Дмитрий Гришанин
Рихтовщик. Книга 10. Заветное желание

Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S

© Каменистый Артём (Мир S-T-I-K-S, его устройство и терминология)

© Гришанин Дмитрий

© ИДДК

Пролог

– Утвержшдаю! Ч-черезс ч-час-с с-стопудово с-сдохнет.

– А тебе говорю, несколько часов должен ещё подёргаться.

– Ч-черезс ч-час-с!

– Забьёмся?

– Да ч-че с-с тя взсять-то? Голодранец-ц.

– Можно подумать у самой, кроме морды морщинистой, чё-то ещё есть!

– Ч-чё с-сказсал, пень с-старый?!

– Ты всё правильно услышала, калоша дырявая!

– Прекратите балаган! – Хмурый лик, появившийся в пламени третьего факела, авторитетно прикрикнул на спорщиков, плюющихся из своих углов сгустками пламени. – Проявите хоть каплю сочувствия к бедняге. Видите, как он отчаянно бьётся за свою жизнь?

– Брос-сь! Это ужше конвульс-сии!

– А я согласен с Клоуном! Несколько часов он ещё по-любому протянет.

– Час-с от с-силы!..

– Достали, блин!.. Короче, когда окончательно загнётся, зовите.

– Замётано.

– С-сделаем.

– Два часа!..

– Ч-час-с!..

Тени из факелов открыто переругивались в полный голос, ничуть не опасаясь быть подслушанными. Потому что тот, кого они обсуждали, ещё два дня назад полностью оглох и ослеп.

В измождённом до крайности старике, пытавшемся сейчас оторвать дрожащее от слабости нагое тело от гранита утёса, теперь уже крайне сложно было распознать франтоватого красавца Скальпеля. Несчастный давно сбился со счёта, сколько лет он уже пробыл здесь. Стариковский маразм стёр из памяти Скальпеля и образ любимой женщины, и лицо заклятого врага. Жалкий старик забыл даже имя единственного сына.

Мощь читерски прокачанного тела игрока аж восемьдесят второго уровня позволяла ему очень долго водить за нос костлявую, оставаясь самым опасным существом в лабиринтах силы. Но как это случается с каждым смертным, однажды пробил и его час. Старые кости износились до предела, стали хрупкими, как весенний лёд, и начали ломаться то здесь, то там практически от любого движения.

Спускаться на промысел в глубины бухты или отправляться порталом на зачистку подземных коридоров стало невозможно от слова совсем. Скромные запасы потерявшего мобильность игрока быстро подошли к концу. Без ежедневной подпитки живцом тело бедолаги захирело. И вот несчастный доживал теперь последние минуты своей жизни.

– Нет, я смогу! Я должен! – прошамкал беззубым ртом бывший грозный убийца и очередным отчаянным усилием дрожащими от напряжения руками оторвал от камня непослушное тело.

– Да куда ж ты так жилы-то рвёшь, сердешный! – досадливо плюнул в далёкую воду сгустком огня сторонник продления агонии смертника.

– Ну жше давай, разсвалина, не подкач-чай! – из противоположного угла зашипела довольная старушенция.

Кости рук Скальпеля предательски затрещали, и хрипящий от перенапряжения старик рухнул обратно на гребень утёса.

Из разбитого о гранит лица потекла кровь. Хрустнувшие в момент удара шейные позвонки парализовали тело. Обессилевший старик попытался вздохнуть, но залитые кровью рот и нос не смогли втянуть воздух. Бедняга захлебнулся и забился в агонии.

Фиалка выиграла спор. Скальпель окончательно затих на утёсе буквально за несколько минут до отмеренного ему прозорливой старухой часа.

Глава 1,
в которой смерть оборачивается скандалом и мне приходится тушить накал страстей старым проверенным способом

Внимание! Ликвидирован игрок…

По выработавшейся за годы в лабиринтах привычке я сморгнул, не читая загоревшееся было перед глазами победное уведомление, и пока ошарашенные спутники пялились на вдруг материализовавшееся под ногами окровавленное тело Скальпеля, незаметно закинулся добытой из инвентаря зелёной жемчужиной, запив её тут же, как положено, глотком живца из фляжки, аккуратно прихватизированной с пояса ротозея Жабы.

Через секунду перед глазами загорелись строки нового системного уведомления, и на этот раз я не отказал себе в удовольствии прочесть до конца наглядное подтверждение сработавшего-таки наконец функционала, доступа к которому в изоляции лабиринтов силы я был лишён бесконечно длинные четыре с половиной года.

Внимание! Вы приняли зелёную жемчужину. Вам начисляется постоянный бонус в размере 3 % к текущему значению показателя.

Выберите показатель: Интеллект/Атака/Защита/Ловкость/Дух Стикса.

После Лабиринтов все мои показатели перевалили за полторы тысячи и выглядели более чем достойно – лёгкая победа над некогда грозным Скальпелем являлась лучшим тому подтверждением. Но я всё же решил подтянуть сперва ещё чуть отстающую Атаку.

В подтверждение моего решения ниже загорелась новая строка:

Внимание! Постоянный бонус к Атаке +3 % к текущему показателю игрока.

На этом сюрпризы не кончились. Оправдывая восьмидесятипроцентную вероятность открытия нового дара зелёной жемчужиной, система засыпала меня целым ворохом новых уведомлений:

Зелёная жемчужина открывает скрытую ступень дара Стикса Лунное пламя.

Постоянный бонус за открытие скрытой ступени дара: Дух Стикса +3 к показателю игрока. Фраза-активатор, запускающая действие скрытой ступени дара: «Зеркало». Описание скрытой ступени дара: позволяет игроку принять иллюзорный образ любого живого существа в пределах видимости. Период действия скрытой ступени дара: 3 минуты. Откат скрытой ступени дара: 1 час. Расход Духа Стикса (маны) на действие скрытой ступени дара: 60 единиц шкалы Духа Стикса.

Для активации скрытой ступени дара Стикса Лунное пламя необходимо поднять характеристику Скрытность до 11 000 очков.

Внимание! Для активации скрытой ступени дара Стикса Лунное пламя у вас достаточно очков развития в вышеозначенной характеристике.

Активация скрытой ступени дара Стикса Лунное пламя прошла успешно. Скрытая ступень дара доступна для применения в любое время суток.

Характеристики: +2 к Удаче, +2 к Скрытности, +2 к Силе Стикса, +2 к Броне Стикса. Навыки: +100 к Хамелеону, +50 к Шпиону.

Ну что сказать, выхлопом от зелёной жемчужины, разумеется, я остался вполне доволен. Отличное дополнение к и без того козырному Лунному пламени стопудово не повиснет бесполезным балластом, и, учитывая мою дурную особенность как магнитом притягивать злоключения на свою задницу, не сомневаюсь, будет опробовано в самое ближайшее время. Из задумчивости, навеянной подгоном системы, меня вывел начавшийся между спутниками разговор.

– Мля, откуда он взялся-то? – первым озвучил общее изумление Жаба.

– Вы узнали? Это ж тот жуткий тип, что в Крынке нас под землю спуститься заставил, – подхватил за приятелем Скунс.

– Вот сука мстительная! Кончить нас решил, не иначе, – высказала своё авторитетное мнение Слеза.

– А кто ж его того?..

– Дед Пихто, мля! Жаба, не тупи! – фыркнула моя подруга.

– Эй, ушлёпки! – Это решился подать голос подельник Скальпеля, не менее прочих ошарашенный исходом невидимой схватки своего лидера. – Ну-ка все замерли! И руки в гору, мля! Чтоб я их видел! Не то ща эту су-у-у-у-у-у-у-у-у-у…

Не дослушав требование террориста, я активировал рывок. Воздух снова превратился в вязкий кисель, а застывший на бесконечно длинной «у-у-у» голос стал стремительно приближаться…

– …у-у-уку у вас на глазах на ремни порежу! – позволил я доорать здоровяку, оказавшись за спиной говнюка на дистанции удара.

Дальше бедолага не успел даже удивиться, когда его отрубленная острейшим диском Шпоры голова, завертевшись в воздухе, рухнула на мокрый песок у самой воды.

Ударивший из обезглавленного тела Паука фонтан крови окатил голову и обнажённую грудь его пленницы, ускорив выход девушки из развеявшихся со смертью игрока пут дара.

– Млять! Какого хрена?! – завизжала превратившаяся в красную куклу блондинка, соскакивая с трупа злодея-любовника.

Внимание! Ликвидирован игрок…

Снова не читая, я сморгнул загоревшиеся было строки победного лога. Но даже этой секундной заминки оказалось достаточно, чтобы в наш с Белкой междусобойчик вероломно вклинилась третья сторона.

– И поделом тебе, курица голожопая! – зло припечатала соперницу вихрем подлетевшая Слеза. – А то ишь раскорячилась тут на мужике средь бела дня!

– Я не сама! Меня заставили! – возмущённо запротестовала Белка.

– Шалава подзаборная!

– Млять отмороженная!

– Девочки, не ссорьтесь, – попытался я остановить разгорающийся конфликт. Но увы, своим вмешательством, похоже, лишь ещё более подогрел страсти.

– Ты что, веришь этой давалке, будто её силком сюда нехорошие дядьки притащили?! Чтоб надругаться вдали от лишних глаз?! – насела уже на меня Слеза.

– Да! Силком притащили! – гордо выпятив залитую кровью грудь, вклинилась меж нами Белка. – Спасибо тебе, Рихтовщик! Ты мой спаситель!

– Бедняжка, – подключился к разговору Скунс, подтянувшийся следом за Слезой.

– Вот ведь ублюдок! – Подобравшийся сбоку по мокрому песку Жаба пинком послал в очередной полёт начавшую уже чернеть голову Паука.

Осуждая мёртвого злодея, оба крестника жадно пялились на залитую кровью грудь его жертвы. Что, разумеется, не укрылось от внимания Слезы и ещё больше её выбесило.

– Бедняжка, – передразнила Скунса Слеза. – А как это, стесняюсь спросить, у Скальпеля с Пауком получилось всего за день метнуться за тобой из Крынки в Вешалку и приволочь тебя, считай, с другого конца региона в этот забытый Стиксом оазис у чёрта на рогах?

– Да пошла ты! – зло зыркнула в ответ Белка.

– Чё сказала?!

Предотвращая междоусобицу, пришлось в очередной раз задействовать читерский рывок.

В сгустившемся по новой воздухе я ворвался между злобно ощерившимися представительницами прекрасного пола буквально за миг до того, как растопыренные пальцы заклятых подруг вонзились ногтями в лица друг дружке, открывая бойню. Поднырнув под кровожадную распальцовку, я подхватил обеих девушек под крепкие ягодицы и бросился вмести с ними в родниковую прохладу водоёма тушить пожар накалившихся страстей.

Интерлюдия 1

Рядовой Сдукт упрямо шагал по черноте строго на восток.

В этом походе он был не одинок. Где-то там далеко за пределом видимости так же упрямо шагали вперёд и его товарищи. Командование отобрало их, полсотни «счастливчиков», для прохождения участка стокилометровой ширины. Оттого и образовались такие гигантские расстояния даже между соседями.

Вода во фляжке Сдукта давно закончилась, и некогда промокшая до нитки от пота одежда теперь скребла тело задубевшей соляной коркой. И это была самая малая неприятность в щедрой на гадости черноте.

За время многочасового перехода автомат и тяжёлый заплечный ранец как-то сами собой соскользнули с обвисших плеч и, зарывшись в мёртвую пыль, сгинули где-то далеко позади.

Злое солнце превратило окружающую графитную пыль в адову топку, и поднимающийся от черноты жар оборачивался пыткой при каждом вздохе несчастного. Кругом же на километры во все стороны не было ни единого возвышения, в тени которого можно было бы спрятаться от жалящих лучей и хоть чуть-чуть перевести дух.

Ровная, как скатерть, чернота сводила на нет даже минимальные шансы на выживание здесь бота, забравшегося слишком далеко от привычных городских кварталов. Чудом остававшийся пока что в здравом уме Сдукт осознавал обречённость своего положения, но, следуя приказу, упрямо двигался дальше по намеченному командованием маршруту. Ведь его нарушение грозило бесчестьем, что для воина было стократ хуже смерти.

Перед походом каждому из отобранных командованием «счастливчиков» в медчасти был поставлен укол под левую лопатку. Он оказался чертовски болезненным, настолько, что даже в теперешнем плачевном состоянии Сдукта передёргивало от воспоминания о перенесённой тогда боли. Им вкололи какой-то лютый допинг, чтобы отобранные боты как можно дольше продержались в невыносимых условиях черноты, сохраняя ясный ум и рассудок. И судя по тому, что окружающий жар до сих пор не свёл Сдукта с ума, эксперимент с уколом сработал на все сто.

Закрытые солнцезащитными очками глаза смертельно уставшего солдата не сразу среагировали на стремительное перемещение чернильной массы впереди. Когда же до затуманенного усталостью мозга дошло, что на него несётся огромное чудовище, Сдукт успел среагировать на смертельную опасность лишь отчаянным криком, из-за сухих, как наждачная бумага, горла и языка обернувшегося всего лишь жалким сиплым шипеньем.

Через несколько секунд чудовище настигло свою жертву, и страдания Сдукта закончились мгновенной смертью без боли.

Абсолютно чёрный джип, несущийся под сотку по пустынной асфальтовой дороге, вдруг резко сбавил ход. С пронзительным скрипом тормозных колодок чёрная махина внедорожника вильнула на обочину и там остановилась.

Двое сидящих в салоне мужчин в одинаковой чёрной одежде и чёрных очках переглянулись и обменялись молчаливыми кивками. При этом на их угрюмых неулыбчивых лицах не дрогнул ни один мускул, не отразилось ни единой эмоции.

– Объект проявился на восемнадцатой пешке в кластере две тысячи сорок девять дробь триста семьдесят два, – равнодушным голосом объявил пассажиру слева водитель. – Санкционирую активную фазу предварительного этапа.

– Поддерживаю, – таким же безучастным голосом откликнулся пассажир.

– Перехожу на жёсткое управление следующей, ближайшей к объекту пешкой – семнадцатой, в соседнем кластере две тысячи сорок девять дробь триста семьдесят один, – снова заговорил водитель.

– Разворачиваю и веду остальные пешки к намеченному пунктиру. Отслеживаю форс-мажоры, – подытожил короткий разговор пассажир.

И оба тенелова с отрешённым видом замерли в своих креслах каменными истуканами. А скрывающая их чёрная машина на обочине через мгновение словно растаяла в воздухе.

Сознание бредущих по черноте ботов на несколько секунд отключилось, но их потерявшие контроль смертельно уставшие тела не только устояли при этом на ногах, но и повинуясь внутренней команде, сделали повороты – каждое тело в свою сторону и на чётко отмеренный угол.

Вернувшееся слегка подкорректированное далёкими кукловодами сознание пешек призвало ботов двигаться строго в новом направлении. И солдаты продолжили дальнейшее путешествие по черноте, пребывая в блаженном неведении уготованной каждому незавидной участи.

С высоты птичьего полёта последствия манёвра ботов выглядели следующим образом. Изначально те двигались по черноте редкой цепью параллельными курсами на расстоянии примерно двух километров друг от друга. Теперь же развернувшиеся боты двинулись по диагоналям навстречу друг другу. Но из-за различной остроты углов, заданных диагоналям траекторий движения каждого бота, сходиться на центральной оси они должны были опять же на значительном удалении друг от друга.

Первым сомнительная честь пересечь роковую центральную линию общего сбора выпала соседу Сдукта слева, рядовому Врозду. Сознание этого бедолаги не вернулось в тело после поворота, и последние двадцать минут жизни семнадцатая пешка бездушной куклой шагала по черноте, ведомая персональным кукловодом. Оно и к лучшему, ведь потерянную жизнь сравнительно легко потом возродить (при наличии, разумеется, запаса воскрешений), психику же отправляемого на убой смертника восстановить потом будет ой как непросто. И гораздо гуманнее было отключить сознание обречённого на погибель бота задолго до страшной развязки.

Следом за семнадцатой пешкой на заклание чудовищу отправилась девятнадцатая. Затем настал черёд двадцатой, потом шестнадцатой. Дальше двадцать первая, двадцать вторая, пятнадцатая… Ну и так далее.

Ведомый таким незамысловатым макаром связанный кровавыми жертвами объект неотвратимо двигался по проложенному кукловодами пунктиру, выходя на заранее намеченную цель.

Глава 2,
в которой страсти накаляются и наш медиум впадает в транс

Холодная вода быстро остудила боевой задор барышень. А имеющийся за плечами многолетний опыт подводных стычек со стаями иглозубов позволял мне играючи контролировать неискушённых в подводной борьбе игроков. Всего полминуты девушки, прижатые мною на расстоянии метра ко дну водоёма, рыпались в направлении друг дружки, пытаясь дотянуться до соперницы рукой или ногой, но усевшись на дно между ними, я, разумеется, на корню пресекал любые подобные попытки. И Слеза с Белкой вскоре благоразумно притихли, смирившись с безысходностью своего положения.

Утопить высокоуровневых игроков я не опасался. Даже при неразвитом навыке Амфибия, по-любому отменно прокачанная у обеих Выносливость позволяла девушкам продержаться под водой на задержке дыхания более трёх минут. Я же, чтобы обе хорошенько остыли, решил помариновать их на дне всего-то около двух.

Что пленниц не шибко тяготит такое наказание, стало понятно, когда, перестав вырываться, обе с разных сторон стали наглаживать мне ноги. Сперва осторожно, потом всё увереннее… Не зная, как реагировать на неожиданную двойную ласку, я уже сам замер в ступоре.

К счастью, тут мне на помощь пришли крестники.

Эти брошенные на берегу паникёры, не дождавшись по прошествии минуты появления над водой ни одной головы из нырнувшей на их глазах троицы, решили, что мы утонули в ледяном омуте и нас следует немедленно спасать…

В итоге вытаскивать из воды и откачивать на берегу пришлось как раз таки Жабу со Скунсом. Поскольку в придонной мути на глубине видимость была не очень, нырнувшие крестники действовали вслепую, на ощупь, и операцию по спасению утопленников бравые парни, разумеется, начали с представительниц прекрасного пола. Не разобравшись, что у троицы внизу всё более чем в порядке, парни стали лапать девчонок, примеряясь, за что бы ухватиться. Последние, разумеется, не стерпели столь вульгарного к себе отношения и от души засадили парням одна локтем, другая коленом, но, сука, обе с филигранной точностью по бубенцам несчастным спасателям. Потерявшие от боли контроль крестники тут же нахлебались воды, и их пришлось срочно эвакуировать на берег.

– Рихтовщик, а чё ты с ним сделал-то? – спросила Белка, когда реанимированные крестники захрипели на прибрежном песке, выхаркивая из лёгких излишки воды.

Пока мы со Слезой возились с утопленниками, жена Скальпеля успела натянуть на мокрое тело штаны с майкой и больше не бесила свою заклятую подругу притягивающей мужские взгляды наготой.

– Э-э-э-э! Хорош дуру гнать! – опередив меня, снова вскинулась Слеза. – Ты прекрасно видела, что мы делали!

– Отвали, стерва! Я не тебя спросила.

– Чё сказала?!

– Да млять! Заткнитесь уже обе! – Цапнув за плечо Слезу, я не позволил ей вскочить на ноги, за что тут же получил от подруги испепеляющий взгляд.

– Успокойся, истеричка. Вообще-то я его о бывшем муже своём спросила, – удивила разъяснением Белка.

– В смысле бывшем? – Я перевёл на неё растерянный взгляд.

– Мне только что пришло системное уведомление о расторжении нашего со Скальпелем брака по причине конечной гибели мужа, – продолжила шокировать новостями Белка.

– То есть ты типа теперь вдова? – осклабилась Слеза.

– Ты за меня рада? – ответила не менее кровожадной улыбкой Белка.

– Признавайся, это ты ей устроил? – Подруга раздражённо сбросила мою руку с плеча.

– Больше некому, – откликнулась за меня Белка. – Только непонятно как. У Скальпеля ведь не меньше полутора десятков воскрешений оставалось ещё в запасе.

– Ну чё молчишь? Колись давай, кому душу продал, чтобы для своей обожаемой Белочки так расстараться? – От яда в словах Слезы пробрало даже нейтральных к конфликту крестников, и худо-бедно оклемавшиеся парни на всякий пожарный отползли на полметра дальше от нас.

– Никому ничего не продавал, – честно признался я. – И сам не меньше вашего удивлён таким поворотом.

– Ну-ну, – проворчала Слеза.

– Спасибо, Рихтовщик, – послала мне воздушный поцелуй вторая стерва.

Да сука! Как же спокойно мне было на гранитном утёсе в отрезанных от таких вот сцен кишащих тварями лабиринтах…

– Может, раз я теперь…

– Нельзя!

– Слеза, опять. – Я раздражённо швырнул обглоданный скелет в огонь. – Ты даже не дала Белке договорить.

– Да тут и ежу всё понятно! – фыркнула ревнивая подруга. – Эта стерва к отряду нашему задумала примазаться.

В сгустившихся сумерках мы впятером сидели вокруг разведённого стараниями крестников костра и ужинали остатками моих рыбных «консервов», случайно обнаруженных во время инспекции содержимого инвентаря.

Когда я выложил на приготовленный для костра хворост три килограммовых куска свежеразделанной рыбы, призванных из трёх ячеек инвентаря, Жабу чуть удар не хватил – сперва от жадности, когда он узнал, где я раздобыл эту рыбу, а потом от обречённой безысходности, когда бедняга вынужден был смириться с моим «маниакальным» желанием тупо сожрать в кругу друзей баснословно дорогую рыбу из самих лабиринтов силы.

Пока обливающийся горючими слезами Жаба с товарищем переводили уникальный трофей в обычную жареную на прутиках рыбу, я поведал рассевшимся вокруг костра друзьям о своих злоключениях в лабиринтах.

Долгий рассказ мой растянулся до вечера. Оттаявшая в процессе его подруга, перестав дуться, снова придвинулась ко мне поближе и позволила себя обнять. Разлучница Белка же, напротив, надувшись, отсела к крестникам.

Но в конце рассказа мне снова невольно пришлось помянуть злосчастного Скальпеля. И оживившаяся вдовушка, как только я замолчал, вскинулась с предложением…

– Да хоть бы и так, – бросила в ответ Белка. – В отряде четыре человека. И не тебе одной решать за всех. Правда, мальчики?

Крестники, которым адресовалась последняя фраза провокаторши, растерянно заулыбались в ответ.

– Не! Ты глянь, чё творит! – возмутилась Слеза.

– Да забей, – отмахнулся я. – Всё одно от нас ни фига не зависит. У нас четверых задания. И только система решает…

– Рихтовщик, но ты же ведь не против видеть меня членом своей команды? – пошла в атаку Белка.

– Он против! – зло бросила в ответку Слеза.

– Хорош мамочку включать, стерва! Ты давно уже не в его Шпоре.

– Ах ты ж, зараза!.. – Слеза дёрнулась в сторону соперницы, но мне, разумеется, не составило труда опередить её рывок и, обхватив за тонкую талию, вернуть злюку на место. – Да пусти уже меня, урод! – За самоуправство в следующую секунду мне прилетело локтем в живот. Но я стерпел, покрепче сжал объятия и, подавив сопротивление, вернул-таки ревнивицу на место.

– Три – один! – победно подбоченилась Белка.

От этой её очередной провокации лопнуло уже даже моё ангельское терпение. Я открыл было рот, чтобы приструнить эту чересчур раздухарившуюся стерву, но неожиданно меня перебил Скунс.

– Смотрите! – зловещим шёпотом привлёк к себе общее внимание крестник, тыча пальцем на покачивающегося рядом приятеля.

Сидящий, как все остальные, на коленках перед костром Жаба сейчас закатил глаза и, слегка раскачиваясь в такт только одному ему слышной мелодии, что-то не глядя строчил обгоревшим прутиком на песке.

Глава 3,
в которой мы срываемся с насиженного места и получаем неожиданную фору

Кошмар Стикса спущен с поводка!

Игроки – его цель!

Он вихрем несётся по черноте!

И будет здесь через 11 минут 11 секунд…

10… 9… 8… 7… 6… 5…

Цапнув крестника за грудки, я рывком поднял его с песка, прерывая написание бестолковой череды цифр обратного отчёта в конце послания, и хорошенько встряхнул беднягу. Затуманенный взор медиума прояснился. Жаба растерянно заозирался по сторонам, увидел свои каракули внизу и по-прежнему зажатый в руке «письменный прибор» и спросил:

– Я снова, да?

– Как видишь, – откликнулся Скунс. И в своей фирменной манере громко испортил воздух, выразив столь простым и максимально доходчивым способом крайнюю степень озабоченности возникшей проблемой.

– А это сейчас чё ваще на хрен было?! – возмутилась Белка. Но её вопрос безответно повис в воздухе.

Каракули на песке неожиданно получили горячий отклик в моём подсознании, разбудив смутное чувство приближающейся смертельной опасности. Обострившаяся за годы в лабиринтах интуиция забила в набат, призывая не геройствовать, а подобру-поздорову уносить отсюда ноги, пока не поздно. Чувство было сродни испытанному недавно на дне бухты, когда я отчаянно пытался оторваться от погони Стражей глубин… Возведение интуицией таинственного кошмара на один уровень опасности с толпой Стражей, мягко выражаясь, меня нехило напрягло. Слабое утешение принесло лишь осознание очевидного факта, что, слава Стиксу, я больше не в грёбаных лабиринтах и здесь после смерти возможно воскрешение в старом добром кисляке.

– Ну чё замерли?! – рявкнул я на ребят, всё ещё разглядывающих кривые строки на песке. – Ночлег отменяется! Собирайте пожитки – и валим отсюда!

Подавая пример, я первым рванул к своему рюкзаку, на бегу срывая уже почти сухие лохмотья и переодеваясь в заранее приготовленные после купания штаны и майку камуфляжа.

Приученные за время похода не задавать лишних вопросов члены отряда тоже метнулись каждый к своей поклаже и стали спешно собираться. Лишь непосвящённая в тайну Жабы Белка, в одиночестве оставшись у костра, рискнула снова возмутиться:

– Послушайте, но это же какой-то бред! Чё ещё за кошмар Стикса? Никогда ничего о подобном не слышала!

– Сама ты бред! – первым откликнулся обиженный за товарища Скунс.

– Жаба у нас медиум, дура! И его видения не раз уже спасали наши задницы! – более информативно ответила Белке заклятая подруга.

– Кошмар Стикса? Серьёзно? – фыркнула неуёмная Белка. – Рихтовщик, да хорош угорать. Ты Скальпеля несколько часов назад играючи завалил. Думаешь, поверю, что теперь испугался какого-то дурацкого кошмара?

– Думай что хочешь, – отмахнулся я. – Собрались? Всё, валим отсюда! Да не туда, Жаба! Уходить будем с другой стороны, чтобы идущий по нашему следу кошмар не сразу допёр, что мы сбежали отсюда.

– А ну стоять! – Белка вскочила-таки на ноги, цапнула свой рюкзак и, нагнав нас у кустов, раскинутыми в стороны руками преградила отряду выход из оазиса. – Рихтовщик, думаешь, я не поняла, с какой целью вы тут это представление передо мной разыграли? Решили так топорно от меня отделаться! Даже от ночёвки ради этого отказались…

– Думай что хочешь! – пожал плечами я и, отодвинув Белкину руку, первым стал торить проход в колючих зарослях.

– Ну и вали!.. – зло бросила Белка мне в спину.

– Слышь, догадливая, ты обратно на песочек вернись, ладно, и ещё десять минуточек тут потусуйся, – стала втолковывать заклятой подруге Слеза, пропуская следом за мной сквозь кустарник Жабу со Скунсом. – А потом как-нибудь при встрече расскажешь нам, что за тварь отправила тебя отсюда на перерождение. Договорились, подруга?

– А вот хрена тебе лысого на весь макияж, подруга! Я с вами пойду!

– Э-э-э-э нет! Не было меж нами такого уговора!

– Считай, теперь есть.

– Слеза, ну ты чё там застряла?! – позвал я девушку с внешней стороны кустарника.

– Прикинь, эта курица с нами драпать намылилась! – откликнулась Слеза.

– От курицы слышу! – возмутилась Белка.

– Шут с ней, пускай идёт! Только давайте уже быстрее!

Эти мои слова неожиданно возымели визуальный эффект в виде загоревшейся перед глазами строки системного уведомления.

Внимание! Корректировка эпического задания «Опекун Хранителя». Решением большинства исполнителей задания игрок Белка добавляется в команду с игроками Рихтовщик, Слеза и Жаба.

– Это чё за на хрен?! А моё мнение, значит, вообще по боку?..

– Это чё, эпик?! В натуре?.. Охренеть! Спасибо, мальчики!..

– Добилась своего, млять!..

– Отвали, стерва жадная!..

– Живо обе сюда! – Мой приказ положил конец эмоциональной перепалке с той стороны, и через считаные секунды обе девушки по проторенному нами с крестниками проходу тоже пролезли через колючий кустарник.

До обозначенного Жабой явления кошмара оставалось примерно десять минут. Моё чувство приближающейся смертельной опасности стало ярче и острее.

В сгустившихся сумерках уходящая за горизонт чернота казалась теперь бесконечным провалом в бездну, по которому, вопреки законам физики и здравого смысла, можно было шагать не проваливаясь. Этот зловещий самообман сильно давил на психику, мешая расслабиться и двигаться по мрачной черноте, как по нормальной плотной поверхности. При солнечном свете такой проблемы не возникало. Но там была другая беда – чудовищный невыносимый жар от раскалённой солнцем графитной пыли. Сейчас дневной жар в чёрной пустыне заметно ослаб, и в этом плане перемещаться по черноте стало значительно легче.

Добрых пять минут потребовалось отряду, чтобы худо-бедно обвыкнуться с «бездной» под ногами и с осторожного шага перейти на полновесный бег. Растущее в первые пять минут как на дрожжах чувство приближающейся опасности после ускорения отряда стало нарастать в разы медленнее, но всё же оно росло, и этому факту имелось единственное, крайне неприятное для нас объяснение: скорость перемещения по черноте таинственного кошмара была куда быстрее нашего бега.

По моим прикидкам мы успели отдалиться от оазиса примерно километра на два, когда, следуя пророчеству Жабы, наступил роковой момент явления туда кошмара.

Чувство смертельной опасности, превратившись в паранойю, уже непрерывно колотило набат в подсознании. И я отчётливо понимал, что наши шансы убежать от дьявольски опасного врага по черноте с каждой секундой тают, как кусок льда на летнем солнце. Уже собрался отдать приказ, чтобы друзья переходили с бега на шаг и восстанавливали дыхание, готовясь к неотвратимой схватке.

Но…

Смертельная угроза за спиной вдруг исчезла. Будто добежавший до оазиса кошмар там отчего-то резко потерял интерес к дальнейшему нашему преследованию.

– Что, значит, его больше нет? – прохрипела первой нагнавшая меня и перешедшая следом за мной на шаг Слеза.

– Я больше не чувствую угрозы за спиной, – признался я.

– Слышь, хорош уже дурковать, а, – закатила глаза подбежавшая следом и услышавшая окончание нашего разговора Белка. – Да признайтесь вы наконец, что придумали этот цирк, чтобы отделаться от меня. Теперь-то уж чё скрывать, когда все мы в одной лодке.

– Не было никакого цирка! – прохрипел запыхавшийся Жаба.

– Всё было взаправду! – поддержал приятеля Скунс.

– Я вас умоляю, – фыркнула Белка. – И где же обещанный кошмар?

– Действительно, где? – буркнул я, оглядываясь через плечо.

Но вечерняя мгла сгустилась уже настолько, что оставшийся далёкого позади оазис я не смог разглядеть даже зрением, усиленным серым сиянием Рыбьего глаза.

Интуиция подсказывала, что там определённо что-то случилось после нашего бегства. Но мысль вернуться и разобраться с таинственным исчезновением опасного преследователя отозвалась в подсознании такой вспышкой смертельной опасности, что я отбросил её, как ядовитую змею.

Похоже, жуть позади не исчезла до конца, а лишь затаилась на время, даруя нам какое-то время форы. И упускать этот подарок судьбы нельзя было ни в коем случае.

– Бежим дальше! – скомандовал я и, первым подавая пример, снова перешёл с усталого шага на лёгкий бег.

– Почему?..

– Сам же сказал…

– Я ща сдохну!..

– И я!.. – наперебой жалобно заголосили мои славные компаньоны, но, не дождавшись ответа от равнодушной спины лидера, покорно припустили следом.

И наш ночной марафон продолжился…

Интерлюдия 2

Примерно на трёхметровом участке опоясывающего оазис кустарника сквозь колючие заросли на разных уровнях и в разных местах совершенно бесшумно закурились десятки струй чернильного марева, отлично различимого на белёсом песке местного пляжа даже в густом предночном сумраке. Просочившись через зелёную преграду, струи тут же смешивались на песке обратно в единое целое, формируя чернильное облако размером с добрую четверть пляжа.

Когда из колючек выскочил последний хвост марева, образовавшееся облако невероятно быстрым смазанным движением скакнуло к ещё дымящемуся кострищу и, полностью закрыв его собой, на несколько секунд замерло, будто изучая следы только что сбежавшего отсюда отряда игроков.

Пуфф! Громкий звук из чернильного облака огласил пустынные окрестности торжеством вставшего на след хищника.

И очередной рывок облака по песку точно к месту бегства игроков из оазиса подтвердил наступление финальной фазы охоты.

Однако устремившиеся было к прорехам в зарослях струи чернильного марева вдруг резко втянулись обратно. Чернильное облако качнулось к неподвижной водной глади и вновь настороженно замерло у кромки воды.

Что чутьё на опасность не подвело прячущегося за маревом монстра, стало понятно уже через несколько секунд, когда гладь водоёма перед ним вдруг стремительно затянулась белоснежным туманом. Сопровождающий туман характерный резкий кислотный запах выдал появление на оазисе кисляка. Но скрытый под чернильным облаком монстр ничуть не испугался возможной перезагрузки кластера. Более того, он подался навстречу белому туману, продвинувшись на добрый метр в воду, и расстилающийся над водоёмом кисляк опасливо попятился перед чернильным маревом маскировки монстра.

– Ну-ну, дружочек, я тоже рад тебя видеть, – раздался в тиши оазиса насмешливый голос, прекрасно знакомый любому игроку Континента.

По кисляку прокатилась волна, и в метре от чернильного облака на берегу трансформировалась в человеческую фигуру, надёжно укрытую со всех сторон белоснежным плащом.

– Ну вот мы и свиделись, сводный брат. – Скрытая длинным рукавом рука Хранителя безбоязненно нырнула в чернильное облако. И от этого его прикосновения окружающая монстра маскировка мгновенно рухнула на песок и в воду, обернувшись тонким слоем угольной пыли.

Под маскировкой же оказался огромный скреббер, подобно средневековому рыцарю целиком закутанный в пластинчатую тёмно-серую броню со стальным отливом. Многометровые угольно-чёрные копья лап монстра продолжили спокойно торчать в песке, даже не дёрнувшись в направлении близкой цели.

Хранитель подошёл вплотную к огромной безобразно зубастой морде самой опасной твари Континента и, широко раскинув руки, обнял её, как безобидную плюшевую игрушку. Скреббер же при этом заурчал, как дождавшийся после длительной разлуки хозяина преданный пёс.

– Вспоминай, мой хороший. – Привычная насмешливость исчезла из голоса Хранителя, уступив место тихой грусти. – Я открою тебе нашу общую память так широко, как смогу. И пусть это было давно, но это было! Забудь о своём проклятии, доверься мне, своему сводному брату, и вспоминай…

– Как мы и предвидели, Хранителю пришлось вступить в игру на наших условиях, – повернулся к напарнику сидящий за рулём тенелов. – Он активировал резерв на ранней стадии и стал удерживать объект возле себя в самом начале ночи.

– Выгаданные им сейчас три часа – ничтожная фора для беглецов, – откликнулся тенелов на пассажирском сиденье. – Объект потом отыграет потери за час. Ночью миражи недоступны, и беглецы не смогут укрыться от погони в одном из них. Этот раунд точно будет за нами.

– Не стоит недооценивать противника. Эмоциональный фон объекта зашкаливает. Предполагаю, что Хранитель сможет удержать объект гораздо дольше стандартного интервала. Это даст беглецам шанс протянуть до рассвета и попытаться добежать до ближайшего миража.

– Вероятность подобного развития событий ничтожна.

– И всё же полагаю, нам следует подстраховаться.

Взревел разбуженный мотор, и сорвавшийся с места невидимый джип тенеловов на ходу снова начал наливаться непроницаемой чернотой.

За считаные секунды разогнавшийся до сотки джип стрелой пролетел пять километров по идеально ровному асфальту и, вполовину сбавив скорость, аккуратно свернул на боковую грунтовку, где почти сразу же затерялся среди мрачных елей, растворившись в их густой тени.

Глава 4,
в которой сбываются мрачные предчувствия и нам остаётся лишь уповать на чудо

Бежать ночью по черноте оказалось неожиданно легко и даже приятно. Ровная, без рытвин и ухабов, прожаренная солнцем до твёрдости камня земля под ногами удобно пружинила подошвы ботинок под слоем угольной пыли. Ночная прохлада бодрила лёгким ветерком. А загоревшаяся на небе ущербная луна вкупе с мириадами звёзд давала достаточно света для ориентации на местности даже лишённым читерских навыков ночного зрения игрокам.

Эх, кабы ещё удалось полноценно отдохнуть в оазисе. Купание и основательный плотный ужин – это, разумеется, тоже хорошо, но без восстановительного сна на спутниках быстро сказалось недавнее утомление долгим дневным переходом, и удерживать заданный мною темп отряд, увы, смог далеко не так долго, как хотелось бы. Через час беспрерывного бега первыми ожидаемо зашатались и начали часто спотыкаться крестники. Несмотря на набранные благодаря отрядным бонусам весьма неслабые уже уровни, Выносливость и Физическая сила у практически ещё новичков была на порядок меньше, чем даже у дам. Ну а до уровня моих монструозных показателей и Слезе с Белкой было как до луны.

Поэтому проблему заплетающихся ног выдохшихся крестников пришлось решать прямо на бегу, и я справился с этой немудрёной задачкой просто и эффективно, банально закинув поплывших приятелей себе на плечи – Жабу на левое, Скунса на правое. Превратившимся в пассажиров крестникам было поставлено лишь одно условие: не растерять во время транспортировки свои пожитки. Удерживать же двойную ношу на плечах я предпочёл сам, страхуя обоих парней поднятыми вверх руками за ремни.

Ещё одна персональная просьба адресовалась мною лично Скунсу. Разумеется, я потребовал от вонючки, чтоб на время транспортировки проказник постарался максимально ограничить свой фирменный выхлоп. Парень старался, стискивал булки, терпел. Но – сука! – пердун он и есть пердун. Периодически коварное нутро бывшего бомжа вырывалось из-под контроля Скунса, у меня над ухом раздавалась бодрящая дробь, и под злорадное хихиканье девчонок, тут же разбегающихся в стороны на несколько безопасных метров, мне приходилось «наслаждаться» душистым сюрпризом засранца в гордом одиночестве.

На четвёртом часу марафона ноги стали заплетаться и у девчонок. Пришлось временно перейти с бега на быстрый шаг. Заодно и самому малёхо дать роздых перетруженным ногам, скинув крестников на землю. Парни же после двухчасовой болтанки на моих плечах почли за счастье снова самостоятельно шагать по прохладной в ночи пустыне.

– Уф-ф-ф! Ну наконец-то! – простонала на ходу Белка.

– Чё, сдохла уже, сучка? – тут же в ответ с откровенным злорадством прохрипела Слеза. – Жалеешь уже, небось, что с нами связалась?

– Не дождёшься! – фыркнула Белка и, споткнувшись на ровном месте, устояла на ногах лишь потому, что я вовремя подхватил подругу под локоть.

– Да чё ты с ней возишься! – рассерженной кошкой зашипела слева ревнивица. – Пускай разок мордой в дерьмо это окунётся, глядишь, впредь башкой начнёт думать вместо жопы!

– От доходяги слышу! – огрызнулась восстановившая равновесие Белка.

– Это ты кого, сучка?.. Млять! – Шатающаяся от усталости Слеза на очередном «пьяном» шаге зацепилась плечом за бредущего рядом Жабу и устояла на ногах после неожиданного столкновения лишь благодаря реакции относительно свежего парня, вовремя подхватившего девушку за спину. – Куда руки тянешь, ушлёпок! Зубы жмут, что ли?! Так я могу!..

– Прекрати! – Ухватив разбуянившуюся Слезу за локоть, я оттащил её от едва не схлопотавшего за благое дело спасителя и повёл так же, как и Белку, рядом, только с другой стороны.

– Э-э-э-э! Ну-ка пусти меня! Я тебе не эта подстилка дешёвая!..

– Пасть захлопни, овца малахольная!..

– Ах ты, лярва щипаная!..

– Сама ты крыса конченая!..

– Заткнитесь обе! – Я тряхнул за локти заклятых подруг, готовых уже, забив на усталость, ринуться друг на дружку в отчаянную рукопашную. Но своим вмешательством добился лишь того, что сам стал объектом обоюдной женской ярости.

– Ну-ка признавайся, Рихтовщик, за что ты сучку эту больше жизни любишь?! – Практически каждое слова предъявы Слеза сопровождала чувствительным тычком острого локтя в мой левый бок.

– Я не понимаю, что ты в этой отмороженной истеричке нашёл?! – вторила оппонентке со своей стороны Белка, подкрепляя свой наезд болючими щипками правого бока.

– Любишь эту дрянь?! Признавайся! Любишь?!

– Чё ты в этой в этой курице щипаной нашёл?! Ответь! Вот чё?!

– М-да, не хотел бы я сейчас оказаться на месте начальника. – Чёртово обострённое восприятие уловило сзади шепоток на ухо товарищу подотставшего Жабы.

– Бедняга, – вторил приятелю так же шёпотом осторожный Скунс.

– Люби-и-ишь?! – Очередной угарный тычок локтем прилетел в истыканный левый бок…

– Ну вот чё-ё-ё?! – Новое багровое пятно потенциального синяка стараниями крепких, как тиски, дамских пальчиков нарисовалось с правой стороны…

– Да хватит уже, млять! – Сдают у меня таки нервы. Разумеется, не от боли. С моей Регенерацией наносимый девчонками мизерный ущерб нивелировался сам собой за считаные секунды, но на такое беспрерывное кудахтанье с двух сторон никакого терпения ведь не хватит.

Бросив локти истеричных дам, я неуловимым для их восприятия движением подхватываю обеих подруг за шиворот и, оторвав от земли, трясу красоток, как нашкодивших котят. Всё это с невозмутимым видом проделываю прямо на ходу.

Несколько секунд отчаянно шипящие девчонки пытаются лягаться и царапаться, но из-за серьёзной тряски ничего толкового в ответку сделать мне у них не выходит. Когда скандалистки выдыхаются и перестают рыпаться в моих руках, я возвращаю барышень обратно на землю.

Девушки обиженно притихают. И несколько минут мы шагаем в благословенной тишине.

– Грубиян ты всё-таки, Рихтовщик, – фыркает Белка, первой нарушая хрупкое перемирие. – И чё ты только нашла в этом хаме, Слеза?

– И не говори, подруга, – неожиданно поддакивает та. – Все мужики на одно лицо. Ты к нему со всей душой, а в ответ…

– Так! – решительно вклиниваюсь я в разгорающийся по новой диалог. – Судя по желанию почесать языками, все уже достаточно отдохнули. Поэтому дружно поправляем рюкзаки и бегом марш!

– Э-э-э-э!..

– С фига ли?..

– Начальник… – раздаются возмущённые голоса со всех сторон. Но, не слушая никого, я первым перехожу на бег. И остальной отряд, чтобы не отстать, тоже вынужден опять напрягать уставшие ноги.

В этот раз крестников хватило лишь на полчаса. И ещё около часа затем мы бежали с девчонками втроём, а слабые звенья нашего коллектива привычно пыхтели на моих плечах.

Девчонки снова начали часто спотыкаться, и я собрался перевести отряд на щадящий быстрый шаг, но… Затихшее было пять часов назад чувство смертельной угрозы за спиной вдруг пробудилось вновь.

– Вот дерьмо! – прохрипел я.

– Ты чё? – пропыхтела слева Слеза.

– Я ща сдохну! – вторила заклятой подруге Белка справа.

– Обещанный Жабой кошмар по ходу только что выскочил из оазиса и понёсся за нами в погоню, – признался я, всё-таки переходя на щадящий шаг и сбрасывая с плеч отдохнувших крестников.

– Ну вот опять двадцать пять! – закатила глаза Белка.

– Слышь, помолчи, а, – тут же окрысилась на неё Слеза.

– Да пошла ты! – ожидаемо не осталась в долгу заклятая подруга.

– Сука, как вы достали уже этим детским садом! – возмутился я. – У нас на хвосте несётся по следу смертельно опасная хрень, а вы всё… гм… причёсками меряетесь!.. Да, Белка, это не грёбаный розыгрыш! Клянусь Стиксом, у нас всех реально охренительные проблемы!

– Да поняла я, – буркнула разом присмиревшая возмутительница спокойствия.

– И чё будем делать? – решился подать голос Жаба.

– Убегать сколько сможем и уповать на чудо, – буркнул я в ответ. – Потому как интуиция подсказывает, что даже впятером мы этому грёбаному кошмару не противники, он завалит весь отряд играючи, и это без вариантов.

– У нас есть фора в несколько часов, – вставил свои пять копеек Скунс.

– Толку-то, – отмахнулся я. – Я чувствую, как этот монстр к нам приближается. Он движется по черноте в разы быстрее.

– Дерьмо! И из винтовки здесь не получится стрелять! – зло сплюнула Слеза.

– Даже если б это было возможно, чую, твой крупный калибр кошмару как слону дробина.

– Не робь, подруга, сдюжим как-нибудь. – В кои-то веки от Белки вместо насмешки раздались слова ободрения.

– Дай-то Стикс, – проворчала Слеза.

– Единственный наш шанс выжить – это всеми правдами и неправдами дотянуть до рассвета и попытаться с помощью артефакта открыть, когда в небе появится солнце, портальный мираж… Жаба, надеюсь, ты артефакт не потерял?

– Обижаешь, начальник. – Наш деляга вытянул из-за пазухи похожий на компас прибор на крепком тостом шнурке. – Вот, у сердца его храню.

– Хоть здесь без косяков, – хмыкнул я, потрепав парня по взлохмаченной шевелюре. – Всё, народ, хорош сачка давить. Отдохнули – и будя… Все бегом марш!

– Эх!.. – Многоголосый стон смертельно уставших людей был мне ответом, но, превозмогая боль в до судорог утомлённых ногах, все перешли на бег одновременно со мной.

Гонка за жизнь возобновилась.

Но, несмотря на наше ускорение, нарастающий набат смертельной угрозы за спиной по-прежнему сигнализировал мне, что монстр-преследователь продолжает сокращать расстояние. И накопленной за пять часов форы нам впритык хватит от силы на два часа. А дальше… Впрочем, загадывать так далеко было ещё слишком рано. Возможно, по дороге случится очередное чудо, которое снова на несколько часов стреножит нашего преследователя. Дай-то Стикс!

Пока же отчаянными усилиями мы снова и снова отталкивались гудящими ногами от ненавистной черноты, чтобы хоть на чуть-чуть отсрочить кошмарный конец.

Глава 5,
в которой усталость путает планы, но неожиданная жертва возвращает в игру

Я просчитался с нашими возможностями. Накопившаяся чрезмерная усталость тормозила бег спутников, вынуждая девчонок то и дело переходить с ускорения на быстрый шаг. Крестников же, как несложно догадаться, хватило лишь на полчаса отчаянного бега, а дальше полностью выложившихся шатающихся парней мне снова пришлось тащить на своих плечах, где бедолаги, тут же отключившись, забылись в глубоком беспробудном сне.

Очередного чуда, увы, не произошло. И вместо запланированных мною двух часов преследователю потребовалось всего полтора, чтобы, отыграв фору, во всей своей жуткой красе обозначиться за нашими спинами на горизонте.

Это оказался воистину кошмар Стикса – чернильное облако размером с небольшой дом мчалось по нашему следу со скоростью автомобиля, сокращая разделяющую нас дистанцию прямо на глазах.

До рассвета ещё оставалось не меньше получаса. А длительное отслеживание динамики погони (сперва интуитивное, по мере приближения смертельной угрозы, а теперь уже и визуальное) привело меня к неутешительному выводу, что кошмару, невзирая на отчаянные усилия отряда сбежать от ставшего видимым преследователя, потребуется не более десяти минут на сокращение до нуля разделяющего нас пока ещё полуторакилометрового расстояния.

Так стоит ли моему отряду до последнего отыгрывать роль удирающих от неотвратимой смерти зайцев? Или следует остановиться, малёхо отдышаться и, встретив кошмар лицом, дать монстру последний отчаянный бой? Да, в последнем случае мы отправимся на перерождение на несколько минут раньше, потому как интуиция чётко сигнализировала мне, что шансы отряда на победу в схватке с хищным чёрным облаком однозначно равны нулю, но… Мы встретим смерть в бою, как воины, а не получим карающий удар в спину, как жалкие трусы. И выгаданные в первом случае две минуты обречённого бега точно не стоят неизбежного потом посмертного разочарования, когда в Зеркале памяти перед перерождением каждому игроку отряда откроется горькая правда случившейся по воле их лидера трусливой смерти… Вот такая череда мыслей пронеслась в моей голове, и, взвесив все «за» и «против», я принял решение остановить отряд для подготовки к смертельной схватке.

Но меня неожиданно опередили.

– Позаботься о парнях, Рихтовщик, – прохрипела поравнявшаяся со мной Слеза. – И о Белке своей тоже. – Её залитое потом бледное, как воск, лицо исказилось в досадной ухмылке.

– Эй, ты чё задумала, дура? А ну стоять! – зарычал я и попытался перехватить подругу левой рукой. Но стоило отпустить ремень спящего Жабы, как крестник стал стремительно сползать с плеча, и чтобы предотвратить падение парня в черноту, пришлось тут же вернуть руку на место.

– Через Навигатор я хорошо разглядела ублюдка, – бросила отскочившая в сторону Слеза. – Ты прав, у нас против такой хрени нет ни единого шанса.

– Погоди! Я что-нибудь придумаю…

– Не в этот раз, Рихтовщик, – оскалилась отчаянная бестия. – Прощай, любимый! И пожалуйста, сделай так, чтобы моя жертва не стала напрасной…

– Не смей!.. – Но мой отчаянный крик прозвучал уже в спину отвернувшейся и рванувшей навстречу монстру подруге.

По тому, как вдруг скачками начала возрастать скорость убегающей девушки, казалось бы, до предела вымотанной многочасовым ночным марафоном, я догадался, что подруга активировала свой Летящий бег.

За считаные секунды сократив дистанцию с кошмаром примерно до сотни метров, Слеза сделала крутой поворот и понеслась в сторону. Облако непроницаемого мрака, мгновенно отреагировав на её манёвр, тут же поменяло цель преследования и рвануло вдогонку за отчаянной смертницей. То, с какой лёгкостью девушке удалось проделать этот фокус, подтвердило очередную мою догадку, что следом за первым Слеза активировала и второй свой дар Лакомый кусочек.

– Во даёт, стерва долбанутая! – восхищённо прохрипела справа шатающаяся от усталости Белка.

– Запрыгивай на меня! – зло приказал я.

– Ну не здесь же, Рихтовщик, – нашла в себе силы хохмить едва живая от усталости блондинка. – Однако ничему тебя жизнь не учит. И как был кобелиной бессовестным…

– Хорош трепаться! На спину лезь! И закрепись там как-нибудь, – приказал я, останавливаясь.

– Да как? Тут же эти двое! – простонала привалившаяся сзади ко мне без сил Белка.

– Уж постарайся как-нибудь, млять! И давай быстрее там задницей шевели! Слеза жизнью своей платит за эти секунды передышки!

– Рихтовщик, хорош нагнетать. Ну переродится зазноба твоя разок, эка невидаль.

– Лезь, млять! Не рассуждай!

– Да лезу я, лезу…

Примерно через пять секунд Белка надёжно зафиксировалась на спине, обхватив ногами бока и сцепив ступни в замок на животе, руки же, протиснув между телами крестников и шеей, зафиксировала на вороте моей майки.

Пока мы навьючивались, уводящая от отряда кошмар Слеза отбежала в сторону ещё примерно метров на триста, и в предрассветном сумраке крохотная фигурка уже практически скрылась из виду, заслонённая преследующим её по пятам многометровым чернильным облаком.

– Она пустая, Белка, – с тоской глядя вслед удирающей смертнице, вдруг разоткровенничался я. – У неё в запасе имеется единственная жизнь, которую она только что поставила на кон. А учитывая количество скопившихся в последнее время вокруг нас врагов, выживать в одиночку после перерождения Слезе придётся ой как непросто.

– Вот дерьмо! – откликнулась за спиной подруга. – Ну и с фига ли ты тогда её отпустил?

– Это было её решение. – Я двинулся, с каждым шагом набирая ход. – Которым она подарила нам шанс, – добавил уже на бегу.

– Шанс на что? – хмыкнула Белка. – Рихтовщик, ты чё, правда надеешься, что на своих двоих сможешь сбежать от этой клубящейся хрени?

– Я попытаюсь. А там уж как карта ляжет…

Глава 6,
в которой отчаяние сменяется радостью, а улыбка фортуны сопровождается хрустальным звоном рассыпающегося стекла

Когда уведённое Слезой чернильное облако растворилось в сумраке на пределе видимости, я пробормотал под нос фразу-активатор скрытой ступени Легче пуха:

– Крыло!

И на очередном скачке обременённое весом троих пассажиров тело ожидаемо испытало замечательное чувство невесомости от распахнувшихся за спиной призрачных крыльев.

Как выпущенный из пращи камень, мы взвились на двадцатиметровую высоту, откуда я снова смог увидеть вдали смутный силуэт стелящегося по следу беглянки чернильного облака. Чернота внизу обернулась многокилометровым озером бирюзовой подсветки, и я мысленно обозначил целью перелёта доходящую до горизонта грань «бирюзы» в противоположном от удаляющегося монстра направлении.

– Охренеть! – выдохнула за спиной Белка. – Не представляешь, как долго я по этому скучала!

В ушах засвистел ветер, перед глазами замелькали крупные цифры обратного отсчёта, и мы стрелой понеслись к далёкому ориентиру.

Этим манёвром я решал сразу две задачи. Во-первых, за считаные секунды увеличивал отрыв от преследователя на дополнительные полтора-два километра. Во-вторых, обрывал цепочку наших следов на черноте, в толстом слое графитовой пыли которой, как в снежном сугробе, надолго фиксировался каждый шаг.

Конечно, я не рассчитывал столь примитивным манёвром окончательно сбить с толку преследователя. Прекрасно понимая, что через какое-то время шустрый кошмар, рыская по округе, таки наткнётся на точку моего приземления и снова встанет на след отряда. Но пару-тройку часов очередной форы таким фокусом я точно отыгрывал для отряда у злодейки-фортуны. Что вскоре недвусмысленно подтвердила интуиция, прикрутившая после неуклюжего приземления обратно на черноту оглушительный набат смертельной опасности в голове до едва различимого зуда в области затылка.

Соскок с крыльев, как всегда, получился крайне неприятным, и мне пришлось пережить несколько весьма опасных секунд, когда едва не подкосившиеся после падения с трёхметровой высоты ноги отчаянными скачками по дикой синусоиде стали гасить начавшуюся неуправляемую болтанку. Дополнительный вес трёх пассажиров и по-прежнему задранные вверх для страховки крестников руки, разумеется, сильно мешали мне восстанавливать равновесие. Но читерская ловкость в итоге помогла-таки справиться с кризисной ситуацией.

– Может, мне слезть? – предложила Белка, когда чехарда с прыжками взад-вперёд на ровном месте закончилась и, вернув контроль над телом, я начал по новой разгоняться.

– Да сиди уже. Успеешь ещё, – проворчал я, на бегу подтягивая за ремни беспробудно храпящих парней и поудобнее устраивая на плечах их слегка сползшие во время недавней тряски тушки.

– Впечатляет, – фыркнула девушка.

– Что?

– Силища твоя теперешняя, Рихтовщик. Ты ж только что этих кабанов как манекены невесомые подтянул. Это ж сколько…

От трёпа разговорчивой подруги отвлёк замелькавший внизу на периферии зрения значок прилетевшего в отрядный чат сообщения.

Развернув послание, я прочёл: «Всё, я на пределе (Это конец ((Надеюсь, моя жертва не оказалась напрасной. Прощай ((((((((((»

Сердце сдавило от щемящего чувства утраты любимого человека. Боли стало так много, что не в силах удержать её внутри себя, я отчаянным криком выплеснул в окружающее пространство тоску по гибнущей прямо сейчас подруге:

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!..

– Ты чего? Что стряслось? – Запаниковавшая Белка так натянула ворот моей майки, что едва не придушила.

Физическая боль отрезвила меня.

– Хват… тит… задуш… шишь… – прохрипел я, невольно замедляя бег.

Ворот тут же перестал быть удавкой, и я смог отдышатся.

– Ну и?.. Чё это было? – продолжила Белка допрос, когда прерванный было её стараниями бег возобновился.

– Прощальное послание от Слезы, – зло бросил я в ответ. – Действие её абилок закончилось, и… Короче, сама всё понимаешь.

– Не вешай нос, Рихтовщик. Слеза бывалый игрок и сможет о себе позаботиться после перерождения. А когда мы закроем эпик, жирные плюшки за него достанутся и ей как члену отряда.

– Эк ты, подруга, размечталась, – хмыкнул я. – Мы ещё даже от кошмара этого чёртова за спиной не избавились. Лишь выиграли несколько часов форы. Но чую, очень скоро монстр снова нащупает наш след. И тогда мы все скопом отправимся на перерождение следом за Слезой.

– Оптимист, млять!

– Уж какой есть…

Дальше наш разговор не заладился, и следующие четверть часа я молча бежал в дымке предрассветного полумрака.

Наконец из-за горизонта вынырнул краешек солнца, и мрачная чёрная пустыня озарилась первыми жгучими лучами.

– Алё, сонное царство! Ну-ка подъём! – Замедлив бег, я подхватил крестников за ремни, приподнял обоих над плечами и стал трясти.

– Обожди, я сперва слезу! – возмутилась Белка, из-за устроенной мною тряски оказавшаяся вдруг под лавиной не сильных, но неприятных ударов расслабленных нижних конечностей соседей по её бокам и спине.

Я прекратил тряску и через секунду окончательно остановился.

Пока Белка сползала с моей спины, Жаба со Скунсом практически одновременно вышли из спячки и, самостоятельно задёргавшись в неудобном состоянии, подвешенные за ремни, наперебой запросили поставить их на землю. Что я, разумеется, тут же и сделал.

– Чё? Неужто оторвались? – спросил плюхнувшийся ногами в графитовую пыль Жаба.

– Временно, – буркнул я зло. И мой раздражённый вид напрочь отбил у крестника желание задавать уточняющие вопросы.

– А Слеза где? – первым удивился пропаже спутницы Скунс.

К горлу подкатил ком, и я едва сдержался, чтобы не отоварить плюхой ни в чём не повинного пердуна.

– Её с нами больше нет, – пришла мне на выручку Белка. – Она пожертвовала собой и задержала преследователя. И только благодаря ей все мы до сих пор живы.

– Твою ж мать!.. – заворчал Жаба, но я тут же его перебил, не позволив договорить:

– Оплакивать потерю будем потом. Если это «потом» вообще наступит, в чём я лично пока что не уверен. И чтоб повысить наши шансы, доставай-ка, Жаба, свой амулет, прямо сейчас активируй его, и все дружно начинаем искать портальный мираж.

Крестник кивнул и полез за пазуху…

Через два часа, чуть опередив мой прогноз, снова раздался тревожный набат в голове. Кошмар нашёл наш потерянный след и бросился вдогонку.

За эти два часа, увы, далеко отойти мы не успели. Тому имелся ряд причин. Во-первых, из-за поднявшегося над горизонтом солнца в чёрную пустыню стремительно вернулась удушливая дневная жара, бежать в которой на пределе сил, как раньше, чревато было потерей сознания от теплового удара. Во-вторых, активированный Жабой артефакт всё это время на всю катушку сканировал окружающую местность, пытаясь нащупать миражный портал. От членов отряда же требовалось при этом не зевать и беспрестанно смотреть по сторонам, чтобы в ключевой момент поймать взглядом откликнувшийся на зов артефакта мираж. Ведь его отклик на зов артефакта продлится не дольше секунды, после чего отслуживший своё хитрый механизм на груди Жабы по инструкции обязан был осыпаться грудой бесполезных осколков. И если в тот роковой миг мы не успеем вовремя приметить портал, поход по черноте пришлось бы сворачивать, возвращаться обратно в Крынку (в чём нам охотно поможет грёбаный кошмар) и оттуда начинать всё с самого начала. Учитывая вышесказанное, дабы не упустить момент обнаружения спасительного портала, мы разбили окружающее пространство на четыре сектора, и каждый член отряда получил для наблюдения свой персональный участок. Отслеживать же изменения даже в ограниченном секторе на бегу чревато было потерей концентрации, неминуемой из-за всё того же быстрого утомления на жарком солнце, и, как следствие, пропуском в нужный момент заветного миража.

Шагом же за два часа мы продвинулись по пустыне от силы на десяток километров, что для шустрого кошмара было сущим пустяком. И от появления на горизонте зловещего чернильного облака теперь нас отделяли считаные минуты.

Беспрерывный двухчасовой осмотр местности, как несложно догадаться, членам отряда принёс лишь резь в слезящихся от усталости глазах. Ни один грёбаный мираж так и не откликнулся на зов нашего артефакта.

Я не стал сеять панику среди друзей своим интуитивным предчувствием приближения непобедимого монстра. И все продолжали таращиться в окружающую черноту с упорством обречённых на заклание камикадзе. Лишь я один знал, что кошмар снова стрелой несётся по нашему следу, пожирая разделяющие нас пока что километры, как обжора бублики. И в душе моей помимо воли буйным цветом разрасталась безнадёга. Неужели жертва Слезы оказалась напрасной? Все усилия тщетны? И…

– Вижу! – звенящий от восторга голос Белки мигом возродил почти похоронную надежду на спасение из адского цейтнота.

Все тут же развернули головы на зов девушки и, следуя указанию её пальца, увидели на расстоянии примерно в две сотни метров полупрозрачную серебристую арку с искрящейся на солнце пеленой портала внутри.

Хрустальный звон лопнувшего на груди Жабы артефакта подтвердил, что это он и есть. Исполнив своё предназначение, хитрый механизм, как положено, лопнул, осыпавшись грудой осколков.

Через секунду мы все четверо, не сговариваясь, со всех ног рванули к открывшемуся наконец миражному порталу.

Ещё примерно через три минуты на место бывшего портала, беззвучно схлопнувшегося за спиной последнего отрядного игрока, прибыло чернильное облако. Скрывающееся внутри него за пеленой маскировки чудовище издало обиженный стон, интуитивно осознав, что поиск вновь потерянного следа на сей раз грозил затянуться на многие дни.

Интерлюдия 3

Для поставленной руководством цели было решено задействовать семь дронов, летящих разными маршрутами на значительном удалении друг от друга.

Большее число компактных беспилотников грозило привлечь к себе внимание аборигенов из всех ближайших к цели становищ. Обитающие там племена серых тварей славились на весь Континент своими мастерами-лучниками, и пробиться сквозь устроенный последними в случае обнаружения вертушек ливень стрел у скопления дронов не имелось ни единого шанса. Пробиваться же с боем под прикрытием дальнобойной артиллерии было и вовсе глупо, поскольку уникальные абилки серых позволяли им оставаться невредимыми под градом пуль и осколков.

Использование же меньшего числа дронов опять же грозило провалом операции по причине крайне высокой вероятности незапланированных форс-мажоров в богатых на сюрпризы серых землях. Плюс на финальной стадии операции винтокрылым лазутчикам ботов надлежало спуститься в подземный провал и пролететь два километра до цели по лабиринту подземелий, кишащих слепунами. В одиночку такой подвиг дрону совершить было нереально. По расчётам аналитиков для этого финального прорыва в подземелье необходимо направить отряд минимум в три дрона. И с учётом того, что три-четыре дрона с большой вероятностью отсеются на подлёте к провалу, семи беспилотников на старте, ведомых с базы асами-операторами, как раз должно было хватить.

Старший лейтенант Блезг Сыыг буквально утопал в ручьях своего пота. Мерзкая солёная гадость заливала глаза, из-за чего периодически чуть рябила картинка на встроенных в линзы кристаллах-мониторах.

В капсуле контроля старлей находился уже немыслимые четыре с половиной часа, побив сегодня собственный личный рекорд аж на два часа. Не рассчитанная на столь длительную беспрерывную эксплуатацию техника начала чудить, и несмотря на по-прежнему активно работающую вентиляцию, рабочее место оператора превратилось в адское пекло. Форменная майка и шорты Блезга давно промокли до нитки. Противно скапливающийся на носу и подбородке пот капал куда-то в область живота, а из увитых проводами силиконовых перчаток виртуального контроля ручьями стекал до локтей, откуда тоже срывался куда-то вниз. В кожаном кресле под задницей старлея скопилась уже настоящая лужа, и наверняка не меньше натекло на пластиковый пол капсулы. Но узнать про это оператор не мог, вынужденный беспрерывно контролировать свой дрон, штурмующий далёкие просторы соседнего региона.

Блезг мучился от жажды, но воды в капсуле не было, да и отвлекаться на глоток во время слияния с дроном оператору было строжайше запрещено по инструкции. Приходилось терпеть. От неизбежных при обезвоживании организма судорог спасали стимуляторы, введённые старлею в санчасти перед долгим ответственным заданием.

Удушливая жара в капсуле и жажда были неизбежной платой за виртуозное управление дроном, добиться которого можно было лишь путём абсолютного слияния сознания оператора с ведомым летательным аппаратом.

На кристаллы-мониторы в глазных линзах одновременно поступали картинки с десятка камер дрона, фиксирующих окружающее пространство под разными углами со всех возможных сторон. На мини-динамики в ушных раковинах бота транслировался звук с десятка микрофонов, улавливающих сквозь шум родных винтов близкие и дальние вибрации посторонних объектов. Одновременно с поступающей визуальной и звуковой информацией погружённые в сенсорный силикон перчаток виртуального управления пальцы оператора осуществляли контроль винтов дрона (центрального и четырёх боковых) и при необходимости стрельбу из пулемёта, закреплённого на подвижной турели в его подбрюшье. Контроль винтов был завязан на пальцы правой руки оператора, стрельба из пулемёта, соответственно, на левой.

Налаживая контакт с дроном, прежде чем вести подопечного в полёт, оператор в капсуле контроля погружался в некое подобие транса, словно перетекая частью сознания в бездушный винтокрыл. И только в таком состоянии он мог филигранно управлять своим дроном. Любое постороннее движение, даже глоток воды, грозило разрушить удерживающую состояние транса предельную концентрацию. Поэтому каждый боевой вылет дрона с базы невольно становился серьёзным испытанием на выносливость для его оператора. Из-за такой специфики управления манёвренными беспилотниками боевые рейды дронов обычно ограничивались интервалом в два часа. И сегодняшний чрезмерно затянувшийся рейд стал тяжким испытанием даже для опытного старлея.

Одно лишь радовало смертельно уставшего бота – этот рейд был полётом в один конец, и возвращать обратно на базу вертушку ему точно не придётся.

Первый час полёта в лунной ночи над еловыми макушками безопасных лесных кластеров до Челюсти мертвеца – горной гряды, являющейся западной границей Пятнадцатого Юго-Восточного региона – прошёл ожидаемо спокойно.

Следующие полтора часа пришлось потратить сперва на утомительно долгий набор высоты для перелёта над трёхкилометровыми, практически отвесными скалами Челюсти мертвеца, потом, соответственно, на не менее нудный спуск с заоблачной высоты обратно до рабочей полусотни метров над уровнем земли.

На вершине горной гряды у Блезга приключилось первое боестолкновение. Ему пришлось очередями шугануть с полдюжины горгулий – тварей Стикса, мутировавших под воздействием паразита из каких-то крупных птиц семейства ястребиных, ороговевшие перья которых превратили пернатых в жутких мифических страшилищ. К счастью для старлея, одинокий дрон привлёк внимание лишь низкоуровневых тварей, костяная защита которых не приобрела ещё достаточной плотности для отражения пулемётной очереди дрона. Увязавшихся за винтокрылом преследователей удалось благополучно сбить. Причём добрую половину, судя по прилетевшему позже Блезгу победному уведомлению, со смертельными ранами.

После спуска началась изнурительная гонка над отливающей в лунном свете голубоватым сиянием серой землёй. Деревьев, за ветками которых в случае опасности легко можно было спрятать от сторонних глаз дрон, здесь не было от слова совсем. А низкорослые коряги, торчащие на островках с редкой травой, не смогли бы скрыть даже воробья, не говоря уж о его почти метровом летательном аппарате.

Блезгу пришлось вести дрон в открытую, в лунном свете являя собой для местных снайперов просто идеальную мишень. Организовавшее ночной рейд командование исходило из того, что ночью практически все аборигены будут дрыхнуть в своих стойбищах и реальную опасность для дронов могут представлять лишь лучники-стражники, стерегущие по ночам покой своих родичей. Соответственно, чтобы не угодить под их стрелы, нужно было не напороться на стойбище серых. Вот только карта приграничной местности соседнего региона у ботов имелась лишь полугодичной давности, а здешние кочевники были любителями перемещать свои стойбища с места на место.

Обозначенных на карте прежних стоянок серых в нынешних реалиях ожидаемо не оказалось, и выбравший отчаянный маршрут пролёта над старыми стойбищами аборигенов старлей не прогадал. Двухчасовой перелёт от горной цепи к земному провалу обошёлся без единой стрелы, пущенной снизу по его дрону. Остальным же операторам их сводного отряда повезло куда меньше.

Выведенные на периферию зрения аватарки боевых товарищей в виде крошечных изображений шестёрки дружественных дронов за время двухчасового перелёта над приграничной серой землёй периодически начинали тревожно мелькать и наливаться опасной краснотой. Это означало, что дроны-союзники попадались-таки на глаза страже стойбищ и подвергались обстрелу.

Три аватарки в итоге посерели, обозначив ликвидацию лучниками трёх летательных аппаратов. И к месту общего слёта над ямой подземного провала прибыло лишь четыре из стартовавших с базы семи дронов.

Блезг привёл свой дрон в нужный квадрат самым первым и, заняв у земли оборонительную позицию, ещё добрых десять минут потом дожидался подлёта остальных везунчиков. В итоге выяснилось, что совершенно невредимым остался лишь дрон старлея. Остальные три имели нанесённый стрелами противника ущерб различной степени тяжести.

У пострадавшего больше всех остальных дрона, прибывшего к месту общего сбора самым последним, пластиковый корпус превратился в натуральный дуршлаг. Помимо доброй дюжины сквозных пробоин, из него в разные стороны торчали три стрелы и был сорван один из четырёх боковых винтов. Из-за никудышной аэродинамики и очевидных проблем в ходовой части летательный аппарат серьёзно лихорадило, и его оператору приходилось прилагать просто титанические усилия, чтобы элементарно удержать дрон в воздухе. У остальных двух имелись только сквозные пробоины в корпусе и по одной застрявшей стреле, из-за чего они, разумеется, тоже изрядно проигрывали дрону Блезга в скорости, но хотя бы по-прежнему уверенно держались в воздухе и сохранили вполне приемлемую боеспособность.

Операторы собравшейся четвёрки дронов по-деловому быстро провели короткое совещание в отрядном чате, где утвердили план подземного прорыва к цели. На дрон Блезга, как самый исправный и боеспособный летальный аппарат, товарищи возложили главную миссию рейда – прорыв к тайнику в подземелье и активацию замаскированной пусковой кнопки. Сами же они добровольно обрекли себя на роль смертников, которые будут стараться сколько получится выманивать на себя подземных тварей и выводить тем самым из-под удара последних дрон Блезга – единственную надежду успешного завершения грандиозного рейда.

Пострадавший сильнее всех неуклюжий дрон-решето, как условились, ухнул в подземный провал самым последним, подался в сторону от остальных рванувших в глубь пещеры винтокрылов и тут же затеял яростную пальбу, поливая из пулемёта без разбора всё подряд на стенах и сводах пещеры. Это было необходимо отряду, чтобы сбежавшиеся на грохот стрельбы окрестные слепуны пропустили мимо своих нацеленных на источник грохота локаторов шумы винтов первой тройки дронов и позволили тем втихушку, не привлекая к себе внимания, проскочить первую пещеру из трёх находящихся на карте маршрута до цели.

Всё прошло, как и было задумано. Тройка дронов беспрепятственно долетела до нужного коридора и, скрывшись в нём, понеслась к следующей пещере.

Через какое-то время шумный смертник в оставшийся за спиной пещере ожидаемо затих, рассыпавшись на оплавленные куски пластика под градом кислотных нитей сбежавшихся подземных тварей. Риск напороться на встречного слепуна в подземном переходе был невелик, но имелась вероятность угодить в ловушку из кислотных нитей. Поэтому узкий коридор дроны штурмовали на трёхметровой дистанции друг от друга – сперва два покоцанных «охранника», которыми было не жаль пожертвовать, и замыкающим – дрон Блезга.

Им повезло, коридор оказался без сюрпризов. После вылета во вторую пещеру один из «охранников» вышел из строя и, отлетев в сторону, тоже открыл беспорядочную пальбу по стенам и своду пещеры, отвлекая устроенной канонадой внимание тварей от шума винтов рванувших дальше в глубь пещеры летательных аппаратов.

Когда слепуны подавили второй источник оглушительного грохота, два незамеченных дрона уже мчались по очередному длинному переходному коридору.

Увы, здесь им не повезло. Поперёк движения оказалась натянута кислотная сетка, в которой сгинул, рассыпавшись на дымящиеся куски, последний охранник Блезга. Это случилось примерно за полсотни метров до выхода в последнюю третью пещеру. Своей героической гибелью дрон-камикадзе разрядил ловушку, и оставшемуся в гордом одиночестве старлею оставалось лишь рвануть к выходу на максимальных оборотах и молить Стикс успеть сбежать из узкой земляной кишки раньше, чем сюда сбегутся твари, привлечённые грохотом падения первого дрона и сигналом сработавшей ловушки.

Блезг почти успел. Уже в считаных метрах до выхода ему всё же пришлось открыть огонь по преградившей выход массивной туше. Пулемётная очередь стала сюрпризом для твари. Слепун не успел закрыться костяной бронёй, и расстрелянного врага вынесло наружу.

Старлей, хоть и с боем, но всё-таки вырвался на простор третьей пещеры. Цель была уже рядом – вмурованная в стену, она висела на трёхметровой высоте в дальнем её конце.

Огрызаясь короткими очередями по рванувшим наперерез по потолку и полу разноуровневым слепунам, дрон запетлял из стороны в сторону, уходя от изрыгаемых скопившимися над выходом тварями кислотных нитей.

Полностью от частого града подарочков уйти не удалось, в корпусе образовалось несколько дымящихся пробоин. Засбоил задетый кислотой центральный винт.

Но он успел-таки прорваться в глубь пещеры, не развалившись тут же под градом кислотных снарядов. И основной их вал теперь уже остался благополучно позади.

Из-за случившихся серьёзных повреждений летательный аппарат залихорадило. И чтобы удержать в воздухе дрон, давно немеющие от чудовищной усталости пальцы правой руки пришлось напрягать вдвое сильнее. Старлей справился и с этой напастью. Выровняв ход, он понёсся к цели.

Десятки, а то и сотни тварей подземелья рванули за ним в погоню. От урчащей лавины за спиной удалось оторваться всего на десять метров, и как он теперь ни старался, повреждённый винт и дымящиеся, на ходу расползающиеся пробоины в корпусе делали управление дроном с каждой секундой всё труднее и труднее. Отрыв от преследователей не только никак не удавалось увеличить, наоборот, он удручающе быстро сокращался.

Блезгу повезло, что третья пещера оказалась длиной всего в сотню метров. Окажись она такой же, как первая или вторая (соответственно двести и двести пятьдесят метров длиной), и дрон старлея оказался бы настигнут и погребён под лавиной кислотных нитей на полпути к цели.

Относительно короткое расстояние до дальней стены позволило Блезгу вывести дрон на дистанцию прицельной стрельбы. Он навёл ствол пулемёта на замаскированный земляной коркой полуметровый бетонный щит, разглядеть который в абсолютно однородной земляной стене помогла специальная поисковая программа в кристаллах-мониторах линз, и открыл огонь.

Через несколько секунд дрон таки нагнала толпа преследователей. Замерший на месте для прицельной стрельбы летательный аппарат сам превратился в идеальную мишень, и захлестнувшая его лавина кислотных нитей буквально испарила винтокрыл Блезга.

Заглохший пулемёт рухнул с трёхметровой высоты в фейерверке дымящихся пластиковых ошмётков на головы низкоуровневых тварей, которые довершили уничтожение ненавистного летуна, втоптав дымящийся пластик и погнутый оружейный ствол в земляной пол пещеры. Но Блезг этого, разумеется, уже не видел. Капсула с едва живым от перенапряжения и чудовищной усталости оператором внутри плавно распахнулась. Из ослепших глаз старлея тут же градом хлынули слёзы, смывая ненавистные линзы, своевременно подхваченные подскочившим дежурным ботом.

Следом за линзами Блезгу помогли избавиться от силиконовых перчаток виртуального управления. Дальше, действуя по инструкции, дежурный бот перетащил туго соображающего после пережитого шока виртуальной гибели героя-старлея из капсулы в кресло-каталку, вручил бедолаге откупоренную бутылку с минеральной водой и повёз в медчасть, где стандартный набор восстановительных процедур в кратчайшие сроки должен был полностью восстановить здоровье оператора и вернуть ценного бота обратно в строй.

Сразу несколько пуль из выпущенной по цели очереди угодили в забитое землёй углубление в центре бетонной плиты. Сила этих частых ударов вдавила стальной штырь, верхушка которого скрывалась от посторонних глаз в центральном углублении плиты. Движение штыря активировало установленный в древней плите датчик, от которого по подземным кабелям за сотни километров ушла команда в другой скрытый под землёй бункер.

В пустом просторном помещении без окон и дверей под потолком начали неспешно разгораться люминесцентные лампы. В их нервно мигающем поначалу свете вынырнули из тьмы голые бетонные стены просыпающегося бункера, обозначились бетонные же пол и потолок. Ещё там обнаружился старый, растрескавшийся от времени и местами даже протёртый до дыр кожаный диван, молчаливым динозавром раскинувшийся в центре помещения. И всё. Ни мебели, ни вещей. В пустом просторном каменном мешке бункера больше ничего не было.

Когда лампы под потолком разгорелись и свет в давно заброшенном помещении стал ровным и ярким, запылённый воздух каземата на несколько секунд помутнел и от образовавшегося из ниоткуда тумана резко пахнуло кислым зловонием, прекрасно знакомым всем игрокам Континента.

Когда же белёсая дымка чудесным образом развеялась так же стремительно, как и возникла, на старом диване обнаружилась одинокая пленница.

– Хранитель, это чё ещё на хрен за подстава?! – возмущённо закричала угодившая в ловушку пленница.

Но ответом ей было лишь равнодушное молчание бетонных стен.

Глава 7,
в которой кошмары сменяют друг друга

Выскочив из портала, мы оказались на островке чахлой серо-зелёной травы, окружённом каменистой серой землёй с редкими вкраплениями таких же, как наша, травянистых лужаек. Портал за нашими спинами беззвучно схлопнулся, отрезая связь нового места с чернотой, и бьющий набат смертельной опасности в моём подсознании тут же замолчал.

Впервые с момента прочтения кривых строк пророчества Жабы на песке пляжа в оазисе ко мне окончательно вернулось душевное спокойствие. Интуиция безмолвно дала знать, что угроза нападения кошмара миновала и в данную минуту на новом месте нам уже ничего не угрожает.

– Это ещё чё за степь плешивая? Куда мы попали? – выразил общее недоумение Жаба.

– Серые земли это, – просветил я компаньонов. – Почти такая же безлюдная пустыня, как и чернота. Но тут хотя бы на землю садиться можно. – Подавая пример, я первым плюхнулся на жёсткую траву и с удовольствием вытянул изрядно натруженные ноги.

Крестники тут же рухнули в траву следом и уже лёжа стали избавляться от заплечных рюкзаков и оружия.

– А как же серые твари? – проявила эрудицию Белка, усаживаясь рядом со мной, предварительно скинув рюкзак.

– И чё не так с серыми? – хмыкнул я.

– Ну ты ж сам только что сказал, что серые земли необитаемы, как чернота.

– Никогда такого не говорил.

– Да млять! Рихтовщик, какого хрена?! Парни, подтвердите ему, вы ведь тоже слышали…

– Я сказал безлюдные, – поспешил прояснить ситуацию, опередив привставшего уже на локтях откликнувшегося на призыв девушки Жабу. – А местные аборигены стопудово не люди. Это, уж поверьте, я знаю не понаслышке. Имел с ними опыт общения.

– Что?! Ты контактировал с серыми? – оживилась Белка. – Они убили тебя, да? Расскажи.

– Нет.

– Рихтовщик, ну не будь занудой. Интересно же.

– Нет – в смысле не убили. Мы с серыми даже сражались вместе против отряда муров.

– Охренеть! И чё? Как ты с серыми-то сошёлся?

– Там мутная история. Подозреваю, Хранитель устроил тогда нашу встречу.

– Чего?!

– Говорю же, история мутная…

– Твою мать, Рихтовщик! Вот только не надо сейчас с темы соскакивать и заднюю врубать. Сказал «а», говори и «б». А то я на хрен от любопытства сдохну!

– Слушай, давай потом, а? Я устал как собака. Да и все мы за ночь вымотались до чёртиков. Сейчас нужно пожрать да соснуть хотя бы несколько часиков. А потом, когда продолжим путь, обязательно всё расскажу. Обещаю.

– Ты, что ли, прямо тут спать собрался? – округлила глаза девушка. – На открытом месте?!

– Согласен, на солнце спать жарковато будет. Но можно тряпья из рюкзаков на эту корягу навязать, – я кивнул в сторону лишённого растительности облезлого то ли дерева, то ли куста, сиротливо торчащего по центру нашей лужайки. – Тогда получится подобие навеса, в тени которого…

– Млять! Ты издеваешься надо мной, что ли?! – перебила Белка. – При чём тут на хрен солнце?! А если серые нас спящих повяжут? Или того хлеще, глотки во сне перережут?

– Вообще-то они не такие уж кровожадные дикари. И большинство баек, гуляющих о них по Континенту, – это бред чистой воды.

– И много ты серых видел, Рихтовщик?

– Троих.

– Всего троих? – хмыкнула Белка. – И уже за всё их поганое племя впрягаться готов. А я вот считаю, что неспроста на Континенте игроки этих ублюдков серыми тварями прозвали. И ежели они доберутся до нас спящих, уверена, нам всем очень не поздоровится.

– И чтобы такой неприятности не случилось, мы все будем по очереди дежурить и оберегать сон друг друга, – подвёл я черту под затянувшимся спором. Вытащил из рюкзака банку тушёнки, вскрыл её и начал есть.

Друзья последовали моему примеру.

– Первый час отдежурю сам, – продолжил я, утолив первый голод. – Потом меня сменишь ты, Белка. Ну и последний час будут высматривать потенциальную угрозу выспавшиеся Жаба со Скунсом.

– Я бы всё-таки предпочла ещё пройтись и подыскать нам более укромное местечко, – проворчала Белка, потроша ножом свою банку.

– Без проблем, – кивнул я. – Только, чур, охламонов этих на своём горбу дальше попрёшь уже ты.

– Да мы так-то и сами сможем, – возмутился ковыряющий банку Жаба.

– Угу, – поддержал товарища привставший на локтях Скунс. Но продержаться так вымотанный до предела крестник смог недолго и, через несколько секунд обессилев, откинулся обратно в траву.

– Согласна? – игноря крестников, спросил я Белку.

– Млять! – зло бросила поморщившаяся в ответ девушка.

– Вот и я о том же… Короче, сейчас хаваем, мастерим навес и по очереди на караул…

…Снова глаза застилал белый вонючий кисляк.

– Нужно решать, Рихтовщик. Прямо сейчас! – В раздавшемся за спиной яростном шёпоте Хранителя на этот раз не было и намёка на насмешку. – Пока ещё выбор за тобой! Но эта привилегия продлится недолго! Решайся! Немедленно! Или вместе с ними потеряешь всё!

Из липкой паутины приснившегося кошмара меня выдернул загремевший в подсознании набат смертельной опасности.

Ещё не открыв глаза, я уже понял, что безнадёжно опаздываю отразить удар. Интуитивно угадав его направление, успел лишь толчком плеча отпихнуть в сторону прильнувшую ко мне во сне девушку.

Воздух вокруг уплотнился от активированного рывка, и в щель чуть приоткрывшихся глаз я увидел сюрреалистическую картину валящейся с неба крылатой твари. Огромные растопыренные для удара когти заключённой в роговую броню «птицы» уже были в считаных сантиметрах от моей груди и шеи, а длинный зазубренный клюв почти воткнулся в правый глаз.

Преодолевая сопротивление вязкого воздуха, руки с травы метнулись наперехват страшилищу. Но мгновенно очистившийся (как это всегда происходит в момент боя) от всех посторонних мыслей разум тут же выдал неутешительный прогноз: ответным ударом я смогу лишь отомстить своему убийце, но предотвратить наносимые мне тварью уже прямо сейчас смертельные раны, увы, не успевал от слова совсем.

– О-о-о-о-отс-с-с-с-с… – тяну я непослушными в киселе застывшего воздуха губами и языком отвратительно длинную фразу-активатор, наблюдая, как по миллиметру надвигающийся словно в замедленной съёмке клюв крылатой твари достигает-таки роговицы глаза, а длинные, как ножи, когти впиваются в открытую шею и грудь…

Мозг взрывается от волны нестерпимой боли, но я упрямо продолжаю тянуть:

– …ско-о-о-о-о… – Картинка перед глазами меркнет в клубах кровавого тумана.

Из-за бешеного ускорения тела кровь из ран выстреливает наружу, как из брандспойта, даже останавливая на мгновение дальнейшее продвижение клюва и когтей. Невольно гася своим присутствием в ранах чудовищный напор крови, клюв и когти твари неожиданно превращаются из орудий убийства в спасительные пробки, не позволяющие смертельно раненому телу в один миг истечь кровью и лишиться сознания от кровопотери, давая мне тем самым шанс в этот роковой миг дотянуть-таки до конца бесконечно длинную фразу:

– …ок! – Только теперь пальцы рук добираются до покрытой роговыми бляшками шеи твари. Последним осознанным действием я успеваю сдавить шею «птичке» и рывком сломать убийце хребет.

Действие рывка прекращается. Воздух теряет вязкость и плотность, возвращаясь к обычному состоянию. Сознание проваливается в конечную черноту. И…

Я вторично просыпаюсь уже от собственного чиха. Обнимающая меня Белка что-то недовольно бормочет во сне. И я с облегчением понимаю, что всё снова получилось. Дар Второй шанс активировался несмотря на изрядное искажение фразы-активатора, и в моём распоряжении теперь есть целых пять секунд – просто прорва времени для владеющего рывком высокоуровневого игрока.

В подсознании ожидаемо начинает набирать обороты набат, сигнализирующий о приближающейся сверху смертельной опасности.

Я аккуратно отпихиваю в сторону подругу, раскрываю глаза и вижу пикирующих с неба на нашу лужайку ороговевших крылатых монстров. Поскольку в предыдущий раз мой обзор полностью перекрывала туша атаковавшего меня убийцы, остальных крылатых тварей я тогда разглядеть не сумел. Теперь же кроме своего обидчика я насчитал в небе ещё пятёрку пикирующих кровожадных ублюдков.

Однако увеличение числа целей ничуть не повлияло на уже составленный нехитрый план схватки: под читерским разгоном в последний момент подорваться навстречу «птичкам» и всех их тупо порубить на куски. Потому как все атакующие с неба твари были невысокого уровня, и даже вшестером, но лишённые элемента неожиданности, они не представляли для меня теперь серьёзной угрозы.

Прежде чем броситься наперехват крылатым ублюдкам, я даже успел скосить глаза в сторону крестников и увидел, как эти грёбаные пофигисты, прижавшись спинами друг к дружке в полусидячем положении, уронив головы на грудь, задавали душевного храпака.

«Вот и доверяй таким горе-дежурным охрану лагеря!» – мысленно чертыхнулся я, сделав зарубку навешать проштрафившимся сторожам люлей, когда всё закончится.

И повторно задействовав рывок, стал сквозь уплотнившийся воздушный «кисель» подниматься на ноги навстречу практически застывшим в воздухе на двухметровой высоте «птичкам».

В левой руке материализовался призванный из ячейки резак, в правой – Шпора. И кровавая бойня началась…

Глава 8,
в которой подвиг приводит к плачевным последствиям и от скандала спасает плен

– Фу, млять! Чё это?! А-а-а-а-а!..

– Мля! Сука! Гадость какая! За что?!..

– Это чё, млять, за шутки дебильные?! Рихтовщик, ты чёртов ублюдок, я тебя ненавижу!.. – наперебой заголосили крестники и Белка, разбуженные вдруг рухнувшим на всех троих кровавым водопадом.

Но тут уж ничего не попишешь. Как говорится, лес рубят – щепки летят. А поскольку рубил я вместо брёвен теплокровных тварей, то и выносило во все стороны из-под шипастого диска Шпоры и дымящегося клинка резака кровавые «опилки».

Со всей шестёркой монстров под читерским разгоном рывка я управился буквально за несколько секунд, поэтому хлынувшая из выпотрошенных туш тварей кровища с дерьмом и потрохами практически одновременно рухнула на землю, ровным слоем накрыв безмятежно похрапывающих компаньонов. Кстати, последним ещё повезло, что никого не припечатало до кучи кусками разрубленных туш «птичек». Угоди такие «сувениры» по спящему человеку, да ещё с твёрдой, как камень, ороговевшей шкурой, и вместо возмущения крикунам пришлось бы вопить от реальной боли. Но озвучивать это удачное стечение обстоятельств я не рискнул. Облитая кровавым дерьмом троица и без того зыркала на меня, как на врага народа, и намёк на возможные увечья вряд ли приподнял бы им настроение.

Сам я, понятное дело, на последних мгновениях действия рывка благополучно выскочил из-под зловонного душа и остался относительно чистым. Несколько случайных кровавых капель на моём камуфляже на фоне чумазых страшилищ, в которых превратились остальные члены отряда, смотрелись сущим пустяком.

– Вообще-то я только что спас ваши жизни, – попенял я друзьям, когда вал ругани в мой адрес начал ослабевать и поднявшиеся с травы члены отряда стали брезгливо стряхивать с рукавов и штанин налипшие кровавые ошмётки.

Думаете, хоть один из троицы сказал мне на это спасибо? Ага, щас! Ругань в мой адрес тут же возобновилась с утроенной силой:

– Да врагу не пожелаешь такое спасение! Фу, мерзость какая!..

– Сам-то вон, начальник, чистеньким остался! А нас… Ой, млять, я ща блевану!..

– Скотина! Какая же ты, Рихтовщик, редкостная скотина! Я тебе эту подставу, говнюк, вовек не забуду!..

Перед глазами не вовремя загорелся победный лог с ничтожной на текущем уровне прибавкой к опыту в 3112 единиц, и я сморгнул красные строки не читая.

– Я-то при чём? Ты с охламонов этих спрашивай. Они на посту заснули и налёт горгулий на лагерь прошляпили. – От возмущения я вдруг вспомнил даже название местных «птичек», краем уха подслушанное когда-то давно в чужом разговоре, и для пущей убедительности ткнул пальцем в ближайшую отсечённую башку со здоровенным раззявленным клювом, зубчатой режущей кромкой которого запросто можно было перепиливать бедренные кости, а впечатляющим шипом на конце пробить любой череп. – И если б не моя развитая в лабиринтах чуйка на смертельную угрозу…

– Если б, если б… – передразнила Белка. – А я говорила, что не надо было лежбище на открытом месте устраивать!.. – Подбоченившись девушка двинулась на меня.

Стоит признать, в теперешнем окровавленном виде разъярённая блондинка выглядела весьма устрашающе. Настолько, что, не испугавшись минутой ранее схватки с шестёркой горгулий, сейчас под её напором я даже невольно попятился.

– …Ну конечно, зачем меня слушать! Кто я такая?! Ведь у Рихтовщика грёбаная чуйка на смертельную угрозу имеется. И он по-любому нас спасёт! Ну давай тогда, спасатель, обнимемся! И я даже расцелую тебя, говнюк, в знак благодарности! Да куда ж ты побежал-то, герой, млять?! Эй, ну-ка сюда иди!

– Белка, ты не в себе. Тебе нужно переодеться и успокоиться.

– Я сама решу, что мне нужно… Сюда, сказала, иди!

– Но ты же понимаешь, что это случайно так вышло? Я ж как лучше хотел.

– Понимаю. Конечно, понимаю… Сюда иди!

– Да, Белка! У меня ведь в рюкзаке больше нет запасной одежды!

– Сюда иди!..

Пока обиженная подруга гоняла меня по окрестностям лагеря, предоставленные сами себе крестники сбросили с себя испорченные вещи, почистили лица, руки и волосы смоченными водой кусками марли и переоделись в запасные комплекты камуфляжа из своих рюкзаков. Их плотная прорезиненная ткань, к счастью, не пропустила внутрь зловонный кровавый душ, и укрытые там вещи сохранились чистыми, как только что со склада.

Окончательно реабилитируясь за предыдущий свой косяк, в этот раз первыми очередных непрошеных гостей заметили как раз закончившие переодеваться парни.

– Белка, начальник, хорош дурковать! – вдруг испуганно окликнул нас Жаба. – Кажется, у нас снова проблемы.

И звонкая дробь заднего выхлопа от Скунса, сопроводившая призыв товарища, придала зловещего символизма словам Жабы.

Обернувшись к крестникам, мы увидели наших парней в окружении четвёрки серых тварей. Сверху до пояса аборигены мало чем отличались от людей негроидной расы, а вот по-звериному выгнутые коленями назад ноги совершенно не походили на человеческие. Плюс, разумеется, невозможный для живого человека мышино-серый цвет кожи.

Взяв крестников в полукольцо, четвёрка серых держала их под прицелами стрел и копий.

Но первое же наше движение в сторону друзей тут же спровоцировало появление отряда серых уже возле нас. Словно сбросив пелену невидимости, тройка лучников и двое копейщиков преградили нам путь на примерно полутораметровой дистанции. Скрипнули согнутые синхронным рывком рога луков, и от нацеленных буквально в упор стрел у меня неприятно засосало под ложечкой. Но несмотря на столь очевидную угрозу жизни прямо перед глазами, интуиция на потенциальную опасность среагировала подозрительно спокойно. Из чего я сделал вывод, что аборигены не намерены нас немедленно убивать, и предпринял попытку договориться:

– Э-э-э, уважаемые. Мы, типа, с миром в ваши земли…

Выброшенные в молниеносных выпадах копья застыли в считаных миллиметрах от наших с подругой сонных артерий.

– Дипломат, млять! – прошипела Белка и, опасаясь повернуть голову, злобно зыркнула в мою сторону.

И снова интуиция проигнорила набат, показывая, что острая сталь возле горла – это лишь очередной элемент беспонтового устрашения. Впрочем, возможно, таким вопиющим пофигизмом к происходящему чуйка тупо намекала мне, что эти серые ни разу для меня не противники. И если захочу, я в одиночку смогу перебить всех девятерых, атаковав даже из такого, казалось бы, заведомо проигрышного положения, как сейчас.

Для победы над аборигенами достаточно было лишь вновь активировать читерский рывок, и в сгустившемся, как кисель, воздухе спокойно вывести шею из-под смертельного удара превратившегося в неповоротливую колоду копья. Дальше скачок вперёд, и призванными резаком со Шпорой можно устраивать неотразимую резню преградившей дорогу пятёрки. Потом ещё полсекунды на сокращение дистанции до дальней четвёрки, и остальные аборигены окажутся порубленными на части так же неуловимо быстро, как их предшественники. Вот только… Если Белку в процессе затеянной резни мне ещё удастся выдернуть из-под удара серых и спасти с вероятностью около пятидесяти процентов, то шансы защитить крестников окажутся близки к нулю. Потому как их конвоиры, пока я буду добираться до них, по-любому успеют отреагировать на смерть сородичей хотя бы одним выстрелом или уколом копья.

Выходило, что немедленно затеяв драку, себя я спасу точно, Белку фифти-фифти, а крестников потеряю без вариантов. Без Скунса же продолжение похода теряло всякий смысл. Значит, силовой вариант решения проблемы пока что не годился. Следовало подождать, чтобы нас соединили с крестниками, и потом, подгадав момент, атаковать тоже объединившийся отряд серых… Или всё же удастся как-то поладить с этими молчаливыми истуканами бескровным путём? Ведь раз нас до сих пор ещё не убили, значит, зачем-то мы всё же нужны серокожим ублюдкам…

Словно отвечая на мой вопрос, из пустоты справа раздался вдруг гортанный клёкот, подсказав, что там, в невидимости, скрывается ещё один абориген. И то, что, пока он не подал голос, я никак не ощущал присутствие рядом десятого члена отряда серых, само по себе уже говорило о многом. Этот невидимка определённо был самым опасным в отряде противника. А ещё через мгновение до меня вдруг дошло, что частично понимаю диалект серых, и я весь обратился в слух.

Глава 9,
в которой на помощь приходят старые связи и я покупаю очередного кота в мешке

– …обещал… помощь… верю, – вычленил я из клёкота невидимки.

– …убить?.. быстрый!.. горгулий? – зашёлся в ответном клёкоте серый, с нацеленным на моё горло копьём.

– Варыч… проклятых!.. шансов, – снова отдельные слова из клёкота справа.

– …рискованно!.. смерть!.. договариваться?.. невозможно! – в ответ обрывки фраз копейщика.

– …не знаю… тебе решать…

И даже из столь коротких обрывков мне стало понятно, что переговоры серых развиваются по неблагоприятному для нас сценарию. Командир-копейщик топил за то, чтобы кончить нас прямо сейчас по-тихому. Оппонент-невидимка вроде бы ему возражал, но делал это как-то вяло, без огонька, а под конец согласился даже с весомостью доводов кровожадного главаря этой шайки.

Необходимо было срочно вмешаться в судьбоносный для нас диалог серых.

Теоретически я знал язык племени вантунгов, и именно это знание, без сомнения, позволяло теперь частично понимать наречие серых тварей из похожего на вантунгов племени. Вот только как заговорить на типа доступном мне гортанном клёкоте, я не имел ни малейшего понятия.

Рискнул тупо спародировать клёкот серых, в отчаянной надежде передать аборигенам информацию через чуждое человеческому горлу извлечение гортанных звуков. А когда начал, сам удивился неожиданно богатой палитре горловых модуляций, вдруг оказавшихся мне доступными.

«Что вы от нас хотите? Какую помощь вам обещали? Кто?» – Некое подобие таких вот трёх вопросов я постарался заключить в свой неуклюжий клёкот.

Четвёрка вооружённых серых рядом с предводителем-копейщиком ощутимо подобралась после первого же гортанного звука в моём исполнении, но гневный клёкот командира призвал второго копейщика и тройку лучников соблюдать первоначальное спокойствие.

– Чё происходит, Рихтовщик? – шепнула мне Белка, как только я замолчал. – Ты знаешь язык этих ублюдков?

– Вот ща и выясним. Самому интересно, – буркнул я в ответ.

– …понимаешь? – обратился ко мне яростным клёкотом главный копейщик, но из всей его длинной тарабарщины разобрать мне удалось, увы, лишь единственное последнее слово. К счастью, оно оказалось ключевым, и его хватило, чтоб догадаться о смысле вопроса.

Окрылённый очевидным успехом фокуса с пародией на клёкот, я тут же выложил угрожающему копьём серому как на духу всю свою подноготную.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.