегодня и недостаточно чувствительными к ним завтра. Это может сбивать с толку и часто похоже на поведенческую проблему. Скажем, в один прекрасный день сын хочет поплескаться в ванне с пеной, а на следующий день наотрез от нее отказывается. Проще подумать, что он вредничает. Но дело может быть в другом. Возможно, вчера его нервная система была достаточно «настроена», чтобы получать удовольствие от ванны, но сегодня – «расстроена» и просто не в состоянии этого вынести. Вы не всегда способны предсказать, как неисправная нервная система будет реагировать изо дня в день, или даже каждый час, или когда возникнет новая сенсорная проблема.

Кэти, с которой мы познакомились в начале этой главы, гиперчувствительна к липкости лосьона или клея. При этом она гипочувствительна к зернистости песка на пляже или пыли на школьном полу. Ощущение шероховатости на коже помогает ей чувствовать себя спокойной и расслабленной. Другого ребенка точно так же может успокоить накручивание волос на палец или трение об атласное одеяло при засыпании. Но липкий лосьон или клей сильно раздражает осязание Кэти. Они для нее – все равно что ползущий тарантул, покрытый мерзкой слизью.

Еще один аспект чувствительности – степень контроля ребенка над поступающей информацией. Например, ребенок ненавидит неожиданное включение яркого света. Но он может любить включать и выключать этот свет снова и снова, если делает это сам. Ребенок, которого пугают громкие звуки, часто радуется шуму, если галдеж поднимает именно он.

Дети могут привыкнуть к одному «отталкивающему» ощущению и внезапно развить непереносимость по отношению к чему-то другому. Ребенок, который наконец начинает терпеть расчесывание, мытье и стрижку волос, может внезапно обнаружить, что ему невыносимо трение этикеток или швов одежды. Раньше вы вообще ничего не знали о нюансах обработки сенсорной информации. Но ребенок с сенсорными проблемами откроет их для вас!

Такой ребенок ищет что-то или избегает чего-то. Но все эти реакции на сенсорные переживания нельзя назвать полностью произвольными. Это необычные неврологические реакции, которые приводят к странным моделям поведения.

Так почему же ваш ребенок просто не станет «разумным»? Почему он просто не потерпит ощущения щетки на голове и пенящейся зубной пасты во рту? Что ж, многие дети по мере взросления становятся более терпеливыми. Чем старше мы становимся, тем больше находим способов адаптироваться. Ведь мы хотим нравиться другим людям, входить в сообщества и преуспевать, одновременно удовлетворяя собственные потребности. Те из нас, кто выработал типичные навыки сенсорной интеграции, мирятся с колючей одеждой на деловой встрече или едят кальмары, потому что не хотят смущать хозяйку. Но чем младше ребенок, тем труднее ему притворяться.

В жизни ребенка могут быть внешние стрессогенные факторы – школьные требования, болезни, недосыпание, напряженная обстановка дома, гормональные колебания подросткового возраста, смена лекарств. Чем их больше – тем труднее ему «встряхнуться», труднее терпеть сенсорные раздражители.

Баланс уровня возбуждения

Одна из самых важных задач мозга – регулирование реакций на сенсорную информацию, чтобы уровень возбуждения нервной системы (уровень алертности) был пропорционален интенсивности сенсорной стимуляции, которую испытывает человек.

В течение дня мозг ребенка получает сотни миллионов сенсорных сообщений. Неврологический процесс торможения позволяет отфильтровывать или приглушать неважные сенсорные сообщения. Например, ребенок не рассматривает каждый предмет в комнате, когда смотрит телевизор, и не чувствует, как его вес переносится с ноги на ногу при ходьбе. С другой стороны, процесс возбуждения привлекает внимание ребенка к важным сенсорным сообщениям (например, ощущение толчка), побуждает его изменить положение тела или подготовиться к падению. Торможение и возбуждение в отношении сенсорных сообщений обычно уравновешиваются, что приводит к хорошо сбалансированному, комфортному состоянию саморегуляции. Однако дети с расстройством сенсорной обработки «не отрегулированы». Равновесия нет.

Сенсорные проблемы влияют на все аспекты жизни

Так как же сенсорные проблемы влияют на жизнь ребенка? Конечно, жизнь – это мультисенсорный опыт. У большинства детей с РСО (дисфункцией СИ) возникают трудности более чем с одной сенсорной системой. Однако для простоты давайте рассмотрим только один вид внешних ощущений: осязание.

Тактильная гиперчувствительность

Дети с тактильной гиперчувствительностью испытывают трудности в одной или нескольких из следующих областей:

• Сенсорное исследование. Они могут избегать физического контакта с другими людьми и предметами в окружающей среде. Это приводит к обеднению сенсорного опыта и к социальной изоляции. Ребенок, не любящий прикосновений, не способен почувствовать себя в безопасности. Он не утешается даже в объятиях родителей. Ребенок, избегающий холодных, влажных текстур, не любит лепить снеговиков.

• Эмоциональный и социальный уровни. Своим поведением дети могут нарушать социальные нормы. Они изолируют себя от других, становятся агрессивными или впадают в депрессию. Дети, которым не нравится, когда их касаются или толкают другие дети, могут избегать физического сближения. Они отказываются стоять в строю или держать другого ребенка за руку по просьбе воспитателя. Они также часто отказываются участвовать в групповых занятиях, отталкивая других детей или замыкаясь в себе.

• Моторика. Дети могут отказываться осваивать новые виды мелкой и крупной моторики (например, резку ножницами или плавание). У них бывает плохая физическая координация. У них могут быть проблемы с моторным планированием, то есть с последовательным выполнением физических действий. Например, трудно держать ноги вместе во время прыжка и приземляться на обе ноги сразу.

• Познавательный уровень. Если дети отвлекаются, избегая тактильные ощущения, у них может проявляться дефицит внимания. Им трудно учиться. Младенец не научится держать бутылочку, потому что его беспокоит то, как она ощущается в руке. Подросток может быть настолько поглощен стремлением избежать контакта с буйным одноклассником, что не следит за словами учителя.

• Речь – язык. Если дети избегают взаимодействия с другими, у них могут быть плохие коммуникативные навыки. У ребенка с тактильными проблемами во рту могут возникнуть трудности с речью. Ему сложно формулировать свои идеи, потребности и желания.

• Питание. Если дети избегают определенных пищевых текстур, они могут страдать от недоедания, зачастую в неявной форме (это обсуждается в главе 2). Если они ненавидят ощущение от столовых приборов, а есть пальцами недопустимо, то могут вообще отказаться от еды. Эти дети стараются избегать социальных ситуаций, в которых на них может быть оказано давление. Они не могут есть продукты, которые кажутся отвратительными. Они ведут себя импульсивно или даже впадают в истерику, сталкиваясь с таким.

• Уход за собой и одежда. Дети могут отказываться чистить зубы или причесываться, пользоваться шампунем или принимать душ. Они могут требовать удобную и привычную одежду, даже если она очень грязная или не соответствует случаю или погоде.

Тактильная гипочувствительность

У детей может быть гипочувствительность. Они нуждаются в поступлении более интенсивной тактильной информации. Могут возникать следующие трудности:

• Сенсорное исследование. Дети вступают в чрезмерный физический контакт с людьми и предметами (возможно, даже облизывают их), прикасаются к другим детям слишком сильно или неуместно (например, кусают или бьют), перебирают все товары в магазине. Это часто вредит людям, а предметы ломаются.

• Эмоциональный и социальный уровни. Дети могут хотеть прикосновений до такой степени, что раздраженные друзья, члены семьи и даже незнакомцы ругаются, заставляя их чувствовать себя ненужными или странными. Это может быть младенец, постоянно требующий, чтобы его брали на руки. Или малыш, который вцепился в ногу матери, желая быть в постоянном физическом контакте.

• Моторика. Дети с пониженной чувствительностью неадекватно регистрируют тактильные ощущения. Чтобы получить больше тактильной сенсорной информации, они используют больше поверхности тела. Только так дети чувствуют, что вступили в контакт с объектом. Они используют весь кулак, чтобы ощутить маркер в руке, или ложатся на пол, чтобы «убедиться» в нем. Способность воспринимать тактильные сигналы у них нарушена. Таким детям трудно осваивать навыки, необходимые для точных двигательных задач (например, письмо и ловля мяча).

• Познавательный уровень. Эти дети отвлекаются на удовлетворение потребности в тактильной информации, поэтому у них бывает дефицит внимания и нарушение обучаемости. Например, если они слишком поглощены проверкой ощущений от карандаша, бумаги, стола и стула, то не смогут сосредоточиться на том, чтобы научиться правильно складывать буквы в слова или хорошо излагать мысли на бумаге.

• Речь – язык. Если дети плохо обрабатывают тактильные ощущения во рту, им сложно овладеть точными движениями губ и языка, необходимыми для членораздельной речи.

• Питание. Если кожа во рту и вокруг рта недостаточно чувствительна, у ребенка может течь слюна, а пища будет скапливаться за щеками, оставаться во рту или на губах. Чтобы почувствовать пищу, он часто набирает в рот слишком много. Есть риск удушья.

• Уход за собой и одежда. Дети могут выбирать одежду, которая слишком тесна или свободна. Они так усердно чистят зубы, что повреждают десны. Девочки часто заплетают слишком тугие косы и ходят с ними так долго, что портят волосы. Ребенок может настаивать на том, чтобы носить любимые кроссовки, даже если они слишком малы и натирают мозоли.

Возможно, все эти примеры напоминают поведение вашего тактильно чувствительного ребенка. Может быть, и нет. У ребенка может вообще не быть тактильных проблем, а вместо этого – сложности с другим видом внешних ощущений. Но если у него возникают любые трудности с обработкой определенных типов сенсорной информации, вы должны знать: это приведет к сложностям во многих сферах повседневной жизни. О многих из них вы, возможно, даже и не подозревали.

ИСТОРИЯ НЭНСИ

Мне было легко думать о сенсорных причудах сына как о норме. Я ведь сама унаследовала от матери привычку отключаться и иногда просто смотреть в пространство, как это делает Коул. Самое сильное детское воспоминание моего мужа Джорджа – о том, как он лежит на полу и наблюдает за колесами игрушечной машинки, толкая ее туда и обратно (одно из любимых занятий сына). Если все эти модели поведения «ненормальные», то неужели ненормальной была вся моя семья? Специалисты из программы раннего вмешательства утверждали, что уход в себя и «залипание» на колесах игрушечной машинки – нехорошие симптомы, которые могут помешать учиться сыну. Я не хотела верить им. С другой стороны, ни у мужа, ни у матери, ни у меня не было отставания в развитии, как у Коула. Я поняла, что отрешенное состояние позволяет сыну справиться с ощущением подавленности окружающими звуками. Это правда, что такое поведение «закрывает» его для обучения или общения.

Даже те особенности Коула, которые казались достоинствами, могли мешать ему. Например, у мальчика был отличный слух – улавливает даже отдаленный шум поезда далеко за рекой. Но он действительно не умел расставлять приоритеты в поступившей через уши информации. У него не было навыка отделять неприятные звуки от более важных. Например, если кто-то зовет его по имени и задает вопрос.

То же самое и с визуальными способностями. Я поражаюсь способности Коула разглядеть любимую книгу через всю комнату, даже если на переполненной полке торчит лишь крохотный ее уголок. Но сыну трудно сосредоточиться и решить простую головоломку с фигурой. Он слишком занят осмотром комнаты, замечая все несущественные подробности, даже комочки пыли и упавший кошачий ус. Линдси научила меня упрощать его зрительное поле: складывать игрушки в корзины, прятать кусочки головоломки и предъявлять их сначала по очереди, а затем случайным образом. После этого зрительное внимание сына улучшилось настолько, что он мог собрать головоломку, не отвлекаясь. Я открыла для себя новую реальность: Коул воспринимает мир совершенно иначе, чем я. И чтобы помочь ему наверстать упущенное в тех областях, где мальчик отставал, мне придется лучше его понять. Понять, как он видит мир, интегрирует сенсорную информацию и модулирует собственную нервную систему.

Как и любая мать, я считаю, что мой сын замечательный. Но я перестала смотреть на его причуды как на восхитительные и очаровательные. Я прислушалась к своим инстинктам, которые предупреждали о необычном поведении и реакциях Коула. Я решила не зацикливаться на слове «нормальный» и выбросила его из своего лексикона, потому что оно вызывало у меня сплошное беспокойство. Я перестала находить оправдание в том, что отдельные манеры Коула похожи на мои и Джорджа. Я просто признала: некоторые из его сенсорных моделей поведения унаследованы, но вредят ему, поэтому их нужно понять и изменить.

ИСТОРИЯ ЛИНДСИ

В проблемах, связанных с расстройством сенсорной обработки, не так уж просто разобраться. Появляется много новых понятий, терминов и моментов, которые нужно прояснить. Во второй части книги мы поговорим об обследовании, терапии и о том, с чего начать. А пока, пожалуйста, не забывайте: вы не одиноки! Вы будете продвигаться шаг за шагом. Книга – ваш надежный помощник для того, чтобы начать прямо здесь и сейчас.

Впервые увидев Коула, я как всегда заволновалась – ведь с этим ребенком, возможно, буду встречаться два раза в неделю и достаточно долго. Я мгновенно влюбилась в этого великолепного, жизнерадостного двухлетнего мальчика с копной светлых волос и огромными карими глазами. Его родители, Нэнси и Джордж, явно были готовы сделать все возможное, чтобы помочь сыну. Оба были расстроены выводами специалистов программы раннего вмешательства. В конце концов, они привели ребенка на тестирование лишь потому, что их беспокоила его речь, а им сказали, что есть и другие проблемы. Коул был очень дружелюбным и с удовольствием играл, но не мог усидеть на месте достаточно долго, не мог полностью погрузиться в занятие. Вместо этого он стучал барабанными палочками по дивану, мчался в угол, где крутился как юла, царапал себе шею. Когда я принесла с собой пластилин и вибрирующий мяч, он отказывался прикасаться к ним, встал и врезался в стену, а затем внезапно затих и ушел в себя.

Я без труда распознала признаки расстройства сенсорной обработки, но было сложно рассказать об этом. Родители Коула не были полностью уверены, что его необычное поведение – это причина для помощи («Разве проблема не в задержке развития?»). Рассказывая про расстройство сенсорной обработки и указывая на то, что именно сенсорные нарушения мальчика мешают его развитию, я ждала, что меня в любой момент прервут, сделав ужасное лицо: «Да что вы такое несете?» Нэнси много кивала головой. Джордж часто хмыкал. Наконец Нэнси спросила: «Что мы можем сделать?» Бинго. Мы вместе сделали первый шаг к помощи Коулу.

На нескольких сеансах я объясняла, что удары и падения дают Коулу «проприоцептивную» информацию о его коже, суставах и мышцах, увеличивая осознание тела. Объясняла, что вращение стимулирует сенсорные рецепторы его внутреннего уха. Рассказывала, что определенные типы текстур, вибраций и прикосновений воспринимаются им как опасные – и что сенсорная перегрузка заставляет Коула отстраниться и уйти в себя, чтобы справиться с нахлынувшим потоком информации. Со временем у Нэнси и Джорджа начали развиваться сенсорные способности. Они позволили увидеть модели поведения Коула как часть более широкой системы иной интерпретации ощущений. Родители поняли, что у сына проблемы с регулированием реакции на сбивающие с толку сенсорные стимулы. Поняли, что все это мешает его способности говорить, питаться и учиться.

Коул добился большого прогресса. С помощью нескольких подсказок он достигает саморегуляции и дает своему телу то, что требуется для хорошего самочувствия. Он может сказать родителям, что ему нужно побыть в тишине, попрыгать на переносном батуте или весело покрутиться на диске (так долго, что вас или меня уже бы стошнило). Мальчик не «излечился», потому что у него нет никакой болезни. Он ребенок со смешанной реактивностью: тот, кто сегодня любит одно, а на следующий день ненавидит то же самое. Это было тяжело для родителей. Со временем они научились помогать ему познавать тело и понимать, что ему требуется.

Вам стоит понять, сколько трудностей вашего ребенка вызвано глубинными и часто невидимыми сенсорными проблемами. Лишь тогда станет кристально ясно, что вы можете многое сделать, чтобы улучшить его самочувствие и поведение. Мы детально расскажем о процессе обследования эрготерапевтами в главе 5. Ну а сейчас более подробно рассмотрим сенсорную систему ребенка. Первый шаг – выяснить, как работают органы чувств и как они могут сбивать с толку.

2
Восемь чувств

Все мы знаем, что есть пять органов чувств, верно? Неверно. Чувств на самом деле восемь. Они не так просты, как рассказывали в начальной школе. Вы знакомы с внешними чувствами, которые воспринимают сенсорную информацию из окружающей среды: осязание, зрение, слух, вкус и обоняние. Есть еще три дополнительных чувства. Это ощущение движения, ощущение положения тела и ощущение внутреннего состояния. Они сообщают информацию о положении частей вашего тела в пространстве в любой момент: перемещаетесь ли вы относительно гравитационного поля Земли (и каким образом). Сообщают они и о том, что происходит внутри тела с точки зрения физиологических функций.

Восемь чувств – не отдельные информационные каналы. Все, что вы испытываете, на самом деле влияет не только на один орган чувств. Вся поступающая сенсорная информация обрабатывается в мозгу во многих структурах. Например, вращаясь на месте с открытыми глазами, вы воспринимаете сенсорную информацию о движении, положении тела, различных зрительных образах, а также о том, как ощущаете землю под ногами, движение воздуха по коже и даже звук от движения ступней. Жизнь – мультисенсорное событие.

Прикосновение: самое первое и глубинное чувство

Впервые взяв на руки ребенка, вы ощутили милую тяжесть его тела, вдохнули чудесный детский запах. Вы нежно укачивали малыша, слушали его дыхание и восхищались мягкой, бархатистой кожей.

Тактильная система (осязание) – первая сенсорная система человека, развивающаяся еще в утробе матери. Это самая большая сенсорная система в организме. Тактильные рецепторы есть не только на наружной поверхности кожи, но и на слизистой оболочке рта, горла и пищеварительной системы, внутри слуховых проходов и так далее. Рецепторы улавливают различные ощущения от прикосновений и с разной скоростью передают их по определенным нервным волокнам. Сенсорные сигналы проходят по двум отдельным путям в центральной нервной системе и попадают в мозг для обработки. Любое искажение информации в этой сложной неврологической сети приведет к перекосу чувственного восприятия.

Типы прикосновений

Думая о прикосновениях, вы представляете пухлые ручки ребенка, чувственные ласки или колючий свитер, который получили в подарок от тети в прошлом году. Тактильная система включает в себя множество видов осязания. Каждый ребенок с тактильными проблемами индивидуален. Некоторые сверхчувствительны к одному типу прикосновения, недостаточно чувствительны к другому. Бывает и смешанная реакция, меняющаяся изо дня в день, от ситуации к ситуации. Сначала поведенческие реакции ребенка на тактильную информацию кажутся вам беспорядочными. Но по мере того как вы учитесь понимать его тактильные трудности, поведение начинает выглядеть как предсказуемые и понятные паттерны.

• Легкое прикосновение, ощущаемое определенными клетками кожи и смещением волосков на ней, – часто самый неприятный тип прикосновения для детей с сенсорными проблемами. Их могут раздражать некоторые текстуры одежды; нежное поглаживание; ощущение травы, песка или пыли на коже; мытье лица и волос; чистка зубов или причесывание; ощущение определенных текстур пищи во рту. Например, нежный поцелуй в щеку может быть похож на трение грубой наждачной бумагой.

• Глубокое давление для ребенка с тактильными проблемами часто предпочтительнее, чем легкое прикосновение. Здесь помогают «медвежьи объятия», массаж, хлопки, падения, кувырки и прыжки. Эти прикосновения также дают важную сенсорную информацию суставам и мышцам.

• Вибрация (например, от аккумуляторного ручного массажера, вибрирующей игрушки, холодильника или кондиционера) может быть очень тревожной для некоторых детей с расстройством сенсорной обработки. Тактильно гиперчувствительный ребенок может чувствовать себя крайне некомфортно, если ощущает вибрацию от проезжающих поблизости автомобилей. С другой стороны, гипочувствительный ребенок часто полагает, что сидение на стиральной машине создает лучшее ощущение на свете.

• Температура – субъективное ощущение, зависящее от тактильной чувствительности. Некоторые дети с сенсорными проблемами жалуются, что едва теплая ванна или душ слишком горячи. Одни хотят ледяного мороженого, в то время как другие стремятся проглотить пиццу, пока сыр еще пузырится. А есть и те, кто отказывается от любой пищи, если она не их любимой температуры.

• Болевые ощущения (от крошечного пореза до мучительной боли) у большинства из нас вызывают тревогу. Некоторые дети с тактильными проблемами очень чувствительны к небольшой царапине, а другие не замечают даже перелома кости.

На самом деле есть две категории тактильных ощущений: дискриминантные и защитные. Эти две категории осязания проходят по разным трактам (пучкам нервных клеток) от тактильных рецепторов к мозгу. Осязание, проводимое по дискриминантному тракту, позволяет ребенку различать поверхности. Благодаря ему ребенок определит, какая игрушка – пушистый плюшевый мишка, а какая – гладкая резиновая уточка. Если все в порядке, дискриминантное прикосновение позволяет ребенку вытащить со дна рюкзака карандаш, а не маркер.

Локализация прикосновения – это то, как ребенок определяет, в каком месте к нему прикасаются, если его глаза закрыты. Слабая тактильная дискриминация или отсутствие навыков локализации приводят к трудностям с распознаванием и исследованием предметов, ведь ребенок не может получить адекватную информацию об объекте, манипулируя им. Человек без навыков локализации знает, что к нему прикасаются, но не может определить место физического контакта (это большой палец или ладонь?). У ребенка, которому трудно определить место тактильного воздействия, скорее всего, будет повышенная бдительность всякий раз, когда он находится в непредсказуемой среде, такой как игровая площадка, полная активных детей.

Тактильная информация, проходящая по защитному тракту, перемещается быстро, чтобы обеспечить безопасность. Дети избегают прикасаться к тому, что причиняет боль, рефлекторно отдергивают руку, дотрагиваясь до раскаленной плиты.

Бесперебойно работающие дискриминантная и защитная функции позволяют детям чувствовать себя комфортно и уверенно при взаимодействии с предметами и людьми.

Тактильная защита и другие проблемы

Одна из наиболее известных сенсорных проблем – тактильная защита. Это состояние, при котором все или некоторые виды прикосновений воспринимаются как вредоносные и опасные. Как и все сенсорные нарушения, тактильная защита может варьироваться от легкой до тяжелой. Возьмем, к примеру, Лию, усыновленную из Китая десятимесячную девочку, с которой работала Линдси. В приюте Лия почти двадцать четыре часа в сутки была с головы до ног закутана в одеяло. Милая девочка быстро привязалась к обожающим ее приемным родителям. Но она очень расстраивалась, когда кто-то касался ее рук и ног, не желала держать бутылочку, выражала громкий протест, если с нее снимали ползунки. Лия не играла с фактурными игрушками, дотрагивалась до предметов лишь указательным пальцем одной руки. Из-за повышенной тактильной чувствительности она существенно отставала в развитии как крупной, так и мелкой моторики. Есть и более экстремальный, но менее распространенный пример тактильной защиты. Это поведение ребенка, который отказывается идти на руки. Есть дети, которые не терпят еду во рту и горле, из-за чего их приходится кормить через специальную трубку.

Также ребенок может быть тактильно гипочувствительным. То, что Коул, сын Нэнси, не вздрогнул и даже не захихикал после прививки, было признаком недостаточной тактильной чувствительности. На игровой площадке мальчик часто обдирал себе колени, но вставал и продолжал двигаться, даже если они кровоточили. Он просто не воспринимал это ощущение как болезненное.

Гипочувствительному ребенку требуется много входящих тактильных ощущений, чтобы получить необходимую ему осязательную информацию. Он часто ищет их самостоятельно, порой небезопасными способами. Тактильно защищающегося ребенка нужно подвергнуть десенсибилизации, чтобы он мог легче воспринимать прикосновения. Это сложно, поскольку родитель стремится облегчить его жизнь. Папа и мама помогают ему избегать опасного опыта, но в то же время учат терпеть неизбежные неприятные ощущения.

Адаптация к прикосновениям

Еще одно измерение осязания – это то, насколько быстро мы адаптируемся к тактильным изменениям. Большинство из нас быстро привыкают к ощущению легкого прикосновения или глубокого давления. Однако нам требуется больше времени, чтобы приспособиться к ощущениям боли или изменениям температуры, поэтому мы с большей вероятностью их осознаем. Вероятно, вы не ощущаете свои носки вскоре после того, как их надели. Ребенок с тактильными проблемами может осознавать свои носки несколько часов. Его тело воспринимает ношение носков как повторяющееся сенсорное событие. Выходя из самолета во Флориде, вы можете очень долго чувствовать себя некомфортно, даже если на вас легкая одежда, потому что все еще сохраняете привычку к более низким температурам. Но ваш ребенок может жаловаться на то, что ему невыносимо жарко на протяжении всего отпуска, даже если на нем лишь шорты и майка.

Некоторые родители и эксперты по воспитанию детей считают, что щекотание ребенка всегда вредно или вызывает чрезмерную стимуляцию. Интересно, что ощущение щекотки распространяется в основном по защитному тактильному тракту. Можно представить, что это ощущение вызвано скорпионом, путешествующим вверх по вашей ноге! Для ребенка, проявляющего признаки тактильной защиты, щекотка может быть невыносимой. Но многие родители детей с расстройством сенсорной обработки замечают, что их гипочувствительные и даже гиперчувствительные дети обожают щекотку, просят о ней и даже успокаиваются после этого. Вы должны сами решить, станет ли щекотка частью вашего плана тактильной десенсибилизации. Руководство поможет выяснить, какие методы помогают тактильно чувствительному ребенку. Вам нужно оценить объем тактильной информации, который ребенок способен безопасно вместить.

Общие признаки тактильной чувствительности

Хотя перечисленные признаки тактильной чувствительности проявляются у многих детей, подумайте, демонстрирует ли их ваш ребенок чаще и сильнее, чем другие дети. Ваш ребенок…

• Расстраивается (или не замечает), если его руки, лицо или одежда испачканы пищей или такими веществами, как краска, клей, песок.

• Избегает (или жаждет) ходить босиком по таким поверхностям, как трава, песок, ковер или линолеум. Возможно, он даже ходит на носочках, чтобы свести контакт к минимуму.

• Чрезмерно нервничает, если приходит время одеваться, жалуясь, что одежда неудобна.

• Избегает прикосновений (особенно неожиданных или со стороны незнакомых людей) или постоянно стремится к физическому контакту.

• Ощущает боль более или менее интенсивно, чем другие.

• Категорически не любит такие действия по уходу за собой, как чистка зубов, мытье головы или стрижка ногтей.

Проприоцепция: как ощущает себя тело

Если вы закроете глаза, то как поймете, где находятся ваши ноги? А руки? Ладони? Проприоцепция – внутреннее ощущение, без участия зрения сообщающее о том, где находятся части вашего тела. Это внутреннее осознание тела зависит от рецепторов в суставах, мышцах, связках и соединительной ткани. Они улавливают информацию, если мышцы сокращаются и растягиваются, а также если тело неподвижно. Суставы, мышцы и сухожилия в ваших ягодицах, бедрах и ногах сокращены (сведены вместе), пока вы сидите и читаете эту книгу. Они растягиваются (отдаляются друг от друга), если висите на перекладине.

Информация о положении тела проходит через спинной мозг в бессознательные структуры мозга. Вот почему вы редко осознаете, где находятся части тела, если только специально об этом не задумаетесь. Пока вы читаете эту книгу, ваше внимание сосредоточено на представленных концепциях и информации. Возможно, вы фильтруете звуки от детей, играющих в другой комнате. Может быть, при этом перекусываете. Что бы вы ни делали, вы, вероятно, не думаете о положении своего тела. И все же вы не падаете со стула или дивана благодаря тому, что сенсорные рецепторы заботятся об этом вместо вас.

Жизнь детей с нарушением проприоцепции не так проста. Они витают в облаках, не имея понятия о том, где находится их тело в пространстве. Им не хватает внутренней карты тела, способной их заземлить. Они не вполне осознают, где находится та или иная часть их тела в любой момент времени, пока не увидят ее. И движение, и неподвижность требуют от них определенных сознательных усилий. Такие дети могут быть физически неуклюжими или двигаться медленно, чтобы компенсировать нарушение проприоцептивной обработки. Без нужной проприоцептивной информации, поступающей от туловища и ног, ребенок может соскользнуть со стула в классе, споткнуться на лестнице или упасть во время бега.

Плохая проприоцепция в пальцах затрудняет манипуляции с мелкими предметами, необходимые для того, чтобы хорошо писать, застегивать пуговицы на одежде и делать сэндвич с арахисовой пастой и желе, не разрывая хлеб. Дети не в состоянии определить вес предмета (вспомните: сгибание суставов), роняют карандаши или прилагают столько усилий, что бьют себя по лицу, когда поднимают их.

Проприоцепторы обнаруживают сокращение мышц и сгибание суставов, сообщая мозгу, какое напряжение требуется мышцам. Нарушение проприоцепции лишает тело ключевой информации, необходимой для поддержания хорошего мышечного тонуса.

Лаура, дошкольница, с которой работала Линдси, дома была активным, ласковым ребенком, но ее объятия были слишком сильными. Во время еды она проливала сок, а при попытке зачерпнуть еду ложкой тарелка летела через весь стол на пол. Настоящий нервный срыв случился на дне рождения подруги, когда кто-то завязал ей глаза повязкой, чтобы поиграть в игру «Хвост ослика Иа». Маме пришлось очень долго обнимать и укачивать Лауру, пока она наконец смогла успокоиться.

Лаура не была грубой или склонной к агрессии. Просто без знания того, как правильно прикладывать силу к предметам, она не могла точно настроить свои движения. Девочка не получала надежную сенсорную информацию изнутри своего тела. С завязанными глазами Лаура не могла следить за своим телом и его положением в пространстве.

Девочка жаждала интенсивных проприоцептивных переживаний. Она обожала врезаться в стены, стучать игрушками, кувыркаться в куче подушек и устраивать кучу-малу, чтобы получить более сильные сенсорные сообщения. Однако некоторые дети вовсе к этому не стремятся и стараются избегать подобной сенсорной информации, насколько это возможно. Именно они делают домашнее задание, сгорбившись за партами как выжатый лимон, или обычно «слишком устали», чтобы поиграть с другими детьми на улице.

Общие признаки проблем с осознанием тела

Все дети по мере взросления совершенствуют свое телесное осознание. По сравнению с другими детьми своего возраста, ваш ребенок…

• Двигается неуклюже или скованно.

• Выглядит физически слабее других детей.

• Прикладывает слишком малое или чрезмерное усилие к предметам. Например, с трудом застегивает кнопки на одежде, нанизывает бусины, соединяет детали конструктора, рисует карандашом со слишком слабым или слишком сильным нажимом, часто ломает игрушки.

• Толкает, бьет или кусает других детей, при этом не будучи агрессивным.

• Стремится прыгать, толкаться, виснуть, тянуть и дрыгаться (или же избегает этого).

• Жует одежду или предметы чаще, чем другие дети.

• Всегда смотрит на то, что делает (например, следит за своими ногами при ходьбе или беге).

Проприоцепция: как тело справляется с движением

Представьте трех дошкольников на детской площадке. Назовем их Лючия, Макс и Эдуардо. Лючия бежит к качелям и усаживается на них, сгибает и разгибает ноги, чтобы качели двигались, но нетерпеливо просит маму подтолкнуть ее повыше. Через несколько минут подбегает к большой горке, взбирается по лестнице, ждет своей очереди и спускается вниз, всю дорогу хихикая. Затем поднимается по цепной лестнице и спускается по спиральной горке, поглядывая, ждет ли мама внизу, ведь горка немного пугает. Через некоторое время Лючия готова сделать перерыв и слегка перекусить.

А в это время мама Макса все еще уговаривает его сесть к ней на колени на качелях. По дороге к качелям он несколько раз споткнулся и упал. Взобравшись к маме на колени, цепляется за нее изо всех сил. Она знает, что сын сможет вытерпеть на качелях всего несколько минут, прежде чем начнет извиваться и бледнеть. Она обнимает его, и они идут немного поиграть в песочнице. Когда мама спрашивает, не хочет ли Макс покататься на большой горке, он кричит: «Нет!» Мальчик соглашается скатиться с детской горки и в конце концов (ура!) делает это самостоятельно. Однажды мама уговорила его спуститься вместе с большой горки, что он и сделал, сидя у нее на коленях. Но сегодня Макс счастлив, просто играя в песочнице или на детской горке, хотя и с грустью смотрит на то, как весело другие дети развлекаются на стене для скалолазания.

Тем временем Эдуардо все еще катается на качелях. Мама просто не может его оттуда снять, хотя прошло уже целых двадцать минут. Другие родители начинают бросать на нее недобрые взгляды, потому что она позволяет сыну так долго занимать качели.

Три ребенка, три разных типа сенсорной обработки. Лючия хорошо интегрирует вестибулярные ощущения. Макс и Эдуардо демонстрируют признаки плохой вестибулярной интеграции: Макс избегает движений, а Эдуардо к ним стремится. У Макса трудности с равновесием: сразу начинает кружиться голова, его тошнит после нескольких минут раскачивания. Если ноги отрываются от земли, ему кажется, что он сразу упадет. Гораздо лучше, если мама крепко держит. Эдуардо просто не может насытиться движением. Он вечно на ногах, редко сидит на одном месте.

Как работает вестибулярный аппарат

Сенсорные рецепторы во внутреннем ухе сообщают важную информацию о движении, гравитации и вибрации. Вестибулярный аппарат работает двадцать четыре часа в сутки, поскольку сила земного притяжения постоянна и влияет на все, что мы делаем. Каждый раз, когда голова ребенка двигается, вестибулярные рецепторы получают дополнительную стимуляцию, выдавая необходимую сенсорную информацию.

Структуры во внутреннем ухе имеют маленькие волоски с расположенными на них крошечными кристаллами карбоната кальция (как галька). Если ребенок наклоняет голову, двигает ею из стороны в сторону или переворачивается вверх ногами, волоски и их кристаллы сдвигаются со своего нормального положения, сигнализируя, что положение тела меняется относительно земли. Наклоняясь, чтобы попить воды из фонтанчика, ребенок, благодаря им, способен изменить позу и не потерять равновесие. Он может работать над тем, чтобы держать ноги прямо, делая колесо.

Каналы внутреннего уха также ощущают ускорение, замедление, вращательные движения головы во время кружения. Волосковые клетки в основании каждого канала омываются жидкостью – эндолимфой. Когда вы с ребенком отъезжаете на машине, жидкость отгибает волоски назад. Когда продолжаете двигаться с постоянной скоростью, жидкость стабилизируется, волоски возвращаются в нормальное положение, поэтому движение больше не ощущается. Если начинаете тормозить, волоски выгибаются вперед. Быстрая смена движения «старт – стоп» создает очень интенсивную вестибулярную стимуляцию. Некоторых детей вестибулярный сигнал (например, в машине или на качелях) успокаивает, в то время как другим причиняет глубокие страдания.

Различные виды движения обеспечивают разные типы вестибулярной стимуляции. Все они важны для нормальной работы вестибулярного аппарата. Если ребенок прыгает вверх и вниз, например при игре со скакалкой, кристаллы качаются вверх и вниз. Бег и раскачивание на качелях заставляют кристаллы раскачиваться вперед и назад, а жидкость – плескаться. Вращение значительно активирует рецепторы в ушных каналах. Если ребенок касается вибрирующего предмета, его кости передают вибрацию во внутреннее ухо, активируя рецепторы.

Вестибулярный аппарат позволяет легко преодолевать силу гравитации и перемещаться в пространстве. Например, наклоняться, чтобы поднять рюкзак, ездить на школьном автобусе, ходить в класс и заниматься спортом. Более тонкая вестибулярная деятельность включает в себя поддержание сидячей позы во время занятий, сохранение нужного возбуждения и внимания, взгляд на доску и обратно в тетрадь, чтобы сделать пометки, а также организованное и скоординированное использование тела.

Связь с другими органами чувств

Если все работает как надо, вестибулярный аппарат – основной организатор поступления сенсорной информации. У детей с сенсорными проблемами – часто непостоянная или слабая связь между вестибулярной системой и другими органами чувств. Надежная сенсорная информация при этом отсутствует. Интеграция вестибулярного аппарата с другими органами чувств очень важна по следующим причинам:

• Помогает ребенку осознавать положение головы и тела, чтобы сохранять равновесие. Это дает ощущение физической и эмоциональной безопасности при перемещении в пространстве. Если у ребенка нет уверенности во время движения, особенно если его ноги не касаются земли, он может чувствовать себя беззащитным и уязвимым.

• Устраняет путаницу в связи с противоречивой визуальной информацией. Без зрительно-вестибулярной интеграции висящему вниз головой ребенку может показаться, что мир буквально перевернулся.

• Стабилизирует поле зрения, фиксируя взгляд при движении головы и шеи. Например, ребенок способен не отрывать глаз от корзины, пока бежит и ведет к ней баскетбольный мяч. Если вестибулярная система плохо интегрируется со зрением, ребенок может хорошо видеть то, что написано на доске, и читать книги, но при этом натыкаться на столы и других детей, выходя из класса.

• Оказывает большое влияние на мышечный тонус и положение тела, сообщая мышцам, насколько сильно они должны сокращаться в каждый момент времени. Так человек может оставаться в вертикальном положении и сопротивляться постоянному нисходящему гравитационному притяжению.

• Помогает регулировать уровень бдительности и внимания. Возбуждение нервной системы управляется скоплением клеток в головном мозге (ретикулярной активирующей системой), которая получает многочисленные импульсы от вестибулярных рецепторов. Медленные, стабильные движения, такие как раскачивание в кресле, обычно снижают возбуждение. Быстрые, интенсивные движения (например, подпрыгивание на джампере) усиливают его. Ребенку может понадобиться пройти к фонтанчику с водой, чтобы «проснуться» во время длинной лекции. Возможно, вам придется встать и немного подвигаться, прежде чем действительно проснетесь утром. Или же сделать перерыв во время чтения, потому что слишком долго не двигались.

Вестибулярная чувствительность

Вестибулярная система имеет множество различных проводящих путей и выполняет различные задачи. Помните, что некоторые из этих путей могут работать эффективно, а другие – совсем плохо. Разница между сверхчувствительными и недостаточно чувствительными к движению детьми может быть огромной. Мозг обычно обрабатывает вестибулярные и другие ощущения, стимулируя защитные реакции, если они уместны («Осторожно!»). В других ситуациях подавляет защитные реакции («Не нужно волноваться – действуй!») или ослабляет их («Действуй осторожно»), если непосредственной угрозы не существует. Обычно ребенок оценивает ситуацию – я в опасности? – и действует соответственно. У ребенка с плохо функционирующим вестибулярным аппаратом все происходит иначе.

Недоверие к гравитации. Дети с недоверием к гравитации демонстрируют преувеличенную эмоциональную реакцию на антигравитационные движения, которая непропорциональна реальной возможности падения. Они воспринимают притяжение как основную угрозу для выживания. У них нет внутреннего ощущения надежности гравитации. Даже небольшое движение ощущается как прыжок с тарзанки или выход в открытый космос. Исследования показывают, что недоверие к гравитации может быть вызвано плохой модуляцией сигналов, поступающих от отолитов[3]. Ребенок с недоверием к гравитации предпочитает находиться как можно ближе к земле – лежа или сидя (часто в позе W – «лягушки»), избегая большинства активных физических задач, жестко фиксируя свое тело, чтобы предотвратить любое движение. Он очень расстраивается, если его вынуждают двигаться, особенно когда это происходит неожиданно.

Классический пример – Макс, маленький мальчик, который боится кататься на качелях. Он пугается и беспокоится всякий раз, когда его ноги отрываются от земли. Он ненавидит, когда другие люди заставляют его двигаться, но очень доверяет маме. Другие родители и няни на детской площадке завидуют тому, что мальчик никогда не убегает, как их дети. Макс всегда держится рядом с мамой, надеясь, что она защитит от всех тех детей, которые могут невзначай толкнуть. Мальчик ждет, когда мама поймет, что он не справится со всем этим хаосом, и мягко направит к безопасной песочнице, где можно плюхнуться в углу, поближе к земле.

Непереносимость движения. Некоторые дети чувствуют себя некомфортно при быстром движении или вращении. Дети с вестибулярной чувствительностью очень быстро ощущают головокружение или тошноту во время катания на каруселях или езды в машине. Если ребенок к тому же обладает зрительной чувствительностью, простое наблюдение за тем, как вращается другой ребенок, способно вызвать тошноту, поскольку глазной рефлекс стимулирует вестибулярную систему. У него может быть одновременно недоверие к гравитации и непереносимость движения.

Гипочувствительность к движению. Если у ребенка высокий порог сенсорной стимуляции, то для получения необходимой информации он постоянно находится в сенсорном поиске. Дети, недостаточно реагирующие на вестибулярную стимуляцию, могут много двигаться, но не всегда организованно и правильно. У них обычно низкий мышечный тонус и трудности с движением против силы тяжести. Им часто сложно переходить из одного положения в другое (например, вставая для ходьбы), а также начинать и заканчивать движение. Они могут двигаться импульсивно, не заботясь о безопасности.

Общие признаки проблем с движением

Есть большие различия в том, насколько детям нравится движение. Да, некоторые счастливы часами лежать с хорошей книгой, свернувшись калачиком, в то время как другие сходят с ума, если сидят без дела слишком долго. Чтобы определить наличие проблемы, задумайтесь, если ребенок…

• Постоянно в движении (не может усидеть на месте, вечно ерзает).

• Не любит занятия, требующие отрыва ног от земли или удержания равновесия (или же, наоборот, стремится к ним).

• Всегда держит голову прямо или втягивает голову в плечи.

• Не торопится или боится подниматься и спускаться по лестнице к игровому оборудованию.

• Чрезмерно боится движения, высоты или падения (или же обожает это).

• Часто испытывает головокружение или никогда не испытывает его.

• Страдает от «морской болезни» или сразу засыпает в машине (автобусе, лодке, поезде, самолете).

Слушание: понимание звуков

Ли – тихий четырнадцатилетний мальчик. Он любит читать, рисовать супергероев, гулять с собакой и играть с лучшим другом Сэмом. Однако в последнее время Сэм всегда стремится отправиться в торговый центр, покататься на роликовых коньках или пойти на вечеринку. Ли просто хочет зависать с другом дома, где они говорят обо всем. Но в компании Ли постоянно кажется, что все болтают одновременно. Слушать их слишком утомительно и скучно. Это как в школе. Мальчик прекрасно выполняет задание, если учитель записывает инструкции на доске, но, если он произносит их вслух, Ли теряется. Другие дети всегда такие шумные, а мама вечно злится, потому что он никогда ее не слушает. Иногда мальчик даже не слышит, что она зовет его по имени, особенно если увлеченно смотрит видео или слушает музыку.

Родители Джины обеспокоены. Очаровательная малышка так боится шума, что вскрикивает от ужаса, когда мама включает пылесос. На детской площадке Джина с тревогой оглядывается на проезжающие машины и прекращает свои занятия, если слышит птичье чириканье. Ей нужна абсолютная тишина, чтобы заснуть. Ее будит даже порыв ветра! Джина, кажется, слышит то, что не слышит никто другой. Это сбивает с толку.

Многие дети с трудом справляются со слуховой информацией, даже если у них нормальный слух и интеллект. Под слуховой обработкой понимается то, каким образом центральная нервная система и мозг распознают и осмысливают звуки. Мы «слышим», когда звуковые волны достигают улитки уха. Мы способны слушать эту информацию после того, как она преобразуется в электрические импульсы, которые обрабатываются и интерпретируются мозгом.

Проблемы со слуховой обработкой отличаются от глухоты или потери слуха. Расстройство слуховой обработки (его еще называют центральным нарушением обработки слуховой информации, центральной слуховой дисфункцией и другими терминами) – это неврологическая проблема, вызванная смешением звукового сигнала при поступлении в мозг.

Реакция на звук

Слушание – невероятно сложный процесс, который включает в себя как способность слышать, так и обработку звуков. Звук имеет много параметров: интенсивность (громкость, измеряемая в децибелах), частота и высота (количество звуковых волн в секунду), продолжительность и локализация (откуда исходят звуки).

У детей с расстройством сенсорной обработки могут возникать трудности с объединением всех этих характеристик. У ребенка может быть чрезвычайно чувствительный слух: улавливает то, что большинство людей не слышат. Нормальный порог громкости для слышимости – от нуля до пятнадцати децибел. Люди со слуховой гиперчувствительностью (гиперакузией) могут слышать звуки при нуле или даже отрицательных децибелах (ноль децибелов не означает отсутствие звука). При таком обилии входящей слуховой информации ребенку с гиперчувствительным слухом труднее отфильтровывать второстепенные звуки и обращать внимание только на важные. Большинству из нас становится некомфортно, если громкость превышает определенный уровень. Сверхчувствительный ребенок чувствует себя несчастным при гораздо более низком уровне громкости.

Слуховой дискомфорт не всегда связан с громкостью звука. Скорее он вызывается повышенной чувствительностью к определенным частотам[4]. Некоторые дети сверхчувствительны к высокочастотным звукам (например, к определенным голосам и специфическим звукам речи, а также к звонкам телефонов), которые могут восприниматься весьма болезненно. Другие же гиперчувствительны к низкочастотным звукам, таким как газонокосилка, кондиционер или пылесос. С другой стороны, некоторые дети слабо реагируют на звук. Им нужно много звука: оживленные голоса или громкая, энергичная музыка, которая «будит» их уши.

На нейрофизиологическом уровне дети с нарушениями слуховой обработки отличаются тем, как их уши и мозг регистрируют и обрабатывают слуховую информацию. В проведенном в 2011 году исследовании ученые, сравнивая детей с диагнозом РСО и обычно развивающихся детей, обнаружили, что у детей с сенсорными проблемами снижены амплитуды (показатель слуховой чувствительности), отражающие снижение восприятия и различения простых звуковых сигналов (щелчков и тонов)[5]. У такого ребенка возникает неадекватная реакция на определенные звуки, поскольку ему нелегко их идентифицировать. Звонящий телефон и будильник свалены в одну кучу как неприятные громкие звуки, хотя и требуют совершенно разных поведенческих реакций. Кроме того, ребенок может быть не в состоянии определить, откуда исходят звуковые волны или с какого расстояния распространяются. Ребенок может, например, воспринимать грохочущий за окном грузовик как угрозу личной безопасности.

Серьезные проблемы со слуховой обработкой могут испытывать даже дети с нормальным слуховым порогом. Такие дети не понимают, на какие звуки важно обращать внимание. Они часто с трудом отфильтровывают фоновые звуки, поэтому гул холодильника для них имеет такое же слуховое значение, как и ваш голос, говорящий: «Помой руки перед обедом». Ребенку, возможно, придется закрыть глаза или отвести взгляд, чтобы уменьшить количество сенсорных сообщений от одного «канала» и увеличить громкость для слуховой обработки.

Трудности слуховой обработки и обучение

Слуховые сенсорные проблемы могут сильно мешать развитию и обучению. В школе ребенок с расстройством слуховой обработки тратит много умственной энергии, чтобы блокировать, казалось бы, незначительные отвлекающие факторы. Например, шуршание пишущей ручки соседа по парте, шелест переворачиваемых страниц книги, звук шагов по коридору или даже в соседнем классе. Скрип маркера по доске или звон школьного звонка может быть крайне неприятным. Очевидно, что, пытаясь защититься от потенциально опасных звуков, ребенок будет полностью глух к обучению. Ребенок, которому требуется больший объем поступающих слуховых сигналов для регистрации и закрепления, также находится в растерянности, если новую информацию сообщают устно. Нарушения слухового восприятия часто встречаются у детей с задержкой развития и нарушением обучаемости, а также с такими диагнозами, как аутизм и синдром дефицита внимания с гиперактивностью (СДВГ).

У детей с расстройством слуховой обработки часто возникают трудности с речью. Например, с пониманием того, что говорится. Возможны отклонение от темы во время разговора или письменного сочинения, проблемы с чтением, правописанием или поиском подходящего слова. Вы узнаете больше о нарушении речи в главе 10.

СВЯЗЬ ВЕСТИБУЛЯРНОГО АППАРАТА СО СЛУХОВЫМ ВОСПРИЯТИЕМ

Слуховое восприятие и вестибулярный аппарат тесно переплетены. Каждый раз, когда вы слышите звук, активируются рецепторы вестибулярной системы. Если вы двигаетесь, активируются слуховые рецепторы. Так происходит потому, что вестибулярная система и улитка (слуховая часть внутреннего уха) связаны анатомически и физиологически. Обе расположены во внутреннем ухе. Их сенсорные рецепторы работают одинаково. Они омываются общими жидкостями, зависят от одного и того же нерва и даже имеют некоторые общие нервные волокна. Логично, что стимуляция рецепторов вестибулярной системы (например, раскачиванием) влияет и на слух. Также понятно, почему громкий хлопок заставляет ребенка вздрогнуть, рок-н-ролл побуждает танцевать до умопомрачения, а нежный ритм способен убаюкать тело. Исследования также показывают, что вестибулярная стимуляция может усиливать спонтанную вокализацию[6]. Это означает, что движение очень важно для развития речи у ребенка с задержкой речевого развития.

Общие признаки проблем со слуховой обработкой

Нарушения слуховой обработки могут значительно различаться. Одному ребенку нужно повторить несколько раз, чтобы до него дошло. Другой кричит от ужаса, если за километр от дома проезжает пожарная машина. Ваш ребенок…

• Чрезмерно сильно реагирует (или почти не реагирует) на громкие или необычные звуки.

• Говорит не так хорошо, как сверстники.

• Игнорирует вас, когда зовете его по имени, хотя знаете, что он вас слышит.

• Имеет в анамнезе ряд серьезных ушных инфекций.

• Часто затыкает уши, чтобы не слышать звуки (или без всякой видимой причины).

• Чувствует себя некомфортно или отрешенно в группе или шумной комнате.

• Реагирует на звуки, которые вы не слышите (или реагирует на них задолго до того, как вы их услышите).

• Говорит необычно громким или тихим голосом.

• Часто просит других повторить то, что они сказали.

• Испытывает трудности с фонетикой и обучением чтению.

Зрение: то, что вы видите, не всегда то, что воспринимаете

Думая о зрении, большинство людей представляют себе красивую картину. Например, удивительный закат или ребенка, спящего с любимой плюшевой игрушкой. Размышляя о проблемах со зрением, представляют собаку-поводыря, таблицу для проверки зрения или очки. Однако зрение включает в себя нечто большее, чем способность глаз точно воспринимать изображения. Вы должны не только обнаруживать предметы в окружающей среде, но и при помощи мозга эту визуальную информацию обрабатывать, интерпретировать и запоминать. Также ваша задача состоит в том, чтобы следить за движением – себя или других объектов. Вам нужно понимать, реагировать ли на них, и если да, то определять наилучшую реакцию.

Младенцы учатся следовать за движущимся объектом (прежде всего – за мамой) сначала – глазами, а затем – крутя головой. Постепенно они начинают оборачиваться на звук. Позднее узнают больше об интересных предметах, которые видят (получая представление о расстоянии между собой и ними), – прикасаясь к ним, переползая, жуя их беззубым ртом, а также толкая, поднимая и бросая. Взрослея, дети лучше используют свое зрение, чтобы играть и учиться. Они способны наблюдать за мячом и ловить его. Дети наблюдают за последовательностью формирования букв, чтобы их написать. Развивают свою зрительную память, постепенно и упорядоченно используют глаза для чтения книги.

Как же изображения в окружающей среде становятся информацией, которую может использовать мозг? Ответ на удивление сложен, но мы будем его упрощать. Стимуляция сенсорных рецепторов в глазах передает импульс зрительному нерву, который посылает сенсорные сообщения в различные участки мозга. Там информация воспринимается, сортируется и соотносится с данными, поступившими от всех остальных органов чувств.

Глазодвигательные функции и навыки сочетанных движений глаз

Зрение также зависит от правильного функционирования глазных мышц. Глазные мышцы удерживают глаза на одной линии и помогают им двигаться плавно и одновременно. Острота зрения в каждом глазу может быть нормальной. Но, если глаза не работают вместе как единая команда, как бинокль, противоречивые поля зрительной информации могут привести к ошибочному восприятию мира. Работая в тесном взаимодействии с поступающей вестибулярной и визуальной сенсорной информацией, глазные мышцы также должны быть в состоянии…

• Следить за движущимися объектами, такими как мяч или дети, бегающие по игровой площадке.

• Визуально фиксировать объекты во время движения, чтобы сохранять поле зрения стабильным.

• Управлять последовательным сканированием (например, при чтении строк в книге).

• Осуществлять повторную фиксацию от одной точки к другой. Например, от одного слова к следующему при чтении или от ближнего объекта к дальнему и обратно (как при переписывании с доски).

У многих детей с расстройством сенсорной обработки нарушены глазодвигательные функции и отсутствуют навыки сочетанных движений глаз. Это приводит к тому, что выполнение повседневных задач становится чрезвычайно сложным. В их числе – зрительный контакт с собеседником, подъем по лестнице, маневрирование между препятствиями, такими как мебель и другие люди, занятия спортом, чтение и письмо.

Мир переполнен постоянным потоком визуальных образов. Созревая, мозг ребенка учится отфильтровывать то, что не важно, и обращать внимание на то, что действительно нужно видеть. Вы можете стоять рядом с телевизором и разговаривать с дочерью, но она видит только Русалочку. Возможно, вам придется повысить голос, коснуться ее плеча или выключить телевизор, чтобы привлечь внимание. Другой же ребенок будет сидеть в классе и смотреть на учителя, следя за каждым его движением. Или может оглядывать комнату, уделяя одинаковое внимание грузовику за окном, новым красивым ботинкам учителя, плохо вытертой классной доске и так далее. Такому ребенку трудно направлять свое зрительное внимание, потому что он отвлекается на противоречивые визуальные стимулы. Он смотрит на все, не учась при этом почти ничему.

Ребенок может компенсировать трудности со зрительной обработкой с помощью гиперфокусировки. Ребенок, поглощенный просмотром мультфильма, следит за развитием сюжета. Но если у него гиперфокусировка, то он, похоже, ничего не выигрывает от такого поведения. Такие дети отдыхают от требований, предъявляемых миром, «отключаются» от него, фокусируя свое внимание, как йог в медитации.

На одном конце спектра находятся дети, жаждущие визуальной стимуляции. Вполне возможно, что они получают новые знания, уставившись на предмет и выглядя при этом отрешенными. Например, Линдси наблюдала за Марлоном, который в возрасте двух лет больше всего любил высыпать ведро с буквами, цифрами и фигурами и смотреть на них часами. Шесть месяцев спустя он спонтанно начал писать и рисовать простые фигуры с невероятной для своего возраста точностью.

Как и все сенсорные проблемы, зрительная чувствительность может варьироваться от легкой до тяжелой. Во время прогулок в детском саду Натан, с которым работала Линдси, всегда играл в песочнице и плакал, если никто не хотел к нему присоединиться. Женщина знала, что рыжеволосый, бледнокожий и голубоглазый мальчик всегда закрывал шторы в своей комнате. Зная, что голубоглазые люди более склонны к зрительной светочувствительности, она попросила родителей Натана отправить его на следующий день в детский сад в темных очках и бейсболке. И действительно, после того как Линдси уговорила Натана присоединиться к маленькому Джошу на качелях, он взобрался на них и выл от восторга, пока женщина помогала ему забираться и спускаться. Мальчику потребовалась помощь, чтобы забросить баскетбольный мяч в кольцо, но ему было очень весело. Проблема, как поняла Линдси, заключалась в том, что песочница – единственное затененное место. У Натана не было возможности присоединиться к своим друзьям и учиться использовать более сложное оборудование, потому что во время прогулки оно находилось на ярком солнце.

Зрительная гиперчувствительность

Некоторые дети, подростки и взрослые очень чувствительны к движению и обнаруживают его быстрее, чем сверстники[7]. Таким образом, неудивительно, что люди со зрительной гиперчувствительностью быстро устают в оживленных местах и от общения с людьми, чьи лица и тела много двигаются, пока они говорят.

Некоторые люди с аутизмом, нарушением обучаемости и задержкой развития страдают синдромом скотопической чувствительности (также известным как синдром Ирлен), зрительно-перцептивной проблемой, вызванной повышенной чувствительностью к цвету, свету, ярким бликам, узорам и контрасту[8]. В наиболее тяжелых случаях ребенок может временно потерять способность видеть. Зрительная гиперчувствительность включает следующее:

• Чувствительность к свету. Яркий свет, солнечный свет, блики и флуоресцентное освещение бомбардируют нервную систему и приводят к усталости, беспокойству, головокружению, головным болям и другим физическим проблемам. Из-за бликов в окружающей среде или на печатной странице трудно поддерживать зрительный фокус. Флуоресцентное освещение особенно провоцирует[9]. Люминесцентные лампы мерцают (включаются и выключаются) с удвоенной частотой сетевого напряжения. Некоторые люди со зрительной чувствительностью способны это мерцание видеть, а люди со слуховой чувствительностью – слышать. Подобные зрительные и слуховые раздражители могут серьезно мешать концентрации внимания.

• Контрастная чувствительность. В процессе чтения большинство людей легко различают буквы на странице. Для других белый фон конкурирует с черными буквами, из-за чего буквы теряют четкие очертания. Белый фон может даже занимать всю страницу.

• Неспособность воспринимать печатный текст. Буквы кажутся неустойчивыми, мерцают, смещаются или распадаются. Трудности с различением печатного текста становятся более заметными, по мере того как ребенок растет. Ему приходится справляться с мелким шрифтом, большим количеством букв и слов на странице, необходимостью читать более долго.

• Ограниченный диапазон распознавания. Поскольку людям с «туннельным чтением» сложно читать группы букв или слов подряд, им нелегко переходить от строки к строке или от одной группы слов к другой, а также очень трудно читать, переписывать и исправлять ошибки.

• Искажения в окружающей обстановке. Предметы (и буквы) кажутся размытыми, движутся и изменяются, исчезают и появляются снова. Например, лестница может раскачиваться или исчезать, лицо родителя – выглядеть «странно», пол – шататься, и так далее. Вполне понятно, что в таком случае ребенок может сопротивляться подъему по лестнице, избегать зрительного контакта и предпочитать оставаться относительно неподвижным.

Имейте в виду, что зрение тесно связано с моторными навыками. С помощью глаз мы направляем руки и ноги при овладении практически любыми навыками. Учась пользоваться клавиатурой компьютера, ребенок смотрит на свои пальцы. Овладевая искусством катания на роликах, смотрит на свои ноги. Когда новые паттерны движения становятся привычными, а мысленные карты действий закрепляются, ребенок все меньше и меньше полагается на зрение. Печатая, он может смотреть на экран компьютера. Катаясь на роликах – любоваться открывающимся видом. А все потому, что проприоцептивная и вестибулярная системы взяли управление в свои руки.

Общие признаки нарушений зрительного восприятия

Поскольку дети не осознают, что видят иначе, чем другие, вам необходимо следить за иногда малозаметными симптомами и моделями поведения. Ваш ребенок…

• Жалуется на головные боли или усталость, часто трет глаза или щурится.

• С трудом концентрирует внимание.

• Пропускает слова или строчки или часто сбивается при чтении, если не использует палец в качестве ориентира.

• У него плохой почерк и навыки рисования.

• Ему трудно переписывать с доски.

• Выглядит незаинтересованным или чрезмерно отвлекается на окружающие предметы.

Вкус и обоняние: приятные и отвратительные ощущения

Обоняние – примитивное чувство, на протяжении веков отлично служащее человеку. Мы чуем опасность, определяем по запаху испорченное молоко, несвежее мясо, ядовитые пары и другие дурно пахнущие вещества, чтобы обеспечить свое выживание. Сделав вывод «фу, отвратительно», мы зажимаем ноздри и уносим ноги. Запахи обычно переносятся в нос свободными воздушными потоками. Если мы не уверены в том, что нюхаем, или хотим ощутить запах получше, то втягиваем воздух носом. Так мы создаем более сильные потоки и привлекаем больше молекул запаха к рецепторам в носовых полостях. Оказавшись там, молекулы поглощаются слизистой оболочкой носа, на которой волоски сенсорных рецепторов колышутся от потока воздуха. Затем импульс проходит вверх по обонятельному тракту.

Запах попадает прямиком в лимбическую систему. Это центр наших эмоций, памяти, удовольствия и обучения. Никакой другой орган чувств не трогает нас так, как обоняние. Линдси посещает многоквартирные дома по всему Нью-Йорку, чтобы лечить детей. Когда из коридоров доносится запах тушеной грудинки, она вспоминает обо всех образах, звуках и теплых, приятных детских ощущениях от бруклинской квартиры бабушки и дедушки. У Нэнси запах нового пластика вызывает в воображении детское Рождество и кукол Барби и Скиппер.

Вкус тесно связан с обонянием. Вы когда-нибудь задумывались, почему еда теряет вкус, если у вас насморк? Виноват заложенный нос, а не вкусовые рецепторы. Хотя мы способны обнаружить около 10 000 запахов, мы различаем только пять вкусов: сладкий, соленый, горький, кислый и умами (вкусовое ощущение, вызываемое глутаматом натрия). Все остальное, что мы считаем вкусом, на самом деле запах. Текстура и температура пищи относятся к области осязания. Сладкое лучше всего ощущается на кончике языка, соленое – на боковых сторонах и кончике языка, кислое – на средней части и боковых сторонах языка, а горькое – в основном на задней части языка. Для того чтобы что-то «распробовать», необходим растворяющий раствор: слюна. Вот почему в предвкушении пищи у вас текут слюнки.

«Работая» вместе, вкус и обоняние приносят большинству из нас огромное удовольствие и удовлетворение. Для некоторых детей с расстройством сенсорной обработки многие вкусы и запахи могут быть отталкивающими – начиная от запаха мятной зубной пасты и утреннего кофе до затхлого школьного автобуса, стирального порошка (от одежды других детей), деревянных карандашей, туалета и типичной школьной столовой.

Понимание пищевых проблем

Большинство людей автоматически отключаются от большинства запахов, кроме особенно отвратительных или прекрасных. Некоторые из нас на это не способны. Определенные запахи могут настолько отталкивать, что подавляют ребенка и мешают учиться, играть и… быть ребенком. Особо чувствительные дети могут настолько страдать от запаха, что действительно не в состоянии переключить внимание со своего носа на что-либо иное. Есть и другие дети, жадно ищущие ароматы и запахи. Один детсадовец, с которым работала Линдси, бродил по помещению, обнюхивая все подряд, от кубиков и глины до волос воспитателя.

Дети с недостаточно чувствительным вкусом часто жаждут дополнительных приправ, предпочитая острые картофельные чипсы, щедро сдабривая солью картофель фри, поливая гамбургер лимонным соком и перцовым соусом гамбургер. (Употребление пряных продуктов может быть симптомом дефицита цинка.) Дети с чувствительным вкусом вполне могут реагировать на запах пищи, а не на ее вкус. Очень часто привередлив к еде ребенок, который избегает или ищет определенную текстуру. Это тактильная проблема. Он может есть только однородную и кремообразную пищу, такую как йогурт или бананы.

Ребенок со слабыми челюстными мышцами может избегать продуктов, требующих жевания (например, мясо или рогалики). Дети, обожающие хрустящие продукты (соленая соломка и жареный цыпленок), возможно, стремятся получить сенсорную информацию от суставов и мышц рта. Кто-то реагирует на то, как выглядят продукты. Такой ребенок может отказаться есть подвижную пищу (например, желе). Или настаивать только на белых продуктах: спагетти со сливочным маслом, сливочный сыр, содовые крекеры, курица, яичные белки и ванильное мороженое.

Как только дети находят еду, которую полюбят, они могут настаивать, чтобы их любимое блюдо было приготовлено именно так, а не иначе. Скажем, вы собираетесь поужинать с семьей друзей в соседнем городе. Вы думаете про себя: что ж, китайский ресторан – беспроигрышный вариант, курица и брокколи – любимое блюдо нашего сына. Но вот приносят еду и ребенок начинает жаловаться: «Это неправильно!» Ребенку с повышенной чувствительностью это блюдо может действительно показаться неправильным. Брокколи или кусочки курицы могут быть больше или меньше, чем те, к которым он привык. Масло для вока в этом ресторане может быть рапсовым, а не арахисовым. Еда слишком горячая или слишком холодная. Вариации бесконечны. Более того – чувствительность может изо дня в день меняться. Придирчивость часто приводит к пищевым спорам: не таким забавным, как метание рисового пудинга через всю столовую, а к непрекращающейся борьбе за власть с вашим ребенком. Как и в случае со всеми другими органами чувств, проблемы со вкусом и обонянием дети не создают себе добровольно. Если обоняние и вкус нарушены, страдают все, в том числе и ваш ребенок. Его вкусовая и обонятельная чувствительность может приводить к дефициту питательных веществ.

Не забывайте о роли запаха всякий раз, когда рассматриваете любую проблемную ситуацию. Помните Лауру, дошкольницу, обнимавшуюся так сильно, что было больно? Ей нравилось кататься на машине, поезде или автобусе. Лаура переживала долгий период ужасных ночных страхов. Единственный способ, позволявший родителям ее успокоить, – прогулка на автомобиле. Однако время от времени (казалось бы, без причины) девочка начинала кричать в машине. В конце концов до родителей дошло, что это происходило, если они останавливались на заправке, недавно заправили бензобак или даже проезжали мимо заправочной станции. Запах бензина, а иногда и просто боязнь этого запаха, доводил дочь до исступления.

Общие признаки вкусовой и обонятельной чувствительности

Крайне редки те дети, которые едят все и никогда не скажут: «Фу, какая гадость!» Ваш ребенок…

• Избегает продуктов, которые нравятся большинству его сверстников.

• Предпочитает лишь ограниченный набор продуктов.

• Стремится ощущать (или не выносит) определенные запахи или вкусы.

• Держит ноздри закрытыми, даже если вам кажется, что ничем плохим не пахнет.

• Часто испытывает тошноту или рвотные позывы.

Интероцепция: как тело определяет собственное состояние

Интероцептивные ощущения – важная, но малоизвестная сенсорная система, дополняющая картину того, как мы ощущаем себя в мире. Интероцепция – поступление сенсорной информации от внутренних органов, таких как сердце и мочевой пузырь. На ее основании мозг анализирует внутреннюю среду человеческого организма. Эти ощущения сообщают вам, голодны вы или сыты, испытываете ли жажду, хотите ли в туалет, замерзли или перегрелись, чувствуете тошноту, усталость или сексуальное возбуждение. Они также сообщают, что происходит с вашим сердечным ритмом, дыханием и многим другим.

Мы часто не осознаем эти ощущения, если только наше внимание не привлекается к чему-то очевидному. Например, лихорадке, учащенному сердцебиению, одышке, сонливости или внезапному желанию посетить туалет. Осознав информацию, полученную от нашей интероцептивной системы, мы должны интерпретировать ее и решить, что с ней делать. Например, заядлый бегун ощущает изменения частоты сердечных сокращений, артериального давления и дыхания. Он отслеживает, пропорциональны ли эти физиологические изменения интенсивности физической нагрузки. Эта информация помогает решить, есть ли необходимость снизить скорость, выпить воды, остановиться или даже обратиться за медицинской помощью.

Если вы чувствуете тошноту или ваше сердце колотится, то теряете душевный покой. Разобравшись в том, что чувствуете, вы сможете решить, что делать. Одна из наших ключевых ролей как воспитателей – в том, чтобы помочь детям научиться распознавать интероцептивные ощущения и реагировать на них своевременно и правильно. Дети с сенсорными проблемами должны распознавать естественные ритмы своего тела, чтобы отдыхать, питаться и ходить в туалет «регулярным» (регулируемым) образом, сообщать нам, если почувствовали себя плохо, и так далее.

Именно интероцептивные ощущения позволяют ребенку понять: строить башню из LEGO приятно, но нужно остановиться прямо сейчас и пойти в туалет. Именно интероцептивная система говорит подростку: готовиться к выпускным экзаменам нужно, но прямо сейчас стоит сделать паузу и немного поспать. И это то, что сообщает вам: да, лихорадка достаточно серьезна, так что пора прекращать возиться на кухне и позаботиться о себе.

Наши тела запрограммированы на поддержание гомеостаза (состояния внутреннего баланса и стабильности). Последствия выходят за рамки физического благополучия. Институт по изучению расстройства сенсорной обработки STAR сообщает: «…некоторые исследователи полагают, что наше восприятие благополучия, уровней энергии и стресса основано на ощущениях, отражающих физиологическое состояние нашего тела». Они предполагают, что интероцепция – основа для субъективных чувств, эмоций и самоосознания[10].

Работа с интероцептивными проблемами

Если интероцептивная система улавливает сигналы о том, что внутреннее состояние гомеостаза нарушено, мозг реагирует путем восстановления баланса. Часто бывает достаточно просто прислушаться к голосу разума. Он подталкивает вас перекусить, выпить немного воды, ненадолго вздремнуть или сделать несколько глубоких расслабляющих вдохов. Но порой человек не способен прочитать сигналы своего тела и не понимает, как определить и выбрать лучшие стратегии, чтобы почувствовать себя лучше. В результате – тревога, страх и стресс.

Первый шаг в работе с интероцептивными трудностями – рассмотреть, есть ли какие-либо физиологические причины для беспокойства. Если у ребенка наблюдается расстройство функций мочеиспускания и дефекации, поговорите с педиатром, который может направить к специалисту, например урологу или гастроэнтерологу. Если у ребенка хронический запор или диарея, он, скорее всего, будет сопротивляться приучению к туалету, стремясь избегать физической боли, а вовсе не потому, что не способен читать внутренние сигналы своего тела. У ребенка с ненасытным аппетитом может быть редкое хромосомное заболевание, такое как синдром Прадера – Вилли. Ребенок может страдать от широко распространенной сердечной аномалии, называемой пролапсом митрального клапана, и испытывать тревогу, потому что осознает периодическое трепетание в груди. Если у вас есть опасения, обязательно обследуйте ребенка и исключайте медицинские проблемы.

Затем нужно определить, какие системы тела вышли из равновесия и какие стратегии будут наиболее полезными, чтобы помочь ребенку восстановить внутренний баланс. Весьма полезными могут быть глубокое дыхание, медитация осознанности и сканирование тела. Они помогают лучше понять, что происходит внутри тела. Однако имейте в виду, что ребенку, подростку или взрослому, испытывающему сильное беспокойство или стресс, может потребоваться дополнительная профессиональная поддержка. Его тревожные реакции могут проявляться так быстро и интенсивно, что он стремительно погрузится в глубокую депрессию. В итоге вы не сможете эффективно его направлять, чтобы успокоить нервную систему. Когнитивно-поведенческая терапия, диалектическая поведенческая терапия, эрготерапия, нацеленная на решение сенсорных и психосоциальных проблем, нейробиоуправление и другие методы могут быть чрезвычайно полезными для тревожного ребенка, подростка или взрослого. Или даже для вас самих. Лучше всего работает консультирование в сочетании с изменениями образа жизни, которые способствуют расслаблению.

Обратите внимание, что некоторым простым методам саморегуляции можно научить даже маленьких детей. В процессе выполнения этих упражнений мозг постепенно приучается реагировать на стресс медленнее и менее интенсивно. В числе примеров – осознанное дыхание и медитация. Исследования показывают, что практики осознанности способны перенастроить мозг, чтобы он меньше реагировал на стресс.

Вы никогда не узнаете, что на самом деле происходит с чувствительным ребенком, пока не исследуете все органы чувств. Когда вы знаете больше о работе всех сенсорных систем, вы можете настроиться на то, что происходит с вашим ребенком.

Рекомендуемая литература

Ackerman, Diane. A Natural History of the Senses. New York: Vintage Books, 1995.

Mahler, Kelly. Interoception: The Eighth Sensory System. Lenexa, KS: AAPC Publishing, 2017.

Ratey, John J. A User’s Guide to the Brain. New York: Vintage Books, 2001.

3
Настройтесь на своего ребенка

Вы должны развивать свои сенсорные способности, так же как и ваш ребенок. Первый шаг – понять, как работают органы чувств, понять, почему человек может быть сверхчувствительным или недостаточно чувствительным. Следующий шаг – применить эти знания к ребенку. Чтобы настроиться на его уникальный способ переживания и реагирования на мир, нужны «детективная» работа, терпение и новый взгляд. У вас прекрасная возможность сделать шаг назад и понять, какие трудности испытывает ребенок. К счастью, дети дают множество подсказок. Например, если кто-то перекусывает тайком, то оставляет крошки печенья на столе. Проницательные родители найдут тонкие сигналы, особенно если знают, что искать.

Помните, что у ребенка с расстройством сенсорной обработки могут быть проблемы с самыми обычными переживаниями. Хорошо настроенная нервная система работает ровно, как двигатель на холостом ходу: обороты не слишком высокие и не слишком низкие. «Двигатель» работает на повышенных оборотах, когда ребенок беспокоится по поводу неожиданных изменений в распорядке дня или ошеломлен всеми зрительными образами и звуками на празднике. Ему очень трудно вернуться к умеренным оборотам. Даже ребенок старшего возраста может стать сверхчувствительным к ощущениям, которые обычно способен переносить. Например, испытывает стресс из-за того, что приходится целый день держать себя в руках в школе, или страдает из-за сильной жары, сезонной аллергии или бушующих гормонов. Бывает и иначе. Ребенок может искать ощущения, которые, как он инстинктивно понимает, успокоят его нервную систему. Ему не важно, как окружающие люди относятся к тому, что он раз за разом бьется телом о стены или отказывается есть что-либо другое, кроме нарезанного равнобедренными треугольниками лаваша с расплавленным сыром.

Как же отличить сенсорную проблему от необычного поведения? Вы способны в этом разобраться? Дети удивительно сложны, изменчивы и слишком часто сбивают родителей с толку. Первый шаг – определить, что представляет собой модель поведения, а затем рассмотреть все возможные влияющие факторы. Ребенок, размахивающий рукой перед своим лицом, сообщает вам что-то о своей зрительной обработке. Возможно, он ведет себя таким странным образом, чтобы получить больше визуальной информации, или использует визуальные навыки, чтобы блокировать другие виды сенсорной информации (включая ту, что исходит от вас). Ребенок, который постоянно двигается, рассказывает вам о том, как его тело обрабатывает сенсорную информацию. Он никогда не сидит на месте, потому что тело просто любит двигаться. Или же его нервная система слишком вялая, поэтому он вынужден прыгать, как Тигра, чтобы просто чувствовать себя нормально.

Нелогичность реакций, большое количество поведенческих причуд и сенсорная чувствительность ребенка могут быть крайне раздражающими. По мере того как вы развиваете сенсорный интеллект, вам будет легче понимать, сдерживать и даже предсказывать то, как ребенок будет действовать в конкретной ситуации – и как ему помочь.

Опросник «Cенсорный портрет ребенка»

Этот опросник поможет сосредоточиться на уникальном сенсорном портрете вашего ребенка. С его помощью вы лучше поймете чувствительность, а также любые триггеры и закономерности, лежащие в основе беспокоящих моделей поведения. Опросник – важное дополнение к профессиональному обследованию. Он поможет вам, эрготерапевту и любым другим специалистам получить целостное представление о ребенке и уточнить, какие терапевтические подходы и практические решения будут наиболее полезными. Полезно и заполнение опросника школьным учителем. Этот список и многие практические советы, которые вы найдете далее в этой книге, доступны на английском языке на сайте www.sensorysmarts.com.

Сенсорная чувствительность может меняться изо дня в день и даже от часа к часу. Но большинство родителей все равно смогут определить конкретные виды деятельности, которые обычно так или иначе вызывают трудности. Какие сенсорные стимулы ваш ребенок обычно избегает? К каким активно стремится? Бывают ли у него смешанные реакции: иногда нравятся одни вещи, а в другое время они не нравятся? Или ваш ребенок нейтрален, реагируя так же, как любой другой ребенок его возраста?

Многие дети с проприоцептивными проблемами избегают выполнения упражнений на мелкую моторику, требующих ловкости рук и координации движений (или испытывают трудности с ними).

Что делать дальше

Если вы или учитель вашего ребенка поставили много «галочек» в столбцах «избегает», «ищет» или «смешанная реакция», обратитесь к эрготерапевту, который специально обучен диагностике и лечению расстройства сенсорной обработки. В главе 5 мы обсудим, как это сделать.

Переосмыслить поведение ребенка: вместо странностей увидеть симптомы

Размышляя над ответами, вы лучше поймете, что стоит за тем сбивающим с толку поведением, с которым вы сталкиваетесь каждый день. Возможно, теперь вы осознаете, что большая часть поведения, которое вы считали странным и необъяснимым, подпадает под определенные шаблоны – поиск или избегание определенных ощущений. Вместо того чтобы пытаться изменить симптоматическое поведение ребенка, теперь вы лучше подготовлены к тому, чтобы решать сенсорные проблемы, которые стоят за ними.

Возможно, ваш ребенок бьет или кусает других детей. Вместо того чтобы удивляться, как вы воспитали такого агрессивного ребенка, поймете, что он пытается защитить себя от невыносимого шума и неожиданных прикосновений. Или не знает, как проявлять нежность, если действительно хочет физического контакта. Возможно, ребенок настаивает на том, чтобы мыть руки в середине обеда. Вы можете сделать вывод о том, что его тело не переносит прикосновения скользких, липких или колючих текстур, а не думать, что он помешан на чистоплотности. Вы определите, что ребенок постоянно что-то жует, пытаясь привести в равновесие нервную систему.

Конечно, сенсорными проблемами невозможно оправдать абсолютно все. Одно дело – иметь представление об истоках неприемлемого поведения. Совсем другое – с ним жить. Только после того, как найдете объяснение тому, что стоит за причудами ребенка, вы сможете понять, как действовать.

Дневник нестандартного поведения

Чтобы еще больше развить свои сенсорные способности, начните вести дневник необычного поведения и реакций ребенка. Отметьте время и место раздражающего или озадачивающего поведения, события, которые этому предшествовали, съеденную пищу и любые принятые лекарства. Возможно, придется попросить учителя тоже вести дневник, чтобы выявлять нестандартные модели поведения в школе.

Многим родителям дневник помог обнаружить, что у их ребенка пищевая непереносимость, или что он испытывает побочные эффекты от лекарств, или просто слишком много занимается и мало отдыхает.

Ищите причины беспокоящего вас поведения. Ищите закономерности, возникающие со временем. Подумайте о целом ряде событий, которые могут оказывать влияние регулярно, на протяжении недели, месяца и так далее. Например, уборка дома с использованием химических средств, посещения бывшего супруга в целях опеки или время, проведенное с другими опекунами. Например, один родитель обнаружил, что его ребенок всегда плохо себя вел в субботу вечером и в воскресенье. После записей в дневнике он понял, что в субботу вечером приглашали няню, которая в качестве особого угощения приносила шоколад.

Ниже приведен образец страницы дневника для четырехлетнего ребенка.

В школе сенсорные проблемы могут быть более значительными в понедельник, когда сложно перестроиться после выходных, или в пятницу, когда накопилось напряжение за неделю. Также учитывайте гормональные колебания. Сенсорное защитное поведение девочки-подростка может ярко проявляться непосредственно перед менструальным циклом, или во время него, или в другие моменты каждого месячного цикла.

Суть дневника – искать шаблоны, которые помогут предвидеть триггеры и потенциально избегать их.

Анализируйте происходящее

Есть всего лишь несколько ключевых вопросов, которые нужно задать себе или своему ребенку, выясняя, что происходит, если он капризничает, ведет себя странно или отказывается сотрудничать. Чем старше становятся дети, чем яснее излагают свои мысли и чем больше укрепляются их сенсорные способности, тем легче определить, что вызывает дистресс. Однако повзрослевший ребенок может и не осознать, что его органы чувств работают не так, как у других. Если осознает, то не всегда может сформулировать, что переживает и как это на него влияет. Если вы носите очки, то, возможно, помните время, когда у вас появилась первая пара. Осознавали ли вы, что ваше зрение не совсем хорошее? Или это обнаружил кто-то другой (родитель, учитель или окулист)? Если же вы это понимали, были ли способны хотя бы описать, в чем заключается проблема? Удаленные объекты выглядят немного нечеткими или на странице расплываются слова? Скорее всего, опыт не с чем было сравнить, поэтому зрение казалось нормальным.

Чтобы отточить свои навыки сенсорного анализа, подумайте о конкретной ситуации, в которой ребенок испытывает трудности. Задайте себе несколько вопросов:

1. Есть ли в этом переживании заметный слуховой элемент? Тактильный? Вестибулярный? Проприоцептивный? Визуальный? Обонятельный или вкусовой?

• Озадачивающее поведение: трехлетняя дочь всегда капризничает перед тем, как принять душ, но в отпуске вы замечаете, что она любит душ на открытом воздухе.

• Необычные сенсорные элементы: в душе на воздухе тише, потому что капли воды не стучат по кафельной плитке. Освещение естественное: возможно, не раздражает так, как флуоресцентный свет в ванной комнате.

• Поразмыслите об этом глубже. Вы понимаете, что она протестовала меньше, чем обычно, когда в прошлом месяце принимала душ у родственников. В их ванной, кажется, более мягкое освещение и меньше эха.

• Что делать? Если не можете установить душ на открытом воздухе для круглогодичного использования, адаптируйте освещение и звук в душевой дома или переключитесь на ванны, если она их лучше переносит.

2. Когда в последний раз ваш ребенок демонстрировал такое поведение? Он вел себя подобным образом более одного раза? Есть ли общее в этих случаях?

• Озадачивающее поведение: в последнее время сын стал очень нервным и агрессивным, даже бил младшего брата.

• Когда? Он делает это несколько дней, особенно во второй половине дня.

• Что было общим элементом? Время суток.

• Поразмыслите об этом глубже. На этой неделе вы позволяли ему больше смотреть телевизор, особенно во второй половине дня. Вы заметили: если он смотрит программу о природе, где не слишком быстрая смена кадров, то не становится настолько взвинченным.

• Что делать: сократить время просмотра телевизора, ограничить его программами, не вызывающими чрезмерной стимуляции; предоставить больше возможностей для поиска нужной проприоцептивной информации (вместо того чтобы бить брата, пусть стучит по барабанам, колотит подушки и т. д.).

3. Ваш ребенок остро переживает изменение планов, которое может быть слишком резким или раздражающим?

• Озадачивающее поведение: тринадцатилетний сын яростно протестует после того, как вы говорите: «Да, мы идем в магазин подержанных комиксов, но сначала нам нужно зайти на почту, пока она не закрылась».

• Когда в последний раз демонстрировал такое поведение? Негодует каждый раз, когда происходит внезапное изменение планов, но это излишне бурная реакция.

• Поразмыслите об этом глубже. Дело не только в том, что он разочарован. У него был долгий и трудный день в школе. Он считает, что чтение комиксов и сама атмосфера в этом магазине очень успокаивает, а на почте в это время дня шумно, ярко и многолюдно. Ему это известно.

• Что делать? Убедите его, что успеете и в магазин комиксов. Скажите, что он может остаться в машине, пока вы сходите на почту. Подумайте о том, чтобы отложить поездку на почту до завтра.

4. Вы сталкиваетесь с отсутствием предсказуемости?

• Озадачивающее поведение. Шестилетняя дочь плачет и говорит, что не хочет идти к бабушке после школы, куда ее отводят каждый день.

• Что изменилось? Из разговора с матерью вы узнаете, что в последний раз она подала на стол йогурт другой марки (без наполнителей, а не с фруктами на дне) и настаивала на том, чтобы дочь обязательно его съела.

• Что делать? Поговорите с матерью о сенсорных проблемах. Попросите ее покупать любимый девочкой йогурт или давайте дочери йогурт с собой. Попросите предупреждать дочь, если пища отличается по консистенции, вкусу, внешнему виду от того, к чему она привыкла. В качестве замены позволяйте перекусывать чем-то более привычным.

История Роксаны

Линдси пригласили поработать с Роксаной, худенькой первоклассницей. Роксана была довольно умной, дружелюбной и доброжелательной девочкой, но предпочитала проводить время в одиночестве или с кем-то из взрослых. В школе она часто сбегала с веселых групповых занятий и отсиживалась в раздевалке. Во время перемены играла одна у кирпичной стены. Учителя и школьный психолог были обеспокоены ее «персеверативными» действиями (повторяющимися действиями, на которых ребенок зацикливается), такими как резание воздуха ножницами и бесконечное протирание блестящего диспенсера для бумажных полотенец. В час свободного выбора занятий она переходила от игрушки к игрушке, если только не была поглощена чтением книги. Девочка жаловалась матери, что ненавидит школу, потому что в ней слишком много детей.

В ситуациях один на один, например дома со взрослым, Роксана была счастливым, активным и общительным ребенком. Она часто улыбалась и демонстрировала удивительно зрелые разговорные навыки, хотя и избегала зрительного контакта. Девочка любила свой маленький музыкальный плеер, снова и снова на высокой громкости слушала одну и ту же песню. Раскладывая книги, она с удовольствием рассказывала истории. Роксана раскачивалась, когда сидела (ее родители говорили, что делает это постоянно), часто вставала и кружилась по комнате. Ей нравилось подпрыгивать, сидя на терапевтическом мяче, если ее поддерживали за бедра для устойчивости, но категорически отказывалась выполнять перекаты на животе или спине. Роксане нравилось заниматься декоративно-прикладным искусством, например приклеивать перья к изображению птицы, но при этом она часто мыла руки. Однажды слегка поцарапалась, снимая с полки мягкую игрушку, затем настояла на наложении повязки и неоднократно в течение получаса терла это место. Девочка нарисовала себя с огромными ушами, с глазами, через которые провела линию, а тело, ноги и руки изобразила в виде палочек без ступней и кистей.

Ее родители хотели понять, почему их четко излагающий свои мысли, милый, умный ребенок ведет себя так странно. Роксана, казалось, часто их не слышала и настаивала на том, чтобы включать музыку и телевизор очень громко. В кино она хотела сидеть на заднем ряду, но при этом с комфортом читала книгу, держа ее в руках. Отоларинголог сказал, что у нее нормальный слух. Педиатр заверил семью, что им не о чем беспокоиться, поскольку Роксана хорошо учится и у нее много друзей вне школы. Но родители чувствовали: что-то не так.

Что же происходило? Роксана была находчивой маленькой девочкой. Большую часть времени она маскировала свои серьезные сенсорные проблемы и выработала поведенческие стратегии, чтобы избегать сенсорной перегрузки. Аудиологическое тестирование Роксаны показало нормальный слух на низких частотах и сверхчувствительный слух на высоких частотах. Включая музыку и телевизор на высокой громкости, Роксана пыталась снизить чувствительность своих ушей. В других случаях она просто отключала слуховое восприятие, чтобы сконцентрироваться на визуальном.

У Роксаны были и тактильные проблемы. Она избегала ситуаций, при которых ее могли неожиданно коснуться, ударить или толкнуть, а также не любила пачкать руки. У нее были продолжительные поведенческие реакции на тактильные воздействия, такие как очень легкое царапание. Роксане было трудно обрабатывать зрительную информацию. У нее плохо функционировал вестибулярный аппарат, поэтому девочка избегала движений, требующих изменения положения головы. Роксана также страдала расстройством конвергенции, то есть нарушением эластичности глазодвигательных мышц. При таком расстройстве один глаз поворачивается наружу, а другой – внутрь, что создает двоение или размытость зрения. Чтобы заставить глаза работать синхронно, требовалось много усилий, поэтому девочка испытывала зрительное напряжение и усталость. Плохо функционирующие глазодвигательные мышцы также мешали ей следить за движущимися объектами, такими как летящий мяч, бегущие или идущие дети, фигуры на киноэкране. Если Роксана наблюдала за происходящим на расстоянии, в ее центральное поле зрения попадало больше объектов. Ей не нужно было совершать движения глазами из стороны в сторону. Неудивительно, что девочке было некомфортно в шумном классе и на оживленной игровой площадке, полной бегающих, кричащих детей. Она предпочитала компанию более спокойных, предсказуемых взрослых или просто играла с одной подругой дома.

Помимо индивидуальной работы с Роксаной, Линдси научила родителей и учителей пересматривать свое отношение к трудностям девочки. Вместо того чтобы навесить на нее ярлык оппозиционно вызывающего расстройства, они начали анализировать каждую ситуацию, в которой у Роксаны возникали проблемы, и понимали ее сенсорные требования. Стало ясно, что ребенок легко перегружался большим объемом зрительной и слуховой информации и испытывал трудности с обработкой прикосновений и движений. Стало ясно, почему групповые ситуации (от детской площадки, классной комнаты до парков и вечеринок) причиняли Роксане огромные страдания. Работая вместе в команде, Линдси, ее родители, учителя и другие значимые люди помогли девочке повысить терпимость к сенсорным проблемам. Благодаря им она научилась приемлемыми способами избегать перегрузки нервной системы и справляться с тяжелыми ситуациями. Роксана и те, кто ее любит и учит, развили сенсорные способности, необходимые для того, чтобы она преуспевала.

Такие дети, как Роксана, не справляются с сенсорной обработкой из-за ряда факторов. Вполне естественно, что родители хотят знать первоисточник сенсорных проблем. Далее мы рассмотрим некоторые из возможных причин расстройства сенсорной обработки.

4
Где пересеклись провода?

Нам бы хотелось дать простой ответ на вопрос, почему у вашего ребенка сенсорные проблемы. Но на сегодняшний день есть лишь теории. Найдены отдельные корреляционные связи, но однозначно причины проблем не раскрыты.

Прежде чем сокрушаться по поводу того, что может лежать в основе сенсорных нарушений сына или дочери, помните, что расстройство сенсорной обработки – это именно расстройство, а не болезнь. РСО часто возникает само по себе, без сопутствующего диагноза, например такого как аутизм. Оно может протекать в довольно легкой, умеренной или даже тяжелой форме.

В своих наиболее тяжелых проявлениях поведение, связанное с сенсорными проблемами, часто бывает очень трудно отличить от поведения, связанного с другими потенциальными диагнозами (например, СДВГ или тревожное расстройство). Причем не только родителям, но и специалистам.

Наконец, имейте в виду следующее. Если ребенку поставили другой диагноз, например аутизм или синдром ломкой Х-хромосомы (о котором мы еще поговорим), вы можете значительно улучшить его самочувствие и поведение, работая с симптомами диагноза – сенсорными проблемами.

Возможные причины

Разница в системе связей

Ваш ребенок рождается с миллионами нервных связей, готовых химически кодировать жизненный опыт. Стимулирующие воздействия, такие как ваш любящий взгляд, ласки и движения (например, укачивание), укрепляют эти связи. Ребенок узнает новое о мире – нейронная сеть расширяется, увеличивает скорость своей работы и повышает эффективность.

Во время внутриутробного развития деление клеток происходит с невероятной скоростью. Нервные клетки (нейроны) дифференцируются и мигрируют в определенные места, расширяя свои ветви, чтобы соединиться с другими нейронами. Так образуются небольшие сети. При нормальном развитии мозг перепроизводит нейронные связи. Они конкурируют за питательные химические вещества, необходимые для формирования прочных отношений. Проигравшие, не способные подключиться или подключившиеся к неправильным сетям, обычно отмирают. Победители процветают и формируют прочные связи. На более поздних стадиях беременности волна «обрезки» клеток стирает слабые и неисправные связи. Это действует как генеральная уборка для мозга.

Что происходит, если удаляется слишком много или слишком мало нейронов? Если одни связи укрепляются, а другие нет? Однозначных ответов пока немного. Мы знаем, что с таким количеством соединений в мозге существует огромное разнообразие конфигураций соединительных связей. Именно то, как устроен детский мозг, объясняет, как он воспринимает сенсорную информацию и как на нее реагирует.

Проблемы с миграцией клеток считаются одним из факторов, способствующих аутизму, дислексии, шизофрении, эпилепсии и, возможно, другим расстройствам, таким как нарушение обработки сенсорной информации[11]. Ученые также изучают взаимосвязь между удалением поврежденных клеток и увеличенным размером поверхности коры в мозге людей с аутизмом. Исследуют, как это может повлиять на сенсорную обработку[12].

Важную роль в первоначальной обработке и интеграции сенсорной информации играют структуры ствола головного мозга. При правильном функционировании ретикулярная субстанция действует как привратник для входящей сенсорной информации. Она отфильтровывает ненужные стимулы и пропускает через мозг только самые важные сенсорные сигналы, держа вашего ребенка в курсе того, что происходит в окружающем мире. Эта структура ствола мозга играет важную роль во сне и бодрствовании. Она помогает ребенку поддерживать оптимальный уровень возбуждения, при котором он способен концентрировать внимание, не подвергаясь чрезмерной стимуляции. Исследования неоднократно показывали аномальные паттерны возбуждения у людей с расстройством сенсорной обработки[13].

Некоторые проблемы сенсорной обработки связаны с аномалиями мозжечка, который, согласно исследованиям, действует как регулятор громкости сенсорного ввода[14]. Если регулятор функционирует с нарушениями, человек может воспринимать поступающую сенсорную информацию (прикосновения, движение, зрительные образы, вкус или другие ощущения) как слишком громкую.

Ключевую роль в процессе обработки сенсорной информации играет и гипоталамус, влияя на функции, связанные с температурой тела, чувством голода, жажды, циркадными ритмами и регуляцией гормонов. Функционируя как ретрансляционная станция, гипоталамус получает сенсорную информацию и передает ее в определенные области мозга. Через гипоталамус проходят все сенсорные сигналы, кроме обоняния. Задействуются и другие структуры лимбической системы, которые наделяют сенсорные переживания эмоциональными ярлыками и закрепляют их в памяти.

Важную роль в процессе обработки сенсорной информации играют нейротрансмиттеры. Клетки ствола мозга вырабатывают дофамин, норадреналин и серотонин, которые воздействуют на обширные области центральной нервной системы и оказывают значительное влияние на возбуждение, а также сон, внимание и мотивацию. Исследователи обнаружили аномальный синтез серотонина в областях мозга, ответственных за тонкое сенсорное различение[15].

Многочисленные исследования показывают, что у детей с расстройством сенсорной обработки есть нарушения в работе нервной системы[16]. Вегетативная нервная система помогает телу справляться с изменениями в окружающей среде. Ветвь симпатической нервной системы активирует тело, чтобы бороться или бежать в ответ на сильный стресс и чрезвычайные ситуации. Ветвь парасимпатической нервной системы способствует успокоению и саморегуляции при постоянно сменяющих друг друга раздражителях. В ходе исследований ученые обнаружили, что дети, слишком остро реагирующие на сенсорные переживания, не привыкают к сенсорной информации. Они снова и снова ощущают ее как совершенно новый опыт, посылающий сигналы тревоги их нервной системе.

Новаторские исследования, проведенные в 2013 и 2016 годах с использованием диффузионно-тензорной визуализации, выявили важные различия в мозге у детей с диагнозом расстройства сенсорной обработки и без других заболеваний[17]. В этих исследованиях ученые измеряли движение микроскопических молекул воды в мозге, чтобы узнать больше о проводящих путях белого вещества у людей с сенсорными проблемами. (Белое вещество – это часть мозга, помогающая нам воспринимать информацию, думать и учиться.) Оба исследования обнаружили аномальные тракты белого вещества у людей с расстройством сенсорной обработки (РСО). Различия отмечались в основном в задней части мозга, в областях, где соединяются слуховая, зрительная и тактильная системы, необходимые для сенсорной обработки. Эти микроструктурные аномалии в мозге людей с РСО нарушают интеграцию сенсорной информации от нескольких органов чувств. Стоит отметить, что проводящие пути белого вещества, расположенные ближе к передней части, обычно поражаются у детей с СДВГ или аутизмом. Обнаружение различий в задней части мозга позволяет предположить, что РСО как таковое действительно может отличаться от РСО, возникающего при аутизме, что делает его самостоятельным расстройством.

Генетика

Генетических исследований, связанных с расстройством сенсорной обработки, не проводилось. Но хорошо известно, что состояния, которые часто сосуществуют с РСО (например, аутизм и СДВГ) передаются по наследству. Есть множество неподтвержденных данных о том, что РСО передается на генетическом уровне. Однако у одного члена семьи сенсорные проблемы могут выглядеть просто милыми причудами, а у другого серьезно мешают обучению, играм, работе и повседневной жизни.

Сенсорные проблемы вашего ребенка начались задолго до рождения. Некоторые мамы детей с РСО помнят, что их ребенок был слишком активным еще в утробе и что после рождения он никогда не мог принять удобное положение или, казалось, вообще никогда не двигался. Другие сообщают, что у их малыша были колики с первого дня или что он почти постоянно спал.

Возможно, у вас два ребенка с сенсорными нарушениями. У одного из них может быть расстройство сенсорной обработки и СДВГ, а у другого – просто сенсорные трудности. Если взглянуть на биологическую родословную, можно обнаружить странности: родственников, которые, казалось, никогда не переставали двигаться, размахивали руками, не умели кататься на велосипеде или были трудными малышами, чьи истерики длились часами.

Недоношенность

Недоношенные дети подвергаются повышенному риску РСО. Особенно те, которые родились на более ранних сроках[18]. В утробе младенец проводит время, свернувшись калачиком. Ему уютно и тепло в темноте, он слышит ваше сердцебиение и приглушенные звуки из внешнего мира. Если ребенок рождается преждевременно, незрелая, дезорганизованная нервная система не готова обрабатывать все бомбардирующие его сенсорные сообщения. Большинство отделений реанимации и интенсивной терапии новорожденных (ОРИТН) делают все возможное, чтобы свести к минимуму чрезмерную стимуляцию. Но все же неизбежные звуковые сигналы и жужжание оборудования, круглосуточное освещение в помещении и суетливая атмосфера способны раздражать чувствительных недоношенных. В бригаду первичной медико-санитарной помощи ОРИТН входят неонатальные медсестры и физиотерапевты, а также специалисты по развитию. Все они работают с родителями, чтобы научить успокаивающим, соответствующим возрасту положениям тела. Специалисты объясняют, какие типы и интенсивность сенсорного воздействия (сколько прикосновений, лепетания, движения и так далее) лучше всего помогают успокоить младенца и повысить его способность к саморегуляции. Родителей обычно отправляют домой с предупреждением, чтобы они обращали внимание на признаки сенсорных трудностей и задержки развития у своих младенцев. Некоторые мамы сообщают, что после многих месяцев борьбы с различными медицинскими проблемами своих недоношенных детей диагноз «расстройство сенсорной обработки» не особенно их огорчил. Он воспринимался просто как еще одно сопутствующее заболевание или нарушение развития, которым приходилось заниматься.

Долгосрочные последствия недоношенности различаются, так же как и дети, но недоношенные обычно…

• Очень чувствительны к шуму, свету, прикосновениям и движению (даже после двухлетнего возраста).

• Дольше, чем обычно, сохраняют рефлекс испуга.

• У них повышенный мышечный тонус (скованность), пониженный мышечный тонус (вялость) или сочетание того и другого. Иногда это может сигнализировать о серьезной неврологической проблеме. Однако чаще нарушения мышечного тонуса у недоношенных детей – временное состояние, которое проходит в период от двенадцати до восемнадцати месяцев.

• Очень рассеянны и активны (или слишком спокойны и спят больше, чем ожидается в их возрасте).

• Находятся в группе повышенного риска возникновения проблем со зрением (например, близорукости и нарушения бинокулярного зрения).

• Развивают механизмы оральной защиты из-за негативного опыта, связанного с питательными трубками, респираторами и отсасыванием. Они могут мешать принятию прикосновений в области рта и кормлению (высокий или низкий мышечный тонус во рту также способен затруднять оральное кормление).

Родовая травма и госпитализация

Родовые травмы (кислородное голодание, экстренное кесарево сечение, неонатальные операции и другие медицинские процедуры) подвергают ребенка повышенному риску сенсорных проблем. Например, болезненная стимуляция нежной детской кожи капельницами, иглами, уколами и бинтами может привести к развитию тактильной защиты.

Очень больные, физически ослабленные или имеющие серьезные физические недостатки (независимо от того, развиваются ли они в утробе матери, при рождении или позже) дети также подвержены повышенному риску сенсорных проблем. Например, прикованный к постели в течение длительного времени ребенок упускает жизненно важные возможности для сенсорного исследования и приключений – от объятий, подбрасывания в воздух, прослушивания новых звуков, до движения, позволяющего познавать окружающий мир и активно развиваться. Больницы все чаще обращаются к мягкой сенсорной стимуляции с помощью таких программ, как терапевтическое прикосновение, музыкальная терапия и терапия с помощью животных.

Если роды были тяжелыми, не терзайте себя мыслями, что вы или врачи могли бы все сделать иначе. Очень многие мамы говорят, что беременность и роды прошли без осложнений. Но у их детей оказалось расстройство сенсорной обработки. В то время как другие их дети, появившиеся на свет при тяжелой беременности и сложных родах, в итоге не испытывали никаких сенсорных трудностей.

Приемные дети

У приемных детей повышенный риск возникновения сенсорных нарушений[19]. Особенно у тех, которых усыновили из зарубежных детских домов. Условия в детских домах за границей сильно различаются, но слишком часто у таких учреждений ограниченные ресурсы. Недоедание, отсутствие сенсорной стимуляции и минимальное социальное взаимодействие могут приводить к задержке развития, проблемам со здоровьем, эмоциональным проблемам и трудностям обработки сенсорной информации[20].

Специалист по усыновлению доктор Джейн Аронсон отмечает, что дети, помещенные в зарубежные детские дома, часто рождаются недоношенными или с низким весом при рождении. Они часто предрасположены к многочисленным проблемам, которые усугубляются средой. Во-первых, у биологической матери могло быть плохое питание и плохой дородовой уход. Ребенок мог подвергаться воздействию токсинов, таких как алкоголь, наркотики и свинец. В детских домах – огромные перепады температур и унылая, неприветливая обстановка. Дети могут часами находиться в мокрых подгузниках и спать на полу из-за нехватки кроватей. Порой там недостаточно сенсорной стимуляции (например, прикосновений и укачивания или возможности двигаться, чтобы исследовать окружающую среду). Это может приводить к гипер- или гипочувствительности к сенсорным сигналам. Отсутствие или минимальный контакт с заботливыми взрослыми осложняют отношения с приемной семьей. Голод или переедание приводят к дефициту питательных веществ, защитной реакции полости рта или гипочувствительности, а также к проблемам с кормлением. Безусловно, так происходит не всегда, поскольку условия, способствующие сенсорному комфорту в зарубежных детских домах, варьируются в зависимости от учреждения.

Дети, усыновленные на родине, подвергаются меньшему риску благодаря таким факторам, как более широкий доступ к дородовому уходу и лучшие условия жизни в групповых домах и приемных семьях. Независимо от того, где произошло усыновление (за границей или внутри страны), большинство этих детей хорошо приспосабливаются к своим новым стимулирующим домам, особенно с помощью приемных родителей, которые учатся читать поведение ребенка и развивают свои сенсорные способности.

Травма и посттравматическое стрессовое расстройство

У детей, подростков и взрослых, переживших травму, – повышенный риск расстройства сенсорной обработки[21]. Сенсорные проблемы могут усиливаться из-за травм, связанных с физическим, сексуальным или эмоциональным насилием, опытом жертвы или свидетеля насильственного преступления, беженца или буллинга. Травматические переживания обычно закодированы в чувствах и ощущениях, а не в повествовательных историях. Пережившие травму чаще всего гиперчувствительны к зрительным образам, звукам, запахам или другим сенсорным триггерам. Такие люди демонстрируют рефлекторные реакции, которые плохо регулируются сознанием (или вообще не регулируются). Ребенок, подросток или взрослый может сильно реагировать на определенный цвет, запах, звук или прикосновение, поскольку это пробуждает старую болезненную травму. Если разбередить психологическую травму, человек приходит в крайнее волнение, закатывает скандал или разражается гневной тирадой. Он спасается бегством или отключается и замыкается в себе, пытаясь справиться со своим эмоциональным дистрессом.

Тяжелые металлы

Необнаруженное отравление тяжелыми металлами способно вызывать сенсорные трудности, а также множество других неврологических проблем. Последствия, в зависимости от его степени, могут быть очень серьезными. Отравление иногда протекает без явных симптомов, поэтому клинические анализы крови так же важны, как и осведомленность о рисках. Дети, живущие в старых домах, могут поедать кусочки краски, содержащей свинец. Свинец может быть в переносимой по воздуху пыли от расслаивающейся краски, грязи, игрушках и мебели, фарфоровых или керамических изделиях, материалах, используемых в религиозных обрядах и этнических народных лекарственных средствах, виниловых мини-жалюзи, сделанных в Азии или Мексике. Еще один распространенный источник – вода, поступающая по трубам со свинцовой футеровкой. Есть риск интоксикации и тогда, когда вы заняты ремонтом старого дома. Или когда кто-то рядом работает с витражами, чинит или меняет автомобильные аккумуляторы.

Устранить такие опасности можно, но это сложный, а иногда и довольно дорогостоящий процесс. Если вы подозреваете, что у ребенка свинцовое отравление, попросите врача сделать простой анализ крови. В хозяйственном магазине можно приобрести недорогой комплект для тестирования свинца, чтобы проверить поверхности, например ванну. Ваш государственный или местный отдел здравоохранения может проверить воду или дом. В любом случае для приготовления пищи или напитков следует использовать только холодную водопроводную воду, поскольку теплая вода может высвобождать свинец из труб.

Отравление ртутью чаще всего встречается у людей, употребляющих большое количество зараженной рыбы, или тех, кто подвергся воздействию ртути из рыбы, находясь в материнской утробе. Некоторые виды рыб более подвержены заражению, чем другие, как вы узнаете из главы 12. FDA (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов) предупреждает, что почти вся рыба и моллюски содержат следы ртути, так что неплохо быть в курсе их рекомендаций.

Долгие годы ученые спорили о безопасности стоматологических пломб из амальгамы. Однако на веб-сайте санитарного надзора за качеством пищевых продуктов и медикаментов говорится, что «амальгамовые пломбы содержат ртуть, способную оказывать нейротоксическое воздействие на нервную систему детей и развивающегося плода. При помещении в зуб или удалении из зуба пломбы из амальгамы выделяют пары ртути. Пары ртути также выделяются во время жевания». Многие стоматологи продолжают настаивать на том, что амальгамовые пломбы безопасны. Поговорите со стоматологом, если у вас есть опасения по поводу содержания ртути в пломбах ребенка.

ПОЛЕМИКА ВОКРУГ РТУТИ В ВАКЦИНАХ

Согласно стандартному графику прививок, действовавшему до 1999 года, дети получали ртуть в составе консерванта под названием тиомерсал. В совокупности она превышала количество, которое некоторые эксперты считают безопасным[22]. Однако с 1999 года производители для рынка США либо исключили тиомерсал из большинства нерасфасованных вакцин, либо изменили их состав. В США, как и в России, можно найти версии вакцин без тиомерсала, которые рекомендуются для детей в возрасте до шести лет, и некоторые из тех, что рекомендуются для детей старшего возраста. (Обратите внимание на то, что вакцины против гриппа обычно содержат следовые количества тиомерсала.) Позиция FDA по состоянию на 2017 год такова: «Надежный массив рецензируемых научных исследований, проведенных в США и других странах, подтверждает безопасность вакцин, содержащих тиомерсал».

Консерванты (такие как тиомерсал, фенол и 2-феноксиэтанол) используются в вакцинах для уничтожения бактерий и грибков, которые могут размножаться после того, как бутылка с вакциной покинет завод-изготовитель. Некоторые призывают к большей доступности однодозовых вакцин, чтобы снизить любой потенциальный риск, связанный с консервантами. Если вы обеспокоены тем, что ребенку больше шести лет и ему рекомендуется многодозовая вакцина или вакцина против гриппа, то можете поинтересоваться у врача наличием однодозовых ампул.

Следует избегать вакцинации ребенка, если он болен или выздоравливает после болезни, даже легкой простуды. Желательно дать ему возможность полностью выздороветь, даже если это означает отсрочку вакцинации на несколько дней. Вам не нужно делать ребенку больше прививок за одно посещение, чем предлагает стандартный график, лишь потому, что это удобно. Некоторые педиатры предлагают немного изменить стандартный график, рекомендуемый Центрами по контролю и профилактике заболеваний (Centers for Disease Control and Prevention, CDC): делать все необходимые прививки, но избегать постановки нескольких вакцин в один и тот же день, а разбивать их на более длительный период времени. Обратная сторона подобного подхода – больший риск заражения из-за задержки вакцинации и неудобство многочисленных походов к врачу. Если вы хотите прибегнуть к альтернативному графику вакцинации, мы настоятельно рекомендуем реалистично относиться к обязательствам, которых требует это решение, и действовать соответственно. Некоторые родители решают сдать анализ на титр антител, чтобы определить, сохранился ли у ребенка иммунитет от предыдущей вакцины, прежде чем делать повторную прививку (вторая доза вакцины служит для обеспечения иммунитета у небольшого процента людей, получивших вакцину, но не выработавших его). Несмотря на то что школьная система и врачи часто не признают результаты теста на антитела в качестве «доказательства» иммунитета, тест может уменьшить ваши опасения в том случае, если вы немного отложите повторную прививку, чтобы избежать перегрузки детского организма, делая более одной прививки за один прием.

Если вас беспокоит безопасность вакцин, мы предлагаем посетить веб-сайт CDC, а также поискать другие источники информации, чтобы разобраться в том, как работает иммунитет у отдельных лиц и групп населения. Это поможет понять риски для вашего ребенка и общества в целом, если вы откладываете вакцинацию или вообще не делаете прививки от конкретных болезней. Теория коллективного иммунитета гласит, что чем больше членов группы не привиты от определенного заболевания, тем выше вероятность того, что группа переживет эпидемию этого заболевания. Мы видели, что ликвидация программ вакцинации против полиомиелита в Африке привела к вспышкам полиомиелита в десяти африканских странах и параличу 200 детей. В мире, где путешествовать становится проще, чем когда-либо прежде, мы все должны осознавать возможность вспышек опасных заболеваний.

Какими бы ни были ваши конкретные опасения по поводу прививок, обсудите их со своим педиатром и проведите исследование, прежде чем принять решение не вводить рекомендуемую вакцину или изменить стандартный рекомендуемый график вакцинации. Давайте заботиться друг о друге и обо всех наших детях.

Сопутствующие заболевания

Расстройство сенсорной обработки встречается самостоятельно, но часто возникает и на фоне других заболеваний. Симптомы, накладываясь друг на друга, могут сбивать с толку. Иногда почти невозможно отличить расстройство сенсорной обработки от других состояний, которые мы будем обсуждать. Помните, что многие детские диагнозы (например, СДВГ и вызывающее оппозиционное расстройство) основаны на субъективной оценке симптоматического поведения, а не на результатах медицинских тестов (например, анализе крови).

Если вы подозреваете, что у ребенка сенсорные трудности (особенно если специалисты диагностировали у него РСО), сначала устраните сенсорные проблемы, а затем посмотрите, какие симптомы сохранились. Тревожность ребенка может исчезнуть, если он начнет чувствовать себя в большей безопасности среди ежедневного шквала сенсорной информации. Импульсивное, опасное поведение может прекратиться, как только ребенок получит достаточно «тяжелой работы» (проприоцепции) и движения – и научится самостоятельно регулировать нервную систему, чтобы не впадать во взвинченное состояние. Если же вы облегчите дискомфорт ребенка, связанный с сенсорными проблемами, а он все равно продолжает испытывать тревогу, депрессию, проявляет ригидность и так далее, то можете проконсультироваться с нейропсихологом или детским психиатром. При постановке официального диагноза врач может прописать лекарства и порекомендовать терапию для ребенка и, возможно, для других членов вашей семьи.

Говоря о различных диагнозах, следует помнить, что патологические состояния разнообразны. Люди редко вписываются в четкие диагностические категории. Иногда невозможно провести различие между врожденным темпераментом и диагностируемым расстройством[23]. Мы кратко рассмотрим эти состояния и связанные с ними сенсорные нарушения. Веб-сайты и организации, предоставляющие дополнительную информацию и поддержку по этим расстройствам, вы найдете на нашем ресурсе www.sensorysmarts.com.

Пищевая непереносимость

Дети с РСО, у которых также есть пищевая непереносимость, часто обнаруживают, что их сенсорные проблемы отступают, если из рациона убирают продукты, вызывающие раздражение. Возможно, продукты способствуют трудностям сенсорной обработки сами по себе. Однако проблема и в другом: дополнительная работа, которую необходимо выполнить телу, чтобы переварить эту пищу, оставляет ребенку меньше энергии для контроля сенсорной чувствительности. В главе 13 вы можете больше узнать о пищевой непереносимости и о том, как отказ от конкретных продуктов или употребление определенных добавок (например, пищеварительных ферментов) помогает детям с сенсорными проблемами.

Расстройство аутистического спектра

За несколько десятилетий рекомендации Американской психиатрической ассоциации изменились. Текущее пятое издание Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (DSM-5), используемое клиницистами и исследователями для диагностики и классификации психических расстройств, исключило синдром Аспергера и первазивное расстройство развития. Их заменили двумя диагнозами: расстройство аутистического спектра и социально-прагматическое коммуникативное расстройство. Были споры, но в конечном счете РСО не было включено в качестве отдельного состояния. Однако к диагностическим критериям расстройства аутистического спектра были добавлены следующие: гипер- или гипочувствительность к сенсорным входным сигналам окружающей среды или необычные сенсорные предпочтения (например, кажущееся безразличие к боли и температуре, отрицательная ответная реакция на определенные звуки или текстуры, избыточное обнюхивание или ощупывание предметов, увлеченное наблюдение за тем, как что-то светится или движется).

Есть споры и по поводу связи между расстройством аутистического спектра и расстройством сенсорной обработки. Мы самым решительным образом подчеркиваем следующее: если даже у ребенка есть сенсорные проблемы (пусть даже весьма серьезные), он не обязательно подпадает под критерии возможного диагноза «аутизм». Ребенок с РСО может вообще не страдать дефицитом социального общения.

Многие из поведенческих, медицинских и пищевых вмешательств, часто используемых для помощи ребенку с аутизмом, совсем не обязательно подходят для ребенка с сенсорными трудностями, не страдающего аутизмом (кроме тех, которые нацелены на решение общих сенсорных нарушений). Исследования показывают, что у подавляющего большинства людей с аутизмом есть РСО. Причем чаще всего страдают слух, осязание и зрение. Больше узнать о сенсорных проблемах и аутизме вы сможете в главе 9.

Чтобы диагностировать у человека расстройство аутистического спектра, он должен демонстрировать:

Хронические дефициты в социальной коммуникации и социальном взаимодействии в разных контекстах. Вот их проявления:

• Дефициты в социально-эмоциональной отзывчивости. Они варьируются от неумения вести обычную беседу до ограниченной способности делиться интересами, эмоциями или чувствами.

• Дефициты в невербальном коммуникативном поведении, используемом для социального взаимодействия. Могут быть сложности в вербальной и невербальной коммуникации или отклонения в зрительном контакте и языке тела.

• Дефициты в развитии, поддержании и понимании отношений между людьми. Могут проявляться в неуместном для различных ситуаций поведении. Или в полном отсутствии интереса к сверстникам.

Ограниченные, повторяющиеся модели поведения, интересы или занятия. Проявляются как минимум двумя из этих способов:

• Повторяющиеся моторные движения, в том числе с использованием объектов или речи (например, выстраивание предметов в ряд, повторение слов, услышанных в чужой речи).

• Упорное стремление к одинаковости, отсутствие гибкости в повседневных действиях. Или устойчивые модели вербального или невербального поведения (например, чрезвычайно сильный стресс при небольших изменениях, трудности с адаптацией, жесткие шаблоны мышления).

• Очень ограниченные интересы и высокая степень зацикленности, ненормальные по своей интенсивности или тому, на что они направлены. Например, сильная привязанность или увлеченность необычными предметами, чрезмерно ограниченный или настойчивый интерес к чему-либо.

• Гипер- или гипочувствительность к сенсорным входным сигналам окружающей среды или необычные сенсорные предпочтения. Например, кажущееся безразличие к боли или температуре, отрицательная ответная реакция на определенные звуки или текстуры, избыточное обнюхивание или ощупывание предметов, увлеченное наблюдение за тем, как что-то светится или движется.

В DSM-5 утверждается, что для применения диагноза симптомы должны присутствовать на ранних стадиях развития. Однако там же указано, что они могут не проявляться в полной мере до тех пор, пока социальные требования не превысят ограниченные возможности человека. Симптомы могут быть замаскированы выученными в более зрелом возрасте стратегиями.

Более того, эти симптомы должны значительно (клинически) ухудшать функционирование в социальной, трудовой или других важных актуальных областях жизнедеятельности.

В DSM-5 отмечается, что людям с ранее установленным диагнозом аутистического расстройства, синдрома Аспергера или первазивного расстройства развития без дополнительных уточнений теперь следует ставить диагноз «расстройство аутистического спектра». Если у людей значительный дефицит в социальной коммуникации, но симптомы не соответствуют критериям аутизма, следует обследовать их на предмет социально-прагматического коммуникативного расстройства. Синдром Аспергера в DSM-5 был упразднен в качестве официального диагноза, но его по-прежнему используют для описания людей со средними (или выше среднего) когнитивными и языковыми навыками, а также с социальными трудностями, сенсорными нарушениями и другими особенностями.

У многих людей, особенно у детей младшего возраста, в разной степени проявляются многие из этих «аутичных» симптомов. Именно эту степень и необходимо учитывать. Ваш ребенок может проходить, например, через период одержимости автомобилями или географией. Потребуется некоторое терпение и творческий подход, чтобы заставить его думать и говорить о чем-то другом, но этого часто можно ожидать от ребенка, который узнает о чем-то новом и захватывающем. Ваш ребенок может настаивать на том, чтобы каждое утро есть одни и те же хлопья для завтрака, избегать зрительного контакта или любить выстраивать игрушки в ряд. Однако подобные модели поведения необязательно сигнализируют об аутизме. Они могут быть связаны с трудностями сенсорной обработки. Постарайтесь сообщить о своих опасениях по поводу аутизма педиатру и получить всестороннюю оценку от квалифицированных специалистов.

Синдром дефицита внимания и гиперактивности

Синдром дефицита внимания и гиперактивности – СДВГ (ранее известный как синдром дефицита внимания, или СДВ) – стал уже привычным термином. В некотором смысле это хорошо. Родители, учителя и члены семьи могут вовремя заметить у ребенка проблемы с концентрацией внимания, импульсивность и гиперактивность и работать над этим. Однако у ребенка, демонстрирующего симптомы СДВГ, на самом деле могут происходить совершенно иные процессы. Например, расстройство сенсорной обработки. Это часто приводит к путанице, неверному диагнозу и, возможно, ненужному лечению.

Суть состоит в следующем. Расстройства внимания описывают модели поведения, а подобные модели могут быть вызваны множеством причин. Детский и подростковый психиатр Ларри Сильвер, автор книги Misunderstood Child («Непонятый ребенок»), утверждает, что СДВГ – на самом деле наименее распространенная причина гиперактивности, невнимательности, рассеянности и импульсивности. Сильвер перечисляет основные причины – тревога, за которой следуют депрессия, неспособность к обучению и расстройство сенсорной обработки[24].

СДВГ – неврологическое состояние, которое обычно считается результатом химического дисбаланса в головном мозге. Лекарства, такие как риталин, фокалин и аддералл, назначают с намерением устранить этот дисбаланс. Но важно знать: у любого человека, принимающего стимулирующие препараты, есть изменения в поведении. Следовательно, положительная реакция на лекарство (например, повышенная концентрация внимания) сама по себе не является подтверждением диагноза.

Диагностика дефицита внимания

Проблемы с вниманием обычно становятся все более очевидными, когда ребенок идет в школу. С каждым учебным годом возрастают требования к концентрации внимания и сохранению сосредоточенности в течение длительного времени. Доктор Джудит Рапопорт и Дебора Исмонд отмечают, что нарушение обучаемости, задержка умственного развития или даже несоответствие между способностями учащегося и академическими требованиями могут вызывать беспокойное поведение в классе, очень похожее на СДВГ[25].

Сенсорные проблемы выливаются в те же самые характерные симптомы СДВГ, включая следующие:

Невнимательность

• Не обращает внимания на детали и допускает ошибки из-за невнимательности.

• Может избегать или не любить задачи, требующие длительного внимания.

• Слушает с отсутствующим видом.

• Не выполняет инструкции и не заканчивает школьное задание, работу по дому или иные обязанности – не потому, что отказывается или не понимает.

• Испытывает трудности с организацией действий и задач, часто забывчив.

• Часто теряет вещи, такие как игрушки и школьные принадлежности.

• Легко отвлекается на противоречивые стимулы.

Гиперактивность и импульсивность

• Всегда в движении.

• Ерзает, вертится или встает, если необходимо сидеть на одном месте.

• Чрезмерно болтлив.

• Не способен дождаться своей очереди, прерывает других или вмешивается в то, что делают другие.

• Не может спокойно участвовать в развлекательных мероприятиях.

• Выпаливает ответ на середине вопроса.

• В младшем возрасте часто бегает или прыгает в ситуациях, когда это неуместно; в подростковом возрасте может быть беспокойным.

Официальные критерии DSM-5 для СДВГ: несколько симптомов невнимательности и импульсивности должны проявиться до двенадцати лет, наблюдаться как минимум шесть месяцев, мешать функционированию и возникать как минимум в двух различных ситуациях (например, в школе и дома).

Если же ребенок невнимателен и беспокоен только в школе – причина, вероятно, не в СДВГ.

Очень сложно отличить СДВГ от расстройства сенсорной обработки. Многие симптомы идентичны, а у ребенка могут присутствовать и те и другие. Ребенку ужасно трудно сосредоточиться на том, что говорит учитель, если у него проблемы с обработкой слуховой информации. Он отвлекается на другие зрительные образы или не может перестать думать о том, насколько неудобна его одежда. Если ребенок бегает кругами, натыкаясь на предметы и врезаясь в одноклассников, то это, возможно, ребенок с РСО, который ищет проприоцептивную и вестибулярную информацию, чтобы успокоить нервную систему.

Сохраняйте здравомыслие и держите себя в руках, если учитель вашего ребенка (или родственники, или сосед) предполагает у него СДВГ и рекомендует лечить. Только квалифицированный врач может поставить диагноз и назначить лечение. Тем не менее все эти люди, дающие советы, могут замечать реальные и очень проблематичные модели поведения. Учитель ребенка, зная о его поведении в школе, играет решающую роль.

Помните, что симптомы должны проявляться в двух или более условиях. Если вам рекомендуют лекарства от СДВГ, подумайте дважды. Принимал ли во внимание этот врач или другое лицо возможность того, что поведение ребенка отклоняется всего лишь в пределах нормы для его возраста? Даже если речь идет о трудностях с сенсорной обработкой, тревожности, депрессии, нарушениями обучаемости.

Лекарства могут иметь серьезные побочные эффекты и оказаться ненужными и неэффективными. Помните, что некоторым детям с правильно поставленным диагнозом СДВГ очень помогает сочетание лекарств и поведенческих вмешательств (лекарства сами по себе проблемы не решают).

Оппозиционно вызывающее расстройство

У ребенка может быть диагностировано оппозиционно вызывающее расстройство (ОВР), если он в течение как минимум шести месяцев демонстрирует дерзкий и мстительный характер. В том числе – легко теряет самообладание и раздражается, часто вступает в споры, злится или обижается; спорит с авторитетными фигурами; отказывается от соблюдения правил; намеренно раздражает других; обвиняет других в ошибках или проступках. Тяжесть расстройства определяется количеством ситуаций, в которых наблюдается подобное поведение. При легком ОВР симптомы ограничиваются лишь одной окружающей обстановкой (например, школой, домом, работой, общением со сверстниками). Средняя степень: симптомы проявляются как минимум в двух ситуациях. При тяжелой степени – симптомы присутствуют в трех или более ситуациях.

Как и СДВГ, симптомы ОВР могут накладываться на поведение, вызванное сенсорными проблемами. Некоторые дети реагируют на сенсорную перегрузку тем, что начинают спорить, пытаются доминировать или легко раздражаются.

Одна мама сообщила: «В какой-то момент моему сыну поставили диагноз ОВР, но как только мы взяли под контроль его сенсорные проблемы, он больше не соответствовал этим критериям. Кроме того, благодаря терапии расстройства сенсорной обработки его внимание улучшилось, поэтому СДВГ перешел из тяжелой стадии в легкую».

Имейте в виду: диагноз ОВР крайне редко встречается самостоятельно. У 40 % детей с диагнозом СДВГ обнаруживают и ОВР. От пятнадцати до 20 % детей с ОВР также страдают от тревожности или депрессии[26].

Депрессия и тревожность

У многих детей с сенсорными нарушениями тяжелый характер. Они всегда напряжены и насторожены, замкнуты, апатичны или просто грустны. Жизнь с РСО – это не легкая прогулка. Если ребенок страшно устал от того, что отличается от всех своих друзей и не может провести беззаботный день на игровой площадке или пообщаться с друзьями после школы, как вы можете определить, находится ли он в клинической депрессии или просто расстроен? Если ребенок постоянно боится неожиданных прикосновений или потери равновесия, как вы можете решить: это тревожное расстройство или еще один симптом расстройства сенсорной обработки? Если он настаивает на том, чтобы делать что-то определенным образом, то пытается ли получить хотя бы немного контроля над своим миром или страдает обсессивно-компульсивным расстройством? Это не имеет значения. Вашему ребенку нужна помощь.

Клинические диагнозы, такие как тревожность и депрессия, часто идут рука об руку. Биологические и генетические аспекты депрессивных состояний хорошо изучены. И тревожность, и депрессия связаны с биохимическими и когнитивными изменениями, которые сильно влияют на то, как ребенок воспринимает мир. Если биохимия и мыслительный процесс ребенка существенно нарушаются, он может утратить навыки, необходимые для того, чтобы справляться с чрезвычайно стимулирующей окружающей средой или оставаться на плаву в условиях давления в обществе, на учебе.

Вот лишь некоторые моменты, на которые следует обращать внимание:

Депрессия

• Депрессивное или раздражительное настроение практически каждый день.

• Снижение интереса или удовольствия от большинства видов деятельности.

• Бессонница или пересыпание почти каждый день.

• Заметная заторможенность.

• Усталость или потеря энергии.

• Ощущение собственной никчемности, безнадежности или безосновательное чувство вины.

• Рассеянность или нерешительность.

• Повторяющиеся мысли о смерти или самоубийстве.

• Значительная потеря или прибавка в весе (более 5 % массы тела в месяц).

Тревожность

• Не способен усидеть на месте или слишком нервничает.

• Легко устает.

• Рассеян или с трудом сосредотачивается.

• Раздражителен.

• Есть мышечная ригидность.

• Нарушения сна (трудно заснуть, неудовлетворительное качество сна).

Если такое поведение сохраняется после того, как вы устранили сенсорные проблемы, обязательно проконсультируйтесь с педиатром. Это касается любого диагноза.

Биполярное аффективное расстройство

Биполярное аффективное расстройство (когда-то называлось маниакально-депрессивным психозом) – еще одно психическое заболевание, которое теперь распознают у детей. Дети с биполярным аффективным расстройством циклически переходят от депрессии к маниакальному состоянию. Маниакальное состояние может включать крайнюю раздражительность, легкомыслие или эйфорию, завышенную самооценку, снижение продолжительности сна, повышенную разговорчивость, рассеянность, гиперсексуальность и игнорирование риска. Маниакальное состояние может имитировать СДВГ, ОВР или даже расстройство поведения (которое включает агрессию, направленную на людей и животных, разрушение имущества, ложь и серьезные нарушения правил). Ниже – подсказки, которые помогут провести различие между биполярным аффективным расстройством и СДВГ[27]:

Склонность к деструктивности

• СДВГ: ломает вещи по неосторожности.

• Биполярное аффективное расстройство: ломает вещи в гневе.

Продолжительность вспышек гнева

• СДВГ: успокаивается менее чем за тридцать минут.

• Биполярное аффективное расстройство: злится и проявляет агрессию до четырех часов.

Триггеры истерики

• СДВГ: реагирует на чрезмерную сенсорную и эмоциональную стимуляцию.

• Биполярное аффективное расстройство: реагирует на установление ограничений, например на слово нет.

Возбуждение и собранность

• СДВГ: быстро просыпается и приходит в себя за несколько минут.

• Биполярное аффективное расстройство: может быть раздражительным и мыслить неясно несколько часов после пробуждения.

Неспособность к обучению

• СДВГ: часто неспособен к обучению.

• Биполярное аффективное расстройство: проблемы с обучением чаще связаны с плохой мотивацией.

Обсессивно-компульсивное расстройство

Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) – навязчивые, устойчивые мысли, импульсы или образы, которые могут приводить к повторяющемуся поведению. Например, постоянное мытье рук, бесконечный счет, соблюдение жестких правил порядка, неоднократная перепроверка (Дверь заперта? Моя любимая ручка там, где я ее оставил?). Эти навязчивые идеи поглощают большую часть дня человека, а любая попытка им сопротивляться вызывает крайнюю тревогу и беспокойство.

Ребенок, страдающий «всего лишь» расстройством сенсорной обработки, может развивать свои собственные ритуалы и модели поведения. Причина тому – попытка держать под контролем подавляющую сенсорную информацию. Но при этом у него нет тяжелой, инвалидизирующей тревоги ОКР. Конечно, на фоне обсессивно-компульсивного расстройства могут присутствовать и сенсорные нарушения.

Синдром Туретта

Люди с синдромом Туретта (СТ) страдают от множественных двигательных и голосовых тиков. Они варьируются от непроизвольного моргания до навязчивого произношения звуков или слов. Вопреки стереотипу, менее 30 % людей с СТ непроизвольно выпаливают ругательства или социально неприемлемые слова. Тики возникают почти каждый день или даже по нескольку раз в день (в течение года не бывает трехмесячного периода, свободного от них). Люди с СТ могут научиться до определенной степени контролировать свои тики, но если их не подавлять, они могут усиливаться. Ребенок может держать себя в руках в школе, однако дома – наоборот. Дети с СТ часто сверхчувствительны или недостаточно чувствительны к прикосновениям. У них бывают проблемы со слуховой обработкой, вялые конечности при движении, нарушение равновесия и координации движений, а также перцептивно-моторные трудности, которые можно решить с помощью эрготерапии и (или) физиотерапии. Есть лекарства, способные ослабить тики, если они значительно мешают повседневной жизни и обучению.

Синдром ломкой Х-хромосомы

Синдром ломкой Х-хромосомы – генетическое заболевание, которым страдают как мальчики, так и девочки (хотя у девочек симптомы, как правило, более легкие и незаметные). Симптомы варьируются от легкой неспособности к обучению до умственной отсталости. У человека также могут быть сенсорные нарушения: чрезмерная реакция на раздражители, гиперактивность, тревожность и нестабильность настроения, короткая продолжительность концентрации внимания, низкий мышечный тонус и гиперподвижность суставов, удлиненное лицо, большие ушные раковины и большие яички у лиц мужского пола, одна горизонтальная складка на ладони вместо двух. Если вы подозреваете у своего ребенка невыявленный синдром ломкой Х-хромосомы, обсудите опасения с педиатром, который может диагностировать его с помощью анализа крови. Это редкое заболевание неизлечимо, но эрготерапия может быть чрезвычайно полезна при многих поведенческих симптомах.

Фетальный алкогольный синдром и связанные с ним расстройства

У младенцев, которые в утробе матери подверглись воздействию алкоголя, могут развиться физические, психические и нейроповеденческие дефекты, известные под общим названием фетальный алкогольный синдром (ФАС). Из-за этого часто возникает не «полный» синдром, а связанное с алкоголем расстройство развития нервной системы или врожденные дефекты (встречаются в три раза чаще). Для детей с ФАС характерны отставание в росте, умственная отсталость, когнитивные проблемы, изменения в структуре мозга и чертах лица, а также нарушения центральной нервной системы. Они часто гипо- или гиперчувствительны к сенсорной информации, испытывают трудности со зрительно-перцептивной и слуховой обработкой, речью и языком. Часто не обладают навыками хранения и извлечения информации, склонны к повторяющимся моделям поведения. Если у ребенка проявляются подобные симптомы и есть вероятность того, что он подвергался воздействию алкоголя в утробе матери, обратитесь к педиатру, который специализируется на вопросах развития.

Детский церебральный паралич, синдром Дауна и другие нарушения

У детей с церебральным параличом, синдромом Дауна, синдромом Элерса – Данлоса (СЭД), кривошеей и другими состояниями, связанными с повреждением или аномалиями нервной системы или опорно-двигательного аппарата, часто есть сенсорные нарушения. Например, у детей с синдромом Дауна обычно есть структурные аномалии мозжечка, которые приводят к низкому мышечному тонусу и нарушению равновесия. Вы не в состоянии изменить структуру мозжечка, но можете решить связанные с этим нервно-мышечные и сенсорные проблемы.

У детей с инвалидностью зачастую ограничен доступ к сенсорным стимулам, которые естественным образом встречаются в окружающей среде. У ребенка с церебральным параличом могут возникать трудности с инициированием, согласованностью или координацией движений, а также развиться ненормальные позы, из-за которых сложно исследовать сенсорную среду с помощью тактильной, зрительной или вестибулярной системы. У ребенка с СЭД может быть значительная гипермобильность (сверхподвижность) и ограниченные возможности проприоцептивной обработки. Это требует укрепления мышц для стабилизации «гибких» суставов, а также использования зрения (убедиться, что он остается в безопасном диапазоне движений). У детей с кривошеей (иногда называемой искривлением шеи) ограничены боковые изгибы и повороты шеи и головы. Их голова фиксируется в наклонном положении. Это приводит к ограничению визуального доступа и возможности тактильного воздействия на пораженную область – если не реализуется программа активного растяжения и укрепления соответствующих мышц.

Если у вашего ребенка состояние, приводящее к инвалидности, вам следует тесно сотрудничать с эрготерапевтами и физиотерапевтами, чтобы свести к минимуму любую инвалидность, вызванную сенсорными нарушениями.

Медикаментозное лечение некоторых расстройств, которые мы обсуждали в этой главе, может иметь огромное значение. В определенных случаях лекарства также снижают сенсорную чувствительность. Но мы не рекомендуем прибегать к медикаментозному лечению без крайней необходимости. Нет лекарств, специально предназначенных для лечения расстройства сенсорной обработки.

Вы можете многое сделать, чтобы удовлетворить сенсорные потребности ребенка и способствовать его развитию. Не важно, что у него – всего лишь расстройство сенсорной обработки или другой диагноз (например, аутизм с его симптоматическими сенсорными проблемами).

Рекомендуемая литература

Bashe, P. R., and B. Kirby. The OASIS Guide to Asperger Syndrome. Rev. ed. New York: Harmony, 2005.

Chasnoff, Ira. The Mystery of Risk. Chicago: NTI Upstream, 2010.

Madden, Susan L. The Preemie Parents’ Companion. Boston: Harvard Common Press, 2000.

Ratey, John. Shadow Syndromes. New York: Bantam Books, 1998.

Schooler, Jayne, Betsy Smalley, and Timothy Callahan. Wounded Children, Healing Homes: How Traumatized Children Impact Adoptive and Foster Families. Peabody, MA: NavPress, 2010.

Sicile-Kira, Chantal. Autism Spectrum Disorder: The Complete Guide to Understanding Autism. Rev. ed. New York: Perigee, 2014.

Часть II
Удовлетворение сенсорных потребностей ребенка

5
Поиск эрготерапевта и работа с ним

Возможно, как и многим родителям, вам стало легче, когда вы узнали: причина странного поведения вашего ребенка – физическая проблема, с которой реально справиться. Эллисон рассказывает: «В детстве меня всегда называли кривлякой. Узнав, что у моей дочери Эмили сенсорные проблемы, я поняла: эй, все в точности как у меня! Было приятно получить ответ, почему мы с ребенком ведем себя так, а не иначе. Когда кто-то говорил, что Эмили не надевает носки, потому что рисуется или манипулирует, я защищала ее. Ведь я помню: если в детстве я ходила в носках, это было физически неудобно, и я вовсе не манипулировала».

Родители, чьим детям уже поставлен диагноз (например, аутизм или СДВГ), могут быть разочарованы, обнаружив, что у ребенка еще и РСО. Возможно, они успокоились, узнав, что, по крайней мере, некоторые проблемы можно решить с помощью терапии, о которой они до сих пор не знали.

Некоторые родители чувствуют себя виноватыми из-за того, что не замечали эти проблемы раньше или ничего не делали, чтобы их решить. Живя с ребенком, вы утрачиваете объективность. Возможно, вы думали: разве не все дети так себя ведут? Разве это не норма для этого возраста? Пусть мой ребенок немного необычный, но это вовсе не ужасно. Многие родители недоумевают: ведь педиатр сказал, что с ребенком все в порядке. Они не осознают, что РСО – это не то, что легко диагностировать за одно посещение врача, даже если он и знаком с сенсорными проблемами. Других родителей успокаивали, что их ребенок просто «перерастет» свои необычные сенсорные модели поведения. Да, иногда так и происходит. Но чаще выжидательный подход приводит к тому, что дети продолжают без необходимости испытывать трудности и чувствовать себя некомфортно в своем теле и в окружающем мире.

Обращение за помощью

Если вы еще этого не сделали, первый шаг – полноценное обследование ребенка профессионалами, которые помогут разобраться в проблемах и разработать план терапевтических мероприятий. Если же вы какое-то время уже работаете с эрготерапевтом (возможно, и с другими врачами) над сенсорными нарушениями ребенка, можете быстро просмотреть эту главу, прежде чем переходить к следующей.

Обследование и терапия для детей от рождения до трех лет

Если вашему ребенку меньше трех лет, то можете пройти обследование в рамках программы раннего вмешательства (РВ) в вашем городе.

Одно из самых больших преимуществ обследования ребенка с помощью программы раннего вмешательства – то, что оно междисциплинарное. Обычно основной специалист в области лечения сенсорных нарушений – эрготерапевт. В России пока не очень много эрготерапевтов, однако с каждым годом становится все больше. Даже если вас беспокоят только сенсорные проблемы, ребенка могут осмотреть логопед, педагог-дефектолог и физиотерапевт. Это связано с тем, что на фоне РСО у детей обычно возникают задержки развития.

Обычно специалисты приходят на дом. Иногда обследование проводится в центре раннего вмешательства, детском саду, яслях или в других общественных местах. Услуги по программе раннего вмешательства сосредоточены на повседневных занятиях: играх, решении головоломок, беге и прыжках, рисовании карандашом и раскрашивании, одевании и приеме пищи. Обязательно записывайте все, о чем вы говорили с представителями сада и школы. Они часто бывает перегружены, поэтому вам как родителю наверняка захочется убедиться, что ребенок получает все обещанные материалы и услуги: необходимое оборудование, специализированные занятия.

ТИПИЧНЫЕ ЧЛЕНЫ КОМАНДЫ ТЕСТИРОВАНИЯ

Эрготерапевт (ЭТ) не только играет главную роль при работе с сенсорными нарушениями. Он также занимается развитием мелкой и крупной моторики, зрительно-перцептивных навыков, навыков самопомощи и других важных способностей, которые мы подробно опишем в главе 8. А пока просто отметим, что эрготерапия имеет дело со всеми задачами, которые приходится решать ребенку (игры, посещение школы, прием пищи и так далее).

Физиотерапевт (ФT) решает вопросы, связанные с дисфункциями опорно-двигательного аппарата, неврологическими, сенсорными или другими проблемами, которые нарушают подвижность, равновесие, координацию, силу, диапазон движений и выносливость. ФT работает над развитием крупной моторики ребенка – учит детей ползать, сидеть, стоять, ходить, прыгать и бегать. Физиотерапия занимается контролем осанки, устойчивости, выравниванием суставов, мышечным тонусом и развитием навыков моторного планирования. При оценке двигательных навыков роль ФТ может взять на себя ЭT.

Специалист по нарушениям речи (СНР) занимается проблемами как рецептивной, так и экспрессивной речи, слуховой обработки, а также орально-моторными трудностями, такими как тихий голос и проблемы с кормлением. СНР часто тесно сотрудничает с ЭТ (по поводу орально-моторных проблем) и с сурдологами (по проблемам рецептивной речи и слуховой обработки).

Педагог-дефектолог рассматривает вопросы когнитивного развития и обучения, а также поведения и социальных навыков.

Порой детские центры развития не осознают важность сенсорных нарушений. Полезно сообщить им о любых заболеваниях ребенка (таких как синдром дефицита внимания и гиперактивности, СДВГ) или беспокоящих вас задержках развития. Например, если ребенок кажется неуклюжим или ему сложно застегивать пуговицы, писать, рисовать, ловить мяч, следовать словесным инструкциям. В главе 8 есть дополнительная информация о распространенных задержках развития, которые часто бывают при РСО.

Несмотря на то что в центрах развития работают много замечательных ЭТ с большим опытом лечения сенсорных проблем, есть и другие, которые более опытны в оценке и лечении проблем с мелкой моторикой, крупной моторикой и зрительно-перцептивными навыками. Поэтому вам придется вежливо настоять на том, чтобы оценивающий вашего ребенка ЭТ (и рекомендованный лечащий терапевт) хорошо разбирался в вопросах сенсорной обработки.

Другие варианты поиска помощи

В идеальном мире все школы были бы прекрасно осведомлены о проблеме РСО и отлично умели бы работать с детьми, испытывающими трудности с обработкой сенсорной информации. К сожалению, так бывает далеко не всегда.

Но вы можете обратиться к частнопрактикующему ЭT. Позвоните ЭT, чтобы узнать его специализацию. Ведь вполне может быть, что он специализируется на чем-то вроде ортопедии или гериатрии, а это совсем не то, что вы ищете. Вам нужен ЭT, работающий с детьми, у которых есть сенсорные проблемы.

Найти частнопрактикующего ЭТ, способного работать с сенсорными потребностями вашего ребенка, не всегда легко. Вы можете обратиться за рекомендацией к своему педиатру, любому другому врачу, которого посещает ваш ребенок. Имеет смысл присоединиться к группе поддержки для родителей детей с расстройством сенсорной обработки, которую найдете в социальных сетях, через местную детскую больницу или в психологических центрах.

Другой вариант – обратиться к программе ЭТ в институте или реабилитационном центре. Свяжитесь с ними, чтобы узнать, могут ли они порекомендовать программу тестирования или направить вас к ЭT, специализирующемуся на проблемах сенсорной обработки.

Даже если вы найдете идеального ЭТ, может быть хорошей идеей запросить междисциплинарное тестирование, то есть тестирование у врачей разного профиля, в обучающем центре или частном медицинском центре. Одна мама, Мишель, рассказывает: «Лучшее, что мы когда-либо делали для Джексона, – это проведение междисциплинарного группового обследования в центре тестирования детей, который является частью их кафедры педиатрии. Он посетил ЭТ, логопеда, физиотерапевта, генетика, специалиста по детскому развитию и психолога одновременно и в одном месте. Если бы я могла что-то изменить, я бы сделала это раньше. Там ему поставили диагноз синдром Аспергера. Мы смогли исключить некоторые другие заболевания и понять, как его симптомы сочетаются друг с другом. До этого Джексона осматривали по отдельности. Он не вписывался ни в какую категорию, поэтому ЭТ говорил: «О да, это лечение не совсем работает. Посмотрим, что скажет невролог». А затем невролог говорил: «Ну, я не знаю. Что говорит ЭТ?» Пройдя это междисциплинарное обследование, мы устранили необходимость «посетить еще одного специалиста», потому что профессионалы работали одной командой, чтобы прийти к определенному заключению».

Эрготерапевт и ваш ребенок

Будьте уверены – большинство детей обожают ЭТ. Даже дети старшего возраста, не желающие делать то, чего не делают их друзья, обычно получают удовольствие от занятий и от того, как они себя после этого чувствуют.

Многие родители поначалу немного побаиваются ЭТ или других врачей. Ведь они должны быть экспертами, верно? На самом деле именно вы, родитель, – единственный истинный эксперт в том, что касается вашего ребенка. Вы видите, что им движет, видите его симпатии, любовь и ненависть, переживания, а также ситуации и задачи, с которыми он просто не в состоянии справиться. Никто не знает вашего ребенка лучше, чем вы, даже если некоторые совершаемые им поступки действительно сбивают с толку. Так что думайте об ЭТ как об источнике бесценной информации, а также как о своем партнере.

Что будет делать ЭТ

ЭТ – это весело, очень весело. Правда, этот опыт может быть сложным, а иногда даже немного пугающим для вашего ребенка. Помните: дети учатся, играя. ЭТ (и любой другой терапевт) создает атмосферу комфорта и доверия, а также выявляет их симпатии и антипатии, их сильные и слабые стороны. На этом раннем этапе вы можете оказать большую помощь. Если ЭT приходит к вам домой, помогите ребенку приветствовать его и показать любимые игрушки. Расскажите о любых предметах домашнего обихода, которые беспокоят ребенка (если, к примеру, он кричит, когда вы пользуетесь пылесосом).

Постепенно ЭТ начнет предлагать чуть более сложные задания и задачи – хорошо знакомые, чтобы не подавлять ребенка, но увлекательные, содержащие достаточно новизны и вызовов. Делия, мать годовалой Айви, рассказывает о сеансах: «ЭT практически никогда не сдавалась. Если дочка отказывалась что-то делать, терапевт немедленно перенаправляла ее внимание на что-то другое. Вначале, если Айви не хотела играть с предметом, который принесла ЭТ, она откладывала его в сторону. Терапевт научила девочку, что она всегда может на несколько минут прервать выполнение задачи и заняться чем-то другим. Но в итоге дочь всегда возвращалась к ее решению на том же сеансе».

Задача «В самый раз»

Найти правильную задачу – вот истинное искусство терапии. Не слишком сложную, но и не слишком легкую. Иногда ЭТ позволяет пациенту заниматься знакомыми задачами (с которыми тот хорошо справляется), чтобы повысить ощущение комфорта и уверенности в себе. Во время терапии ребенку никогда не должно быть скучно. Правда, дети постарше могут утверждать, что им скучно, избегая трудных заданий.

Цель эрготерапии – активное участие ребенка в «конструктивной деятельности». Вращение колес игрушечной машинки бесполезно (возможно, кроме тех случаев, когда нужно расслабить детей или помочь им настроиться). ЭТ покажет вам, как сделать занятие продуктивным (например, считать колеса машинок или строить дорогу, по которой они будут двигаться).

Типичный сеанс ЭТ начинается с сенсорной модуляции, поскольку возбужденному ребенку необходимо успокоиться, а вялому – взбодриться. Упражнения на сенсорную модуляцию могут включать поглаживания специальной хирургической щеткой, катание на терапевтическом мяче, раскачивание, массаж, выдувание мыльных пузырей, танцы под музыку. Эффективные приемы будут зависеть от пациента и со временем меняются. ЭТ должен принимать во внимание индивидуальные сенсорные потребности и уровень развития ребенка. Он может вовлекать его в следующие виды деятельности:

• Раскачивание на подвесном оборудовании.

• Сенсомоторная работа (например, лазание по туннелям и горам из подушек).

• «Грязные» проекты (рисование пальцами, лепка из глины или пластилина, занятия декоративно-прикладным искусством).

• Тактильные исследования (поиск маленьких игрушек, закопанных в корзине с сухим рисом, бобами или шариками пенопласта).

• Развитие мелкой моторики (рисование пальцем, намазанным кремом для бритья; использование щипцов для поднимания игрушек; веселые упражнения на укрепление кистей рук).

• Десенсибилизация и усиление оральной моторики с помощью таких предметов, как оральные вибраторы, пища, перья и мыльные пузыри.

• Слуховая стимуляция с помощью музыкальных инструментов или специально созданных музыкальных записей.

Расскажите ЭT о том, чем ребенок любит заниматься вместе с вами. ЭТ покажет, как сделать эти занятия более полезными. Например, вы и ваш ребенок любите вместе готовить. Тогда ЭT может порекомендовать ребенку замешивать тесто для печенья руками, а не ложкой. Или предложит дать формочки для печенья, чтобы сделать французские тосты по-настоящему особенными (и одновременно учиться оценивать степень давления руками). Эрготерапевт посоветует множество новых занятий, которые понравятся и вам, и вашему ребенку, станут для него посильным испытанием.

Сенсорный тренажерный зал

Вашему ребенку может быть рекомендована сенсорная гимнастика. Сенсорные тренажерные залы оснащены разнообразным интересным оборудованием и игрушками. Это, например, качели-платформы, качели-валики, качели-«гнезда», а также скутерные доски, снаряжение для скалолазания, оборудование для спиннинга, батуты и другие очень интересные и соблазнительные предметы, окруженные толстыми матами и подушками. Здесь ребенок будет делать то, что удивит его – и вас. Вы обнаружите, что в такой обстановке он готов взбираться по лестнице, кататься на качелях и выполнять то, что вы оба никогда не считали возможным. В отличие от игровой площадки или даже обычного тренажерного зала, сенсорный тренажерный зал обеспечивает безопасную, благоприятную среду, чтобы дети преодолевали предполагаемые ограничения. Все тренажеры распределены по степени интенсивности, чтобы обеспечить ребенку самую подходящую нагрузку.

Сенсорный тренажерный зал может стать находкой для активного ребенка, который врезается в стены (ему нужны интенсивные движения и глубокое давление), а также для ребенка, который не хочет испытывать новые сенсорные ощущения. Например, качаться на качелях в условиях высокой стимуляции (если на детской площадке шумно).

Однако у особой среды есть и недостатки. Навыки, которые ребенок приобретает здесь, не всегда возможно применять в обычной жизни: в шумном классе, на детской площадке или дома. В идеале дети, посещающие сенсорный тренажерный зал, также должны заниматься с ЭТ во всех этих местах. Важно, чтобы навыки, развиваемые в сенсорном тренажерном зале, «обобщались» и переносились в будничную обстановку.

Кроме того, сенсорный тренажерный зал может излишне стимулировать и чрезмерно возбуждать. Дети любят активные игры в такой обстановке. Впоследствии им бывает трудно успокоиться и приступить к более спокойным задачам за столом (письмо, рисование и т. д.). На этапе раннего вмешательства особенно важна терапия в естественной среде, в которой ребенок обычно взаимодействует с привычными предметами и людьми. Нужно, чтобы он чувствовал себя комфортно в самых разных условиях и выполнял повседневные задачи (одевание, прием пищи, посещение школы и все остальное, что должен делать каждый день).

ИСТОРИЯ НЭНСИ

Когда Коул впервые приступил к эрготерапии, Линдси посоветовала нам приобрести предметы, которые помогут ему получать сенсорную информацию, нужную для успокоения и организации нервной системы. Это терапевтический мяч, мяч для прыжков (с ручкой, чтобы сидеть и прыгать по комнате), мини-батут, корзину с рисом и бобами или птичьим кормом для тактильного исследования, детские музыкальные инструменты и диск для вращения. Моя первая мысль была не столько о расходах, сколько о том, как все это разместить в нашей крохотной нью-йоркской квартирке?

Проявив немного изобретательности, мы с Джорджем нашли место для всего. Пластиковый контейнер с птичьим кормом и формочками в виде динозавров – под кровать, а мячи – на полку в спальне. Линдси также предложила использовать нашу кровать в качестве миниатюрного сенсорного тренажерного зала. Коул залезает под простыню или одеяло, падает из положения стоя на подушки, ложится на спину и отбивает терапевтический мяч, который мы ему бросаем, потом умоляет завалить его подушками, мягкими игрушками.

ЧТО ДЕЛАЮТ ЭРГОТЕРАПЕВТЫ

Вмешательства ЭТ должны приводить к улучшению показателей в таких областях, как мелкая моторика, крупная моторика, планирование и координация движений, самообслуживание или зрительно-перцептивные навыки. Помните, что эрготерапия заключается не в том, чтобы, например, причесывать вашего ребенка, потому что ему это нравится, а в том, чтобы помочь переносить процесс одевания («конструктивная деятельность»). Если у вас есть какие-либо вопросы о том, как все это работает, поговорите со своим ЭT.

Что необходимо видеть в терапевте

Терапевт, которому вы доверите работать со своим ребенком…

• Относится к вам как к члену лечебной бригады и работает с вами над разработкой и определением приоритетных целей для ребенка.

• Улыбается, приветствуя вас и вашего ребенка.

• Смеется вместе с вашим ребенком (и вами) над забавными ситуациями.

• Считает, что ваш ребенок интересен, и ценит то, что восхитительно в нем.

• Делится с вами методами, советами и упражнениями, обучая тому, что можете сделать сами.

• Выстраивает занятия в соответствии с интересами вашего ребенка: если ребенок без ума от поездов, он включает их в игру.

• Никогда не заставляет ребенка что-либо делать и не выталкивает его слишком далеко за пределы зоны комфорта.

• Гибок и уважает потребности и ценности вашей семьи.

• Быстро отвечает на ваши телефонные звонки.

• Не заставляет вас или вашего ребенка чувствовать себя глупым, ленивым или плохим.

Ваши обязанности

• Работайте с терапевтами над разработкой четких, последовательных целей для ребенка. Для вас важно, чтобы он мог одеваться самостоятельно? Хотите, чтобы он принимал ванну без капризов? Подумайте о собственных целях и будьте готовы выполнять рекомендации для них.

• Уважайте время и личные потребности терапевта. Не звоните ему через день с мелкими вопросами, которые могут подождать до следующего сеанса. Не звоните и не пишите ему домой поздно вечером, очень рано утром или в выходные, если в этом нет крайней необходимости.

• Перенесите сеанс, если ребенок болен или страдает заразным заболеванием, даже если считаете, что сеанс может утешить его. Ни один терапевт не хочет заболеть или передать микробы вашего ребенка другим детям.

• Следуйте рекомендациям. Терапевт не может сотворить чудо всего за несколько часов в неделю. Если вы не согласны с конкретной рекомендацией или не понимаете ее суть (или по какой-либо причине не чувствуете, что в состоянии ее выполнить), обсудите это с ним.

• Помните, что у терапевта серьезная подготовка и обширный опыт. То, что он делает, может показаться детской игрой, но это искусно структурированная игра с терапевтической целью. Если вам интересно, попросите его объяснить, как игрушки и приемы помогают в достижении целей и как вы можете сами делать это с ребенком. Многому можно научиться, не проявляя излишнего любопытства.

• Не отвлекайте ЭТ или ребенка лишними разговорами, пока идет работа.

• Выключите телефон, если присоединяетесь к сеансу.

• Если вам необходима длительная беседа с ЭТ, сообщите об этом до начала сеанса. Терапевт тщательно планирует сеансы, часто один следует сразу за другим. Если вам требуется больше времени, чем обычно, запланируйте это с ним заранее.

• Сообщите терапевту, какие приемы, по вашему мнению, работают, а какие нет. Возможно, у вас есть свой особый способ помочь ребенку успокоиться, который может использовать и терапевт.

• Обеспечьте терапевту обратную связь – как положительные отзывы, так и конструктивную критику. Давайте ему знать, довольны ли вы тем, как идут дела. Сообщайте об особых ситуациях, которые ребенок переносит с трудом, – например, каждый раз, когда ребенок идет в торговый центр, он становится буйным и неуправляемым. Терапевты не умеют читать мысли, но стремятся сделать все возможное. Благодарите их, если они заслуживают благодарности!

• Создайте чистую и безопасную среду для работы терапевта. Перенесите сеанс, если дезинсектор может прийти только в это время (не подвергайте и своего ребенка воздействию токсичных химикатов!). Убедитесь, что для терапевта приготовлено мыло, которым он может вымыть руки в начале и в конце сеанса.

Взаимодействие «терапевт – родители»

Не совершайте ошибку, полагая, что сын или дочь «вылечится», потому что несколько раз в неделю занимается с ЭТ и другими специалистами. Изменение неврологических особенностей человека требует времени, терпения и последовательности, даже если ребенок очень мал и его нервная система податлива.

Если даже учителя и терапевты – самые талантливые, то для достижения наилучших результатов все равно требуется ваше активное участие (а также участие других членов вашей семьи, учителей и тех, кто регулярно общается с ребенком). Именно вы – тот человек, который чаще всего рядом. Если у ребенка проблемы со сном, если он отказывается принимать ванну или у него случился нервный срыв на дне рождения, с этим придется справляться вам, а не одному из терапевтов.

Если ребенок получает более одного вида терапии, убедитесь, что все терапевты сотрудничают и общаются друг с другом. Если ЭТ на сеансе отрабатывает навыки кусания (используя, например, нити солодки), логопед обучает навыкам лизания без кусания солодки, а вы вообще не хотите этого, то ребенок будет полностью сбит с толку и никто ничего не добьется. Вы – связующая нить. Постарайтесь, чтобы вы и все, кто работает с вашим ребенком, приходили к общему знаменателю. Можно приносить блокнот на сеансы, чтобы разные специалисты могли оставлять короткие заметки друг для друга.

Будьте активным участником процесса

Если ребенок только начинает терапию, постарайтесь всегда присутствовать. Учитесь и задавайте вопросы (не отвлекая никого). Вероятно, вы разберетесь в стратегиях терапевта и поймете, как можно самому использовать некоторые из них. Однако вы все равно должны время от времени посещать сеансы, особенно если цели терапии и используемые методы меняются. Например, ребенок достигнет цели и сможет усидеть за обеденным столом в течение пятнадцати минут. Тогда вам и терапевту нужно будет вместе наметить новую цель: возможно, расширить список продуктов, которые он способен есть. В конце каждого сеанса поговорите с терапевтом, чтобы узнать о сделанном и о том, что теперь в ваших силах. Сообщите ему о своих опасениях и наблюдениях за ребенком. Задавайте вопросы (не забывая, однако, о том, что ЭТ ограничен во времени).

Вы можете координировать процесс между специалистами и одновременно вносить свой вклад в выздоровление ребенка. По сути, именно вы лидер команды. Мишель рассказывает: «ЭТ действительно должен знать, что срабатывает с ребенком, а что нет – после того, как ребенок пойдет домой. Одна из ЭТ выполняла с моим сыном множество упражнений на координацию движений (например, вращение). Мальчик едва справлялся с такой нагрузкой. Да и то – при условии, если за этим шло глубокое давление. Иначе он долго оставался «взвинченным». Пообщавшись с ней, мы смогли решить проблему». (Вы и ваш ЭТ должны всегда следить за признаками сенсорной перегрузки, как описано на стр. 159.)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

По оценкам института Sensory Integration International, дисфункцией сенсорной интеграции (расстройством сенсорной обработки) страдают 15 % населения в целом, а исследование 1997 года, опубликованное в журнале Occupational Therapy Journal of Research, показало, что этим расстройством страдают 10 % американских детей.

Вернуться

2

L. J. Miller, M. E. Anzalone, S. J. Lane, S. A. Cermak, and E. T. Osten, “Concept Evolution in Sensory Integration: A Proposed Nosology for Diagnosis”, American Journal of Occupational Therapy 61 (2007): 135–40.

Вернуться

3

A. G. Fisher and A. C. Bundy, “Vestibular Stimulation in the Treatment of Postural and Related Disorders” in Manual of Physical Therapy Techniques, O. D. Payton, R. P. DiFabio, S. V. Paris, E. J. Protas, and A. F. VanSant, eds. (New York: Churchill Livingstone, 1989), pp. 239–58.

Вернуться

4

Sheila M. Frick and Colleen H. Hacker, Listening with the Whole Body (Madison, WI: Vital Links, 2000), pp. 3:27–39.

Вернуться

5

W. J. Gavin, A. Dotseth, K. K. Roush, C. A. Smith, H. D. Spain, and P. L. Davies, “Electroencephalography in Children with and without Sensory Processing Disorders during Auditory Perception”, American Journal of Occupational Therapy 65, no. 4 (2011): 370–77. В этом ЭЭГ-анализе функциональной активности мозга сравнивались дети, у которых ранее было диагностировано расстройство сенсорной обработки, с типично развивающимися сверстниками при прослушивании слуховых стимулов разной интенсивности. Исследователи смогли отличить детей с РСО от их нейротипичных сверстников с 79 %-ной точностью.

Вернуться

6

T. C. Ray, L. J. King, and T. Grandin, “The Effectiveness of Self-Initiated Vestibular Stimulation in Producing Speech Sounds in an Autistic Child”, Occupational Therapy Journal of Research 8, no. 3 (1988): 187–91; и H. Schueli, V. Henn, and P. Brugger, “Vestibular Stimulation Affects Dichotic Lexical Decision Performance”, Neuropsychologia 37, no. 6 (1999): 653–59.

Вернуться

7

J. H. Foss-Feig, D. Tadin, K. B. Schauder, and C. J. Cascio, “A Substantial and Unexpected Enhancement of Motion Perception in Autism”, Journal of Neuroscience 33, no. 19 (2013): 8243–49.

Вернуться

8

Helen Irlen, Reading by the Colors: Overcoming Dyslexia and Other Reading Disabilities through the Irlen Method (New York: Perigee, 1991); и Stephen M. Edelson, “Scotopic Sensitivity Syndrome and the Irlen Lens System”, Autism Research Institute, https://www.autism.com/understanding_irlens.

Вернуться

9

J. A. Veitch and S. L. McColl, “Modulation of Fluorescent Light: Flicker Rate and Light Source Effects on Visual Performance and Visual Comfort”, Lighting Research and Technology 27 (1995): 243–56.

Вернуться

10

STAR Institute for Sensory Processing Disorder, “Your Eight Senses” https://www.spdstar.org/basic/your-8-senses#f8.

Вернуться

11

John J. Ratey, A User’s Guide to the Brain (New York: Vintage Books, 2001), p. 24.

Вернуться

12

J. Piven, J. T. Elison, and M. J. Zylka, “Toward a Conceptual Framework for Early Brain and Behavior Development in Autism”, Molecular Psychiatry 22, no. 10 (2017), 1385–94.

Вернуться

13

G. D. Reeves, “From Neuron to Behavior: Regulation, Arousal, and Attention as Important Substrates for the Process of Sensory Integration” in Understanding the Nature of Sensory Integration with Diverse Populations, S. SmithRoley, E. ImperatoreBlanche, and R. C. Schaaf, eds. (San Antonio, TX: Therapy Skill Builders, 2001), pp. 89–108.

Вернуться

14

T. Grandin, “Calming Effects of Deep Touch Pressure in Patients with Autistic Disorder, College Students, and Animals”, Journal of Child and Adolescent Psychopharmacology 2, no. 1 (1992): 63–72.

Вернуться

15

B. Bursch, K. Ingman, L. Vitti, P. Hyman, and L. K. Zeltzer, “Chronic Pain in Individuals with Previously Undiagnosed Autistic Spectrum Disorders”, The Journal of Pain 5, no. 5 (2004): 290–95.

Вернуться

16

D. N. McIntosh, L. J. Miller, V. Shya, and R. J. Hagerman, “Sensory-Modulation Disruption, Electrodermal Responses, and Functional Behaviors”, Developmental Medical and Child Neurology 41 (1999): 608–15; R. C. Schaaf, L. J. Miller, D. Seawell, and S. O’Keefe, “Children with Disturbances in Sensory Processing: A Pilot Study Examining the Role of the Parasympathetic Nervous System”, American Journal of Occupational Therapy 57, no. 4 (2003): 442–49; S. A. Schoen, L. J. Miller, B. BrettGreen, and S. L. Hepburn, “Psychophysiology of Children with Autism Spectrum Disorder”, Research in Autism Spectrum Disorders 2, no. 3 (2007): 417–29; and S. Schoen, L. Miller, B. Brett-Green, and D. Nielsen, “Physiological and Behavioral Differences in Sensory Processing: A Comparison of Children with Autism Spectrum Disorder and Sensory Modulation Disorder”, Frontiers in Integrative Neuroscience 3, no. 29 (2009): 1–11.

Вернуться

17

Y. Chang, M. Gratiot, J. Owen, A. Brandes-Aitken, S. S. Desai, S. S. Hill, A. B. Arnett, J. Harris, E. J. Marco, and P. Mukherjee, “White Matter Microstructure Is Associated with Auditory and Tactile Processing in Children with and without Sensory Processing Disorder”, Frontiers in Neuroanatomy 9 (2016): 169; and J. P. Owen, E. J. Marco, S. Desai, E. Fourie, J. Harris, S. S. Hill, A. B. Arnett, and P. Mukherjee, “Abnormal White Matter Microstructure in Children with Sensory Processing Disorders”, Neuroimage. Clinical 2 (2013): 844–53.

Вернуться

18

Maureen Kessenich, “Developmental Outcomes of Premature, Low Birth Weight, and Medically Fragile Infants”, Newborn and Infant Nursing Reviews 3, no. 3 (2003): 80–87

Вернуться

19

R. S. Federici, “Raising the Post-Institutionalized Child: Risks, Challenges and Innovative Treatment”, Ronald S. Federici, PsyD, and Associates with Care for Children International, 1997, http://drfederici.com/raising-the-post-institutionalized-child-risks-challenges-and-innovative-treatment/.

Вернуться

20

S. L. Judge, “Eastern European Adoptions: Current Status and Implications for Intervention”, Topics in Early Childhood Special Education19, no. 4 (1999): 244–52.

Вернуться

21

L. Biel, “Sensory Processing Challenges” in Optimizing Learning Outcomes: Proven BrainCentric, TraumaSensitive Practices, William Steele, ed. (New York: Routledge, 2017), pp. 74–94.

Вернуться

22

Основываясь на данных Американского центра по контролю и профилактике заболеваний (Centers for Disease Control and Prevention, CDC), Агентство Министерства здравоохранения и социальных служб США (Food and Drug Administration, FDA) в своем обзоре пришло к выводу, что до недавнего времени использование тиомерсала в качестве консерванта вакцин в течение первых шести месяцев жизни могло приводить к потреблению ртути, превышающему рекомендации Агентства по охране окружающей среды (United States Environmental Protection Agency, EPA), но не FDA, Агентства по токсичным веществам и регистрации заболеваний или Всемирной организации здравоохранения. Национальные институты здравоохранения свидетельствуют о том, что количество детей, получающих специальное образование в школах США, резко возросло в 1990-х годах, и это дети, которые получили бы избыток ртути по стандартам EPA, если бы их педиатры следовали стандартному графику вакцинации.

Вернуться

23

Stanley Turecki, “The Behavioral Complaint: Symptom of a Psychiatric Disorder or a Matter of Temperament?”, Contemporary Pediatrics20, no. 8 (2003): 111–19.

Вернуться

24

Larry B. Silver, The Misunderstood Child, 3rd ed. (New York: Three Rivers Press, 1998), p. 77.

Вернуться

25

Judith L. Rapoport and Deborah R. Ismond, DSM‐IV Training Guide for Diagnosis of Childhood Disorders (New York: Brunner-Routledge, 1996), p. 148.

Вернуться

26

M. Kuhne, R. Schachar, and R. Tannock, “Impact of Comorbid Oppositional or Conduct Problems on Attention-Deficit Hyperactivity Disorder”, Journal of the American Academy of Child & Adolescent Psychiatry 36, no. 12 (1997): 1715–25.

Вернуться

27

Charles Popper, “Diagnosing Bipolar vs. ADHD: A Pharmacological Point of View,” The Link 13 (1996), http://www.bipolarchildsupport.com/popperarticle.html.

Вернуться