# Блюз серых лисиц

Добрынина Елена

Сложно найти во всем Чикаго более мирного парня, чем Арчи Грейстон. Он учится в университете, по вечерам играет в джаз-бэнде и мечтает о Новом Орлеане.

Один день круто меняет жизнь юноши, и он открывает для себя волшебную изнанку большого города, берется за оружие и встает за стойку бара «Нора», где находится штаб «Серых лисиц» – не слишком законопослушной компании примечательных личностей во главе с самым настоящим фейри. Расследования, чудеса, опасности – то, из чего теперь состоит жизнь Арчи. Ведь если чудеса заявят на тебя свои права, от них уже не скрыться.

## Некоторые факты о серых лисицах

Sun is down on east side

While we all turn a blind eye

You know I’ve got your back

But would you ever do that for me?


Солнце садится на востоке,

Пока мы старательно не замечаем очевидного.

Ты знаешь, что я всегда прикрою твою спину.

Но сделаешь ли ты то же самое для меня?


«Вreak my baby» – Kaleo

Некоторые факты о серых лисицах:

- Проживают преимущественно на территории Северной Америки.

- Отличаются от своих рыжих собратьев более скромными размерами.

- Обладают изворотливым умом и удивительной приспособляемостью.

- Умеют лазать по деревьям.

- Предпочитают селиться на окраинах городов, поближе к людям.

- Ведут ночной образ жизни.

- Исключительно преданы своему партнеру.

А еще...

- Лисицами не являются.

## Паршивей некуда

Все в этом мире относительно.

То, что совсем недавно выглядело безвыходной ситуацией в некоторых обстоятельствах может показаться вполне сносным положением дел. Хотя, знаете, ну его к дьяволу такие обстоятельства.

Удивительно, насколько способствует отвлеченным философским размышлениям ожидание, что тебя вот-вот пристрелят в темном переулке ребята Фредди Россо-младшего. Все как на подбор полные придурки, вот что досаднее всего.

– Грейстон! Выходи, слизняк! От нас не скроешься!

Это я и сам понимал. Прятаться, действительно, негде: их четверо, включая самого Россо, все вооружены – двое приближаются с одного конца переулка, и еще двое – с противоположного. Боковых улиц нет, дома высокие – по крышам не удерешь. Несколько крошечных замызганных внутренних двориков, больше похожих на ниши, в одном из которых я и жался к стене – обшарить их не составит труда. Мое обнаружение – вопрос времени, причем ближайшего.

«Арчи, ты идиот, – поздравил я себя, – не мог выбрать для смерти местечко поприятней».

Драться я, признаться, не большой мастак. Приходилось, конечно, но то было давно. Сейчас же драка обещала быть ожесточенной и до обидного короткой.


***


То, что день окажется паршивым, я понял, едва проснувшись. Еще одеться толком не успел, а уже поймал странное тоскливое ощущение приближающихся неприятностей. Хотя поначалу ничто не предвещало беды: пятница, ни важных занятий, ни тем более экзаменов. Обычная университетская толкотня: лекции, несколько практикумов и протирание штанов в библиотеке. А вечером – лучшая часть дня! – очередной концерт в забегаловке старика Хэма. И, значит, нам с парнями из небольшого импровизированного джаз-бэнда предстоит выложиться по-полной.

Даже погода обещала быть солнечной, а небо – ясным. Но несмотря на все вышеперечисленное, поганое чувство и не думало исчезать.

Избавиться от него удалось лишь к полудню, списав все на «тонкую душевную организацию» по выражению нашего трубача Сола. И, разумеется, стоило расслабиться, как тут же грянула гроза, выбрав на сей раз обличие благообразной дамы средних лет:

– Мистер Грейстон, вас вызывает к себе профессор Стаут.

Профессор возглавлял факультет права, на котором я имел несчастье учиться уже пятый год, вместо четырех положенных. Именно «несчастье»: вряд ли когда-нибудь из меня выйдет толковый юрист, но из всех факультетов данного университета я счел приемлемым именно его.

Предчувствие плохих новостей захлестнуло меня с новой силой. И на этот раз оно имело под собой все основания.

– Грейстон, проходите! – с преувеличенной радостью начал профессор Стаут, едва я открыл рот, чтобы поздороваться. – Спешу поздравить вас с успешным окончанием университета!

И он протянул мне самый настоящий диплом, черт бы его пробрал.

– Но вы не можете! – решил я воззвать к его порядочности и разуму. – Мы же с вами договаривались, что вы позволите мне доучиться до конца года.

– Да, но это было до того, как в дело вмешался мистер Коннолли. Обстоятельства изменились. Не переживайте, Грейстон, те дисциплины, которые вы не сдали, проставлены вам автоматически по средним балам прошлых лет.

Мне оставалось стиснуть зубы покрепче: опекун признавал лишь один способ договориться – деньги.

Я же, благодаря ему, был не слишком договороспособен. Но если вы подумали, что он обчистил своего воспитанника как липку, вы сильно заблуждаетесь.


Про себя я всегда называл мистера Коннолли «дядюшкой», а чаще всего – «вредным старым хрычом». Слово же «опекун» использовал только для посторонних, чтобы избежать ненужных вопросов. А они возникали достаточно часто: «Где твои родители?», «Мы думали, ты сирота, разве нет?», «А это не твой дедушка?»... и прочая и прочая.

Оглядываясь назад, я понимаю, что те условия, в которых я рос, как минимум странны для нормальных людей. Я плохо помню своих родителей, мы расстались, когда мне было лет шесть. Пусть будет «расстались», хорошо? Я не люблю слово «бросили», тем более, что оно предполагает какие-то страдания с моей стороны, а их почти и не было. Скорее всего и до разлуки мы были не слишком близки. От отца мне запомнились только темные костюмы и запах табака, а от мамы – пестрый калейдоскоп нарядов, недовольное «Арчи, осторожно, не помни мое платье», а еще удивительные сказки, которые она рассказывала мне на ночь. Вот и все воспоминания.

Ну так вот, шестнадцать лет назад они уехали, оставив меня на попечение своего бывшего управляющего в Чикаго, того самого мистера Коннолли. В желчном старике не было ни грамма нежности, зато с избытком ответственности и порядочности. Могу побиться о любой заклад, что он не присвоил себе ни цента из тех денег, что родители оставили мне.

Он устроил меня в хорошую школу, разумеется, закрытую, чтобы я не докучал ему своим обществом, а во время каникул меня забирала к себе семья его племянницы. И меня, и мистера Конноли это устраивало. Чего не скажешь, о моем увлечении музыкой. Против классики он ничего не имел, кроме некоторого предубеждения, что это занятие больше подходит женщинам, а вот зажигательные ритмы джаза или бесконечные вызовы и ответы блюза вызывали у него стойкое негодование. Он называл их «происками дьявола» и резко осуждал мое желание посвятить им свою непутевую жизнь.

Музыка – единственное, из-за чего мы с ним ругались до хрипоты.

Переубедить меня ему не удалось – чем дальше, тем больше увлекали меня дерзость, непредсказуемость, глубина и настоящая «соль» черной музыки. И тогда дядюшка со свойственной ему прагматичностью и прямотой придумал поистине коварный план: едва я окончил школу, он продал дом, доставшийся мне от родителей, вместе с самым лучшим на свете фортепиано. И исхитрился оформить у нотариуса бумаги следующего содержания: он берет на себя обязательство оплачивать мое обучение в лучшем университете Чикаго и проживание там в течение всего периода моего обучения. Оставшиеся средства он грозился передать мне в случае моей женитьбы, но не ранее двадцати двух лет. Если же я не захочу продолжить обучение или изберу любое другое учебное заведение, то должен буду оплачивать учебу сам.

Таким образом я должен был или поступать в выбранный им университет, или ютиться несколько лет у него на правах приживальщика, или срочно искать хоть какую-то работу и угол.

Мистер Коннолли меня недооценил. В университет я, конечно, поступил. Но музыку не бросил: участвовал в университетской самодеятельности, а вечерами ходил на концерты лучших музыкантов города, копил карманные деньги и мечтал после учебы поехать в Новый Орлеан.

Дядюшка узнал об этих планах и нанес новый удар – лишил меня карманных денег. К глубочайшему его удивлению я не сдался: кое-как нашел несколько подработок: тапером в старомодном кинотеатре, где по-прежнему крутили немые фильмы, аккомпаниатором и – большая удача! – пианистом джаз-ансамбля в одной молодежной забегаловке.

Я крутился как мог, но денег все равно хватало в обрез и это учитывая то, что пока я учился, платить за еду и жилье мне не приходилось. Это наводило на грустные мысли. А потом изучение права принесло свои плоды, и меня посетила гениальная идея: в соглашении мистера Коннолли черным по белому прописано, что он платит за меня «пока я учусь в университете», но нигде не сказано, сколько именно я должен там учиться. Я десять раз перепроверил все бумаги, а потом начал так подбирать себе курсы, чтобы к концу четвертого года обучения учебный план ни одной специальности моего факультета не был выполнен полностью. Было нелегко, но я старался.

Потом я имел продолжительную беседу с профессором Стаутом, в результате которой он также едва ли не с лупой изучил соглашение между университетом и мистером Коннолли и разрешил мне в виде исключения учиться еще один год, разу уж мне так угодно.

Я был почти счастлив – у меня появилось еще двенадцать месяцев, чтобы собрать деньги на вожделенную поездку на родину джаза. Мне почему-то казалось, что после нее жизнь моя круто изменится к лучшему.

И тут старый хрыч Коннолли влез куда не просят со своими представлениями о том, что для меня лучше, и все испортил.

Сказать, что я был неприятно удивлен – это ничего не сказать. Стоя с дипломом в руках перед профессором Статутом, я снова испытал то самое чувство беспомощной ярости, которое обрушилось на меня, когда дядюшка сообщил, что продал мой инструмент. И хуже всего – я снова ничего не мог с этим поделать. Единственное, на что меня хватило – это выторговать у главы моего уже бывшего факультета право еще несколько дней пользоваться комнатушкой в кампусе.

Из кабинета Стаута я выскочил в совершенно расстроенных чувствах, грубо хлопнув дверью напоследок. Что делать дальше, я не представлял. Единственное, что я понимал твердо – к мистеру Коннолли я не явлюсь ни за что на свете даже если это будет стоить мне Нового Орлеана.

Потом мне пришла в голову мысль на зло ему сделать предложение первой встречной девушке и через брак получить причитающиеся мне от родителей деньги, благо двадцать два мне уже исполнилось. Но я тут же отказался от этой идеи: мне не хотелось решать свои проблемы подобным образом, да и наивно было думать, что Коннолли не опротестует фиктивный брак, а от мысли, что придется снова связываться с этим человеком воротило с души.

Пока я обо всем этом размышлял, меня окликнули. Я машинально обернулся, и подумал, что этот день все-таки не так уж плох: мне приветливо махала рукой Мейси Саммерс – несомненно, одна из самых чудесных девушек Чикаго. И хотя настроение мое было далеко от хорошего, я все же не смог сдержать улыбки.

– Привет! Что-то случилось? Ты выглядишь таким грустным, – спросила она так, словно ей и вправду не все равно, и убрала за ухо каштановый локон.

Чего мне точно не хотелось, так это выглядеть неудачником в ее глазах. Поэтому я заставил себя рассмеяться и показал ей диплом.

– Ох, Арчи, поздравляю! – всплеснула она руками и, поддавшись порыву, вдруг меня обняла.

Я застыл от неожиданности: мы никогда не были особенно близки, просто ходили вместе на некоторые курсы. Мейси всегда мне нравилась, – я вообще не представляю, кому она могла бы не понравиться – и уверен, за ней ухлестывали бы лучшие парни университета, если бы ни одно но: Мейси Саммерс встречалась с младшим отпрыском самого Альфреда Россо, а связываться с этой влиятельной семейкой не хотелось никому.

Мы немного поболтали о всяких пустяках, потом я проводил Мейси до нужного ей корпуса, пообещал зачем-то заглянуть завтра на занятия, и мы распрощались.

После этого ко мне подошел неприятного вида тип – подручный Фредди, как я сейчас понимаю, и шепнул: «Эй, мистер, держитесь-ка подальше от мисс Саммерс», чем окончательно испортил настроение.

Время до вечернего концерта я провел, тщетно пытаясь составить план дальнейших действий. Выходило, что первым делом мне следовало найти приемлемое жилье, а затем и работу – и то, и другое – та еще задачка в наше время. Не придумав ничего лучше, я решил для начала расспросить парней из оркестра, и на этом временно успокоился.

И зря, потому что главные неприятности этого дня еще даже и не думали начинаться.


***


– Эй, музыкантишка, знаешь, что я сделаю перед тем, как отправить тебя к предкам? Переломаю каждый твой гребаный палец, уж будь уверен!

Что ни говори, а запугивать Фредди умел. Даже угроза прострелить колени не привела бы меня в такой ужас. Меня прошиб холодный пот, рубашка прилипла к спине, а ноги будто кто набил ватой.

Я еще крепче прижался к стоящему у стены мусорному баку.

И все же мне удалось избежать паники: какая-то часть моего сознания продолжала холодно оценивать окружающую обстановку.

Выходило, что единственным способом хоть как-то выкрутиться из этой ситуации было улучить подходящий момент, когда они подойдут ближе, и попытаться прошмыгнуть у них под носом.


***


Перед репетицией я смог перекинуться парой слов с другими музыкантами. Они обещали поговорить обо мне со своими знакомыми, а некоторые черканули пару адресов, куда я мог бы наведаться насчет жилья.

– Слушай-ка, есть у меня на примете одна немолодая, но еще крепкая певица, которой нужен аккомпаниатор, – задумчиво глядя на меня затянул наш тромбонист Сол. – Думаю, вы сработаетесь. Но будь готов к тому, что она сразу потребует расчехлить кларнет. Большая любительница, знаешь ли..

– Кларнет?– не понял я. – Сол, я пианист, а не...

Раздались смешки.

Тут до меня дошло, что он в очередной раз надо мной подшучивает в своей пошловатой манере, и я, как всегда, смутился.

– Ох, Арчи, в некоторых вопросах ты наивен, как фермерская дочка, – умилился Сол, похлопывая меня по плечу. – Ладно парни, за работу!

«Закусочная старого Хэма» была известным местечком среди студентов и прочей молодежи, любящей хорошую музыку. По вечерам здесь играли музыканты, а два раза в неделю собирался наш оркестр и устраивались танцы. Самое ценное, с моей точки зрения, что здесь было – настоящий рояль. Старенький, видавший виды, но по нынешним временам и это невиданная роскошь.

Я сел за инструмент, размял пальцы, пробежался ими по клавишам, приветствуя доброго друга, и все остальное сразу перестало иметь значение.

Не знаю, как это выходит, но когда я играю, то совершенно растворяюсь в музыке. Арчи Грейстон перестает существовать, и на сцену выходит совсем другая личность.

В жизни я дружелюбен и спокоен, пожалуй, немного стеснителен. Девушки часто называют меня милым. Но стоит только ощутить кончиками пальцев прохладу клавиш и позволить первым нотам обратиться в звук, от неловкости не остается и следа. На смену ей приходит такая уверенность, будто на свете нет ничего, что не было бы мне подвластно. А может «уверенность» – не совсем то слово. Я просто знаю, что все в этом мире существует лишь для того, чтобы служить вдохновением силе, что движет мною. Именно она заставляет меня быть дерзким, своевольным, вкрадчивым и беспощадным. Иногда опасным, иногда мучительно-томным... каким угодно, только не милым. И имя этой силе – музыка.

Дядюшка говорил в таких случаях, что в меня вселился дьявол.

Сол же со свойственной ему иронией замечал, что дьявол не имеет к этому отношения, просто внутри моей белой оболочки дремлет душа черного гангстера, и когда она просыпается, то расстреливает толпу свинцовой очередью звуков.

Этим вечером мы играли как никогда. Саксофон Роя выжимал из каждого максимум, труба Сола звучала не хуже, чем у самого Луи, Бенни задавал ритм как бог. Меня же вело, и пальцы творили такие пассажи, будто сам Арт Тейтум завладел моими руками.

Иногда я скользил взглядом по залу – там творилось настоящее безумие. Девчонки и парни отплясывали столь энергично, что удивительно, как над ними не взрывались лампы. А потом взгляд мой выхватил из толпы красивое личико Мейси, и я едва не сбился на ровном месте: она смотрела на меня так, будто увидела ангела небесного. Я сначала подмигнул ей и только потом увидел, что рядом, приобняв ее по-свойски, стоит высокий широкоплечий тип, и выражение его хмурой рожи весьма далеко от радостного. Смотрел он, что характерно, тоже на меня.

Перехватив мой взгляд, он сделал рукой ленивое движение, будто подзывал к себе официанта. Я предпочел сделать вид, что не заметил этого. Но подзабытое предчувствие чего-то нехорошего снова дало о себе знать, отозвавшись неприятным холодком в затылке.

Я продолжил играть, хотя кураж мой слегка поубавился, и парни, разумеется, заметили это. А через некоторое время к мне тихонько подкрался сам мистер Хэм и своим особым шепотом сообщил, что меня приглашает за свой столик мистер Фредди Россо-младший.

В самом факте подобного приглашения не было чего-то из ряда вон – время от времени такое случалось, и в основном все сводилось к просьбам сыграть ту или иную вещицу, разговорам о жизни и иногда – хорошим чаевым. Но интуиция подсказывала мне, что в этот раз все будет совершенно иначе.

Парни продолжили концерт популярной мелодией, не требующую участия клавишных, а я с тяжелым сердцем отправился за указанный столик.

Россо-младший вольготно развалился на своем стуле, нога на ногу. В одной руке он крутил стакан с виски, в другой держал толстую сигару. Рядом с ним сидела Мейси и что-то быстро ему говорила, но он не слишком внимательно ее слушал. Еще один парень стоял у Фредди за плечом и, наклонившись, перекинулся с ним парой слов, посматривая на меня. Этого я уже видел сегодня – именно он дал мне непрошеный совет насчет Мейси.

– Арчи Грейстон... – едва я сел, медленно произнес Россо, выпустил изо рта струю дыма и смерил меня презрительным взглядом. – Так это ты приставал сегодня к моей девушке?

Мы с Мейси переглянулись. Она была очень встревожена и выглядела так, будто вот-вот расплачется.

«Фредди, он вовсе не..» – «Что? Я вовсе не...» – начали мы одновременно. Но, кажется, этим еще больше его разозлили. Он раздраженно взмахнул рукой, стряхнул ладонь Мейси со своего плеча и слегка наклонился вперед, не сводя с меня глаз.

В них я прочитал то самое упертое, совершенно бычье, выражение, означающее, что ему совершенно все равно, кто и что скажет. Может, у него тоже был дрянной день, а может реакция Мейси на мою игру как-то ущемила его самолюбие. Так или иначе, оторваться за все он решил на мне.

– Ты приставал к моей девушке, – повторил он с нажимом.

– Мы просто разговаривали, – пытался объяснить я ему медленно, будто умственно отсталому, – это даже флиртом назвать нельзя...

Он наклонился еще ближе и поманил, будто собирался прошептать мне какой-то секрет. Но когда я с опаской повторил его маневр, неожиданно сцапал своей ручищей меня за грудки и подтянул к себе совсем близко. Боюсь, это не составило ему особого труда.

– Слушай-ка, мозгляк. Еще раз приблизишься к ней, и я размажу твои мозги по асфальту, ясно?

Мейси умоляюще прошептала: «Не надо, пожалуйста», а я краем глаза заметил, с каким интересом на нас смотрят двое парней бандитского вида за соседним столиком.

Фредди сполна насладился моим замешательством, разжал пальцы, и я смог встать, опираясь руками на столешницу. После этого мне следовало принести свои глубочайшие извинения и удалиться. Скорее всего именно так я бы и поступил, если бы в этот самый момент он громко и очень грубо не рявкнул в сторону Мейси: «А ты заткнись!»

И меня переклинило. В голове помутилось, перед глазами запрыгали красные точки.

– Это ты ведешь себя как последняя скотина, или так в семье Россо принято обращаться с женщинами? – Я даже не сразу понял, что этот звенящий от негодования голос принадлежит мне.

Музыка оборвалась, и в зале повисло тяжелое, наэлектризованное молчание.

– Что ты сказал?

Фредди сразу оказался на ногах. Освобождая себе дорогу, он одним движением перевернул столик со всем, что на нем находилось, и медленно наступал на меня.

Я отходил назад, замечая, что те двое, что сидели поблизости, тоже вскочили со своих мест... И еще один.. Итого четверо. Плохо дело.

– Не смей орать на Мейси, – отозвался я, отступая.

– Ты труп, Грейстон, – Россо неспешно вынул из-за пояса пистолет. Раздались визги, люди бросились в стороны, прячась под столы, прижимаясь к стенам.

Рядом с Фредди засеменил хозяин забегаловки, сгибаясь едва не пополам и тихо уговаривая: «Пожалуйста, не здесь мистер Россо. Не здесь... Этот юноша тут больше не работает».

Лишиться еще и работы – это было уже слишком. Пожалуй, я бы высказался по этому вопросу, не будь у меня в данный момент проблемы понасущнее.

Так мы и шли до самого выхода – я пятился, а на меня наступали четверо вооруженных парней, каждый из которых в одиночку вполне мог согнуть меня в бараний рог.

Потом Мейси крикнула: «Беги, Арчи!»

Ее голос словно сорвал пелену всеобщего оцепенения – я мигом выскочил за дверь и помчался со всех ног, не слишком соображая, куда. А за мной, изрыгая проклятия, несся чертов Фредди со своими прихвостнями.

Свернув за угол, я чуть не влетел в какую-то парочку, пришлось немного притормозить, чтобы избежать откровенного столкновения.

– Эй, с ума сошел? А ну стой! – возмущенно крикнула девица мне в спину. Ее спутник, кажется, присвистнул, но отвечать, извиняться или проверять что-то времени не было – топот моих преследователей стал слышен значительно лучше, и я полетел дальше так быстро, как только мог.

Меня подвело отсутствие какого бы то ни было плана и плохое знание местных закоулков. Путь я выбирал почти наобум, избегая лишь очевидных тупиков. А вот Россо с подручными эту часть города определенно знали. Когда они разделились, я, признаться, не заметил. Однако довольно скоро им удалось загнать меня в тот самый переулок и обложить со всех сторон.


***

Настроение у того из четверки, что находился ко мне ближе всего, было явно отличным. Он напевал себе под нос «Детка, тебе не скрыться от меня». И слова известной песни звучали сейчас явным издевательством.

Я затаился за баком, боясь даже дышать, медленно пригнулся, поднял на ощупь с земли небольшой камень и стал выжидать. Это оказалось самым трудным – нервы мои были натянуты до предела, еще немного – и лопнут с оглушительным звоном.

«Шурх, шурх» – судя по мерным звукам шагов, обыскивать этот дворик отправился только любитель незатейливых мотивчиков, его напарник же остался в переулке.

Я подождал, пока первый подойдет чуть ближе, и бросил камень к противоположной стене, молясь, чтобы старый как мир трюк, сработал.

«Бум, цзонг, цзонг» – звук прыгающего по земле камня вышел на удивление звонким.

«Щелк!» – Бандит тут же повернулся и направил на него ствол.

Я, пригнувшись, пулей проскочил мимо него в переулок и повернул налево.

– Stronzo! – выругался тот по-итальянски.

Чертовы туфли, совершенно не предназначенные для беготни по подворотням, проскользнули по земле, щедро сдобренной помоями. И это едва не заставило меня рухнуть в братские объятия еще одного головореза. Выполнив совершенно невообразимый пируэт ( я бы ни за что не смог повторить такое даже на спор) – раскинув руки в сторону, прогнувшись назад, будто танцовщица в цирке, балансируя на кончиках пальцев одной ноги – я развернулся, не останавливаясь, и приготовился дать стрекача, так как путь из переулка был открыт, но тот парень оказался по-своему ловок: он успел подставить мне подножку. И я растянулся на земле во весь рост, проехался на животе ярд или больше, сдирая кожу с ладоней, а потом голову мою вдавили ногой в асфальт так, что она чуть не треснула словно перезрелая тыква.

«Вот и все, – успел подумать я. – Теперь уже точно все».

## Ничему не удивляйся

– Джентльмены! Минуточку, давайте не будем спешить!

Строго говоря я услышал лишь что-то вроде « ...мены... пжите... буем... пшить...» и даже не понял, что происходит. Потом нога с моей головы убралась, и я смог немного прийти в себя.

– Этот парень – из наших! – прозвучал энергичный женский голос.

Я моргнул пару раз, прежде чем смог соотнести его с парой туфелек на небольшом каблучке, наполовину прикрытыми нижним краем широких темных брюк.

– Что-то я вас не знаю, – с подозрением ответил Фредди.

– Линдси Браун, агентство «Дэр и Дэр» – представилась девушка так, будто ее нисколько не тревожил наставленный на нее ствол.

– Хм, допустим, а ты?..

Тут только я заметил стоящего рядом с девицей молодого мужчину.

– Эй, Фредди, я его видел, – подал голос тот гад, который подставил мне подножку. – Он из «Серых лисиц».

– Точно, – подтвердил тот. – А вы, я так полагаю, из достойной семьи Россо? Зачем нам портить отношения из-за небольшого недоразумения, правильно я говорю?

Я думал, Фредди со свойственной ему грубостью пошлет новоприбывших куда подальше или вовсе пристрелит забавы ради, однако слова «Серые лисицы» ему явно о чем-то сказали: он слегка подобрался и дальше говорил уже куда вежливее.

– Ваш человек оскорбил меня, – почти светски сообщил он им, тыча в меня пистолетом.

– Мы глубоко сожалеем об этом, – вздохнул «лис» и обратился к своей спутнице: – Линдси, проверь, это точно он?

Та подошла ближе, наклонилась, всматриваясь в мое лицо. Я с удивлением обнаружил, что уже видел раньше и ее, и парня, пришедшего с ней – именно с ними я чуть не столкнулся, пока удирал от Фредди с его подручными. Я был уверен, что она скажет, что обозналась, но нет, после осмотра последовал легкий кивок.

– Это он, этот самый... – она пощелкала пальцами, будто силясь вспомнить. Под ребро мне требовательно потыкался мысок туфельки, мол, давай, не спи.

– Грейстон, мэм. Арчи Грейстон, – произнес я.

– Точно – Грейстон! Все время забываю! – воскликнула Линдси Браун и протянула мне руку.– Так, Арчи, а теперь встань и извинись перед мистером Россо.

Я кое-как поднялся на ноги – голова все еще шла кругом – но извиняться перед этим мерзавцем у меня не было никакого желания.

– Ну! – она выдала мне легкий подзатыльник, будто школьнику, да еще ущипнула украдкой за руку.

Раздались смешки.

С трудом преодолев внутреннее сопротивление, я буркнул под нос: «Прошу прощения» – и меня тут же взяли под локоть и потащили к выходу из переулка.

– Приятного вечера, джентльмены. Еще раз приносим свои извинения за неприятный инцидент, – произнес парень и присоединился к нам.

– Если ты ошибся, О'Ши, я задушу тебя собственными руками, – сердечно прошипела девица спустя некоторое время.

– Ошибся? Дорогуша, да он светился, словно рождественская елка, – хмыкнул «лис».

Пока они препирались, я смог немного их рассмотреть: девушка лет двадцати пяти, примерно моего роста, стройная, в коричневом пиджаке по фигуре и брюках, на стриженных светлых волосах небольшая шляпка, мужчина примерно того же возраста, на полголовы выше, статный, широкоплечий, волосы темные. Разговорчивостью и живостью он напоминал мне адвоката.

– Терпеть не могу, когда ты начинаешь говорить как твой хозяин-психопат!

Парень коротко хохотнул.

– Благодаря этому психопату я могу вот так...

Он подал девице одну руку, сделал какое-то странное движение другой и свернул в такой тесный проулок между домами, что в нем вряд ли смогли бы разойтись два человека. Пахнуло влажным холодом, листвой и сладко-горьким ароматом каких-то цветов. Я посмотрел вниз – по ногам прозрачной змеей вилась легкая туманная дымка.

– Эй, не отставай – заплутаешь, – пальцы Линдси крепче сжали мое предплечье.

Мы шли долго, все так же гуськом, держась друг друга, а стены этих проклятых домов никак не заканчивались. Происходящее все больше напоминало сон. Только я хотел спросить, когда мы уже придем, как О'Ши внезапно исчез за поворотом – и спустя секунду-другую я уже таращил глаза, стоя буквально посреди делового центра Чикаго – «Петли», к которой мы никак, совершенно никак не могли выйти. Но тем не менее вышли.

– Что это.... Как?

Должно быть, потрясений за сегодняшний день оказалось слишком много. Голова снова закружилась. Я остановился, не в силах больше сделать ни одного шага, попытался растереть руками лицо – но с содранной кожей на ладонях это оказалось весьма сомнительным удовольствием – поэтому я просто прикрыл глаза, посчитал до десяти и только потом снова осмелился посмотреть по сторонам – разумеется, высотные здания и широкие улицы никуда не пропали.

– Должно быть, у тебя масса вопросов, парень, – доброжелательно заметил О'Ши.

О да, чего-чего, а этого было в избытке. И что-то подсказывало, что ответы далеко не на все их них я готов услышать. Поэтому я выбрал из всех самый понятный и … нормальный.

– Куда мы идем?

– К твоей новой семье, – ответила девица, отряхивая рукав пиджака.

От этих слов мне снова стало не по себе и одновременно как-то неправильно,отчаянно смешно..

– К семье? Ясно, – совершенно идиотски хихикнул я. – Только скажите, мы в сказке о пропавшем ребенке или в романе о мафиозных кланах?

– Что-то среднее, Грейстон, – философски произнес «лис», кивнул Линдси и оба они аккуратно подхватили меня под руки, будто я был пьян встельку. – Поговорим по дороге. Видишь ли, ты умудрился навлечь на себя недовольство младшего из сыновей Альфреда Россо. Он, конечно, тот еще кретин, но семейка у него что надо. Тебе крупно повезло, что мы с мисс Браун решили сегодня... прогуляться, – та фыркнула в сторону, да и я вдруг вспомнил, что в момент нашей первой с ними встречи, «прогуливались» эти двое весьма специфичным образом, – иначе бы тебе несдобровать.

– Я поручилась за тебя, и они это запомнили, – продолжила девушка, деловито выстукивая каблучками, – теперь случись что – они явятся с претензиями ко мне или сразу в агентство. Поэтому теперь мы за тебя в ответе. Последнее словно, конечно, за Дэрианом, но кое-то утверждает, что он не станет возражать. – она многозначительно посмотрела на шедшего слева от меня типа.

– Почему вы вообще мне помогаете? Не то чтобы я не был вам признателен, но... – «Но за все надо платить», – эту истину я усвоил крепко. И теперь хотел понимать, не влез ли я случайно во что-то такое, по сравнению с чем Фредди с его головорезами покажутся не страшнее школьных хулиганов, отбирающих карманные деньги.

– Хм.. Райан углядел в тебе большо-ой потенциал, да, О'Ши? – «Точно, детка!» – Сначала отведем тебя в агентство, оформишься как положено и... помоешься заодно, – она брезгливо поморщилась. – Извини, конечно, но от тебя несет как от помойки.

С последним пришлось согласиться, да и видок у меня был на редкость потасканный – концертный костюм уж точно пришел в негодность. А вот объяснение меня не удовлетворило.

Мы вышли на Кларк-стрит, бесконечную, как этот день...

– Потенциал? О чем это вы?

– Ну-у, скажем так: есть нечто такое, что отличает тебя от обычных людей, – навел еще больше тумана Райан. – А вот что именно, это нам мистер Ди пусть расскажет, ему виднее. – И, уловив, мой непонимающий взгляд, кивнул на мисс Браун, – Начальник ее.. И твой, кстати.

Мы миновали несколько кварталов и остановились у солидного красно-коричневого здания, над нижним рядом окно которого тянулся ряд вывесок – ярких или не очень, но неизменно добротных. Я сглотнул: что бы это не была за контора, но дела у них явно шли неплохо.

Над той дверью, в которую постучала мисс Браун, вывеска была предельно лаконичной: черный фон, строгая, несколько старомодная надпись «Дэр-и- Дэр» и чуть ниже, уже мелко: «частное детективное агентство».

Не успел, я подумать, хорошо это для меня или не очень, как дверь открылась и всклокоченный человек, немного похожий на шар, пригласил нас войти.

Я всегда представлял себе подобные конторы так: обшарпанные стены маленьких кабинетиков, мужчины неопрятного вида в серых или бежевых плащах и неприметных шляпах, дым дешевых сигарет и столы, заваленные горой бумаг и папок.

Место, где я очутился гораздо больше напоминало несколько кабинетов профессора Стаута, составленных вместе, только, пожалуй, мебели здесь было меньше, обои – чуть светлее. А на стенах я заметил несколько странных пейзажей в серых и голубых тонах, написанных в современной манере.

– Арчи Грейстон, наш новенький. А это Кейн, он сегодня дежурный, – представила Линдси Браун нас с толстяком, и тут же принялась распоряжаться: – Переночуешь сегодня здесь, к себе отправишься только после разговора с боссом. Первым делом – в душ, потом заполнишь вот эту анкету. Из одежды сейчас подберу тебе что-нибудь.

Через полчаса я представлял собой комичное зрелище: вымытый до скрипа, с влажными волосами, наряженный в запасные вещи Кейна – бежевую рубашку, зеленый трикотажный жилет и коричневые брюки. Все это болталось на мне, словно на вешалке, а брюки и вовсе пришлось подвязать первой попавшейся веревкой.

Мисс Браун и О'Ши мой внешний вид знатно развеселил.

– Не дать ни взять умытый беспризорник, – подытожил Райан, – даже ссадины на лице в наличии.

Мои спасители убедились, что со мной все в порядке, потом вызвали автомобиль и отправились по домам или еще куда-то.

Кейн жалостливо придвинул мне дымящуюся кружку с чаем, листы с анкетой и ручку. И я остался наедине сам с собой.

Какое-то время я прилежно заполнял графы, потом усталость взяла свое – я свернулся в кресле клубком, поджал ноги – и тут же провалился в сон.


***


– Давным-давно, когда еще не было ни машин, ни паровозов, ни огромных кораблей, мир был полон чудес, и принадлежал не только людям. Были у него и другие хозяева. Множество удивительных существ обитало в нем, а над ними стояли те, кого позже стали называть дивным народом, повелителями холмов или фейри. Сами они называли себя «сидхе».

– И волшебники были?

Тихий серебристый смех и ощущение тонких пальцев, легко касающихся волос.

– А как же. Те, с кем фейри делились своей чудесной силой.

– Интересно, они поделились бы ей со мной?

Веки становятся так тяжелы, а подушка упоительно мягка.

– Разве ты сомневаешься в этом?


***

Сквозь дрему я слышал, как рядом кто-то ходит, шуршит бумагой, звякает чашкой о блюдце. А еще разговоры... До меня долетали отдельные фразы и смешки

«Это что за подкидыш?» – « …Лин приволокла» – «...Россо?»

Потом раздался резкий дребезжащий звук телефонного звонка, я тут же подскочил и какое-то время пытался понять, где я и что происходит. Мышци затекли

– А, проснулся уже? – бодрая Линдси, сменившая коричневый костюм на темно-голубой, подсунула мне под нос кружку с кофе. – А я как раз хотела тебя будить. Пей – и пойдем. Дэриан ждет.

Я протер глаза и машинально сделал глоток и отставил чашку . Воспоминания о вчерашнем дне оставили не слишком приятный осадок, и чего ждать от предстоящей встречи, я совершенно не понимал.

Табличка на двери кабинета гласила: « М-р Д. Дэр».

Мисс Браун постучалась, дождалась короткого ответного «Да», распахнула дверь и подтолкнула меня в спину.

Во главе массивного стола в представительном кресле с высокой спинкой сидел мужчина и просматривал бумаги. Утреннее солнце светило ему в спину, затеняя черты лица, поэтому я смог отметить только то, что он довольно молод и одет в щегольской светлый костюм.

– Вот он, Дэриан. Я могу идти?

Мистер Дэр кивнул, не отрываясь от своего занятия. Линдси выскользнула из кабинета, оставив меня один на один с будущим начальством.

Я кашлянул и решил, что немного вежливости не повредит.

– Доброе утро, сэр.

Я продолжил его разглядывать и смог добавить к вышеописанному портрету очень светлые, аккуратно уложенные волосы. Весь облик этого джентльмена казался каким-то лощеным, будто он не работу в контору явился, а на вечерний прием. Уверяю вас, это не то, что вы хотели бы видеть, будучи сами в этот момент похожи на сонного воробья да еще в чужих перьях.

– Доброе.

Он наконец-то отвлекся от бумаг, посмотрел на меня мельком, усмехнулся с такой снисходительно-аристократичной насмешкой, что я сразу ощутил свою ничтожность – и собирался было вернуться к увлекательному чтению мой анкеты. Но что-то его остановило. Он вдруг замер, потом обманчиво-лениво подался вперед и буквально впился в меня взглядом. Я физически ощутил его на себе. Глаза у него оказались прозрачно-голубыми, холодными. И чем дольше я в них смотрел, тем больше меня вело: в голове зашумело, звуки иcчезли, очертания и краски размылись, будто между нами опустилось непроницаемое стекло, по которому забарабанили тугие струи дождя. И единственным, что я видел очень и очень четко, было его лицо: строгое и вместе с тем настолько невозможно прекрасное, что мне стало не по себе.

«Гром меня разрази, если нормальные люди так выглядят», – подумалось мне.

Внутри моей головы вдруг ни с того ни с сего заиграла органная музыка, а глазам стало больно, как бывает, если посмотришь на яркое солнце.

Он отвел взгляд – и наваждение исчезло, как не было. Я снова мог дышать, моргать, шевелить руками и ногами и пытаться понять, какого черта только что произошло.

– Итак, Арчибальд Грейстон, двадцать два года, юрист по образованию, в графе «адрес проживания» прочерк...

Он выжидающе на меня уставился.

– Эм.. хм.. У меня три дня, чтобы найти новое жилье, – пояснил я, пытаясь сосредоточиться. – То есть, уже два.

Сейчас я уже с трудом понимал, что на меня нашло: сидящий передо мной тип казался пусть и не слишком обычным – чересчур выглаженным и безукоризненным – но все же вполне себе человеком с правильными, но не очень запоминающимися чертами лица. Ни дать ни взять персонаж с рекламного плаката или из журнала мужской моды. Как по мне, они все похожи меж собой как родные братья.

– Холост, имеет опыт работы... пианистом? Ну надо же... – на этом месте он усмехнулся и снова обратил на меня хмурый взор: – Сядь, будь добр, и избавь меня от необходимости созерцать эту чудовищную безвкусицу.

Я последовал его совету и приготовился отвечать на множество неприятных вопросов, но мистер Дэр откинулся на спинку кресла и глубоко призадумался. А я подметил в нем еще одну странность: длинные острые ногти на безымянном пальце и мизинце его левой руки, они немного напоминали маленькие стеклянные кинжалы.

– Где бы ты хотел побывать? – спросил он наконец.

– Сэр?.. – Мне показалось, что я не так его понял.

– Я не хочу тебя здесь видеть, мальчик: ни в агентстве, ни в Чикаго. В этом городе тебя ничто не держит, поэтому повторю вопрос: есть такие места, где бы ты хотел побывать? Желательно подальше отсюда.

– Эм.. Новый Орлеан, – ответил я, все еще не понимая, к чему он клонит.

– Прекрасно, это подходит, – кивнул он. – Я бы отправил тебя туда хоть завтра, но это может привлечь внимание нежелательных... мм.. лиц. Поэтому посидишь пока здесь: тихо, мирно, не высовываясь. Месяц или два. И получишь долгожданный билет. Ну а если будешь хорошо себя вести, то и некоторые рекомендации. Слово за тобой.

Это звучало слишком хорошо чтобы быть правдой. Короче, весьма подозрительно.

– У меня туго с деньгами, – осторожно произнес я.

– Я же не предлагаю тебе работать бесплатно. Такое жалование тебя устроит?

Он черкнул что-то в лежащем на столе блокноте и подтолкнул его ко мне.

Я едва не присвистнул: чтобы заработать ту сумму, которая там значилась, мне приходилось вкалывать полгода. Складывалось впечатление, что он просто меня подкупал.

– Да.. ммм... вполне.

– Рад, что мы договорились, Арчи Грейстон, – он радушно протянул мне руку.

И только растерянность да все еще саднящие ладони удержали меня от того, чтобы ее пожать.

– Сэр, простите, но...

– Дэриан, – поправил он меня и поморщился, как мне показалось, от досады.

– Дэриан, – повторил я послушно, – Райан О'Ши, сказал, что я чем-то отличаюсь от обычных людей..

– Ох, это... – улыбнулся он исключительно дружелюбно. – Это не должно тебя волновать, Арчи. Будет лучше, если мы все оставим как есть. Новый Орлеан – вот, что действительно важно. Помни об этом.

Сейчас я бы тут же спросил «Кому будет лучше?» и «Что значит “все“?», но тогда я не умел разговаривать с такими как он. Да и не понял даже, кто, собственно говоря, передо мной.

Перед тем, как выставить меня за дверь, он снова сделал быструю запись в блокноте, вырвал из него страницу и передал мне, держа, как сигарету, между кончиками пальцев.

– По поводу жилья настоятельно рекомендую обратиться вот по этому адресу. На этом пока все. Да, и пригласи ко мне Линдси.


Какое-то время мне пришлось бездельничать в приемной. И я потратил его на то, чтобы рассмотреть как следует те самые пейзажи. Не скажу, что они отличались каким-то разнообразием: холмы, небо, маленькие серые домики, словно застрявшие в безвременье, но в основном бесконечные побережья, изображенные довольно грубыми мазками. Поначалу они казались примитивными, но чем дольше я смотрел на них, тем труднее становилось отвести от них взгляд.

– Нравится? – Голос мисс Браун вернул меня в действительность. – По мне так немного уныло, но Дэриан питает слабость к ирландским художникам. Пойдем, подпишешь трудовое соглашение, и на сегодня можешь быть свободен. Босс сказал, ты у нас временный сотрудник..

Она явно была озадаченна этим фактом, а еще неприятно резанула сквозящая в ее голосе жалость. Я счел нужным ее успокоить.

– Все в порядке, меня это устраивает.

– Да? Ну отлично, меньше хлопот и тебе, и мне.

Спустя час-другой я уже шел вниз по Кларк-стрит в новом костюме-тройке коричневого цвета («В счет жалования. Дэриан попросил тебя переодеть, чтобы “не позорил агентство“»), со значком в виде двойной буквы «Д» на груди и двумя сотням долларами в кармане. Жизнь стремительно налаживалась.

Первым делом я взял такси и отправился по выданному мне адресу к некой мисс Роуз Паркер. Машина остановилась перед трехэтажным многоквартирным домом, похожим на большой, довольно старый особняк.

Мисс Паркер оказалась под стать этому зданию – пожилой леди с очками на носу, держащейся с достоинством и с очень располагающим, будто всегда немного удивленным, выражением на лице. Она куталась в старомодную вязаную шаль и время от времени поправляла седые локоны. Стоило мне только упомянуть имя своего начальника, она тут же расцвела.

– Ох, Дэрри снова прислал мне гостя! Да какого славного.

Комната, где мне предстояло жить некоторое время, отличалась тем видом уюта, который часто изображают в детских книгах: ажурная скатерть и салфетка на комоде, воздушные занавески на окнах, ковер, резная мебель. Старомодно, но мне понравилось.

Мы быстро сговорились об оплате за жилье и за еду. Я предупредил пожилую леди, что не задержусь у нее долго, но она только головой покачала и погрозила мне пальцем.

– Кто знает, юноша, кто знает. Люди-то к чудесам быстро привыкают. А бывает, что и наоборот – чудеса за человека цепляются, и тогда от них не избавиться, как ни старайся.

– Да, наверное.

Я согласился скорее из вежливости. Да и стоило признать, что мое спасение иначе как чудом и не назовешь.

Остаток дня я потратил на то, чтобы перевезти свои вещи из кампуса на новый адрес. Тот факт, что вещей этих оказалось совсем немного – чемодан да пара коробок – хоть и существенно облегчал задачу, наводил на угрюмые мысли. Я как-то резко осознал, что это на самом деле все, что у меня есть, и полагаться мне больше не на что и не на кого.

А еще я не мог не думать о Мейси. Мне очень хотелось сообщить ей, что я в порядке. Но занятия в уже закончились, а где искать ее в это время, я понятия не имел. Поэтому написал короткое письмо, упомянул, что найти меня можно в агентстве «Дэр-и-Дэр» на Кларк-стрит и вручил его нашему с Мейси преподавателю английской литературы с просьбой передать лично в руки.

Еще одно письмо я чуть позже отправил Солу на домашний адрес. В забегаловку Хэма мне было сказано пока не соваться.


***

Прошло несколько дней, и я поймал себя на мысли, что моя новая жизнь не так уж плоха.

О музыке временно пришлось забыть, но в остальном складывалось впечатление, что мне наконец, улыбнулась удача.

Мисс Паркер баловала меня вкусными завтраками и ужинами. Впервые за несколько лет я был избавлен от необходимости считать каждый цент, да и в агентстве оказалось неожиданно интересно.

В первый же день Линдси отвела меня в просторное помещение, предназначенное для младших сотрудников.

– Побегаешь пока по городу, – сказала она. – Заодно начнешь лучше в нем ориентироваться, для нашего дела это важно.

Собственно, вся моя работа состояла в том, чтобы ездить туда-сюда с разного рода поручениями: передать документы, забрать документы, вручить кому-то деньги под роспись и все в таком духе. Но встречались среди заданий и весьма странные, способные любого поставить в тупик. Например, рано утром прийти на набережную озера Мичиган, оставить на берегу украшения из лунного камня, отойти на пять шагов, отвернуться, дождаться плеска воды и тихого смеха, и только тогда идти обратно, а главное – ни в коем случае не оборачиваться. Или оставить чью-то одежду в дупле старой ивы у реки, а через несколько часов забрать ее обратно – иногда такую же, иногда с бурыми разводами. Или же закопать небольшую шкатулку у корней старой бузины в парке.

– Ничему не удивляйся и ни о чем не спрашивай, – наставляли меня коллеги. Просто делай, как говорят.

Но я не мог не удивляться и не спрашивать. И задавал вопросы Линдси.

– У нас очень разные осведомители, Арчи, – увиливала она от ответа. – Прости, но больше я не могу тебе ни о чем рассказать.

Пожалуй, стоило вспомнить о Новом Орлеане и притвориться глухим, но как назло, чувства мои обострились, и я начал замечать многое, на что раньше, может, и внимания бы не обратил: как замолкают детективы, когда я или другие младшие сотрудники оказываемся рядом, какие интересные гости порой посещают кабинет нашего босса, а еще обрывки разговоров, которые то и дело достигали моих ушей.

«.. ладно эти мелкие жулики дурят простофиль-нумизматов. Но они же не только монеты подделывать взялись, а слитки уважаемых банков и даже чеки...» – «...Три сохнущие от любви девицы. И все как одна рассказывают о невероятном красавце женихе... Короче, ищем лианан» – «... даровал благословение на свою голову, теперь найти не можем...»

Все это вместе взятое привело к тому, что мне становилось досадно – как в детстве, когда ребята постарше играют в интересную игру, а тебя не берут – и до чертиков любопытно. Чудеса теперь мерещились за каждым углом, но прятались, стоило только повернуть голову в их сторону. И это ощущение только нарастало день ото дня.


А через некоторое время мне пришлось узнать, что чудеса могут быть и довольно жуткими.


Началось все с того, что к Кейну пришел чудаковатый уличный фотограф. Я проводил его к кабинету детектива и успел заметить, что в руках посетитель держит плотный картонный конверт, украшенный рисунками сентиментальных маргариток.

Вспомнил я о нем спустя несколько часов, когда решил выпить кофе на нашей служебной кухне и услышал разговор, явно для моих ушей не предназначавшийся.

– .. фотографировал Мэдисон-авеню в четыре утра, пока улица пуста. А когда проявил снимки, обнаружил на них странную фигуру. Клянется, что ничего подобного там не было. Я думал поначалу, врет – есть любители среди этой братии разные мистификации наводить. Но мистер Ди неожиданно сказал, что это серьезно, и нужно известить «Лисиц». Очень может быть, что работы и у них, и у нас скоро прибавится...

Тут голос Кейна стал тише, и пришлось напрячь слух, чтобы разобрать отдельные слова.

«Быть не может»– «здесь...» – « слуа»

Последнее из них было произнесено с опаской, так, как рассказывают ночью страшные истории. И от этого становилось тревожно – и особенно интересно.

Вот почему, когда чуть позже, собираясь куда-то по делам, Кейн попросил меня развести лежащие на его столе документы по адресам, я не удержался, и, пока никто не видит, сунул нос в тот самый конверт с маргаритками.

В нем лежало несколько одинаковых фотокарточек из тех, что любят помещать в газеты и журналы – улица большого города.. и темный смазанный силуэт неподалеку от одного из зданий. Больше всего он напоминал призрак с черными провалами глаз и каким-то неправильным, пугающим лицом. Вниз по позвоночнику пробежал холодок.

Послышались шаги и я поспешно затолкал карточки в конверт и отложил его в сторону.

«Новый Орлеан, Арчи... Новый Орлеан», – напоминал я себе то и дело. Тогда это помогло, и предчувствие чего-то нехорошего отступило.

Спустя несколько дней я и думать забыл и об этом конверте. Вечерок выдался суматошный – пришлось побегать на работе, и к себе я возвращался уже в сумерках, бредя неспешно по тихим и не очень улочкам, которые успел неплохо изучить, и предвкушая сытный горячий ужин. Народу в этот час здесь было не слишком много, поэтому его я заметил сразу. Высокая мощная фигура в черном средневековом плаще – я видел такие лишь на картинках и на актерах в театре – неспешно приближалась мне навстречу. Мертвенно-бледное, все какое-то усохшее, лицо, искривленная линия почти безгубого рта и черные провалы глаз.

Он прошел мимо – и меня обдало холодом. До сих пор удивляюсь своей реакции на первую настоящую встречу с чем-то необъяснимым. Я не заорал, не встал столбом, тыча в прохожего пальцем, не убежал оттуда, сверкая пятками, а просто подумал: «Ага, так вот он какой», а потом и вовсе развернулся и отправился за ним следом. Нет, я не собирался заговаривать с ним или пытаться его остановить – не такой уж я дурак – просто хотел проследить, куда он идет, чтобы... чтобы понять хоть что-то? Почувствовать свою сопричастность к другой стороне мира? Я бы и сам не смог это объяснить.

Так или иначе, я пошел за «призраком». Тот двигался плавно, неторопливо, но мне пришлось едва ли не бежать, чтобы поспевать за ним. Через некоторое время я убедился, что прохожие не видят это странное создание, даже не смотрят в его сторону. Некоторые только зябко передергивают плечами, когда оно оказывается рядом. В свою очередь, казалось, люди его тоже не сильно интересуют.

Он дошел до конца улицы, пересек перекресток в виде буквы «Т» а потом, не останавливаясь, исчез между двумя плотно стоящими домами, будто сквозь стену просочился. Я бросился за ним, но, разумеется, не успел и хотел уже было идти обратно. Но тут голова моя закружилась, тело стало неприятно-легким, а по ногам потянуло такой стынью, будто на улице трескучий мороз. Я хотел опереться рукой о стену, чтобы переждать этот странный приступ, но вместо этого чуть не нырнул вперед, и обнаружил себя в очень узком переулке. Здесь было чертовски холодно, пахло железом, пылью и еще тухлятиной. Далеко впереди мелькнул знакомый силуэт в плаще – и я, позабыв о головокружении понесся за ним. Не знаю, чего я хотел больше – не потерять его из виду или покинуть это неприятное местечко. Повернуть назад мне почему-то и в голову не пришло.

По переулку я несся так быстро, как только мог, не озираясь по сторонам. Замерзшая земля под ногами неприятно похрустывала, словно была усеяна тонкими птичьими костями. Как и в тот раз, когда мы шли с Райаном и Линдси, расстояние до выхода растянулось в несколько раз, и к тому моменту, когда я все-таки выскочил оттуда и свернул налево – туда, где всего несколько секунд назад исчез преследуемый жуткий незнакомец – я успел развить приличную скорость.

Улица, на которой я очутился, была темна и безлюдна. С последним выводом я поторопился, как оказалось. В этом мне пришлось убедиться на собственном болезненном опыте, когда спустя секунду-другую я налетел впотьмах на чье-то костлявое и жесткое плечо.

– Ох..

Меня крутануло, занесло. Я не устоял на ногах и упал на четвереньки аккурат под единственный в округе фонарь. Свет его слепил глаза, и я мало что видел за приделами четко очерченного на земле желтоватого круга.

Тот, на кого я так неосмотрительно налетел, оказался довольно ловок. По крайней мере за мной вниз не последовал. Однако он держал в руках бумажный пакет. И тому не повезло куда больше. Словно в замедленной съемке я наблюдал, как он падает вниз, переворачивается, как из недр его выкатываются и разбегаются в стороны крупные красные яблоки. Свет выхватил из темноты черный рукав и бледную кисть с тонкими длинными пальцами. Эта рука, висящая вдоль тела совершенно безвольно, словно ее хозяин пребывает в глубочайшем потрясении, а еще очень звонкая, очень громкая тишина – ни окриков, ни вопросов, ни ругательств сквозь зубы – совсем сбили меня с толку.

– Простите, я не хотел! Мне правда очень жаль!

С неловкими извинениями я моргал, пытаясь избавиться от расплывающихся светлых кругов в глазах и собирал обратно в пакет раскатившиеся яблоки.

Жертва моей невнимательности, словно спохватившись, потянулась ко мне пальцами.

Я не стал выяснять, что хочет этот человек: помочь мне подняться или же встряхнуть как следует – вложил в них пакет и поспешил убраться оттуда как можно быстрее.

Разумеется, жуткого типа в черном плаще, которого я преследовал, уже и след простыл.

Поплутав порядком, я убедился, что занесло меня на другой конец города, и что времени уже куда больше, чем я думал.

Когда я, наконец, добрался до своей кровати, шел уже четвертый час ночи.

Наутро все происшедшее накануне стало казаться мне странным сном. И я долго сомневался, стоит ли рассказывать детективам о моей дилетантской слежке, но решил, что это может оказаться важным.

Я отозвал в сторонку Кейна и по-секрету поведал ему, что встретил вчера того типа с фотографии. Это произвело эффект взорвавшийся бомбы. Кейн двадцать раз спросил меня, уверен ли я, потом позвал Линдси и еще одного парня, они втроем заставили меня показать на карте мой вчерашний маршрут. Когда я упомянул, что последовал за парнем в плаще в переулок, у детективов вытянулись лица, и они забегали туда-сюда, словно встревоженные белки.

Не прошло и десяти минут, как мне пришлось в двадцать пятый раз повторить свой рассказ в присутствии Дэриана.

Тот слушал очень внимательно и серьезно. Потом поблагодарил Кейна и других за бдительность и пожелал поговорить со мной с глазу на глаз.

И вот тут я проклял и свое любопытство, и совестливость.

Обычно невозмутимый босс смотрел на меня так, будто я имел неосторожность возглавить список его личных врагов.

– Ты уберешься из города сегодня же, – отчеканил он наконец. – Или я уберу тебя сам.

И у меня даже тени сомнения не возникло, что он так и сделает.

Он подошел к своему столу, открыл один из ящиков и бросил передо пачку двадцатидолларовых купюр – целое состояние.

– Итак, ты собираешь вещи, покидаешь Чикаго до наступления темноты и не возвращаешься сюда в течении... трех лет. Идет?

– Сэр... – я несколько растерялся от такого напора.

Против поездки я, в целом, не возражал, но три года! Зачем, для чего?

– Идет? – продолжая смотреть на меня, он положил сверху еще одну пачку, потоньше. Взгляд его стал еще жестче.

Я кивнул – и он протянул мне руку.

В этот самый момент дверь со стуком распахнулась, и на пороге возник слегка растрепанный, но весьма жизнерадостный Райан О'Ши!

– Приветствую, мистер Ди. О, ты тоже здесь! Вот это удача. Извиняюсь, что помешал, но я за Грейстоном.

– То есть?

Мне показалось, что смертоубийство здесь все-таки произойдет. Причем двойное.

– Эмм.. я сам не сильно в восторге: меня подняли ни свет ни заря и устроили мозговой штурм.

– Непосильное для тебя дело, понимаю, – съязвил Дэриан.

Улыбка О'Ши не померкла ни на гран.

– Один-ноль, мистер Ди. Но тут такое дело... Вы, конечно, просили помалкивать, но Донни припер меня к стенке расспросами о молодых светловолосых сотрудниках вашего агентства. Не ответить на прямой вопрос патрона сложно, сами знаете. Особенно когда ему вожжа под хвост попадет. А здесь как раз такой случай.

Тут Дэриан от души шарахнул кулаком о стол так, что я едва не подпрыгнул.

– Как Донни о нем пронюхал?

– Понятия не имею, но точно не от меня.

– Можете объяснить, что тут происходит? – спросил я громко.

«Помолчи!» – «Арчи, потом...» – По данному вопросу они проявили завидное единство.

– На самом деле это уже не имеет никакого значения, – мой уже бывший босс снова был спокоен, будто каменное изваяние – мистер Грейстон обещал мне сегодня же покинуть город.

О'ши тут же подобрался и повернулся ко мне.

– Это правда? Ты ему обещал?

Пришлось признать правду.

– Проговаривал условия вслух? Жал руку? – насел на меня «лис»

– Нет.

Райан тут же повеселел. Чего не скажешь о Дэриане.

– Ну, тогда не страшно. Так мистер Ди, я его забираю?

– Как тебе будет угодно. – Голос Дэра стал холодным и отстраненным. Будто все, что происходило, его совершенно не касалось. А вот взгляд.. – Передай своему патрону, что я в скором времени зайду к нему... поговорить.

– Конечно-конечно, непременно. Арчи, идем.

Разумеется, я и не подумал двинуться с места.

– Сначала было бы неплохо узнать, зачем я вам понадобился. Вам нужен... детектив? – сделал я предположение

О «Cерых лисицах» я к этому моменту знал только то, что это крайне странная и не слишком законопослушная организация, которому агентство иногда перепоручает дела.

О'Ши просиял широкой рекламной улыбкой.

– Детектив? О, нет, что ты. Нам очень, просто до зарезу нужен бармен... И, кстати, у нас есть пианино.

## Добро пожаловать в «Нору»

Долгое время фейри жили бок о бок с людьми. Но жизнь не стоит на месте. Одно столетие сменяло другое, людей становилось все больше, и однажды им стало тесно. Речь не только о земле: устремления и желания людей изменились. Опасным чудесам они предпочли надежность научного знания и прогресса. Разве можно их за это винить? Но это было чуждо сидхе. И они приняли непростое решение: собрали всю волшебную силу, пронизывающую море, землю и сам воздух, создали из нее свой собственный мир и ушли туда, оставив людям прежний, но уже без чудес и сказочного народца.

– В Холмы, да? Они ушли в Холмы?

– Так теперь говорят. Но не думай, что они на самом деле живут под землей. Просто путь в их новое царство был проложен именно там. В том месте, где фейри обитали раньше, холмы повсюду, золотце. Закрывай глазки, пора спать.


***

Не подумайте только, что я купился на фортепиано. Хотя наличие последнего послужило отличным аргументом за: музыкант без инструмента представляет собой зрелище весьма унылое. Но главным образом я согласился на подозрительное предложение О'Ши по другой причине.

Мне вдруг стало ясно, что я совершенно никуда не хочу уезжать. Я только начал понимать, что помимо знакомого мира есть и еще что-то – таинственное, иногда опасное, но безусловно манящее, только смог увидеть в замочную скважину тень неведомой реальность. И покинуть этот город вот так, не получив ни одного ответа на свои вопросы? К этому я был не готов. Должно быть, мисс Паркер была права, и я, как глупый карп в озере, заглотил наживку из чудес.

Возможно это было не самое умное решение, зато единственно верное. Оказывается, так бывает.

– Эх, погодка – блеск! – жизнерадостно сообщил Райан, когда мы вышли. – Прогуляемся?

Я не имел ничего против и рассчитывал по пути расспросить «лиса» о том, что меня ждет. Но обычно разговорчивый парень отговорился единственной фразой: «Да скоро сам все увидишь», и дальше хранил таинственное молчание. Минут десять. Потом все же не выдержал.

– Ты, главное, не пугайся. Заведение у нас своеобразное, конечно, зато не заскучаешь. И отчеты сдавать не надо. Не то что в агентстве мистера Ди или полицейском участке. В последнем, кстати, я раньше работал и знаю, о чем говорю.

– А ты что, тоже бармен? – удивился я.

– Временами, – ухмыльнулся О'ши. – А иногда снабженец, ну и убирать тоже приходится время от времени.

Я покосился на него, отмечая неброскую, слегка помятую, но очень даже приличную одежду. Уборщики так не ходят.

«Значит, или привирает, или имеет ввиду нечто совсем иное», – решил я.

– Персонал у нас тоже не без странностей, под стать хозяину, – продолжал «лис», эдак с хитрецой на меня посматривая. – Похоже, ему доставляло удовольствие наблюдать, как я лопаюсь от смеси беспокойства и любопытства. – Но подход найти можно к каждому.

Спустя полчаса неспешной ходьбы по улицам и переулкам мы вышли к весьма примечательному кварталу в Нир-Вест-Сайде, сплошь состоящему из кабачков, ресторанчиков, кафе и варьете не самого высокого пошиба. Умеренно злачному, если совсем коротко.

– Сейчас здесь тихо, а начиная с вечера и до четырех-пяти утра жизнь кипит и бьет ключом. Брызжет во все стороны, аж жуть!

Я понимал о чем он, но смотря на то, как лениво ползают за окнами силуэты, как ветер гоняет по пустой улице обрывки газет и афиш, в это верилось с трудом.

– Ну что, Арчи, добро пожаловать в нашу нору, – произнес Райан, распахнув передо мной массивную дверь.

Я пробежался глазами по вывеске из темно-коричневого дерева и не смог сдержать усмешки: крупными светлыми буквами на ней значилось лаконичное: «Нора». Рядом таким же светлым контуром была пририсована ушастая лисья голова с характерными полосками на морде и еще чуть ниже, на манер скрещенных костей на пиратском флаге, – колючая ветка и свирель.

Я зачем-то вздохнул поглубже, словно собирался уйти с головой под воду – и вошел в логово «Серых лисиц».

Справа от входа я увидел лестницу, ведущую на второй этаж, чуть дальше – длинную барную стойку того же темного цвета, что и вывеска. Слева – в зале – небольшие столики...

Больше я толком ничего рассмотреть не успел, так как заметил обитателей этого места.

– Здра...

Слова застряли в горле, стоило оценить открывшуюся моему взору картину.

Компания, действительно, оказалась разношерстной.

На барной стойке, покачивая ногой, возлежала рыжеволосая девица в весьма откровенном красном платье.

Прямой как палка мужчина с очками на носу, сидящий на высоком стуле неподалеку, перебирая четки, читал Библию.

Грозного вида азиат в черной рубашке и широких японских штанах с предельно сосредоточенным видом перебирал разложенный на столе «Томми-ган» – пистолет-пулемет, любимейшее оружие гангстеров. На поясе мужчины висел длинный меч.

Все трое тут же посмотрели в мою сторону.

С лестницы выглянула девчонка-мулатка лет двенадцати, маленькая, коренастая и очень подвижная. Множество коротких косичек на ее голове смешно торчали в разные стороны.

– Новенький! Новенький! Ай, хорошенький какой! – застрекотала она, проворно спускаясь вниз. –Я сейчас все принесу!

И под смешок О'Ши быстро пробежала через зал и скрылась за дверью.

– Это стихийное бедствие зовется у нас Бри, – сообщил он мне, – она у нас по хозяйственной части. А вон тот скучный экзепляр – кивок в сторону мужчины в очках, неспешно идущего в нашу сторону – Магнус Лир, наш... хм... управляющий.

– Райан, я бы попросил, – Говорил мистер Лир сухо, отрывисто, с легким немецким акцентом. – И ты не закрыл за собой дферь.

О'Ши многозначительно посмотрел на меня, мол, вот.. о чем я тебе и говорил, но дверь тут же захлопнул и только потом продолжил.

– Брайан Одзава, наполовину японец. Настоящий самурай. Наш вышибала, иногда– доктор. Но до последнего лучше не доводить.

Суровое лицо Одзавы слегка осветила такая странная ухмылка, что я сразу пообещал себе любыми способами избегать его оздоровительных процедур.

– Ну и неподражаемая Берди. – Рыжеволосая красотка томно села нога на ногу и помахала мне рукой. – Хозяйка зала, певица и секретарь... Что ж... почти все в сборе. Нет только Пинки и Донни. Ладно, ребята, перед вами Арчи Грейстон, вот такой парень и наш новый бармен!

Раздались степенные хлопки.

– Ай! Ай! Подождите... я уже бегу!

Дальние двери хлопнули, раздвигаясь, из них показался большой круглый поднос на ножках и стремительно понесся к нам.

– Как же так-то, без всего? Нельзя ж так, ну! Помогайте, что стоите?

Бри подлетела к столику и с помощью присутствующих принялась разгружать с подноса большие кружки с шапками ароматной пены, приятно пахнущей хмелем, медом и травами.

Мысль пить с утра пораньше, да еще едва переступив порог нового места работы, показалась не слишком удачной. Кружку я, конечно, взял, чтобы не обидеть девочку, но вот когда она сама уверенной рукой схватила себе две сразу, слегка удивился: ну и порядки здесь.

– Не бойся, Бри постарше меня будет, – легонько ткнул меня под локоть Райан.

– За нашего нового бармена, – отчеканил тост мистер Лир, кивнул, и только после этого все стукнулись кружками и приступили к распитию напитка.

Я сделала небольшой глоток – и, как ни нравился мне легкий пряный вкус пенного напитка, поставил кружку обратно.

– Нет-нет, – запротестовал О'Ши, – ты теперь бармен, должен как следует понимать, чем посетителей угощаешь. Считай, что у тебя ознакомительная экскурсия.

Тут меня окутал аромат сладких цветочных духов, а на плечо легла женская рука.

– Как интересно, – прошептали мне на ухо, и от этого шепота по телу пробежали мурашки, – с виду такой неискушенный, совсем безобидный... Ну-ка...

Девица в красном скользнула вперед, легко провела пальцами по моей щеке и – я даже пикнуть не успел – вдруг прижалась красными губами к моим. Аромат цветов стал оглушающим, а неожиданный поцелуй показался вдруг таким приятным, что, руки сами собой легли на тонкую женскую талию. Хм,пожалуй, я был бы не против и...

– Берди! – резко окликнул девицу Магнус Лир.

– Все-все, расслабься, Магни, я только слегка, уж больно любопытно, – та сразу отстранилась и поднесла мне кружку – Охладись, малыш... Очарования, кстати, у него побольше моего будет. Только странное оно какое-то. А вот закрываться птенчик совсем не умеет.

– Научим.

Все, включая мелкую Бри, смотрели на меня с интересом энтузиастов-энтомологов, нашедших новый, неизвестный доселе подвид уховертки. Я же в полной мере ощутил себя идиотом – щеки и даже кончики ушей горели от стыда и... злости.

«Очарование? Да, разумеется, охотно верю. Ведь обладающие исключительным очарованием люди именно так и живут: у них почти нет личной жизни, они не умеют договариваться с опекунами, их выставляют из университетов и вышвыривают с любимой работы из-за богатых сынков тех, кому все дозволено. Ах да, еще их в обязательном порядке бросают собственные родители...»

Я залпом осушил кружку, и решил, что хватит с меня этой чуши.

– Хватит! – повторил я вслух. И это произвело впечатления: «лисы» все как один замолчали. – Теперь моя очередь проявить любопытство. Я бы хотел осмотреть свое рабочее место.

Бармену положено находиться за барной стойкой – так?

И я резко развернулся, желая туда и проследовать. И замер от неожиданности, оказавшись нос к носу с еще одним обитателем «Норы». Ладно, нос к носу – это я себе польстил: тот тип оказался заметно выше. Лицом к лицу, назовем это так. Лицом к лицу с главной проблемой моей жизни.

Высокий, худой, в черном костюме и того же цвета шляпе, лихо сдвинутой набок, смоляные вьющиеся волосы до самых плеч. И на фоне всех оттенков черноты – бледное узкое лицо: угловатый подбородок, цепкий взгляд и слегка безумная улыбка, в которой совершенно точно сверкнул острый, явно длиннее положенного, клык.

Возраст этого парня я не смог бы определить даже приблизительно. В целом же, он производил впечатление не то поехавшего крышей гробовщика, не то его беспокойного клиента.

– Осторожнее, золотце, не хотелось бы повторяться. – Голос его был отмечен легчайшей хрипотцой, похожей на суховатый звук пересыпаемых из ладони в ладонь жемчужных бус.

«Повторяться?»

Какая-то догадка мелькнула внутри и заставила внимательнее рассмотреть того, кто стоит напротив. Особенно руки... Да, эти узкие кисти и длинные пальцы я, определено, видел совсем недавно.

– Вы...

Он вопросительно приподнял брови, и я решил уточнить.

– Ночью... Тот парень, с которым я..

«Столкнулся».

– Неожиданно сблизился, – громко перебил он, улыбаясь еще шире, чем окончательно вогнал меня в краску. – Ошеломляюще, хотя и несколько ммм... грубовато. – и уже чуть тише, но так, чтобы слышно было всем: – И никаких им подробностей, раз не позвали меня в вашу теплую компанию.

– Но, Донни, мы не знали, когда тебя ждать, – всплеснула руками Берди, становясь похожей на обиженную девочку.

Тот равнодушно пожал плечами.

– Не мои проблемы, дорогуша. Вы могли бы надеяться... До пяти все свободны. Магнус, сегодня обойдемся без тебя, навести-ка лучше святых отцов.

– Понял, Донни, сделаю.

– Золотце, а ты идешь со мной. Потолкуем, – меня, как зазевавшуюся девицу, сцапали под локоток и потянули в направлении лестницы.

Замешательство, в котором я все еще прибывал от царящих здесь порядков, не помешало мне обратиться к главному из «лисиц» с вежливой просьбой.

– Сэр, не называйте меня так.

Указывать ему, что это бесцеремонно, похоже, было бесполезно, а объяснять, что это слово для меня связано с единственными теплыми воспоминаниями о матери, я не собирался.

– Сэр... – повторил тот и рассмеялся, коротко и тихо. – Донни, золотце, и никак иначе. А что до предмета разговора. Рад бы да не могу: раз уж сорвалось с языка однажды, значит, так тому и быть.

В небольшом холле на втором этаже я заметил три совершенно одинаковых двери. Ни на одной из них не было табличек.

Кабинет, в котором мы оказались, больше походил на комнату в доме – мягкий темно-синий ковер под ногами, кресла с высокими спинками, большой стол, несколько шкафов с книгами. На стенах деревянные панели янтарного цвета. Поверх же, вместо картин, висели карты: города, окрестностей и расположения звезд в разных полушариях. А на той стене, что рядом с дверью, напротив стола – портрет Уильяма Шекспира. Во лбу классика непочтительно красовалось несколько отверстий от пуль.

– Устраивайся поудобнее, – предложил Донни, легко запрыгнув в собственное кресло и закинув ногу на ногу. Над его головой я заметил еще одну эмблему «Серых лисиц»: голова животного была изображена схематически, а вот шипастая ветка и свирель под ней оказались самыми что ни на есть настоящими. – У тебя наверняка имеются вопросы.

Смотрел он так внимательно, что становилось не по себе.

– Чем занимаются «Лисицы»? – спросил я то, что волновало меня больше всего.

Он снова улыбнулся, на сей раз неуловимо тонко и побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Очень странными, с точки зрения обычного человека, делами. Иногда неприятными, иногда опасными. Лучше я сразу скажу, чем мы точно не занимаемся: заказными убийствами и промышленным шпионажем. Ну и еще тем, что не интересно лично мне.

– А... волшебством?

– Волшебство – наш профиль в этом городе, золотце....

Меня раздражала его привычка разговаривать едва не мурлыкая, и улыбка, не сходившая с лица, но постоянно при этом меняющаяся. Не говоря уже о прозвище, которым он меня наделил. Однако я все равно затаил дыхание, понимая, что сейчас мне расскажут что-то интересное.

– Мой – и Дэрри. Агентство этого зануды больше имеет дело с людьми и ограничено в методах. Чего не скажешь о нас. Они ведут расследования, мы тоже – по-своему... Они – хорошие парни, которые ловят плохих. Нас хорошими не назовешь. Нам просто не нравится, когда рядом есть кто-то опаснее нас.

Он посмотрел на хмурое выражение на моем лице и вдруг подмигнул шкодливо.

– Ничего, золотце, скоро сам во всем разберешься. Ты сообразительный мальчик, и бармен из тебя выйдет что надо.

Кстати, вот, еще один вопрос, в котором хотелось бы разобраться.

– Почему я, Донни?

И он снова разулыбался сумасшедшей акульей улыбкой.

– О, считай это озарением. Стоило мне увидеть тебя там, в переулке, стоящего на коленях и смущенного донельзя, и я сразу понял, что ты должен быть здесь. – Тонкий палец указал вниз, на ковер.

Я отчаянно пытался сохранить невозмутимое выражение лица, с которым пристало выслушивать подобную чушь, но, кажется, не преуспел.

– Именно об этом я и говорю, – продолжил чертов лис, наслаждаясь произведенным эффектом, и, слегка подавшись вперед резко сменил тему: – Как думаешь, в чем заключается работа бармена?

– Готовить и разливать напитки.

– Неверно, это только повод, Арчи. Уметь слушать – вот что важно. К нам приходит разная публика – люди, волшебный народец, полукровки, колдуны... Некоторые просто хотят поболтать, некоторые могут рассказать о чем-то действительно важном. Тебе придется поощрять их откровенность, запоминать и учиться отделять важное от пустого. Платить буду столько же, сколько платил Дэрри, все чаевые – твои. Звучит не так ужасно, правда?

«Волшебный народец, полукровки, колдуны, оплата, чаевые »...Звучало, если честно, завораживающе.

– Ну а раз так, нам остались простые формальности, – мой наниматель взял со стола пару бумажных листов и едва уловимым движением кисти отправил ко мне. Они скользнули так плавно, словно их подгонял попутный ветер, и аккуратнейшим образом сложились один на другой. Как в моих пальцах оказалась ручка, я толком и не понял.

– Самый обычный договор, золотце, – пояснил он. – В двух экземплярах, как всегда. Можешь пока не подписывать.

Я просмотрел образец. В принципе, это конечно, и был договор, только составленный в совсем уж дремучие годы. А еще мое внимание привлекло полное имя сидящего передо мной «лиса». Родственник? Однофамилец?

Я вопросительно посмотрел на Донни, тот ответил совершенно безмятежным взглядом.

К черту, все равно в суде эту бумажку вряд ли бы принял к рассмотрению хоть один суд.

Некоторое время я потратил на переписывание и хотел уже было передать результаты обратно.

– Не надо, просто зачитай, – работодатель, казалось, полностью утратил интерес к происходящему, даже для разнообразия прикрыл глаза.

– «Я, Арчи Грейстон, двадцати двух лет, проживающий по адресу... по доброй воле поступаю в услужение к господину, известному под именем Донована Дэра, владеющего заведением «Нора» по такому-то адресу, с таким-то жалованием. О своих обязанностях представление имею..»

– Да-да, все верно, – Донован -еще-один-Дэр выбрался из кресла, лениво, не торопясь, обошел стол и встал рядом со мной. – С обязанностями согласен?

– Согласен, – подтвердил я, протягивая ему договор. Он, не глядя, чирканул на листах две размашистые каракули и протянул мне руку.

– Мои поздравления.

Я осторожно пожал сухие прохладные пальцы – а в следующее мгновение Донни стиснул мою ладонь, дернул на себя – я тут же вылетел из кресла и оказался напротив него так близко, что мог бы разглядеть каждую крапинку в сердито сверкнувших расплавленным серебром глазах.

– Урок первый, золотце, – шепнул он мне вкрадчиво, жестко сдавливая пальцы. – Не стоит раздавать обещания кому попало и тем более ударять по рукам. Можно влипнуть в больши-и-ие неприятности. Со мной тебе, считай, повезло. Другие не будут столь гуманны.

Меня прошиб озноб, и я попытался высвободиться. Но какой там...

– Я не подписал договор.

– Луна и звезды, – вздохнул он и разжал пальцы. Я тут же отошел подальше на всякий случай. – Договоры оставь людям и мелким пакостникам. Обычная уловка. Хорошим колдунам и фейри достаточно Слова. Даже если ты оговорился, даже если имел ввиду совсем иное...

– Фейри?

Слово было произнесено, слово было услышано. И шепот забытых сказок вызвал сладкую тревогу в душе.

– Какой догадливый мальчик! – так обрадовался «лис», будто я разрешил невесть какую сложную загадку.

Я же изо всех сил пытался соотнести истории о дивных созданиях с тем существом, которое видел перед собой.

– Ладно, золотце, свободен, ближе к вечеру приступим. Пока будешь у Райана на подхвате, а Бёрди поднатаскает тебя в защите от чар. В этом она хороша. Я мог бы и сам, конечно, но, боюсь, ты не оценишь моих стараний, – он снова ухмылялся, но в том, как это было сказано, мне почудился острожный вопрос.

– Э-э, нет-нет, лучше Бёрди, – выпалил я тут же.

Он тряхнул волосами и рассмеялся, громко и весело.

– Правильное решение. Тебя проводить?

Щелчок пальцев – и дверь распахнулась сама собой.

– Спасибо, не нужно.

Я сбежал по ступеньками, желая побыстрее покинуть «Нору». И только на улице смог немного прийти в себя. Пока я шел до ближайшего поворота, меня не покидало ощущение направленного в спину внимательного взгляда.

## Стреляют ли фейри из пистолета?

Фейри не назовешь ни добрыми, ни злыми. Они просто другие. Могут быть жестоки, переменчивы, Захотят, например, подшутить, заморочить голову или вовсе убить. Всякое бывает. А могут прийти на помощь или одарить любовью. Никогда не знаешь, что придет им в голову.

Они так не простили своим соседям выбранного ими пути. И все же их тянет к людям. Фейри бессмертны, их жизнь – спокойное ровное пламя. Люди им видятся разноцветными искрами – яркими, интересными и совсем недолговечными. За большинством забавно наблюдать, некоторые так и тянет прихлопнуть в ладони, и совсем немногие хочется бережно раздувать и хранить у сердца.

– Может, им просто грустно?

– Все может быть, мой дорогой. Все может быть...


***

– Стрелял когда-нибудь?

Я только перешагнул порог, и это было первое, о чем спросил меня О'Ши.

– Один раз, на ярмарке, по банкам.

Он неодобрительно цокнул языком.

– Учись, без этого никак. У нас тут не консерватория, всякое случается. Освоишься, подберем тебе что-нибудь подходящее.

Посетителей пока не было, по расписанию мы открывались минут через пятнадцать.

Я снял пиджак, прошел за стойку к Райану, и глаза мои полезли на лоб: на полках под самой столешницей – только руку протяни – лежало несколько револьверов, пистолетов и даже, кажется парочка гранат. Внезапно захотелось заявить, что я на такое не подписывался, но, вообще-то именно это я и сделал.

Я осторожно взял в руки первое попавшееся оружие – черный «браунинг», блестящий и увесистый.

– Я думал вы колдовство используете..

– Используем, но старый добрый «кольт» порой доходчевей. Да, Одзава?

Хмурый «самурай» поднял на нас глаза и едва заметно усмехнулся.

Далее мне пришлось узнать, что пули у нас не простые, а на все случаи жизни: в них и серебро, и особенное железо и даже святая вода. Людям-то, конечно, без разницы, что именно в них дырку проделает, а другим созданиям есть, оказывается: всякая нечисть не любит серебра, волшебный народец – железа. Фейри последнее тоже не выносят, но вот некоторые – тут пришлось скосить взгляд на образец этих «некоторых», мирно потягивающего за столиком чай – как-то притерпелись.

– В случае любой шумихи ныряй за стойку и не вылезай, пока все не закончится, – продолжал просвещать меня О'Ши.

И очень вовремя – этот совет пригодился мне буквально через несколько минут.


Началось все с того, что Одзава бесшумно подошел к Донни и без слов, одним кивком, указал ему на окно. Мимо «Норы» проехала весьма подозрительная кавалькада из трех одинаковых черных автомобилей.

– Ммм, к нам гости? – предвкушающе спросил главный «лис», медленно натягивая тонкие перчатки.

– Второй круг наворачивают, – подтвердил Райан и решил пояснить специально для меня: – Вход в «Нору» зачарован. Без разрешения патрона сюда никто не сунется. Эти, например, наш бар просто не замечают.

Машины остановились, из них вышли неприятного вида ребята с ручными пулеметами наперевес и озадаченно принялись крутить головами.

Самурай замер с мечом в руках сбоку от входа, Берди с револьвером – на лестнице, Райан, тоже неплохо вооруженный, с одной стороны стойки. Я – с другой.

– Так встретим их как следует... – Донни оказался рядом со мной, положил руку на плечо и резко надавил вниз, заставляя сесть и одновременно используя меня как опору, взлетел вверх на стойку. У человека подобное вряд ли вышло бы.

Раздались щелчки взводимых курков.

Остальное я наблюдал с пола как диковинную мозаику отражений в зеркальной поверхности барного шкафа.


Вот заходит первый «гость» и едва успевает открыть огонь, как Одзава делает взмах – и бритая голова слетает с плечей и скачет по полу розоватым капустным кочаном. Кровь хлещет во все стороны.

Эта неожиданная расправа вызывает растерянность среди бандитов. Но ненадолго. Как только тело предшественника падает на пол, на пороге появляется номер второй. И тут же падает, прошитый насквозь сразу несколькими пулями. А я получаю ответ на вопрос: «Стреляют ли фейри из пистолета?»

Они не просто стреляют, они при этом ухитряются прыгать по стойке в веселом танце.

Дальше в двери вламываются сразу двое. У этих получается продержаться чуть дольше и слегка подпортить обстановку. Но как следует развернуться им тоже не дают: одного приканчивает, кажется, Донни, второго спокойно, как заправский снайпер, «снимает» Бёрди, а может, Райан успевает раньше... Но следующего точно убирает Одзава, теперь уже простым надежным «Томми».

– Хорош! – кричит Донни, соскакивает со стойки и несется к выходу.

Все затихают, а я, слегка обалдевший, вылезаю из своего укрытия.


Дышать я старался пореже – пахло разогретым металлом, порохом и кровью, – на пол и по сторонам я предпочитал не смотреть вовсе. Потому и заметил в окне еще двоих. Те оторопело пялились в сторону «Норы» и только что глаза не терли, пытаясь рассмотреть исчезнувший вдруг бар. Потом я отвлекся на Бёрди с Райаном. Те выглядели совершенно спокойно, и мне в голову пришла неприятная мысль.

– И часто тут такое происходит?

– Случается, – ответил О'ши, протирая столешницу. – Местные корольки время от времени любят проверять нас на вшивость. Те что поглупее, конечно. И отвечать им лучше на их же языке.

Тут дверь распахнулась настежь и вошел наш, как выражался Райан, патрон, таща громил с улицы за шиворот, словно нашкодивших котят – по одного на каждую руку. Глаза фейри довольно сверкали, лица бандитов выражали ужас.

– Так, ребятки, поиграли, а теперь за уборку, – проворковал Донни, скидывая их на пол рядом с безжизненными телами. – Забирайте-ка этих и передайте вашему главному: еще один такой номер, и я сам нанесу ему визит. Уверяю, это ему не понравится.

Потом пробежался взглядом по всем нам и остановил его на мне.

– Золотце, ты меня радуешь: и по ногами не крутился, и не в обмороке, – объявил он почти восторженно.

И в каком бы шоке я не прибывал и от самой перестрелки, и от того, что у меня на глазах только что погибли люди, все равно испытал досаду: понимать, что меня считают чем-то средним между ручным зверьком и нервической барышней, было крайне унизительно.

Поэтому я покрепче сцепил зубы, вооружился тряпкой, щеткой и принялся наводить порядок – сметать осколки разбитых бутылок и протирать полки.

Гангстеры быстро сгрузили тела своих приятелей в машины и уехали так быстро, словно за ними гнались все твари преисподней. Третью машину, пустую, они бросили посреди улицы, не потрудившись даже захлопнуть двери.

Наш босс, к моему облегчению, куда-то запропастился, зато, причитая, прибежала Бри, засучила рукава и так споро взялась за уборку, что через четверть часа пол и стены блестели, а о произошедшем напоминали только несколько дыр в стенах и потолке.

После этого О'Ши провел мне инструктаж: следить хорошенько за словами, деньги брать только из блюдца, в крайнем случае – со стойки, не из рук, и перед те, как принять, обязательно посмотреть сбоку или рассеянным взглядом – слишком много тут любителей расплачиваться зачарованной монетой. А потом положил передо мной пучок сухих трав, кусок хлеба, густо присыпанный солью, булавку и крупный четырехлистный клевер.

– Вербену со зверобоем и хлеб рассуй по карманам – это для защиты от самых докучливых волшебных созданий. А клевер приколи к жилету: поможет видеть их истинный облик.

– Давай, помогу, – тут же подсуетилась Берди. Подошла, покачивая бедрами, подцепила ноготком булавку и, помедлив, прикрепила мне на грудь четырехлистник, разгладила рукой и, глядя в глаза томно прикусила губку. – Ну как, тебе нравится?

И меня снова повело: опять почудился сладкий цветочный аромат, тело налилось истомой, в висках застучало, и стоило большого труда отвести взгляд.

– С-спасибо.

– Уже чуть лучше, – кивнула она удовлетворенно. – Но никогда не смотри в глаза тому, кто хочет тебя очаровать, невинное дитя... Ведь невинное, я права? – последние слова она прошептала мне на ухо перед тем, как выйти навстречу первым гостям.

Я буркнул: «Нет», и предательски покраснел до корней волос.


В первый свой рабочий вечер я показал себя настоящим болваном. Гангстерские разборки, предупреждения О'Ши и Бёрди сделали свое дело – я так опасался сказать или сделать что-нибудь не то, что в результате вел себя как деревянная кукла.

Посетителей было не сказать чтоб очень много, но и не мало. Часть из них Бёрди провожала в зал, и они сидели за столиками, в одиночку или шумными компаниями. Отдельных избранных она приглашала в кабинет для важных гостей, расположенный чуть дальше, за неприметной дверью.

У стойки же, как и говорил Донни, в основном задерживались одинокие любители выпить и поболтать.

Выглядели посетители тоже вполне прилично – ни хвостов, ни рогов, ни крыльев. Обычные с виду люди. Но стоило присмотреться, а еще лучше – невзначай, боковым зрением – и начинало казаться, что у вон той девушки волосы отливают зеленым, а тот приветливый мужчина слегка прозрачен на вид. Или, например, вдруг почудится, что у маленького и очень говорливого пожилого джентльмена, который полчаса кряду развлекал нас байками про своих многочисленных родственников, на голове зеленая шляпа. Но стоит только моргнуть – и наваждение развеивалось, как туман, и сколько ни вглядывайся, как не напрягай глаза, обратно не возвращалось. От этого слегка кружилась голова, и я переставал понимать – правда все это или просто игра моего воображения.

Устав от болтовни назойливого гостя, я отошел в сторону. Там над бокалом портвейна грустила очень худая дама средних лет.

– У вас что-то случилось, мэм? – спросил я участливо.

Она вздрогнула и подняла на меня пустой, невидящий взгляд.

– Я потеряла туфельки, – тихо проговорила женщина, – и теперь не могу танцевать. Золотые туфельки с серебряными каблучками.

– Должно быть, вы очень дорожили ими..

Женщина вздрогнула, и я понял, что она только что меня заметила.

– У тебя нет моих туфелек?

В голос ее слышалась и надежда, и крайняя подозрительность.

– К сожалению нет, мэм.

Она тут же потеряла ко мне всякий интерес, и снова склонила голову над бокалом.

Разговаривать ей явно не хотелось.

Потом я отвлекся на другого клиента, и еще на одного, а когда спустя несколько минут вернулся к этому участку стойки, женщины уже и след простыл, только нетронутый бокал на стойке говорил о том, что она вообще тут была.

– Привет, мальчики!

Я тут же забыл о грустной даме, потому что увидел знакомое лицо: Линдси Браун села на барный стул напротив Райана и бросила на стойку маленькую сумочку.

– Куколка! Я уже думал, что ты не придешь.

– Еще раз назовешь меня куколкой, О'ши, – она гневно наставила на него указательный палец, – и я за себя не ручаюсь!

– Понял, ты сегодня не в духе.

Райан без единого вопроса поставил перед Линдси бокал с «Маргаритой».

– Кто не в духе так это Дэриан, – заметила она устало. – Всю душу вымотал и мне, и парням.

– Переходи к нам, – тут же предложил бывший полицейский.

Девушка резко тряхнула светлыми локонами.

– Ну уж нет, наш босс, по крайней мере, по нам в случае чего не палит и к черту в пасть не отправляет, как некоторые. – «Что, простите... Это в каком смысле?» Она боязливо оглянулась, желая убедиться, что вышеназванные «некоторые» не стоят за ее плечом, таинственно улыбаясь. С них бы сталось. – Кстати, можно тебя на два слова, разговор есть?

Судя по тону вопроса и энтузиазму, с которым Райан тут же увел Линдси в укромный уголок («Я на две минутки, Арчи», разговор у них намечался вполне определенного толка.

Я остался один за стойкой и как раз заметил, что солидного вида клиент, совсем недавно сидевший вот на том месте, умудрился-таки подсунуть мне зачарованные деньги, когда дверь в очередной раз открылась, и в бар вошел детина свирепого вида – метра под два ростом, и едва не столько же в плечах, черноволосый и смуглый. Выступающие скулы, раскосые глаза и хищный крючковатый нос за милю выдавали в нем индейца, а длинный, через всю левую щеку, шрам окончательно придавал жесткому лицу бандитское выражение.

Увидав меня, он ухмыльнулся криво и направился к стойке. И я как-то сразу понял, что именно чувствует сотрудник банка, когда к нему приближается вооруженный грабитель.

– Привет, малец. Как звать? – снисходительно поинтересовался он, облокачиваясь на стойку.

И вдруг резко втянул воздух носом, да так, что нижняя губа слегка вздернулась, будто в оскале.

– Арчи, сэр.

Я посмотрел на него вскользь, боком – и заметил, что темные глаза его слегка отливают желтым.

Рука моя сама собой нырнула под стойку и нащупала прохладную рукоять револьвера.

– Арчи, значит...

Всегда считал себя мирным парнем, но события последних дней из кого угодно сделают дерганого параноика. Поэтому когда детина, будто невзначай, засунул руку за пазуху, я не стал ждать, пока на меня наставят ствол ( «Что ж, тогда руки вверх, Арчи»), а сделал это сам: вынул револьвер и, держа его над самой столешницей, произнес: «Сэр, опустите, пожалуйста, руки на стол». То, что голос мой в этот момент звучал почти спокойно, можно смело заносить в список личных достижений Арчи Грейстона.

Лицо индейца стало почти обиженным.

– Вот это поговорили... Ишь ты.. Ладно-ладно, все, парень, ты меня поймал, я сдаюсь.

Говорил он неожиданно добродушно, словно перед ним шестилетка с деревянным ружьем. В этом мне послышался какой-то подвох – и я, заозирался по сторонам, ища глазами Одзаву. Но тот как в воздухе растворился.

– Вот, смотри... – Широкие ладони легли на стойку, я отметил, что тыльная сторона их и сами пальцы испещрены татуировками, – все, как ты просил. Можешь, опустишь пушку?

Рядом лег какой-то амулет или украшение – несколько бусин на кожаных шнурках.

Это за ним он лез в карман?

Я ощутил себя идиотом.

– Кстати, ковбой, ты забыл взвести курок.

Большим идиотом.

– Пинки, старик! Как оно?

– Да вот, Райан, ваш малец взял меня на мушку.

Ну очень большим идиотом.

А уж когда понял, что и Бёрди, и Одзава с интересом наблюдают за происходящим с самого начала, и вовсе был готов сквозь землю от стыда провалиться.

– Ну, не могу его за это винить, – Линдси хлопнула Пинки (Боже, Пинки... Менее подходящего имечка и придумать сложно) по плечу, помахала рукой на прощание, и вышла на улицу. И больше всего мне хотелось последовать ее примеру.

– Чанк Пинкертон, – протянул мне руку громила. – Но все зовут меня Пинки. На-ка, это тебе, на удачу. – и он придвинул мне локтем странное украшение. Я вопросительно посмотрел на О'Ши.

– Бери-бери, – хмыкнул тот. – Этот краснокожий знает толк в амулетах. Нашел что-нибудь?

Индеец придвинулся ближе и тихим низким шепотом ответил.

– Ничего, Рай, совсем. Духи леса молчат, шаманы разводят руками. Жрецы вуду говорят, что их лоа стали не слишком общительны. Вроде бы жаловаться не на что, но мне это не нравится: слишком уж все благостно... А мальчонка-то примечательный, ага?

Дальше не стал слушать: во-первых, не люблю, когда при мне меня же обсуждают, во-вторых «Шаманы, вуду»... Для меня это уже было слишком.

– Ладно, пойду спрошу Донни, нужен ли я ему еще, – произнес индеец, когда они всласть наговорились и, поднявшись на ноги, отправился наверх. – А то устал как собака.

И он разухмылялся так, будто сказал что-то смешное.

А я решил: если не хочу окончательно сбрендить, нужно отвлечься от всякой чертовщины и прийти в себя. Самый лучший способ отвлечься, который я знал – погрузиться с головой в музыку. Поэтому я попросил О'Ши о небольшом перерыве, и направился к противоположной стене – именно там стояло всеми позабытое фортепиано.

Я боялся найти инструмент в плачевном состоянии, но открыв крышку и взяв на пробу несколько аккордов, понял, что опасения мои напрасны: звук был чистым и куда приятней того, что выдавал рояль в закусочной. А еще я понял, как соскучился по ощущению тугих гладких клавиш под моими пальцами.

Я сел за инструмент и позволил себе ни о чем ни думать. Совсем. Пальцы, слегка ошалевшие от радости, сами летали по белым и черным ступеням музыкальной лестницы. Это был «Танец Анитры», не спрашивайте почему, у меня нет ответа. Может, колкая, но манящая мелодия танца восточной красавицы казалась сродни тем самым чудесам, которые подстерегали меня за углом? Неуемная, беспокойная сила заполняла меня и под конец «танца» стало невозможно ее сдерживать, и дальше, без пауз, с небольшим переходом, воздух наполнился дерзкой, бунтарской мелодией джаза.

О, по сравнению с гармоничным звучанием классической музыки, джаз поначалу кажется слишком резким, ехидным, он бьет по ушам, он насмехается, он бросает вызов. Но нет ничего лучше, чтобы прочистить мозги и вернуть себе тонус.

«Та-дам, та-дам, там-парам-парам-парам-пам...»

Держи ритм, просто держи ритм и оплетай его тонкой вязью новых аранжировок, бросай в него пригоршнями нот по своему настроению, пусть он звучит так, как нужно здесь и сейчас.

Когда я закончил, раздались аплодисменты. Я развернулся, обвел еще мутным взглядом зал, и обнаружил, что помимо гостей здесь собрались и все «лисицы» в полном составе, за исключением Магнуса Лира.

– Эй, а ты хорош, парень! – присвистнул Райан с полотенцем на шее.

Рядом с ним стоял Пинки и покачивал головой, соглашаясь с коллегой.

Одзава расположился чуть в отдалении за одним из столиков, смотря на меня поверх сложенных вместе ладоней так, словно вспоминал о чем-то или прикидывал, убить меня на месте и оставить пока в живых.

Донни слушал, подперев плечом косяк внутренней двери, что вела в отделенную от зала часть бара. Руки в карманах, голова чуть склонена к плечу.

Бёрди.. Она стояла ближе всех, за моей спиной. Собственно, первым, на что наткнулся мой взгляд, было ее декольте, после этого я и начал старательно озираться по сторонам.

– Очаровательный птенчик, сыграешь еще, для меня?

Тут она выкинула очередной номер и грациозно примостилась на мои колени, будто участница разбитного варьете, да еще оплела одной рукой шею. Я ощутил себя сидящим на раскаленной сковороде и изо всех сил принялся думать о фальшивых зачарованных деньгах и окровавленных трупах тех гангстеров, что так неосмотрительно зашли сегодня к нам, – о чем угодно, только не о теплых женских бедрах, обтянутых шелковой тканью и не о сладком аромате, который снова заявлял о себе.

– Ну же, Арчи, не будь букой...

«Это слишком, черт возьми... Это уже слишком»

Не знаю, чем бы это все закончилось, если бы не голос, показавшийся мне божественным промыслом..

– Бёрди, дорогуша, иди-ка сюда.

Девица потрепала меня по щеке, легко вскочила на ноги – я едва не умер от облегчения – и слегка вихляющей походкой направилась к Донни. Я же закрыл крышку инструмента и ретировался в противоположном направлении.

Громила-индеец отправился за мной следом. Точнее, он-то шел к выходу, но решил перекинуться со мной парой слов. Честное слово, начни он острить, я бы не выдержал и послал бы его подальше, но он взял совсем другой тон.

– Бёрди хорошая девушка, – сказал Пинки мягко, успокаивающе.– Но у нее свой способ взаимодействия с миром. И она его не выбирала, как и все мы.

Я невольно обернулся в ее сторону: Донни по-свойски приобнял ее за талию, осторожно отвел за ухо рыжий локон, и что-то тихо говорил, наклонясь неприлично близко. Ни дать ни взять мило шепчущаяся парочка. Только лицо Берди на глазах становилось растерянным и виноватым, как у проштрафившегося щенка.

До конца смены она ко мне больше не подходила.

Я вернулся за стойку. И, к своему удивлению, обнаружил среди оружия под ней примечательного вида книгу с интригующим названием «Перечень сущностей». Страницы этого опуса были отпечатаны на машинке, рисунки – старательно выведены от руки или вклеены из других источников, строгий самодельный переплет напоминал о хозяйственных книгах.

Зато каких созданий там только не было. Я просмотрел оглавление: все сущности делились на три вида: сущности Холмов, исчадия Тьмы и прочие мракобесы. Хм.. Кажется, у меня появились догадки о составителе этого справочника.

Теперь каждую свободную минутку я изучал «Перечень», и это оказалось крайне полезным чтивом.

Шел третий час, когда Райан меня отпустил.

– Хватит с тебя на сегодня, парень, – сказал он. – Народа немного, иди-ка отдохни. Наверху есть комната специально для этих целей.

Но я решил, что лучше отправлюсь к себе. Пройдусь, заодно освежусь. Тем более что в конце квартала есть возможность даже в такое позднее время нанять такси. А что до темноты – я ее никогда не боялся, только тех, кто может в ней затаиться.

Улица действительно не спала – огни баров и варьете горели всеми цветами, по улицам сновали девицы, шумные компании и перебравшие завсегдатаи подобных мест. Свободных машин не оказалось. В ожидании я решил немного прогуляться – и тут мое внимание привлек странный отблеск вдалеке, словно на газоне кто-то оставил зеркало.

Я пошел на этот странный мерцающий огонек. Мне представлялось, что он совсем рядом – стоит лишь улицу перейти да пройти немного, на деле же пришлось отойти прилично от стоянки, так что я ее едва не потерял из виду. Зато и сияние стало намного ярче. Едва сдерживая любопытство, я подошел совсем близко – и, как завороженный, разглядывал какое-то время лежащие в траве... туфельки. Совсем маленькие – с мою ладонь – и удивительно красивые, сотканные из переливающихся золотых нитей.

« Я потеряла туфельки, – всплыл в памяти печальный тихий голос: – Золотые туфельки с серебряными каблучками».

Я наклонился и поднял их, разглядывая со всех сторон. Так и есть – небольшие каблуки отливали светло-серым металлом.

«Выходит, это и есть пропажа той странной дамы», – подумал я. И решил было вернуться и отнести находку в «Нору»: может, кто-то из тамошних посетителей знает, как найти эту женщину.

Держа из в руке, я неспешно побрел по дороге назад и буквально через несколько минут увидел, как навстречу мне движется худенькая понурая фигурка – та самая печальная дама.

– Мэм! – окликнул я ее.

Она подняла на меня взгляд – и глаза ее вдруг сверкнули болотными огоньками, лицо заострилось и стало совершенно непохоже на человеческое, волосы встали дыбом, длинные пальцы скрючились.

– Ты! – заверещала она. – Ты украл мои туфельки! Лжец! Врун! Вор!...

– Нет же, нет! – пытался я объяснить ей, протягивая ей ее драгоценную пропажу. – Я не крал их, я только что нашел их вон там...

Она обезумела и ничего не желала слушать.

– Ложь! Все ложь! – Она схватила туфли, полоснув по пальцам острыми когтями и гневно уставилась на меня. Глаза ее сейчас казались огромными и круглыми как блюдца. Подсвеченные бледно-зеленым сиянием злые блюдца. – Ты пожалеешь об этом!

Туфельки в мгновении ока оказались у нее на ногах – и она сразу выросла, засмеялась жутковато, но заразительно, а потом вдруг лихо присвистнула и выбила каблуками затейливую дробь.

Бойкий мотивчик джиги зазвучал в ушах – невидимые флейты и скрипки пели весело и смешливо. Я и сам не заметил, как начал притоптывать в такт. Танцовщица улыбнулась недобро, схватила меня за руки – и мы оба пустились в пляс. Все быстрее и быстрее.

Она хохотала как безумная, скрипки и флейты надрывались от смеха, ноги мои сами собой выполняли невероятные па и высекали каблуками искры из камня.


Ах танцуй, танцуй, милок,

Коль обувку уволок.

В наказание за ложь

Скоро замертво падешь.


Через некоторое время она исчезла, но пронзительный смеющийся голос и бешеный ритм джиги никуда не делись. Пот лился градом, дыхание сбилось напрочь, сердце стучало так, словно вот-вот выпрыгнет из груди, ноги сводило немилосердно. И все равно я не мог остановиться ни на мгновение. Ни крикнуть, ни позвать на помощь. Будто одержимый, я несся все вперед и вперед выбивая частую дробь, прыгая горным козликом и то и дело крутясь вокруг собственной оси.

«Пожалуйста, кто-нибудь, – истерично билась в голове мысль. – Кто-нибудь, я больше не...»

– Мистер, с вами все в порядке? – раздалось вдруг рядом. – О-хо-хо.

Потом что-то сбило меня с ног, и я покатился вниз по склону и мешком свалился в холодную неприятно пахнущую воду.

«Да твою ж... » – думал я, отчаянно цепляясь за грязные камни. Холод и сырость – не самые лучше друзья в городе ветров, зато я наконец-то избавился он навязчивой мелодии, да и в пляс пуститься меня не тянуло.

– Хватайтесь же, – мне протянули руку и помогли выбраться на берег.

– Спасибо, я перед вами в долгу, – произнес я, отдышавшись, и заоглядывался, пытаясь понять, куда меня забросило.

Мой спаситель хмыкнул, стиснул ладонь чуть крепче – и отпустил, разглядывая меня к головы до ноог.

– Ну и угораздило вас, – сказал он чуть позже. – Так и заболеть недолго. Давайте-ка я вас подброшу. Вон, неподалеку мой автомобиль.

Я согласился. И едва не вырубился от усталости прямо в машине. Чтобы хоть как-то прийти в себя, я попросил водителя остановиться за пару кварталов от дома миссис Паркер.

– Как знаете, – пожал тот плечами и, выпустив меня, развернулся и уехал восвояси.

До своей комнаты я добрался без всяких приключений. Переоделся в сухое, кое-как развесил мокрые вещи и тут же завалился спать, радуясь, что снова спасся только чудом.

Ни тогда, ни в последующие дни ничто не насторожило меня, не показалось подозрительным или неправильным.

## Страшно?

Сидхе – пастыри всех волшебных созданий, ведь те питаются их силой. Когда фейри уходят, исчезают и брауни, и агишки, и даже крошечные привереды-пикси. Дивный народец бывает опасен для людей: коварный кельпи может утащить под воду, бузинная матушка – обратить человека в сухой куст, даже мирные богганы – и те, разозлившись, напакостят так, что мало не покажется. Но для фейри все они не представляют опасности. Поэтому те зачастую смотрят на их проделки сквозь пальцы. Но могут порой и приструнить, и даже развеять, если создания своевольничают и не слушаются указаний.

И совсем другое дело – порождения Тьмы: слоа, фоморы, дуллаханы... С ними фейри всегда будут врагами. Эти создания наизнанку выворачивают саму суть – жизни, смерти, волшебства, – и потому не должны существовать.


***

Прошло несколько дней, и я немного освоился в логове «Лисиц». Нельзя сказать, что я понял, что у них тут творится, зато четко осознал: если продолжу дергаться по любому пустяку (да-да, перестрелки или «проверки» от Бёрди незаметно перешли именно в этот разряд происшествий ), то надолго меня не хватит. Поэтому пытался воспринимать все слегка отстранено и даже философски. Получалось не всегда.

Существ, подобных танцовщице в золотых туфельках, я на следующий же день нашел в «Перечне». Назывались они «корред», принадлежали к «сущностям Холмов», отличались спокойным незлобливым нравом за одним исключением: горе тому, кто помешает их танцам или украдет волшебные башмачки.

О ночных плясках я так никому и не рассказал: я прекрасно понимал, что сам оплошал – взял в руки волшебный предмет, не удосужившись даже узнать побольше о его хозяйке. Но я и так почти ежечасно ощущал себя неумехой-дурачком, над которым посмеивается даже Бри (мой разум по-прежнему воспринимал ее как девчонку-подростка) и усиливать это впечатление еще больше мне не хотелось.

В итоге я клятвенно пообещал себе держаться подальше от таинственных вещиц, как следует запомнить особенности всех необычных созданий, – и на этом успокоился.

А вокруг происходило много всего необычного.

Вернулся наш управляющий, и градус безумства всего происходящего тут же подрос. Трудно представить себе более неуместную фигуру в баре, кишащем дивными созданиями, чем католический священник. А Магнус Лир именно им и являлся. В прошлом. Впрочем, в последнем я временами сомневался. Наш Магни носил мирскую одежду, но вместо белоснежных накрахмаленных воротничков мне то и дело мерещилась колоратка: четки и Библия постоянно были при нем, как и вечно назидательные интонации. Он всегда был строг, педантичен и без проблем отзывался на ироничное «святой отец» в устах Донни или Райана. Авторство «Перечня сущностей», кстати, действительно принадлежало ему.


История с перестрелкой получила свое продолжение на следующий же день. К «Норе» подъехало несколько машин, из них высунулись парни в костюмах с ручными пулеметами и без лишних слов принялись палить в воздух. Без всякого, впрочем, результата – наш бар был скрыт от них, и пули просто улетали в промежуток между соседними домами. Гангстеры почесали затылки, вылезли из автомобилей и повторили бесполезный маневр.

– Ох, дурачье, ничему них жизнь не учит, – вздохнула Бёрди и кликнула Донни.

– Это снофа Моретти? – Магнус свел вместе светлые брови.

– Они самые, – подтвердил О'ши.

Управляющий покачал головой и сотворил крестное знамение.

– Заблутшие души... Донован, я напомню, что убийство есть тяшкий грех.

Нарисовавшийся у стойки Донни, с подозрительно просветленным видом перекатился раз-другой с пятки на носок и обратно.

– Твоя правда, Магни. И как добрый пастырь ты больше не позволишь этим агнцам брать его на душу. Райан и Одзава идут с тобой. Только аккуратней, сладенькие, без лишнего шума. Не забрызгайте тротуар. Я же пока навещу господина Моретти.

Магнус Лир поправил очки, достал из-за пояса «Кольт» и переложил в другой карман запасной магазин, попутно шепча на латыни: «Réquiem ætérnam dona eis Dómine...»

О'Ши весело крутанул на указательном пальце левой руки револьвер, еще один, точно такой же, он сжимал в правой. Одзава спокойным шагом подошел к двери, держа наготове «Томми».

На улице заметно потемнело, в считанные минуты «Нору» плотной завесой окутал туман, словно на окна щедро плеснули молоком. Когда трое «лисов» вышли из бара, нам слышны были только звуки выстрелов, крики и непрерывное звучание молитвы, завершающееся протяжным торжественным «A-аmen», после чего стрельба становилась еще ожесточеннее.

Через некоторое время установилась относительная тишина, потом началась приглушенная возня, хлопнули дверцы, заурчали моторы...

Когда туман рассеялся, улица оказалась абсолютно пуста. Только несколько небольших пятен портили общий вид. Но странное марево мокрой губкой стерло их подчистую.

Донни исчез еще до того, как грянул первый выстрел. И объявился снова спустя пару часов.

А на другой день в газетах появилась заметка о том, что с известным торговцем оружием, мистером Генри Моретти, вчера случился приступ нервической болезни.

«...В силу чего сам торговец был направлен в клинику для душевнобольных, а семейный бизнес отныне перешел в руки его старшего сына Александра....»


Из шуток, ненавязчивых пояснений вскользь, по ходу того или иного разговора, которые я сопоставлял с некоторыми фактами из справочника, я узнал немного больше о моих коллегах.

Райан и Магнус, к примеру, оказались настоящими колдунами – людьми, обладающими способностями к волшебству, с которыми фейри когда-то поделились частью своей силы.

О'ши умел ходить их тропами и видел задатки волшебства в других людях, если, конечно, последние не умели их скрывать. Магнус даже в бытность свою священником считался отличным экзорцистом, а после обрел возможность управлять туманом.

А вот остальные людьми в прямом смысле не являлись.

Наша маленькая Бри была наполовину брауни.

Чанк Пинкертон – потомственный шаман – умел говорить с духами своего племени, и, как заявил О'ши (хотя мне и с трудом в это верилось), по своему желанию оборачивался в волка.

В Одзаве текла одновременно кровь они – японского демона, славящегося тем, что его очень сложно убить, и ирландских потомственных целителей. В итоге из Брайана вышел идеальный воин и убийца: удар его меча был способен лишить жизни даже волшебных созданий. Ну и подлечить при необходимости он тоже умел.

С Бёрди все вышло еще сложнее. Ее матери – талантливой актрисе – не повезло угодить в лапы лианан-ши – коварного и трудноуловимого создания Тьмы. Эти лианан окружают свою жертву сильнейшими любовными чарами, как паук незадачливую муху. И пьют из нее жизненные силы, взамен позволяя насладиться кратким, но очень ярким вдохновением.

Обычно жертвы этой твари быстро ей приедаются, и чаще она выпивает их досуха, не дожидаясь этого момента. Поэтому дети от лианан – неимоверная редкость и проблема. По хорошему, девочку следовало уничтожить, едва в ней проклюнулся дар, но Донни неожиданно за нее заступился и взял к себе. Далеко не все считали это правильным.

Узнав все это, я вполне логично задался вопросом: «А что необычного во мне? С чего бы это фейри затащил меня в подобную компанию?»

Ответов у меня не было. А тот, кто мог их дать, с объяснениями не торопился. Донни вообще в эти дни не докучал мне своим обществом, хотя без присмотра не оставлял: время от времени я чувствовал на себе тот самый внимательный взгляд, от которого мне становилось не по себе.


В один из вечеров, когда клиенты только-только начинали подтягиваться в «Нору», на барный стул, что стоял возле стойки, прыгнул кот. Я не заметил, за кем это он прошмыгнул в двери – зачитался справочником – поэтому удивился пушистому гостю. Тем более что кот бы весьма примечательный: холеный, с длинной шерстью светло-кремового, почти белого, окраса и прозрачно-голубыми глазами.

– Ух, какой тут у нас красавец.

Я наклонился вперед и попытался почесать кота за ухом. Шерсть его тут же встопорщилась, в глазах сверкнули гневные искры.

– Руки про-очь, Гре-е-эйстон, – очень четко и очень недовольно произнес он.

Потом вспыхнул ярким солнечным светом от кончика хвоста до кисточек на ушах – и в следующее мгновение я увидел перед собой идеальный профиль моего бывшего босса, тщательно стряхивающего пылинки с лацкана своего пиджака. Сидящий неподалеку изворотливый клурикон, маскирующийся под хмельного торговца, тут же ойкнул и склонился в почтительном поклоне.

– Мне нужен Донни. – Дэриан озирался по сторонам так, словно был королем, попавшим волею судьбы в лачугу рыбака.

Патрона я сегодня не видел, о чем тут же и сообщил.

– Я подожду, – решил мистер Ди, не трогаясь с места.

Из напитков он выбрал редкий медовый эль с шиповником и малиной.

Ждать пришлось совсем недолго: пока я ходил за элем в погреб и искал среди добрых двух дюжин одинаковых бочонков нужный, число фейри в зале удвоилось.

Дэриан и Донни, стоящие друг напротив друга, представляли собой странное зрелище. Первый – строгий, волевой, в безукоризненно аккуратном светлом костюме, второй – нарочито-развязный, небрежно-ироничный – в черном. Полные противоположности друг друга.

– Вы только посмотрите, кто к нам заглянул! Давненько тебя не было, Дэрри.

– Зато тебя, братец, нынче отсюда не выманишь, – Дэриан cмерил Донни скептическим взглядом. Тот и бровью не повел. – А здесь ничего не изменилось. Та же дыра, что и раньше. Хотя чего еще ждать от логова падальщиков?

Я думал, что Донни рассердится, но он улыбнулся еще шире, блеснул острым клыком и подошел к брату почти вплотную.

– Ну надо же кому-то подъедать за вами дохлые дела... – доверительно сообщил он. – Те, что вам самим не по зубам.

Воздух в зале сразу сгустился.

Дэриан молча похлопал в ладони. Ровно три раза.

Хлоп-хлоп-хлоп.

– Смотри не подавись ненароком. С твоей-то нездоровой тягой к самоуничтожению.

Глаза Донни опасно сузились, и он отзеркалил издевательский жест брата.

Хлоп-хлоп-хлоп.

– Ко-отик, – протянул он ласково, – а не пошел бы ты... – На долю секунды лицо Дэриана исказила ярость. – ...Наверх, – продолжил Донни, упиваясь его злостью. – Там и поговорим.

И приглашающим жестом указал в сторону лестницы.

Как и остальные присутствующие, я провожал их взглядом, пока оба фейри не пропали из вида. И только потом понял, что все это время простоял с кружкой эля в руках.

«Зря ходил, что ли? Отнесу-ка по-быстрому», – решил я и поднялся на второй этаж вслед за братьями Дэр.

Постучал в дверь кабинета нашего босса, но ответа так и не дождался, что и неудивительно: внутри никого не оказалось. Я помялся немного на пороге и собрался было идти обратно, когда по ногам моим, будто сквозняком, потянуло вдруг прохладным и тяжелым от влажности воздухом. Почудился тонкий аромат листвы, горьковатых цветов, еще чего-то остро-свежего. И голоса.. тихо-тихо, на грани слышимости. Эхо от эха...

Медленно я подался вперед и сделал пару острожных шагов. Заметно похолодало, запахи стали ярче – будто я среди цветущего кустарника и прибрежных трав, – глаза заволокла легкая дымка, кабинет исчез, я совсем ничего не видел вокруг – только легкую, слегка мерцающую, вуаль светлого марева. У щиколоток оно сгущалось и струилось дальше, вперед, приглашая за собой, будто течение призрачной реки. Я замер на этой странной туманной границе, потому что сквозь пелену до меня донеслись знакомые и, одновременно, иные, голоса. Так четко, словно меня от говорящих отделяли всего несколько метров. И голоса эти ожесточенно спорили друг с другом.

– …. Разве должен я объяснять очевидное? Разве твои глаза не видят этого? – Дэриан говорил будто сквозь бурю, не словами – раскатами грома, ревом ветра.

– Я вижу многое, брат мой. Но решение давно принято, и я не изменю его. – Этот голос звучал совсем иначе: нарочито негромко, но от этого лишь более веско. В нем мне слышался далекий вороний грай и гулкое эхо шагов в пустом замке.

– О, Мабон! – это прозвучало примерно как «О, Боже!» – Рисковать в такое время.. Из-за какого-то щенка? Мало бед он принес всем нам? – Воздух превратился в вязкий кисель. Виски сдавило невидимым жестким обручем. – Нарушить запрет Белого Короля... Безумие!...

– Гейс, наложенный Его Величеством, нерушим! – жестко и холодно отрезал Донни. – Остальное касается только меня.

Дэриан вздохнул так, будто худшие его опасения не подтвердились.

– Хорошо если так, – сказал он чуть погодя. И голос его звучал почти спокойно. – Вороны Видящей госпожи пророчат нам Темное время...

Тяжесть, давящая со всех сторон, схлынула, оставив ощущение слабости в ногах и шума в ушах.

Медленно, пятясь, словно рак, я сделал три шага назад. Дымка и голоса исчезли, а я обнаружил себя на пороге знакомого кабинета с кружкой медового эля в подрагивающих руках.

– Так, к черту, – решил я и залпом осушил ее, почти не чувствуя вкуса.

И только потом закрыл дверь снаружи и спустился в зал.

Все произошедшее никак не шло у меня из головы. Я понимал, что услышал то, что не предназначалось для моих ушей, и тем не менее, казалось, что все сказанное очень важно. Отдельные фразы легко всплывали в памяти, но почему-то я никак не мог сосредоточиться, уложить их в голове. Да и смысл ускользал. Но даже больше самого разговора мне не давала покоя та легкость, с которой я попал на скрытую тропу.

Вот почему, когда ко мне подсела Бёрди и томным голосом попросила налить ей содовой со льдом, я, вместо того, чтобы как обычно, держать дистанцию и отводить взгляд, сам подался вперед и спросил:

– Бёрди, скажи, можно ли открыть дорогу фейри, не имея особого дара?

Красотка удивленно моргнула, потом кивнула одобрительно – и только тогда я понял, что на этот раз просто отмахнулся от ее чар, даже почти их не заметил, – и ответила:

– Нет, Арчи. Без дара нет. Только с провожающим и при условии, что будешь сохранять телесный контакт. Например держаться за руку. Для людей дороги фейри коварны – можешь сгинуть и заплутать в безвременье.

– А если дар есть?

– Тогда сможешь ими пользоваться. Но тот, кто проложил тропу, об этом узнает, если захочет. – «Упс...» – Лучше бы тебе, конечно, с Райаном об этом поговорить, милый.

Бёрди утолила жажду и вернулась к посетителям.

Я же преисполнился воодушевления: осознавать, что мне подвластна хоть какая-то разновидность волшебства, было весьма приятно.

Несколько поубавил мой пыл Донни, когда соизволил спуститься в зал. Мне он ничего не сказал, но наградил таким долгим внимательным взглядом, что никаких сомнений не осталось: мое невольное присутствие не осталось незамеченным. Знал ли он о нем в момент разговора? Нисколько бы не был этим удивлен.


Мне не терпелось проверить догадки о своих способностях в тот же день. Но я проявил благоразумие и дождался О'ши. С ними вместе мы отправились на соседнюю улицу, образующую тупик. Оттуда начиналась ближайшая скрытая тропа, ведущая куда-то за город. Довольно унылый пейзаж, надо признать – болотистая низина, с одной стороны, на холме – церковь и большое кладбище.. с другой – полузаброшенная деревенька и река.

– Отличное местечко, – хмыкнул Райан, когда мы несколько раз сгоняли туда-обратно. – Делай что хочешь, никто не услышит.. А если и услышит, то вида не подаст.

Выглядел «лис» ужасно довольным. Тот факт, что я тоже могу ходить скрытыми тропами, пришелся ему по душе.

– Ну-ка, Арчи, взгляни, раз такое дело.

С этими словами он достал из кармана сложенную гармошкой карту Чикаго и окрестностей, исчерченную красным карандашом.

– Здесь тропы, которые я обнаружил. Сделай себе копию. И если найдешь что-нибудь новенькое, добавляй.

Я от души поблагодарил его и стал с интересом разглядывать карту.

А потом мне вспомнился тот вечер, когда я гнался за призраком с фотографии. Тогда я, сам не понимая того, проследовал за ним по одной из подобных троп. Я попытался найти ее глазами.

– Вот тут точно должна начинаться одна, – указал я пальцем. – По ней прошел призрак... точнее этот самый... слоа...

«И я за ним», – хотел добавить я, но не успел. О'ши излишне весело хохотнул и хлопнул меня по плечу.

– Живые не могут ходить по дорогам мертвых, парень. Так что нам тропы дохляков без надобности.

«Но я точно помню...»

Сердце пропустило удар.

Я заставил себя думать, что я что-то не расслышал или неправильно понял.

«Или это был вовсе не слоа. Да, может и так».


В эти же дни я в полной мере понял смысл работы бармена в «Норе». Кажется, что ты не делаешь ничего особенного: подаешь эль, виски, коктейли, принимаешь деньги, слушаешь, о чем о болтают гости или сам развлекаешь их беседой. Но спустя денек-другой начинаешь замечать странные вещи: какие-то байки и рассказы забываются, будто бы их и не было, а какие-то начинают странно вибрировать, повторяться, наслаиваться друг на друга похожестью сюжета или героев.

Под утро, когда посетители разбредались кто куда, мы устраивали совещания: садились все вместе за стол, и обсуждали новости: кому что запомнилось. И оказывалось, что сложенные вместе сплетни, догадки и жалобы составляют интересную картинку.

К примеру, я за вечер наслушался вволю о том, как один брауни вдрызг рассорился со своими хозяевами, обвинил их в черствости и нарушении уговора, развел ужасный беспорядок – и удрал. А те только в недоумении разводили руками: что вдруг случилось с молчуном-работником? А еще о том, что вредный водяной конек, агишка, живущий неподалеку и повадившийся затягивать в реку всех без разбора, второй день как поутих, видать, свои, наконец-то внушение сделали. А у Магнуса нашлась история о том, что его сегодняшний вызов в один дом «посмотреть, что там такое уже недели две бухает да шепчет» отменился, потому что «бухать само перестало». А у Райана, в числе прочего, рассказ о заявлении в агентство от сердобольного старичка-садовника, просящего «вернуть крошек феечек». Да и Бёрди припомнила кое-что:

– А мисс Бенни спрашивала, не встречала ли я ее подругу. Та вчера репетицию пропустила – небывалое для нее дело.

– Мисс Бенни – это... – решил уточнить я.

– Местная баньши, – огорошил меня О'Ши. – Работает певицей в одном кабаре. Голосища у нее – ух! Аж уши закладывает.

– Что за подруга, дорогуша? – Донни вернул беседу в прежнее русло.

– Корред-танцовщица. Выступает нечасто, но на репетиции никогда не опаздывает, а тут вовсе не явилась, вот Бенни и забеспокоилась.

Тут же вспомнились дикие пляски, безумные, полные злобы глаза и золотые туфельки с серебряными каблучками. Я понял, что не имею право промолчать.

– Кхм.. кстати о корред, – откашлялся я. – Вот какая история случилась со мной несколько дней назад...


И я во всех подробностях рассказал о событиях той ночи, начиная с визита грустной дамы в «Нору». Разумеется, не ожидал похвалы за свой не слишком блестящий поступок, но того, что последовало дальше, я и представить себе не мог.

– Так что если бы не тот парень с машиной, мне пришлось бы худо, – закончил я в полном молчании.

Ребята странно переглядывались с таким выражением на лицах, будто у них есть для меня новость, но никто не хочет озвучивать ее первым – настолько она плоха.

– Как вовремя он там оказался, – от вкрадчивого голоса фейри вспотели ладони. – Ты, конечно же, помнишь, как он выглядел?

– Э-э, конечно...

«Что за странный вопрос?»

Я попытался вызвать в памяти образ моего спасителя, и потерпел самое настоящее фиаско. Единственное, что я мог сказать наверняка: он как-то выглядел и был во что-то одет. На этом все. Я пытался выскрести из своих воспоминаний хоть что-нибудь: цвет волос, рост, свои мысли по поводу него – тщетно. Словно все, что касалось этого типа, мой разум аккуратно скрыл или стер.

– Нет, – вынужден был признаться я, – не помню. Что с ним не так?

– Арчи – с осторожностью начал Райан. – Ты не думал, что его появление – не простое совпадение?..

Донни звонко и коротко шлепнул по столу ладонью – в зале тотчас установилась пугающе идеальная тишина, – поднялся и подошел ко мне.

– А теперь, золотце, будь так добр, вспомни весь ваш разговор. Слово за словом, фразу за фразой.

– Ну, он спросил, все ли со мной в порядке. Потом подал руку и сказал: «Хватайтесь». Когда я вылез, поблагодарил его, а после..

– Как именно? – От хлесткого вопроса, от требовательного тона я тут же осекся. Показалось, будто к горлу моему приставили стальной нож. Нет, целых два – темно-серых, холодных и очень, очень острых..

Мне уже заранее не нравилось то, что я собирался сказать, но выхода не было.

– Я сказал: « Спасибо, я перед вами в долгу...»

Бри тихонько охнула, губы Магнуса превратились в тонкую белую линию... Больше я ничего не успел заметить, потому как Донни объявил вдруг: «Мы скоро вернемся», бесцеремонно схватил меня за руку чуть выше запястья и резко рванул на себя. Стол, зал, знакомые лица – все исчезло, но не успел я даже задаться вопросом: «Какого черта?», у самого носа моего оказался ковер. Тот, что лежал на полу в кабинете Донни. А я, пропахав локтями и коленями этот самый ковер, валялся на нем небрежно брошенным кулем.

Проклятый фейри обнаружился неподалеку. Просто стоял, сложив руки на груди, и сверлил меня тяжелым взглядом.

Растерянность тут же обернулась злостью.

– С ума сошел? – огрызнулся я и попытался встать.

– Разве это я добровольно оказался в долгу у колдуна, ничего о нем не зная? – издевательски спросил Донни, смотря на мои неуклюжие движения, – Плохо... очень плохо, золотце.

Он сделал шаг вперед, я инстинктивно отступил назад: когда видишь перед собой взбешенного фейри с ласковой улыбкой маньяка и жестким холодным взглядом, не очень-то тянет геройствовать.

– Слушай, да, я сглупил, – начал я примирительно, – но это не дает тебе право....

– Что-что ты сделал? – приподнял он бровь.

– Злость, – протянул он задумчиво. – Да, я злюсь. На что, золотце, как думаешь?– Сглупил, ошибся, сел в лужу, облажался по-полной... – медленно пятясь, перечислял я, в надежде, что хоть что-то его остановит. – Но не надо срывать свою злость на мне.

Отвечать не стал, все казалось мне вполне очевидным. Я сделал еще один шаг – и уперся лопатками в стену.

– Не на то, что ты попался на крючок к этому умельцу. Он хитер, раз сумел натравить на тебя корред. И не на то, что тебе не хватило опыта сопоставить некоторые факты, – фейри сделал еще шаг – и остановился. А потом медленно, все так же продолжая говорить, вынул из поясной кобуры револьвер. И я тут же вспомнил слова Линдси о привычке нашего патрона палить в своих подчиненных. – Я злюсь на твое молчание.

Я, не отрываясь, смотрел на блестящий хромированный корпус оружия, на то, как внешне беспечно пальцы фейри обращаются с ним.

– Ты должен был сразу поднять тревогу. Рассказать обо всем мне, или Райану, да кому угодно из нас. Но ты этого не сделал. Почему?

Врать смотрящему на тебя в упор фейри очень трудно. Врать смотрящему на тебя в упор фейри с револьвером в руке и вовсе невозможно.

– Я не думал, что это важно.. и не хотел выглядеть глупо.

«Да уж, оправдался».

Донни прищелкнул языком с некоторой досадой.

– Все могут ошибиться, золотце. Но иногда цена ошибки чересчур высока, – и направил дуло точно мне в лоб. В тишине звук взводимого курка показался оглушительным. – Страшно?

«Конечно страшно, мать твою!», – хотелось мне закричать, и только усилием воли я заставил себя стоять спокойно.

– Недостаточно страшно, – хмыкнул бесноватый фейри. – И бояться надо не меня. Сильный колдун, решивший вернуть долг, может попросить о чем угодно, понимаешь? Нет? Попробую объяснить...

В комнате значительно потемнело. Виски снова сдавило немилосердно. В темно-серых, подсвеченных нечеловеческим сиянием, глазах, недвижно смотрящих на меня, почудилось почти мучительное сочувствие. Интуиция заорала, что вот-вот случится какая-нибудь дрянь. И оказалась права.

Донни перехватил револьвер за ствол и протянул мне его рукоятью вперед.

– Выстрели себе в висок. Сейчас. – Каждое слово ввинчивалось мне в голову железным болтом.

Я бы очень хотел взять его на мушку и рассмеяться в лицо. Или ударить, или хотя бы разрядить оружие в пол или стену... Что-нибудь... Только рука моя сама собой приставила дуло, куда было сказано.

Я до последнего отказывался в это верить. Мне все казалось, сейчас Донни наиграется, скажет что-то вроде «Ну все, все.. хватит». Но он только выжидательно смотрел на меня и потирал пальцами одной руки крепко сжатый кулак второй.

Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать: «Стойте! Не надо!» или, что еще хуже, начать скулить о пощаде, я крепче сжал зубы и закрыл глаза. В те доли мгновения, пока мой указательный палец плавно нажимал на спусковой крючок, я прошел чертовски долгий путь от «Я не хочу умирать» до полного принятия этого факта. Должно быть, перед смертью время как-то растягивается изнутри, оставаясь прежним снаружи. Во всяком случае, когда прозвучал финальный щелчок, я уже был готов. Я уже был одной ногой там, за Гранью, надеясь только, что боль будет недолгой.

Но ее все не было. Лишь еще одну вечность спустя я смог понять: «Осечка... Умирать пока не нужно». Обратный путь – в жизнь – был ничуть не легче, и отнял все оставшиеся силы.

Я едва не сполз по стене вниз и, почти не соображая, смотрел перед собой на то, как Донни подкидывает на ладони непонятно каким образом вытряхнутые из револьвера патроны и ссыпает их в карман. Кожа на внутренней стороны его руки показалась красной, будто ошпаренной.

– Вот так, золотце, – произнес он как ни в чем ни бывало, возвращаясь к прерванному разговору. – Или это можешь быть не ты, а кто-то другой, на кого тебе укажут. Основную мысль, думаю, ты понял.

О да, понял. Эта демонстрация произвела должный эффект. Только я не знал, что пугало меня больше: перспективы подобной расплаты или то, что этот фейри может творить со мной, что ему вздумается.

Поэтому просто кивнул механически и только потом все же спросил:

– Можно с этим что-то сделать?

– Что-то да можно, – уклончиво ответил Донни. – Искать лазейки, хитрить, заговаривать зубы... На самом деле я несколько сгустил краски.

На этом месте мне так отчаянно захотелось съездить ему по физиономии, что даже кулаки зачесались. Даже не заметил, как снова оказался на ногах. Он только рассмеялся.

– Ну-ну, ненамного. У нас ведь особые отношения, правда? – мурлыкнул он, – Ему просто пришлось бы дольше с тобой возиться. Тут есть определенные правила. Пока со всем этим не освоишься, на улицу без сопровождения не суйся. Да, и жить какое-то время придется тут.

Я хмуро обвел глазами кабинет, размышляя, не рассчитывает же он в самом деле, что я буду спать на коврике, как собачка, и только потом до меня дошло, что фейри имел в виду комнату для отдыха, что располагалась по-соседству.

– И еще кое-что... Не хотел этого делать, но теперь придется: ставки выросли. – Донни говорил и одновременно быстро расстегивал запонки на манжетах и подворачивал рукава, как заправский фокусник. Спокойствия данные манипуляции отнюдь не добавляли. – Мы ведь не хотим рисковать, а, золотце?

– Что ты собираешься де... – начал спрашивать я с опаской и не договорил – он мгновенно оказался рядом со мной и положил одну ладонь мне на лоб, а другую – на затылок

– Больно не будет, не бойся, – усмехнулся он. – А глаза закрой. Так будет лучше и для тебя, и для меня.

Я закрыл. Можно подумать, у меня был какой-то выбор. Еще и зажмурился на всякий случай.

И снова ощутил то самое давящее чувство – словно сам воздух сжимал мне виски. Перед глазами почудилось яркое сияние, вызвавшее танец разноцветных светящихся пятен на внутренней стороне век, словно я смотрю на солнце сквозь красочный витраж. В ушах послышалось тихое многоголосое пение. Рука, что лежала на моем лбу, стала очень теплой, почти горячей, другая же, на затылке – обжигающе-холодной. И от первой ко второй, прямо через меня хлынул такой мощный поток, что вышиб все до единой мысли. Глаза заломило, и я невольно дернулся, но давление ладоней слегка усилилось.

– Вот и все..

Мои веки распахнулись за долю секунды до «вот», и я успел заметить быстро гаснущее сияние в глазах напротив, из-за чего они показались мне больше и куда глубже человеческих – две темные полыньи, мерцающие серебром в лунном свете. Я моргнул – и видение исчезло. А вот легкое марево перед глазами – нет.

– Зачем все это? – только и смог спросить я.

Донни уже преспокойно стоял в сторонке, будто произошедшее вообще его не касается.

– Сможешь видеть чуть больше, – сообщил он мне и, сделав приглашающий жест в сторону двери, продолжил лукаво: – Пободрей, золотце, а то остальные того и гляди начнут задаваться вопросом, чем это мы с тобой так долго заняты. Даже жаль их расстраивать.

Я только закатил глаза, удостоился легкого смешка и мстительно отметил про себя, что взбодриться не помешало бы самому фейри – выглядел тот чутка бледновато. Это с учетом того, что загаром он и без того похвастаться не мог.

– А почему «не хотел»? – все-таки спросил я, выходя в холл, и пояснил в ответ на красноречиво приподнятую бровь: – Ну, ты «не хотел этого делать, но теперь придется»..

– Простой закон: «Видишь ты – видят тебя», – пояснил фейри. – Но последнего опасаться уже поздно, так что... Ну ничего, дай только найти этих глазастых... – улыбка его стала похожа на оскал.

Не сказать, что он меня успокоил, но на месте «глазастых» я бы уже спешно собирал чемоданы.

«Лисицы» встретили наше появление с нескрываемым интересом. В обращенных на меня взглядах так и сквозило сочувствие и понимание, иногда насмешливое, но все же. Видимо, с методами Донни устраивать выволочку все были знакомы не понаслышке.

– Можем продолжать, – милостиво кивнул он, когда мы вернулись на свои места.

К этому времени стараниями Магнуса Лира был составлен список вероятно пропавших волшебных созданий с указанием места обитания и именами тех, кто поднял тревогу.

– Есть сводки из полиции и агентства за последние дни? – вопрос Донни был адресован О'ши. Именно он отвечал за связи из этих источников. – Убитые, пропавшие без вести?

– По людям все ровно, – коротко ответил тот. – Не больше обычного.

– Пинки?

Полицейская статистика по живущим в пригородах «коренным» и темнокожим отщепенцам не велась. Копы туда не заглядывали без крайней на то необходимости. А вот наш индеец был в тех краях своим.

Пинки отрицательно покачал головой: ничего.

– Хорошо. Соображения?

– Скорее фсего одиночка, – начал Магнус, – Умен, хорошо осфедомлен, умеет обращаться с народом Холмоф и даще обманывайть».

– Интересуется нами, – предположила Бёрди, – Мог узнать, что у нас новый птенчик – и воспользоваться этим.

– Не факт. Слишком уж сложный план. Да и действовать он не стал, – Пинки говорил медленно и обстоятельно. – Или пока не понял, что именно ему нужно, или ждет определенного момента. Копит силу? – последнее прозвучало зловеще.

– Для чего ему подчинять волшебный народец? – вклинился я с вопросом. Все равно выставить себя еще большим дураком я уже не смогу, а узнать бы нужно.

Ответил мне Райан.

– Тут два варианта, Арчи. Заставить служить или забрать чары. Для народа Холмов это означает саму жизнь.

– Колдуны для этих целей тоже годятся?

– И колдуны, и шаманы, и люди с еще не пробудившимися способностями к колдовству, – подтвердил Пинки. – Но с ними больше мороки и сложней замести следы.

– Обойдете завтра всех по списку, поищите следы, – подытожил Донни наши почти-уже-утренние посиделки. – Рай, ты сначала вместе с Арчи нанесешь визит нашему доброму приятелю мистеру Бруку...

На лице бывшего полицейского отразилось неподдельное страдание. Остальные же явно развеселились, даже вечный молчун Одзава ухмыльнулся почти весело.

– Ну не-е-ет, только не к чертову леприкону. – простонал О'Ши. – Старый вредный хрен – вот кто он есть.

– Завтра сам ему об этом и скажешь, – довольно улыбнулся фейри. – Все, пупсики, отдыхать, работы много. Бри, крошка, Арчи на какое-то время поживет наверху, поможешь ему устроиться?

Дождавшись энергичного «Да, Донечка, конечно!», он сделал всем ручкой и покинул нашу компанию. Исключения ради, через дверь, как обычный человек.

## В чудесах по самую макушку

Откуда появились фейри? На этот счет есть разные легенды. Например, такая:

У Создателя всего, что есть вокруг, были в подчинении крылатые могущественные сущности, которых позже стали звать ангелами. Однажды один из них восстал против своего хозяина, возжелав свободы. Восстание породило раскол всего сущего на добро и зло. О судьбе падшего ангела сложено много сказаний.

Однако были среди ангелов и другие – те, которые не пожелали принимать чью-либо сторону и захотели жить в мире, среди людей. Они лишились крыльев, но сохранили божественную силу. Щедро делились они ею с землей. Так появилось волшебство. Они воплотили себе помощников – так появились волшебные создания.

Живя среди людей, фейри пришлось уподобиться им. Они научились принимать новый облик, даже целых три – каждый из них мог являться людям в виде женщины, мужчины и «твари земной».

– Ух ты, а это и вправду так?

– Кто знает об этом, хороший мой? Если только сами фейри, но разве они расскажут?


***

– Смотрите, кто явился! Привет, олух! Что, и товарища с собой привел? Ха!

– Понимаешь теперь, почему я его терпеть не могу? – повернулся ко мне Райан, указывая на невысокого скрюченного старичка, внешне напоминающего сушеную грушу. Всклокоченные седые волосы, темно-зеленый потертый пиджак и хитро поблескивающие глаза за полукруглыми стеклами очков довершали портрет. Колоритный, конечно, но не внушающий особых подозрений. Однако стоило только прищуриться, и человеческого в его облике оставалось мало. – Знаешь, сколько он моей крови выпил, когда я еще в полиции работал?

– Тьфу, башмаки и монеты! – скривился мистер Брук. – Была охота давиться такой гадостью. Что надо?

– А то не знаешь. Справку нам надо, – буркнул О'ши. – За прошлый месяц.

– Шиш тебе! Пусть мистер Дэр сам приходит. А то, ишь ты, повадился всякий сброд сюда слать, а после него ценный инвентарь пропадает.

– Какой еще инвентарь? – тут же завелся Райан.

– А вот смотри, коли не веришь, – и леприкон вытащил из-под стола огромную тетрадь, чуть ли ни с него размером, открыл и зачитал, водя по строкам крючковатым пальцем: – «Приходил тупица О'ши за справкой», и вот тут, рядом:« Пропал стул». Что, съел? За тобой должок, приятель.

– Эй, причем тут стул? Ты же сам его и сломал, а теперь предъявляешь.

– Не увиливай. После тебя? После тебя. Так что плати, кому сказано...

Эта занятная перебранка так меня увлекла, что я стоял в стороне, наблюдал этот бесплатный цирк и тихонько посмеивался, примерно уже понимая, что к чему.

– Да я тебе сейчас!..

– Тридцать два доллара, и то по старой дружбе!

– Сколько? Сейчас ты у меня получишь три..

Глаза леприкона алчно сверкнули.

– Тихо! – крикнул я, отчаянно делая Райану знаки. И еле успел.

– … щелчка по лбу, – закончил он, сбавляя обороты. А то наобещал бы...

Брук выругался под нос и уставился на меня как на врага.

– Такой умный, да? – едко поинтересовался он. – Видать, от большого ума тебя сюда и прислали. В башку весь не влазит...

Леприкон намерено сбивал с толку, выводил из равновесия, а в таком состоянии что только не наговоришь, что только не посулишь. Кажется, под «заговаривать зубы» Донни имел в виду нечто похожее. Я решил пропустить все насмешки мимо ушей и сразу перейти к делу.

– Мистер Брук, сколько вы хотите за справку?

– Двадцать долларов, – с ходу ответил тот.

– Не вздумай соглашаться, – предупредил О'ши. – Это грабеж.

– Он спросил, сколько я хочу за справку, а не сколько она стоит, – легонько постучав себя кулаком ко голове, пояснил леприкон. Вышло на редкость глумливо.

– Мистер Брук, сколько стоит справка? – поправился я.

– Один доллар, семьдесят пять центов.

Я достал из кармана и выложил на стол две банкноты по одному доллару. Счетовод покряхтел недовольно, но деньги к себе придвинул, достал из-под стола еще одну тетрадь и бланк, и несколько минут был занят тем, что заполнял графы последнего числами, сверяясь с таблицами. Закончив, он поставил подпись-закорючку и шлепнул на справку круглую печать.

– Сдачи нет, – заявил он, делая пометки в журнале. – Должен будешь.

Райан пихнул меня локтем в бок. Но я и без этого уже был начеку. Разговор с волшебным народцем напоминал вычитывание договора, составленного ушлым юристом. Только следить нужно было не за каждой буквой, а за вязью слов. И соображать быстрее.

– Нет, так не пойдет, – запротестовал я. – С вас двадцать пять центов. Так что это вы мне должны.

Брук пожевал губами, после чего с презрительным: «Крохобор!», высыпал на стол горсть монет по центу и заставил все пересчитывать, то и дело вопя, что я зажимаю деньги пальцами, из-за чего приходилось начинать все заново. Закончилось все тем, что он довел меня до белого каления. Я на самом деле втихаря спрятал несколько монет и по подсказке О'ши потребовал у леприкона возместить недостачу услугой.

– Могу в глаз плюнуть, устроит? – желчно предложил вредный старикашка, вздохнул и проворчал неохотно: – Ладно-ладно, скажу, где клад зарыт, подойдет?

Я прикинул, что ничего не теряю, и согласился.

– Ха-ха-ха, – тут же залился он смехом. – Под землей, олух! Что, съел?

– Насчет клада ты зря, – сообщил Райан. – Даже если прижать эти паршивцев как следует, они в лучшем случае сдадут тебе схрон какого-нибудь налетчика, причем в то время, когда он сам будет ошиваться неподалеку. Ладно, неплохо. Для первого раза так вообще отлично.

О'ши явно не хотелось здесь задерживаться, мне, признаться, тоже, но я все же решил обратиться к леприкону еще раз.

– Скажите, мистер Брук, все ли ваши... соплеменники в порядке?

– Так, я что-то не понял, – озадаченно поскреб затылок старик. – Этот малец мне что, угрожает?

– Нет, хотя стоило бы, – хмыкнул Райан, довольно хлопая меня по плечу. – В округе действительно пропадают дети Холмов.

– Вот оно что. – Лицо леприкона мгновенно стало серьезным. – Нет, наши все на месте.

А бывший полицейский поспешил пояснить:

– У них тут целая гильдия. Ворюг и мошенников.

– Бухгалтеров и финансистов.

– Я так и сказал. Вместо золота прячут прибыль. И все друг за друга горой. Поэтому их стараются не трогать. Так что мы тут вряд ли что-то найдем. Но если вдруг что-то узнаете...

– Да понял-понял, – прервал Райана старик и махнул рукой, мол, проваливайте уже.

А я про себя отметил, что он вроде как согласился с нами сотрудничать, но и ничего не обещал при этом. Хитрый жук.


День был до отказа заполнен беготней и разъездами.

После визита в контору вредного леприкона мы отправились по двум адресам из списка пропавших. Нам достались эпатажный художник, засветившийся в местной газете со статейкой под названием «Сказке конец» о том, что современность губит волшебство (в качестве аргумента присутствовала туманная отсылка на исчезновение «некоего чудесного создания, к коему автор был очень привязан») и тот самый садовник с феечками.

С художником нам не повезло: он оказался немного того. «Чудесным созданием», по его словам, была прекрасная дева, как две капли воды похожая на Грету Гарбо и живущая в его старом этюднике. А исчезла она сразу после того, как художник начал принимать прописанные его лечащим врачом лекарства.

А вот к садовнику мы съездили не зря.

Мистер Грин, добродушный пожилой джентльмен, обрадовался нам, как собственным внукам, угостил ароматным чаем с тимьяном и медом, и, вздыхая, посетовал:

– Да сам я виноват, старый маразматик. Хотел землю удобрить, да отвлекся и по рассеянности вместо удобрений подсыпал железной стружки. Вот феечки-то и улетели. Нежные они очень, железа на дух не переносят.

Мы с О'Ши переглянулись. Садовник, конечно, прибывал в почтенном возрасте, но впечатление рассеянного не производил. И «феечек», кстати, описывал будто по справочнику – небольшие, с обычную бабочку, похожи на крошечных сухощавых куколок – самые обычные цветочные пикси.

– Как же так вышло, отец?

Старик озадаченно поскреб затылок.

– Да прохожий меня окликнул, дорогу спросить. Вот мы с ним и разговорились. Он, видишь, словоохотливым оказался, а я и рад, мне тут скучновато порой бывает. Ну и вот...

Это показалось мне подозрительным.

– А как выглядел этот прохожий? – спросил я и почти не удивился, услышав ответ.

– Не помню, сынок. Говорю же, помутнение нашло. Как бес попутал. Эх... Вы уж скажите этим феечкам, если встретите, что я не со зла...

Расстраивать мистера Грина и сообщать ему, что шансов увидеть пикси почти нет, мы не стали. Он и так не слишком-то верил в их возвращение, а больше хотел поговорить по душам.

Пока мы шли к ближайшей автобусной остановке (тропы фейри, конечно, удобны, но не всегда ведут туда, куда тебе нужно) я все обдумывал рассказ старого садовника и сопоставлял со своим опытом.

Получалось, что некий колдун выманивает с насиженных мест волшебный народец, причем так хитро, что виновным при этом становится кто-то другой. Единственное, чего я не понимал, так это какон их завлекает? Вот вылетает целый рой рассерженных пикси и?.. Пришлось спросить Райана.

– Или у него есть хитроумный артефакт, или он сам имеет склонность к очарованию, – ответил он. – Не самый редкий вид дара. Почти у всех имеется в том или ином виде.

– И у тебя?

– А что, не заметно? – широко улыбнулся он. – Есть немного. Людей разболтать, да и на пикси, думаю, хватит, но не больше. С Бёрди не сравнить. Правда, ее очарование весьма специфично. Наш патер тоже определенным обаяниемнаделен, но использует его исключительно в миссионерских целях. Донни с Дэрианом, это и так ясно, фейри как-никак. Ну и ты вот... – с хитринкой в глазах закончил он.

Я адресовал ему скептический взгляд.

– Да-да, смирись, раз Бёрди в тебе его разглядела, значит, оно есть.

Я пожал плечами. Ага, не иначе у меня тоже особый вид очарования. Очень такой хм.. миленький.

Пока мы тряслись на автобусе, а потом шли пешком, я все рассматривал город и его обитателей. В целом все вокруг выглядело так же, как и раньше. Изредка только мерещилось что-то странное, тогда я прищуривался и замечал осторожные признаки присутствия в городе чудес: спрятанные от глаз обычных людей улочки или пристройки, плеск прозрачного хвоста в реке или козлиные копыта вместо черных туфель на ногах статной дамы, сопровождающей детей и собачку на прогулке. Дама заметила мой интерес и пренебрежительно фыркнула. Ну да, глейстиг не очень-то жалуют мужчин.


Мы заехали ко мне за вещами. Я предупредил мисс Паркер, что какое-то время буду отсутствовать и как раз думал, как бы так лаконично, но без намека на грубость объяснить ей ситуацию. Но этого не потребовалось: хозяйка дома махнула рукой, потом взъерошила мне волосы и улыбнулась понятливо и самую малость печально: «Видишь, ты все-таки увяз в чудесах по самую макушку, мальчик. С ними всегда так: беги, ни беги – все одно найдут».

С таким вот напутствием и с дорожной сумкой в придачу мы и отправились ловить такси.

– Заскочим сначала в агентство, – предложил Райан, – иначе Линдси меня живьем съест. Ну ладно, ладно... Я и сам скучаю по этой боевой девчонке, – добавил он, хотя я ни звука не произнес.

Пока эти двое общались в кабинете мисс Браун, я коротал время за чашкой кофе в компании младших сотрудников за обычными, ничего не значащими разговорами и то и дело поглядывал на часы. Спустя минут двадцать наша межведомственная парочка соизволила появиться.

– Привет, Арчи. У меня для тебя кое-что есть. – Линдси положила на стол передо мной два запечатанных конверта и украдкой поправила слегка растрепавшуюся прическу. – А кто такая Мейси?

– Одна... знакомая, – пробормотал я, едва сдерживаясь, чтобы не вскрыть послания прямо сейчас.

Тут же посыпались всякие дурацкие шуточки вроде «А ты парень не промах» и всякого такого.

– Пользуйся моментом и налаживай личную жизнь, – с серьезным видом посоветовала мне Линдси, – а то потом оглянуться не успеешь, как будешь дневать и ночевать на работе.

– Да уже, – вздохнул я.

– Ага, вот вещи в «Нору» перевозит, – подтвердил О'ши.

– Нет, вы там совершенно точно все чокнутые, – подняла она глаза к потолку. – Под стать вашему двинутому боссу.

Я уже понял, что Донни она недолюбливает. И надо признать, было за что.


Как только я оказался в своем временном пристанище на втором этаже нашего бара, сразу же ознакомился с содержанием обоих посланий.

Первое из них, ожидаемо, оказалось от мистера Коннолли. Если повыкидывать оттуда все сухие вежливые приветствия, наставления и порицания, то содержание его можно было свести к фразам: «Где тебя носит, пропащая ты душа? Вернись и начни жить достойной твоих родителей жизнью».

Его я сразу бросил в корзину для бумаг и, не удержавшись, сопроводил его полет крайне неприличным жестом.

Зато вторую записку, от Мейси, я прочел несколько раз.


«Дорогой Арчи. Спасибо за записку. Не представляешь, каким облегчением для меня было узнать, что с тобой все в порядке. Я несколько ночей не могла сомкнуть глаз, представляла себе разные ужасы.

Мне очень стыдно за то, как вел себя с тобой Фредди. В последнее время он стал ужасно грубым и раздражительным, и я не знаю, что с этим делать.

Спасибо и за то, что вступился за меня. Никто не отваживался на это.

Если вдруг ты захочешь мне написать, вот адресу моей подруги :....., она обязательно мне передаст. Если не захочешь, я все пойму.

С огромной благодарностью.

Мейси»


На душе стало тепло и немного неловко: в круговерти последних дней я почти не вспоминал о Мейси, а она, оказывается, переживала. Я решил обязательно написать ей, когда придумаю, о чем именно. Мне казалось, она расстроится, если я не сделаю этого. А еще меня очень насторожила ее фраза о Россо-младшем: « В последнее время он стал ужасно грубым и раздражительным, и я не знаю, что с этим делать».. Господи, надеюсь, он не додумается поднять на нее руку. Интересно, почему такому придурку как Фредди досталась такая чудесные девушка?

До вечерней смены оставалась еще пара часов, и я решил немного вздремнуть. Глаза уже слипались, неудивительно, что я уснул почти сразу. Удивительно то, что мне что-то снилось.

Поначалу меня окутала то самое предвкушение, которое охватывало меня в детстве, когда я ложился спать, а мать рассказывала волшебные сказки о Холмах, о людях, еще о чем-то, я почти их и не помнил. Только ее мерный, очень красивый голос, серебристый смех и ласковое прикосновение к моим волосам: «Спи, золотце».

Как же давно мне не снилось подобное, и как мне этого, оказывается, не хватало. Почему мы так зависим от этих странных детских воспоминаний, почему они имеют над нами такую силу?

Конечно, в тот момент я не думал ни о чем таком, просто радовался этому ощущению тепла, надежности и присутствию дорого человека рядом. Потом сон сменился, и я оказался в каком-то странном месте. Вроде поля или холмистой долины. Было совсем темно, даже звезд на небе не видно, но я каким-то образом различал плавные очертания пригорков и низин, даже тех, что далеко от меня.

Холод... Я откуда-то знал, что здесь холодно, хотя и не мерз. По земле стлалась сизая дымка.

Потом я услышал мелодию. Она звучала так тихо, что поначалу я принял ее за игру своего воображения: неспешная, немного заунывная, незаметно вселяющая тревогу. Будто ветер поет в горах или задувает в горлышко пустой стеклянной бутылки. Я сделал шаг, другой. Мерзлые ветки протестующе хрустели под ногами. Я шел. Долго шел. То спускаясь вниз с пологих склонов, то поднимаясь вверх. Мелодия иногда становилась громче, иногда тише, но ни разу не прерывалась.

Мне не нравилось здесь, хотелось уже прийти хоть куда-нибудь. Но картина вокруг не менялась – холмы и поля, поля и холмы, дымка у самой земли и эта монотонная, навевающая беспокойную дремоту, мелодия... Звон будильника я воспринял как благо.

## Новое дельце

Всю смену я боролся с сонливостью: все же двух часов сна в сутки маловато даже колдунам, по крайней мере начинающим.

Взбодрил меня протестующий звук резко распахнувшейся двери, явившей всем завсегдатаям и работникам «Норы» ее до отвращения энергичного владельца. На белоснежных воротнике и манжетах расплывались мелкой россыпью экстравагантные ярко-алые пятна. Прежде, чем я успел хоть слово сказать, фейри облокотился на стойку и, радостно скалясь, потребовал двойной виски.

– Что-то случилось? – осторожно спросил я, ставя перед ним стакан.

Он прикрыл один глаз и несколько секунд разглядывал меня через янтарную на просвет жидкость.

– Небольшое недоразумение, золотце, – ответил он наконец. – Вот тебе задачка. Некий джентльмен в сопровождении приятелей поздно ночью встречает на своем пути мирно гуляющего фейри, заступает дорогу и говорит следующее: «Эй, пугало, ну-ка стой, когда с тобой говорит Джимми Штык». Как думаешь, что он сделал неверно?

Кое-что о фейри я уже успел вычитать в справочнике Магнуса, поэтому думать долго не пришлось.

– Хм, он первый обратился к тебе – это раз, назвал свое имя – это два, говорил неуважительно – это три.

– Все так, – довольно хмыкнул Донни, крутя в пальцах стакан. – Но главная его ошибка заключалась в том, что, произнося все это, он угрожал мне ножом...

– Упокой, Господь, его душу, – неодобрительно закончил прислушивающийся к нашему разговору Магнус и перекрестился.

– Что поделать, патер, он сам подставился по всем пунктам, – в голосе фейри не было ни тени сожаления.

Он преспокойно сидел, смакуя напиток, и разглядывал меня поверх хрустального края стакана. Это несколько нервировало, и я предпочел молчанию болтовню.

– В некоторых сказках о дивном народце говорится, что их отпугивает железо. Гвозди или тот же нож в кармане.

Донни ухмыльнулся.

– Так и есть, но с некоторыми оговорками. Чем больше силы, тем меньше ощущается это влияние. Пикси разбегутся в ужасе, сидхе же вполне способны к железу привыкнуть – он красноречиво постучал ногтем по рукояти револьвера. – Но этим слухам мы никогда не препятствовали. Забавно было наблюдать, как выходит очередной герой со своей зубочисткой и ждет, что ты сейчас задрожишь от страха.

С некоторым облегчением я заметил приближающуюся к стойке Бёрди. Она встала рядом с фейри, провела пальчиком по красным брызгам на воротнике, положила руку на плечо и тихо промурлыкала: «Там пара уважаемых гостей, хотят поговорить. Пинки пока за ними присматривает». Потом переключила свое внимание на меня: «Смотри-ка, у нашего бармена глаза цвета темного виски».

Я состроил умеренно загадочную рожу: Бёрди есть Бёрди, не может не ввернуть что-нибудь такое. До этого она полвечера «окучивала» нашего святого отца.

– Тогда уж рябиновой настойки, – хмыкнул Донни себе под нос, отправляясь вслед за красоткой.

Однако я услышал, и эта настойка все не шла у меня из головы: где-то я уже встречал упоминание о ней, причем совсем недавно.

Когда выдалась свободная минутка, я первым делом открыл «Перечень сущностей» и спустя некоторое время нашел искомое: в разделе «фейри (сидхе)» , в предпоследнем абзаце, до которого я толком еще не добрался, значилось: «Как правило, любят вино. От алкоголя почти не пьянеют. Исключение составляет настойка на рябине, и то за счет наличия последней...»

«То есть это пойло – единственное, от чего наши добрые соседи могут захмелеть? Надо будет запомнить и ни за какие коврижки не наливать его боссу, – подумалось мне. – От него и трезвого порой мороз по коже продирает, а уж что ему в голову взбредет под мухой, даже представлять не хочется».

Ровно как и размышлять о некоторых его ..хм.. сентенциях. Нет, к черту, себе дороже.

Всякая ерунда выветрилась из моей головы, когда закрылась дверь за последним посетителем, и мы приступили к общелисьему совещанию.

Рассказы остальных только укрепили мои подозрения. Почерк везде был один и тот же: выбрать жертву из волшебного народа, воздействовать на ее окружение, вызывая склоки или конфликт, позволяющий обвинить в происходящем третье лицо, а затем скрыться с жертвой в неизвестном направлении.

Мы отметили все случаи на карте и попробовали восстановить хронологию событий.

– Смотрите, начал он с пикси, а закончил через полторы недели коррег. Идет от простого к сложному. – И очень постепенно. Новичок?

– Для нофичка он очень уш хорошо осфедомлен.

– Возможно, кто-то ему помогает.

Пока шло обсуждение, я обдумывал одну мысль.

– Почему он оставил меня в живых? – произносить это было неприятно, но я действительно не мог этого объяснить. – Если я правильно понимаю, план его был таков: украсть у корред туфельки, подкинуть кому-то и указать на него отчаявшемуся созданию, чтобы она разозлилась и заставила того танцевать до смерти. А ее исчезновение можно было бы списать на испуг: человека убила как-никак. Так?

– Думаю, попади это дело к ребятам из агентства, они бы так и рассуждали, – кивнул Райан.

– Тогда зачем этот тип меня остановил? Это разрушило всю подготовку.

Одзава молча указал сначала на свои глаза, а потом на меня.

– Узнал Арчи? – призадумалась Берди. – А ведь похоже.

– Похоже, – согласился Пинки. – Узнал и струхнул. «Серые лисицы» имеют определенную репутацию, и он сообразил, что доведи он дело до конца...

– Пра-авильно струхнул, – голос Донни так и сочился медом, что вкупе с тяжелым взглядом оставляло четкое впечатление, что участь незнакомого колдуна и без того незавидна. – Новые случаи были?

Один за другим мы покачали головами: значит, или не было, или мы пока о них не знаем.

– Затаился и выжидает, – покачал головой Райан.

– И наблюдает. Колдун где-то поблизости, – фейри задумчиво сплел пальцы обеих рук. – Но на этот раз он откусил больше, чем сможет прожевать. Рай, статистика?

– В норме. Небольшой всплеск стычек среди мелких банд. Но ничего из ряда вон.

При этих словах «святой отец» оторвал взгляд от напропалую кокетничающей с ним Бёрди, откашлялся и аккуратно поправил очки.

– Восмошно все не так гладко, как выглядит.

После этих слов все наше внимание безраздельно было отдано ему.

– Сефодня я был в Сейнт-Бонифас по делам церкви и разговаривал с Преподобным Ральфом, местным священником.. – Пока Магнус говорил, очень ровно и размеренно, пальцы его перебирали четки. – В расгофоре он упомянул, что в последние дни у него много фесьма скорбной работы.

– Похороны? – мрачно поинтересовался Пинки.

И угадал. Оказалось, что умирать люди стали гораздо чаще. Причем речь шла не о насильственной, а о вполне естественной смерти: от старости и болезней. Конечно, причина этого могла быть прозаична – растущая численность населения и гуляющая по городу зараза. Но прирост был ощутимым, а про эпидемии и слухов никаких не ходило.

– Сейнт-Бонифас находится на севере. Хм, проверить бы и другие районы – фейри задумчиво водил пальцем по карте. – Магни, Рай, завтра отправитесь на кладбище.

О'ши, как раз сделавший хороший глоток джина, закашлялся.

– Я еще слишком молод, – выдал он сдавленно и посмотрел на управляющего в ожидании поддержки.

– Мне не привыкайть, – ответил тот с непроницаемым лицом.

– В турне по кладбищам, догадливый мой, – развеселился Донни. – Отличная развлекательная программа. Заодно опросите сторожей.

Остальным также нашлась работа: Берди должна была объехать больницы, Пинки – разузнать обстановку среди его соплеменников, Одзава – среди теневой части города, которая предпочитает не обращаться ни к врачам, ни к священникам. Бри, как и всегда, оставалась хозяйничать в баре.

Я же оставался не у дел. Ну и прекрасно, наконец-то мог позволить себе выспаться.

С этим я справился на отлично: проснулся за полдень, с более-менее свежей головой. Только замерз слегка, да еще отголоски надоедливых сновидений немного портили картину. Контрастный душ быстро исправил и то, и другое.

Первым делом я ответил на письма. Мистеру Коннолли сообщил, что у меня все хорошо, и в его услугах я не нуждаюсь. Мейси же написал чуть более развернуто, хотя и не без лукавства: посетовал, что пока завален делами и не слишком свободен в передвижениях, заодно спросил, могу ли я что-то сделать для нее. Почему-то мне было тревожно за эту девушку.

Закончив с письмами, я положил их во внутренний карман пиджака, спустился на первый этаж и сразу попал в оборот к Бри. Она затеяла уборку, и с усердием терла тряпкой пол. Швабр и прочего «новомодного баловства» она не одобряла.

– Ага, встал? Вот и славненько, мне веселее будет! – радостно возвестила она. – Садись, я сейчас принесу завтрак.

И Бри проворно умчалась на кухню. А я задумался, спит ли она вообще когда-нибудь.

– Ну да, отдыхаю. Но мне много времени не надо. Да и столько дел, столько дел, – причитала она, но когда я предложил свою помощь, тут же воспротивилась: – Нет-нет, что ты, не вздумай.

И вид при этом имела такой, будто я посягнул на святое. Поэтому я улыбнулся примиряюще и принялся за щедрый завтрак, которого хватило бы и на двоих, попутно размышлял о том, что неплохо бы размять пальцы и сыграть что-нибудь сложное и затейливое...

Однако, осуществить задуманное не вышло: стоило промокнуть губы салфеткой, как Бри тут же подскочила с подносом.

– Поел, Арчи? Тогда загляни к Донечке, он просил, – и она потыкала крепким пальчиком вверх, в потолок.

Умиление, с которым она говорила о фейри, выглядело комично, но было вполне объяснимо: не каждому брауни в личное пользование достаются такие хоромы. По меркам этих созданий Бри была настоящей богачкой.

Итак, как ни хотелось мне скорее заняться музыкой, пришлось, скрепя сердце, отложить это занятие. Не успел я подойти к лестнице, как раздался очень громкий, очень явный звук выстрела. А спустя секунду еще один.

Бах! Бах!

Стреляли явно наверху. Я оглянулся на Бри, но она только покачала головой и замахала руками, мол, давай, иди быстрей.

Только я поднялся по лестнице, как снова бахнуло. Стреляли явно в кабинете, поэтому в дверь я постучал с опаской.

«Открыто!» – донеслось изнутри. Я вошел, и тут же наткнулся взглядом на вазу, полную ярко-красных яблок, и на подошвы щегольских черно-белых ботинок. Донни устроился в кресле, слегка наискосок, закинув скрещенные в щиколотках ноги на стол. Одну руку он держал за головой, в другой, в тонкой перчатке, крутил револьвер.

– Ты вовремя, золотце! – объявил он. – А то я уже начал скучать, – и адресовал мне один из томно-лукавых взглядов, которые до сих пор приводили меня в замешательство. Но прежде, чем я придумал достойный ответ, фейри ухмыльнулся и продолжил, попутно вставляя патроны в барабан: – А скучать мне никак нельзя. Это плохо сказывается на здоровье окружающих и состоянии мебели.

С этими словами он картинно прицелился, закусив губу и прикрыв один глаз, и сделал еще два выстрела.

Бах! Бах!

Висящий напротив портрет Шекспира пополнился двумя новыми отверстиями – на кончике носа и аккурат между глаз.

–Ты явно его недолюбливаешь, – заметил я.

– Я всех людей недолюбливаю. И, в целом, невысокого о них мнения. Но иногда они... удивляют. – Тон его стал неожиданно серьезным, а глаза потемнели, будто налились свинцом. – Они отняли самое дорогое, что у меня было. Но они же и одарили меня им когда-то. Так что... – Некоторое время мы смотрели друг на друга, потом фейри снял ноги со стола и указал подбородком в сторону портрета. – А что до нашего великого Билли... У меня к нему свои счеты. Низвести сидхе до каких-то «феечек»... – Донни оскорбленно фыркнул. – Злопамятный стервец. Но гениальный, не отнять.

Повисло молчание. Я ждал продолжения, фейри, откинувшись в кресле, разглядывал многострадальный портрет драматурга.

– Бри сказала, ты хотел меня видеть, – наконец решил напомнить я.

– О, это совершенно беспроигрышное утверждение, – заявил он с коварной улыбкой, возвращаясь к своему обычному игривому тону. – Но да, ты прав. Думаю, тебе стоит узнать некоторые тонкости заключения магического договора, раз уж ты так неосмотрительно на него нарвался.

Я весь обратился в слух.

– Хорошая новость заключается в том, что потребовать от тебя в качестве долга можно только то, что ты в состоянии достать или сделать. А вот и плохая: это все ограничения. Да, ты можешь спорить или торговаться, но конечное решение за второй стороной. Требование считается установленным или после фразы: «Сделай то-то и то-то, и я посчитаю твой долг закрытым» или же с согласием второй стороны на твое предложение – «Я делаю то-то и то-то, и ты признаешь мой долг закрытым».

– А что будет, если я не выполню свое обещание?

– Тогда тот, кому ты его дал, получит над тобой власть.

– Как … ты надо мной? – спрашивать об этом не хотелось, но слишком уж свежи был воспоминания о холодке дула, прижатого к виску.

Донни отвел взгляд и усмехнулся как-то криво.

– Точно, как я над тобой, – когда он вновь посмотрел в мою сторону, выражение лица его было безмятежно. – Но вообще-то объем и продолжительность этого влияния зависит от того, насколько тот, второй, сильнее тебя. Есть какие-нибудь вопросы?

В раздумьях я обвел кабинет взглядом: лисья морда, изображенная на стене, серебристая свирель с колючей веткой под ней.... Стол... Ваза из темного стекла с красными, почти бордовыми, яблоками, стопка писем на краю стола. Письма... Точно!

– Я хотел отправить пару писем, но...

Донни тут же протянул мне ладонь.

– Давай сюда, передам нашим шустрым курьерам.

Я немного посомневался, но все же вложил в его руку конверты. Он легко и, вроде бы, не глядя положил их сверху на стопку. Однако, когда я уже выходил, фейри принялся негромко напевать на мотив одной известной мелодии: «Что за везучая девчонка наша Мейси...».

Я решил, что, пожалуй, больше не буду пользоваться этим почтовым отделением.

Стоило закрыть дверь, как новый выстрел возвестил, что Уильяму Шекспиру только что снова досталось.


Часам к пяти к нам пожаловали гости.

Я по просьбе Бри наигрывал очередной веселенький регтайм. Бёрди и Одзава, оба недавно вернувшиеся, сидели за столиком вместе с Донни и отчитывались ему о результатах. Остальных пока не было.

– Вы посмотрите, кто к нам пожаловал! – воскликнул вдруг фейри.

На его приподнятый, прямо-таки радостный, голос все тут же обернулись.

– Узнаете?

На улице, напротив входа, остановился черный бронированный «Крайслер Империал» и из него вышло трое мужчин. Лицо того, что шел впереди, показалось знакомым: около тридцати пяти на вид, округлое лицо, тонкие усики... Вспомнилась недавняя фотография в газете.

– Александр Моретти?

– Он самый. Встречайте.

Слегка растерянные взгляды прибывших сменились сначала удивленными, а потом и решительными. Один из сопровождающих – плечистый парень, похожий на бульдога, – распахнул перед своим боссом дверь, и все трое вошли в бар.

К ним навстречу с безупречной улыбкой хозяйки модного салона вышла Бёрди. Авторитет ее ненавязчиво поддерживал своим присутствием вооруженный Одзава.

– Я хочу поговорить с Донованом Дэром, – веско произнес Моретти, не дослушав приветствия.

Берди обернулась к патрону, наблюдающему за происходящим со стороны и невозмутимо доложила, будто он сам не слышал: «Донни, тут к тебе пришли».

Фейри легко поднялся и ленивой походкой, напоминающей кошачью, направился к гостям. Руки в карманах, на губах насмешливая улыбка, взгляд наглый. Подошел и молча встал напротив главного из мафиози, смотря иронично и выжидающе.

Моретти это пришлось не по нраву, однако, возмущаться он не стал. Приносить извинения за прошлые визиты своих громил, впрочем, тоже.

– Думаю, вы тот, кто нам нужен, мистер Дэр, – заявил он, когда стало понятно, что начинать беседу придется ему.

– Наверняка так и есть, – согласился Донни, разглядывая всех троих. – Осталось только выяснить, нужны ли вымне. Впрочем, побеседуем в более подходящем месте. Бёрди, раcпорядись. Брайан, Арчи, за мной.

Так я впервые попал на те самые переговоры, что происходят в отдельных комнатах за общим залом.

Моретти с сопровождающими расположились с одной стороны стола – он в центре, остальные по бокам, мы втроем – на другом, точно зеркаля их.

– Так о чем вы хотели меня попросить? – поинтересовался фейри, когда напитки и все им сопутствующее были выставлены перед гостями, а дверь закрыта.

Он говорил неторопливо, даже вальяжно, но и мне, сидящему рядом, было слегка не по себе от тяжести и цепкости взгляда, которым он разглядывал потенциального клиента. Что уж говорить о последнем. Глаз тот не отвел, но отвечал несколько более уважительным тоном, нежели раньше.

– У нас есть некоторые проблемы с одним из наших складов. С недавних пор там происходят необъяснимые вещи, которые очень мешают работе. Я человек практичного склада ума, мистер Дэр. Не верю во всякую чертовщину и, конечно, пытался решить этот вопрос привычными методами. Но...хм... я не понимаю, с чем мы имеем дело, а о вас ходят своеобразные слухи. Небеспочвенные, насколько я понимаю.

– Конкретнее, мистер Моретти. Что там у вас случилось?

– Началось все с жалоб на то, что по складу ходят посторонние. Тот там тень мелькнет, то здесь шорох раздастся, а никто не отзывается. Обыскивали неоднократно, но никого не нашли. Потом начались случаи буйного помешательства среди складских и наблюдателей. Причину найти также не удалось. Люди боятся там находиться. Если так будет продолжаться, то пойдут слухи, что Александр Моретти не способен навести у себя порядок, – мужчина скривился, словно от зубной боли. – Я хочу, чтобы вы разобрались с этим вопросом.

– Хм.. Что стало с помешанными? – Донни изобразил пальцем пистолет, «выстелил» в мафиози и замер в ожидании ответа.

Тот кивнул.

– Там же, на месте. Мы торгуем оружием, мистер Дэр, это накладывает определенные обязательства.

Донни откинулся на спинку стула и слегка прикрыл веки.

– Где находится склад?

– На севере города у самого озера. Удобное расположение для отправки товара в Канаду.

Пока шел весь этот разговор, я разглядывал сопровождающих Моретти. Тот, что сидел напротив меня, и которого я про себя окрестил «бульдогом», походил на громилу-телохранителя. Второй же, расположившийся по левую руку своего босса, больше напоминал адвоката или финансиста – сухощавый, невзрачный. Его маленькие внимательные глазки суетливо бегали, изучая нас и окружающую остановку, а пальцы то и дело выбивали неслышимую дробь по поверхности стола, будто нажимали клавиши печатной машинки.

Сидеть вот так, почти ради мебели, было странно. Я отчего-то был совершенно уверен, что Донни откажется от дел с торговцем оружия. Поэтому когда спустя минуту-другую в тишине раздалось задумчивое: «Пожалуй, я мог бы помочь вам, мистер Моретти..», удивленно посмотрел на сидящего рядом фейри.

– … если меня устроит оплата, – продолжил тот, не обращая на меня никакого внимания.

– Плачу десять тысяч! – заявил мафиози.

Глаза мои едва не вылезли из орбит. Все-таки это чертовски большая сумма.

– Деньги меня не интересуют... – покачал головой Донни.

Я заерзал на месте и тут же ощутил легкий, но чувствительный пинок по лодыжке.

– Чего вы хотите?

– Услугу, Александр. Всего-навсего услугу.

«Финансист» склонился к к уху своего хозяина и что-то быстро зашептал.

Фейри рассмеялся суховато.

– Не беспокойтесь, я не потребую отдать мне душу или первенца. Ваши маленькие шалости мне тоже неинтересны. Кстати, попробуйте шоколад, говорят, вы любитель...

При этих словах Моретти потемнел лицом. Позже я узнал, что он имеет несколько чернокожих любовниц.

– О какой услуге идет речь? – спросил он настороженно, опасно сузив глаза.

– Пока не имею ни малейшего понятия, – улыбаясь, заявил фейри. – Просто когда я приду к вам и попрошу о небольшом одолжении в память о нашей дружбе, вы ответите мне согласием, договорились?

«Финансист» снова попытался дать Моретти какой-то совет, но тот только отмахнулся от него.

– Вы рискуете, мистер Дэр.

– Не больше, чем вы, – пожал плечами Донни и улыбнулся тонко и опасно. – Кстати, как себя чувствует ваш отец?

По лицу мафиози пробежала тень страха. Ответа не последовало, но намек он понял.

– Хорошо, – произнес он мрачно, спустя некоторое время. – Я согласен на ваши условия.

И пожал тут же протянутую ему руку.


Позже мы обсудили наше новое дело в кругу «семьи», т. е. полным составом «Лисиц».

Картина вырисовывалась интересная: количество естественных смертей увеличилось только на севере Чикаго, при этом никаких вспышек заболеваний в городе зарегистрировано не было.

Описанная ситуация на складе, который – вот же совпадение! – тоже располагался на севере, очень напоминала нашествие неупокоенных духов, причем довольно агрессивно настроенных. А внезапные вспышки «помешательства» вполне логично объяснялись одержимостью.

Стоило задуматься о том, что заставляло заплутавшие души свирепствовать на оружейном складе. Не самое типичное место для них, прямо скажем. Ясно было, что кто-то заставлял их «резвиться» именно там.

– Это мошет быть ловушкой, – ровно заметил Магнус Лир.

– Легко, – согласился Донни таким радостным тоном, будто ему сообщили отличную новость. – Только мы как раз искали, с какой бы стороны в нее забраться, а тут нас приглашают с главного входа. Глупо было бы не воспользоваться этим. Так что идем все, кроме Бри, конечно. На тебе «Нора», крошка.

«И я?» – «Как, и птенчик?» – спросили мы одновременно с Бёрди. Она – с удивлением, я – едва не с ужасом: перспектива битвы с неупокоенными духами меня не слишком воодушевила.

– Развлекаться, так всем вместе, – безжалостно подтвердил фейри. – К тому же, золотце, с нами ты будешь в большей безопасности там, чем без нас где угодно.

В этом я очень сомневался, но спорить с принявшим решения патроном, смысла не было ни малейшего.

– И какой у нас план? – спросил я обреченно.


## Действуем по обстоятельствам

– На место прибудем по-тихому, тропами... – заявил Донни, склонившись над картой.


С этим проблем не возникло. Всего нас было семеро, самостоятельно ходить дорогами сидхе умели трое: О'ши, я и сам фейри, естественно. Остальных пришлось вести за руку, мне досталась Бёрди.

Первую тропу Донни по-пижонски открыл прямо из своего кабинета. Мы вереницей двинулись за ним и оказались в тихом переулке. Небольшая прогулка по улицам – и мы нырнули в дворик, где начинался еще один скрытый путь. Спустя минут десять после начала нашего странного путешествия, мы выскочили под носом у ожидающей нас охраны склада, порядком их перепугав.


–... и первым делом подумаем о путях отступления.


Склад оказался внушительным. Большая площадь, потолки высотой в добрых два этажа и бесконечные ряды пронумерованных деревянных ящиков. Между ними легко можно было спрятать целый отряд головорезов.

– Я сейчас, – бросил через плечо фейри, сворачивая во второй ряд от ворот – и исчез.

Вернулся он минут через пятнадцать – через главный вход, снова переполошив охрану: они-то думали, что у них и мышь под носом не проскочит, не то что тип весьма подозрительной наружности.

– Арчи, Рай, в случае опасности выводите всех вот этим путем, это ясно?

«Ясно».


– Склад будет работать в обычном режиме. Нам тоже придется... соответствовать.


Днем люди Моретти прислали нам семь темно-синих комбинезонов с эмблемой компании, в которых работали складские, поэтому выглядели мы, мягко говоря, непривычно. Пожалуй, только Райан и Пинки могли сойти за нормальных грузчиков. Магнус с прямой как палка спиной и строгим взглядом из-за идеально прозрачных стекол очков и в этой одежде умудрялся напоминать священника. Бёрди, убравшая волосы под кепку, без яркого макияжа да еще в мешковатом комбинезоне смотрелась изнеженным юнцом. Донни вообще был похож черт знает на что: из-под расстегнутого на груди комбинезона виднелся ворот шелковой белой рубашки, а подвернутые рукава демонстрировали манжеты с дорогими запонками, обувь он тоже поменять не удосужился, и, похоже, относился к нашему мероприятию как к увеселительной прогулке. Как выглядел я сам, даже знать не хотелось. Слава Богу, зеркал на глаза мне не попалось.


– Для начала просто понаблюдаем, что там и как.


Вот с этого места и начались проблемы.

Мы разделились на три группы: О'ши — Одзава, Пинки – Бёрди – Магнус и я – Донни. Всем выдали «задания» в разных концах склада.

Нам с фейри поручили собирать заказ для одного из покупателей, и мы неспешно бродили с тележкой якобы в поисках контейнеров с нужными номерами и, заодно, осматривались. То есть как бродили: я толкал тележку с единственным на ней деревянным ящиком, а мой босс и напарник нахально восседал на последнем, указывая, куда ехать, и тихо напевал: «Цып-цып, где же вы, цыплятки?» и еще что-то вроде этого.

Так мы и развлекались некоторое время, пока после очередного поворота сзади не раздался приглушенное рыкающее «Где-е-е?». Я обернулся и увидел того самого рабочего, который недавно давал нам с Донни указания.

С первого взгляда было понятно, что с ним что-то не так: двигался он дергано и ужасно неестественно, глаза вращались в разные стороны, как у хамелеона, лицо вообще жило своей жизнью, рот то растягивался, то совершал невнятные жевательные движения. В целом, создавалось мерзкое впечатление, что нечто нацепило на себя тело мужчины как неудобный костюм, и теперь пытается в нем устроиться. При всем при этом приближался к нам работник на удивление резво.

– Какой симпатяга, – умилился фейри. – Золотце, отвлеки-ка его.

«Легко сказать!»

Я сделал над собой усилие – и шагнул навстречу и вбок – в еще один проход между ящиками.

– Сэр, вы что-то ищите? Могу я вам помочь, вместе искать намного сподручнее, – зачастил я, не слишком вдумываясь в то, что несу. Рабочий повернул голову в мою сторону. Послышался треск отдираемых досок. Пришлось одновременно закашляться и замахать руками. – Знаете, я думаю, то что вы ищите воон там, – я указал пальцем в противоположную сторону. – Да, определенно.

– Где-е? – зарычал тот, оказавшись вдруг слишком близко, обдавая меня сбивающим с ног запахом крепкого дешевого пойла – и вдруг осел.

– Отдохни, любознательный мой, – Донни опустил приклад охотничьего ружья, которым и двинул того по голове и крикнул громко: – Эй, святой отец, тут у нас твой клиент!

– У нас тоше!

– И у нас!

Слева и справа раздались выстрелы, рыки. А потом в воздухе замелькали прозрачные, не слишком дружелюбно настроенные силуэты.


– Охрана обещала не вмешиваться..


Обещать-то она, может, и обещала, но стоило подняться шуму, тут же явилась со стволами наперевес. В результате численный перевес оказался на стороне врага, то есть одержимых. Хорошо вооруженных одержимых, кстати.


– Против призраков оружие бессильно. Кроме меча Одзавы, конечно, но там разговор особый. Зато отлично работают хм.. народные методы. Что из них подойдет тебе, проверишь на практике...


Итак, для борьбы с призраками в моих карманах имелись: фляга со святой водой, освященное распятие, особая «серебряная» соль, т.е. соль, смешанная с порошком из серебра, несколько индейских оберегов с изображением лис и волков и мешочек гри-гри – вудуистский защитный талисман. А вот с «практикой» вышло все не так гладко: попробуйте-ка воспользоваться всем этим добром, пока в тебя с разных сторон палят слетевшие с катушек охранники. Призраки же при этом вовсе не сидят на месте, сложив свои прозрачные ручки, а сознательно пытаются загнать тебя на линию огня.

Пока я вытаскивал фляжку, пока свинчивал с нее крышку, меня едва не подстрелили – одна из пуль просвистела в нескольких сантиметра от виска. Только я успел налить воду в горсть и плеснуть в обступавших нас со всех сторон студнеобразные фигуры, меня самым беспардонным образом дернули за шиворот, запихивая поглубже за шеренгу ящиков.

– Так, золотце, – шепнули мне зло, – помрешь так глупо – за жалованием можешь не приходить.

Времени спорить не было, поэтому я молча высвободился, пользуясь временным затишьем вытащил из-за поясом пистолет и взвел курок. Чертовы призраки замельтешили над головами, указывая одержимым место нашего прибывания. Я снова плеснул в них из фляжки. Особого эффекта это не произвело: призраки слегка отпрянули, но спустя секунду-другую окружили нас снова.

«Бах! Бах! Бах!»

– Ерунда ваша святая вода, – раздраженно заметил я и через некоторое время добавил: – и амулеты тоже.

– Соль попробуй, – подсказал фейри, издевательски хихикая.

Я последовал его совету, и дело пошло ни в пример лучше.

«Бах! Бах!!» – новый выстрел заставил отпрянуть. В итоге мы с фейри оказались прижаты друг к другу спина к спине.

У меня дело со стрельбой обстояло не слишком блестяще, и я сосредоточился на призраках, тем более, что Донни успевал палить за двоих, да еще так радостно, будто мы не жизнями рисковали, а развлекались в тире на ярмарке.

– Ну куда ты все лезешь с тремя-то пулями в ноге? – почти восхищенно воскликнул он в сторону, встряхнул волосами..

– Тебе же...

Я оглянулся, осекся и с удивлением и уставился на ухо у меня перед глазами. Самое настоящее фейское ухо, какими их рисуют в детских книжках: бледно-розовое на просвет, с заостренным кончиком. Глупость ужасная, но именно в этот момент до меня окончательно дошло, что все это происходит на самом деле: призраки, колдуны, фейри... волшебная изнанка нашего мира.

Донни скосил на меня глаза и слегка напрягся.

– Можешь потрогать, если хочешь, я не против, – заговорщицки шепнул он, заряжая револьвер, и призывно шевельнул ушами.

– Э-э-э, нет уж, спасибо. – Я разозлился на себя и тут же вспомнил то, что вообще-то собирался сказать.

– Тебе же ничего не стоит разогнать всех призраков, – уличил я его, раскидывая вокруг нас новую пригоршню соли. Рука от нее чесалась ужасно. – Так зачем все это?

– Вообще-то стоит, – ответил Донни между выстрелами. – Да и гоняйся за вами потом.

Мне показалось, он лукавит, но я сделал вид, что меня удовлетворило подобное объяснение, и на время притих.


– Ну а дальше действуем по обстоятельствам.


Стрельба со всех сторон стала потише, до нас то и дело доносились восклицания на латыни и наречии индейцев. По воздуху, мешаясь с запахом пороха, плыл сладкий аромат ладана и древесной коры. А еще я заметил кое-что интересное: часть призраков целенаправленно двигалась к дальней части склада. Что они там делали, понять отсюда было невозможно: угол обзора не позволял, и я решил, что было бы неплохо подкрасться поближе. Все равно пользы тут от меня немного.

Я приготовился, выждал, когда внимание фейри будет полностью отдано одержимым, перебежал через простреливаемое со всех сторон пространство и юркнул за еще одну шеренгу ящиков, под прикрытием которой и рассчитывал добраться до более удобного пункта наблюдения.

В принципе, все получилось. Если не считать разгневанного «Что за ?...» за спиной, свиста пуль, а также резко выскочившего из-за ящика усатого мужика, явно не на мирные переговоры настроенного.

– Где-е-э? – открыл он рот.

Я еще думал, что делать, а левая рука по привычке бросила ему в лицо целую пригоршню серебряной соли. Раздался дикий вой, мужика скрючило, и я, воспользовавшись ситуацией, полетел дальше. Даже не думал до этого, что могу так быстро бежать, пригнувшись, да еще петлять время от времени между рядами.

На очередном «перекрестке» передо мной встала еще одна темная фигура, и я, не разбираясь что и к чему, метнул в нее соль и попробовал проскочить. Фигура коротко и нецензурно выругалась, пытаясь проморгаться, а мне под ноги прилетел очень знакомый меч.

– Черт, прости, не признал...

Я затормозил, цепляясь за ящики, нагнулся, поднял с пола катану и попробовал отогнать ей потерявшего страх призрака, тот разделился на две неравные половины – и исчез.

– Не трогай, придурок! А ну отдай!

Одзава выхватил меч, смотря на меня покрасневшими глазами с едва ли не большим ужасом, чем я на него.

– Веселитесь, ребятки? – раздался сзади ласковый – сталь в бархате – голос Донни, и меня наградили таким болезненным щипком выше локтя, что я чуть было не ойкнул.

Вместо ответа я лишь указал рукой в сторону «коридора», куда направлялись призраки.

Посмотреть там было на что – вереница киселеобразных силуэтов летела вперед, но будто упиралась в невидимую преграду, тщетно пыталась просочиться сквозь нее, но через некоторое время огибала, неслась обратно, по кругу, и делала новый заход.

– Хм... – секунду-другую фейри разглядывал эту картину, потом повернулся к самураю: – Бусинка, хватай святого отца и разберитесь с нашими бесноватыми друзьями. А мы пока посмотрим, что там такого интересного.

«Бусинка?»

Одзава метнул в меня острый взгляд: «Не смей даже рот раскрывать».

Мог бы не стараться, я бы все равно не успел: в спину мне неуважительно ткнули дулом, побуждая продвигаться в нужном направлении. Кажется, я снова впал в немилость. И следовало признать, что за дело.

– Я бы только посмотрел и сразу вернулся, – произнес я тихо, разглядывая жутковатый хоровод духов.

– Или нет, – меланхолично отозвался Донни.

«Тебе-то какая разница, – подумал я и удостоился еще одного тычка. – Зараза, мысли он читает, что ли?»

Вслух же сказал совсем иное.

– Что им понадобилось, как думаешь?

– Сейчас узнаем.

То, что для призраков стало препятствием, мы преодолели легко и просто. Никакого барьера я даже не почувствовал, только внутри «заколдованного» полукруга начало слегка покалывать кончики пальцев, и стало как-то неприятно.

По мере того, как мы продвигались дальше, это ощущение нарастало. Как будто надел кусачий свитер, только зудело под кожей, внутри.

– Здесь, – Донни резко остановился перед ничем не примечательным рядом ящиков, и принялся отдирать доски от того, что стоял сверху.

– Что мы ищем? – Я вооружился найденным неподалеку ломиком и включился в работу.

– То, чего здесь не должно быть.

В пятом по счету ящике среди среди стружки обнаружился сверток из черного сукна. Стоило взять его в руки – и призраки словно обезумели: замельтешили так, что почти слились в единое мутное облако.

Я осторожно развернул ткань – и был почти разочарован – горстка пыли, какие-то ветки, обломки чего-то светлого и прочий мусор. Больше всего хотелось выкинуть эту дрянь куда подальше: от нее веяло холодном и чем-то до не возможности мерзким и неправильным.

– Что это?

– Манок для духов, – отозвался Донни и забрал сверток. – Нехорошая штука. Чтобы создать его, нужна недюжинная сила и останки недавно умерших людей. А для защиты от призраков – голос его стал ровным и напряженным, как перетянутая струна – особым образом заготовленный прах волшебных созданий. Здесь хватает и того, и другого.

Я внимательней вгляделся в «мусор», и стало совсем тошно: волокна напоминали волоски, а «веточки» – иссохшие тельца пикси. Что собой представляли остальные частицы, я предпочел даже не думать.

– Ты можешь его ?..– нужное слово не находилось, и я сделал неопределенны жест, обозначающий нечто, что сумеет хоть как-то исправить ситуацию.

– Могу, – ответил фейри, – Но людей должны хоронить люди, золотце. Позови сюда нашего ирландского друга или Пинки, кого встретишь первым.

Тогда меня ничего не насторожило. Я просто был рад возможности убраться оттуда и вместе с тем сделать что-то полезное.

Призраки не обратили на меня ни малейшего внимания – им всецело владел Донни, держащий в руках тряпицу с их останками, поэтому магический барьер я миновал без приключений, а дальше пришлось держать ухо востро: отбившиеся от большинства духи не отличались доброжелательностью, а серебряная соль почти закончилась. В ход пошли и остатки святой воды, и всевозможные амулеты. Наконец, я даже выяснил опытным путем, что палить в призраков из огнестрельного оружия не такое уж пропащее занятие: пули, конечно, неприятностей им не доставляли, но колебания воздуха от выстрела и насыщенный запах пороха пришлись им не по нраву.

Потом я с облегчением услышал восклицания на латыни – и пошел на звук. Зрелище, открывшееся моему взору, словно сошло со страниц сборника мистических историй: вычерченный прямо на полу круг, и в нем несколько полуоглушенных человек в комбинезонах, ведущих себя крайне странно.

– Exorcizamus te, omnis immundus spiritus... – Магнус Лир торжественно зачитывал слова экзорцизма, заставляя одержимых неистовствовать, в то время как Одзава занимался теми, до кого еще не дошла очередь – оглушал невовремя очнувшихся и укладывал в рядок. Я насчитал там семь человек – и трое в круге.

Длинный текст молитвы сопровождался кроплением святой водой и атакой распятием, которым наш патер орудовал как рыцарь мечом. Голос его звучал все громче и громче, бесноватые неистовствовали, а после завершающего «Amen», в изнеможении попадали на пол.

В этот момент Брайан подскочил к кругу и несколькими быстрыми взмахами катаны уничтожил призраков, бросивших тела своих жертв.

Раздались аплодисменты – и тут только я заметил сидящую на одном из ящиков Бёрди.

– Ух, когда его молитвы звучат как заклинания, я готова выпрыгнуть из собственного белья, – поведала она мне достаточно громко, чтобы слышно было всем.

– Борийсь с искушением, дитя тьмы, – отозвался Лир, – и обретейшь спасение.

– Давай бороться вместе, Магни, – Бёрди добавила в голос вибрирующих обертонов. – Я знаю отличный способ...

– Дафай, я тоше знаю: помоги вот этим молодцам добрайтся до улицы, а то их вывернейт наизнанка прямо тут.

– Фи, как неромантично...

Эти двое могли так друг друга подначивать сколь угодно долго, но на этом месте из-за угла показалисьРайан и Пинки, волокущие за руки-за ноги еще одного клиента экзорциста, и я поспешил к ним, чтобы передать распоряжение Донни.

Было решено, что со мной отправится О'ши, а индеец еще раз прочешет дальние углы склада, на всякий случай.

По дороге я обратил внимание, что Райан тоже предпочитает соль прочим средствам от призраков. Я поделился с ним наблюдением о бесполезности святой воды и всякого рода амулетов, на что бывший коп насмешливо прищелкнул языком.

– Нет, приятель. Все эти штуки работают. Ты видел, как наш святоша лихо разгоняет распятием всякую нечисть? То-то же. И Пинки, я тебя уверяют, своими игрушками работает не хуже. Все зависит от того, в чьи руки попадает тот или иной инструмент. Если совсем грубо – то, во что ты сам больше веришь.

Я призадумался, выходило, что я больше верил в дремучие народные легенды? Странно, я бы сам поставил на святую воду, в церкви я хотя бы бывал. Должно быть, сказались события последних недель.

– Это на более глубоких слоях действует, – тут же развеял мои домыслы бывший коп. – Из меня, например, отец полжизни пытался вылепить доброго католика, но языческие штучки я, кажется, впитал с молоком матери. Колдовской дар у меня от нее. Ух ты, ёж! Весело тут у вас..

Мы как раз вышли к магическому «барьеру», вокруг которого мельтешили обеспокоенные духи, только немного сбоку. Донни обнаружился тут же – картинно восседал на ящиках, закинув ногу на ногу и прикрыв веки. Сверток он по-прежнему держал в руке.

– Ну наконец-то! – слегка капризно произнес он, открыл глаза и спрыгнул вниз. – Я уже собирался сам идти за вами с этой вот развеселой свитой.

Пока О'ши вместе с фейри колдовали над «похоронным» обрядом, я занимался куда более прозаичным делом: переписывал в одолженный у ирландца блокнот номера и партии ящиков, в которых обнаружились жуткие «подарки» (кроме большого свертка Донни отыскал еще два, поменьше), чтобы выяснить потом, кто мог иметь к ним доступ, но в сторону коллег поглядывал, конечно.

Обряд был и прост и сложен одновременно: Райан произнес в меру скорбную прощальную речь, призраки тут же притихли, будто, и правда, внимали ему, потом Донни жестом ярмарочного фокусника сотворил на ладони нечто напоминающее язычок темно-лилового, почти черного, пламени и передал его Раю. Тот управлялся с этим странным даром с таким напряжением, словно ему вручили бомбу, которая вот-вот рванет. Скоро я удостоверился, что это предположение было недалеко от правды: с последним напутствием («Покойтесь с миром») О'ши медленно, держа ладони куполом, опустил колдовской огонь на сверток – и тот вспыхну. Темное пламя мгновенно взметнулось едва не до крыши, оставив после себя лишь тонкий серый пепел.

По воздуху пронесся сквозняк: то ли отдача, то ли общий призрачный вздох облегчения. «Барьер» исчез, и духи потянулись к нам со всех сторон, но медленно и скорее по привычке: большинство из истаяло не проделав и половины пути. Остальные же понемногу бледнели и неспешно разлетались кто куда прямо через стены. Прошла минута-другая – и ни следа от них не осталось.

– Идите, – произнес фейри, обращаясь к нам с Райаном, и уводите остальных. Я присоединюсь к вам позже. Мне нужно... попрощаться.

Когда мы отошли на некоторое расстояние, я обернулся: фейри стоял спиной к нам, слегка склонив голову и опустив руки, над ним одна за другой, мигая, гасли лампы, и тьма, в которую погружался склад, сгущалась с каждой секундой.

– Идем? – Рука Райана легла на плечо, подталкивая вперед. – Когда патрон колдует в таком настроении, это сложно вынести: по мозгам сильно бьет. С сидхе вообще в этом плане непросто, а наш-то еще из неблагих. Их колдовство людям и вовсе не по нутру, сам понимаешь...

Что самое забавное, я действительно понимал. Хотя пока так и не добрался до этого раздела в «Перечне сущностей», если он там и был. Даже и не помнил, что знал когда-то об этом.

Относительную тишину прорезал такой отчаянный крик, будто там кого-то мучительно убивают.

– Ухх, – поморщился О'ши. – Одзава, что ли, за дело взялся? Ну да, так и есть.

Орал, как выяснилось, охранник. Тот самый, которому непосчастливилось получить несколько пуль от Донни. Над несчастным склонился наш самурай и, судя по воплям первого, сдирал с него кожу живьем.

Остальные созерцали эту картину с выражениями понимания и крайнего сочувствия на лицах.

Вволю налюбовавшись моей растерянностью, Райан все же пояснил, что Брайан не пытает охранника, а, наоборот, лечит. Хотя это как посмотреть: комбинация крови они и целительского дара в жилах Одзавы привела к тому, что исцелять-то он умел, вот только для этого ему нужна была... боль. Другими словами чем больше болевых ощущений испытывал его пациент, тем эффективнее и быстрее продвигалось лечение.

– Так что, птенчик, не подставляйся, – подытожила Бёрди, передернув плечами, – а то и тебя ждет то же самое.

Убедительно, ничего не скажешь.

Спустя минуту-другую охранник вырвался прочь из лап изверга и сбежал, причем на своих двоих. Мы же покинули склад, воспользовавшись тропой Донни, которую тот проложил для отступления. Сам он объявился через четверть часа, совершенно такой же, как и обычно: руки в карманах, на губах улыбка.

– Ну что, мальчики и девочки, на сегодня все, расходимся, – объявил он. – Остальное завтра.

Разошлись, мы, конечно, не сразу.. Даже самодостаточный Пинки предпочел в этот раз пройти несколько кварталов с нами.

Основной вопрос, который мы обсуждали: кто мог подкинуть на склад манок и, главное, с какой целью? Версии мотивов плодились на глазах: от мести и вредительства до передела власти среди мафиозных кланов. Наш босс в этом мозговом штурме не участвовал, только вставлял иногда ехидные комментарии. И почему-то именно в мои реплики. Я даже ушам не поверил: «Он что, еще дуется? Вот привет, этого только не хватало».

Отряд наш понемногу редел, и последнюю четверть пути нам с фейри с предстояло преодолеть только в компании друг друга. Донни молчал, и я попытался начать разговор сам.

– Отлично прогулялись...

– Хм...

– Надо будет с утра отправить краткий отчет Моретти...

– Пф...

Чертов фейри шел быстро, вынуждая семенить за ним, словно какая-то болонка. Я не выдержал. Нет, он, конечно, босс, но ведет себя порой хуже избалованной девицы.

– Эй, я же извинился.

– Не помню такого, – равнодушно бросил он.

– Эм.. ладно. Прости дурака. Не подумал, но все осознал и сделал выводы.

Донни тотчас остановился и повернулся ко мне.

– Доверие – хрупкая штука, золотце, – сообщил он. – Больше никакой самодеятельности, договорились? – и протянул мне руку.

– Кхм.. постараюсь, – туманно пообещал я и, избегая рукопожатия, слегка ткнул фейри кулаком в плечо.

Тот фыркнул.

– Ну хоть чему-то ты научился.

Мы пошли дальше, а я все думал: «Интересно, пел бы он так о доверии, если бы это я мог делать с ним все, что вздумается, а не наоборот?».


Уснул я сразу, стоило только положить голову на подушку. И во сне снова блуждал по холмам. Снова слышал пение ветра, тоскливое и монотонное, снова хрустела под ногами мерзлая земля. Клочья тумана заволокли низины, напоминая застывших неупокоенных духов. Я все шел и шел, не видя ни конца ни края своему пути, и единственный ориентир, который был у меня – все та же мелодия – опять звучала то громче, то тише.