# Нам не по пути

Татьяна Любимая

Девять ночей на море с любимым мужчиной – мечта, которая вот–вот исполнится. В смысле он не может лететь?

Ах так! Тогда мечту будет исполнять другой мужчина – красавец–сосед из самолета.

# изменщик и изменщица

# красавчик и красавица

# месть преданной жены

## Пролог

– Ой… – Ксения распахнула глаза, вытаращилась на мужа. – Ой–ой–ой…

– Что? Что такое? – мгновенно среагировал тот, подскочил к жене.

– Павлуша… кажется началось… – она опустила голову вниз, вместе с ней туда посмотрели Павлуша и Лина. По ногам женщины стекала странного цвета жидкость.

– Сейчас?! – растерялся глава семейства. – Но ведь еще рано. Ты говорила, у нас есть еще две недели…

– Мало ли что я говорила! – вскрикнула от новой волны боли его половинка. – Делай уже что–нибудь, я рожаю! А–а–а! – завыла сиреной.

В это время начали объявлять посадку на следующий рейс, народ потихоньку двинулся к указанной стойке, а в этом уголку суетился Павел, собирая своих раздурившихся детей – двух девочек–близняшек и мальчика, попутно прижимая к уху телефон и вызывая скорую. Его белая, как мел, жена шумно дышала, опираясь ладонями о стену.

Лина в ступоре стояла неподалеку, не понимая, что происходит. И почему ее Павлуша не идет к стойке регистрации, а ведет себя так, будто рожает он, а не Ксения. Он где–то нашел бутылку минералки, пил сам, обливал свою плешивую голову, тер мокрой рукой шею. И ходил, ходил, ходил вокруг жены, в то время как она корчилась от боли.

Павел только раз обернулся на любовницу, встретился с ней взглядом. В его зрачках плескались безумие и страх.

Брови Лины с претензией дернулись вверх, Павлик махнул рукой, типа не до нее сейчас, и забыл о девушке тотчас.

Скорая приехала быстро, и все многочисленное семейство Павла вместе с ним самим уехало рожать.

Лина в растерянности стояла, не зная, что ей делать, пока не объявили, что посадка на ее рейс заканчивается.

Тут она пришла в себя, встрепенулась, оглянулась, рванула к стойке. Ведь билет на самолет у нее с собой, отель забронирован, а Павлик…

Если он ее любит – прилетит другим рейсом.

Если нет…

## Глава 1

– Это брать? А это?

Лина порхала по комнате счастливой бабочкой. За ее передвижениями следила по видеозвонку ее лучшая подруга Окси, по паспорту Оксана Половинкина. Подруга давала советы, одобряла или браковала наряды, что собирала Лина.

Возле кровати стоял розовый чемодан на колесиках. Его как раз одолжила Половинкина.

На самой кровати лежали вещи, которые, девушки были уверены, понадобятся Лине там, на море.

Самое главное: два купальника.

Один – ярко–красный «вырви глаз», состоящий из махоньких треугольничков и ниточек.

Второй – желтый верх, зеленый низ – классический и целомудренный. «Хоть что–то прикрывает» – каждый раз при взгляде на этот купальник звучали в голове Лины слова бабули.

Оксана одобрила и первый, и второй.

Тут же лежали приготовленные прозрачное парео, короткий сарафан, вечернее платье для ресторана, маечки, ультракороткие шортики. Последние тоже воспроизводили слова бабушки. Она, когда увидела их на Лине в первый раз, плюнула и заявила: «Сними немедленно эту срамоту», на что Лина только отмахнулась и решила, что вещь хорошая, не зря купила.

Отдельной горкой на кровати лежали сланцы, босоножки и пакет с косметикой. Паспорт, полис и билет.

– Кардиган брать? – Лина вытащила из шкафа синюю вязаную вещицу. Тяжеленькая.

Бабушка потратила на него около трех килограммов шерстяной пряжи. Получилось почти пальто. Красивое, уютное и теплое.

– На кой тебе там кардиган, Ли?

– Ну, вдруг холодно будет? – она прижала кардиган к груди.

– А мужик тебе на что? Пиджак тебе свой отдаст, согреешься, – со знанием дела произнесла Половинкина.

Окси – единственная на всем белом свете, кто знала, что у Лины есть мужчина. Даже знала кто именно.

– А если у него не будет с собой пиджака?

– Собой согреет, – хохотнула подруга. – Короче, ты едешь на море с мужиком, туда вообще одежду не надо брать.

– Ты не брала? – Лина приблизила лицо к камере телефона, сощурила свои красивые зеленые глаза, пытаясь уличить подругу во лжи.

– Я ездила без мужика! – невозмутимо парировала Окси. – Ты лучше расскажи, как твой Павлуша вырвался из логова драконихи?

– Официально он едет на симпозиум в Новосибирск.

– Оу. Молодец. По любому пиджак возьмет, там прохладно. У меня тетка в Новосибе живет, звонила на днях, говорит, жары почти не было.

Лина про тетку слушала вполуха. Ей было неинтересно слушать про людей, которых она не знала лично.

– Все взяла или что–то забыла? – оборвав подругу, она навела камеру телефона на вещи на кровати.

– Главное, трусы, паспорт и билеты на самолет, – опять хохотнула Половинкина. – Загорать и купаться можно топлес, а вот домой без билета и паспорта можешь не попасть.

Лина ни разу не была на море. Мало того, за пределы области даже ни разу не выезжала, а тут ее ждали самолет, жаркий регион в другом часовом поясе. Но главное – море!

Поэтому, что нужно брать с собой, Лина представляла не совсем четко.

Перед ней на кровати лежало почти все, что советовали всемирная сеть и подруга.

«А если что понадобится еще, твой Павлуша купит там» – прокрутила она в голове слова Половинкиной.

Естественно, девушка рассчитывала на щедрые подарки любовника.

Павлуша купил путевки, купит и безделушки, иначе зачем нужен отпуск, если не тратить там деньги, верно?

– Так все, подруга, провожать не буду, чмоки–чмоки, Павлику привет, я побежала, у меня йога. А стоп, подожди. Я тут в инете прочитала, что Лазарев отдыхает в Сочи. Короче, Линка, гляди во все глаза, как увидишь его, обязательно сделай с ним фото и автограф, автограф возьми! – последнее Окси уже кричала. – Пусть подпишет «Для Оксаны с любовью». Запомнила?

– Запомнила я, запомнила, все давай, пока–пока.

Видеосвязь оборвалась, а Лина еще раз посмотрела на груду вещей и начала трамбовать их в чемодан, тут же забыв про Лазарева.

Любимый сказал о поездке еще неделю назад, но тогда Лина решила, что он шутит. Тем не менее позволила себе помечтать, как целых десять дней она проведет рядом со своим мужчиной. Наедине. Двадцать четыре на семь.

А не два–три часа, что он мог выделить ей здесь, в родном городе, после работы, в съемной студии с почасовой оплатой на окраине. И даже не одну ночь, которую провел с ней, Линой, когда жена любимого с детьми уехала к родителям на дачу, а назад вернуться не смогла из–за непогоды.

За эти десять дней и девять ночей Лине предстояло решить важную задачу. Ее любимый должен по уши в нее влюбиться, и по возвращении из отпуска окончательно и бесповоротно развестись со своей клушей.

Он должен понять, что Лина любит его по–настоящему, в отличие от его жены, которая совсем не ценит такого гениального, умного, красивого мужчину. Вместо того, чтобы позволить развиваться мужу дальше, выше, больше, она с головой погрязла в быту, рожает одного за другим ребенка, душит мужа сковородками и меламиновыми губками.

Почему губками и именно меламиновыми?

Потому что детские фломастеры, как оказалось, оттираются только ими и вместо того, чтобы заставить своих отпрысков стирать свои художества с гарнитура, эта клуша заставила тереть Павлушу!

Как можно!

Солидного мужчину, без пяти минут доктора исторических наук, заставлять выполнять грязную работу!

Вот если бы Павлуша был мужем Лины, он бы даже слов таких не знал – меламиновые губки.

## Глава 2

С Павлом Гриневичем Лина встречалась уже полтора года.

Он преподавал в институте историю, часто сидел в библиотеке за одним и тем же столом, третьим от входа, много читал, делал записи – собирал материал для докторской.

Лина библиотеку ненавидела. Она терпеть не могла шариться в каталогах, искать книги и журналы, еще больше удручала гробовая тишина в помещении и специфический запах. Ни тебе поболтать с подружкой по телефону, пока перебираешь карточки, ни видос посмотреть со звуком, а от запаха книг ее вообще тошнило.

Но у Лины накопились долги, нужно было срочно исправлять неуды и пропуски, а также готовиться к сдаче курсовой. Список книг, что посоветовал ей куратор, оказался сплошь из эксклюзивной (читай раритетной) литературы и найти ее можно было только в библиотеке главного здания высшего учебного заведения.

На сгорбившегося за столом мужчину в коричневом пиджаке, очках и с ранней проплешиной на макушке Лина никогда не обращала внимания, ходила мимо.

Но однажды она случайно задела бедром книгу, что углом лежала на третьем столе от входа. Книга упала, Лина остановилась, вздрогнула от глухого звука, что словно выстрел прозвучал в гробовой тишине библиотеки.

Мужчина оторвал взгляд от журнала, вскинул голову вверх, его серые с темной каемочкой глаза встретились с девичьими огромными ярко–зелеными, практически изумрудными.

Что–то дрогнуло в груди обоих, парочка несмело улыбнулась друг другу.

– Извините, я нечаянно, – прошелестели пухлые алые губы блондинки.

– В этом нет вашей вины, – сипло пролепетали тонкие губы напротив, – это я неудачно положил…

Павел Ильич не договорил, потому что его взгляд скользнул ниже изумрудных глаз, красных губ. На тонкую, почти прозрачную шею, квадратный вырез короткого топика, облегающего упругую грудь в кружевном лифчике, голый пупок с желтой капелькой пирсинга в аккуратной ямочке.

На длинные стройные ножки в узких голубых джинсах, модные белые кроссовочки размера Дюймовочки.

Кровь в венах вскипела, забурлила, мощным потоком ринулась вниз, отдалась болью в причинном месте. Мужчина поерзал от дискомфорта в штанах, шумно сглотнул, ослабил узел серого, в цвет его глаз, галстука, средним пальцем поправил съехавшие вниз очки.

Лина моргнула, вспомнила, где она и что произошло, поспешно присела, подняла книгу с пола и…

Снова замерла, теперь уже глядя снизу вверх на мужчину, что беззастенчиво жрал горящим взглядом ее декольте.

Щеки обоих полыхали жаром, пальцы дрожали.

Студентки не раз строили глазки Гриневичу, но ни разу он не давал слабину, не позволял себе даже думать в сторону молоденьких девочек, мысли не допускал изменять жене и детям.

Причиной тому была не столько любовь к семье, сколько страх перед тестем. Тот был мэром города, метил в губернаторы, имел большие связи, коллекцию охотничьего оружия, тяжелый характер и радел за репутации своей семьи. Любая интрижка зятя могла иметь неприятные последствия. Как например, крест на научной деятельности и потеря всех степеней, званий и даже теплого местечка на кафедре. Это он не раз обещал зятю, так сказать, предупреждал, точнее, стращал.

Но при виде Лины в голове преподавателя что–то щелкнуло, помутилось, все табу исчезли, растворились, испарились вместе с предупреждениями тестя.

Ни одной веской причины не нашлось, почему эта светловолосая девица не может ему, Павлу Ильичу, нравиться.

В тот день они больше не сказали друг другу ни слова, но в последующие дни уже здоровались. Где кивком, где улыбкой, где просто взмахом ресниц.

Каждый с нетерпением ждал следующего дня, после занятий торопился в библиотеку и просто ждал, ждал, ждал встречи с предметом своего обожания.

За две недели «случайных» встреч они навели справки друг о друге.

Полина Огородникова – двадцатиоднолетняя студентка третьего курса, училась на эколога. Жила с бабушкой, ее мать четвертый раз вышла замуж и уехала со своим новым мужем к черту на кулички, точнее – в Норильск, а отца девушка сроду не знала.

Павел Ильич Гриневич – преподаватель истории тридцати семи лет отроду, был женатым, имел троих детей, дачу, машину и ипотеку.

Про тестя–мэра–будущего–губернатора Павел не любил распространяться, чтобы не обрастать фальшивыми друзьями, поэтому из настоящих друзей до сего времени у него была только супруга.

Все эти условности с родней и статусами были неважны для двух влюбленных сердец. Когда они встречались, никого больше не существовало в их маленьком уютном мире. Ни жены с детьми, ни разницы в возрасте, ни социального статуса.

Один думал, что нашел свою отдушину, девушку–зажигалочку, которая вдохнула в него новую жизнь, разбудила забытые чувства, вернула в молодость.

Другая – что встретила свою половинку, мужчину–мечту, любовь всей ее жизни, опыт и мудрость – то, чего не могли ей дать ровесники.

Сначала они вместе попили кофе. Им Павел Ильич однажды угостил Полину – как знал, принес из дома в термосе, потому что собирался сидеть в библиотеке до закрытия.

В термосе были две крышки–кружки. Историк пил из той, что побольше, девушка – из кружки поменьше.

Кофе был дешевым, растворимым, приторно–сладким, Лина только на мгновение подумала, что сахар вреден для ее безупречной фигуры, но улыбнулась, облизала губы, призналась, что это самый вкусный кофе, который она когда–либо пила.

Павел Ильич расцвел как майская роза, признался в ответ, что варил его сам, первый раз в жизни, для нее – для Полины.

Тогда же он узнал, теперь уже от девушки, что она терпеть не может свое полное имя, попросила называть ее просто Линой.

Павел Ильич понял, принял и в ответ представился Пашей.

После первого распития кофе последовали второе, третье. Посиделки уже приобретали некий ритуал, срыв которого каждый переживал как трагедию.

Павел Ильич все реже вспоминал про докторскую, которую от него ждал тесть, зато Лина с успехом защитила курсовую, чем очень удивила своего куратора. А все потому, что помог Гриневич – оформил по всем правилам титульный лист, оглавление, список литературы и конечно же озаботился содержанием.

Больше в библиотеке Лине делать было нечего, и осознав, что встреч теперь будет меньше либо не будет вообще, Павел Ильич подсуетился. У них на кафедре уходила в декрет лаборантка, по совместительству племянница коллеги, он предложил на ее место Огородникову. Всего на полставки – ей для опыта, ему – в помощь. Лина не могла поверить своему счастью. К тому времени она уже по уши влюбилась в Гриневича, а тут такая удача – и непыльная работа, и любимый рядом.

Конечно, они скрывали от всех свои отношения. На работе общались друг с другом сухо и официально, как и с остальными коллегами. После работы Гриневич громко объявлял, что едет домой, может кого–нибудь подвезти, по чистой случайности Лине нужно было в тот же район.

И они ехали. Вдвоем. На его скромной серенькой иномарке. Но не в тот район, где жил Гриневич, и не в тот, где жила Лина, а на противоположный конец города. Там, в обычном четырехэтажном кирпичном доме на третьем этаже находился их рай – маленькая студия с большой кроватью.

Там им больше не нужно было притворяться, обращаться друг к другу по имени–отчеству, изнывать от желания прикоснуться к своей половинке, поцеловать, потискать.

Никаких ограничений, никаких запретов целых два, три, максимум четыре часа.

Потом ему нужно было возвращаться в семью, к жене и детям, Лине – домой к бабушке.

## Глава 3

Кстати, о бабушке, – вспомнила Лина.

Она побежала на кухню, там на двухметровом холодильнике, приколотый магнитом висел список важных дел. Он был написан от руки, удивительно ровным и красивым, как в начальных классах школы, почерком.

Наталья Никитична еще утром уехала на дачу, сразу на несколько дней. На внучку оставила домашние дела и той надо было свериться, что она все выполнила, чтобы с чистой совестью лететь на море.

Лина поводила пальчиком по каждой строчке. Цветы политы, пыль протерта, полы вымыты, мусор вынесен, в почтовом ящике пусто. Она молодец.

Теперь надо позвонить бабушке, предупредить, что Лина тоже уезжает. Это самое сложное задание, поэтому с исполнением девушка тянула сколько могла.

Наталья Никитична была женщиной строгой и ворчливой, но в единственной внучке души не чаяла, желала ей счастья и судьбы, отличной от судьбы ее дочери.

Ее непутевая дочь родила ребенка от женатого. Ни имени, ни фамилии, ни места работы своего любовника Людмила матери не сообщила. Тот мужчина, как поняла Наталья Никитична, отказался и от ребенка, и от самой Людмилы, правда, Люда не особо–то и переживала. После рождения малышки буквально через месяц вышла на работу, оставив дочь на воспитание бабушке.

Потом, когда малышке было два года, Людмила заявила, что встретила настоящего мужчину и переезжает к нему. Свадьба? Нет, они решили просто пожить вместе. У него. Но Полинка пока пусть останется с бабушкой.

Прожили молодые вместе три года и разбежались.

Потом у Людмилы были еще несколько мужчин, три официальных, но тоже недолгих брака и вот сейчас четвертый.

Лина набрала бабушку. Та долго не брала трубку. Так бывало, когда она возилась на участке, а телефон лежал в избушке на столе. Бабуля перезванивала позже, когда заходила отдохнуть или спрятаться от непогоды.

Лина, закусив губу, меряла шагами комнаты, раздумывая, как быть. Уехать не предупредив, она не могла. Сообщение написать – бабушка их не читает из–за мелкого шрифта, а очки лежат вот – на комоде в ее комнате. То ли забыла, то ли решила, что на даче они ей не нужны.

Телефон в руках девушки ожил, сердечко радостно екнуло – бабушка, но на экране светилось имя другого абонента. «Любимый», что тоже обрадовало.

– Да, любимый? – прощебетала Лина в трубку. – Ты уже подъехал?

– Линочка, девочка моя, – от того, каким чарующим голосом прошептал Павел Ильич, у девушки предвкушающе защекотало внизу живота. Будущий доктор исторических наук оказался очень умным человеком и приятным собеседником, она могла его слушать часами. – Я вызвал такси, мои решили меня проводить в аэропорт, поэтому ты добирайся сама, встретимся в самолете. Все, больше говорить не могу, целую.

Звонок прервался.

– Нахрена? – уставившись в потухший экран телефона, спросила Огородникова. – Нахрена они поехали в аэропорт? Решили убедиться, что Павлик не врет и действительно сядет в самолет?

Павлик, конечно, сообщил жене и детям, что летит в командировку на целых десять дней, вот только назвал другую точку приземления – Новосибирск. Именно там будет проходить какой–то там симпозиум, он для пущей убедительности даже показал буклеты, где в красках расписывалось будущее мероприятие по дням и даже по часам. Жена историка, конечно же, поверила, нагладила мужу рубашки, брюки, трусы, приготовила чемодан.

И… перед самым выездом заявила, что хочет проводить мужа в аэропорт. А с ней и дети запищали, что хотят тоже посмотреть, как папка полетит на самолете. Повода отказать семье у Павла Ильича не нашлось.

Лина сделала еще несколько попыток дозвониться до бабушки. Безрезультатно.

Вызвала такси, еще раз проверила документы, взяла сумочку, выкатила на площадку чемодан. Закрыла квартиру на два замка, позвонила в дверь соседки напротив. Там жила Зоя Марковна – бабушкина подруга и хранительница ключей от их квартиры.

– А ты никак съезжаешь? – соседка высунула любопытный нос из квартиры, увидела чемодан, потом Лину. Потрясла головой с накрученными на седые волосы бигуди. – Мужика нашла?

Она, как и бабушка, очень радела за внучку подруги, спрашивала каждый раз, когда же Лина выйдет замуж и нарожает детей. Даже вязала пинетки тоннами, но так как та рожать не собиралась, Зоя Марковна раздавала пинетки мамочкам во дворе. Кому за деньги, кому просто так.

– Нет, – терпеливо ответила девушка, – в отпуск лечу, на море.

– Да ты что? Вот молодец! С подружкой али одна?

– С подружкой.

Зоя Марковна женщина очень любопытная, вопросы задавала так, что собеседники сами того не замечая, отвечали, выкладывая подробности. Вот и сейчас Лина сама не поняла, как рассказала соседке и про турагентство, где покупала путевки, в какую стоимость, время вылета и прилета, адрес гостиницы, количество звезд, и т.д. и т.п. Слава богу, у нее хватило ума держать в секрете имя человека, с которым летела отдыхать.

Зоя Марковна набрала в грудь побольше воздуха и приготовилась задать следующую порцию вопросов, но у Лины зазвонил телефон, это приехало такси.

– Ну, счастливо отдохнуть, – поджала губы старушка, жаль, еще столько информации не дошло до ее ушей… – Чурчхелу мне привези, у нас тут невкусная продается, подделка.

– Хорошо, Зоя Марковна, – вежливо улыбнулась Лина, мысленно благодаря службу такси за спасение, – привезу.

– А себе мужика. Хорошего.

– Я подумаю, – хихикнула Лина.

Соседка скрылась за дверью, погремела ключами.

Лина знала, что Зоя Марковна теперь будет караулить ее бабушку, а как только та приедет с дачи, прибежит к ней, возможно с бутылкой наливочки или тарелкой пирогов, и они будут час, два, три перемывать косточке ей, Лине, а заодно и ее матери.

Пусть.

У Лины репутация в глазах бабули и соседей незапятнанная. Она учится, работает, поздно домой не приходит, к себе всяких сомнительных личностей не водит. И о женатом любовнике, естественно, не рассказывает, поэтому она – хорошая девочка.

Бабушки пытаются найти ей жениха, но из всех знакомых в их дворе и соседнем достойных парней нет. И даже Дениске она дала от ворот поворот.

## Глава 4

Лина приехала в аэропорт вовремя – за час до объявления посадки.

Она катила за собой розовый чемодан, на плече висела любимая сумочка, на голове удобно сидела широкополая белая шляпа, глаза были скрыты солнцезащитными очками, а губы улыбались.

Скоро, очень скоро она попадет в рай, увидит море!

Стеклянные двери приветливо разъехались в стороны, Лина шагнула внутрь, ее чуть не сбил с ног прохладный воздух – кондиционеры работали исправно. Она слегка притормозила, в этот момент кто–то нагло врезался в нее сзади. По ощущениям – большой и твердый. Великан!

– Эй, осторожнее! – вскрикнула она. Обернулась.

Перед ней стоял молодой мужчина. В брюках песочного цвета, белой рубашке с коротким рукавом. Ткань опасно натянулась на мощных мужских плечах и выпуклой груди, а пуговицы вообще, казалось, держались на честном слове. На запястье левой руки – часы к большим круглым циферблатом, в правой – ручка от черного чемодана на колесиках.

Лина подняла глаза выше. Задохнулась от красоты, парфюма и тестостерона.

Черные слегка вьющиеся волосы модно зачесаны наверх, на глазах тоже солнцезащитные зеркальные очки, прямой нос. А губы… Словно высеченные скульптором идеальные губы изогнуты в ироничной улыбке.

Шикарный мужик! – прозвучал внутренний голос почему–то голосом Половинкиной.

– Пардон, не заметил, – сверкнул белыми зубами красавчик.

Он тоже пробежался оценивающим взглядом по фигуре девушки. Увиденное ему понравилось: красные аккуратные ноготки на пальцах ног, блестящие золотом босоножки, длинные стройные ноги, короткая юбочка, заправленная в нее маечка, обтягивающая тонкую талию и высокую грудь. И на мордашку девушка была очень даже ничего, особенно выделялись на ее милом личике пухлые ярко–красные губы.

Лина знала, видела, чувствовала, что нравится мужчинам. И этот тоже не исключение – запал.

Но у нее Павлуша, а значит, другие мужчины ее не интересуют. Даже вот такой – тестостероновый наглец, который никого не видит на своем пути и едва не растоптал Лину. А теперь пялится на нее раздевающим взглядом. Да–да, даже через зеркальные очки она ощущала себя голой.

Ну, нет!

Она фыркнула, взмахнула полами шляпы и пошла дальше. Пятая точка, тоже выразительная и упругая, горела. Шикарный мужик шел следом, жрал ее взглядом.

Пусть любуется, – снисходительно разрешила про себя Лина, – пусть завидует Паше.

Лина снова притормозила, решая, куда идти. Солнцезащитные очки мешали ориентироваться, она сняла их, дужкой зацепила за майку.

Немного поплутала по залам – все–таки в аэропорту она была в первый раз, не сразу сориентировалась, благо догадалась следовать указателям.

Слежки за ней уже не было, и это радовало – не отвлекало искать Павлушу. Он должен уже быть в аэропорту.

И зачем строят такие огромные здания?

В груди все трепетало от волнения. Она, Лина Огородникова, впервые за двадцать один год сядет в самолет, будет лететь несколько часов и увидит море. Вдохнет влажный воздух, пройдет босиком по желтому песку или мелкой гальке, окунется в теплую воду. А рядом ее восторг будет разделять любимый мужчина и смеяться над ее детскими выходками.

От предвкушения сладко сжималось в солнечном сплетении, ладошки потели, и шальная улыбка не сползала с милого личика.

И пусть в такси от самого дома и до аэропорта она выслушивала недовольство бабушки по поводу скоропалительного отъезда. Непонятно с кем, да еще на самолете, к черту на кулички.

И что, что там море.

И не аргумент, что всего на десять дней.

Внучке двадцать один, а ума, как у ее матери, нет. Соблазнит кто девчонку, и приедет она оттуда уже не одна, а с ребенком в подоле, а то вовсе украдут и увезут в другую страну, сдадут в рабство.

Лина клялась и заверяла, что никто ее не соблазнит, в рабство не увезет и тем более никаких детей ближайшие лет пять у нее не будет. Она просто едет отдыхать, купаться в море, есть фрукты и смотреть достопримечательности.

Наверняка бабуля выпила уже двойную дозу корвалола, но женщина она крепкая, все будет хорошо, Лина пообещала ей и себе, что будет звонить ей каждый день утром и вечером.

Пользуясь случаем, Огородникова сделала несколько селфи внутри здания аэропорта и даже записала короткое видео, в котором похвасталась, что скоро вылет. Отправила все Оксанке, на что та ответила смайликом, который махал рукой, и коротким словом «завидую».

Лина тоже завидовала. Сама себе!

Любимого Павлика она увидела издали, он заметил ее тоже и…

Отвернулся! Явно прикрыл телом жену. Или спрятал ее от Лины. Она не особо поняла его пассаж.

Огородникова прикусила губу, поначалу расстроившись таким к себе отношением, но потом воспряла духом. Скоро вылет, их места рядом, она будет игнорировать его весь полет, пусть извиняется и оправдывается. А потом будут девять ночей в отеле, уж там–то она отыграется за этот равнодушный взгляд!

Яркими вспышками в голове начали возникать идеи того, как Паша будет вымаливать прощение, и картинки девушке очень даже нравились.

И все–таки Лине было любопытно, что происходит между супругами Гриневичами. Она не удержалась, подошла ближе, сделала вид, что читает табло с маршрутами. При этом навострила уши, чтобы послушать, о чем воркует парочка и трещат дети – две девочки–близняшки, абсолютно не похожие на своего отца, и мальчик чуть помладше – копия своей матери.

Главное, ей хотелось понять, почему Павел до сих пор живет с первой семьей, а не создал вторую, с ней, с Линой, ведь он говорил, что любит ее, думает о ней день и ночь и несколько раз едва не назвал жену чужим именем.

Пусть воркуют, пусть трещат. Скоро Павлик станет ее, только ее, а с детьми, так уж и быть, пусть видится по воскресеньям.

## Глава 5

– Не знаю как я буду десять долгих дней без вас… Ты точно дождешься меня? – томным голосом спросил Павел законную супругу.

– Ты же знаешь, от меня мало что зависит… – кокетливо ответила Ксения.

Лина не поняла, о чем речь и что за игривая интонация у женщины, которая не любит и не ценит (по словам самого Павла) собственного мужа.

Она повернула голову как бы невзначай и… обомлела.

Жена Гриневича стояла перед мужем, упираясь ему в живот своим животом. Огромным!

Просто нереально огромным! Слониха!

– Ах, если бы я мог отказаться… – Павел держал за щеки жену, его взгляд был полон любви и сожаления. – Я бы ни на минуту не оставлял тебя одну.

Хороший актер, Лина почти поверила в искренность его чувств к супруге.

– Милый, мы это обсуждали уже много раз. Нельзя отказываться от приглашений и встреч с коллегами, это же твоя карьера, твое будущее.

– Наше, – поправил он ее.

– Конечно, наше и наших детей. Папа сказал, и я тоже считаю, что тебе нужны связи, поэтому мы все желаем тебе удачи.

Какое лицемерие! – закатила глаза Лина.

– Спасибо, дорогая моя, – он притянул жену за щеки к своему лицу, потерся носом о ее нос, отстранился. – Значит, так, Евгений, папку ждать! – шутливо приказал Павел животу, оставил в покое щеки жены, погладил ее беременное пузо ладонями.

В этот момент счастливо улыбающаяся Ксения Гриневич посмотрела поверх плеча мужа и заметила Лину. Та не успела отвести взгляд.

– Паша, Паша, посмотри, это же твоя коллега? – Ксения обхватила подбородок мужа цепкими пальцами, повернула его лицо налево.

Паша увидел Лину, она была совсем близко, он побледнел.

– Ну… да, – проблеял утвердительно. – Кажется, это она…

Ксения и Лина были знакомы. Жена однажды пришла к нему на работу, Павел Ильич был на лекции, Ксюша ждала его на кафедре, естественно, познакомилась с его помощницей, они даже попили чай.

Эта встреча была всего один раз, месяца три назад, жена в то время еще искусно прятала живот под свободной одеждой, и Лина ни о чем не догадалась. Самому же Павлу смелости не хватало рассказать любовнице, что скоро он в четвертый раз станет отцом.

В тот раз Ксения показалась Лине простушкой. Она была одета хорошо, со вкусом. У нее жгуче–черные прямые волосы до лопаток, выразительные черты лица, немного усталый взгляд. Шутка ли – трое детей. Плюс лишний, этак килограмм на двадцать, вес.

Лина была с ней вежлива, но чувство превосходства перед Ксенией скрывала с трудом. Все же она моложе, тоньше, энергичнее, не обременена детьми. Но главное – Павел ее любил, а жену нет.

– Лена, идите к нам, – Ксения приветливо замахала Огородниковой.

Лина обернулась назад, никакой Лены позади себя не увидела, снова уставилась на Ксению. Нет, ей не показалось, жена Павлуши смотрела прямо на нее и именно ее, Лину, звала к ним.

Помедлив, она решилась подойти. На Павла она не смотрела, но боковым зрением видела, что на лице любимого отразился неописуемый ужас. Он до потных подмышек боялся, что жена сейчас обо всем догадается, ведь она у него умная, хоть и не успела получить ученую степень из–за рождения одного за другим детей. Она обязательно все расскажет папе, может быть, даже приукрасит, а у того разговор короткий.

Тесть увлекался охотой и коллекционированием охотничьих ружей. Паша даже догадывался, какое ружье выберет отец Ксюши, мстя за обманутую любимую дочь.

У него внезапно заныла филейная часть, будто она уже получила порцию дроби.

– Леночка, здравствуйте, как удивительно, что мы с вами встретились здесь. Вы тоже летите на симпозиум? – Ксения не замечала перемен в лице мужа и всерьез интересовалась его помощницей.

– Меня зовут Лина. Здравствуйте, – вежливо улыбнулась девушка. Она еще не отошла от шока, что жена любимого беременна, причем настолько глубоко. Распахнув глаза, смотрела то на Павла, то на светящуюся счастьем его жену.

По всем срокам выходило, что они с Павлом начали встречаться задолго до того, как Ксюша забеременела.

Почему он не сказал? Ни тогда, ни позже. Сколько еще он хотел скрывать?

– Я лечу… на море. А вы, Павел Ильич… тоже? – с этим вопросом она уставилась в бледное с розовыми пятнами лицо историка.

– Паша летит в Новосибирск на симпозиум, – похвасталась мать–героиня.

– Ах, да, я совсем забыла, – хлопнула себя по лбу Лина. – Я же сама ему билеты покупала и гостиницу бронировала. Просто кажется, это было так давно…

– Оу, я надеюсь, вы забронировали ему хороший номер. Паше нужен ортопедический матрас, у него больная спина.

Серьезно? Что–то при ней Павел ни разу на спину не жаловался. Скакал жеребцом и вообще был полон сил и здоровья, особенно по мужской части. Это сейчас он сгорбился и скукожился, наверное, это его обычное состояние при жене.

– Жаль, что мы не обговорили этот момент раньше, – медленно проговорила Лина, – я бы тогда уточнила, какие матрасы у них имеются, – она скорчила рожицу, показывая, как сожалеет, что не учла такой нюанс.

– А еще ему нужны завтраки. В гостинице есть ресторан?

– Конечно!

В той гостинице, что выбрал Паша, ресторан был, но завтраки – за отдельную стоимость. Он посоветовался с любовницей, и они отказались, решив, что найдут «Пятерочку» и вполне продержатся без ресторанной еды, еще и здорово сэкономят.

– В следующий раз звоните мне, я вас подробно проинструктирую что и как. Или нет! Зовите меня, будем выбирать вместе. Моему мужу нужно заботиться о своем здоровье, у него гастрит, это все от нерегулярного питания, потому что он весь в науке, весь в учебе. Совсем себя не бережет. А гастрит может привести к язве, а она не лечится, – тараторила Ксения. – Кто, если не мы, женщины, позаботимся о своих мужчинах. Ведь и по мужской части проблемы уже есть…

– Эти проблемы не мешают ему делать вам таких… – любовница дернулась – ее толкнул кто–то из детей Гриневичей – они играли в салки, бегая вокруг взрослых, – прелестных детей, – процедила сквозь зубы. – Вы ждете еще одного малыша? – она выразительно глянула вниз, на огромный живот Ксении. Почему–то он внушал ей страх. Слишком большой и острый.

– Мальчика, – женщина гордо погладила живот. – Евгения.

– М–м. Красивое имя.

– А вы, Лена, на море одна летите?

Лину коробило, что эта большая женщина коверкала ее имя, причем ей показалось, что намеренно, но она в ответ мило улыбнулась:

– Нет, я лечу со своим мужчиной.

– Ух ты! А где он? Познакомите?

Так вот же он, рядом стоит, знакомьтесь, – Лина посмотрела на Павла, тот отвернулся, сделал вид, что женские разговоры его утомили.

– Немного задерживается, – ответила она Ксении.

В этот момент где–то над головой женский голос начал объявлять посадку на самолет. Вся троица замерла, слушая направление. Это был их рейс – в Адлер. Пора было идти на регистрацию.

Лина дослушала объявление, опустила взгляд на Гриневича, в глубине ее зеленых глаз он видел вопрос, но ответить не мог.

Вот если бы прямо сейчас объявили посадку на самолет до Новосибирска, другое дело. Он бы попрощался с женой и детьми, отправил бы их домой, а сам спокойно полетел не на север, а на юг.

– Леночка, это ваш рейс объявили только что? Вам пора.

– Да… – Лина снова кинула короткий взгляд на любовника.

Павел вспомнил, что рядом бегают его дети, надо срочно уделить им внимание. Догнал сына, начал что–то ему выговаривать, напутствовать.

– Счастливо вам отдохнуть на море. С вашим мужчиной, – Ксения выразительно намекала, что Лине не просто пора, а стоит поторопиться.

– Аха…

Огородникова сделала шаг назад, запнулась о свой чемодан, едва не подвернула ногу.

– Ой!

– Ой… – вместе с ней ойкнула Ксения.

Жена Гриневича распахнула глаза, вытаращилась на мужа.

– Ой–ой–ой…

## Глава 6

– Ой… – Ксения распахнула глаза, вытаращилась на мужа. – Ой–ой–ой…

– Что? Что такое? – мгновенно среагировал тот, подскочил к жене.

– Павлуша… кажется началось… – она опустила голову вниз, вместе с ней туда посмотрели Павлуша и Лина. По ногам женщины стекала странного цвета жидкость.

– Сейчас?! – растерялся глава семейства. – Но ведь еще рано. Ты говорила, у нас есть еще две недели…

– Мало ли что я говорила! – вскрикнула от новой волны боли его половинка. – Делай уже что–нибудь, я рожаю! А–а–а! – завыла сиреной.

В это время начали объявлять посадку на следующий рейс, народ потихоньку двинулся к указанной стойке, а в этом уголку суетился Павел, собирая своих раздурившихся детей – двух девочек–близняшек и мальчика, попутно прижимая к уху телефон и вызывая скорую. Его белая, как мел, жена шумно дышала, опираясь ладонями о стену.

Лина в ступоре стояла неподалеку, не понимая, что происходит. И почему ее Павлуша не идет к стойке регистрации, а ведет себя так, будто рожает он, а не Ксения. Он где–то нашел бутылку минералки, пил сам, обливал свою плешивую голову, тер мокрой рукой шею. И ходил, ходил, ходил вокруг жены, в то время как она корчилась от боли.

Павел только раз обернулся на любовницу, встретился с ней взглядом. В его зрачках плескались безумие и страх.

Брови Лины с претензией дернулись вверх, Павлик махнул рукой, типа не до нее сейчас, и забыл о девушке тотчас.

Скорая приехала быстро, и все многочисленное семейство Павла вместе с ним самим уехало рожать.

Лина в растерянности стояла, не зная, что ей делать, пока не объявили, что посадка на ее рейс заканчивается.

Тут она пришла в себя, встрепенулась, оглянулась, рванула к стойке. Ведь билет на самолет у нее с собой, отель забронирован, а Павлик…

Если он ее любит – прилетит другим рейсом.

Если нет…

Второй вариант Лину не устраивал, она решила подумать об этом потом. В конце концов Гриневич сам виноват, что не сказал, что его жена глубоко беременна. Это подло? Лина решила, что да.

Они с Павлом встречались полтора года, из них как минимум восемь месяцев Ксения ждала четвертого ребенка, а Лина ни сном ни духом. Получается, ее любимый тешился с любовницей, после страдальчески рассказывал ей, что дома его не ценят, не уважают, он там никто и звать его никак, надо разводиться. Вот как только станет доктором, так сразу.

А потом он ехал домой и придумывал имя очередному малышу.

Как–то некрасиво с его стороны.

Переваривая только что произошедшие на ее глазах «почти роды», Лина на автомате забрала документы со стойки регистрации и прошла в указанном направлении на посадку. Длинные серые коридоры со стрелочками. Окна в пол. За окном – серебристый с синими крыльями самолет. Она шла к нему вслед за другими пассажирами.

Внутри встречали стюардессы в оранжевых юбках, пиджаках и пилотках. Улыбчивые, приветливые.

На Лину начало накатывать осознание, что скоро она окажется в небе. Вместе с этим в груди разрастался неконтролируемый страх перед полетом. Она не летала раньше, но новости и фильмы–катастрофы смотрела.

Нет–нет, нельзя поддаваться панике, вон сколько тут людей, они все беспечны, пихают чемоданы и сумки в специальные отсеки над сиденьями, рассаживаются в кресла, общаются друг с другом. Дети просятся к окну, громко комментируют все, что видят.

Окси рассказывала, что в самолете сидишь как в автобусе. Лина на автобусах ездила, но не представляла, как соединить в одно целое один транспорт с другим, воображения не хватало.

– Вот сейчас и узнаешь, – пробормотала она себе под нос, пробираясь по узкому проходу к своему месту.

Она еще лелеяла надежду, что Павел успеет на рейс. Ну, вдруг? По сути, что ему делать там, в роддоме? Чем он может помочь, он же не врач.

Лина наконец добралась до своего места. Оно было почти в хвосте. Левая сторона от прохода. Два кресла – ее и Павлика, третье…

Хм.

Как неожиданно.

Место у окна занял тот самый красавчик.

Когда Лина остановилась в замешательстве, он повернул голову, их глаза встретились, уголок его губ дернулся иронично вверх.

– Помочь?

А глаза у него синие, яркие–яркие, как небо в жару. Слепят.

– А?

– Я говорю, помочь с чемоданом? – он кивнул на розовый предмет у ног девушки, стоящий в проходе.

– А–а… да… – пропищала не своим голосом.

Огородникова мысленно выругалась. Чего это она мямлит, пялясь на красавчика? Еще решит, что он ее очаровал. Нет уж, много чести будет. И вообще она не свободна.

Наверное.

Она еще не знает.

Между тем сосед встал, вышел в проход, потеснив девушку. Забрал из ее рук ее розовый чемоданчик, задвинул ручку, легко поднял его и поместил в отсек для вещей, рядом со своим черным чемоданом.

– Готово.

Лина завороженно смотрела, как мягко и плавно он двигался, при этом мышцы его красиво набухали, играли, перекатывались. Не только ткань рубашки натягивалась при этом, но и ткань песочных брюк подчеркивала крепкие ягодицы.

Надо же, ни одна пуговица до сих пор не оторвалась, – промелькнуло в хорошенькой голове девушки.

– Хотите сесть к окну?

– А?

Вот опять.

Он уже странно на нее смотрит, вздернув свои идеальные соболиные брови вверх. Видимо оценивает степень адекватности.

Еще решит, что у нее проблемы со слухом или что она вообще дурочка.

– Нет, я буду сидеть тут согласно купленному билету, – Лина высокомерно задрала нос.

Красавчик усмехнулся и вернулся к окну. Молча.

Молодец, – мысленно похвалила его девушка.

Лина села на сиденье у прохода. Действительно, как в автобусе: спинка прямая, а колени упираются в спинку соседа спереди.

Занимающих свои места людей становилось все меньше, посадка закончилась, но Огородникова тянула шею, с надеждой смотрела на вход. Вдруг все же Павел успеет?

Проверяла каждые полминуты телефон – ни звонка, ни сообщения.

Ах так! Она тоже ни писать, ни звонить не будет. Много чести.

– Иди ты в… к жене и детям! – в сердцах пробормотала девица.

Стюардессы начали показывать, как действовать в случае аварийной посадки на воду. Голос по громкоговорителю рассказывал, что под каждым сиденьем есть жилеты. Как их применять показывали бортпроводники.

Стало страшно. Теперь Лина в полной мере ощутила, что полетит она ОДНА. А эти люди вокруг – просто фон.

Будь рядом Паша, она бы не тряслась и не боялась, ведь с любимым умереть не страшно, но он предпочел другую компанию.

– Гриневич, ты гад! Я тебя ненавижу!

## Глава 7

– В первый раз летите? – с любопытством спросил сосед. Он явно хотел поговорить, завязать знакомство. Тем более, девушка была одна, между ними осталось пустое место.

Ее парень не полетел или место не выкуплено? Но, судя по виду девушки, ей сейчас не до общения и ответа он не узнает.

– Угу, – выдавила из себя Лина. Разговаривать именно сейчас она не хотела – не могла.

Чем ближе был взлет, тем сильнее она волновалась.

Из головы уже исчезли бабушка, работа, учеба и Оксанка. Павел вместе со своей рожающей женой еще мельтешил где–то на задворках памяти, и даже сногсшибательно красивый сосед отошел на задний план.

В груди от неизвестности предстоящего полета разрасталась паника, грозилась перерасти в паническую атаку.

По громкой связи объявили, что самолет готов к взлету, попросили перевести телефоны в режим полета, пристегнуться. Пальцы Лины дрожали, но она справилась, сделала все, как требовали правила. Попутно убеждала себя, что ей не страшно, не страшно, не страшно.

Вон сколько людей летит вместе с ней, и ничего. Все будет хорошо. Утешение слабое, но хоть так.

Ах, лучше бы Паша выкупил какой–нибудь домик на базе отдыха, в лесу или на берегу озера, километрах в ста от города. Это было бы безопасно и очень романтично.

Ага, сейчас почти везде есть связь, ему бы позвонила жена, и он бы сорвался домой.

Нет, Лина бы все продумала заранее, он бы от нее ни на шаг не отходил, и она бы воплотила свой план в реальность.

Эх…

Сейчас, когда выяснилось, что у Гриневича родился четвертый ребенок, Лина уже не была уверена, что Павел бросит ради нее семью. Да и ей он нужен ли с таким балластом? Он одних алиментов будет платить дофига и больше, а на новую семью ничего не останется.

Да, она с самого начала завязки тесных отношений знала, что у Павла трое детей, но пока она их не увидела, они были чем–то мифическим, несуществующим, эфемерным. Она не сомневалась, что ее любимый откажется от семьи, надо всего лишь немного подождать и поднажать. Но вот увидела двух девочек–близняшек и мальчика, плюс беременный живот Ксении и все. Поняла, что Павел не откажется от детей, он слишком ответственный и глубокий семьянин, хоть и говорил, что ни любви, ни уважения в его браке нет.

А с ней, Линой, молодой сочной красивой девушкой, он просто расслаблялся, отдыхал от семьи, после мчался домой на всех парах.

– Козел! – буркнула она себе под нос.

– Я?! – удивился сосед.

– Это я не вам.

Стюардессы прошли по салону, раздали желающим бумажные пакеты. Лина взяла тоже, воткнула его в кармашек сиденья перед ней.

Подсмотрела, как в соседнем ряду девушка опустила подлокотники, сделала то же самое. И вцепилась в них пальцами обеих рук да так, что те побелели.

Боковым зрением заметила, что самолет пришел в движение – в окошечке поплыла разметка на асфальте.

Сердце забилось сильнее – началось.

Пока терпимо.

– Боитесь? – сосед спросил снова, оторвав взгляд от окна.

– Очень, – не глядя на него, прошептала девушка побелевшими губами.

Она не рискнула повернуться к соседу, ведь тогда бы она зацепила взглядом вид из окна, увидела бы, как самолет стремительно набирает скорость. Он и так начал гудеть громко, еще громче, даже уши заложило, а ведь они еще не оторвались от земли.

– Не бойтесь. Все будет хорошо, вам еще понравится летать.

Подумав буквально секунду, мужчина убрал свой подлокотник и одним рывком пересел к Лине поближе, пристегнулся, опустил подлокотник.

Все сделал быстро и вовремя, потому что гул двигателей стал просто невыносимо громким, Лина вжалась в спинку кресла и приготовилась умирать молодой, не повидавшей жизни. Она даже замуж еще не вышла, а теперь уже и не выйдет.

Мало того, что самолет гудел, его вдобавок почему–то трясло, корпус странно и жалобно скрипел. Возникло ощущение, что железная птица сейчас развалится на куски и никакие самонадувные жилеты не спасут.

«Господи, и зачем я в это ввязалась, далось мне это море, лучше бы я сидела дома, ездила бы с бабушкой на дачу полоть грядки, кормить комаров и валяться на пледе под яблоней» – мелькало паническое в хорошенькой белокурой головке.

Внутренне Лина рыдала от страха, едва держалась, чтобы не вскочить со своего места и не закричать, чтобы немедленно вернули ее назад, ей надо выйти, она никуда не полетит.

Самолет натужно гудел, не переставая. Поднимался вверх и одновременно с подъемом делал поворот, накренившись на бок.

Лина сидела зажмурившись, ей казалось, что сердце ее разорвется от страха, если сию минуту весь этот ужас не прекратится.

Но секунды полета длились, а она все еще была жива.

В какой–то момент она почувствовала, как на ее кисть опустилась чужая ладонь. Большая, горячая. Сосед осторожно сжал ее пальцы. Ну и пусть без разрешения.

Самолет тряхнуло. Девушка тихо вскрикнула и уткнулась лбом в плечо соседа. Ей жизненно важно было почувствовать хоть какую–то, пусть даже мнимую, защиту.

– Дыши ровно. Слышишь? Дыши, – уверенно произнес мужской голос рядом с ее ухом.

Огородникова дышала ровно, слушая низкий бархатный голос постороннего мужика, вдыхая запах дорогого парфюма, и была безмерно благодарна за поддержку, но страх все еще сковывал внутренности. Все–таки, самолет – не ее транспорт. Ей не нравится летать.

С момента взлета прошло менее получаса, у нее уже сгорело дофига нервных клеток и несколько лет жизни, а лететь еще четыре с половиной часа.

А самое неприятное – через десять дней придется возвращаться назад таким же способом.

Если сейчас они все–таки долетят до пункта назначения, в чем Лина не была уверена.

Самолет дергался, точь–в–точь как автобус во время торможения, только не останавливался, а продолжать лететь высоко над землей.

Ужас ужасный!

«Можно домой я пойду пешком?» – простонал внутренний голос.

– Все, высоту набрали, можно расслабиться.

Лина почувствовала, что сосед разговаривает с ней, улыбаясь. Но не смеется над ее страхами, наоборот, поддерживает и сочувствует.

Она наконец отлипла от его плеча, огляделась вокруг, намеренно избегая смотреть в окна.

По проходу ходили спокойные стюардессы, осматривали пассажиров, следили за порядком.

Огородникова понимала, что носить маски спокойствия этих девчонок обучают на курсах, но все же их вид успокаивал не на шутку расшатавшиеся нервы.

– Меня Стас зовут, – сосед напомнил о себе.

– Лина, – не стала игнорировать мужчину, ведь он сделал для нее так много. Представилась тоже.

– Очень приятно. Вот уж не думал, что компанию в полете мне составит такая очаровательная девушка, – бархатный голос рядом успокаивал и отвлекал от страхов.

– Вы часто летаете? – чисто из вежливости спросила Огородникова, покосившись на соседа, точнее на его предплечье – ближайшую к ней часть тела.

– После того, как вы облюбовали мое плечо и приняли его за спасательный круг, предлагаю перейти на ты, – обаятельно улыбнулся Стас.

– Извините, то есть извини, – засмущалась Лина. Стало неудобно и стыдно за свою слабость.

– Нет–нет, тебе не за что извиняться, это нормальная реакция для новичка.

– Я вообще не понимаю, как решилась лететь, – призналась девушка. – У меня на земле голова кружится, когда смотрю на летящий в небе самолет, представляя себя там. А тут – я реально внутри, а он – высоко в небе… К этому невозможно привыкнуть, – покачала она головой.

– Уверен, ты еще поменяешь свое мнение.

Эх, Лине бы такую уверенность.

– Так ты не ответил на вопрос: как часто тебе приходится летать? – она все еще разговаривала с рукой соседа.

– Раза три–четыре в год.

– Командировки?

– Чаще всего да, но в этот раз я сказал: «Все, баста, хочу просто отдыхать, купаться в море».

– Кому сказал?

– Начальнику своему.

– М–м. А он что?

Лина отметила про себя, что разговоры отвлекают от страха, а ее сосед неплохой собеседник.

– А он сказал: «Лети, работать можно и удаленно. Поплаваешь и за работу».

– Вот козел! – воскликнула девушка, выразив гнев несправедливости.

– Да не, так–то он мужик у нас хороший. Главное, платит щедро.

Стас поерзал. Он был крупным мужчиной, а сиденья тесные и неудобные, колени деть некуда.

– Я вообще–то летаю бизнес–классом, но в этот раз секретарша напортачила, купила эконом, – как бы оправдывался сосед. – Это ее второй косяк, в первый она взяла комфорт, но перелет тоже был так себе. По приезде домой хотел ее оштрафовать, но теперь вижу – надо выдать премию.

Мужчина многозначительно сжал кисть девушки. А может быть это была дружеская поддержка, ведь в этот момент самолет опять «тормознул».

– У тебя есть собственная секретарша?

– Конечно, – естественно, даже удивленно ответил Стас.

Как будто у каждого мужчины на планете просто обязана была быть секретарша. Непременно молодая, красивая, с ногами от ушей.

Сосед все больше располагал к себе. Огородникова уже сама хотела выразить его секретарше благодарность за то, что та купила билет эконом и они так удачно встретились.

– А кем ты работаешь? – осторожно спросила она.

Стас наклонился к Лине, дыхнул жаром ей в ухо, чем вызвал щекотливые мурашки:

– Секретная информация.

– Эй, так нечестно! – она хлопнула Стаса по предплечью.

Бояться она устала, поэтому постепенно внутреннее напряжение падало. Она смогла расслабиться.

– Серьезно. Я документы подписывал о неразглашении, так что извиняй. Ну, а ты? Куда, зачем, надолго?

Лине скрывать было нечего, поэтому она ответила, как на духу:

– Я лечу отдыхать. Это мой первый в жизни полет, и я ни разу не была на море.

– О–о, тогда с дебютом. Тебя ждет столько впечатлений, что мне даже завидно.

Лина все же осмелилась, повернула голову в сторону Стаса, чтобы посмотреть на него прямо, и поразилась, какой же он большой, крутой, красивый, с залипательной улыбкой и ясными синими глазами.

Паша на его фоне о–очень сильно проигрывал.

## Глава 8

– … В прошлый раз со мной рядом сидела бабушка и ее внук. Пацану было шесть лет, мы летели пять часов. Это был ад, – Стас рассказывал о своем опыте преодоления больших расстояний по воздуху.

– Почему? – заинтересовалась Лина.

– Сначала этот шестилетка орал. Не от страха, нет, а чтобы напугать других пассажиров. Угомонился только тогда, когда я шепнул ему, что, если он продолжит, я пожалуюсь командиру и его выкинут в окно. Подействовало ровно на десять минут. Потом этот ребенок начал пинать спинку сиденья перед ним. А там сидел мужик, и он видимо решил, что мальчик – мой сын, и едва не набил морду мне за невоспитанного отпрыска.

Лина прыснула в ладошку, представив комичную сценку. Хотя, наверное, в тот момент Стасу было не до смеха.

– А что потом? – ей было жутко интересно слушать соседа, смотреть ему прямо в синие–синие глаза, очаровываться его широкой белозубой улыбкой.

– О, потом этот ребенок вылил стакан газировки. Как думаешь, куда?

– На пол? – предположила Лина.

– Если бы! Мне на штаны. Аккурат сюда, – Стас положил ладонь на ширинку, Лина проследила за его рукой, вспыхнула, покраснела от такого неожиданного откровения.

С трудом оторвала взгляд от бугра. И как теперь не думать о том, что там под тканью и каких размеров? Оно там в покое такое или как?

– И… что ты сделал?

– Едва не свернул мальцу шею. Пришлось оккупировать на полчаса туалет и замывать пятно.

– Получилось?

– С горем пополам.

Стас так легко и беззаботно рассказывал, как попал в неловкую ситуацию, что Лина засмеялась и в очередной раз на некоторое время забылась, где она находится.

– Но и это еще не все, – не унимался сосед.

– Еще не все? Боже, мне жуть интересно, что натворил тот мальчишка еще.

Самолет несколько раз здорово трясло – он попадал в зону турбулентности.

Лина тихо вскрикивала, пальцами впивалась в предплечье Стаса, зажмуривалась и истерично смеялась, когда тряска становилась меньше.

Сосед понимающе терпел и бормотал что–то ободряющее ей на ухо. Пахло от него умопомрачительно вкусно.

Во время затишья стюардессы прошлись по салону, предложили пассажирам воду с газом или без. Обеды предусмотрены не были, они только по предварительному заказу и оплате, Паша решил, что еда им не потребуется, поэтому Лина пила прохладную воду, маленькими глотками. Стас взял себе газированную.

Лина видела, как стюардесса, пока выбирала бутылку, пока наливала шипящую воду в пластиковый стаканчик, строила глазки ее соседу, тянула рот до ушей, откровенно кокетничала, а тот, конечно же, улыбался ей своей самой обаятельной улыбкой.

Кот мартовский, – Огородникова ревностно поджала губы. – А сам поди женат и тоже имеет кучу детей.

Она обратила внимание на его правую руку. На безымянном пальце кольца не было и следа от него тоже.

Но это ничего не значит. Она знала как минимум человек семь, кто был женат, но не носил обручалку. По разным причинам.

– Стас, ты женат? – выпалила она, как только девушки с тележкой воды отъехали на приличное расстояние. Еще не хватало, чтобы подслушивали.

– Нет. А что? – Стас сощурил глаза.

Соседка его забавляла. Тряслась от страха во время полета, но при этом ее волновал вопрос его статуса.

– Уф. Хорошо. Просто не хотелось бы попасть случайно в неприятную ситуацию. Ну… если вдруг на горизонте появится твоя жена.

– Не появится, у меня ее нет. Пока. Но я в активном поиске.

Последнюю фразу Стас произнес на ушко Лине, низким многообещающим голосом. Девушка распахнула зеленые глаза шире. Это намек?

Она еще раз прошлась по его фигуре. Породистый мужик. Ухоженный. Спортивный. Рубашка брендовая, часы явно дорогие, туфли из натуральной кожи. Молод, красив, в активном поиске. И явно при деньгах.

А у Лины на счету от зарплаты и отпускных на карте осталось тысяч двадцать. Следующая зарплата еще не скоро, поэтому надо экономить.

Она же планировала жить в отпуске за счет Павла, вот и потратилась, купила несколько комплектов белья, чтобы демонстрировать его любовнику, а теперь надо рассчитывать на себя. Еще для Зои Марковны и бабушки нужно купить сувениры и чурчхелу, она обещала.

– А что, был печальный опыт? – теперь пришла очередь мужчины задавать вопросы. – С женой на горизонте?

– Ага… у подруги, – соврала Лина.

Ей показалось, что она ему симпатична, ей хотелось быть в его глазах безупречной девушкой. Достойной, чтобы ей сделал предложение этот красавчик. Не сразу, конечно, а спустя некоторое время.

А может быть, сама судьба свела Лину и Стаса здесь, на борту самолета?

От этой мысли у нее сладко заныло под ложечкой и включился охотничий инстинкт. Нельзя упускать такого мужчину.

Только с Гриневичем нужно разорвать отношения, пусть историк остается со своей женой и воспитывает четырех детей. Да, этим Лина займется сразу, как приземлится. Напишет Павлу короткое сообщение, что дальше им не по пути, и станет свободной девушкой.

А как же любовь?

Да разве это любовь?

Когда любят по–настоящему, не сбегают от любовницы через час–два–три после кувыркания в постели.

Когда любят по–настоящему, уходят от жены и детей сразу и с вещами, без оглядки и сомнений.

Раз Павлуша этого не сделал за полгода, значит, не любит ее, Лину. Ну и пусть остается со своей старой необъятной калошей.

Лина найдет себе новую любовь. Может быть, уже нашла. Вот здесь – между небом и землей. Между страхом и приятным общением с красивым мужчиной. Ради него стоило полететь за тридевять земель, несмотря на аэрофобию.

– Ты надолго летишь на море? – спросила она у Стаса.

– На десять дней.

– Серьезно? – Лина аж подскочила на месте. Вот это удача. – Я тоже на десять дней!

– Да ладно? – Стас как будто не поверил и даже обрадовался.

– Да! А где ты будешь жить?

## Глава 9

– Где ты будешь жить?

У Лины остановилось дыхание. Временно. Пока она не услышит ответ.


Если шикарный сейчас скажет, что еще не знает, где остановиться, летит дикарем и надеется найти жилье на месте, она предложит ему свой номер! Ведь Паша взял на двоих, но сам не поехал, чего это местечко будет пустовать?

Ой, нет–нет–нет! Мысленно Огородникова надавала себе отрезвляющих пощечин. Так нельзя, что подумает о ней Стас? Только познакомились, а она уже приглашает его в свою кровать!

– Понятия не имею, – пожал плечами шикарный и покрутил глазами. Даже простые жесты он делал потрясающе красиво.

Неужели Лина права и ей придется пригласить его к себе?

– Как так? – захлопала она ресницами и открыла от удивления рот.

– О, ты не так поняла. Я просто забыл, как называется отель, – Стас перефразировал свой ответ. – Секретарша забронировала номер в отеле через турагентство, документы в чемодане, потом посмотрю, где он и как до него добраться.

Уф, у девушки отлегло от сердца, ей удалось сохранить лицо и репутацию.

– Тогда… увидимся?

– Конечно. Я за. Предлагаю обменяться номерами телефонов.

Вау, он сам просит ее номер!

Они вбили в свои телефоны номера друг друга.

– А теперь фото на память о приятном полете.

Стас настроил камеру телефона на съемку селфи, вытянул руку, поймал их лица в четкий фокус, сделал несколько кадров. Лина отметила, что она чудо как хороша, несмотря на слегка бледный вид. И вообще они отлично смотрятся вместе. Как пара.

– Вдруг мне придется тебя искать, буду показывать всем фото и спрашивать не видел ли кто самую красивую девушку на побережье, – сосед опять поиграл интонацией, заставил Лину внешне – засмущаться, внутренне – заликовать. Он подумал о том же самом!

– В таком случае, я просто обязана сделать такое же фото на свой телефон.

Лина предвкушала, как после приземления она отправит фотографию Половинкиной, та захлебнется слюнями от зависти.

Стас притянул ее к себе, обаятельно улыбнулся в камеру.

Аромат мужского парфюма приятно щекотал ноздри девушки, заполнял легкие. От его улыбки у нее слабели ноги.

Она сделала несколько кадров, на последнем Стас повернул голову и прижался губами к ее щеке. Фото получилось классным.

Щеки Лины зарумянились, она влюбленными глазами смотрела на мужчину и поверить не могла, что все это не сон и происходит именно с ней.

По громкоговорителю объявили, что самолет готовится к посадке. Лина посмотрела на экран телефона.

– Надо же, как быстро пролетело время, – удивилась она. – А кажется, недавно только взлетели.

– Просто мы его провели в приятной компании, – поиграл бровями сосед.

А ведь и правда, неизвестно как бы прошел полет, будь рядом с ней Павел. Он говорил, что его в самолете клонит в сон.

Снижение Лина перенесла легче, чем взлет и сам полет. Ощущение, что скоро она ступит на землю, будоражило, места страхам не нашлось. И статистика, что самолеты терпят крушение в основном при взлете и посадке, уже не пугала. Не тот случай.

Самолет плавно коснулся шасси асфальта. Началось торможение.

Лина наконец смогла полностью расслабиться, засмеялась, похвалила себя, что смогла вытерпеть пять часов полета. В этом, несомненно, заслуга ее нового знакомого. Как же ей повезло с соседом!

Теперь она смело смотрела в окно, видела много других самолетов. Страха в груди больше не было, одна эйфория, что все позади.

Да, ей еще придется возвращаться, но то будет аж через десять дней, то есть нескоро. И если повезет и они со Стасом снова полетят вместе, полет она и не заметит.

Прошло еще несколько минут, прежде чем они полностью остановились. Командир по громкой связи поблагодарил за полет, пригласил летать этой авиакомпании и так далее, его никто уже не слушал.

Народ начал вставать со своих мест, доставать чемоданы с полок, толпиться в проходе.

Они со Стасом тоже встали. Он отодвинул Лину в сторону, достал ее чемодан. Сзади подпирали нетерпеливые пассажиры.

Чтобы не задерживать других в узком проходе, она двинулась на выход. Стас еще доставал свой чемодан, пропускал других пассажиров. Огородникова несколько раз оглянулась посмотреть, где он, наконец потеряла его из вида. Ничего, встретятся в автобусе, что ждет людей возле трапа, второй стоит тут же.

Воздух жаркий, влажный, свежий, совсем не похожий на тот, что у них в городе.

Лина крутила головой, стараясь запечатлеть все, что видит. А видела она множество самолетов на поле и синее–синее небо над ними.

Автобус заполнился, поехал к зданию аэропорта, Стаса Лина так и не увидела. Жаль, что она не узнала, в какой гостинице он остановился.

Ничего, созвонятся, увидятся.

Кстати, о звонках. Лина достала телефон, отключила режим полета, тут же посыпались сообщения от Окси, о пропущенных звонках от бабушки, она звонила уже два раза.

Бабушке она позвонит чуть позже, когда приедет в гостиницу и останется наедине, а Оксанке тут же отправила три последних фотографии, где она со Стасом.

Ответ пришел немедленно.

«Кто это?»

«Где ты взяла такого красавчика?»

«Куда делся Павлуша?»

«КАК ЕГО ЗОВУТ?!»

«Боже, какой мужик!!!»

«Хочу! Хочу! Хочу!!!»

«Линка! Он лучше Лазарева в сто, нет, двести раз! Надо брать!»

Окси кидала одно сообщение за другим. Лина чувствовала, как рвет от любопытства подругу, отвечать не торопилась, подогревая интерес.

Автобус подъехал к зданию аэропорта, людской поток понес девушку внутрь. Стаса след простыл. Если бы не фотографии в галерее, можно было подумать, что он – призрак.

Аэропорт изнутри – нечто потрясающее. Сверкающие потолки, огромные электронные табло, и куда ни глянь – люди, люди, люди. С чемоданами, рюкзаками, сумками, детьми или без. Разных возрастов. Загорелые и не очень.

Лина шла на выход через весь первый этаж. Где–то на улице ее ждал трансфер, который отвезет в гостиницу.

## Глава 10

– Бабуль, все хорошо, я уже в гостинице.

Лина стояла у окна, прижимая телефон к уху, разглядывала вид за стеклом, попутно разговаривая с бабушкой.

Ее номер был на третьем этаже. Приближалась ночь, вдалеке в лучах закатного солнца блестело темно–синее море.

Между ними было еще много зданий, высоких и не очень, поэтому моря был виден лишь маленький кусочек. Администратор обещала, что до воды идти всего пятнадцать минут, ну–ну, проверим завтра, а пока верится с трудом. Дойти бы за час.

Напротив этого отеля утопал в пальмах и другой зелени еще один отель, повыше и побогаче того, в котором находилась Лина. Под его окнами сиял вечерней подсветкой бассейн, в нем плескались дети и надувные фламинго. Чуть поодаль – танцпол, на котором, попивая коктейли, в такт зажигательной музыке двигались стройные тела в купальниках и шортах. Там было весело.

Тот гостиничный комплекс был обнесен высокой кованой решеткой. Замок на воротах с кодом. Посторонним не зайти.

– Перелет был сносным. Я очень боялась, но в целом все не так уж страшно.

Лина улыбнулась, вспомнив свои панические мысли и желание сойти с самолета во время взлета.

Зато теперь ее ждет десять дней незабываемого отдыха и Стас. То, что они увидятся, девушка не сомневалась. Вот только сюда она его не пригласит. Номер не просто скромный, а можно сказать, убогий. Не сравнить с фотографиями на сайте гостиницы.

Мда, не таким Лина представляла себе рай в шалаше с любимым.

– Куда сорвалась, зачем сорвалась, – бабуля охала и ахала. У нее в голове не укладывалось, как можно молодой девчонке лететь одной (подруга не в счет, там поди вертихвостка не дай бог) на море. Вот только что была дома, еще утром они вместе пили чай, а вечером внучки уже след простыл. – Добром это не кончится. Только что по новостям сказали, одна вот такая же на курорте пропала, третий день найти не могут. То ли утопла, то ли украли. Надо было взять с собой Дениску.

Дениска – сутулый двадцатидвухлетний очкарик, до ушей закомплексованный студент–выпускник политколледжа и внук двоюродной сестры Зои Марковны. Их двоих бабульки однажды пытались свести, пригласили на чай. Дениска двух слов связать не мог, так волновался. Краснел, потел, громко стучал чайной ложечкой о края чашки.

Наверное, это была его первая встреча с девушкой, пусть и в компании с бабушками.

Лина сразу поняла, что к чему, сбежала под предлогом, что срочно вызвали в институт. Других «свиданий» с Дениской Лина уже не допускала.

– Ба, со мной все будет хорошо без всяких Денисок, я тебе обещаю. Буду осторожна, в море далеко заходить не буду, ты же знаешь, я не умею плавать.

О знакомстве со Стасом Лина, конечно же, сообщать ба не собиралась. Той и так волнения хватало.

– Деньги у тебя хотя бы есть?

– Немного есть. Мне хватит.

Просить денег у бабушки было стыдно, ведь Лина работала, зарплата небольшая, но она была, к тому же ее немного мучила советь насчет поездки. Бабушка ведь не в курсе, что путевку оплатила не Лина, а ее мужчина, выходило, что потратилась она сама.

Денег так и так было мало, потому что Лина купила кое–чего из одежды, теперь нужно экономить.

– Живете вы там где? – по голосу девушка поняла, что бабушка оттаяла и на внучку не сердится.

– Гостиница в десяти минутах от моря.

– Далеко…

– На самом деле нет, я море из окна вижу. Кстати, вид из окна красивый, есть бассейн, с подогревом и подсветкой. И пальмы вокруг! Ба, представляешь? Много пальм!

Лина привирала. Не хотелось говорить бабушке, что гостиница и номер у нее эконом–эконом с совдеповской мебелью и скрипучими полами, а перед входом в гостиницу она видела две жалкие пальмы в кадках. Она описывала отель напротив, как свой собственный:

– Номер хороший, уютный. – Лина с сожалением посмотрела на двухспальную кровать с застиранным розовым покрывалом и двумя подушками. Отстой. План по завоеванию Павла был провален. Она подавила печальный вздох. – Завтра пойду осматривать достопримечательности. Погода отличная, очень тепло, на небе ни облачка.

Хоть с погодой повезло.

В животе заурчало, надо было пойти поесть. А еще телефон в руке вздрагивал – кто–то пытался дозвониться. Варианта было два – Павел или Оксана.

– Ладно, ба, поздно уже, не волнуйся за меня, у меня все отлично. Завтра обязательно позвоню тебе.

Они попрощались.

Едва Лина отбила звонок, как телефон снова ожил. Это звонила Окси. От нее уже было три пропущенных.

От Павла ничего.

Ну и пусть. Не больно–то хотелось с ним разговаривать. Девушка все еще была зла на Гриневича и не придумала что делать с ним дальше. Это ж надо, бросил ее перед самым вылетом и даже не поинтересовался где она, что она. Полетела на море или не рискнула одна?

Хоть бы сообщение написал! Хоть бы одно слово «прости».

Ни–че–го!

Ну, не козел ли?

А как страдал, как страдал, когда жаловался на жену! А Лина реально жалела его и обещала, что она не будет такой мегерой, как его Ксения.

Телефон в руках требовательно вибрировал. Окси не успокоится, пока не дозвонится.

– Рассказывай! – крикнула Половинкина, как только Лина приняла вызов. – А лучше показывай!

– Окси, слушай, давай позже, я жуть как хочу есть, а мне надо найти какое–то кафе, перекусить, боюсь опоздать, тут уже поздно…

– Так ты иди и рассказывай.

– Нет, мне еще нужно в душ и переодеться.

Лина намеренно тянула время, не спешила делиться с подругой новостями. Ведь Павел ее обманул, бросил, а кому хочется быть брошенкой?

И со Стасом еще все призрачно и непонятно.

Поэтому она поспешила слиться с подробностей, оттянуть исповедь.

– Ладно, – Оксанка явно расстроилась, что подруга динамит ее с подробностями. – Ты только скажи, Сережу Лазарева видела? В новостях сказали, он там отдыхает с детьми.

– Когда, Окси? – Лина возмутилась вопросу. – По–твоему, Лазарев должен был у трапа стоять с букетом цветов и встречать меня с табличкой «Лина Огородникова»? Или в кабриолете меня ждать, чтобы в отель увезти, типа «Такси подано» или «Ваш трансфер, мадемуазель»? Как что ляпнешь, ляпнешь, подруга…

И уж тем более звезда мирового уровня не будет жить в этой части курортной зоны. У него наверняка какой–нибудь шикарный особняк у самой воды.

– Ладно, забыли, – Окси поняла, что подруга не в духе. – Ты мне только скажи, Гриневич с тобой?

– Нет.

– О–о… А тот мужик с фотографии?

– Тоже нет.

– У–у…

– Но мы обменялись номерами телефонов, – похвасталась Огородникова, оттаяв.

– Первая ему не звони! И я жду подробностей!

– Хорошо, – Лина засмеялась и скинула вызов.

Быстро приняла душ, надела сарафан, босоножки. Взяла с собой сумочку с телефоном, ключ от номера, проверила на месте ли банковская карта.

Интересно, какие тут цены на еду, и хватит ли ей денег на питание? А еще хотелось бы взять несколько экскурсий, чтобы было что вспомнить.

Хотя впечатлений уже было немало за неполный первый день.

Спустилась вниз, спросила, где можно перекусить. Ей посоветовали закусочную здесь же, на веранде гостиницы с другой стороны. Это и был тот самый заявленный в рекламе ресторан. Лина поморщилась. Сервис отвратительный.

Ей предложили спуститься чуть вниз по улице, там будет сразу несколько заведений, в том числе караоке–бар, там тоже можно поесть.

Хотелось побывать везде и сразу, но одной было неловко.

Паша, Паша, чтоб тебе там икнулось.

Лина все же решилась прогуляться по улице. Едва она вышла из гостиницы, заметила несколько бородатых парней неподалеку. Стояли, разговаривали. Замолчали, повернув головы на длинноногую блондинку в коротком сарафанчике.

Взгляды у них липкие.

Облизали всю!

Один что–то сказал друзьям, те громко заржали.

По спине девушки пробежал холодок.

А вдруг бабушка права? Сейчас эти мужики увяжутся за ней, толкнут в какую–нибудь подворотню и некому будет заступиться за одинокую красивую девчонку. Хватятся ее нескоро.

Улица, как назло, пустая. Очевидно, эта гостиница не пользуется популярностью у туристов. Вот вернется Лина домой, напишет разгромный отзыв про это место, гостиницу и «ресторан».

Вернись сначала, – съехидничал внутренний голос.

Лина ускорила шаг. С запозданием подумала, что надо было сразу вернуться под своды гостиницы, поесть там в закусочной, а теперь путь назад отрезан сомнительными типами, остается идти только вперед. Вдоль решетчатого забора того богатого отеля, что Лина видела из окна своего номера. Вот только по ту сторону росла настолько густая зелень, что просвета видно не было. Есть там кто, по ту сторону или нет? Услышат ли, если придется звать на помощь?

То неведомо.

Есть перехотелось, потому что стало страшно. Адреналин шпарил по венам, в солнечном сплетении неприятно сжималось, пальмы не умиляли и не радовали.

Лина на ходу оглянулась. За ней шел один из парней. На расстоянии. Похоже тот самый, шутка которого так рассмешила его друзей. Которые, кстати, остались стоять на месте.

Она достала телефон из сумочки, набрала Стаса. Как назло, он был не в сети.

Что делать? Мысли лихорадочно скакали, искали выход из западни, в которую, как казалось девушке, она попала.

Оглянулась еще раз. Теперь за ней шел один парень, и еще двое – метрах в двадцати позади него. И улыбочки у них такие… кровь в жилах стынет.

Ой–ёй…

## Глава 11

А в это время Павел Ильич нарезал круги на первом этаже роддома. Тут же, в холле, на банкетке сидели тесть, теща и притихшие дети, следили за метаниями отца, синхронно вздрагивали, если кто выходил в холл. Чуть поодаль в позе телохранителя стоял водитель–охранник тестя Андрей Чернышов – под два метра ростом, с косой саженью в плечах, с короткими, черными, как смоль волосами, и такого же цвета глазами.

Широко расставив ноги, Андрей зорко следил за периметром и порядком в целом, держа кулаки–кувалды в боевой готовности. Черный пиджак слегка топорщился, под ним была спрятана кобура. Ксюша иногда шутила, что пистолет Андрея заряжен серебряными пулями, чтобы отстреливать всякую нечисть.

Сколько Павел помнил, этот Андрей всегда был при отце его жены, ходил за ним тенью, возил по городу, выполнял разные поручения, охранял от идиотов и назойливых журналистов.

Было бы странно, если бы Андрея тут не было. Он давно как член семьи, только «немой», «слепой», послушный. При своих габаритах, что удивительно, мог легко быть незаметным.

Ксения рожала уже шесть часов. Время тянулось медленно. Павел Ильич помнил, как в первый раз он так же ждал новостей. У Ксении должны были родиться близнецы, она рожала сутки.

А потом, когда вышла медсестра и поздравила папашу с девочками, он пил с тестем ровно три дня. Так отмечали, что обоим пришлось ставить капельницу.

Спустя еще два года у Гриневичей родился сын, и вот сейчас должен появиться еще один.

Виктор Михайлович устал сидеть, встал, подошел к зятю.

– Да не трясись ты, – с усмешкой хлопнул того по плечу. Так хлопнул, что у зятя подогнулись колени, он едва не упал. Рука у тестя тяжелая. – Не впервой, – добавил.

Но сам выглядел бледновато.

Ксюша между криками и стонами еще в карете скорой помощи потребовала от мужа позвонить папе и сказать, что она едет в роддом. Тот все бросил и примчал сюда вместе с тещей и охранником. Может и хорошо, хоть дети под присмотром, Павлу сейчас не до них.

– Раньше срока рожать начала, – Павел вытащил из кармана носовой платок, протер потный лоб.

– Всего–то на две недели. Это норма у них, – то ли о ребенке говорил тесть, то ли о роженице. – Родит, все будет хорошо, – Павлу показалось, тесть успокаивал скорее себя, чем его. – Мы, Хватовы, знаешь какие живучие? А ты молодец, отложил поездку на симпозиум.

– Пришлось совсем отменить.

Павел вспомнил о любовнице, мысленно перекрестился, что до сих пор живой: о ней ни жена, ни ее родители не узнали. Это просто чудо какое–то.

Нет, такие эмоциональные потрясения слишком дорого ему обходятся, надо что–то с ними делать. Еще одной такой встряски его чувствительное сердечко может не вынести. И так повезло, что удалось купить дешевые путевки, он утаил от семьи небольшую премию, на нее и решил устроить себе и Лине отпуск.

А теперь получается, что деньги потрачены зря? Обидно.

– Как это отменить? Зачем? Не надо ничего отменять, – категорично заявил тесть. – Давай, звони, пиши, бронируй билеты, лети. Дня три Ксюха тут будет, потом мы ее к себе заберем, мать присмотрит, от тебя все равно помощи как от козла молока.

На козла зять обижаться не стал.

Да, как помощник с младенцем Павел не очень. Он и с детьми постарше умудрялся косячить. То забудет помыть фрукты, и дети потом маются животами. То однажды накормил двухлетнего сына старой гречневой кашей и тот загремел в инфекционку с отравлением. То купил всем мороженое, а они уже были простуженными. Итог – затяжная ангина у всех троих детей.

Поэтому как отец он в семье присутствовал, но как ответственный папаша – нет. Ему детей не доверяли.

Максимум – погулять с ними, но и то под зорким глазом кого–то из родственников.

На худой конец тесть мог назначить нянькой своего телохранителя.

Андрею с внуками шефа возиться нравилось, они его обожали. Особенно они любили висеть на нем как гроздья винограда, обхватив ручонками его крепкую мужскую шею, а он кружился вокруг оси так сильно, что у детей ноги торчали горизонтально. Малышня хохотала во все горло, вызывая улыбки у всех присутствующих.

С родным отцом дети так никогда не веселились.

Виктору Михайловичу Хватову важна была репутация его семьи. Не зря он в свое время разглядел в молодом амбициозном Гриневиче перспективу. Свел его с дочкой, сыграли свадьбу. Подключил связи, начал двигать парня в научной деятельности. При случае всегда хвастался умным зятем, который хочешь не хочешь, а должен соответствовать. Шутка ли – мэр города. А впереди выборы в губернаторы. Для человека его положения важно, кто вхож в круг его семьи. Гриневич его устраивал во всех смыслах.

Павел в очередной раз вытер со лба пот. Сегодня он был на волоске от момента, когда Ксюша могла догадаться о наличии у него любовницы.

Пара наводящих вопросов и Лина ляпнула бы что–нибудь компрометирующее его.

Гриневич не дурак, видел, знал, догадывался, что его молодая пассия намерена увести его из семьи, развести с Ксенией. Он не раз, возвращаясь домой, перед самым порогом замечал следы помады на одежде, засосы на груди, шее, светлые волосы на костюме. Ругался, приводил себя в порядок и заходил домой с неизменной усталой улыбкой. Умственный труд, знаете ли, потяжелее физического.

## Глава 12

Жена понимала и мужа не пилила. Даже странно, когда они успевали делать детей.

Так Павел и спросил, когда Ксения сообщила ему, что ждет четвертого ребенка.

Жена удивилась вопросу и напомнила, в какой день у них была близость: «На годовщину свадьбы моих родителей помнишь? Ты выпил, у нас все было. Не помнишь? Пить надо меньше».

То же самое она ему говорила про первого сына: «У папы был день рождения, вы с ним соревновались кто больше выпьет, а потом ты устроил мне марафон в постели. Не помнишь? Пить надо меньше».

Павел не помнил, но не отрицал, что выполнял супружеский долг. Он мог. После допинга–то. Пил он редко, только по праздникам и всегда с тестем.

В остальное (трезвое) время все силы и соки из него выжимала наука, а последние полтора года – еще и Лина.

С ней он хотя бы помнил «весь процесс» и чувствовал свою мужскую активность.

Чудо, что Ксюша не догадалась до сих пор о наличии соперницы. Будь она чуть внимательнее, не носить бы Павлу голову на плечах. Рука у жены тяжелая, характер не сахар. Вся в папу. Благо, все внимание у нее забирают дети, на мужа времени не остается. Сыт, одет и слава богу.

Зато Лина – полная противоположность Ксении. Легкая, воздушная, веселая, заводная. А что вытворяет в постели…

Тигрица!

Но с мягкими лапками. Ни разу не поцарапала.

Если узнает тесть, что Павел наставляет рога его дочери…

Но мысли о постели с тигрицей, да еще и неограниченное время, уже перевешивали чашу весов с многочисленной семьей и родственниками. Тем более сам тесть отправляет…

Может, действительно скататься в отпуск, провести его с тигрицей, оторваться как следует, а потом разорвать с ней отношения, вернуться в семью и заняться докторской? Зря, что ли, он билеты на самолет туда–обратно на двоих оплатил и гостиницу? Имеет право!

Да, так он и сделает, полетит на море, отдохнет с Огородниковой, а финальной фразой в разговоре с Линой будет «Извини, дорогая, дальше нам не по пути, у меня семья, дети. Четыре штуки».

– Ну… я не знаю… – для вида Гриневич посомневался и сделал страдальческое лицо. – Я туда, они здесь…

– Они тебе потом спасибо скажут, – настаивал тесть. – Гордиться будут.

Да уж…

По приезде надо будет срочно браться за докторскую. Хватит филонить. Замутил с Линой и совсем обо всем забыл. Нехорошо.

Вот только, чтобы защитить докторскую, обязательно нужна статья в научном журнале, иначе допуска к защите не будет.

Правда, за размещение статьи в печатном издании надо будет заплатить кругленькую сумму. В прошлом году это удовольствие стоило семьдесят тысяч за две печатные страницы, а нынче наверняка все сто двадцать. Вот же парадокс. Простые писатели – слрщики, фантасты, детективщики и т.д. размещали свои романы в самиздате бесплатно, еще и получали за это гонорары, а научные деятели должны сами заплатить за свой труд. Еще и такие деньжищи. Для семьи с четырьмя детьми это вообще неподъемная сумма (премия не считается, к тому же она уже потрачена на отпуск), придется клянчить у тестя.

Жизнь несправедлива.

Павел достал телефон, отошел подальше от посторонних глаз.

Первым делом нужно узнать, улетела Лина в Адлер или нет. Она могла вернуться домой, узнав, что Павел не летит. Тогда путевки, и деньги за них соответственно, точно пропали.

Он набрал Лину – недоступна. Тогда он позвонил ее бабушке. Она взяла трубку сразу.

– Добрый вечер, это с работы Полины Огородниковой звонят, – официальным тоном начал он. – Мы не можем до нее дозвониться, нужно уточнить кое–какие рабочие моменты.

Павел уже звонил подобным образом пару раз, когда у Лины был разряжен телефон, общался с ее родственницей, представляясь начальником, поэтому бабушка не удивилась звонку.

– Она же в отпуске, – ответила женщина. – Вы разве не знаете об этом?

– Да–да, я в курсе, но мне нужно знать, куда она положила лекции по истории Древнего Рима, – врал Гриневич, следя за отражением в зеркале за семьей. Чтобы не подходили, не подслушивали. А лицо у него какое деловое – не подкопаешься.

– Позвоните ей через час, как раз должна будет приземлиться.

– Она улетела? – Павел наконец задал интересующий его вопрос.

– Улетела. У меня сердце не на месте, – бабуля начала выкладывать свою боль за внучку, – куда полетела, зачем, с кем…

Гриневич не стал слушать стенания бабули, отбил звонок, открыл приложение авиакомпании, проверил наличие билетов в Адлер.

Нету!

Зато в Новосибирск билеты были. Можно улететь в Новосиб, оттуда уже на юг.

Отличная идея! – похвалил себя Павел, почувствовав дух авантюризма. Не зря он столько лет учился, ума набирался.

Знала бы Лина, на что он идет ради нее.

– Есть билет на час ночи, – Гриневич подошел к тестю, показал ему открытую вкладку.

– Отлично. Бери. Лети. Но потом сразу назад!

– Пф–ф, естественно.

До регистрации на самолет была еще куча времени. Павел остался в роддоме, ведь чемодан с вещами был при нем, вот отсюда и поедет в аэропорт. С ним же остался тесть с телохранителем, а теща с детьми уехала домой на такси. Они устали, хотели есть и спать.

По приказу тестя его телохранитель сгонял за кофе и булочками. Перекусили. А от Ксении все еще не было вестей. Точнее, им говорили одно и то же – ждите. Все рожают, и ваша родит.

– Что–то твой сын не торопится в этот раз появляться на свет божий, – тесть метким движением выкинул бумажный стаканчик из–под кофе в урну. – С Мишкой за четыре часа управилась. Быстрые роды были.

– Мгм. Помню. В этот раз, сказали, плод крупный. Килограмма четыре будет, а то и больше.

– Богатырь.

Гриневич почувствовал на себе косой взгляд тестя. Что за подозрения? Ну, да, Павел не великан и не толстяк, разве это показатель для крупного ребенка? Жена последний триместр ела как не в себя.

Без десяти девять к ним вышла медсестра. Уже по выражению ее лица мужчины поняли – с радостной новостью. Подскочили с лавки, окружили ее.

– Ну? – нетерпеливо пыхнул тесть, отодвинув зятя в сторону. Будто отец ребенка он, а не Павел.

– Мальчик у вас, – обрадовала она его. – Четыре пятьсот, пятьдесят шесть сантиметров. Здоров. Мамочка чувствует себя хорошо, отдыхает.

Последние слова мужчины уже не слышали. Андрей откуда–то достал бутылку шампанского и пластиковые стаканчики. Пробка выстрелила в потолок, шипучка полилась на пол и частично в посуду.

Тесть с зятем хлопали друг друга по спине, смеялись и вытирали скупые мужские слезы.

Потом они распивали остатки шампанского на двоих. Предлагали Андрею, он отказался – за рулем.

Шумную компанию попросили освободить помещение. Гриневичу пора было ехать в аэропорт.

В этот раз он с чистой совестью сел в самолет до Новосибирска. Пьяный тесть и его верный охранник проводили новоявленного папашу, проследили, чтобы он сел на нужный рейс.

Надо будет сделать несколько фотографий на фоне сибирской столицы. Для отчета перед тестем.

## Глава 13

Двигаясь на деревянных ногах, Лина судорожно вспоминала приемы самообороны, которые она видела в кино или соцсетях. С ужасом понимала – не справится. Силы не те, да и не умеет она драться и защищаться. Если еще одному она смогла бы как–то дать отпор, но троим сразу…

У нее даже в сумочке не было никаких острых предметов типа ключей или пилочки для ногтей. В идеале надо иметь газовый баллончик, но кто ж знал, что понадобится!

Она в очередной раз прокляла Гриневича. Мало того, что гостиница отстой, так еще и вместо рая ее в первый же вечер ждет ад.

Улица пустая, что–то похожее на кафе еще далеко, а по правую сторону зияет темнотой какой–то проулок.

Огородникова ускорила шаг, мечтая скорее проскочить опасный участок. В ушах шумела кровь (или это гулкие шаги преследователей?), в груди стучало. Вот где страшно на самом деле, а не в небе в самолете.