Кайя Вейс
Эхо моего сердца

Глава 1. Что ушло

Белый потолок. Лампы проносились одна за другой. Вокруг были врачи, они говорили все одновременно, так что разобрать слов было почти невозможно. Больничный свет слишком яркий, щиплет глаза, а голова начинает раскалываться от боли. Слышится шум. Он постоянно нарастает и вскоре становится невыносимым.

От страха Эмма внезапно открыла глаза и резко вдохнула. Сердце гулко колотилось, Эмма слышала каждый его удар. Она осторожно огляделась по сторонам – убедиться, что никто не заметил эту сцену. Так и было: каждый занимался своими делами. Эмма приоткрыла створку иллюминатора всего на несколько сантиметров, лишь удостовериться, что самолет уже поднялся высоко над облаками. Затем перевела взгляд на часы: самолет взлетел всего полчаса назад, до прибытия в Форт-Уэйн оставалось еще сорок минут. Эмме казалось, что она верно высчитала порцию снотворного, собираясь проспать весь полет. Самолеты были в тройке того, чего Эмма не переносила. Она отрицала эту фобию, считая, что уж час полета сможет выдержать любой. Но если бы начальство предложило ей другой способ добраться до места встречи, она бы не отказалась. Кроме авиаперелета, единственным вариантом доехать от Чикаго до Форт-Уэйна был автобус, но тогда дорога занимала почти пять часов, а в юридической фирме каждая минута исчислялась в долларах. К тому же Эмма еще и попросила отгул на неделю после того, как завершит эту сделку, а внезапный отпуск ее начальство не поощряло.

Заснуть вновь не получилось бы, да и бессмысленно – теперь времени до посадки оставалось немного. Но тревога постепенно накатывала и давила в области груди. Если Эмма ничего не предпримет, скоро начнется паника. Она начала перебирать варианты. Кресло рядом с ней пустовало, так что поговорить с попутчиком не выйдет. Можно попросить воды у стюардессы, но это отвлечет лишь на несколько минут. Эмма бросила взгляд на сумку, лежащую на пустом кресле. Ей совсем не хотелось делать то, что пришло в голову, но других идей не было. Она открыла сумочку и вытащила оттуда стопку писем, перевязанных между собой. Верхнее было отмечено датой десятилетней давности. Эмма аккуратно достала его из конверта и развернула. За прошедшие годы она ни разу не перечитывала эти строки. Она до сих пор не может ответить себе, зачем взяла их с собой в поездку. Письма хранились в коробке из-под обуви, которая переезжала вслед за Эммой из квартиры в квартиру. Первым делом на новом месте она прятала эту коробку и старалась о ней не вспоминать.

Образы и обрывки разговоров начали всплывать в памяти сами собой после первых же предложений: «Поскольку под рукой у меня нет ни компьютера, ни телефона, все, что я могу, – писать бумажные письма. Я тут вспоминала, когда увидела его в первый раз. Думала, что дома, но совсем забыла о нескольких днях до этого».

***

10 лет назад

Я, как обычно, добралась до школы с Мартой. Выходя из машины, мы заметили, как нашу одноклассницу Кристин провожал взглядом какой-то парень. Она посылала ему воздушный поцелуй, а он махал рукой на прощание. Мы бы не придали этому значения, но того парня раньше в школе не замечали.

– Думаешь, он из другого города? – спросила я подругу.

– И почему таким, как она, достается все самое лучшее? – проигнорировала Марта мой вопрос, продолжая бесстыже рассматривать незнакомца.

Я встала между ней и объектом ее желаний, в надежде обратить на себя внимание.

– Там нет ничего необычного. Просто парень. Наверняка какой-нибудь неблагополучный и ненадежный.

– Думаешь, у него есть мотоцикл? – с огнем в голосе продолжала Марта, выглядывая из-за моего плеча.

Я закатила глаза и поплелась ко входу, понимая, что любые доводы бесполезны. После этого я и думать забыла о том парне. А потом… О, потом я ссорилась с родителями.

Помню возмущенный голос матери, звавший меня в гостиную. Она сидела в кресле и внимательно изучала какую-то бумагу. Мама перевела на меня взгляд – по ее поджатым губам я поняла: что-то не так. Она передала мне листок, как оказалось – письмо, продолжая прожигать меня взглядом. Я быстро пробежалась по тексту и расплылась в улыбке. Лучше бы я сдержалась, но тогда эмоции переполняли меня.

– Я все еще жду объяснений, – напомнила мама о своем присутствии.

– Это… просто так. Я хотела узнать, смогу ли я поступить, вот и все.

– Пол! – позвала она мужа. – Можешь подойти?

Отец неспешно вошел в комнату, попутно попросив объяснить причину очередного скандала.

– Эмма втайне от нас отправила письмо в Бостонский университет, желая знать, сможет ли она получить стипендию на медицинском факультете.

– Ну отправила и отправила, она же еще не поступила, – спокойно проговорил отец.

Мама яростно посмотрела на него, явно осуждая такое равнодушие.

– Я думала, мы все обсудили, – сквозь зубы процедила она и снова перевела взгляд на меня. – Я хочу, чтобы ты продолжила наше с отцом дело, дело твоего деда!

С самого детства мне твердили лишь об этом. Никакого другого будущего у меня будто не могло быть. Слышать это столько лет подряд было невыносимо, особенно сейчас, когда я была в шаге от своей мечты. Я чувствовала, как все внутри клокочет, желая дать отпор.

Отец собирался что-то сказать, но тут раздался звонок в дверь, и он отправился в холл. Я воспользовалась моментом и поспешила выйти следом, чтобы как можно скорее прервать этот до боли неприятный диалог.

– Мы не закончили, Эмма! – попыталась остановить меня мама.

– Да ты же ничего обо мне не знаешь! – В тот момент во мне было столько злости, что, кажется, я впервые позволила себе сорваться на родителей. – Ты понятия не имеешь, что я за человек и что творится в моей жизни!

Я резко развернулась и начала подниматься по лестнице в свою комнату. Краем глаза заметила, с кем разговаривает отец. Это был парень в кожаной куртке, кажется, он привез отцу какие-то детали для машины. Я пыталась вспомнить, где видела его, и быстро поняла: это тот самый незнакомец со школьной парковки.

Видимо, мама тоже вышла из себя, потому что она нарушила свое главное правило: никаких конфликтов перед чужими людьми.

– Позволь уточнить, чего же именно я о тебе не знаю? – Она уже стояла внизу лестницы со скрещенными на груди руками.

Я резко остановилась, быстро прокручивая в голове все, что может привести маму в бешенство так же, как поступление на медицинский факультет. Я спустилась на пару ступенек и уверенно заявила:

– Например, что у меня есть парень.

Мама лишь заулыбалась, явно не поверив.

– Да перестань, я знакома со всеми, с кем ты общаешься, я бы узнала.

Она была права, но у меня в груди пылал пожар ярости. Я чувствовала, что нужно сказать что-то поубедительнее, поэтому решилась на отчаянный шаг.

– Это он, – кивнула я в сторону парня со стоянки, быстро осознав, что даже имени его не знаю.

Отец прервал разговор, в холле повисло неловкое молчание. Родители перевели взгляд на незнакомца, а парень удивленно посмотрел на меня. Понятия не имею, почему он решил мне подыграть. Возможно, увидел в моих глазах отчаяние, размером с озеро Мичиган.

– Вообще-то, мы хотели по-другому об этом рассказать, – нарушил он тишину.

Я выдохнула и немного расслабилась, а мать с отцом переглянулись, явно все еще пребывая в недоумении. В одно мгновение я поняла, что теперь моя очередь спасать незнакомца, и поспешила увести его из дома, оставляя родителей в растерянности.

Пока мы спускались с крыльца, я не поднимала головы, потому что сгорала со стыда от всего сразу: семейная ссора на глазах у чужака, втягивание его в свои конфликты с родителями, да еще и таким нелепым образом. Но что-то нужно было сказать.

– Спасибо, что подыграл, – тихо выдавила я.

– Кажется, теперь твой отец ничего у меня не купит, – протянул парень, хотя он совершенно не казался этим расстроен.

– Да, скорее всего. Прости, пожалуйста, я знаю, что ты с Кристин, все это очень глупо вышло. – Я чувствовала, что мои щеки пылают. – Я вернусь и расскажу родителям, что все это неправда.

Я уже хотела направиться к двери, но парень меня остановил, придержав за руку.

– Эй-эй, погоди, не нужно этого делать. Кажется, тебе это понравилось. Пусть все останется как есть. – Он чему-то улыбнулся, а затем представился: – Я Джеймс, кстати.

– Эмма – мастер неловких ситуаций, – смущенно проговорила я, отводя взгляд.

Джеймс спрятал ладони в передние карманы джинсов, слегка наклонил голову и быстро изучил меня взглядом. Уголки его губ поползли вверх, но он тут же направился к своей машине. Прежде чем уехать, добавил:

– И я не встречаюсь с Кристин, если что.

Тут мои щеки зарделись вновь.

***

Сейчас

Прозвучало объявление о посадке, а также просьба поднять шторки иллюминаторов. Для Эммы это одна из самых нелюбимых частей полета. Она убрала письма обратно в сумку, а потом, не глядя, подняла шторку. Следующие пятнадцать минут она смотрела куда угодно, лишь не в это крошечное окошко. Только когда шасси ударилось о землю, Эмма, выдохнув, бросила взгляд на поле аэропорта, чтобы убедиться, что эта мука закончилась. Покидать самолет всегда было так же приятно, как получать желанный подарок на Рождество.

Выдачу багажа задерживали, и Эмма начала слегка нервничать – времени у нее было впритык. Дорога отсюда до центра города занимала полчаса, а до встречи оставалось пятьдесят минут. Она чувствовала, как ее лицо становится недовольным: холодным и непроницаемым. Дело в заминке с багажом или в предстоящей сделке – она не знала. Вот только поняла, что раньше была совсем другой. Эмма отмахнулась от этих мыслей: на работе ее старые качества никуда не годились. Адвокат должен быть четким, убедительным и иногда бескомпромиссным – так ей говорил профессор в университете.

К счастью, багажная лента тронулась, и уже через несколько минут Эмма забрала свой небольшой чемодан с оранжевой ленточкой, повязанной, чтобы скорее его отыскать. Эмма быстрым шагом направилась к выходу, где ее ждало такси, заказанное заранее. Сев на заднее сиденье, она попросила водителя ехать как можно быстрее. Эмма не любила опаздывать, особенно на деловые встречи. На них вообще нельзя было опаздывать, это ставило под угрозу любую сделку. Поэтому Эмма всюду старалась приезжать заранее, посвящая лишнее время перечитыванию документов.

Ее взгляд вдруг упал на сумочку. Она чувствовала непреодолимое желание взять следующее письмо. «Нет-нет-нет, – твердила она себе, – какой абсурд. Нет. Мне это не нужно. Вообще не следовало их читать. Достаточно того, что мне предстоит туда вернуться». В попытке отвлечься от навязчивого желания, она уставилась в окно. Город сильно отличался от Чикаго: Форт-Уэйн был небольшим, в нем было лишь несколько высоких офисных зданий, и все они располагались в центральном районе. К счастью, пробок в это время оказалось значительно меньше, чем бывает в Чикаго, иначе бы она точно опоздала. Она оставила водителю чаевые, забрала свои вещи и направилась к высотке.

Эмма зашла в лифт и нажала кнопку шестнадцатого этажа. Поскольку она поднималась одна, то могла наспех привести себя в порядок. Она открыла камеру на телефоне, чтобы проверить макияж и прическу. «Не надо было снова отращивать волосы», – подумала она, заправляя одну выбившуюся темно-рыжую прядь. Ей казалось, что одежда немного помялась в дороге, но менять ее было уже некогда, так что она просто расправила ладонями костюм и поправила воротник блузки. Когда двери лифта открылись, она натянула сдержанную улыбку и постаралась выкинуть из головы все лишние мысли. Поправив рукава пиджака, она зашла в переговорную.

Глава 2. Что осталось

Меньше, чем через час двери снова открылись.

Спускаясь на первый этаж, Эмма успела сделать несколько рабочих звонков, сообщая начальству о результатах встречи. Когда с этим было покончено, Эмма набрала еще один номер. Следующий пункт в ее плане – встретиться с давней подругой.

«Слушай, мы просто обязаны отпраздновать твою удачную сделку!» – произнес голос в телефоне.

Поймав такси, Эмма сообщила водителю адрес ресторана, который ей назвала подруга. Погода начала портиться, тучи становились все темнее, предвещая скорый ливень. Эмма чувствовала себя совершенно измотанной, и, хотя встреча с партнерами действительно прошла хорошо, это не принесло Эмме никакого удовлетворения. Во время работы она словно превращалась в другого человека. Лишь переступая порог квартиры, она могла позволить себе немного расслабиться и перестать все контролировать. Но в последнее время она ни в чем не могла найти покой.

Такси продвигалось медленно: за час пробки существенно выросли. В окне мелькали красные огоньки машин и спешащие люди. Сейчас пятница, наверное, торопятся домой, подумала Эмма. Она с грустью опустила глаза и продолжать свою мысль не стала.

Грянул гром, раскатистый и сильный настолько, что у припаркованных машин включились сирены. Через несколько секунд дождевые капли начали бить по стеклу такси.

Когда машина подъехала к трехэтажному кирпичному зданию, Эмма заметила девушку в плаще, под которым было видно короткое белое платье с тонким ремешком на талии. Ее непослушные светлые волосы растрепал сильный ветер. Она пыталась спрятаться от дождя под чем-то вроде журнала, держа его над головой. Это заставило Эмму улыбнуться: она была тронута, что подруга ждала ее на улице, несмотря на такую погоду. Эмма вышла из такси без зонта – он был где-то на дне чемодана, и искать его было некогда. Вместо этого Эмма поспешила обнять подругу.

– Марта, я так соскучилась!

– О, дорогая, я тоже, только, пожалуйста, побежали скорее внутрь!

Марта придержала входную дверь, пока Эмма заносила свой чемодан, и зашла следом, выбросив перед этим промокший журнал в мусорную корзину.

Интерьер в ресторане был стильным. Темно-зеленые стены украшены золотистыми панно, пол и потолок были сделаны из дубового настила, барная стойка красиво подсвечивалась нежно-желтым цветом. Эмме так редко удавалось вырваться с работы, что она успела побывать на открытии лишь одного из ресторанов Марты, хотя их уже насчитывалось три, включая этот.

Эмма полагала, что у подруги было две врожденные черты: отличное чувство стиля и хороший вкус на мужчин. Это удивительным образом помогло ей достичь успеха в ресторанном бизнесе за короткий срок – Марта очаровывала лучших шеф-поваров города, переманивала к себе, а затем сама занималась дизайном своих заведений. Чтобы попасть в ее ресторан, люди записывались порой за неделю. Именно поэтому Эмма была сильно удивлена, когда не обнаружила в зале ни одного посетителя. Она растерянно крутила головой, и Марта это заметила.

– Сегодня закрытая вечеринка.

Эмма облегченно выдохнула. Ей не хотелось быть причиной убытков подруги.

– Моя и твоя! – весело добавила та.

– Марта! Ты с ума сошла?

– Слушай, мы так редко видимся, да и ты еще такое приключение себе запланировала, – в голосе отчетливо слышалось неодобрение. – Так что нам надо поговорить в тихой, спокойной и ну очень красивой обстановке, – Марта довольно закусила губу и свела руки за спиной, словно ребенок, который очень гордится своим рисунком.

Эмма улыбнулась и повесила промокший тренч на вешалку.

– У тебя и правда очень красивый ресторан.

Марта проводила Эмму к столику у окна и предложила располагаться, пока она сходит на кухню и скажет шеф-повару, что можно начинать готовить.

– Только по напиткам сориентируй: вино, коктейль, глинтвейн?

– Давай красное сухое, если, конечно, оно подойдет к придуманному тобой меню на сегодня, – устало улыбнулась Эмма.

Буря снаружи не утихала, на смену молниям и грому пришел сильный ливень. Но было приятно смотреть на него, находясь в теплом и уютном месте. Эмма глубоко вздохнула и попыталась расслабиться. Почувствовав себя некомфортно в строгом костюме, она решительно сняла пиджак, закатала рукава синей блузки и расстегнула пару верхних пуговиц. Затем распустила волосы, собранные в пучок, и слегка потрясла головой. К этому моменту вернулась Марта с двумя бокалами вина.

– Я предпочла бы глинтвейн в такую погоду, но да ладно, – сказала она, усаживаясь за столик. – Да, костюмчик и правда делает из тебя грустного адвоката. Прямо как твоя мама.

– Худший из комплиментов.

– А это и не было комплиментом, – улыбнулась Марта. – Можешь считать это моей негласной поддержкой твоего замысла. Если серьезно, ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне. Просто я волнуюсь, как бы тебе не стало хуже от этого.

– Я много думала об этом, – Эмма откинулась на спинку мягкого кресла и выдохнула. – Ладно, вру, я вообще не взвешивала все за и против. Если бы я это сделала, то, наверное, ни за что бы не решилась. С другой стороны, все мои импульсивные затеи заканчивались грустно.

– Помню, как после той ссоры с родителями ты прибежала на вечеринку и твердила мне, что «сделала ужасную глупость». Я тебе никогда не говорила, но тогда ты выглядела такой счастливой… Неважно, что произошло потом. Как вышло, так и вышло. Зато ты была живой.

Эмма с благодарностью посмотрела на подругу, а та подняла бокал вина.

– И знаешь, что? Давай не будем отмечать сегодня эту дурацкую юридическую сделку, – Марта изобразила скучающее выражение лица. – Лучше выпьем за то, чтобы твоя поездка прошла успешно.

Официант принес подругам салаты из морепродуктов и пожелал хорошего вечера.

Эмма вдруг осознала, насколько проголодалась: в последний раз она перекусила сэндвичем еще в двенадцать дня.

– Мои повара и сомелье отрекутся от меня, узнав, что я разрешила тебе совместить красное вино с морепродуктами, – пошутила Марта.

Улыбка Эммы стала искреннее, она чувствовала, что постепенно расслабляется. Она потянулась за приборами и принялась за салат.

– Ого, что это так ослепляет меня? – Марта шутливо зажмурила глаза, а затем взяла руку Эммы, которую той пришлось вытянуть вместе с вилкой.

– Точно, ты же его не видела, – проговорила Эмма, имея в виду помолвочное кольцо с довольно крупным бриллиантом. – Оно тяжеловато для меня, да и непривычно как-то. Обо все задеваюсь им.

– Непривычно? Тебе уже полгода как предложение сделали!

Эмма притянула руку обратно, торопясь сменить тему разговора.

– Мне кажется, тебе пора расширяться, – окинула она взглядом зал. – Когда ты уже откроешь ресторан в Чикаго и переедешь сама? Этот городок неплох, но, по-моему, мелковат для тебя.

Марта тяжело вздохнула, опустив взгляд в тарелку. Ее лицо моментально стало серьезным и немного печальным.

– Это непросто, – проговорила она, ковыряя вилкой салат. – Чем крупнее город, тем выше конкуренция. Чтобы открыть в Чикаго хотя бы один ресторан, мне придется рискнуть остальными заведениями, вложив все сбережения в новое место.

– И твои инвесторы не смогут помочь?

– С ними сейчас туговато, – тихо произнесла Марта, не поднимая головы.

Эмма знала, что бо́льшая часть инвестиций держалась на обаянии подруги, и если она долгое время не уделяла этим людям особого внимания в виде компромиссов и лояльности, кто-то обязательно уходил. А Марта ненавидела делить с кем-то свои идеи. Она бы с огромной радостью единолично занималась бизнесом, вот только средств у нее было для этого недостаточно. При этом она обожала красивые вещи и комфортную жизнь, к которым успела привыкнуть за последние годы, и не была готова расставаться с ними в погоне за мечтой.

– Давай заключим пакт! – моментально оживилась Марта. – Если ты вернешься из своей поездки в здравом рассудке – я открою ресторан в Чикаго!

– Очень смешно, – пробурчала Эмма, но это действительно показалось ей забавным.

Этим вечером они больше не поднимали болезненных тем: лишь смеялись, сплетничали и наслаждались вкусными блюдами.

После ужина Марта отвезла подругу к себе, чтобы та переночевала и спокойно отдохнула перед дальнейшей дорогой. Эмме уже приходилось бывать в квартире Марты, правда, лишь однажды – в тот раз, когда приезжала на открытие ресторана. Квартира была двухэтажной: внизу располагались кухня и гостиная, а наверху – две спальни. Как-то раз Марта сказала, что квартира кажется слишком большой для нее одной, но она была единственной, отвечающей ее вкусу.

Гостевая комната была заранее готова, так что, пожелав подруге спокойной ночи, Эмма отправилась к себе. Захлопнув дверь, она почувствовала, какой силы усталость накатила на нее. Эмма рухнула на кровать, поддаваясь желаниям своего тела. Но через секунду резко села, понимая, что забыла сделать еще один важный звонок. Она взглянула на часы – одиннадцать вечера, неприлично поздно для беспокойства. Эмма решила написать сообщение.

Эмма: Джулс, привет! Прости, что так поздно. Хотела уточнить, где мы завтра встретимся и во сколько?

В ожидании ответа Эмма пролистала рабочую почту, чтобы убедиться, что коллеги помнят о ее отпуске. Ответ пришел довольно быстро.

Джулия: Ничего, я еще на работе. На Селина-роуд открыли новое кафе, называется «Кондитерская Фрая», отличное место, если хочешь приехать в город инкогнито. Часам к десяти.

Эмма быстро написала «до встречи» и, бросив телефон на кровать, отправилась в ванную. Приняв душ и обернувшись полотенцем, она вытерла рукой запотевшее зеркало, а затем начала наносить крем на лицо. Она уперлась ладонями в края раковины и быстро пробежалась взглядом по отражению. «Уставшая, – подумала Эмма. – Какая же я уставшая». Она редко рассматривала себя в зеркале, ей не нравилась та девушка, что смотрела на нее оттуда, Эмма не узнавала ее. Дело было не только в изменениях – первых морщинках, отчетливых скулах, проступающих на сильно похудевшем лице, но и в каком-то безучастном взгляде, делающем лицо похожим на маску. Конечно, что-то в этой девушке оставалось от прежней Эммы, например, серо-голубые глаза, которые, правда, утратили свой блеск. И, пожалуй, губы. Слегка пухлые, что Эмме ужасно не нравилось до тех пор, пока однажды один человек не сказал, насколько ей это идет.

Эмма опустила взгляд, пожалев, что изменила решению не задерживаться на своем отражении дольше, чем это необходимо. С некоторой грустью она вернулась в комнату и стала перебирать вещи в чемодане в поисках пижамы. Просмотрев все, она поняла, что, видимо, забыла ее. «Ну отлично, – раздраженно прошептала она. – Придется спать в футболке». Эмма аккуратно сложила все вещи обратно, выключила свет и отправилась в кровать. Отыскав рукой телефон, она поставила будильник на семь утра, включила беззвучный режим и тут заметила, что зарядки до утра не хватит. Включила фонарик на телефоне – сумка была в кресле, в паре шагов от кровати, но вылезать из-под одеяла не было никакого желания, поэтому Эмма, держа одной рукой телефон, другой потянулась за ремешком сумочки. Наконец, едва ухватившись пальцами, она подтянула сумку к себе и стала вытаскивать содержимое в поисках зарядки. Эмма задержалась на стопке с письмами, вновь почувствовав странное желание прочесть их. Она поставила телефон на зарядку, и, выключив фонарик, положила его на тумбочку рядом с собой.

Эмма так устала, а сон все не приходил. А может, это из-за предстоящей поездки. Эмма давно заметила, что не может заснуть перед важными деловыми встречами, даже если ей кажется, что она вовсе не нервничает. Покрутившись в кровати какое-то время, она глубоко вздохнула, перевернулась на спину и открыла глаза. Поправляя одеяло, она наткнулась на что-то, тут же поняв, что забыла убрать письма обратно.

«Одно. Всего одно. Все равно не спится».

Не желая включать свет, Эмма вновь нажала на фонарик в телефоне и потянулась за вторым письмом. Она развернула его и принялась читать украдкой, будто кто-то мог упрекнуть ее в этом: «Через некоторое время после нашей последней встречи, я вновь заметила Джеймса у школы, только на этот раз он подвозил совсем другую девушку».

***

10 лет назад

Похоже, Джеймс заметил, как я уставилась на него, поэтому решил подойти.

– Всего неделя, а уже новая? – саркастично заявила я.

Джеймс лишь слегка улыбнулся.

– Я же сказал – я просто подвожу их.

– Ну да, а целуют они тебя, полагаю, в благодарность? – Я и сама не понимала, зачем подкалываю его, учитывая, что он сделал мне недавно большое одолжение. Но, увидев на его лице самодовольную ухмылку, останавливаться я не собиралась.

– Хочешь, я и тебя подвезу? – он махнул рукой в сторону машины.

– Да я вроде как уже на месте.

– Да брось, – он засунул руки в передние карманы джинсов, – пропустишь пару уроков, подумаешь.

Это предложение застигло меня врасплох. Мне совершенно точно нельзя было прогуливать, если уж я собиралась поступить туда, куда хотелось мне. Да и ехать с Джеймсом тоже: я ведь толком ничего о нем не знала, кроме того, что он как-то связан с продажей автозапчастей и, как выяснила Марта, окончил школу в прошлом году. А еще, судя по всему, с ним знакома половина старшеклассниц. Марта перевелась к нам в конце прошлого года и совсем никого не знала. А вот почему я никогда не догадывалась о существовании этого парня? «Потому что безвылазно сидела дома», – подначивал внутренний голос. Мне было важно поступить на медицинский, поэтому последние пару лет я почти не позволяла ни на что себе отвлекаться. Я потерялась в своих мыслях и даже не заметила, как подошла Марта.

– Пропустить уроки? – хмыкнула подруга. – Да еще с парнем, которого она видела всего раз в жизни? Ты плохо знаешь Эмму Бенсон, мой дорогой.

Я посмотрела на Марту, чтобы понять: она так пыталась меня спасти или это был вызов?

– Ну, во-первых, – обратился Джеймс к Марте, – она видела меня два раза, если учитывать тот, когда вы пялились на меня на парковке неделю назад. – Затем перевел взгляд на меня: – Что, скажешь маме, что мы расстались?

Он скорчил грустную рожицу, и я разозлилась еще сильнее. Я прищурила глаза и скрестила руки на груди. Хотя мама не задавала больше вопросов после той сцены, я все же сомневалась, что такая ложь продержится долго.

– Нет лучшего способа заставить ее поверить, чем уехать вместе со мной на глазах у всей школы. – Джеймс встал боком, как бы пропуская меня вперед.

Я оглянулась и заметила, что уже привлекла много внимания: кто-то перешептывался, кто-то специально замедлил шаг, чтобы посмотреть, чем закончится эта сцена. Я задрала голову вверх и недовольно вздохнула.

– Хорошо, – с наигранной улыбкой ответила я.

Быстро взглянув на Марту (это должно было значить: «Если что – найди меня по GPS», но она так широко улыбалась, что вряд ли уловила суть), я направилась к машине Джеймса. Он открыл мне дверь, и, уже будучи в машине, я наконец осмелилась посмотреть на парковку: народ оживился и перестал шептаться – теперь они говорили открыто и даже указывали на нас пальцами.

Джеймс завел машину, и, пристегивая ремень безопасности, я заявила:

– Должна предупредить: Марта отслеживает мой телефон. Ну, на случай, если ты маньяк.

Джеймс ничего не ответил, только рассмеялся. Его смех был таким заразительным, что я отвернулась, желая скрыть улыбку. Я не чувствовала никакой опасности от этого человека, только невероятное волнение, которое обычно накатывает перед предстоящим приключением.

Джеймс не ответил, куда мы едем, а лишь попросил подождать. Дорога заняла всего минут десять, и, выходя из машины, я вновь пристала с вопросами. Я не знала, забавляло его это или раздражало, он просто качал головой. Перед нами было небольшое одноэтажное здание с воротами, со всех сторон окруженное деревьями. Здесь было очень тихо.

– Это моя мастерская. Ну как моя – отца, но сейчас его нет в городе.

Джеймс открыл ворота, и те с грохотом поднялись. Внутри стояли две машины, одну из них я узнала – красная «Шевроле-Камаро» 1967 года. Когда-то у отца была такая, но ее пришлось продать. По стенам располагались столы с какими-то деталями и инструментами, шины лежали там и тут. Джеймс сказал, что как раз утром приобрел нужную деталь для починки «Шевроле», и попросил меня подождать несколько минут. Я осмотрелась в попытке найти место, чтобы присесть, но его не оказалось. Тогда я аккуратно прислонилась к одному из столов, стараясь ничего не задеть.

– Значит, ты помогаешь отцу? – неловко начала я.

Джеймс открыл капот и начал что-то вкручивать.

– По большей части, да. Когда он не может, я занимаюсь починкой машин, но порой приходится ездить за запчастями – иногда это быстрее, чем ждать доставку. Общаюсь с клиентами, – он выглянул из-за машины, – ну, пока они не закрывают передо мной двери из-за своих дочерей.

Я подумала, что он намекает на случай с моими родителями, но, вспомнив, скольких девушек он подвозил в школу, я засомневалась.

– Почему я не пересекалась с тобой в школе?

– Я окончил ее год назад.

– Я знаю, я имею в виду до этого.

– Откуда знаешь? – ухмыльнулся он. – Интересовалась мной?

Я закатила глаза и покачала головой.

– Да я, вообще-то, в последний год учился много. Мне было важно хорошо сдать экзамены.

Джеймс совсем не был похож на прилежного ученика, так что у меня тут же появился еще миллион вопросов. Только я собиралась их задать, как он меня опередил.

– Ну, теперь ее надо протестировать, – сказал он, вытирая руки старой тряпкой.

От неожиданного предложения я на некоторое время замерла, выдерживая паузу. Заметив мое замешательство, Джеймс поспешил объясниться.

– Да не переживай, мы всегда с отцом так делаем. Как еще проверить качество проделанной работы?

Я вновь прищурила глаза, но решила ему поверить.

Я ожидала, что мы сделаем пару кругов и вернемся, но заметила, как Джеймс повернул на дорогу, уводящую из города. Она проходила вдоль озера и была гораздо просторнее городской. Через секунду я поняла, почему Джеймс поехал сюда: он вжал педаль газа в пол, машина начала реветь, а скорость все нарастала. Я вцепилась в ручку, но на самом деле у меня захватывало дух. Деревья проносились мимо, а сквозь них мелькало озеро.

– Это… шикарная машина! – с восторгом воскликнула я.

Джеймс посмотрел на меня и широко улыбнулся.

– Сейчас будет еще лучше, – он нажал какую-то кнопку, и крыша начала медленно уползать назад, открывая яркое синее небо.

Я широко распахнула глаза и заулыбалась, вытягивая вверх руки и наслаждаясь тем, как прохладный сентябрьский воздух обжигал кожу. Ветер развевал волосы, легкая блуза разлеталась волнами, и я ненадолго прикрыла глаза, всецело отдаваясь ощущениям. В этом моменте не было никаких проблем, никаких мыслей о ссорах с родителями, о будущем. Все, чего мне сейчас хотелось, – чтобы эта поездка никогда не заканчивалась.

Мы обогнули озеро и вернулись в город, Джеймс подвез меня обратно до школы.

– Это была восхитительная поездка! – Я быстро одумалась, не желая, чтобы он записывал меня в очередную поклонницу: – Понимаю, почему у тебя так много попутчиц.

– Чем ты занята завтра? – проигнорировал он мою колкость. – Может, найдешь для меня часок? Хочу сводить тебя кое-куда.

Почему каждое его предложение вводит меня в ступор? Он же не думает, что обязан поддерживать эту глупую легенду из-за родителей? Не то, чтобы я не хотела… Вообще-то, мне правда понравился этот день. Я совсем не против увидеться снова.

– Ну, думаю, я смогу найти окошко среди дел, – приврала я, покидая машину.

– Отлично. Заеду за тобой в семь, если не против.

Прежде чем уйти, я обернулась. Не знаю, стоило ли это говорить, но я чувствовала, что очень хочу:

– Вы ведь не тестируете машины, да?

Джеймс ничего не ответил, лишь опять ухмыльнулся и бросил: «До завтра».

Глава 3. Черта

Сейчас

Больничные лампы проносятся над головой, опять слышны разговоры врачей: «Слишком много крови…срочно в операционную…бедная девочка». Шум вновь и вновь нарастает, превращается в свист…

Эмма резко села на кровати. Тяжело дыша и оглядывая темную комнату, она пыталась понять, где находится, – от кошмара и внезапного пробуждения в сознании все смешалось. Она подтянула к себе колени и уткнулась лицом в ладони. Наверное, стоило выпить снотворное, но после него поутру голова казалась ватной и все было словно в тумане, а учитывая предстоящую дорогу, не хотелось рисковать. Эмма потянулась за телефоном, чтобы узнать время. До звонка будильника оставалось два часа. Эмма откинулась на подушку, размышляя, есть ли смысл засыпать вновь. Солнце еще не взошло, но за окном уже понемногу светлело. Эмма решила принять душ и сварить себе самый крепкий кофе, какой только возможно. Откидывая одеяло, она услышала шелест бумаги – письмо, которое она читала ночью. Эмма не помнила, как уснула, наверное, воспоминания ее успокоили, хотя она ожидала обратного.

Перед тем как спуститься на первый этаж, Эмма захватила с собой стопку с конвертами, оправдывая себя тем, что до отъезда нужно чем-то заняться. В квартире было совершенно тихо и темно. Эмма не знала, где и какой выключатель ей нужен, ей не хотелось случайно разбудить Марту. Аккуратно, на носочках, Эмма спустилась по лестнице, держась за перила, и нащупывала ногой каждую ступеньку, прежде чем встать на нее.

Эмма решила включить свет только над рабочей поверхностью кухни, тем более за окном становилось все светлее. Она положила стопку писем на стол и подошла к кофеварке. В надежде, что она работает не слишком громко, Эмма залила в нее воду и включила. Пока комната медленно наполнялась бодрящим ароматом кофе, Эмма отыскала пачку хлопьев и достала молоко из холодильника. Вместе со своим завтраком, она переместилась за столик и принялась вытаскивать следующее письмо.

«Помню закат в тот вечер: алые полосы растянулись по всему небу, будто художник случайно размазал краску. Я тогда уставилась в окно, потому что не могла ни на чем сосредоточиться…»

***

10 лет назад

Весь вечер я думала, что мне надеть: это свидание или просто дружеская встреча? Почему я не спросила его, куда мы пойдем? Хотя он бы все равно не ответил. Я даже позвонила Марте в поисках совета. Она, разумеется, сказала надевать самое прекрасное и короткое платье, которого у меня, к слову, нет. Если я разоденусь как на свидание, а мы вновь пойдем чинить машины, я буду выглядеть идиоткой. Нужно найти что-то среднее. Там ведь прохладно, значит, можно надеть легкий свитер с коричневой твидовой юбкой. Пока я разбиралась с гардеробом, стрелки часов незаметно подползли к семи, и я поспешила выйти на крыльцо, попутно бросив родителям, что отправляюсь к Марте.

Увидев издалека, как к дому приближается Джеймс, я начала махать руками и показывать жестами, чтобы он не подходил к крыльцу. Он явно был удивлен, но все же остановился. Он что-то прятал за спиной, пока я подбегала, оглядываясь, не заметили ли его родители.

– Извини, не хочу, чтобы мама узнала.

– О, а мне казалось, что мы для этого и устраивали шоу.

– Боже, я каждый раз забываю… Для меня это все непривычно, – я чувствовала, как начинаю краснеть.

– Что ж, если позволишь… – Он вытащил из-за спины большой букет подсолнухов и протянул их мне.

От восторга я расплылась в улыбке и прикрыла лицо руками, смущаясь.

– Они прекрасные!

– Как и ты. Отлично выглядишь.

Это однозначно свидание. Наверно. Хорошо, что были сумерки: уверена, я была абсолютно алой, как сегодняшний закат. Думаю, Джеймс понимал мою растерянность, так что он просто повел меня к машине. Увидев тот же «Шевроле», что и вчера, я удивилась.

– Разве владелец его еще не забрал? – спросила я, пока Джеймс придерживал мне дверь.

– Ну, вообще-то, я немного приврал. – Он сел в машину и продолжил: – Полгода назад ее отдали отцу на ремонт, она вся разваливалась, так что я долго работал над ней. Я люблю хорошие машины, но эта… – Джеймс провел рукой по приборной панели. – Эта запала мне в душу. Отец заметил, как я с ней вожусь, и выкупил ее для меня.

– Значит, настоящая любовь все-таки существует. Я имею в виду парней и их машины, – съязвила я.

Джеймс рассмеялся, и мне стало чуточку легче, хотя рядом с ним я все равно чувствовала себя напряженной. Как я и ожидала, Джеймс не сказал мне, куда мы едем, назвав это «сюрпризом».

Мы припарковались около небольшой кофейни на окраине города. Я поймала себя на мысли, что почему-то никогда здесь не была, даже не слышала об этом заведении. О чем я и сказала Джеймсу.

– Я так и подумал, – ответил он. – О пирогах МакКормака знают только настоящие ценители. И сегодня ты станешь одной из них.

Джеймс открыл мне дверь и пропустил внутрь. Официант за стойкой поздоровался с ним, назвав по имени. Похоже, Джеймс и правда постоянный клиент.

Мы присели за столик у окна, подальше от входа. Я села напротив Джеймса, и, кажется, он не очень этому обрадовался. Он познакомил меня с меню, активно расхваливая каждую позицию. Он с таким энтузиазмом рассказывал мне об особенностях начинок, что я невольно улыбнулась.

– Ты не веришь мне, – остановился Джеймс, посмотрев на меня.

– Нет, ну что ты. Просто никогда не видела человека, столь увлеченного машинами и пирогами. Еще скажи, что для разного случая ты выбираешь разные начинки.

Джеймс положил меню на стол и откинулся на спинку дивана.

– Вообще-то, да, – проговорил он смущенно.

Это и умилило, и пристыдило меня, так что я решила проявить интерес.

– Хорошо, и что подходит для нашей сегодняшней встречи? – Я специально не использовала слово «свидание», поскольку до конца не была уверена в том, что это оно.

– Яблочный пирог – беспроигрышный вариант. Но его, скорее всего, нет, за ним охотится весь город. Поэтому я предлагаю тебе начать знакомство с вишневого.

Вскоре нам принесли заказ, и, боже, это оказался самый вкусный пирог, который я когда-либо ела. Он был горячим, меня буквально окутало облаком из аромата корицы, песочного теста и сладкой вишни. Я с таким удовольствием втягивала носом эти запахи, что даже прикрыла глаза. Похоже, Джеймс был доволен собой.

– Итак, – стал он заваливать меня вопросами после первого же кусочка, – как же у таких идеальных родителей выросла такая бунтарка?

Я чуть не подавилась, запивая пирог чаем.

– Во-первых, я не бунтарка. Во-вторых, они совсем не идеальные.

– Не скажи-и-и, – протянул Джеймс. – Я тут поспрашивал, уж прости, про вас даже ни одной сплетни нет в городе. Так ведь не бывает. Родители – успешные адвокаты, много лет вместе, никаких задолженностей, даже ни одного штрафа за парковку! Где подвох?

– Ну, видимо, это я. – Отломила следующий кусочек и подцепила вилкой вишню. – Откуда вообще такая информация, ты кого спрашивал?

– Да, странный набор фактов, согласен. Сумел вытянуть у Джулии Миллер.

Отец Джулс – шеф местной полиции, теперь все понятно. Я положила вилку и невольно поерзала на диване – не очень-то мне хотелось говорить о родителях.

– Я никогда с ними не спорила, это все равно бесполезно. Маму не очень интересовало, что мне нравится, кажется, у нее вообще был список того, какая я должна быть. Раньше меня это не сильно беспокоило: я просто занималась своими делами втайне от нее. Думала, она смирится или даже поддержит мое желание стать врачом. Однажды мне хватило глупости сказать об этом, так она устроила такой скандал… – Я покачала головой, вспоминая ту сцену. – Мама расписала мою жизнь на много лет вперед, не только колледж, даже насчет работы уже есть договоренность, ты представляешь? Родители всегда говорили, что знают, как лучше. Знают, как лучше проводить мои дни рождения, какие подарки мне лучше дарить, с кем дружить, – я запнулась и опустила взгляд, – кого любить. Удивительно, как я не срывалась до этого.

– Я всегда считал, что мечты любимых людей нужно поддерживать. – Джеймс немного наклонился вперед и положил локти на стол, сцепив ладони в замок. – Мне жаль, что твои близкие не могут тебе этого дать.

Я грустно улыбнулась, принимая его сочувствие, но мне хотелось побыстрее сменить тему.

– А какие мечты у тебя?

– Ну, – Джеймс откинулся обратно и сцепил руки за головой, – мои планы не такие глобальные… были. Год назад, после окончания школы, я собирался поступить в университет Брауна на экономический факультет.

– Но?..

– Но я передумал, – быстро и четко ответил Джеймс, словно он уже отрепетировал эту фразу много раз. – Мне нравится в мастерской. Я там полезней.

Меня насторожил его ответ, будто Джеймс не хотел мне что-то рассказывать. Да, мы были мало знакомы, но все же его недоверие укололо меня, так что я снова начала немного нервничать. Мне показалось, что между нами возникло какое-то напряжение, так что остаток вечера мы говорили на отвлеченные темы.

Когда мы вышли из кофейни, я поняла, что вовсе не хочу ехать домой.

– Что ж, ты познакомил меня со своей страстью, – указала я взглядом на кафе, – я тоже хочу кое-что тебе показать. – Он уже начал было что-то с ухмылкой говорить, как я остановила его: – Никаких. Пошлых. Шуток.

Джеймс поднял руки в примирительном жесте.

– Куда поедем?

– Это сюрприз, – ответила я в его же манере.

Я показывала Джеймсу дорогу, и, пропустив в темноте пару поворотов, мы все же смогли добраться до места. Когда мы вышли из машины, я заметила сильное удивление на лице Джеймса.

– Лес? Ты привезла меня в лес?

– Просто иди за мной, – улыбнулась я.

– Да-а, а у Харви-то нет моего GPS, если что… – тихо сказал Джеймс.

– Кто такой Харви? – В темноте я плохо видела, на что наступаю, поэтому шла очень осторожно.

– Мой друг, как-нибудь вас познакомлю. Он, кстати, учится на медицинском.

Я споткнулась, но Джеймс быстро оказался рядом и подхватил меня под руку. Наконец, мы пришли: на небольшой возвышенности лежало несколько валунов и виднелся кусочек реки вдалеке. Было тихо – лишь шумели деревья и едва слышалось журчание воды.

– Здесь никогда никого не бывает. Я часто прихожу сюда, чтобы побыть в тишине.

– Что-то вроде твоего тайного места?

– Да, пожалуй, – согласилась я.

Я собиралась присесть на траву, но Джеймс меня остановил: он предложил постелить свою куртку. Он опустился рядом, и мы сидели так какое-то время, наслаждаясь окружающими нас звуками. Я никогда ни с кем не делилась этим местом, но, почему-то хотелось показать его Джеймсу.

Я мельком взглянула на него: он смотрел вперед, облокотившись на одну ногу. В темноте плохо видно его лицо, но я бесстыже рассматривала очертания его профиля и взъерошенные темные волосы. Вдруг почувствовав мурашки по всему телу, я спешно отвернулась. Я почти не знала этого человека, но меня непреодолимо тянуло к нему.

– То, что я сказал, – начал он, и я вздрогнула от неожиданности, – ну, якобы передумал поступать в университет, – это ложь. Но я всегда так говорю всем, кто спрашивает.

Я снова повернулась и вопросительно посмотрела на него.

– Я поступил и даже успел перебраться в общежитие. Но в один вечер мне позвонили из больницы: отца госпитализировали из-за болей в сердце. А когда я приехал, врачи сообщили, что нашли еще кое-что. Рак. – Джеймс сорвал какую-то травинку рядом и начал отщипывать от нее кусочки. – Отец настаивал, чтобы я не бросал учебу, но лечение стоило начинать немедленно, а это означало, что работать он не сможет. Но нам нужны были деньги на лекарства, да и потом, если бы мастерская простаивала или в городе узнали, что отец болен, – мы бы потеряли всех клиентов. Именно поэтому до сих пор мало кто знает, что отец болел.

Я не нашлась с ответом. Тогда в кофейне у меня было много идей, почему Джеймс бросил учебу, но я и подумать не могла, что он пожертвовал ею ради отца.

– Сейчас он в ремиссии, но я пока не знаю, буду ли поступать заново. Я хотел изучать экономику и бизнес, чтобы исполнить мечту отца. С тех пор как он открыл свою мастерскую, все, чего он хотел, – создать свою сеть. Ну, знаешь, где отвечают за качество и не заставляют переплачивать. Но подходить к этому нужно грамотно, иначе с добрым сердцем отца можно и разориться. – Несколько секунд он помолчал, пытаясь собраться с мыслями, а затем хмыкнул: – И я точно никому еще не рассказывал этого на свидании.

Я взяла Джеймса за руку, не зная, как по-другому выразить поддержку и сочувствие – все слова казались неубедительными. Джеймс сжал мою руку в ответ, и наши взгляды пересеклись. Мое сердце дико колотилось, а всё вокруг словно перестало существовать. Джеймс слегка отодвинул прядь волос от моего лица, тогда мне показалось, что кровь в венах вскипает и движется с бешеной скоростью. Он потянулся ко мне, так что я почувствовала его дыхание на своих губах, и медленно и нежно поцеловал меня.

***

Сейчас

Это не то, что Эмме хотелось вспоминать. Она до сих пор не понимала, зачем копается в прошлом. Может, пытается понять, в какой момент все пошло не так? Хотя это и так ясно. Желая забыть всплывшие образы, она открыла сразу несколько писем и быстро пробежалась по ним глазами, выхватывая самое основное. Тут она услышала звук хлопнувшей двери наверху и быстро кое-как распихала письма по конвертам, спрятав стопку в задний карман джинсов и прикрыв кофтой. Эмма допила остатки кофе, помыла за собой посуду и убрала ее на место. Солнце уже встало, пора было выезжать.

Она все так же тихо поднялась за своими вещами, но у комнаты ее подловила Марта.

– Хотела уехать, не попрощавшись? – спросила она полусонным голосом.

– Дорогая, я не хотела тебя будить. Суббота – твой единственный выходной.

– Пойдем, помогу закинуть вещи в машину.

Прохладное утро бодрило лучше любого кофе, в воздухе стоял запах влажной весенней земли. Захлопнув багажник, Марта нерешительно отдала Эмме ключи, словно надеясь, что подруга передумает и откажется от поездки.

– Ты точно уверена в правильности своего решения?

– Мне нужно это, Марта.

– Спрошу в последний раз: ты не хочешь ничего – совсем ничего – знать о наших старых знакомых?

Эмма покачала головой:

– Я хочу остаться незаметной, я заеду в этот город на час и потом навсегда уеду. Я не буду ворошить прошлое, и я ничего не хочу знать ни о чьем настоящем.

Эмма понимала, что Марта беспокоится за нее, та даже предлагала ей поехать за компанию. Но это было тем, что, как казалось Эмме, она должна сделать одна. Солнце уже светило вовсю, и, не теряя больше ни минуты, Эмма обняла Марту и села в машину, пообещав подруге вернуть ее «Шевроле» в целости. Эмма повернула ключ зажигания, а затем, вспомнив о письмах, переложила их обратно в сумочку. Она бросила на них долгий взгляд, словно сейчас была у последней черты, когда нужно решить: ехать или нет. Выдохнув, она взялась за руль обеими руками, подмигнула Марте на прощание и нажала педаль газа.

Глава 4. Призраки прошлого

Дорога была свободной, навигатор показывал, что время в пути составит не больше полутора часов, поэтому Эмма не торопилась – приезжать заранее ей в этот раз совсем не хотелось. Ее мысли крутились вокруг одного из писем, в которое она успела мельком заглянуть. Эмма вспомнила, что мама возненавидела Джеймса почти сразу после того свидания, ведь тогда они стали встречаться по-настоящему, и рядом с Джеймсом с тех пор не видели никаких других девушек. Это наплодило много слухов и сплетен, когда бы они докатились до родителей – лишь вопрос времени. Мама тогда сильно разозлилась: что за дело – «встречаться с сыном механика», да и еще стать для всего города поводом для обсуждения. Пол защищал жену, пытаясь убедить Эмму, что мама и впрямь приложила много усилий, чтобы дать дочери хорошее будущее, и что когда-то она себе пообещала стать образцовой матерью, а Эмма рискует сделать все эти усилия напрасными. Через несколько недель слухи стали рассеиваться. Никто уже не придавал большого значения отношениям Эммы Бенсон и Джеймса Дэвиса – будто бы всегда так и было.

Мобильник в сумке Эммы начал громко звонить, беспощадно врываясь в ее размышления. Держа руль одной рукой, Эмма полезла за телефоном. Не разобравшись, как подключиться к Bluetooth в машине, она включила громкую связь.

– Доброе утро, дорогая!

Эмма невольно бросила взгляд на обручальное кольцо.

– Как там в Форт-Уэйне?

– Все отлично, Кевин, как раз еду в офис. – Она посмотрела на часы. – А ты чего так рано? В Чикаго же всего половина седьмого.

– О, у меня встреча с клиентами в девять, хотел подготовиться. И это я уже вернулся с пробежки!

Эмму иногда раздражал этот активный и правильный образ жизни ее будущего мужа, у нее складывалось впечатление, что он потихоньку пытается привить это и ей.

– Жаль, что твоя командировка так надолго, – продолжил Кевин. – Тебе ведь нужно еще выбрать платье, не забыла? Ужасно, что у невест всегда столько дел перед свадьбой.

– Ну, если бы женихи брали на себя какую-то часть, возможно, дел было бы меньше, – съязвила Эмма. – У одной моей клиентки свадебное агентство. Она обещала помочь с платьем.

– И все равно в квартире пусто без тебя. Очень жду твоего возвращения. – На заднем фоне что-то прогремело. – Эрик, чтоб тебя! Твой кот роняет мои коллекционные мячи!

– Наш кот. Скоро ты его усыновишь. Он просто не поклонник бейсбола.

– Угу. Ладно, мне пора бежать, обязательно набери мне, как когда доберешься.

Звонок отключился, и Эмма выдохнула.

«Почему я не сказала ему правду о том, куда еду? Разве люди, решившие пожениться, не должны говорить друг другу все начистоту?»

Эмма включила радио, в надежде, что оно отвлечет ее. Но подборка песен, как назло, вызывала чувство ностальгии, возвращая к последним письмам.

***

10 лет назад

Наступил конец октября. Листья на деревьях почти облетели, обнажая корявые длинные ветви. Природа становилась серой и невзрачной, небо все чаще затягивало тучами.

Однажды вечером Джеймс пригласил меня к себе, желая познакомить с отцом. Пока мы ехали в машине, я тревожно разглаживала платье и поправляла волосы каждые пару минут. Я боялась не понравиться отцу Джеймса, думая, что он сочтет меня неподходящей его сыну, слишком маленькой, слишком глупой, – на меня навалились все страхи разом.

Когда мы подъехали к дому, Джеймс заглушил мотор, обошел машину, чтобы открыть мне дверь. Но я словно застыла.

– Ты самая прекрасная девушка, – Джеймс наклонился и шепнул мне на ухо. – Я буду рядом, – он протянул мне руку.

Почему-то его слова мне всегда казались искренними, я верила ему, и в такие моменты мое сердце наполнялось спокойствием. Я глубоко вздохнула, собирая всю свою храбрость, и подала Джеймсу руку в ответ.

Я окинула взглядом дом: одноэтажный, но большой, позади него лес, но и перед домом высажены деревья. Мне кажется, что на заднем дворе что-то вроде сада, но отсюда не видно. Когда мы подошли к крыльцу, Джеймс открыл мне дверь и пригласил войти.

– Ты пока осматривайся, а я позову отца.

Первое, что я заметила, – внутри было тихо. Но тишина не пугала и не настораживала, наоборот, была уютной и обволакивающей. Справа от входа находилась гостиная, все стены которой были заставлены книжными шкафами. Меня охватило любопытство, так что я подошла поближе и стала рассматривать корешки книг. Многие из них показались мне старинными, корешки были выцветшие и сильно потрепанные. Среди них были тома по истории Южной Америки, Египта и Греции, трактаты Аристотеля и Гераклита, учебники по антропологии и этнографии. Я так любила старые книги, что невольно протянула руку к одной из них, но в коридоре послышался шум, и я поспешила вернуться в холл. Сердце вновь бешено заколотилось, когда я увидела отца Джеймса.

– Эмма, это Роберт, мой отец.

– Очень приятно, – улыбнулась я. Поняв, что все мое тело немного дрожит от волнения, я постаралась взять себя в руки, слегка сжав кулаки.

– Взаимно, дорогая. Рад познакомиться. Джеймс мало рассказывает мне о своей жизни, но о тебе я наслышан. Кажется, тебе удалось глубоко проникнуть в его сердце.

Мои щеки вспыхнули от смущения. Роберт производил впечатление добродушного и приятного человека, хотя и немного уставшего. Возможно, он еще не до конца восстановился после болезни, но старался всеми силами этого не показывать.

Мы прошли на террасу позади дома, где, как оказалось, был накрыт стол.

– Вы присаживайтесь, а я пока быстро приготовлю мясо, – сказал Джеймс.

Я выбрала место на деревянной скамейке, накрытой пледами и подушками, а Роберт устроился в кресле напротив. Над нами светила гирлянда из лампочек, на столе под тарелками лежали джутовые салфетки, а за террасой действительно находился ухоженный сад с кустарниками, цветами и даже ягодами. Пространство было слишком аккуратным и продуманным для мужского дома. И тут я поняла, что за два месяца ничего не слышала о матери Джеймса.

На другом конце веранды Джеймс возился с грилем, там что-то трещало и шипело, а я поймала себя на мысли, что наблюдать за его готовкой – одна из самых прекрасных вещей в мире. По телу пробежали мурашки, но я не уверена, что это от холода. Джеймс, словно почувствовав это, обернулся и подошел к нам.

– Держи, – он раскрыл один из пледов и укутал меня в него. – Здесь довольно прохладно в это время года.

– Но невероятно уютно, – придерживая плед по краям, я кивнула, благодаря Джеймса.

– Это заслуга Амелии – мамы Джеймса.

Я посмотрела на Роберта, полная внимания, ведь я впервые что-то узнала об этой женщине.

– К сожалению, ее больше нет с нами. Но все, что ты видишь в этом доме, – ее рук дело. Она умела превратить любое помещение в настоящий дом, даже походную палатку! – рассмеялся Роберт.

Джеймс тоже улыбнулся, но я заметила тень грусти, пробежавшую по его лицу. Он поцеловал меня в лоб и отошел проверить мясо.

Мне было неловко расспрашивать про Амелию, так что я решила не допытываться, по крайней мере, не напрямую.

– Я видела вашу чудесную библиотеку.

– А-а, да, – протянул Роберт, – все эти книги собирала Амелия, находя экземпляры в разных странах, привозя из своих экспедиций. Она была археологом, – уточнил он, заметив, что Джеймс ничего мне не рассказывал. – Некоторым из этих книг больше сотни лет, их место в музее, но расстаться с ними никак не могу.

Теперь и Роберт загрустил, и я поняла, что темы Амелии лучше не касаться или хотя бы не сейчас. Роберт попросил Джеймса подогреть глинтвейн на кухне и рассказал об особом секретном рецепте. Все ингредиенты он не раскрыл, но пояснил, что вместо вина использует клюквенный сок. Что-то мне подсказывало, что все это тоже наследие матери Джеймса.

– Джеймс действительно рассказывал о тебе, – начал Роберт, когда мы остались вдвоем, – не могу сказать, что много, но, поскольку, он в принципе ничего мне не говорит, это можно считать большим достижением.

Я улыбнулась и посильнее укуталась в плед.

– Я лишь хочу сказать, что мой сын может хорошенько скрывать свои чувства. По крайней мере, настоящие. И это иногда отталкивает людей. Прошу, не думай, что он не дорожит тобой.

Я собиралась что-то ответить, но тут вернулся Джеймс, и я лишь кивнула, показывая Роберту, что услышала его. Джеймс разлил в кружки глинтвейн, и в воздухе тут же появился аромат специй и апельсина. Когда мясо было готово, Джеймс разложил его по тарелкам и сел рядом со мной. Пока мы ели, Роберт рассказывал мне истории из детства Джеймса, почти все они были очень забавными, и я не могла сдерживать смех, за что Джеймс легонько щекотал коленку под столом.

– Твои родители – Пол и Элизабет, да? – спросил Роберт. – Я знаю Пола, он одно время часто покупал у меня детали для своей машины.

– Боюсь, теперь он нескоро объявится. Они с мамой разочарованы… ну, во мне.

– Из-за того, что ты с Джеймсом?

– Скорее из-за того, что они перестали контролировать, с кем я и что делаю. А еще из-за того, что я подавала документы в медицинский колледж.

– Джеймс рассказывал, как сильно ты хочешь стать врачом. Амелия тоже всегда следовала за своими мечтами, куда бы они ее ни приводили. Она была свободолюбивой и ужасно любопытной. Родители, конечно, порой ошибаются, однако, я могу их понять. Так или иначе, они любят тебя и пытаются всеми силами сделать счастливой и уберечь от ошибок. Другое дело, что они не доверяют твоему выбору, тут я с ними согласиться не могу. – Роберт помолчал какое-то время, а затем сказал: – Эмма, постарайся как можно чаще следовать своим желаниям в жизни. Не потакать себе во всем, а именно идти за своей страстью, когда хочешь чего-то всей душой. Тогда твоя жизнь будет счастливой.

В воздухе пахло росой, дул легкий ночной ветерок, а вокруг было совсем темно. Я чувствовала себя спокойно и счастливо. Как же мне хотелось продлить этот чудесный вечер! Уходя из дома Дэвисов, я заметила на маленьком столике фотографию женщины.

«Наверное, это Амелия», – подумалось мне.

Женщине на фото было не больше тридцати лет, у нее были крупные пепельные локоны, голубые блестящие глаза и улыбка… Она излучала такую радость и беззаботность, что, вероятно, это был очень счастливый момент.

«Что же с ней случилось?».

***

Сейчас

– Какого?.. – вырвалось у Эммы, когда она поняла, что машину ведет в сторону.

Она остановилась на обочине и вышла осмотреть колеса.

– Вот черт! – Левое переднее колесо оказалось спущенным.

Эмма взяла мобильник, чтобы посмотреть ближайшую мастерскую, потому что ждать монтажников здесь можно было долго. К счастью, судя по навигатору, через два километра находилась автомастерская. Ехать с таким колесом было опасно, но Эмме ничего другого не оставалось. Она вернулась в машину и аккуратно и медленно тронулась с места.

Проехав обещанные два километра, Эмма передала машину мастерам. Пока те занимались колесом, Эмма отправилась на поиски кофейни: недосып давал о себе знать, и она отчаянно нуждалась в новой порции кофе. Заказав двойной эспрессо, она устроилась на протертом диванчике у окна. Сделав первый глоток, Эмма поморщилась: слишком кислый. Ну, зато бодрит. Интернет ловил плохо, и чтобы занять себя чем-то, Эмма решила еще раз просмотреть письма. Она отложила в отдельную стопку те, что уже прочла, и задержалась на одном. Лицо Эммы расплылось в улыбке, когда она вспомнила, что это был за день.

***

10 лет назад

Я проснулась оттого, что кто-то теребил меня за руку и тихо повторял:

– Эм, просыпайся, Эм!

Я с трудом разлепила глаза и сквозь утреннюю пелену увидела лицо Марты.

– Давай-давай, вылезай из кровати, уже одиннадцать! Ты мне срочно нужна. У меня сломалась машина, а мне нужно прикупить новой одежды для пятничной вечеринки.

– Так сходи, наконец, в магазин в нашем городе, – протянула я, переворачиваясь на другой бок.

Марта глубоко вдохнула, словно учитель, пытающийся в очередной раз объяснить один и тот же пример нерадивому ученику.

– Ну ты же знаешь, что я не хожу туда, где одеваются все в нашем городке. Хотя, конечно, если ты хочешь, чтобы я умерла от сердечного приступа, увидев какую-нибудь девицу в той же кофточке, что и у меня, то, конечно, спи дальше, – Марта отвела взгляд, делая вид, что ей все равно. – Ну пожа-а-алуйста…

– Хорошо, только отстань!

Мне едва удалось выпросить машину у отца, уверена, он согласился лишь потому, что Марта была рядом и мамы не было дома.

Соседний город находился почти в часе езды, но в компании Марты время всегда пролетало незаметно.

Бродя мимо стеллажей, я поняла, что забыла кое-что спросить.

– А у кого вечеринка-то?

– У меня.

Я замерла от удивления.

– Марта Эванс, вечеринка у тебя?! А почему я об этом узнаю только сейчас?

– Ну, ты была слишком занята последнее время своими, знаешь ли, великими отношениями, – Марта театрально взмахнула руками, якобы восхищаясь ими. – На вот, подержи.

Она отдала мне свою сумку и спряталась в примерочной с бесконечной кучей вещей. Может, я и должна была испытывать какое-то чувство вины, только глупая улыбка не сходила с лица, пока я вспоминала наши последние встречи с Джеймсом.

– Кстати, – добавила Марта из примерочной, – ты же приведешь его в пятницу? Я хочу с ним получше познакомиться.

– Я… Как-то не думала знакомить его с друзьями…

– А он тебя со своими познакомил?

Я ничего не ответила, задумавшись, что мы даже не обсуждали это с Джеймсом.

– Понятно, – сделала выводы Марта. – Ну пусть тоже приводит их с собой. Кстати, – Марта выглянула из-за дверцы, – а вы с ним…?

– Что?

– Ну вы столько времени проводите вместе, вы уже успели…? – по хитрой улыбке Марты, до меня дошло, о чем она спрашивает.

– Фу, боже, Марта, нет!

– Я просто спросила. – Она снова исчезла в примерочной. – Знаешь, а ты изменилась. Стала смелее, что ли. Еще не видела тебя такой.

Я задумалась над словами Марты. Да, я чувствовала, что мне стало как-то легче, но не думала, что это так заметно.

– Мне хорошо с ним, – ответила я, имея в виду Джеймса. – Он позволяет мне быть собой.

Еще через полчаса Марта наконец выбрала себе несколько вещей и была полностью довольна. Подходя к кассе, она заметила два удивительно красивых платья.

– Смотри! – махнула она рукой. – Ты уже придумала, в чем пойдешь на выпускной?

Я покачала головой. Кажется, мои мысли и правда заняты исключительно Джеймсом.

– Посмотри, какое шикарное! – протянула Марта вешалку. – А вот в том черном ты пойдешь на вечеринку. Кто знает, чем она закончится в таком платье…

Я закатила глаза, но все же согласилась примерить.

На вечеринку мы с Джеймсом пришли по отдельности. Пока гости прибывали, я стояла, прислонившись к стене в гостиной, и тревожно постукивала ногой.

– Иди, выпей пока чего-нибудь, – вплыла в комнату Марта. Она, как всегда, была очаровательна, делая все с такой легкостью, которая казалась мне недоступной.

– Я подожду. Мало ли что обо мне подумают его друзья.

– Слушай, а они же – студенты, получается, да? – Марта игриво накручивала локон на палец.

Я увидела в дверях Джеймса, мгновенно выпрямилась и замерла. За ним зашли еще два парня, не могу сказать, что они выглядели сильно старше нас, но держались спокойно. Интересно, как Джеймс смог затащить их на вечеринку старшеклассников?

Они направились к нам, и я натянула улыбку, все еще сильно нервничая.

– Марта, – кивнул Джеймс ей в знак приветствия, – спасибо за приглашение.

Он отошел чуть в сторону, подзывая друзей поближе.

– Эмма, познакомься, это Харви. Помнишь, я говорил, что мой друг учится на врача? – Он перевел взгляд на друга: – Эмма тоже мечтает спасать людей.

– И это восхитительная работа, хотя местами ужасная и изматывающая, – поддержал Харви.

– Что ты заливаешь, ты проучился всего три месяца и все это время только и делал, что таскался со мной на вечеринки в женские общежития, – толкнул его в бок другой парень.

– А это, – представил его Джеймс, – Джордж. Не обращай на него внимания, он прожигает свою жизнь на родительские деньги.

При этих словах Марта оживилась и развернулась в сторону Джорджа, протянув ему руку в знак знакомства. Она проводила Харви и Джорджа к столику с напитками, а мы с Джеймсом остались вдвоем. Он обнял меня за плечи и прижал к себе.

– Ты что, дрожишь?

– Понятия не имею, чего я боюсь. Знаешь, до этого всего отношения были будто бы только нашими.

– Н-да, особенно когда о нас сплетничал весь город, – усмехнулся Джеймс. Он провел рукой по моим волосам и добавил: – Мои друзья уже давно знают о тебе, я надоел им своими рассказами. Просто они уехали в колледж и сюда редко приезжают. Поверь, у тебя нет шанса им не понравиться.

Меня немного успокоили его слова, так что, захватив напитки, я отправилась знакомить Джеймса с моими друзьями. Я иногда отходила помогать Марте добавить что-то из закусок, краем глаза наблюдая, как Джеймс болтает со своими друзьями. Я налила в новый стаканчик джин с тоником, и, делая глоток, я чуть не разлила его, так как Марта неожиданно схватила меня за руку.

– А теперь – время танцевать! – радостно закричала Марта и сделала музыку громче. Она включила нашу любимую песню и с вызовом посмотрела на меня. Из-за музыки ничего не было слышно, так что мы общались взглядами. Я покачала головой, намекая, что не согласна на ее предложение. Иногда, когда мы проводили с ней ночевки, мы включали свои любимые песни, выкручивая громкость на полную, и танцевали как сумасшедшие.

Мой отказ не смутил Марту, она забралась на стол в гостиной и поманила меня жестом. Я сложила руки на груди, смущаясь, хотя огонь внутри меня разгорался. Сделав еще один большой глоток джина, я распустила прическу, сбросила туфли и залезла на стол вслед за Мартой под одобряющий свист толпы. В голове промелькнуло: «Лишь бы стол не рухнул».

Я не сразу заметила, что эта выходка отвлекла Джеймса от разговора с друзьями, он поймал мой взгляд и, улыбаясь, пожал плечами, как бы спрашивая, как такое возможно. Но я ни о чем не думала в те минуты, просто наслаждалась моментом. Как только песня закончилась, Джеймс подошел к столу и аккуратно опустил меня на пол, придерживая за талию. Я убрала с лица растрепанные волосы и пыталась отдышаться.

– А ты полна сюрпризов, Эмма Бенсон. Кто бы мог подумать, что ты способна вытворять такое, – сказал Джеймс, указывая взглядом на стол.

– Да, вы еще многого обо мне не знаете, мистер Дэвис.

В этот момент заиграла медленная песня, и Джеймс положил мои руки себе на плечи, тихо покачиваясь в такт. Я прижалась к нему и обняла за шею.

– Я люблю тебя, Эмма, – прошептал он мне на ухо, отчего у меня по телу побежали мурашки.

Еще никто не признавался мне в любви. Мое сердце колотилось, а руки стали холодными. Я поймала его взгляд:

– Я тоже тебя люблю.

Джеймс наклонился, и наши губы слились в долгом, тягучем поцелуе.

Когда музыка вновь сменилась на громкую, я отвлеклась посмотреть на часы и поняла, что совсем потеряла счет времени. Объяснила Джеймсу, что обещала родителям вернуться к одиннадцати, и уже опоздала.

Он проводил меня, и, хотя я рисковала нарваться на новый скандал, мы шли неторопливо, желая растянуть время вдвоем. Остановившись через дорогу от дома, я потянулась к Джеймсу и поцеловала его. Каждая попытка уйти была провальной: он хватал меня за руку и вновь притягивал к себе. Рассмеявшись, я оставила поцелуй на его щеке и побежала через дорогу.

Я надеялась пробраться в свою комнату незамеченной, но как только я вошла в дом, в гостиной зажегся свет: в кресле ждала мама.

– Ты опоздала, – холодно произнесла она.

Я извинилась, но была так счастлива, что вряд ли мое лицо выражало раскаяние. Я встала в дверях гостиной, облокотившись на проем. Улыбка не сходила с моего лица, как я ни пыталась ее скрыть.

– В кого ты превратилась, Эмма?

Я молчала, ведь не могла сказать ничего, что устроило бы маму.

– Стала пропускать занятия, встречаешься с сыном механика, пьешь на вечеринках и возвращаешься бог знает откуда в час ночи! Я вынуждена посадить тебя под домашний арест. Ты разочаровала меня.

Я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, ком в горле мешал мне что-либо возразить.

– Тебе, – произнесла я хрипло и сдавленно, пришлось прочистить горло, – тебе наплевать на меня. Тебе же нет дела до того, что нужно мне! И да, мама, его зовут Джеймс, и я люблю его! И ты совсем ничего о нем не знаешь, ты не можешь судить о его семье. Это ты разочаровала меня!

С этими словами я выбежала из дома, смутно слыша позади голос матери, приказывающий вернуться. Сняв каблуки, я пробежала пару кварталов, чтобы родители не отправились на мои поиски. Телефон почти разрядился, я успела набрать Джеймса, но через пару гудков звонок отключился. Стоял конец ноября, было ужасно холодно, начал накрапывать дождь. Я укуталась в плащ и снова надела туфли. К тому моменту, когда я добралась до дома Дэвисов, я насквозь промокла, по лицу катились слезы, смешанные с дождем. Я отчаянно стучала в дверь, даже не подумав, что открыть может Роберт, а появляться перед ним в таком виде совсем не хотелось. К счастью, на пороге появился Джеймс. Я дрожала, а слезы полились с новой силой.

– Боже, что случилось?

– …Родители… – все, что я смогла прошептать.

Джеймс схватил две куртки, висящие в прихожей, и ключи от машины.

Он снял с меня мокрый плащ и помог надеть куртку, а затем посадил в машину, где включил печку на всю мощь.

– Я знаю одно место.

Ливень не прекращался, бил по стеклам так, что ничего не было видно. Мы вышли около озера, Джеймс достал с заднего сиденья зонт, и мы направились к причалу. Я совсем не понимала, куда он хочет меня отвести. Он подвел меня к небольшому катеру, забрался на борт и подал руку.

– Это что, твой? – пыталась я перекричать дождь. – Не знала, что у тебя есть катер.

Джеймс лишь улыбнулся. Мы встали под небольшой навес, Джеймс завел мотор, а я все еще пребывала в крайнем удивлении.

Когда мы подошли к маленькому острову посреди озера, Джеймс быстро пришвартовал катер, а затем помог мне вылезти.

– Я буду сильно удивлена, если и этот остров твой, – с недоверием сказала я, держа зонт, хотя толку от него было мало.

– Вообще-то, – ответил Джеймс, забирая у меня зонтик, – это скорее островок, он крошечный, но здесь хватило места для небольшого дома, и, если постараться, можно даже прогуляться. Минуты две. И да, он принадлежит моему отцу.

– Кто ты такой, Джеймс Дэвис?

Джеймс достал из кармана связку ключей, выбрал нужный и открыл дверь домика. Внутри было прохладно, но хотя бы не было ветра и дождя. Джеймс включил свет и отошел на минутку, чтобы наладить отопление. На первом этаже располагалась гостиная с камином и небольшой кухней. Панорамные окна, выходящие на озеро, занимали почти всю стену, и даже сквозь дождь я видела мелькающие огоньки города. Джеймс вернулся и повел меня на второй этаж. Спальня располагалась под самой крышей, поэтому потолок был скошен с одной стороны. Я попросила у Джеймса полотенце, хотела погреться в душе. А он пока отправился на поиски какой-нибудь еды. Увидев себя в зеркале, я ужаснулась: тушь размазалась, глаза были красными и опухшими. Под горячей водой я успокоилась, перестала дрожать и наконец смогла перестать думать о родителях и нашей ссоре. Я обернулась полотенцем и внезапно поняла, что у меня совсем нет никакой одежды. Черт. Придется сушить эту. Но не сидеть же в ванне все это время? Я услышала голос Джеймса.

– Ну, я нашел нам немного крекеров и что-то, некогда бывшее сыром.

Я слегка приоткрыла дверь ванной.

– М-м, тут такое дело… У меня нет сухой одежды.

– Точно! Как я об этом не подумал. Сейчас.

Джеймс достал из шкафа какие-то вещи и передал их мне через небольшой проем в двери, отвернувшись. Это выглядело так мило, что я улыбнулась. Он начал вскрывать крекеры, пытаясь, видимо, как-то красиво их разложить, а затем сел в кресло рядом с окном, повернувшись ко мне спиной. Я расправила одежду и уже начала снимать полотенце, как вдруг замерла. Я вновь почувствовала дрожь, но вовсе не от холода. На меня нахлынуло какое-то неизвестное до этого ощущение. Появился страх, от которого я начала тяжело дышать, но при этом было и волнение, и странное чувство умиротворения. Мы здесь одни, спрятаны от всего мира, и никто не знает, где нас искать.

Я закрутила полотенце обратно и вышла из ванны на дрожащих ногах. Сердце начало биться так громко, что эхом отдавалось в ушах. Я обошла кресло, встав рядом с Джеймсом. Он обернулся и взял меня за руку. За секунду он понял, что я все еще в полотенце, так что я увидела в его глазах смущение вперемешку с желанием. Он старался смотреть мне в глаза, но я понимала, каких усилий ему это стоило.

– Что такое, Эм? Дать другую одежду?

Я не ответила, а лишь опустилась к нему на колени и обняла за шею. Я смотрела в его глаза и была уверена, он хочет того же, чего и я. Джеймс обнял меня за талию, но больше ничего не делал, ожидая от меня первого шага, чтобы убедиться в моем решении. Я оставила на его губах легкий поцелуй, на который Джеймс ответил спустя несколько секунд, и тогда он превратился в страстный и жадный, словно от него зависела наша жизнь. Джеймс поднялся и подхватил меня на руки, чтобы перенести на кровать. Я стащила с него футболку и снова прильнула к его губам.

По крыше барабанил дождь. Я только что сбежала из дома, никто не знает, где я, а все, о чем я думала – как я невероятно счастлива в данную секунду. Почувствовав теплое прикосновение губ на своей шее, я поняла, что пережила бы весь этот день и все предыдущие еще раз, лишь бы оказаться сегодня здесь, с Джеймсом.

***

Сейчас

От этих воспоминаний защипало в глазах, Эмма поняла, что в любой момент может расплакаться, так что она запрокинула голову, втянула носом воздух, а затем небрежно сунула письмо обратно в сумку, даже не положив его перед этим в конверт. Она злилась на себя: ведь обещала, что оставит прошлое и позволит себе, наконец, жить.

Эмма покинула кафе и пошла к мастерской. Ей пришлось еще немного подождать, но вскоре машина была готова, мастер вернул Эмме ключи и пожелал ей хорошей дороги. До города оставалось всего минут пятнадцать, но Эмма едва нажимала педаль газа, пытаясь оттянуть неизбежное.

Последующие события начали хаотично всплывать у нее в голове. Вот ее мать игнорирует существование Джеймса, вот Эмма убегает на Рождество в дом Дэвисов, вот они строят планы на будущее, Джеймс даже подумывает вернуться в колледж вместе с Эммой. А потом весь этот калейдоскоп вдруг резко замер на одном-единственном моменте. На выпускном. Эмма потрясла головой, пытаясь прогнать эти воспоминания.

Перед въездом в город она заглушила мотор, остановившись на обочине. Сердце бешено колотилось в груди.

«Хорошо, Эмма, ты сильная, ты справишься. Просто поезжай», – попыталась она себя уговорить.

Припарковавшись у кафе, в котором она должна была встретиться с Джулией, Эмма с опаской вышла из машины, стараясь не привлекать к себе внимания. Слишком маленький городок, чтобы люди забыли внезапный отъезд семьи Бенсон, пусть даже десять лет спустя. Над дверью кафе висел колокольчик, сообщающий владельцу о новом посетителе. Люди, сидящие за столиком, принялись рассматривать девушку, ведь незнакомцы редко заходили сюда. Эмма видела смятение на их лицах – будто они что-то пытались вспомнить, но толком не знали что. Она быстро прошла за свободный столик – к сожалению, он был прямо в центре зала. Эмма хотела заказать себе кофе, чувствуя, что бодрость постепенно оставляет ее. Но тут в сумке завибрировал телефон.

Джулия: «Прости, на работе неприятности, не могу сейчас уйти. Не жди меня, вечером тебе позвоню»

Эмма тяжело выдохнула. Ей уже начало казаться, что затея не реализуется никогда. Где проводить весь день? Оставаться в городе слишком опасно, она может наткнуться на кого-то из знакомых. «Ладно, сначала кофе», – решила она. Колокольчик над дверью вновь зазвонил. Эмма начала осматриваться в поисках официанта, как вдруг ее взгляд остановился на новом посетителе. Сердце ухнуло куда-то вниз, она почувствовала, как все тело наливается свинцом. Эмма увидела именно того, кого больше всего боялась встретить. Он стоял почти у самого входа и безотрывно смотрел на нее. Эмма услышала легкий шепоток других посетителей, заставших эту неловкую сцену. «Повод для сплетен недели на две», – подумала Эмма. Стыд и смущение слились в ней в единый комок, но она не могла ни сделать, ни сказать что-либо.

Джеймс первым нашел в себе силы разорвать этот мучительный зрительный контакт, и стремительно вышел на улицу. Единственным порывом Эммы было догнать его, хотя в голове не было ни единой мысли, что ему сказать.

– Джеймс! Постой!

Он не обернулся и не замедлил шаг, лишь быстро сел в машину и рванулся с места. Эмма так и осталась стоять посреди парковки, пытаясь заставить свое сердце биться медленнее. Яркая сцена с выпускного встала у нее перед глазами: в ужасе Эмма прибежала к Марте домой, желая развеять свои сомнения. Они сидели на полу в ванной, Эмма подтянула к себе ноги и, обхватив их руками, уткнулась в них лицом. Она слышала, как громко билось ее сердце, как пульс учащался с каждой минутой ожидания. Эмма не могла найти в себе силы, чтобы сделать хоть что-то. Тогда Марта не выдержала и, вскочив, подошла к раковине. «Вот черт!» – все, что услышала Эмма.

После этого сознание Эммы затуманилось. Все, что запечатлелось, – как Марта уговаривает ее прийти в себя и поговорить с Джеймсом, затем они садятся в машину и едут на выпускной в школу, где пытаются найти его. Эмма помнит, как все вокруг светилось разноцветными огнями, было шумно, повсюду слышался смех и вспышки фотоаппаратов. Наконец отыскав Джеймса, Марта передала Эмму ему и сказала, что им надо поговорить. Эмма попросила увести ее подальше отсюда. Они направились в то самое место, куда Эмма отвела Джеймса в их первое свидание. Она долго молчала, так и не найдя в себе силы произнести это вслух. Она лишь уткнулась Джеймсу в плечо и разрыдалась, прикоснувшись рукой к животу.

До этой встречи она была готова сделать все, чтобы только не видеться с Джеймсом, однако теперь чувствовала, что обязана все ему рассказать. Она не представляла, что делать и где его искать. Злилась, что вообще решила приехать сюда. Единственное, куда она могла сейчас отправиться, – к отцу Джеймса.

Глава 5. Она

Джеймс сорвался с места, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида. Будто если он увидит ее, все это окажется правдой. Может, он обознался? Может, это просто кто-то из давних знакомых, кто так на нее похож? Какой абсурд! Разумеется, это она!

Джеймс даже голосу в голове запрещал произносить ее имя, он давно забыл ее. Спрятал все воспоминания в самый глубокий ящик в самом дальнем уголке своей памяти. Это была юность. Беспечная, безнадежная. Судьба давно расставила все по местам: у них не могло быть никакого будущего. Какого черта она приехала?!

Ее голос… Такой знакомый… Как она произнесла его имя…

Джеймс со всей силы нажал на тормоза. Машина с громким визгом остановилась. Позади послышался недовольный гул сигналов. Джеймс заставил себя отвлечься от мыслей и съехал на обочину, освобождая дорогу. Он повернул ключ зажигания и откинулся на сиденье, пытаясь ухватиться за реальность. Злость накрыла его с такой силой, что он даже не думал, куда едет. Да и все еще не знает, куда податься.

А ведь утро начиналось так неплохо! Они с Кристин не ругались уже почти три месяца (ровно столько прошло с ее последней командировки), им даже удалось позавтракать как семье: за одним столом, без ссор, угрюмого молчания и недовольства. Что дернуло его поехать за кофе именно туда? Джеймсу казалось, что он зол абсолютно на все: на себя, на нее, на Кристин, которая допила утром последний кофе, и на все кофейни в городе, которые делали поистине ужасные напитки.

И что ему теперь делать? Оставаться в этой машине до конца своих дней? Уехать из города? Тогда Кристин будет задавать вопросы… Можно было бы сказать, что отлучился по срочному рабочему делу… Еще можно выяснить у друга номер Марты Эванс, чтобы та рассказала, зачем ее подруга приехала в город или хотя бы как надолго. «Да, Джеймс, это же так по-взрослому – выяснять все через других, вместо того, чтобы набраться смелости и поговорить с ней, – упрекнул он сам себя. – Что ж, так тому и быть».

Джеймс вытащил из кармана телефон и быстро написал сообщение:

Джеймс: Эй, у тебя же есть номер Марты Эванс? Очень нужен. Срочно.

Он понимал, что это вызовет шквал вопросов. И он ответит на них. Когда-нибудь потом. Ожидание нервировало Джеймса. Он начал барабанить пальцами по рулю и постоянно поглядывал на экран телефона. Наконец он услышал долгожданный звук.

Харви: Конечно, без вопросов. Пока что.

Следом пришло сообщение с номером.

Но волнение Джеймса никуда не ушло. Наоборот, накатило с новой силой. Ему вдруг стало тесно в машине, духота сдавливала легкие. Он решил, что ходьба его успокоит. Закрыв машину, он осмотрелся по сторонам и наконец понял, куда не глядя, на эмоциях, приехал. Эта дорога вела из города, а чуть поодаль начиналось озеро. К нему Джеймс и отправился.

Он бродил вдоль воды какое-то время. Что-то останавливало его от звонка. Ему было страшно пускать в свою жизнь прошлое, которое он с таким трудом не вспоминал. Будто если он отопрет эту дверь сейчас, то закрыть уже не сможет. «Ты всегда можешь прятаться в машине, пока каждый волосок на твоей голове не поседеет и все твои знакомые не потеряют память. Тогда не нужно будет ничего решать», – издевался внутренний голос.

Джеймс отправился на ближайшую пристань, где не было ни людей, ни лодок, и набрал номер из сообщения. Гудки протяжно и долго выли. Как и многие в таких случаях, Джеймс надеялся, что трубку никто не возьмет. Он уже собирался сбросить вызов, как веселый, но немного настороженный женский голос ответил ему.

– Марта… Привет. Это Джеймс. Джеймс Дэвис.

Повисла недолгая пауза, после чего голос бывшей знакомой стал еще напряженнее.

– О боже, что-то с Эммой?

Сердце Джеймса пропустило один удар, когда он услышал ее имя.

– С ней все в порядке. Ну, наверное, я не знаю. Марта, зачем она здесь?

Джеймс услышал, как та облегченно выдохнула – она сильно переживала за подругу и явно что-то знала, решил он.

– Ох, вы что, встретились, да? – то ли с сочувствием, то ли с грустью произнесла Марта.

– Я бы не назвал это встречей. Мы обменялись взглядами. И я уехал, – Джеймс сам не понимал, зачем все это рассказывает. – Хотя бы скажи, надолго она тут?

– Дорогой мой, ты же понимаешь, что я ничем не могу помочь? Я правда считаю, что вам нужно поговорить. Пусть она сама все тебе расскажет, если захочет.

Джеймс молчал. Он не знал, что еще сказать. Конечно, Марта была права, что не раскрывала секретов подруги. А ему что теперь делать? И правда прятаться в машине?

– Должно быть, ты себе места не находишь… – неожиданно для Джеймса заметила Марта. – Одно могу сказать точно: она не хотела причинять тебе боль. И не собиралась попадаться на глаза. Я скажу ей увидеться с тобой. И ты, пожалуйста, если найдешь в себе силы, последуй тому же совету.

– Спасибо, Марта. Искренне.

– Я была рада тебя услышать. Искренне.

Джеймс глубоко вдохнул и медленно выдохнул. В этом разговоре не прояснилось ничего, но почему-то стало легче. Он еще раз окинул взглядом озеро. Большое и безмятежное. И вдруг понял, куда может сбежать.

Глава 6. Что изменилось?

Да, поехать к Роберту было единственным вариантом. Но захочет ли он ее видеть? Эмма не сомневалась, что своими решениями причинила боль не только Джеймсу. Может, бросить всю эту дурацкую затею и поехать обратно в Чикаго? Там ее будущее, и никому не нужно ничего объяснять…

«Зачем я только приехала сюда», – вертелось у Эммы в голове.

И тут же всплыл голос врача, к которому она ходила этой зимой. На глаза навернулись слезы. Эмма села в машину, бросила сумочку на соседнее сиденье и завела мотор, слезы промокать не стала – пусть льются, если хотят.

«Выгонит, так выгонит», – решила для себя Эмма.

К полудню распогодилось: солнце вышло из-за туч, так что Эмме пришлось одной рукой держать руль, а другой – искать в сумке солнечные очки. Вместо них она наткнулась на телефон, который, как оказалось, был завален сообщениями от Марты. Эмме было неудобно читать их за рулем, так что она продолжила копаться в сумке. Отыскав и надев очки, она, наконец, смогла перестать щуриться. Эмма хорошо помнила дорогу, да и в городе почти ничего не изменилось. В сумке завибрировал телефон. Эмма потянулась за ним, включила громкую связь и, не успев ничего ответить, услышала возмущение Марты.

– Эмма Бенсон, ты там вообще живая?!

– Я за рулем, – с улыбкой сказала Эмма. – Не могу читать твои сообщения. Что-то срочное?

– Ну, если ты не считаешь звонок мне от призрака прошлого в разгар рабочего дня чем-то срочным, то, конечно, нет.

Сердце вновь вжалось в грудную клетку.

– Джеймс звонил тебе? Откуда у него твой номер? Что он хотел? Что ты сказала? – Эмма не могла остановиться, мысли бешено крутились в голове.

– Полегче, подруга, выдохни. Понятия не имею, откуда у него мой номер, хотя догадываюсь. Наверное, Харви скинул, ты же его помнишь?

– Угу, – только и смогла выдавить Эмма.

– Наш знакомый хотел знать, зачем ты приехала и надолго ли. Думаю, он, мягко говоря, в шоке. Ты-то как?

– Ну, я еду к его отцу. Все покатилось к чертям, Марта. Все мои планы. Я пыталась остановить Джеймса, но он даже не обернулся.

– Я рискнула посоветовать ему встретиться с тобой и поговорить. Думаю, что и тебе это нужно, раз вы все равно друг друга увидели.

– Решу это после разговора с Робертом. Если он вообще меня выслушает. В любом случае, я не знаю, где искать Джеймса. Хотя, похоже, теперь у тебя есть его номер.

– Пришлю тебе его на всякий случай. Удачи, Эм. Держи в курсе.

Спустя десять минут Эмма прибыла к дому Дэвисов. Она припарковала машину на другой стороне дороги – вдруг Роберт находился в саду и заметил бы ее издалека. Эмма медленно подошла к дому, внимательно разглядывая каждую его деталь. Да, ничего не изменилось. Весной он все так же утопал в распускающихся деревьях, а на заднем дворе вот-вот должна была расцвести сирень, которую Амелия сама посадила, привезя саженцы откуда-то из Европы, «как это делали первые переселенцы!» – вспомнила Эмма слова Роберта, передразнивающего свою жену. Он искренне не понимал, зачем тащить бедные деревца через полмира, когда можно купить их в соседнем штате. Эмма улыбнулась, вспомнив голос Роберта. Тем страшнее стало приблизиться к двери и постучать в нее. Она собралась с духом, поднялась по ступенькам (что-то да изменилось: ступеньки скрипели), и решительно постучала. Она слышала, как неспешно, тяжелыми шагами к двери подходил Роберт. Сердце начало колотиться, Эмма вдруг поняла, что забыла все, что придумывала по дороге, она растерялась и совсем не знала, что сказать, когда дверь откроется.

В проеме появился Роберт: почти совсем седой, с глубокими морщинами, но все с такими же добрыми и радостными глазами. Ему сейчас должно быть ближе к шестидесяти, подумала Эмма, но болезнь, с которой он боролся уже двенадцать лет, неминуемо оставила свой след.

Роберт немного прищурился, будто не верил своим глазам.

– Эмма? – нерешительно спросил он.

Она ничего не смогла ответить – слезы хлынули сами по себе, и она не в силах была это скрыть. Роберт вышел на крыльцо и крепко обнял ее. Через несколько мгновений Эмма ответила тем же. Помедлила лишь потому, что не была уверена, имеет ли она на это право. Они стояли так некоторое время, пока Роберт наконец не выпустил Эмму из своих объятий.

– Ты же останешься на чай? Или могу сварить кофе. Да что там, по такому случаю не грех и бурбон открыть! – голос Роберта немного дрожал, будто он боялся, что Эмма привиделась ему и вот-вот растворится, словно какая-то иллюзия.

– Я буду все, что предложите! – с нервным смешком ответила Эмма, промокая слезы ладонью.

Роберт пригласил ее в дом, попросив подождать несколько минут, пока он заваривает чай. Эмма с нескрываемым наслаждением вновь разглядывала каждый уголок гостиной. Ей здесь было спокойно. Ее окутывала тишина, нарушаемая лишь тихим постукиванием часов и звуками закипающего чайника. Но что-то скребло Эмме душу. Она чувствовала себя виноватой, теперь даже больше, чем прежде, ведь Роберт так горячо ей обрадовался…

Послышались шаги, на подносе слегка позвякивали чашки.

– Давайте я вам помогу, – Эмма попыталась перехватить у Роберта поднос.

– Нет-нет, ну что ты. Разве что, помоги открыть дверь, пожалуйста.

Они вышли на террасу позади дома. Солнце приятно пригревало, его лучи бойко пробивались сквозь деревья, окружающие задний двор.

– Прошу прощения, я совсем ничего не принесла к чаю, – огорчилась Эмма. Она ругала себя за то, что даже не подумала захватить что-то и пришла с пустыми руками.

Роберт только улыбнулся и принялся разливать чай по кружкам.

– Ничего страшного, дорогая. Думаю, твои мысли были заняты чем-то поважнее.

Эмма вновь начала волноваться. Она сидела на краешке плетеного кресла и перебирала пальцами рукав кофты, искренне не зная, с чего начать разговор. Тело бросило в жар, голова стала тяжелой, в мыслях крутилось только: «Это было ошибкой».

– Давно ты в городе? – начал Роберт, словно читая ее мысли.

– Утром приехала. Всего пару часов назад. – Эмма начала нервно постукивать ногой под столом. – Роберт, я… Я не знаю, я… Понимаете…

– Успокойся, девочка, не спеши. Я положил мяту в чай, сделай пару глотков.

Эмма послушалась и потянулась за кружкой. Пар красиво и медленно переливался в солнечных лучах, словно убаюкивал.

– Через месяц зацветет виноградная лоза, – Роберт окинул взглядом дворик, – а чуть раньше распустится сирень. Я тут так ничего и не поменял после Амелии. Что она посадила, то и растет. Разве что ухаживаю, приглядываю за ее садом. Не уверен, что сам бы стал им заниматься, мне все-таки машины ближе.

Эмма была благодарна за то, что Роберт отвлекает ее и не торопит. Чай подействовал быстро: голос перестал дрожать, ясность мысли потихоньку возвращалась. Она была готова объясниться.

– Расскажешь, что тогда произошло? – попросил Роберт.

Эмма закивала, удобнее усаживаясь в кресле, продолжая руками придерживать чашку.

– Когда мои родители узнали о ребенке, – начала она неуверенно, – они очень быстро все решили. Сначала мама настаивала на аборте, но я бы этого ни за что не допустила. Мы с Джеймсом даже думали сбежать. Но потом мама… Она кое-что сделала. Это навредило бы вашей семье. Я знала, что причиню боль вам с Джеймсом. Но я хотела вас уберечь. Мне пришлось согласиться на ультиматум родителей. Думала, что позже все образуется. Я смогу найти какой-то выход. А родители за два дня собрали все вещи и выставили дом на продажу. Мама забрала у меня телефон, даже в интернет я выходила под присмотром, представляете? Я не общалась с подругами, никто не знал, где я. Мы уехали в Чикаго.

– Ты потеряла его, да? Ребенка? – с сочувствием спросил Роберт.

– В каком-то смысле. Он родился немного раньше срока, были некоторые осложнения, я сама едва выжила. Тот кошмар до сих пор мне снится. Я долго не приходила в сознание, а когда очнулась, узнала, что его уже передали приемной семье. Я даже не подержала, даже не увидела своего малыша… – горячие слезы покатились по щекам Эммы.

Роберт взял ее за руку и нежно сжал. Когда Эмма немного успокоилась, он спросил:

– Дорогая, извини, что расспрашиваю, но… Разве ты не потеряла ребенка?

Эмма так долго жила с этой ситуацией, так много раз ее обдумывала, что даже не обратила внимания на эти слова в прошлый раз. Вопрос ее искренне удивил.

– Почему вы так думали?

Роберт выглядел озадаченным и сбитым с толку.

– Дело в том… Мы получили письмо… Ну, Джеймс получил, через пару месяцев после твоего отъезда. Он не показывал его, только сказал, что ребенка больше нет, что ты не вернешься, и просила прекратить поиски.

Сердце Эммы зашлось в бешеном ритме. Она поставила чашку на стол и выпрямилась, пытаясь понять, как такое произошло. Ответ нашелся очень быстро.

– Боже, вероятно, это родители… – с ужасом произнесла Эмма и прикрыла рот рукой.

Злость переполнила ее, от этого она сбилась с мыслей и начала говорить все подряд.

– Нет, как же… Роберт, я приехала найти своего ребенка, понимаете? Я не собиралась вновь появляться в ваших жизнях, просто мне помогает подруга, а она живет здесь, только она может дать мне всю информацию и только лично. Я просто хочу узнать, заботятся ли о нем, в порядке ли он, да хотя бы в каком он штате!

Эмма вновь откинулась на спинку кресла. Ярость уступила место разочарованию, она закрыла глаза и потерла пальцами переносицу. «А может, все не так плохо? – подумала Эмма. – Джеймс жил в неведении, так ему было даже легче забыть меня».

– А я, получается, вторглась в его жизнь. А он даже не знал… – тихо проговорила она, а затем пояснила Роберту: – Мы случайно пересеклись в кафе утром. И я подумала, что раз так, то лучше ему все рассказать, объясниться.

Роберт помедлил, прежде чем ответить. Он отвел взгляд и стал рассматривать сад. Казалось, он мучается чем-то, не решаясь произнести это вслух. Эмма не спросила напрямую, но ждала его совета.

– Дорогая… Послушай, я очень тебя люблю. Но он мой ребенок. Я не хочу, чтобы Джеймс разрушал свою жизнь ради призрачной надежды. Он тоже пожертвовал слишком многим. У Джеймса сейчас всё по-другому, у него жена и сын. Прошу тебя, пока не будешь знать все наверняка, не рассказывай ему, зачем приехала.

Все вокруг застыло на миг.

«У него есть семья», – раз за разом звучало в голове Эммы.

Глава 7. Жребий

Ключи от домика на озере всегда были при нем, на общей связке. Джеймс не помнил, рассказывал ли жене, от чего они, да и про сам дом он, кажется, даже не упоминал. Всегда было некогда: медовый месяц они провели в Орегоне, в долине Уилламетт, посещая виноградники и прячась в милых коттеджах; затем каждый погрузился в свою работу, а когда появился ребенок, все мысли о романтике и уединении сошли на нет. Конечно, Джеймс немного лукавил. В глубине души ему вовсе не хотелось пускать сюда других

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.