Ван Цзяцзюнь
Остров Покоя

Tok. Национальный бестселлер. Китай

Wang Jiajun

Goodbye, Rest Island

Original published in Simplified Chinese by New Star Press Co., Ltd, 2018 This Russian translation edition is arranged through Nova Littera SIA and Gending Rights Agency

http://gending.online/

The cover image is created by KEN. Copyright © New Star Press Co., Ltd. All rights reserved.

Перевод с китайского А. Коробовой

© Коробова А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Над бирюзовой поверхностью моря расстилался туман. Волны, вдалеке набиравшие силу, прыгали на нос судна, как непослушные дети.

Чжао Вэньхай стоял в капитанской рубке, одной рукой держа штурвал. Загоревшее и обветренное лицо рыбака было покрыто морщинами. Хотя ему было сорок, он выглядел намного старше своего фактического возраста, но его крепкие мускулы выглядели такими же налитыми, как у молодых людей, вполне оправдывая его прозвище «Главарь рыбаков».

Сигарета в уголке его рта догорела почти до фильтра. Он настороженно смотрел вдаль, словно что-то искал или ждал чего-то. Повернув ключ зажигания, он выключил мотор, рыболовецкое судно замедлило ход и легло в дрейф. Взглянув на координаты по GPS, Чжао Вэньхай вышел из рубки и смачно выплюнул бычок в море. Спустившись по трапу и миновав ряд аккуратно штабелированных ловушек для ловли крабов-плавунцов, он коснулся поручней своими грубыми мозолистыми ладонями и вышел на палубу.

На палубе Чжао Вэньхай дважды топнул каблуками своих высоких непромокаемых сапог, дверь каюты открылась, и оттуда высунулось детское личико. Солнце на море немного слепило, Чжао Кунь потер свои заспанные глаза.

– Пап, мы уже на месте?

– Поднимись и спусти флаг. – Чжао Вэньхай указал большим пальцем себе за спину.

Отец впервые взял с собой сына порыбачить в море. Чтобы поберечь его силы, он разрешил ему отдохнуть в трюме.

Чжао Кунь быстро прошел на корму, где на ветру трепетал яркий государственный флаг. Он не слишком умело спустил флаг, ослабил крепление и снял его с флагштока.

Свежий и влажный морской бриз со слабым запахом морской рыбы проникал во все зазоры в одежде, словно хотел обдуть все тело.

Чжао Кунь поднял глаза на безбрежное синее море. Он вскинул голову и замахал руками белым морским птицам, наслаждаясь бризом и солнечным светом, проникающими с бескрайнего океана, совершенно не обращая внимания на запах рыбы и дизельного топлива на своем теле.

Он знал, что рискует нарушить закон. В этом районе моря все еще действует режим запрета, рыболовство и ловля сетями запрещены, и их судно в любой момент мог обнаружить морской патруль.

Чжао Вэньхай развернул черную парусину, чтобы закрыть нос, оба борта и внешнюю часть кормы. Название судна – «Владыка морей» – было написано на нем белой краской. Таким образом, даже если их обнаружат издалека, определить, к какому порту приписано судно, невозможно.

Приближался Праздник середины осени, августовское солнце еще палило. Чжао Вэньхай присел на ржавый нос и достал пачку сигарет. Оставалась последняя. Он несколько раз пытался ее прикурить, но огонь задувало ветром, поэтому он повернулся и сложил руки вместе, чтобы прикрыть ее от ветра. Наконец она загорелась.

Чжао Вэньхай затянулся, и кольцо дыма при выдохе рассеялось прежде, чем он успел сплюнуть. Он тут же швырнул пустую пачку в море, и ее в мгновение ока затянуло под дно судна.

Чжао Вэньхай спокойно смотрел на море. Волны вздымались в такт его дыханию, и в его крови медленно пробуждался определенный ген.

Искусственные питомники по разведению рыбы, созданные в прибрежных районах, не только сократили рыбопромысловые воды, но и нанесли серьезный ущерб экосистеме, в результате чего улов рыбаков, зарабатывающих рыбной ловлей на жизнь, ухудшается с каждым годом. Сильные молодые рыбаки один за другим меняют профессию. Подрастающая молодежь больше не желает наследовать родовое ремесло своих предков. В крепкой когда-то бригаде рыбаков теперь остались старики, слабые, больные и инвалиды. Даже у Чжао Вэньхая с его более чем двадцатилетним опытом, «Главаря рыбаков», который раньше командовал парадом, улов уже не так хорош, как раньше.

Если не показать этим соплякам свое мастерство, так и не поймут, отчего говорят «старик, да лучше семерых молодых».

Он не спешил забрасывать сеть. Приложив ладонь козырьком, Чжао Вэньхай наблюдал за глубиной и скоростью течения, чтобы выбрать лучшее время для забрасывания сети.

Невдалеке на море появилось черное пятно. Чжао Вэньхай привычно прищурился. Расстояние было слишком велико, и он не мог разглядеть, был ли это мусор или труп морского животного.

– Малыш, принеси мой бинокль! – крикнул Чжао Вэньхай Чжао Куню на корме. Тот взял бинокль в рубке, прошел на нос и передал его Чжао Вэньхаю. Время от времени волны швыряли черное пятно и оно погружалось под воду.

– Может, это тюлень?

Чжао Кунь однажды услышал историю о тюленях, спасающих людей неподалеку в море.

– Откуда сейчас взяться тюленям! – возразил Чжао Вэньхай. Наконец, он зафиксировал бинокль на черной точке. Разглядел голову и руки. Это человек.

– Малыш, спаси человека!

Услышав приказ отца, Чжао Кунь, не колеблясь, тут же прыгнул в воду. Родившийся на острове, он, можно сказать, вырос в море. Не смотрите, что он толстоват, зато плавал он отменно: не успеешь глазом моргнуть, а он уже унесся вдаль. Чжао Вэньхай взял спасательный круг, привязал его к веревке и с силой швырнул в направлении Чжао Куня. Спасательный круг приземлился впереди мальчика, точно по тому маршруту, по которому он плыл. Чжао Кунь положил руки на спасательный круг и забил по воде ногами. Чжао Вэньхай прикусил окурок и уставился на медленно уменьшающуюся фигуру Чжао Куня, которая превратилась в черную точку.

Наконец, два черных пятна наложились друг на друга, и Чжао Кунь поплыл назад.

Чжао Вэньхай не решался завести корабль, опасаясь, что при приближении их затянет мотором. Он быстро опустил трап и спокойно ждал.

Сын бесчисленное количество раз тренировался на пляже, но в море это было впервые. Из-за отсутствия практического опыта силы Чжао Куня быстро истощились. Ноги били по воде все слабее, и скорость плавания снизилась. Чжао Вэньхай дотянулся до веревки спасательного круга и обмотал ее вокруг стоек палубы. На его ладонях появились красные отметины, а под одеждой проступили бугры мышц.

Спасенным оказался мужчина, Чжао Кунь привязал его к трапу, а Чжао Вэньхай вытащил на палубу. К тому моменту, когда весь мокрый Чжао Кунь сам забрался наверх, они с отцом едва дышали от усталости. С длинных волос мужчины, спутанных как водоросли, стекала вода. Он был небрит, с сухими губами и ввалившимися глазницами, вблизи от него шел тяжелый запах сырости, а тело было сухое как скелет.

– Еще дышит.

Чжао Вэньхай измерил пульс мужчины и немедленно приступил к сердечно-легочной реанимации. К груди, предплечьям и икрам мужчины были привязаны деревянные доски, которые позволяли ему плавать по морю, даже если он терял сознание.

Спасение мужчины, казалось, не увенчается успехом, и ситуация не внушала оптимизма.

– Папа, может вызвать спасателей по рации? – с тревогой спросил Чжао Кунь.

– Не надо! – Чжао Вэньхай увеличил силу нажима. Раз, два, три, и изо рта мужчины пошли пузыри. Он скорчился, у него началась рвота водой, от которой шла вонь. Из-за резкого солнечного света мужчина не смог открыть глаза и слабо застонал.

В это время Чжао Кунь с удивлением обнаружил, что выражение лица этого человека было очень странным, немного отличающимся от выражения лица обычных людей. Чжао Кунь невольно спрятался за спину отца и с любопытством спросил его:

– Его выбросили в море?

– Нет, – резко ответил Чжао Вэньхай. Он нахмурился, лица его, на котором, казалось, стало еще больше морщин, коснулась тревога, как будто он увидел что-то, чего не должен был видеть.

– Кто он такой, в конце концов?

Чжао Кунь огляделся. Их курс можно приблизительно определить по положению солнца. В радиусе ста километров отсюда нет ни островов, ни суши и не видно никаких кораблей. Если он не упал в море с проходящего мимо судна, может, его принесло откуда-то океанским течением? Как ему, в конце концов, удалось выжить – такому слабому?

– Неужели… повстречал китовое чудище? – Чжао Кунь в ужасе выглянул за борт корабля. Безбрежное лазоревое море простиралось вдаль и сливалось с горизонтом, волны стихли.

– Не говори глупостей, пойди напои его водой.

Чжао Вэньхай вернулся в рубку и завел судно. Ему было наплевать на рыболовные сети, из которых в этот раз не вытянули ни рыбки, он переложил штурвал и развернулся.

Когда судно вошло в безопасные воды, Чжао Вэньхай выдохнул с облегчением. Он посмотрел вниз на человека на палубе и увидел, как тот с трудом пьет воду. Пересохшее горло вызывало спазмы, и вода, которую он жадно пил, шла обратно. Чжао Кунь снял свою промокшую футболку, и на его теле стал заметен загар от майки – издали казалось, будто он в ней. Чжао Кунь продолжал похлопывать мужчину по спине, время от времени прикладывая ему ко лбу полотенце, смоченное холодной водой.

Чжао Вэньхай взглянул на координаты, прежде чем взять рацию на приборной панели и нажать кнопку вызова:

– «Владыка морей» вызывает диспетчерскую, «Владыка морей» вызывает диспетчерскую.

– Диспетчерская слушает, пожалуйста, говорите!

– «Владыка морей» спас человека в море, пожалуйста, как можно скорее пришлите спасательную команду оказать ему помощь.

– Пожалуйста, укажите ваше текущее местоположение.

Чжао Вэньхай сообщил координаты диспетчеру. Тот помолчал несколько секунд и уточнил:

– Вы уверены, что координаты правильные? В этом районе…

– Уверен, – прервал его Чжао Вэньхай и снова повторил свои координаты.

– Вас понял. Спасательная команда немедленно отправится в район, где вы находитесь, пожалуйста, оставайтесь на связи.

Чжао Вэньхай, цокнув, ощупал карманы по всему телу и тут только обнаружил, что курить нечего.

Он сильно ударил по штурвалу, как будто злился на себя. Когда он снова перевел взгляд на человека на палубе, на его лице появилось загадочное выражение, и он пробормотал: «Все это судьба, от судьбы никому не уйти!»

Глава первая

17 августа 2016 года. Шанхай

Продолжается Китайско-японский турнир по го [1] между студентами вузов, организованный Шанхайской шахматной академией. Соревнования команд длились месяц и вступили в финальную стадию.

В командных соревнованиях принимают участие по три шахматиста из университетов Китая и Японии. Сначала каждая из сторон отправляет игрока сразиться один на один, как на ринге. Победитель остается и продолжает принимать вызов следующего игрока противника до тех пор, пока все три игрока какой-либо из команд не потерпят поражение – тогда игра будет объявлена оконченной.

Соревнования проходят в Шанхайской шахматной академии, которая расположена в фешенебельном районе в центре города. Шахматная академия представляет собой пятиэтажное здание, которое опоясывает стена красного цвета, несовременный стиль носит явные следы перестройки. На четырех верхних этажах стены из стекла с панорамным видом на окружающие великолепные здания. Вся шахматная академия, зажатая среди других зданий, вызывает ощущение тесноты. Несмотря на отличное местоположение, кажется, что здесь намеренно пытаются создать спокойную обстановку для шахматистов. Если бы не мемориальная доска, висящая на двери, даже пешеходы, проходящие мимо, вряд ли знали бы, что это здание Шанхайской шахматной академии.

Цзян Юань с угрюмым выражением лица быстро вошел внутрь. Охранник на пропускной собрался было остановить его, но с первого взгляда узнал его и, опустив голову, продолжил читать газету.

Справа от вестибюля старый лифт. Дверь лифта медленно открылась. Он стрелой влетел внутрь, нажал на кнопку четвертого этажа и несколько раз торопливо нажал на кнопку закрытия дверей.

Цзян Юань поднял запястье и посмотрел на часы: было уже 2:30 пополудни. Из-за случайного сбоя в работе метро он опоздал минимум на час. Будучи ведущим игроком китайской стороны – «генералом» китайской сборной, – два дня назад Цзян Юань проиграл в первой игре ведущему игроку Японии Такэмии Хидэтоси [2]. На следующий день второй по рейтингу игрок Чжан Лэй сдался в середине матча, а Такэмия Хидэтоси выиграл два матча подряд практически с подавляющим преимуществом.

Первый бой с Такэмией Хидэтоси оказался неожиданно ожесточенным, и обе стороны с самого начала стали душить друг друга. Цзян Юань чувствовал, как кипящая кровь в его груди ударила в мозг. Они сражались отчаянно, в финале спокойный Такэмия Хидэтоси воспользовался преимуществом, и в итоге он проиграл ему с небольшим отрывом. Сейчас-то понятно, что ожесточенная битва в начале была преднамеренной провокационной тактикой Такэмии Хидэтоси: в сражении в быстрые шахматы, где важен хронометраж, он приложил максимум усилий, чтобы лишить Цзян Юаня хладнокровия и в последующих битвах.

Как только Цзян Юань вышел из лифта, он услышал шумную дискуссию. В голосах было гораздо больше накала, чем в той партии, которую сыграл вчера второй игрок команды Чжан Лэй.

– А-Юань [3], почему ты пришел так поздно? – Чжан Лэй энергично махнул рукой Цзян Юаню, стоявшему в дверях демонстрационного зала. Чжан Лэй, волосы которого были завиты, стоял здесь в ожидании уже долгое время – на переносице блестели капли пота.

Цзян Юань прошептал извинения и вошел в демонстрационный зал.

Демонстрационный зал представлял собой помещение площадью около 30 квадратных метров, залитое светом ламп накаливания, с пожелтевшей краской на стенах. В центре зала и по углам стояло пять шахматных столов. Все сидящие и играющие в шахматы – профессиональные спортсмены из академии. Рядом с каждой шахматной доской толпились люди, которые внимательно изучали партии.

Несмотря на наличие кондиционера, в помещении было ничуть не прохладнее, чем на солнцепеке снаружи. Цзян Юань спросил Чжан Лэя:

– Как обстоят дела?

– Лучше сам посмотри вот эту партию. – Чжан Лэй подвел Цзян Юаня к шахматной доске у окна. Зрители увидели, что подошли игроки команды, и сознательно освободили небольшое пространство, позволив им двоим встать ближе всех к доске.

– Кто играет черными? – Юань быстро взглянул на шахматную доску.

– Шэнь Ко. – За Чжан Лэя ответил мужчина средних лет с длинными волосами.

Цзян Юань не мог сдержать удивления.

Черные с самого начала явно были настроены на ожесточенную борьбу. Обе стороны сошлись в рукопашной и, прежде чем матч дошел до середины партии, атаки шли до потери сознания, что было вполне свойственно стилю Такэмии Хидэтоси.

Его можно загнать в правый нижний угол доски, и белые будут окружены и практически полностью уничтожены.

– Не ожидал, что этот мальчишка Шэнь Ко такой ловкий, – сказал Чжан Лэй, приподняв брови.

По оценке Цзян Юаня, после проигрыша в матче ведущему игроку японской команды тот находится по меньшей мере на пятом месте в рейтинге или даже выше. О силе игрока Шэнь Ко Цзян Юань, напротив, знал очень мало. Когда он увидел список командных соревнований, третий игрок, с которым Цзян Юань был знаком, был заменен выбранным учителем незнакомцем. Тогда он впервые узнал имя Шэнь Ко.

Чжан Лэй, который был мастером добывать информацию, довольно быстро выяснил подробности о Шэнь Ко.

– Говорят, что этот парень играл в шахматы в шахматном зале.

– В шахматном зале? – Хотя Цзян Юань никогда там не был, он знал, что это место для любителей го, где можно поиграть в шахматы с почасовой оплатой. Обычно владелец шахматного зала также имеет определенный уровень и подбирает посетителю соперника в соответствии с его уровнем.

– Говорят, что Шэнь Ко никогда не играл в шахматном зале без ставок.

– А, так он играет на деньги. Как мог учитель позволить такому человеку участвовать в турнире? – Цзян Юань был озадачен таким раскладом.

– Похоже, что учитель и владелец шахматного зала – одноклассники. Однажды он зашел в шахматный зал поиграть, сел сыграть партию с Шэнь Ко и вдруг проиграл. Позже, узнав, что Шэнь Ко – студент пятого курса и вот-вот закончит учебу, он нанял его для участия в турнире.

– Ты сказал, что учитель проиграл Шэнь Ко? – Цзян Юань был немного удивлен и выразил сомнения по этому поводу. Хотя учитель, ответственный за отбор, был в летах, но когда-то он был лучшим профессиональным игроком девятого дана. Чтобы он да проиграл в шахматы в придорожном шахматном зале – что это за сказки??

– Я сам слышал, как учитель об этом рассказывал, – сказал Чжан Лэй. – Насчет участия в турнире, Шэнь Ко сначала отказал учителю, но тот лично пришел к нему домой и пригласил его, сказав, что если он выиграет турнир, то сможет стать профессиональным шахматистом. Только тогда Шэнь Ко согласился.

По мнению Цзян Юаня, Шэнь Ко победил учителя по другой причине – он играл на деньги. Такие корыстные люди просто разрушили облавные шашки как спорт.

На этапе подготовки к турниру Шэнь Ко никогда не посещал шахматную академию, чтобы потренироваться, и Цзян Юань впервые встретился с ним только в день игры. Первым впечатлением Цзян Юаня о Шэнь Ко были его рельефные черты лица. Глубоко посаженные глаза под тонкими бровями были мрачными и немного сонными, и казалось, он вообще не мог сосредоточить взгляд на чем-либо, что вызвало у Цзян Юаня беспокойство, сможет ли он сосредоточиться во время игры.

В первый день Цзян Юань был поглощен своей игрой и не общался с Шэнь Ко. Тот не был знаком с другими учениками шахматной академии, поэтому, обменявшись кивками с Чжан Лэем, он сел в одиночестве в углу демонстрационного зала, всем своим видом держа остальных на расстоянии. Он с головой ушел в протокол игры и ушел до окончания партии между Цзян Юанем и Такэмией Хидэтоси.

Только вчера, наблюдая за игрой Чжан Лэя, Цзян Юань и Шэнь Ко просто обменялись парой слов, после чего Шэнь Ко так же ушел с головой в игру и не сказал Цзян Юаню ни слова. Возможно, то было заблуждением, но Цзян Юаню показалось, что в приветствии соперника проигравшему «генералу» китайской сборной уголки его рта изогнулись в насмешливой улыбке.

После проигрыша Чжан Лэя Цзян Юань пал духом и больше не надеялся на продолжение игры. Разве мог шахматист-любитель, ошивавшийся время от времени в шахматном зале, выиграть партию у Такэмии Хидэтоси ради того, чтобы стать профессиональным шахматистом? Он пожалел о своем импульсивном поведении в первом матче. Но тактика соперника застала его врасплох, и теперь ему приходится возлагать все свои надежды на человека, над которым он презрительно фыркал.

Если отбросить личные предубеждения, Шэнь Ко все-таки оказался хорошим товарищем по команде. Очевидно, он извлек урок из первых двух партий в шахматы и нашел способ одолеть врага, выбрав тактику еще более хаотичных атак, нежели противник. Это нарушило ход всей игры. Пламя войны горело в каждой части доски, а несколько шахматных ходов, демонстрирующих явное презрение, окончательно разозлили Такэмию Хидэтоси, и игра превратилась в неконтролируемый хаос.

Эта тактика оказалась эффективной. Судя по ситуации на доске, черные, которыми играл Шэнь Ко, пока лидировали, а белые потихоньку уступали. По мере развития этой ситуации демонстрационный зал единодушно склонился к мнению, что черные могут победить.

За шахматным столиком, где было меньше всего зрителей, о чем-то перешептывались несколько японских шахматистов. Они хмурились и, то и дело цокая языком, снова и снова разыгрывали варианты партии, но в конце концов покачали головами и убрали фигуры с доски.

Сотрудник в черном костюме ворвался в демонстрационный зал с листом бумаги и торжественно положил его на шахматный столик в центре комнаты.

– Новый протокол принесли! – Чжан Лэй потащил Цзян Юаня к столику.

Матчи проходят в зале на пятом этаже, который находится прямо над демонстрационным залом. Поскольку это соревнование только на уровне вузов, прямая трансляция не ведется. Чтобы не повлиять на соревнование игроков, постороннему персоналу и журналистам, за исключением судьи и ассистента, ведущего протокол, не разрешается входить в игровой зал, а запись ходов в режиме реального времени приносит в демонстрационный зал протоколист.

В демонстрационном зале внезапно наступила тишина, слышно было только шорох фишек, которые шахматисты выхватывали из чаш, и постукивание стекла.

Белая шашка сделала ход вверх по доске.

Это был ход Такэмии Хидэтоси после длительного раздумья. Он ворвался в лагерь черных, нацелившись на их слабое место: увлекшись атакой, Шэнь Ко допустил некоторую рыхлость строя, и это мгновенно стало опасным.

Хотя этот ход и не попал прямо в цель, он в десять раз усилил все слабые места, которые не обнаружили черные.

– Неудивительно, что он ведущий игрок японской сборной! – воскликнул кто-то.

Дискуссия разгорелась заново. Цзян Юань и Чжан Лэй также позаимствовали шахматную доску и быстро стали разыгрывать партию, пытаясь изучить возможные контрмеры.

Прошло полчаса, а черные не сделали ход.

Учитывая, что японский игрок в целом превосходил Цзян Юаня и Чжан Лэя, им также нечего было предложить в качестве контрмер.

– Если так будет продолжаться и дальше, у Шэнь Ко кончится время.

Цзян Юань, которому Чжан Лэй напомнил об этом, примерно рассчитал время игры.

Игра предусматривает, что у каждого из двух шахматистов есть по два часа. После их истечения дается одна минута дополнительного времени, и если за это время ход не будет сделан, игроку засчитывается поражение. Шэнь Ко не смог предсказать ход противника, и ему недостает опыта: в шахматном зале вряд ли ему доводилось часто играть на время. До конца двухчасовой партии осталось меньше получаса. Его противник Такэмия Хидэтоси редко ошибается в финале, и, как только время истечет и пойдет отсчет секунд чвероятность проигрыша Шэнь Ко в игре возрастет в геометрической прогрессии.

Все на время замолчали, молча смотрели на расчерченную доску и гадали, как может сходить Шэнь Ко. Никто не рассуждал, какой ход лучше сделать. Японские игроки за своим столиком, напротив, стали разговаривать спокойнее, чем пять минут назад, но они по-прежнему внимательно следили за Шэнь Ко.

– Поражение предрешено. – Мужчина средних лет с длинными волосами покачал головой и вздохнул, как будто потерял интерес к шахматной доске.

– Нет! У нас все еще есть шанс. – Цзян Юань, сохраняя спокойствие, сидел, уставившись на доску.

– Даже если сейчас быстро сделать удачный ход, все равно проиграем по очкам. Противник славится своими финалами, и шансов выиграть практически нет. – Мужчина сдался и собрался уходить.

– Возможно, вы не знаете, что в командных соревнованиях у каждой команды есть право отложить партию и продолжить доигрывание позже, и никто из нас им раньше не пользовался.

– Так это когда было! Это правило старше меня! Разве оно еще действует? – В голосе мужчины звучало сомнение.

– Хотя это соревнование проводится в нашей стране, японская сторона специально попросила включить в правила этот пункт, чтобы отдать дань уважения своим предшественникам [4], – объяснил Цзян Юань. – На этом турнире можно приостановить игру в любое время после ее начала, дав игрокам три дня на обдумывание следующего хода, так что у нас есть все шансы вернуться.

Цзян Юань, не отдавая себе отчета, уже называл Шэнь Ко «мы».

Мужчина снова сел за шахматную доску, нахмурился, скрестил руки на груди и задумался.

Когда до конца мачта оставалось всего десять минут, Шэнь Ко, что неудивительно, предложил приостановить игру и отложить партию.

Это было лучшей тактикой в сложившейся ситуации. Хотя перерыв дает Шэнь Ко время, противник также может воспользоваться передышкой.

Цзян Юань и Чжан Лэй не стали больше оставаться в демонстрационном зале. Они вышли в холл на первом этаже – у дверей уже дежурили репортеры. Охранник выстроились так, чтобы образовать живой кордон.

Битком набитый лифт открылся, и из него один за другим вышли игроки и персонал, спускавшиеся из игрового зала на пятом этаже. Увидев Такэмию Хидэтоси, выходящего из лифта, репортеры стали выкрикивать его имя по-японски, окружили его с диктофонами в руках и с энтузиазмом начали задавать ему вопросы. В холле стало оживленно.

Шэнь Ко вышел из лифта последним; встретив прохладный прием, он пожал плечами. Он выглядел расслабленным, руки у него были в карманах брюк, и по нему не было заметно ни следа усталости от ожесточенной битвы, продолжавшейся полдня.

К нему подошли Цзян Юань и Чжан Лэй – временно объединившись в студенческую команду, какое-то время они не знали, что сказать друг другу.

Шэнь Ко, казалось, понял, что они оба ждут от него каких-то идей, но притворился, что не понимает этого, и спросил:

– Есть покурить?

Цзян Юань и Чжан Лэй переглянулись и перевели взгляд на табличку «Курение запрещено» на стене.

– Курение здесь запрещено.

– Ну, так неинтересно.

Цзян Юань выразил сильное недовольство поведением Шэнь Ко:

– Здесь не шахматный зал, где можно делать ставки. Пожалуйста, приложи максимум усилий, чтобы выиграть этот матч.

– Я уже проиграл три атаки, так что особых надежд не питайте. Мне тяжело играть при таком давлении, – беспечно сказал Шэнь Ко.

– Может, тебе сделать ставку, чтобы поднять свой боевой дух? – усмехнулся Цзян Юань.

– В этом нет необходимости. Разве за выигрыш не объявлен приз в размере 100 000 юаней?

– Так ты действительно пришел играть на деньги.

Шэнь Ко не рассердился и пошутил:

– Учитывая текущую ситуацию, можешь поставить на мою победу.

– Откуда такая самоуверенность?

Шэнь Ко улыбнулся и сказал:

– Не волнуйся, исход сражения только начинает определяться.

Цзян Юань и Чжан Лэй так нервничали из-за этой партии в шахматы не только потому, что Шэнь Ко был их последним шансом выиграть партию. Была и другая причина. Все игроки, отобранные для участия в этом соревновании, были лучшими шахматистами университетов. Разрыв между ними и профессиональными шахматистами невелик. Они мечтают стать профессионалами, но все они уже достигли установленного возраста. Этот турнир привлек внимание шахматных кругов двух стран. Если они втроем смогут его выиграть, то пробьются в ряды профессиональных шахматистов и осуществят свою мечту.

Возможно, этот психологический груз помешал Цзян Юаню сыграть в полную силу. После того как потерпел поражение и Чжан Лэй, все мечты о том, чтобы стать профессиональными шахматистами, были возложены на Шэнь Ко.

– Если понадобится проконсультироваться по партии, обращайтесь. В ближайшие два дня нам с Цзян Юанем делать нечего, – сказал Чжан Лэй.

– Кто сказал, что мне нечего делать? – сердито ответил Цзян Юань.

– Что может быть важнее в данный момент, чем помочь Шэнь Ко выиграть игру? Ты что, забыл, для чего мы здесь? – взволнованно сказал Чжан Лэй.

На этой фразе Цзян Юань осекся, перестал спорить и тактично выразил готовность помочь в изучении контрмер.

Чжан Лэй сказал Шэнь Ко:

– Одна голова хорошо, а три – лучше.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, предоставьте эту игру мне. – Несмотря на то, что игра была приостановлена, Шэнь Ко не хотел воспользоваться всеобщим мозговом штурмом.

– Тебе действительно не нужна наша помощь? – спросил Чжан Лэй.

Шэнь Ко посмотрел на Цзян Юаня и внезапно сказал:

– Ты живешь так далеко, тебе не обязательно специально приезжать сюда, я справлюсь.

Цзян Юаню показалось, что Шэнь Ко что-то увидел в нем, и он опустил глаза, но не обнаружил ничего необычного, немного удивившись:

– Откуда ты знаешь, что я живу в пригороде?

– Об этом легко догадаться! – сказал Шэнь Ко. – Рисунок на груди футболки, которую ты носил последние два дня, сильно стерся. Это, должно быть, связано с тем, что ты обычно пользуешься общественным транспортом и часто носишь школьную сумку перед собой. На внешней стороне обуви на правой ноге заметны царапины, а на левой их нет. Это может быть вызвано тем, что обувь часто трется о перегородку из нержавеющей стали под поручнем эскалатора, когда ты поднимаешься на эскалаторе на станции метро. Позавчера, в день твоей игры, я видел, как ты взял с собой зонт. В тот день в городе не было дождя. Прогноз погоды говорил, что дождь будет только в восточных пригородах города. Со 2-й линии метро здесь, в Шахматной академии, можно пересесть на 11-ю линию метро, которая идет в Восточный пригород, так что, я полагаю, ты живешь недалеко от Восточного пригорода.

Скорость речи Шэнь Ко была такой высокой, что прошло две или три секунды после того, как он закончил говорить, прежде чем Чжан Лэй отреагировал и спросил Цзян Юаня:

– Он прав?

Цзян Юань махнул рукой и сказал Шэнь Ко:

– Ладно, примени свой интеллект в матче!

Шэнь Ко скривил уголки рта в пренебрежительной улыбке.

При взгляде на него Цзян Юань испытал странные эмоции – это было чувство, что он может доверить свою карьеру профессионального шахматиста этому человеку. Перед расставанием они обменялись номерами мобильных телефонов.

Как только Шэнь Ко включил мобильный телефон, который был выключен во время игры, на экране одно за другим появилось несколько СМС. Шэнь Ко прочел их, выражение его лица помрачнело, и он быстро убрал телефон.

– Последние два дня мой мобильник включен 24 часа в сутки. Даже если мне придется разок приехать в шахматную академию из восточного пригорода, это не так уж далеко. Просто позвони нам, если что-то понадобится, – увещевал Цзян Юань.

– Ладно, мне нужно купить пачку сигарет. – Шэнь Ко поспешно попрощался и вышел вместе со штатным журналистом, который его не узнал. Было уже больше шести часов вечера, и еще не совсем стемнело, когда Цзян Юань и Чжан Лэй вспомнили, что сегодня Праздник середины осени. После разлуки они могут поспешить домой, чтобы поужинать со своими семьями.

Шэнь Ко вошел в супермаркет, указал на полку за кассой и сказал:

– Пачку «Двойного счастья».

После того как молодая кассирша с прыщавыми щеками привычно отсканировала штрихкод, она сказала Шэнь Ко:

– Будьте добры, всего семь пятьдесят.

Шэнь Ко достал пригоршню монет и положил их на кассу. Кассирша слегка нахмурилась и начала считать.

– Не нужно считать, все точно. – Шэнь Ко тут же взял зажигалку, которую продавали на кассе. – Одолжу на минуту.

Прежде чем кассирша успела ответить, он закурил сигарету, вернул зажигалку на прежнее место и вышел из супермаркета. После прочтения сообщений выражение лица Шэнь Ко стало серьезным. Он сунул сигарету в рот, пошевелил пальцами и начал набирать ответ.

Астероид 2027 (07:01:01) Где он сейчас?

Курс на север (07:01:21) В больнице, еще не пришел в себя.

Курс на север (07:02:01) Когда ты приедешь?

Астероид 2027 (07:03:45) Постараюсь завтра.

Курс на север (07:04:04) Сукин сын, мы наконец-то встретимся.

Шэнь Ко убрал мобильный телефон, подошел к мусорному ведру и затушил недокуренную сигарету в пепельнице.

«Курс на север» – это прозвище Сян Бэя, одноклассника в начальной школе в родном городе Шэнь Ко [5] – можно сказать, его лучшего друга детства. Когда Шэнь Ко был в третьем классе, из-за болезни скончалась его бабушка. Мальчик был вынужден переехать жить к своему дяде Лю Ци, и его перевели из школы на острове Радости в Шанхай, поэтому их общение с Сян Бэем прервалось. Потом они стали переписываться, и дружба возобновилась. С тех пор как Шэнь Ко покинул остров Радости в возрасте девяти лет, у него больше не было возможности встретиться с Сян Бэем. Они общаются друг с другом только по телефону. Сян Бэй – единственный близкий человек у Шэнь Ко на острове Радости.

Только что Сян Бэй сообщил Шэнь Ко новость о том, что кто-то, выйдя в море с острова Радости, спас человека недалеко от острова Покоя. Мужчина был изможден до крайности. Что ему пришлось пережить, неизвестно, он дрейфовал на поверхности моря и бредил после спасения. По дороге в больницу сотрудники «Скорой помощи» услышали, как он произнес слова «остров Покоя».

Может, это папа?

Шэнь Ко закрыл глаза и попытался вспомнить внешность своего отца, но в голове у него было темно, как в пруду со стоячей водой. Кто помнит об острове Покоя по прошествии стольких лет? Если человек в предсмертной агонии еще помнит остров Покоя, значит, либо на нем произошло что-то, оставившее в его душе неизгладимый след, либо он житель этого острова. Не исключено, что это действительно его отец. Даже он сам не может вспомнить, как выглядел отец. Молодежь острова Радости возраста Сян Бэя не знала его отца, не говоря уже о том, что невзгоды могли сильно изменить его внешность.

Думая об этом, Шэнь Ко не мог сдержать волнения. Он решил встретиться с тем мужчиной, кем бы он ни был, и таившаяся в его сердце надежда вновь вспыхнула огнем. Пятнадцать лет, каким бы беспросветным все ни казалось, он цеплялся за эту надежду и храбро двигался вперед.

До этого все его мысли были заняты шахматной партией, но теперь перед ним стояли новые проблемы. Путь из Шанхая на остров Радости неблизкий, ни поездом, ни самолетом без пересадок туда не добраться. На дорогу туда и обратно нужно много времени и денег. Именно этих двух вещей сейчас больше всего не хватает Шэнь Ко.

Он вернулся в супермаркет, потратил все свои деньги на пакет молока и направился в сторону оживленной пешеходной Восточно-Нанкинской улицы. Он слился с многолюдной толпой, медленно двигаясь в направлении набережной Вайтань. Яркая подсветка перекрестных стальных балок моста Вайбайду перекликалась со спокойным светом памятника Народным героям на берегу реки Хуанпу. На противоположном берегу реки завораживал сверкающими огнями финансовый центр Луцзяцзуй.

Шэнь Ко обходил туристов, которые то и дело останавливались, чтобы сфотографироваться. Дорога, ведущая к дому его дяди, полна красивых пейзажей, которые ему хорошо знакомы, но сейчас у него не было времени насладиться ими.

Он спустился с моста и шел, постепенно оставляя за спиной шум и суету. Улицы опустели, было слышно даже, как насекомые бьются об уличные фонари, а угасающий ореол над землей все еще хранил горячее дыхание дневного солнца.

Постройки по обеим сторонам улицы значительно отличались по стилю. Справа, вдоль берега реки, красовались две башни отеля «Хаятт», откуда открывался вид на оба берега реки Хуанпу, граничащей с шикарной и яркой набережной Вайтань. Современная архитектура полна жизненной энергии и бесконечно стремится к будущему, как юная девушка, стоящая на ветру на берегу реки. Слева были традиционные для Шанхая кирпичные дома шикумэнь за высокими стенами, изолирующими внутренние дворики от внешнего мира. Несмотря на то что они расположены в шумном центре города, они практически закрыты.

По-китайски круг, окружающий балку, называется «обруч», например «посох с золотыми обручами» [6] или «рукав-обруч», поэтому когда в качестве дверной рамы используется камень, способ изготовления ворот с каменной балкой называется «ворота с каменным обручем» (шигумэнь), а жители Нинбо произносят это «гу» как «ку», и шанхайцы ошибочно стали называть такие постройки «шикумэнь» («ворота каменного склада»). В результате двухэтажные кирпичные дома с деревянным каркасом и стенами из серого кирпича с дверями и окнами, декорированными красным кирпичом, получили название «шикумэнь». За прошедшие годы здания сильно пострадали, а огромные затраты на ремонт и техническое обслуживание не позволяют обеспечить идеальную защиту этих архитектурных объектов. Возможно, в один прекрасный день они будут снесены и на их месте возведут современные здания, возвышающиеся до самого неба.

Свернув с улицы в глухой переулок с такими домами, Шэнь Ко остановился перед высокой деревянной дверью, выкрашенной черным лаком. На двери висела вывеска производства готовой одежды с белыми иероглифами на черном фоне – «Ателье Аньян».

Шэнь Ко энергично постучал по массивной двери, раздался приглушенный звук.

– Иду, иду! – Женский голос за дверью приближался.

Дверь открыла женщина лет сорока с небольшим. Годы напряженной работы сделали ее когда-то черные как смоль волосы седыми, глубокие морщины в уголках двойных век и плотно сжатые губы под высокой переносицей внушали окружающим ощущение дистанции. Она открыла дверь одной рукой, а в другой держала пару палочек для еды.

– Здравствуйте, тетушка. – Увидев женщину, Шэнь Ко выдавил из себя улыбку.

– Зачем пришел? – Жена дяди, Цянь Фэнчжи, стояла неподвижно и не собиралась впускать его.

– Дядя дома?

Цянь Фэнчжи неохотно открыла дверь и крикнула в комнату:

– Лю Ци, твой племянник пришел.

Пьяный Лю Ци с осоловевшими глазами сидел в майке за обеденным столом, поджав под себя одну ногу. На столе перед ним дымились свежеприготовленные блюда, а посередине стояла тарелка с «лунными пряниками» из Синхуалоу.

Только тогда Шэнь Ко вспомнил, что сегодня праздник Середины осени, – неудивительно, что на улицах было так оживленно. Но праздник Середины осени был несчастливым для Шэнь Ко. То, что случилось пятнадцать лет назад в этот день, изменило его жизнь.

Шэнь Ко прервал свои воспоминания и поставил молоко на стул:

– Дядя, я купил тебе молока.

– А, пришел! – Лю Ци сделал глоток пива и уставился в телевизор, где шла передача с настольными играми.

Цянь Фэнчжи убрала молоко со стула на пол, смахнула пыль со своего сиденья, прежде чем сесть, и принялась за еду.

Шэнь Ко оглядел комнату: гостиная площадью около 20 квадратных метров осталась такой же, как и раньше. Расположение мебели и электроприборов совсем не изменилось, но она выглядела старой. На верстаке для раскроя одежды были аккуратно разложены инструменты, а на свертках ткани на полке рядом скопилась пыль. Казалось, что дела идут хуже, чем раньше. Протекавшая крыша явно прохудилась еще больше. На потолке со скрипом работал вентилятор, рядом с ним образовалась большая дыра, открывающая влажный деревянный квадрат внутри, и вся крыша висела на волоске. В битком набитой гостиной стояло пианино Yamaha, его ярко-черная глянцевая поверхность не сочеталась с другой мебелью. В северной стене было деревянное окно в спальню супругов. Поскольку это была мансарда, высота потолка в спальне была низкой, в рост человека. В небольшое пространство втиснули кровать и шкаф, места для других вещей не осталось. В углу стены прислонена деревянная лестница – единственный способ попасть на чердак.

Шэнь Ко переехал с острова Покоя в Шанхай к дяде, когда ему было девять лет, и с тех пор жил на этом чердаке. Окон там не было, вентиляция плохая, кондиционер не установлен. Всякий раз, когда в Шанхае наступала середина лета, спать на чердаке было тяжело. Однажды Шэнь Ко, долго просидев за уроками под лампой, получил тепловой удар, его лоб горел, он был весь мокрый от пота. Дядя и тетя сняли его с чердака и долго обдували электрическим вентилятором, прежде чем он пришел в себя.

После поступления в университет Шэнь Ко съехал с чердака, где прожил десять лет, и начал жить самостоятельно. Хотя мансарда, где он когда-то жил, была маленькой и тесной, его дядя все еще использовал эту раковину улитки. Он сделал там ремонт, настелил пол и установил систему кондиционирования и подачи свежего воздуха, что значительно улучшило условия проживания. Теперь мансарда превратилась в спальню Лю Сымо, дочери дяди.

Шэнь Ко вытер ладони о штаны и спросил:

– А Сымо нет дома?

– Она сказала, что в школе вечеринка по случаю праздника Середины осени, на которую ее пригласили выступить на сцене, и она не вернется к ужину, – ответил Лю Ци.

Шэнь Ко подошел на шаг ближе и после долгого колебания сказал:

– Дядя, я пришел, чтобы попросить у тебя взаймы немного денег…

Цянь Фэнчжи внезапно хлопнула ладонью по столу, прервала Шэнь Ко и, вскочив, закричала на Лю Ци:

– Что ты там смотришь? Не пялься в телевизор во время еды! К тебе племянник пришел по делу, не слышишь, что ли?

Лю Ци сердито выключил телевизор, повернул голову и спросил Шэнь Ко:

– Что ты сказал?

Шэнь Ко достал листок бумаги и протянул его Лю Ци. Лю Ци взял листок и бегло просмотрел его, не понимая:

– Что это?

– Покажи мне! – Цянь Фэнчжи схватила листок и зачитала его дословно: «Правила соревнований по го между китайскими и японскими университетами…»

– Зачем ты мне это показываешь?

Шэнь Ко объяснил:

– Я хочу попросить вас одолжить 5000 юаней на срочные нужды. На этом листке правила турнира, в котором я участвую. Общий приз составляет 100 000 юаней. Если я выиграю, смогу вернуть вам деньги.

Лю Ци махнул рукой:

– Ты же знаешь, что деньгами в семье распоряжаюсь не я. Об этом меня не спрашивай.

Прожив под одной крышей десять лет, Шэнь Ко очень хорошо знал ситуацию в этой семье. Дядя Лю Ци в молодости занимался торговлей морепродуктами. Транспорт и связь в то время были развиты слабо. Оптовики хотели поставлять рыбу, выловленную на острове Радости, в другие города, нужно было кого-то нанять как промежуточное звено. Лю Ци просто воспользовался этой возможностью и стал одним из первых островитян, кто стал зарабатывать деньги на оптовой торговле. Но поскольку такая неквалифицированная работа может быть заменена в любой момент, Лю Ци был начеку. Во время поездки в Шанхай он познакомился со старым портным, который специализировался на европейских костюмах. Лю Ци был полон решимости освоить ремесло, ухватился за этот шанс и уволился с работы по перевозке морепродуктов. Он приехал в Шанхай с острова Радости. Жил один-одинешенек, работал на подхвате у старого портного. Прошло три года. Старик портной год от года слабел и постепенно начал обучать Лю Ци своему ремеслу. От кроя до закрепления на манекенах, от шитья до оверлока – Лю Ци во всем строго следовал указаниям старого портного и вскоре смог изготовить европейский костюм самостоятельно. Еще через четыре года старый портной умер от болезни. Из-за расходов на лекарства и похороны права на мастерскую старого портного пришлось уступить, и Лю Ци потерял работу.

В это трудное время дочь старого портного, то есть Цянь Фэнчжи, и Лю Ци помогали друг другу. Между ними возникли чувства. Они сошлись и решили пожениться.

Это было в 2001 году, когда Лю Ци исполнилось ровно 30 лет, а Цянь Фэнчжи – 29. Цянь Фэнчжи твердо решила выйти замуж за Лю Ци, несмотря на давление друзей и семьи. И их давление было вызвано главным образом тем, что Лю Ци был не местным. Родственники Цянь Фэнчжи в целом не слишком оптимистично относились к бракам между местными жителями и приезжими, их тревожили дискриминация по поводу прописки и культурные различия.

Они продолжали заниматься пошивом одежды на заказ в старом доме, оставленном в наследство портным. Цянь Фэнчжи отвечала за прием заказов и ведение бухгалтерии, а также выполняла кое-какую мелкую работу. Лю Ци, учившись напрямую у старого портного, сумел многое перенять, он был уникален в конструировании и пошиве европейских костюмов, и его мастерство быстро привлекло множество клиентов.

Цянь Фэнчжи всегда отвечала в семье за финансы, и ее рачительность и бережливость долгое время удерживали семью от покупки новых вещей. Доходы семьи зависели от мастерства Лю Ци в пошиве одежды. Когда усыновили Шэнь Ко, пошив одежды был делом довольно прибыльным. После рождения Лю Сымо на рынке появилось большое количество брендовой одежды, и все меньше и меньше людей искали портных, чтобы шить на заказ. Бизнес Лю Ци покатился вниз. Двое детей и жена-домохозяйка стали тяжелым бременем для этой обычной семьи.

Начиная с летних каникул после девятого класса каждое лето Шэнь Ко работал в ресторане быстрого питания, и когда он учился в старших классах, Цянь Фэнчжи не тратила на него ни копейки. С подросткового возраста он донашивал старую одежду своего дяди. Штаны были ему не по размеру, и он, бывало, падал, наступив на волочившиеся штанины, но у дяди вечно не было времени перешить их. Шэнь Ко редко обедал с ними за одним столом, Цянь Фэнчжи готовила ему отдельно. Чаще всего ему доставалась подогретая вчерашняя лапша, а свежее готовилось для Лю Сымо.

Однако Шэнь Ко не принимал это близко к сердцу. Семья его дяди приютила его, когда ему некуда было идти, и он был им за это благодарен. Он понимал, что тете приходится нелегко, но ничего не мог поделать.

Цянь Фэнчжи внимательно прочитала текст и спросила:

– Ты не сможешь получить приз в размере 100 000 юаней в одиночку, вы должны разделить его поровну на троих.

– Я отдам тебе все деньги, которые получу, – серьезно сказал Шэнь Ко.

– Тридцать тысяч? – Пьяные глаза Лю Ци вспыхнули огнем. Цянь Фэнчжи пристально посмотрела на него. Лю Ци закрыл рот и поднял кружку с пивом.

– Ты говоришь так, словно уже выиграл турнир. – Цянь Фэнчжи вернула листок, который держала в руке, Шэнь Ко, намереваясь сменить тему:

– На что тебе нужны деньги?

– Мне нужно съездить на остров Радости.

Услышав слова «остров Радости», Лю Ци вздрогнул, и пиво выплеснулось из кружки.

– Что ты собираешься там делать? – Цянь Фэнчжи выпрямилась как струна.

Шэнь Ко вкратце пересказал то, что сообщил ему Сян Бэй.

– Ты хочешь сказать, что спасенный мужчина может быть твоим отцом?

– Я пока не знаю, вот почему я хочу это подтвердить.

– Прошло уже больше десяти лет, как это мог быть твой отец?

– Так это или нет, я хочу убедиться в этом сам.

– Если ты поедешь туда, разве ты не опоздаешь к турниру?

– Я вернусь до начала шахматного матча.

Цянь Фэнчжи покачала головой.

– Шэнь Ко, ты вырос, и нам с твоим дядей все равно, чем ты хочешь заниматься, но в последнее время дела у твоего дяди идут неважно. Я действительно не могу одолжить тебе деньги, если только…

– Если только что?

– Разве твой отец не оставил тебе кусочек нефрита? Тебе в дальнюю дорогу брать его неудобно, поэтому лучше оставить его дома и позволить нам сохранить его. В этом случае я сначала оплачу обучение Сымо на следующий семестр и дам тебе деньги. Что ты думаешь насчет этой идеи?

Шэнь Ко опустил руку и нащупал в кармане что-то твердое. Его пальцы пошевелили камень, и Шэнь Ко заколебался. Это был гладкий, отполированный кусочек белого нефрита размером с большой палец, с тонкой резьбой. На нем изображен мальчик, несущий на спине листья лотоса. После многих лет ношения красная веревочка, продетая сквозь нефрит, почернела. Это подарок его матери, и Шэнь Ко носил его с самого детства. Он думал, что это просто обычный кусок нефрита, пока однажды летом в дом Лю Ци не пришел старик, чтобы сшить на заказ костюм. Шэнь Ко был в майке, и нефрит, висевший у него на груди, было хорошо видно. Когда он проходил мимо старика, тот потянул его за руку. Подержав нефрит на ладони в течение долгого времени и внимательно рассмотрев его, старик спросил Шэнь Ко, продается ли он. Он был готов предложить 100 000 юаней. Лю Ци, услышав цену, немедленно попросил Шэнь Ко продать нефрит. Но это была единственная вещь, связывающая его с отцом, и он не хотел ее продавать, сколько бы она ни стоила. Он спрятался в углу чердака, наотрез отказавшись отдавать нефрит. Лю Ци ничего не смог поделать, поэтому пожилой господин оставил свои контактные данные в надежде, что однажды Шэнь Ко передумает. Похоже, они все еще поддерживают контакты с тем стариком.

Цянь Фэнчжи, заметив нерешительность Шэнь Ко, отодвинула стул и сказала:

– Посиди пока, а я принесу тебе деньги.

Она вошла в смежную комнату. Через окно была видна пожелтевшая афиша с изображением японского певца – кумира Лю Сымо. Цянь Фэнчжи встала перед шкафом и открыла запертый на ключ выдвижной ящик. Она закрыла собой обзор, но вскоре раздался хрустящий звук пересчитываемых банкнот. Вскоре Цянь Фэнчжи вернулась с новенькой пачкой денег. Она положила деньги на стол перед Шэнь Ко, похлопала по плечу сидевшего Лю Ци и сказала:

– Я так решила. Возражать бесполезно.

Лю Ци сделал вид, что обиделся, и пробормотал:

– Пять тысяч, однако, немалая сумма. Вот бы ты и для меня расщедрилась.

– Прекрати нести чушь и пей свое пиво!

Цянь Фэнчжи повернулась к Шэнь Ко и нежно улыбнулась. Она не хотела давать Шэнь Ко слишком много времени на раздумья и напомнила:

– Каждый день на остров Радости отходит только одно судно.

Выражение лица Шэнь Ко внезапно изменилось, и он сунул руку в карман. Но вытащил он не нефрит, а мобильный телефон. Телефон звонил, и на дисплее высветилась надпись «Лао Не из шахматного зала». Шэнь Ко сделал несколько шагов к дверям, намеренно отходя подальше от своих дяди и тети, прежде чем ответить на звонок. В трубке было очень шумно, и никто не проронил ни слова. После того как Шэнь Ко несколько раз позвал «Лао Не», раздался плаксивый голос сотрудника из шахматного зала Сяо Су:

– Шэнь Ко, приходи скорее в шахматный зал, с Лао Не беда!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

  Го (облавные шашки, кит. вэйци) – традиционная китайская настольная игра, которая проводится на деревянной доске, расчерченной девятнадцатью поперечными и девятнадцатью продольными линиями. Для игры также необходимы черные или белые фишки, которые принято называть камнями. – Здесь и далее прим. переводчика.

Вернуться

2

  Возможный намек на Такэмию Масаки (р. 1951), японского мастера го 9-го профессионального дана, известного своим необычным стилем игры.

Вернуться

3

  Префикс «А» перед именем типичен для юга Китая в общении между друзьями или родственниками. На Севере принято ставить «Сяо» («маленький», «молодой») перед фамилией при общении со сверстниками и «Лао» («старина»), если собеседник значительно старше.

Вернуться

4

  Японские и китайские правила го отличаются в некоторых аспектах.

Вернуться

5

  Имя Бэй переводится «Север», а сочетание фамилии и имени Сян Бэй омонимично словосочетанию «на север».

Вернуться

6

  «Посох с золотыми обручами» – оружие, используемое Царем Обезьян в романе «Путешествие на Запад».

Вернуться