Александр Мирсков
Лесной воин. Начало легенды

Веский повод для жизни.

Чёрный, как сама смерть, конь мчался с огромной скоростью, едва успевая перебирать копытами. Густая грива цвета свежей крови развевалась по ветру, хлестая по груди всадника, сидящего на его спине. Плотная ночь уже облекла землю в свои объятия, небо заволокли чёрные тучи, и полная луна лишь изредка показывала свой мрачный лик. Вокруг царила непроглядная мгла, но конь прекрасно видел в темноте, а его красные глаза, под цвет гривы, располовиненные узкими кошачьими зрачками, были наполнены яростью и светились тусклым мутным светом. У покрытого чёрным плащом с капюшоном всадника не было видно лица, и возникало ощущение, что это сама смерть мчится за очередной своей жертвой. От чёрной хозяйки загробного мира его отличали разве что два узких длинных меча из чёрной стали, скрещенные за спиной. Когда лунный диск показывался между туч, мечи наливались злобным чёрным блеском, словно луна питала их своей энергией.

И вот широкая степная дорога резко сменилась узкой лесной тропкой. Огромные лесные гиганты с толстенными стволами и широкими листьями встали стенами по обе стороны. Теперь всадник мчался словно по коридору лабиринта. Тропа виляла то вправо, то влево, то её вовсе преграждал ствол упавшего дерева. Но чёрный конь проскакивал все эти препятствия, словно не замечая. Ночное зрение по-прежнему не подводило его, а не реальные для коня скорость, гибкость и реакция позволяли вовремя прыгнуть или резко повернуть.

Близко… Его жертва уже совсем близко… Он чувствовал его так же хорошо, как ветер, бьющий в лицо. Он практически настиг его. Ещё чуть-чуть… Ещё немного… Конь, словно услышав мысли хозяина, громко прорычал и прибавил скорости.

И вот вдали появился силуэт огромного чёрного волка. Зверь мчался с не меньшей скоростью, перепрыгивая преграды и словно влетая в крутые повороты тропы. Но с чёрным конём с острова Инферно мало кто мог потягаться в скорости. Жертва на миг оглянулась, и взгляд ярко-зелёных глаз встретился с горящими яростью глазами чёрного всадника. Это движение заняло лишь мгновение, но взгляд пронзающих ярко-зелёных глаз чётко отпечатался у всадника в голове. Волк его не боялся. Он словно вёл его в только ему ведомое место и с только ему понятной целью. Всадник мысленно встряхнул головой. Чушь… Бред… Добыча не может вести охотника, охотник загоняет добычу! И всадник знал этот лес. Ничего особенного в нём не было. Никуда его добыча его не ведёт. Она просто спасается бегством. С этими мыслями воин злобно улыбнулся.

Тут волк неестественно изогнулся и на огромной скорости прыгнул в сторону, прямо сквозь стену деревьев. Конь в два прыжка достиг места его исчезновения и встал как вкопанный, словно не существовало для него закона инерции. Всадник же сидел как ни в чём не бывало, затем не спеша перекинул ногу и спрыгнул на шумную листву, погрузив в неё свои кожаные чёрные сапоги. Сапоги были высокие, без шпор и прочих безделушек, но с внешних сторон к ним плотно крепились два метательных ножа, по одному на каждом. Охотник повернулся к стене деревьев и, с лёгким скрежетом извлекая чёрную сталь клинков из ножен, так же не спеша двинулся вглубь.

Отдельными отрывками в мыслях охотника проносились видения, в которых он видел глазами жертвы. Он видел куда та направилась, как она шла и двигалась, но потом ментальный след словно оборвался. Такое случается только при смерти или потере сознания искомого объекта, но тут не было ни малейшего признака присутствия кого-либо. И всё же охотник чувствовал, что добыча где-то рядом. Ведомый внутренним чутьём он двинулся дальше, пробираясь сквозь ветви и листву.

Вдруг справа послышался резкий шорох. Всадник обладал очень высокой реакцией и не меньшей скоростью, тренированными годами, но сейчас успел увидеть лишь мелькнувшую мимо тень, так же быстро растворившуюся в листве, как и появившуюся из неё. Перед исчезновением тени воин успел ощутить ослепившую вспышку и резкую боль. Только пару секунд спустя всадник понял, что получил удар по лицу. Медленно он стал вращаться вокруг себя, внимательно всматриваясь в коварные заросли. Но как ни вглядывался воин, он всё равно не смог отреагировать на следующее появление и избежать удара. Жертва опять растворилась в листве, оставив четыре глубокие борозды на правой руке, а удар левого клинка всадника только рассёк лишь мясистые листья.

Следующий удар пришёлся спереди. Всё, что успел увидеть всадник, это взгляд не мигающих зелёных глаз. Взгляд этот был, как вновь подметил воин, спокойным и без единой капли страха. Очередное появление оставило после себя распоротый на груди на несколько полос плащ. На этот раз всадника от раны спасла кольчуга, сотканная из таких же чёрных колец, как и его клинки. От ответного удара противник снова скрылся. Охотник стал нервничать. Ему везде начинали слышаться шорохи и видеться тени. Вот сверху упал небольшой листок, и воин исполосовал его в полёте. Пока всадник накинулся на лист, его жертва, упавшая сверху следом, сбила его с ног и тут же снова скрылась.

Чёрный воин поднялся и сосредоточился. Его взгляд горящих глаз напряжённо уставился в пустоту. "Необходимо выйти на открытое место, – подумал он, – в зарослях мне его не победить". Это осознание беспомощности больно било по самолюбию, но воин бывал в разных ситуациях и умел правильно оценивать противника и свои силы. Неспеша он двинулся вперёд, туда, где вроде бы как мелькал просвет. Двигался всадник, по-прежнему вращаясь и вглядываясь в густую листву. Охотник был сосредоточен как никогда. Он успел увидеть мелькнувшую тень, успел развернуться и даже успел бы отбить атаку, не сбей его облик нападавшего. Перед ним стоял здоровенный чёрный медведь! В полтора раза выше него и с занесённой для удара огромной когтистой лапой. Время словно остановилось. Несколько долей секунды воин словно разглядывал медведя, а потом будто кто-то снова вернул времени скорость, и воина снова ослепила вспышка. Он отлетел метров на пять сквозь дебри и вылетел на небольшую поляну. Ещё в полёте чёрный воин увидел, как только что ударивший его медведь обратился соколом и взлетел в небо.

"Не уйдёшь!"– подумал всадник и, быстро вскочив, двинулся было к коню, но удар сзади, настолько сильный, что чуть не сломал ему хребет, отбросил его на очередные несколько метров. На этот раз охотник вскочил быстро и, разворачиваясь параллельно земле, полосонул клинком на уровне живота. Не ожидавший такого трюка зеленоглазый отскочил назад, но злое чёрное лезвие успело оставить свой след. Воспользовавшись секундной передышкой, всадник успел разглядеть своего противника. Перед ним стоял огромный воин в укороченных штанах коричнево-зелёного цвета с босыми ногами. Он был на голову выше, в полтора раза шире, ни капли лишнего мяса или жира. На плечи падали волнистые густые чёрные волосы, а зелёные пронзительные глаза сверлили охотника насквозь. На животе виднелся новоиспечённый лёгкий тонкий порез. Кровь уже запеклась, словно рану прижгли. Оба противника стояли друг напротив друга, сосредоточенно выжидая. На груди у зеленоглазого висел зелёный амулет: дерево с широкой кроной, клочком почвы и длинным ветвистым корнем, уходящим вниз.

Двое мужчин долго смотрели друг другу в глаза. Воин с медальоном знал заранее, что всадник не будет сражаться честно, поэтому ему приходилось пользоваться помощью леса. Так в напряжении прошли несколько долгих секунд. Первым не выдержал воин в чёрном. Оба клинка, поймав на себе блики луны, одновременно взлетели вверх, а их хозяин молниеносно прыгнул вперёд. Но зеленоглазый не собирался стоять и ждать смерти. Он дёрнулся влево так быстро, что клинки, опустившись, лишь взрыхлили землю, а затем извернувшись ударил в черноту капюшона, пока всадник ещё находился в воздухе. От такого удара охотника развернуло, и он приземлился плашмя на спину, сразу же согнувшись в приступе кашля.

– Ты никогда не получишь секретов леса, – спокойно проговорил зеленоглазый.

– Тогда я просто уничтожу тебя, что бы этот секрет не достался никому, – усмехнулся чёрный воин, – ведь вся ваша деревня уже уничтожена и ты последний! Не правда ли, вождь?

Глаза воина с медальоном слегка потемнели.

– Мне надоело с тобой играться, – прошипел всадник, медленно поднимаясь, – я знаю, что ты всё равно ничего не скажешь… Ты даже заблокировал от меня свой разум, думая только о данной схватке… Поэтому ты сейчас умрёшь!

Что произошло дальше, сторонний наблюдатель даже бы не заметил. На небе сверкнула молния и ударила в землю, а на месте, где только что стоял зеленоглазый, остался чёрный обугленный след. В следующее мгновение с противоположенной стороны прыгнула чёрная пантера и, сбив всадника с ног, вцепилась ему в горло. Но чужая сила не дала ей стиснуть челюсти и откинула пантеру в сторону. Ударившись об ствол дерева пантера упала в густую листву. Тут же трава вокруг этого места вспыхнула по воле воина в чёрном. Когда участок выгорел, а пламя начало спадать, всадник почувствовал опасность и обернулся, едва успев увидеть прыгнувшую на него змею. Всё что он успел, это нагнуться, пропуская ядовитую тварь через себя. Развернувшись, воин увидел уже знакомого ему медведя. Зверь глухо зарычал и бросился вперёд. Но в этот раз всадник успел. Он выставил вперёд руки и перед животным выросла стена жаркого огня. Не успев остановиться, медведь налетел на языки пламени, но свой удар он всё же завершил. Охотника подкинуло высоко над землёй, ударило о ствол дерева, развернуло и швырнуло в сторону. В голове зазвенели колокола. Не успел всадник опомниться, как почувствовал, что его поднимают над землёй. Горящий зверь поднял своего противника над головой и швырнул в очередной ствол, но воин в чёрном успел извернуться в воздухе и, миновав дерево, упал в траву. Медведь всё еще был объят пламенем и продолжал реветь, но двигался на удивление быстро и осознанно. Животное вновь бросилось на своего обидчика, но на этот раз всадник успел прийти в себя и среагировать. Горящего зверя отбросило в сторону, а затем подняло и прижало к стволу огромного дерева, каких было много вокруг. Тем временем воин в чёрном поднялся, продолжая держать руку вытянутой в сторону противника, словно держа его за шею и не давая вырваться из невидимой хватки.

Медленно охотник подошёл ближе:

– Ты последний хранитель секрета, – прохрипел он, – и твой секрет умрёт вместе с тобой!

Резко вскинув вторую руку, всадник метнул в свою жертву чёрный клинок. Зловещее лезвие пробило толстую шкуру и вошло ровно в грудь. Животное вскрикнуло, но попыток освободиться не оставило. Объятое пламенем и с клинком в груди, медведь по-прежнему пытался достать противника. Тут силой магии в воздух поднялся второй клинок и, слегка качнувшись, последовал за собратом. Второй клинок с жутким хрустом пробил голову медведю, разом оборвав мучения последнего.

Наконец всадник позволил себе расслабиться и, еле удержавшись на ногах, словно придерживаясь за воздух рукой, присел. Грудь раздирала жгучая боль. Жестокие звериные удары давали о себе знать. Если бы не кольца магической кольчуги, всадник бы уже несколько раз умер. Голова просто раскалывалась. Да и кровоточащая правая рука, с несколькими глубокими бороздами, чувствовала себя не лучшим образом. Но одно воин в чёрном знал точно: дело сделано! Больше не будет над ним нависать проклятье зловещего пророчества. Последний воин леса, хранитель его древних секретов, умер у него на глазах, от его руки.

Подойдя к телу, магическое пламя на котором почти угасло, убийца выдернул свои клинки и, встряхнув, вернул их в ножны. Тело зверя упало и постепенно приняло облик человека. Бросив последний пренебрежительный взгляд на поверженную жертву, всадник развернулся и неспешно пошёл к тропе, на которой остался ждать хозяина его верный конь. Он так и не заметил, что его почти не обгоревший противник принял смерть с улыбкой на лице, а медальон, словно растворяясь, постепенно исчез.

***

– Мама, мне страшно! – пробормотал маленький Рагон. Ему было всего десять лет, но уже сейчас он умел чувствовать лес. Западный лес волновался, что-то случилось с ним, и ребёнок не мог уснуть. Мать тоже прекрасно чувствовала происходящее, более того, она знала, что случилось, и слёзы застилали ей глаза.

– А где папа? – вдруг спросил сын. Две слезинки прочертили дорожки на материнском лице.

– Папа на охоте, – тихонько прошептала она, хоть и знала, что не по годам чуткий и умный мальчик ей не поверит. А тот продолжал молча лежать на покрывале, кутаясь в отцовский коричнево-зелёный плащ, и смотреть в никуда. Мать в какой-то момент испугалась, неужели он в своём возрасте уже может видеть глазами леса! Но нет. Она ошиблась. Словно в подтверждение её мыслям Рагон ещё сильнее зарылся в тёплый плащ, повернулся спиной к костру и мирно засопел. Мать, сидя возле огня, думала о случившемся и никак не могла прийти в себя. Сначала родители, потом весь клан, теперь ещё и муж. Сын, их единственный сын – это всё, что у неё осталось. И уж его-то она точно лорду острова Инферно не отдаст. Она не позволит жертве мужа стать напрасной. Он пожертвовал собой, уведя ищеек лорда и его самого в противоположном направлении, чтобы они никогда не узнали о существовании мальчика. Лучше она уйдёт из леса и спрячет сына в большом шумном городе, но Чёрный Всадник никогда не заберёт у неё ребёнка! Никогда!

***

Утро в Восточном Лесу выдалось не чета ночи. Ни облачка на небе, солнце слепит и веет жаром. С юга подул тёплый ветерок. Первый день лета резкой гранью расчертил погоду с бушующей, холодной и дождливой на спокойную, тёплую и солнечную. В лесу сразу воцарились мир и тишина, и казалось, эту тишину уже ничто не может нарушить. Но вот раздался лёгкий шелест и в густую лесную траву упала серо-коричневая птица, пробитая меткой стрелой. Что-то еле слышно прошуршало поблизости, и к мёртвой тушке из глухой листвы вышел парнишка. Хоть он и был ещё совсем мал, но стрелял уже отменно. Ещё бы, в его клане Хранителей Леса обучали стрелковому искусству с пяти лет. А если учесть то, что стрельба из лука была ещё и одним из главных увлечений маленького Рагона, то в свои десять он мог с пятидесяти шагов перебить натянутую белую нить.

Посмотрев по сторонам, мальчик бесшумно подошёл к добыче, подобрал её и так же бесшумно скрылся.

Спустя какие-то пять-десять минут птица уже крутилась на вертеле над костром, слегка потрескивая. Мама мальчика изредка покручивала вертел, чтобы мясо не подгорело. Она рассказала сыну правду о случившемся сегодня ночью, в том числе и о смерти отца, поэтому сейчас оба сидели молча, пустыми взглядами уставившись на огонь. Как ни странно, мальчик, узнав страшную правду, не проронил ни слезинки, лишь молча сжал зубы и опустил голову.

Парень обо всём догадывался, но, когда мать ему всё рассказала, сердце всё равно резанула жгучая боль. У парня уже давно воспиталась воля. Ещё после смерти бабушки и деда, а в последующем и всего клана, Рагон научился сдерживать слёзы. Зато у матери, бывало, скатывалась слезинка, после чего она её смахивала ещё молодой, но крепкой рукой, бросала взгляд в сторону молчаливого сына и продолжала покручивать вертел.

– Ты хочешь уйти в город? – вдруг спросил мальчик, поднимая на неё свои зелёные глаза. Встретив взгляд сына, Ниа почувствовала лёгкое волнение, сын был действительно не по годам умный, а эти так хорошо знакомые зелёные глаза словно проникали в саму душу.

– Так хотел бы отец, – тихонько сказала она.

– Нет, – неожиданно ответил парень, – так хочешь ты! Отец никогда не бросил бы лес! И я тоже хочу остаться! Я ещё не до конца познал Секрет Леса и не прошёл посвящения у древа жизни! Я верю, что лес нас защитит!

Глаза Ниа наполнились слезами. Как мать, она не могла оставить сына в лесу, но как мать последнего хранителя, она должна была обучить его секретам леса и позволить пройти посвящение у Живого Алтаря. Прекрасно зная, что посвящение проходят в восемнадцать лет, она понимала, что им с сыном придётся жить в лесу минимум восемь лет. И тут её взгляд стал жёстким и даже свирепым. Она обучит сына так, чтобы он стал сильнее отца! И лорд острова Инферно пожалеет, что связался с Хранителями Леса!

– Хорошо, – сказала мать сыну, – я обучу тебя всему, что знаю сама и что даёт мне память леса. Но, пройдя посвящение у Живого Алтаря, мы уйдём в город к чужим людям и поселимся среди них. Обещай мне!

– Если ты того захочешь, обещаю, мы уйдём! – ответил ей сын.

У парня заиграли огоньки в глазах. Он добился того, чего хотел. Они останутся в родном лесу минимум на восемь лет. А что касается того, что "после", то оно ещё очень далеко, и за это время многое может случиться. Впервые за сутки, мальчик улыбнулся. Мать поймала его взгляд и улыбнулась в ответ.

– Да возродятся Хранители Леса! – громко выкрикнул Рагон.

– Да сохранится секрет в вечной тайне, – тихонько ответила мать.

Один шаг до новой жизни.

Лопасти разрезали влажный воздух, как раскалённый нож – холодное масло. Двигатель работал ровно, но напряжённо. Словно дикий зверь через непроходимые джунгли, с громким рёвом вертолёт пробирался сквозь плотный туман. Костя не помнил, что бы хоть раз они летали в такую погоду за всю свою карьеру. Вертолёт отменяли при малейших признаках тумана или осадков, и смена вахты смещалась на день или два, а бывало, и на неделю. Но сегодня всё по-другому. Туман выплыл словно из ниоткуда, и второй час пути пилотам приходилось преодолевать буквально по приборам. Благо, капитан машины – матёрый волк. Ещё при работе в МЧС при полётах вдоль Уральских гор ему не единожды приходилось сталкиваться с подобным. Но на этот раз туман был особенно плотным. Периодически переводя взгляд на приборную панель, капитан Волков сосредоточенно вглядывался вперёд, крепко сжимая рычаг управления.

Костя посмотрел на второго пилота через открытую дверь: второй пилот, совсем ещё мальчишка, вздрагивал при малейшем колебании вертолёта.

Вдоль стен сидели такие же вахтовики, как и сам Костя. Были среди них как молодые, так и уже пенсионеры. Молодые в основном сидели бледные, как мел, и боялись лишний раз пошевелиться. Старики же, часто с хорошим перегаром, кто спал, кто оживлённо беседовал, пытаясь перекричать шум, а кто вообще пытался играть в карты.

Сам Костя испытывал, конечно, некоторый дискомфорт, но особо не переживал. Он уже третий год летает этим вертолётом на работу, и два из них с капитаном Волковым, бывалым пилотом. Будучи ещё молодым, всего 21 год, но, с учётом специфики его работы, он уже многое повидал. Даже один раз падали при вылете с вахты, ещё со старым пилотом, дядей Федей, безумным старикашкой, который особо не придерживался правил в полётах и был своеобразным "воздушным Шумахером". Но надо отдать ему должное, приземлил он вертолёт в той аварии, когда по каким-то причинам отказал двигатель, довольно удачно – никто не погиб, да и травмы были не особо серьёзные. В общем, ситуация хоть и была для Кости напряжённой, но была скорее любопытной, чем пугающей.

Шёл третий час полёта. Обычно они добирались до вахтового посёлка за два часа и сорок минут, но сегодня был особый случай.

– Помнится, был разок у нас такой случай… Ещё в семидесятых, – вдруг громко, почти в самое ухо, проговорил ему дед Коля, самый старый пенсионер среди всех рабочих в данном посёлке.

– Тогда стоял вот прям такой же туман, как сейчас помню… Мы ждали смены вахты, и, видя туман, решили, что вертолёт перенесут на следующий день… Но он и на следующий день не прилетел, хотя погода уже стояла просто прекрасная! А позже вечером нам сообщили, что нам необходимо задержаться, так как вертолёт разбился и никто не выжил, поэтому нас некому менять…

"Ещё только страшилок в данной ситуации от пенсионеров и не хватало"– подумал Костя и молча отвернулся к окну, которое словно было залито белой краской снаружи. Но дед Коля, словно не замечая этого, продолжил:

– Позже мы начали выяснять, что произошло, и оказалось, что вертолёт-то и не факт, что разбился, а просто пропал со всеми людьми на борту! Тогда мы подписали соглашение о неразглашении, хотя нам и разглашать-то было нечего, а всем преподнесли данную ситуацию ужасной трагедией… Сказали, что вертолёт после аварии целиком погрузился в болото, и никаких похорон и выяснения причин аварии можно не ждать… Мы-то знали, что вертолёт просто необъяснимо пропал и ни в какие болота не падал, но нам приходилось молчать…

Костя повернулся и посмотрел деду Коле в глаза: он словно прямо сейчас находился там, глаза смотрели сквозь парня в никуда, а руки слегка тряслись, как у алкоголика. Хотя дед Коля и пил, и даже сейчас летел с перегаром, алкоголиком его было назвать нельзя: он всегда знал меру и, словно чего-то добившись от выпитого алкоголя, сразу уходил спать. Может, если это действительно правда, то именно это прошлое ему не давало покоя, и он пил, чтобы уснуть? Хотя, может быть и такое, что всё было совсем наоборот, и как раз эта история была результатом выпитого алкоголя.

Костя вновь взглянул в окно. Туман словно начал рассеиваться. Или, скорее, даже расслаиваться. Мотор зарычал напряжённее. Появилось чувство, что вертолёт пошёл вниз. Все схватились за поручни и ремни безопасности, даже азартные игроки отбросили свои карты и уцепились, кто за что смог. Корпус машины затрясло, словно пассажиры в один миг оказались в кузове бортового грузовика, двигающегося на скорости по крупному щебню.

Но вот в один миг всё прекратилось, и мотор ослабил хватку, сменив жуткое рычание на равномерный гул.

– Добро пожаловать на землю! – улыбаясь, прокричал капитан, повернувшись лицом к пассажирам.

"Вот всё и закончилось", – подумал Костя и глянул на деда Колю, который до сих пор пребывал в оцепенении:

Тот словно очнулся от глубокого гипноза, слегка мотнул головой и рассеянно улыбнулся.– Дед Коль, всё хорошо, мы приземлились! – прокричал он пенсионеру.

– Не забивай голову стариковскими страшилками, Костян, – ещё раз улыбнулся дед Коля. – Я уже порой путаю мысли с реальностью.

После этих слов дед резко поднял свою сумку и пошёл к выходу, оставив парня сидеть в недоумении. Костя так и не понял, был ли это вымысел или доля правды в этой истории всё же была…

Выпрыгнув из вертолёта, Константин понял, что наступил на землю, а не на привычный асфальт. Белая пелена была уже не такой плотной, и парень, обернувшись, посмотрел на приземлившийся вертолёт. Благо, поляны хватало хоть на десять, хоть на двадцать таких вертолётов, и капитан посадил воздушное судно метрах в трёхстах от посадочной площадки. "Всё-таки Сергей Иванович мастер", – подумал Костя, ведь, не смотря на туман, капитан сумел-таки вписаться в площадь поляны и не насадить их всех на пики таёжных сосен, стоящих плотной стеной.

Лопасти медленно замедляли ход, а впереди показались силуэты встречающих. Они отсидели в этой глуши месяц и теперь спешили увидеть свежие лица своих сменщиков.

Месторождение нефти было совсем не большим, поэтому одновременно на посёлке находилось максимум пятьдесят человек, а то и меньше. Работа Константина заключалась в обслуживании одной из трёх кустовых площадок, каждая из которых была порядка тридцати скважин. Кустовая площадка была его домом на следующий месяц, ведь следующие тридцать дней ему дневать и ночевать там, приезжая два раза в неделю помыться и постираться на базу. Жили они по три человека. Костя жил с тем самым дедом Колей и ещё одним парнем, который месяц назад уволился. Теперь им подселят одного из тех молодых парней, что позади озадаченно озирались по сторонам, осматриваясь.

– Здорово, Костян! – отвлёк парня от раздумий крик спереди. К нему направлялся здоровенный бугай, как в тех сказках – "косая сажень в плечах". Гигант широко улыбался, скаля ровные белые зубы.

– Здорово, Лёх! – откликнулся Костя и улыбнулся в ответ. Подойдя друг к другу, парни обнялись и похлопали друг друга по спинам. Алексей, как всегда, сдавил Костю что было мочи, так, что у бедного парня перехватило дух… Константин никак не мог привыкнуть к этой его повадке, хотя вот уже два года они были постоянными сменщиками.

– Ну, что нового? – спросил Костя Алексея, когда тот его отпустил. Вместе они направились к одинокому двухэтажному зданию, что служило и конторой, и общежитием, и столовой.

– Да всё то же, – улыбнулся Лёха, – всё те же леса, всё те же болота. Разве что мишка к нам опять зачастил. Михалыч его опять подкармливал, а мы с Серёгой боялись потом из вагона выходить. Достал этот животновод! – тут парень рассмеялся. Костя тоже улыбнулся. Он знал о любви Фёдора Михайловича, одного из напарников Лёхи, ко всякой живности, как говорится и малой, и великой.

– Я вообще уже если честно перепугался, – немного посерьёзнел Алексей, – думал придётся ещё попахать, вон какой туман поднялся. Ужинаем уже с мужиками, собираемся обратно ехать, а тут слышим – вертолёт! Я сначала даже не поверил!

– Дааа, – протянул Костя, – даже летелось жутковато, несмотря на весь мой стаж полётов на этой посудине…

– Не удивлён! – воскликнул Лёха, – я бы вообще на борт не сел в такой туман!

– В том-то и дело, – перебил его Константин, – что тумана не было, когда взлетали. На пол пути примерно сюрпризом появился.

Неспешно, за не принуждённой беседой, парни дошли до базы. Сразу пройдя в камеру хранения с раздевалкой, Костя взял всё необходимое, рабочую одежду, каску, и пошёл к выходу.

– Ты что, даже не поужинаешь? – услышал он сзади голос деда Коли.

– Да я уже хочу прилечь, – ответил Костя, – устал я что-то от такого полёта. У нас поем.

– Ну тогда погнали, – ответил ему Николай Афанасьевич, – цепляй молодого и в карету! Я тоже не голодный.

– Да пусть хоть поест, – сжалился Алексей.

– Нече ему разъедать в столовых! – проворчал дед Коля, – пусть привыкает к суровым мужским условиям!

Мастер их единственной бригады, Александр Сергеевич, как раз разговаривал с группой молодых парней из трёх человек. Сменился медик, помощник повара и напарник Кости с его звена. Осталось разобраться кто из них, кто.– А какой из них наш? – спросил Костя.

– Без малейшего понятия, – выкрикнул Николай Афанасьевич в ответ, направляясь к стоянке с техникой, – спроси у мастера.

– Александр Сергеевич, – обратился парень к мастеру, – кто из них под моё крыло? А то мы уже ехать собираемся. По такому туману хочется побыстрее уже до вагона добраться.

– А, Костя, знакомься, – повернулся к нему мужчина, – Миша, твой новый напарник. Миша к нам только после института, опыта работы нет, так, прошёл стажировку на одном из не островных цехов, так что сильно его не бросайте на амбразуру, сначала научите и покажите, что к чему. Парня хвалили, сказали хорошо учится и быстро схватывает.

– Хорошо, – ответил Костя и улыбнулся, пожимая новому напарнику руку, – постараемся сильно не грубить. Тогда мы поехали?

– Да, конечно, – ответил мастер, – завтра заскочу, проведу инструктажи по стандартной схеме. Где-то после обеда, часа в три.

– Хорошо, – ответил парень и кивнул Михаилу, предлагая проследовать за ним.

– Ладно, я, пожалуй, побежал, – сказал Алексей, стоявший всё это время рядом, – а то надо ещё собраться, скоро думаю туман рассеется!

– Давай, – вымученно ответил Костя, – счастливо отдохнуть!

Снова шум мотора. Ещё не успели отойти от вертолёта, как снова в путь. Час езды по подобию дороги, пересекая болота и плотный лес. "Чем наш лес хуже африканского? – подумал Костя, – настоящие сибирские джунгли!". Иногда болотоход взрёвывал так, что уши закладывало. Это случалось на особо сложных участках пути, где, выйдя из машины, можно уйти с головой в пучину, и никто никогда тебя не найдёт.Алексей быстро развернулся и скрылся в лестничном проходе, убегая на второй этаж, где находились душевые и комната отдыха, а Костя и Михаил направились к стоянке, где дед Коля уже завёл двигатель на своём болотоходе. Болотоход был универсальным, с лебёдками спереди и сзади, небольшим кузовом, оборудован рукой-манипулятором и противотуманными прожекторами, помимо дополнительных фар на крыше. В общем, это была машина-мутант, приспособленная почти ко всему, сделанная на заказ для их компании какой-то из множества подрядных фирм.

Вскоре на горизонте появились очертания кустовой площадки. Постепенно машина приблизилась к разрыву в обваловании и прошла сквозь невидимые врата. Данный периметр уже успел стать своеобразным домом для Кости, ведь почти все годы своей работы он провёл именно здесь.

И вот всё пошло своим чередом. Болотоход загнан в своеобразный гараж, сделанный самими Костей с дедом Колей, да бывшим третьим напарником. Вагон-дом открылся ключом и вновь распахнул свои двери. Включился свет. Заполнился и зашумел электрический чайник. Всё абсолютно по стандартной схеме. Разве что озирающийся по сторонам мальчишка не вписывался в старый сюжет. Хотя Михаил был не таким уж и мальчишкой. Совсем недавно он справил свой юбилей. Целых двадцать лет! Но сейчас он действительно чувствовал себя мальчишкой, не знающим куда себя деть и чем занять, чтобы быть полезным в этом трио.

– Дед Коль, что мне делать? – неловко спросил он, – а то все чем-то заняты, и я чувствую себя неуютно, просто стоя без дела.

– Хех, – усмехнулся старик, – наслаждайся минутами отдыха, парень! Здесь тебе не курорт! Ещё успеешь поработать, да так, что об отдыхе мечтать будешь! А вообще, если серьёзно, спроси Константина Александровича, тут он босс! Все эти мастера и прочие начальники далеко и не катаются к нам без повода, так что тут мы сами по себе.

– Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня называют по имени и отчеству, – услышал Михаил усталый голос Кости сзади. Он переодевался в рабочую одежду и собирался на обход.

– Ну извините, Константин Александрович, не удержался! – хихикнул Николай Афанасьевич и подошёл к шкафчику. – Пошёл я вообще сгоняю в душ и сварганю что-нибудь пожевать, а то потеряем парня, помрёт с голоду! – подмигнул дед Коля Михаилу и вышел на улицу. На улице около бревенчатого гаража-навеса стояло некое подобие летнего душа. Воду правда приходилось таскать вёдрами из небольшого озерца неподалёку, но зато летом можно было не ездить два раза в неделю по часу в центр (как называли контору местные) с одной лишь целью помыться. К тому же мыться можно было каждый день.

– Почисть вон картошку возьми, – бросил через плечо Костя, – так дед Коля быстрее приготовит поесть. Она в шкафу, в самом низу, в мешке. Увидишь. Если хочешь, можешь и хлеб порезать. А вообще распределение следующее: дед Коля – водитель, а также готовит есть и следит за порядком в вагоне, я смотрю за работой всего, что ты здесь видишь, а ты – мой помощник. Но так как ты ещё ничего не знаешь, помоги Николаю Афанасьевичу. Я сейчас пройдусь по скважинам и приду.

С этими словами Костя вышел в дверной проём, где не за долго до него пропал дед Коля. Михаил вздохнул и полез в шкаф:

– Прям как в армии, – произнёс он в слух свои мысли. Но без капризов начал накидывать картошку из мешка в кастрюлю.

***

Костя неспешно шёл вдоль ряда скважин, проходя и осматривая поочерёдно каждую из тридцати четырёх штук. В левой руке он держал фонарь, освещая уже тёмную, да в добавок туманную местность, в правой специальный "ключ-усилитель"для открытия "особо вредных"задвижек. Ключ был неким подобием монтажки с наваренными на неё штырями. Дойдя до последней скважины и обернувшись, парень увидел лишь туман. Вагон, как и прочие постройки, было совсем не видно. Лишь ряд скважин, постепенно пропадающий в белой пелене. Костя приподнял бровь, – мдааа, давно я у нас такого тумана не видел. Хотя именно такого, пожалуй, вообще никогда, – немного подумав, добавил он.

Вдруг сзади раздался непонятный скрипящий звук. По спине парня пробежал лёгкий холодок. Он обернулся к насыпи обвалования, которая возвышалась на два метра почти сразу после последней скважины, возле которой стоял Костя. Парень с трудом вглядывался в темноту сквозь туман.

Любопытство всегда было слабой стороной Константина. Вроде нормальному человеку следует утешиться фразой, вроде "это дерево скрипит от ветра", и бегом "чесать"к вагончику, но Костя, прекрасно понимая, что это не звук скрипа ствола, пошёл к насыпи.

Пронзительный скрипящий писк повторился. Парень остановился. Не смотря на пересиливающее любопытство было жутко. "Развернись и бегом в вагон"– мысленно боролся с собой Костя, но снова двинулся к обвалованию. После второго раза явно было слышно, что источник звука за обвалованием. Мурашки продолжали бежать, распространяясь по всему телу. Наступив на насыпь одной ногой, Костя выждал. Звук не повторялся. Его отсутствие ещё больше насторожило парня, но, как на зло, ещё больше заинтриговало. Новоиспечённый разведчик полез на обвалование.

Поднявшись, он всмотрелся в туман. Почти ничего не видно. Вдруг звук повторился. Парень хоть и ждал его, вслушиваясь, но от неожиданности чуть не свалился обратно, туда, откуда залез. Он присел. Было слышно, что что бы это ни было, оно немного отдалилось.

Снова звук! Прям в направлении взгляда парня! Злючий туман… Не видно ни зги! Костя начал потихоньку спускаться, стараясь не издавать ни малейшего звука и выключив фонарь. "Что ты делаешь?!"– снова мысленно прошептал себе парень, – "Вали отсюда! Тебе это не нужно!".

Но ноги продолжали двигаться в направлении звука. Вот он снова повторился. Парень уже привык к жуткому чувству сердца в районе поясницы и продолжал идти. Звук снова немного отдалился. Костя ускорился, стараясь по-прежнему не шуметь. Вот звук, который стал "скрипеть"чаще, начал приближаться. С его приближением парень всё ускорялся, ведомый не понятной манией. Вот Костя уже почти перешёл на бег. Звук всё ближе. И когда уже стало слышаться, что источник звука почти на расстоянии вытянутой руки, парень неожиданно запнулся и упал.

Голова угодила в булыжник, размером с кулак, не понятно откуда взявшийся в лесной болотистой местности. Последнее, что увидел Костя перед тем, как его сознание угасло, это лишь плотные слои непроницаемого тумана, который словно продолжал становиться всё плотнее…

Кто ты? Друг? Или враг?

Минуло восемь долгих зим. Мальчик вырос и стал совсем взрослым. Он уже в совершенстве владел всеми секретами леса, за исключением секрета перевоплощений. Этот секрет считался самым тайным и передавался Древом Жизни только мужской половине хранителей, по достижению восемнадцати лет, при обряде посвящения у Живого Алтаря. Именно в восемнадцать, как считалось, сформировано внутреннее тело хранителя, его дух. И именно от силы духа зависела сила дара перевоплощения: кто-то ограничивался грызуном (но таких, конечно, почти не было), а кто-то более крупным зверем. Даром превращения в медведя обладал только отец Рагона, как до него его отец. Именно "мужчина с ликом медведя"становился вождём, так как он обладал самым сильным и чистым духом.

И вот последняя весна перед посвящением подошла к концу. Солнце уже пекло нещадно и дышало жаром. Ветра не было вовсе, и листья на деревьях свисали молча, не издавая ни малейшего звука. Рагон мчался быстрее ветра.

Сегодня ему стукнуло восемнадцать, сегодня он должен пройти посвящение. Но, как на зло, именно сегодня его маленький дом, где жил лишь он со своей матерью, подвергся нападению безмолвных. Парень как на яву видел пробирающиеся через заросли тела. Лес его не подводил и показывал мысленные образы вражеской группы. Всего юный хранитель насчитал семь тварей. Они шли крадучись, стараясь не спугнуть жертву, которой они выбрали женщину средних лет, одиноко сидящую перед костром, вблизи небольшого шатра из шкур. Охотники даже не подозревали, что эта женщина уже давно знает об их приближении. Не знали они и о мчащемся подкреплении. Их рыбьи чешуйчатые головы с глупыми выражениями лиц, которые им придавали рыбьи рты и выпученные глаза, вертелись по сторонам, подбирая наилучший подход к добыче. По непонятным причинам твари покинули своё речное поселение и углубились в лес в поисках пропитания. В этот раз, к их сожалению, они ошиблись в выборе жертвы.

Женщина без каких-либо переживаний сидела у костра, лишь изредка вставая помешать похлёбку в вихонке, висящей над костром. Вихонкой у клана хранителей назывался небольшой котелок, вырезанный из красного дерева, древесина которого не поддавалась огню, что было удобно при готовке еды. Из этого же дерева у хранителей изготавливалась вся посуда и всё что сталкивается с огнём. В особых случаях любители шестов и посохов использовали это дерево для создания оружия. Особенностью был и тот феномен, что любой предмет для сохранения прочности необходимо было вырезать цельным. Под воздействием огня древесина нагревалась, принимала ярко-красный цвет, но не загоралась.

Безмолвные остановились на границе поляны, по-прежнему не сводя глаз с добычи, сидящей к ним спиной. И когда они уже собирались кинуться к, ничего не подозревающей, как они считали, жертве, сзади раздался еле слышный булькающий хрип. Обернувшись, твари увидели одного из своих, с торчащим из груди наконечником стрелы. Изо рта у него густым потоком вытекала тёмная кровь. Глаза тупо уставились в пустоту. Простояв так ещё мгновение, бывший хищник, ставший жертвой, осел на землю, погрузившись в высокую траву. За его спиной стоял молодой воин, одетый лишь в коричнево-зелёные штаны с висящим на груди амулетом в виде дерева с ветвистым корнем. В руках у воина был уже опущенный лук.

Шесть пар немигающих рыбьих глаз уставились на незнакомца, шесть острых копий угрожающе поднялись на уровень груди. Молодой воин постоял ещё какое-то время, молча смотря в глаза противникам, но поняв, что первыми они не нападут, решил атаковать сам.

Бросившись вперёд и, таким образом, подготавливая противников к лобовой атаке, парень сместился в сторону, резко меняя направление. Запоздало мелькнувшее копьё крайней твари проскочило на расстоянии ладони от правого плеча. Тут же с силой оттолкнувшись левой ногой от земли, Рагон прыгнул на ближайшего противника и ещё в полёте ударил его кулаком в шею. От удара безмолвного перевернуло в воздухе, а хруст шейных позвонков дал понять, что упавший больше не встанет. Всё произошло так быстро, что, когда твари развернулись, молодой воин уже растворился в листве.

Безмолвные не были простыми тупыми хищниками. Если они и уступали людям, то лишь немного, а их подводные поселения в определённых моментах заставили бы задуматься даже инженеров горных кланов. Поняв, что противник серьёзный и не найдя его взглядом, вся группа встала в круг, выставив наружу свои копья и внимательно наблюдая за зарослями. Рагон тоже знал, что это не глупые создания и понимал их действия, взглядом леса наблюдая за своим врагом. Поэтому, как только противники приняли позицию обороны, юный воин сразу сменил тактику.

Перед мордой одной из тварей неспешно пролетел небольшой листик, упавший откуда-то сверху. Будучи сосредоточенным на стене зарослей, безмолвный не обратил на этот жест должного внимания. Когда молодой воин камнем рухнул в центр их обороны, он застал противников врасплох. Парень, пользуясь моментом и не теряя времени, сразу же свернул шею оказавшейся перед ним твари. Безмолвный даже не успел сообразить, что случилось, как замертво рухнул. В полуобороте Рагон с силой ударил противника, находящегося сзади, ногой. От мощного неожиданного удара в поясницу последнему сломало позвоночник и он, пролетев пару метров, бесформенной тушей прокатился до ближайшего дерева и замер без движения.

Безмолвные, приходя в себя, начали разворачиваться для атаки неожиданно появившегося противника. Развернувшись к парню лицом, безмолвные окружили его и наставили на него копья. Но вихрь отточенных ударов молодого воина на этом не закончился. Успев схватить копьё одной из тварей выше наконечника, парень перехватил руку нападающего и вывернул её на излом. Затем проведя противника полукругом, Рагон оказался снаружи кольца и кинул заломленного безмолвного в своего собрата, сбив того с ног. Оба противника упали, однако, не получив при этом никаких повреждений. Пока всё это происходило, молодой воин подкинул отобранное у противника копьё, перехватывая его правильно и, мгновение спустя, метнул его в последнего стоящего хищника. Держа своё оружие двумя лапами на уровне живота, тварь не успела защититься, и копьё навылет пробило горло. Хрипя и булькая, безмолвный упал, и постепенно его конвульсии прекратились.

Рагон спокойно выждал, пока двое оставшихся в живых противников поднимутся и, придя в себя, подберут копья. Парень не собирался убивать безоружных лежащих врагов, хотя сам по-прежнему оставался безоружным. Юный хранитель ждал продолжения битвы, предполагая следующее нападение со стороны безмолвных, но те, не смотря на своё превосходство и вооружённость медленно попятились. Видимо эффектность боя всё же убедила хищников отступить. Войдя спиной в заросли, твари скрылись, но Рагон силой леса видел, как они немного погодя развернулись и бегом бросились проч. Парень улыбнулся. Неспеша он подошёл к брошенным перед боем луку со стрелами и, подобрав их, двинулся к горящему на поляне костру.

– Ты совсем как твой отец, – сказала женщина приближающемуся воину, – не признаёшь никакого оружия кроме собственного тела.

– …и лука, – улыбаясь, добавил подошедший юноша.

– Присаживайся, я приготовила твою любимую похлёбку из речных моллюсков и корней побережника.

– Спасибо, мам, – ответил парень и, положив лук и колчан, снял с огня полную вихонку густой ароматной жидкости.

– Что-то безмолвные совсем распустились, – проговорил Рагон, похлюпывая любимую похлёбку деревянной ложкой, – когда-то они выбирались из своих подводных речных поселений раз-два в год, по осени, готовясь к зиме. В этом же году это уже третья вылазка, а до осени ещё далеко.

– Что-то заставляет их так себя вести, – задумчиво ответила мать, – не удивлюсь, если и здесь приложил руку лорд Инферно.

– Эргос, – гневно прошептал юноша, сжав до треска ложку.

– Эргос, – безрадостно ответила женщина, – возможно он их попросту запугал.

Рагон привстал и подбросил несколько поленьев в костёр. Огонь с жадностью набросился на новую добычу и заполыхал с новой силой.

– Сегодня твоё посвящение, юный хранитель, не забывай, – напомнила сыну мать.

– Такое сложно забыть, – ответил парень.

– Старших хранителей нет, а женщины к Живому Алтарю не допускаются, так что тебе придётся идти одному, – с грустью проговорила женщина, – ты хоть знаешь где этот алтарь?

– Незадолго до своего ухода, – тоскливо ответил юноша, – отец рассказал мне, где растёт Дерево Жизни. Наверное, он смог увидеть будущее или может почувствовал приближение смерти. Он всегда мне говорил, что я буду самым сильным хранителем. Теперь я понял почему. Потому что буду последним.

– Не говори так, – со слезящимися глазами возмутилась Ниа, – ты найдёшь себе достойную женщину из полянников или из какого-нибудь большого города, и вы заведёте много детей. Кровь хранителей сохранится. Твои дети позже тоже приведут своих суженных.

– Да, – резко высказался Рагон, – пока мы живы, клан хранителей не погиб! Но мама, как я могу найти себе женщину вне леса? Они все слабые как телом, так и духом, к тому же они совсем не приспособлены к жизни в лесу!

– Она научится, – улыбнулась мать. Рагон с большим сомнением посмотрел на родительницу.

– Сначала я остановлю Эргоса! – Громко высказался молодой воин.

– Сначала пройди посвящение у Живого Алтаря, – грустно произнесла Ниа.

– Обязательно, – ответил парень. Он встал и, поцеловав мать, направился к небольшой возвышенности на полянке. Теперь, перед походом к Священному Живому Алтарю, юный хранитель должен был помедитировать до захода солнца. Молодой воин встал на колени на самом высоком месте и закрыл глаза.

***

Когда Рагон открыл глаза, уже наступили сумерки. Полная луна со всей грацией поднялась высоко в небо. Костёр продолжал потрескивать, "переваривая"древесину. Ниа ещё не спала. Душой она была с сыном, поэтому переживания не давали ей уснуть. Молодой воин подошёл к костру и поднял свой лук со стрелами.

– Ты уже уходишь? – спросила мать сына.

– Да, – ответил юноша, – до полночи уже не так много времени, а мне нельзя опоздать. Да и найти ещё надо это Живое Дерево. Я даже не знаю, как оно выглядит.

Парень перекинул через плечо свой лук, колчан и подошёл к матери.

– Ну, мне пора, – прошептал он, – благослови меня.

Рагон встал на одно колено и склонил голову, а Ниа, положив руку ему на плечо и закрыв глаза, прошептала молитву лесному духу, а затем поцеловала сына в лоб. Молодой воин молча посмотрел своей матери в глаза, а затем, резко развернувшись, не оборачиваясь направился к стене зарослей.

Лес встретил юного хранителя непривычной тишиной, даже ночные стрекачи словно боялись подать голос. Не нарушая тишины, Рагон лёгким бегом поспешил в сторону реки. Двигался молодой воин легко и бесшумно, не нарушая сон жителей леса и порой даже перепрыгивая какое-нибудь запрятавшееся в траве гнездо. Ветки не били и не хлестали, примятая трава позади снова поднималась, возникало ощущение, что сам лес прокладывает дорогу юному хранителю. Вот уже вдали начали просматриваться очертания небольшой речушки под незамысловатым названием Светлая. Лунный свет отражался от её гладкой поверхности, и она словно светилась, оправдывая своё название.

Добежав до песчаного берега, Рагон остановился. Дышал он ровно и легко, словно и не бежал вовсе. По берегу реки стелился лёгкий туман, так что ногами парень по щиколотку был погружён в белую пелену.

– Так, берега Светлой я достиг, – вслух проговорил молодой воин, – дальше вверх по течению до старого дуба. Что ж, вперёд, – и юный хранитель снова двинулся в путь. Ноги утопали в мокром песке и плотном тумане. По каким-то неведомым причинам туман стелился лишь по берегу, не касаясь воды, поэтому сквозь прозрачную гладь порой можно было увидеть спящих рыбок, прятавшихся в густых водорослях. Но Рагон не отвлекался и был сосредоточен лишь на пути, который столько лет проговаривал про себя перед сном, чтобы не забыть. Время словно замерло. По левую руку тянулась прозрачная речушка, по правую мелькали молчаливые деревья.

Но вот парень достиг огромного дуба с широкой кроной. Дерево было огромным и угрожающе нависало над тонким росчерком речушки. "Так, теперь снова направо"– уже мысленно проговорил Рагон. Плотный туман поднялся уже по пояс, а полночь была всё ближе.

И снова мелькание деревьев по обе стороны, а на небе ухмыляющаяся луна, окружённая россыпью звёзд, ни облачка. Зато зловещий туман, словно в бесшумной погоне, обволакивал стволы безмолвных стражей всё выше и выше. И вот юному хранителю уже пришлось перейти на быстрый шаг, после пары опасных моментов чудом не случившихся столкновений. "Здорово, – подумал Рагон, вот только тумана-то мне сейчас и не хватало!". Пройдя ещё несколько сотен шагов, парень вышел на большую поляну. На поляне, словно по волшебству, не было ни тумана, ни травы, ни даже земли, как бы странно это не выглядело. Вся поляна состояла из невысокого холма насыпи камней и вгрызшегося в эти камни толстенными корнями огромного старого дерева. Юный хранитель узнал его. Именно это дерево было на его медальоне. Крона дерева накрывала всю поляну своеобразным куполом. Медальон на груди юноши засветился лёгким светом.

– Приветствую тебя, прародитель! – воскликнул молодой воин заученными словами. Но не успел он продолжить как ветви начали двигаться, раздался гулкий скрежет и даже скрип, дерево словно разворачивалось к нему невидимым лицом. Среди скрипа, скрежета и шелеста листьев как раскаты грома зазвучали слова:

– Нее-наа-доо, – словно громким шёпотом протяжно прошелестело дерево. Голос его был громким, но словно вымученным и шипящим.

– Нее-наа-доо лии-шниих слоов, – голос шёл словно отовсюду, – я саа-м знаа-ю, ктоо ты и зачеем прии-шёл сюдаа… Сеей-чаас нее тоо врее-мя, чтоо бы рааз-глаа-гооль-ствоо-ваать поо пуус-тя-каам… Ты доол-жеен спаа-стии нее тооль-коо своой роод, ты доол-жеен спаа-стии всё жии-воо-ее… Этоот деень был преед-скаа-заан еещё нее тооль-коо доо твоо-еегоо, ноо и доо моо-еегоо роож-дее-ниия…

– Сколько же тебе лет? – невольно вырвалось у молодого хранителя.

– Хрмх – послышалось в ответ, словно древнее существо усмехнулось, а затем продолжило, оставив вопрос без ответа – этоо былоо тысячии леет наа-заад… В дрее-внеем проо-роо-чее-ствее гоо-воо-риится оо днее, коо-гдаа поо-явиится воо-иин, коо-тоорый раа-дии своо-еегоо моо-гуу-щее-стваа буу-деет гоо-тоов уунии-чтоо-жиить этоот миир… Ноо каак миир роо-диил рааз-руу-шии-тееля, таак оон роо-диит и гее-роо-еев, коо-тоо-рыее буу-дуут еемуу проо-тии-воо-стооять…

– Героев? – недоумённо переспросил Рагон.

– Даа, – прохрипело дерево, – ты нее еедии-нствеенный, ктоо хоо-чеет ии еещё заа-хоо-чеет смее-ртии Ээр-гоо-саа… Буу-дуут и друу-гииее… Наа твооём нее-лёгкоом пуу-тии тее-бее буу-дуут встрее-чааться каак друузья, таак и враа-гии… Буудь внии-маа-тее-леен… А тее-пеерь стуу-паай… В проо-роо-чее-ствее нее скаа-заа-нноо, ктоо оодее-ржеет веерх, и буу-деет лии миир рааз-руу-шеен… Пооэтоо-муу нее буудь саа-моо-наа-дееян и прии-слуу-шии-ваайся к внуу-треен-нее-муу гоо-лоо-суу… Оон теебя нее ооб-маа-неет… Иидии… И воо-сстаа-ноо-вии баа-лаанс в этоом шаа-ткоом мии-рее…

– Постой, а как же посвящение, обряд и последний секрет? – воскликнул парень.

– Ты ии саам уужее всё знаа-еешь, – ответил древнейший, – а наа ообряды и проо-чуую ееруун-дуу сеей-чаас неет врее-мее-нии… Эргоос с кааждым днём стаа-ноо-виится сииль-неей, аа тее-бее еещё мноо-гоо-муу нее-ооб-хоо-дии-моо наа-ууч-ииться…

– Чему мне учиться? Я же уже узнал и выучил всё, что было можно, кроме последнего секрета перевоплощений, – возмутился юноша.

– Этоо ты таак дуу-маа-еешь, – ответило дерево, – пооз-жее ты пооймёшь… А сеек-реет пее-рее-воо-плоо-щее-ниий тее-бее уужее ииз-веес-теен… Ноо тее-бее нее-ооб-хоо-дии-моо трее-нии-роо-ваать еегоо, чтоо бы доос-тиичь маак-сии-мааль-ноо-гоо рее-зууль-таа-таа… Лиишь тоо-гдаа ты стаа-неешь сииль-неей-шиим ииз храа-нии-тее-леей и смоо-жеешь проо-тии-воо-стооять лоор-дуу Иин-феер-ноо… Поо-спее-шии… Я буу-дуу нааблю-даать заа тоо-боой, ноо нее всее-гдаа смоо-гуу поо-моочь… Проо-щаай, юный храа-нии-теель…

– Прощай, Великое Древо, – ответил молодой воин, хотя у самого на языке крутились тысячи вопросов. Он развернулся и пошёл прочь от поляны, а ему в спину послышались слова, словно древняя сущность читала его мысли:

– Ты саам оот-вее-тиишь наа всее свооии вооп-роосы… Соо врее-мее-неем…

И тут дерево затихло, а вместе с ним и скрежет, и шелест листьев, и всё остальное. В лес вернулась кричащая тишина, такая, что каждый шаг юноши, не смотря на то что он двигался как всегда бесшумно, словно эхом раздавался вокруг. Да ещё этот туман. Ни зги не видно.

Каждый шаг молодому воину давался с трудом. Приходилось выставлять руки вперёд, чтобы не оставить отпечаток лица на каком-нибудь стволе. Но вот туман постепенно стал редеть и в скором времени совсем рассеялся. Парень решил попробовать вновь добежать до поляны и задать ещё несколько не уходящих из головы вопросов перед тем, как окончательно уйти. Пробираясь обратно тем же путём, юноша начал понимать, что он прошёл уже значительно больше, но поляны нигде не было. Юный хранитель побродил ещё какое-то время кругами, но так и не встретив ни намёка на Живое Дерево или то место, где он только что был, развернулся и лёгким бегом двинулся в обратный путь.

Луна по-прежнему наблюдала за ним со своего высокого поста, освещая в ночи дорогу. Деревья начали вновь мелькать мимо. Но не успел Рагон углубиться в свои мысли, как увидел лежащего на его пути человека. Человек лежал, не шевелясь и не подавая признаков жизни. Одет он был странно: непонятная куртка с капюшоном чёрно-зелёного цвета, такие же непонятные штаны, чёрные сапоги из незнакомого материала, рядом с головой лежит шлем (или что-то на него похожее) под цвет куртке и штанам. Такое одеяние молодой воин видел впервые. Он, конечно, не бывал в больших городах, но о таком даже не слышал. "Кто же это? – подумал Рагон, – Городской житель, непонятным образом забредший так глубоко в Центральный лес, или приспешник лорда Инферно, кем-то убитый или оставленный без сознания?".

Юноша осторожно подошёл ближе, неслышно ступая по траве и веткам. Человек лежал на спине, раскинув руки. На вид это мужчина, не многим старше самого Рагона. Парень слегка склонился над телом, пытаясь лучше разглядеть лицо, но тут веки незнакомца дрогнули, и он открыл глаза.

Нестандартное знакомство.

Человек, только что лежащий без сознания, так резко открыл глаза, что Рагон тут же

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.