Драгоценность Бытия
Алмагуль Исакова

© Алмагуль Исакова, 2025

ISBN 978-5-0065-4479-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Драгоценность Бытия
Введение

Глава 1 Дорога в Ад: погружение в самое сердце страдания

Глава 2 Дорога в Рай: погружение в путь самосознания

Глава 3 Ад и Рай: две стороны Одного

Глава 4 Легкость Бытия

Глава 5 Бесконечность Бытия

Назначение книги: Книга предназначена для тех читателей, кто готов со всей силой и мужеством погрузиться вглубь себя – в природу своей реальности.

Краткое описание: Автор настолько глубоко погружается в суть Бытия, что советует не читать эту книгу человеку, еще не готовому, со слабой нервной системой, не окрепшему духом.

Обнаженная реальность, истина, любовь, красота повествуются в ней со всей откровенностью такой, какая она есть на реальном опыте женщины – матери.

г. Алматы, 2025 г.

Введение

В первой книге «Глубокая любовь реальности» читатель проживает и понимает восемьдесят процентов, а двадцать не понимает. Но что-то в нем просыпается и «оглядывается» по сторонам. Во второй книге «Живое знание» становится понятным только пятьдесят процентов, а пятьдесят – нет. Но что-то начинает чувствовать и узнавать Истину. В этой, третьей, книге «Драгоценность Бытия» человек умом понимает примерно двадцать процентов, а восемьдесят просто проживает живую Жизнь тихо и незаметно, осознанно погружаясь в свою естественную суть, где происходит постепенное распознавание Истины от иллюзии. И то, что было непонятным в начале, становится понятным в конце. И наоборот. У каждого человека свой путь. Как нет одинаковых отпечатков пальцев, так нет и одинаковых путей в Реальность. Об этом нам были даны подсказки еще много тысячелетий назад: «Я есмь путь, и истина, и жизнь».

Итак, тем, кто не готов глубоко погрузиться в себя и посмотреть прямо на То, что Есть, я эту книгу читать не рекомендую.

В книге «Драгоценность Бытия» происходит погружение в То, Чему нет названия. И одновременно случается какое-то непонятное узнавание, невероятная интуиция, что-то все сильнее и сильнее влечет в Это. Что? Не могу описать.

На этой волне я каждый день на YouTube канале слушала послания Экхарта Толле, Руперта Спайра, Джона Батлера. Они оказались для меня векторами-указателями, проводниками из глубины Источника.

Я уже не пыталась понять все, что возникало в настоящем моменте, а просто писала и позволяла быть тому, что есть. И каждый раз поражалась: что было препятствием для меня постепенно превращалось в «это измерение». Происходило ясное узнавание: все то, что мешало, и есть Путь. Уильям Блейк сказал: «Поиск Истины – священный путь». И это правда.

То, что было орудием пыток, постепенно, очень медленно, становилось спасением. И вдруг становится совершенно очевидным, что счастье – это То Место, где отсутствует личность – отдельное, обособленное Я.

Почему Бог счастлив в покое? Потому что живет одним моментом. Для Бога (для Реальности) жизнь – это настоящий момент. Многие люди думают, что настоящий момент это то, что происходит в моменте. Настоящее – это пространство, в котором все происходит. Вот прочему настоящее не может измениться. Это само Сознание.

Чем больше в книге описываю это осознавание, тем ярче приходит понимание: разум – это ограниченная версия Реальности. Все, что Реальность знает о себе, – всего лишь ограниченное содержание ума. Вот почему наука никак не может познать Абсолютную Истину.

В процессе искреннего, честного, детального самоисследования пришла к выводу: позиция отдельного Я – это позиция безумия.

В данной книге часто пользуюсь словами «безумная», «сумасшедшая». Это не означает, что женщина в диком припадке носится по улицам и выкрикивает нечто непонятное. Нет. Под этими словами подразумеваю неведение, незнание, невежество, незрячесть человека, который отождествил себя только с ограниченной личностью и поверил в нее! Вот почему в послании человечеству было сказано: «По вере вашей дано будет».

Как ограниченное временное явление может знать То, что присутствует вечно? Как прерывистое может знать непрерывное? Опыт осознавания непрерывен. В процессе чтения книги можно заметить, как ограниченное и обособленное постепенно рассеивается в пространстве Осознания. Приходит понимание, что оно просто имитировало несуществующую личность, в данном случае женщину Аи.

При прочтении книги становится ясным, что Любовь и Счастье не для «отдельного Я». Для того, чтобы испытать счастье, «отдельное Я» должно умереть. Великий страх порождается великой любовью. По факту смерть «отдельного Я» это приглашение в Любовь. Книга показывает, что избегание смерти тягостнее, сложнее, тяжелее, чем сама смерть. И приглашает в Любовь, в То, где отсутствует разделение, в То, где отсутствует разлука, – в Бесконечность Бытия.

В первых двух книгах во мне присутствовало чувство, что они пишутся «блудным сыном», который вспоминает «запах» отчего дома и со всех ног бежит домой, по пути разгребая завалы, в которых оказался. В данной книге создается ощущение, что и Отец тоже стремится навстречу «блудному сыну», освещая путь домой (выделено курсивом). Поэтому порой то, что пишется, кажется настолько неожиданным, абсурдным и непонятным, что ум и тело никак не могут в этом разобраться. И это так. Потому что мысли и чувства – непригодный инструмент для познания Истинного Я. Но затем, каким-то волшебным образом, «вся мозаика» складывается в одно невероятное полотно, и интуитивно происходит узнавание Истинного Я.

Поэт Генри Торо сказал так: «Чтобы поведать Истину, нужны двое – рассказчик и слушатель». Применяя данное выражение к этой книге, можно сказать, что рассказчик – это Возлюбленный, который бережно, с заботой выводит любимую из «темного леса», в котором она заблудилась. А слушатель – это Влюбленная, которая не спит глубокой ночью, чутко и внимательно прислушивается, стараясь не пропустить приход жениха (рассказчика). Такое чувство, что Возлюбленный говорит любимой: «Я стал таким, как ты, чтобы ты стала такой, как я».

Никто никогда не может сказать: «Вот она, Истина! Я ее видел, трогал руками». Истину можно пережить, осознать, но увидеть, потрогать, пощупать невозможно. И в этом – величие Творца. «Творение – это движение красоты во имя Любви» (Хафиз Ширази, персидский поэт, суфийский шейх, XIV в).

Много лет назад было сказано: «У Бога много имен». Поэтому в книге, словно пунктиры-указатели, я использую разные слова, созвучные определенному моменту восприятия: Осознание, Жизнь, Знающее, Единое, Недоступный восприятию, Одно, Тайна, Всепроникающая Истина, Я Естьность, Прозрачная Открытость, Бытие, Покой, Суть, Тишина, Истина, Непроявленное, Сознание, Господи, Любовь, Счастье, Присутствие, Красота, Вездесущее настоящее, Мама-Жизнь, Это, Истинный Хозяин, Открытое, То, Чему нет названия, Простор, Драгоценность Бытия, Пустое, Живое знание, То, Целое, Свобода, Радость, Реальность, Непостижимое, Настоящее, Бесконечность Бытия. Каждый читатель воспримет то понятие, которое созвучно ему глубоко внутри.

Исходя из этого, хочу пожелать читателю: читайте книгу, прислушиваясь к своему внутреннему ощущению, без логики мыслей и чувств. Постепенно что-то само начнет распознавать себя, раскрываясь все больше, глубже, шире, светлее, озаряясь ясностью Бытия. Если есть желание отложить книгу на некоторое время, сделайте это и займитесь тем, что интересно на данный момент. Не контролируйте, не подавляйте себя, а делайте то, что вам нравится. Ведь Жизнь – это самое невероятное приключение, какое только может быть!

Описанный в книге опыт не является ни духовной идеологией, ни мифологией.

С любовью, Исакова А.

Автор: Исакова Алмагуль Омирбаевна

Редактор – корректор: Юманова Елена Борисовна

Дизайн обложки: Барченко Михаил Васильевич

(С) Исакова Алмагуль, 2025 г.

Все права защищены. Перепечатка и тиражирование без ведома автора запрещены.

«Я отверстие флейты, через которое дышит Творец. Послушай эту музыку»

Хафиз (персидский поэт, суфийский шейх XIV века)

Глава 1

Дорога в Ад: погружение в самое сердце страдания

На меня сильно повлияло осознание «я ни от кого не рождалась, и ни один ребенок не рождался от меня». Что-то в моей губине чувствует в этом истину, ведь у Любви реально нет начала и конца. Сейчас всем телом ощущаю, как ребенок жаждет раствориться в матери и отце, как мужчина жаждет раствориться в женщине, а женщина – раствориться в мужчине. И во всем этом есть какое-то вечное движение, динамизм: «отдельное Я» жаждет слиться с Целым. В этом кроется суть живого существа – любить и быть любимым.

Где-то внутри понимаю, что если суть жизни – Любовь, то тогда иллюзорная жизнь держится на страданиях, лжи, страхе, жажде наживы. Фраза «мать рожает себе госпожу» по факту означает «Реальность рожает себе госпожу» – ограниченый, локальный ум, который постепенно превращается в «отдельное Я». И все! Понеслась дорога в Ад.

Что ограниченный ум (мысль) знает о Жизни? Ничего. Что телесное ощущение знает о Присутствии? Ничего. Что восприятие знает об Осознанности? Ничего. Мысли, телесные ощущения, чувства, восприятия не знают и не переживают.

Цитата «Люди игнорируют реальность иллюзорного мира» ошеломляюще повлияла на меня. А ведь это правда! Насколько мне известно, в мудрости мира есть слова «Мы не живем – мы отбываем наказание». И вот, в созвучии с этим посланием, смотрю на тревожность и страх внутри, которые присутствуют во мне. Раскрываю ладони и рассматриваю поврежденные участки кожи на пальцах. Смотрю прямо, проговаривая: «Есть одна Неизменность. Значит, то, что сейчас видится, чувствуется, ощущается, – это уже второе». Но Реальность одна, второй Реальности нет, иначе Реальность не была бы Реальностью. Значит, ощущения в теле это то, из чего состоит второе, то есть иллюзия. Что из этого вытекает? Суть иллюзорного мира – страх, боль, скорбь, недуги, страдания, жажда наживы за чужой счет. Одним словом, страх исчезновения. Кто или что боится исчезнуть? Иллюзорный мир. Тело с облегчением выдохнуло.

Несмотря на глубинные изменения внутри, я все же чувствовала, что мне нужна поддержка на этом пути. Отождествление себя в теле женщины дает о себе знать, чувствую – необходима поддержка большой мужской силы. И просто внутренне однажды взмолилась: мне нужна поддержка!

Мои молитвы, оказывается, были услышаны. Теперь я на YouTube слушаю Джона Батлера (примеч. автора: родился в 1937 г., британский писатель, философ, фермер на пенсии; известен тем, что написал несколько книг, описывающих его опыт медитации и духовности), о котором несколько месяцев назад ничего не знала. Через него слышу голос Реальности: «Погрузись очень глубоко в себя, в бездну, стань непоколебимым якорем для самого себя». Будь центром самого себя: это как центр колеса, он неподвижен, хотя на периферии все крутится и вертится. Он часто проговаривает в своих выступлениях: «Чтобы стать целым – надо быть целым».

Решила прогуляться в дальний супермаркет. Иду по одной из больших магистральных улиц города в состоянии покоя и какой-то тихой непонятной эйфории; быть может, так влияют слова, которые я проговариваю про себя: «Люди игнорируют реальность иллюзорного мира». С каждым повторением данных слов взгляд становится более открытым. Когда наблюдала верхушки деревьев, взгляд плавно перешел на небо, я произнесла: «Чем больше Тебя, тем меньше меня». И уже путь изменил свое качество: иду и поражаюсь городу, где так долго суетилась и тревожилась раньше. Сейчас он предстал в моем восприятии в том духе, какой я ощущала в других странах во время поездок на семинары и ретриты с очередным вопросом к духовным мастерам, с которыми чувствовала созвучие внутри. Тот же дух и те же ощущения сейчас. В городе, где нахожусь, я не живу, а путешествую. С удивлением замечаю, что корни слов в названии города и моего имени сопадают. Самая большая речка, на мосту которой я сейчас стою, имеет в корне имя моего мужа. А горная речка, где я часто гуляю, имеет корень, совпадающий с моим именем. И вдруг – ступор в голове: квартира (клетка), где разворачивались события мужчины и женщины, свекрови и снохи, родителей и детей – расположилась между названиями двух рек, которые совпадают с нашими именами. И возглас в изумлении: «Это что, такая шутка?! Кто шутит? Кто играет?» Одно над Одним. Ум в ступоре, в голове словно что-то сжалось. Иду дальше и уже не хочу ничего понимать, а только проговариваю про себя: «Я маленькая, а Ты большая».

Вернулась домой и промолвила: «На все Твоя воля!». Мне все нравится: и прогулки, и прослушивание семинаров, и работа над книгами. И самое главное – мой ум теперь все меньше и меньше болтает. А ведь муж в порыве гнева мне это часто говорил: «Хватит болтать! Молчать надо!»

Ну вот, теперь все меньше и меньше болтаю, все больше и больше просто наблюдаю природу, слушаю птиц. Изумительно! И все мне нравится. В связи с этим вспомнила, как однажды папа сказал: «Во всем, что говорит мама, девяносто процентов лжи». Ну что ж, так устроен иллюзорный мир. Чувствую, что осознание истины происходит с помощью организма: ведь тело реально испытывает сейчас наслаждение. Тут же понимаю: все, что появляется и исчезает, не реально. Действительно – через некоторое время тело постепенно успокоилось и пришло в свое обычное состояние, словно ничего и не было. А когда стала осознанно погружаться в это, тело начало слегка дергаться и «нервничать». Глубоко вдыхаю и выдыхаю, наблюдая движение дыхания. Не заметила, как уснула.

А утром вспомнила, как Джон Батлер говорил: «Бог Един, и Он мужского рода; кроме Одного, ничего нет, нет второго». Продолжаю размышлять на эту тему. Получается, что это иллюзорная женщина заманила мужчину в свой мир материи. Для этого Бесконечности необходимо сузиться до точки, то есть Бесконечному Сознанию надо локализовать себя в ограниченном уме. Я в ступоре, но впервые отдала должное своему смышленному уму и доброму терпеливому телу. Получается, иллюзорная женщина просто держит мужчину в своем мире, маня вкусной пищей, оргазмом, рождением детей, материальным уютом, создавая вокруг себя искусственную красоту. Это напоминает маленький, красивый, уютный мир Мальвины в сказке «Буратино». Но даже Буратино (ожившее дерево) сбежал из этого искусственного мира, где много контроля, инструкций, правил и нет реальной жизни. Лишь один Пьеро грустит и плачет, мечтая оказаться в искусственном мире.

Вчера, когда прогуливалась вдоль магистральной улицы, упиваясь и наслаждаясь всем окружающим, обратила внимание, что это был день завершения учебы в учебных заведениях. Дети, подростки, юноши и девушки шли по улицам нарядные, с ленточками выпускников на одежде. И я вдруг тоже почувствовала себя выпускницей школы жизни, какого-то очередного ее рубежа, а внутри зазвучала песня, которую подпевала про себя:

«Для нас всегда открыта в школе дверь,

Здесь прожито и понято немало…»

Именно поэтому мудрецы говорят: «Великий урок в том, чтобы осознать, чем человек не является».

И вот я дома. Глубокий вдох и выдох, проговариваю про себя: «Истинное я безобъектно, оно входит и выходит». Никакого влияния на тело от этих слов не ощутила. Тогда стала проговаривать: «Тишина входит и выходит». От этих слов тело слегка защемило. Продожаю делать намеренные вдохи и в то же время понимаю, что я пугаю тело, и я же одновременно боюсь тела. Боюсь, что оно заболеет, будет мучиться и умрет. Ах, вот где корень безумия! Вот где безумная Аи, игнорирующая реальность иллюзорного мира! От осознания в районе пупка возникло еле заметное болевое ощущение.

Во время завтрака я обычно слушаю любимые песни, в этот раз «джем» выдал песню «Люблю» (j’aime), где зал хором поет, а у певицы слезы на глазах. По телу пробежала дрожь: такое ощущение, что «дети подземелья» стоят и хором поют песню, несмотря на то, что они в заточении «под куполом железной сетки». Поют и пытаются донести Одному свою любовь. Приходит ясное осознание, что тут нет заслуги Одного, все делается Одним, в едином движении Одного. Хор детей, провозглашающих свою любовь, и то, что сейчас чувствую, пронзают насквозь. Живот скрутило, меня всю прочистило. Понимаю, что Одно живет посредством всех. Какое счастье, что во всем происходящем нет заслуги отдельно взятой личности! Какое счастье, что в этом движении нет «я, меня, мое, мной»!

В последнее время не хочется брать в руки телефон: как только пробегаю по ленте всемирных новостей, появляется чувство, что этот мир все еще безумен. В связи с этим реально понимаю, что жила в доме, которого всегда боялась. Это все равно что жить с бомбой внутри, находиться в непрерывном страхе, потому что не знаешь, когда она взорвется. Глубокий выдох от осознания всего этого ужаса. Возможно, это и есть безумие. Бог решил спуститься вниз и посмотреть, как выглядит живодерня. Перед глазами всплыл эпизод, когда муж – по профессии стоматолог – вырывал мне коренной зуб: у меня реально от боли перед глазами сверкали молнии. Следующий эпизод, который вспомнился: лежу в реанимации после операции на женские органы, наркоз отошел, боль – не описать. Помню только, что стонала и проговаривала «мама», взгляд был устремлен в угол потолка. Собрав всю выдержку и терпение, с мольбой, стоном и болью произносила лишь одно: «Ма-ма». Утром медсестра спросила:

– Как провели ночь?

– Было невыносимо больно.

– Надо было позвать, мы бы дали вам обезболивающее.

Но настоящие слезы появились только сейчас. Я прошла жизненный путь с болью, и при этом не возникало даже мысли о том, чтобы боли не было: просто шла и не догадывалась, что боль можно хоть как-то уменьшить средствами живодерни. Реально, ротозей – это я. И еще эпизод. Когда дети были совсем маленькими, муж вечером повез нас всех к себе на работу, чтобы проверить зубы. Посмотрев детей, сказал: «Садись, гляну тебя». Вернулись домой, а доченька – маленькая девочка – сказала:

– Когда папа тебя лечил, у тебя слезы из глаз текли. Я это увидела и захотела плакать.

Все мы тут, как агнец Божий, терпим. А куда деваться?

Оказывается, все это время я шла рядом с болью, как с чем-то таким, что есть и без чего нельзя. Хоть и жутко боялась ее. И только сейчас вижу в боли лучшего доброго друга, который просто присутствует рядом с человеком, когда ему плохо. Как в притче о несчастном Иове. Когда Иов потерял абсолютно все – жену, детей, кров – и сидел на пепелище своего сгоревшего дома, друзья пришли поддержать его в страдании, но не приблизились к нему, а просто тихо долго сидели в сторонке. Затем встали и так же тихо, не промолвив ни слова, ушли. Вот и я сейчас ощущаю боль как хорошего друга, который приходил ко мне в самые тяжелые моменты, а потом тихо уходил. И что-то во мне чувствует, что это у всех так. Это было и с мужем, когда у него удалили части пальцев на ногах; и с его братом, когда тому удалили одно обожженное ухо (во времена «дикого капитализма» офис, где находились его деньги, подожгли); и с моим братишкой, когда у него во время ремонта автомобиля вытек один глаз, и т. д. Это реально живодёрня!

Чувствую во всем этом ментальные проекции отдельной обособленной личности – женщины Аи, которая говорит: «Раз я в этом мире никому не пришлась ко двору и все прогоняют меня, раз во мне в этом мире никто не нуждается, пойду туда, где меня примут: в боль, уныние, в страдания». А когда и эта чаша была настолько переполнена, что уже не смогла выдерживать всю тяжесть, я взвыла:

– Не может быть, чтобы все было плохо и тяжело! Неужели этот мир создавался только для того, чтобы все было плохо и тяжело? Если так, то какой смысл был создавать все это?! Я узнаю правду или умру!

Приложила ладони к одной стороне лица и спросила: «Кто боится этого тела, в котором сейчас находится?» «Я». Приложила ладони к другой стороне лица, спросила: «Кто боится, что это тело заболеет и умрет?» «Я». Получается, во мне не один страх, а два? Изо всех сил стараюсь разглядеть мысль «я есть тело». Ступор. Ничего не обнаружила.

…Готовлю под музыку блины, и вдруг меня с головы до пят обдало чем-то настолько изумительным, что не могу передать. Я только воскликнула:

– На этот безумно сумасшедший роман способен только Бог!

Перед сном осознаю: страх – это эгоизм. Страх – это проявление обособленной эгоистичной личности. И вижу, как личность извивается: даже на раскаленной сковороде пытается любой ценой сохранить себя. Страх и сопротивление – эгоизм. Нужда и поиск – эгоизм. То, что отделилось от Целого и живет за счет эго.

Ночью мне приснился сон. Я легла под самого презренного человека, которого нельзя и человеком назвать. Его образ немного напоминал соседа, которого другие жильцы считали не в себе, хоть он и имел семью, как все другие. Я всегда смотрела на него с презрением и осуждением, так как однажды оказалась жертвой его обмана и предательства, еще когда работала с ним вместе. Поэтому ясно видела его ложь, обман, хитрость, готовность вмиг продать за бесценок любого. И именно под такого человека я легла. Он меня «имеет», а я лежу под ним и думаю: от него ведь можно подхватить заразу. И уже во сне задаюсь вопросом: как я могла так пасть? Как могла обесценить самое дорогое, что есть, и вмиг отдать?! Не чтить самое дорогое и ценное, что у меня есть?! Это все равно что за бесценок продать родную мать, свою жизнь, единственно дорогое, что у меня есть. Ни во что не ставить и не ценить Единственное, самое близкое! Сквозь сон едва понимаю, что если до этого я считала себя хорошей женщиной и жертвой обстоятельств, то сейчас почувствовала себя тиранкой, которая абсолютно ничего не ценит, ничем не дорожит и ведет себя, как самая необузданная эгоистичная сущность! Вижу другой фрагмент сна. От увиденного внутренний ребенок пришел в ужас и стал плакать от страха. Про себя говорю: ребенок испугался. Я уже не замечала обесценивания самого дорогого, но всей сутью ощутила испуг ребенка и услышала его плач.

Если раньше, когда произносила слова «прости меня, грешную», внутри не чувствовала себя такой, то сейчас всю себя полностью такой ощутила. Есть за что просить прощения у самого родного, что есть:

– Прости меня, грешную! Я единственный паразит, который расположился на Целом, и вредит, пожирая изнутри. Прости меня, грешную: именно такая я и есть!

Среди ночи меня прочистило, пронесло. Продолжаю сокрушаться, произнося: «Единственная грешная – это я, Аи! До этого момента себя такой не считала, хоть много писала об этом. До этого момента я была скользкой тварью (лягушкой), прикрытой добродетелью и святостью». А сейчас ясно вижу весь пустой звон падшей, продажной, не ценящей никого и ничего личности. Не ценящей даже себя! Все продаст – даже самое близкое и родное, даже себя – ради проходящей выгоды. Аи вредитель, паразитирующий на самой себе, на Жизни. Теперь ясно вижу, что выросло из этой доброй и святой псевдожертвы. Как я могла так глубоко провалиться в своей бессознательности, в невежестве!? Господи, мне нет равных в моих изощрениях и попытках любой ценой сохранить себя, спасти свою шкуру Аи! На такое не способен никто! Ядовитая змея в сравнении со мной «отдыхает»!

Помню, когда мы поженились, муж называл меня «девкой». Я злилась, просила не называть меня так! А сейчас понимаю, что Осознанность уже тогда знала мою незрячесть и потребность в удовлетворении желаний, как у любой неотесанной девки. Мне и сон в те времена неоднократно показывал это: девка несется во тьме на бешеной скорости и в ужасе кричит: «Где руль, где фары? Я сейчас разобьюсь!».

Из всех этих самоузнаваний моему уму стало совершенно ясно: страх – это проявление эго. Тут же вспоминаются слова из индийской мудрости: «Прежде чем узнать, кто ты есть, выйди из того, кем ты не являешься». Именно об этом говорил Иисус в притче: «Никто не вливает молодого вина в мехи ветхие… Молодое вино должно вливаться в мехи новые, тогда сбережется и то, и другое». Потому что старое перебродившее вино может храниться в старом мехе; новое же вино, пока еще бродит, не сможет в нем храниться – разорвет мех. В этой притче закон жизни: для Божественного (Бесконечного Осознания), которое сходит в этот мир, нужны новые эластичные умы и сердца, способные воспринять это. Новое осознание не может проникнуть в ум, который заполнен старыми, закостенелыми убеждениями. А для этого стоит осознать новое осознавание. Иначе вновь кто-то другой станет моим хозяином. В данном случае хозяином жизни стал страх, превративший меня в свою служанку. А что для этого нужно? Просто остановиться в бдительном внимании настоящего момента.

Порой среди ночи просыпаюсь и твержу: «Господи, помилуй меня грешную за то, что отделилась от Целого. Красота в Едином. Единое, прости меня за то, что отделилась от Тебя!» И вновь засыпаю.

Днем проговариваю: «Добрый ум, терпеливое тело, помилуте меня, простите». Сейчас, оглядываясь назад, вижу, как я окунула себя в отходы, помои, в то, о чем даже писать противно – в дерьмо. И при этом брезгливо, с отвращением на себя смотрела. Затем это все переходило в боязнь себя. Это все признаки безумия человека «не в себе». А теперь, когда мало-помалу «вхожу в себя», чувствую любовь и сострадание к своему уму-телу. Когда ум потерян, он не ведает, что творит. Тело в уме, ему некуда деваться, оно просто терпеливо переносит все, что с ним творит «ум не в себе». Выдох. Если это осознаю, это уже хороший знак.

Ясность осознания среди ночи: «Да. Это сурово! Это жестоко! Этому есть место быть. И осознать это есть место».

Утром встала, и что-то во мне уже знало: вот почему я стала суровой женой, властной мамой, довлеющей, жестокой женщиной. Помню в детстве, открывая утром глаза, чувствовала, что у меня нет любящей и заботливой мамы. Подрастая, все чаще ощущала, что я никому не нужна. И чем дальше двигалась в этом мире, тем больше превращалась в лед, в камень, в железобетон, в свинцовый саркофаг. Единственное, что давало мне надежду, это прочитанные сказки и романы, мечты, что когда-нибудь меня полюбят и я стану нужна.

Теперь что-то во мне ясно знает: пора повзрослеть и выйти из этих романтических иллюзорных детских грез. Стоит по-взрослому собрать все свое мужество и осознанно, непоколебимо, как глубинный якорь, оставаться в осознании «Я есть». Мысли приходят и уходят, чувства приходят и уходят, ощущения и восприятия приходят и уходят, но только знание «Я есть» остается неизменно. Выдох. Да, для этого надо по-настоящему повзрослеть.

Внутри чувствую решительно настроенную силу, которая по утрам после завтрака медитирует, затем слушает и смотрит на канале видео Экхарта Толле, Руперта Спайра, Джона Батлера. Тело не понимает, в растерянности, но, как послушный ребенок, с той же энергичностью и намерением продолжает безмолвное медитативное сидение на лавочке во время прогулок. Наслаждаясь шумом воды, потрясающе красивыми облаками в синем небе, воспринимая невероятно насыщенные цвета и звуки, шелест листвы, щебет птиц, произносит: «Чем больше Тебя, тем меньше меня». Куда бы ни упал мой взгляд, тело говорило: «Я сейчас здесь, и для этого не нужно лететь так далеко к духовным мастерам». Долго пробыла в таком состоянии, пока тело не встало и не двинулось домой.

Вечером после ужина включила песню, там звучали слова: «Очарована, околдована, с ветром в поле когда-то повенчана». О, чудо! Взляд мой упал в окно на небо, и из меня впервые заструилось сострадание не к себе одной, а ко всему, что наблюдала: какое оно большое, необъятное! Я впервые почувствовала в себе совершенно другой взгляд, словно поменялся вектор с «меня» на «не меня». Глубинное сострадание чего-то Большего струилось не к маленькой, отдельной личности, а ко всем женщинам, которые сейчас проходили по тротуару. И вдруг пришло совершенно ясное осознание, что не я страдала, а Одна Большая Сила. Это не передать и не описать.

Ночью почувствовала, как из левого глаза течет слеза, левую ногу свело судорогой, тело растеряно, в беспокойном состоянии. Пытаюсь уснуть, но не могу. А руки пишут эти строки: «Резонный вопрос прозвучал во мне: какой смысл был создавать все, если создавалось это только для того, чтобы было плохо и тяжело? Но сейчас что-то во мне знает: только Господь – Непроявленное – Вездесущее может проникнуть вглубь себя, ум-тело этого не знают. И лишь То Я – глубинное, непроявленное во мраке тьмы – открыто пронзает неведение, провозглашая: не может быть, чтобы все это создавалось только для плохого и тяжелого. И чтобы дальше было хуже! Не может быть!».

Днем ощутила какую-то ясность от произнесенных ранее слов «это сурово, это жестоко», что-то прояснилось и встало на свое место. То, что все это пережило, – Большое. А я, обособленная личность, крохотная в отношении всего пережитого. Оно… Нет слов, только чувствую почтение и благоговение к Этому. С отрезвляющей ясностью открылось, что не я переживаю все, а Нечто Всемилостливое, Милосердное, которое позволяет мне сейчас это осознать. Ты Большое, а я маленькое. Что Ты такое – описать не могу. Но ясно чувствую свое место – оно крохотное в отношении Тебя. Счастье – осознать это и занять свое место. До этого момента я считала себя большой, а все остальное казалось маленьким и незначительным. Но сейчас я знаю свое место. Господи, я люблю Тебя!

Теперь понимаю, каким высокомерием с моей стороны было судить и лезть не в свое дело; это Большое, и оно не касается меня, маленькой. Это дело Большого (взрослых), а я, как разбалованное дитя, постоянно лезла, пытаясь указать и поставить всех на место. Какая надменность! Какое высокомерие! Я постоянно лезла в то, что меня не касается, переворачивая все «с ног на голову». Тем самым создавая еще больше безумия. Господи, помилуй меня грешную, меня, безумную, отделившуюся от Целого, контролирующую и диктующую условия Единому! Пришла легкость от ясного знания: если больной знает, что он болен, значит, он выздоравливает. Только сейчас стали ясны слова Берта Хеллингера: «Все те, кто до нас, – Большие!».

(примеч. автора: Бе́рт Хе́ллингер, 1925 г. – 2019 г., немецкий философ, психотерапевт и богослов. Известен благодаря спорному терапевтическому методу, именуемому – «семейные расстановки». В процессе развития его работа вышла за рамки первоначального формата, сам он обозначал свою работу как «новые семейные расстановки» в согласии с «Движением Духа»).

И совершенно понятными становятся слова: «До того, как появился Авраам, Я ЕСТЬ!».

Это реально долгий путь в пустыне в поисках воды. Живая жизнь не стоит на месте – все течет, все меняется. Сейчас раннее утро, серая облачность сменилась чистым небом, смолкли соловьи, уже слышен щебет других птиц, капельки дождя принесли свежесть и прохладу. И только ум-тело – локализация ограниченного разума – пытается сохранить, удержать все под своим контролем, «замуровав живую Жизнь в саркофаг». Но крохотный, нежный росток пробивается сквозь скалы – это Живое знание.

После сладкого пробуждения от сна, как обычно по утрам, начала делать гимнастические упражнения, которые постепенно выработались в единый комплекс движений. Раньше я делала приседания, держась руками за подоконник, но тут внутри ощутила призыв: «Ты сама, без поддержки, можешь вставать на ноги, не бойся». После приседаний без поддрежки стало совершенно очевидным, что мысли диктуют телу. Что мысль может знать о жизни? Ничего.

Днем сходила в парикмахерскую, внутри чувствую очередную тревогу и беспокойство о внешности, переживая, что она меняется и увядает. На этой волне во время прогулки по набережной намеренно подошла к пожилой женщине, внешне напоминающей свекровь. Долго гуляли, мило разговаривали, а когда прощались, я посмотрела ей прямо в глаза и про себя промолвила: «Ты большая, а я маленькая». И пошла домой.

После сильного дождя с ветром случилось нечто невероятно красивое: золотистые лучи насквозь просвечивают нежную влажную листву. Во мне произошло очередное осознание «как я могла требовать от Этого невозможного?!» Постоянно требовать того, чего нет в реальности, – неизменной внешности живой Жизни. Ведь это невозможно! Требовать чего нет – разве это не безумие? И, как ни странно, я впервые всем сердцем почувствовала глубокую благодарность к безумной женщине Аи. Она своими бесконечными требованиями «дотащила» меня до такого состояния, что я сейчас в полном умилении и словно таю. Это невозможно описать. Но истина в том, что за Это все отдашь, даже самое ценное, что у тебя есть. Всю себя, без отстатка! Жить с этим, быть в этом – реальное счастье и покой! Боже, как хорошо!

Да, необходимо мужество и сила намеренно оставаться в этом. Вспомнила свекровь, которая пыталась встать, держась за чугунные радиаторы отопления в комнате. До сих пор перед глазами стоят попытки женщины встать на ноги. Она вновь и вновь совершала эти попытки, а потом прекратила это делать. Вот что бывает, когда мысли диктуют, как жить – страх берет верх. Похоронили ее с открытым ртом и согнутыми коленями – итог человеческого страдания во власти страха.

Любимый сын этой женщины, полный сил, крепкого телосложения впитал страх матери. Когда болел, мог встать со стула только с помощью сиделки. Даже на крепких ходунках боялся самостоятельно сделать шаг, в гневе кричал: «Убери порог в туалете, убери ковер, я из-за них падаю!». И лишь сейчас становится ясным, что бывает с человеком, когда мысли страха управляют телом. Бедному телу некуда деваться, оно делает то, что транслируют мысли и чувства.

Ясно наблюдаю, что вместо меня жило безумие, в которое я сама себя запихнула: тело боится ума, а ум боится тела. Это тихое сумасшествие, потому что я всегда считала себя нормальным человеком. И только сейчас, мало-помалу, медленно и постепенно осознается, что все одно – и тело, и мысли ума. И это не два «вместилища». Просто для того, чтобы стать Целым, надо быть Целым. Вот так мой ограниченный, обособленный ум мотал тело, требуя невозможного – разгладить морщинки на моем лице. А сейчас поражаюсь, как можно чего-то требовать, когда есть только Прозрачная Открытость?

Теперь во время прогулок на улице проговариваю про себя: «Повернись в Меня» или «Возьми меня в Себя». Сегодня внуки остались у меня ночевать, они играют, смотрят мультфильмы, а я, тихонько наблюдая за ними, проговариваю женщине с ребенком: «Повернись в Меня, и я возьму тебя в Себя». Пристально вглядываюсь, но ничего не могу распознать. На следующий день отвела внуков домой, внутри почувствовала нечто новое. Во мне струилась благодарность к детям и всему тому, что бросилось спасать меня «из-под завалов» О! Какое-то озарение мелькнуло в осознании. Это сумасшедший прекрасный кинулся на помощь одному в Одном! Это можно пережить, но описать невозможно. Чувствую могущество Целого, которое всеми «подручными средствами» спасает себя – живую жизнь – которая молит, стонет, плачет, просит о помощи. Воистину блаженны плачущие.

Порой я уже не знаю, где я, а где не я. Об этом Экхарт Толле сказал: «Я радуюсь, когда люди приходят и говорят: я не знаю кто я». Вот и я все чаще и чаще думаю: кто я, зачем я, почему я? В ответ ощущаю покой, нет беспокойства от того, что не знаю, кто я. Но чувствую, что очень медленно погружаюсь в умиротворение от неожиданных вопросов самой себе в настоящем моменте. И все чаще любовь струится со слезами; обхватываю всю себя, насколько хватает рук, проговаривая:

– Как я могла с самым близким – ближе ничего нет – так обходиться?! Как могла единственно родное, что у меня есть, довести до такого ужасного состояния, до истощения сердца, до безумия? Как могла довести тебя до животного страха, до оцепенения, до неподвижности? Как могла превратить тебя в убогую нищую с протянутой рукой? Которая боится встать на ноги. Которая боится сделать всего один шаг. Как я могла так сурово и жестоко обойтись с самым родным, что у меня есть?!

Сокрушаясь, недоумеваю – как все это случилось? Гнобила, обижала, презирала, ненавидела, предавала, осуждала, контролировала, давила самое близкое – ближе ничего нет. Как я смогла дойти до такого? Понять невозможно, это не входит ни в какие рамки. Плачу и все сильнее прижимаю себя к себе. В районе пупка ощутила схватки. Нежно, с любовью приложила туда ладони. Стало тихо и спокойно.

Позвонила мама, по голосу чувствую, что она плакала. Когда спросила, что с ней, она стала жаловаться, обижаться и требовать к себе внимания. Но теперь я не проваливаюсь в происходящее полностью, а осознанно наблюдаю его, словно со стороны. И вдруг увидела, что мама – тот самый нищий, который сидит на ящике с сокровищем, но при этом вымаливает у прохожих милостыню. Теперь в поле ее зрения все меньше и меньше прохожих (родственников), теперь она вымаливает и выколачивает милостыню из тех, кто у нее под рукой, – из своих детей.

Возвращалась с вокала и почувствовала желание выйти на остановке, где рядом протекает речка. В городе прошел дождь, вершины гор покрыл снег, белые облака на синем небе выглядят просто изумительно. Немного погуляв по набережной, присела на лавочку, созерцаю красоту вокруг и осознаю, в кого я превратилась. Это невозможно описать. Как можно было превратиться в изверга, деспота, тирана, палача самого себя? Как я могла единственное, что есть, довести до изнеможения?! Как могла так истязать себя?! Самые изощренные изверги не способны сделать того, что я сделала с собой. Это невозможно вместить, понять и осознать. Камерой пыток для самой себя – вот кем я стала! Истязав, иссушив, использовав себя по-полной, я пустила себя по миру с протянутой рукой просить милостыню. Молящим взглядом просила у прохожих людей и проезжающих мимо машин хотя бы чуточку внимания, с маленьким огоньком ожидания в сердце просила возможности любить и быть любимой.

А сейчас, когда наслаждаюсь красотой всего, что созерцаю, у меня уже нет молящего о любви взгляда. Даже чувствую внутри тихую благодарность этому миру за то, что отверг и не принял меня. Иду домой и проговариваю: «Одиночество идет только Богу». Пусть так. Отныне я намеренно, со всей своей силой, уверенно укоренившись ногами на земле, встала рядом с Богом. Если Богу идет одиночество, то я остаюсь рядом с Ним. И мне здесь хорошо. Это то место, где мне реально хорошо. Здесь нет жалобно просящего взгляда с мольбой о любви. Здесь покой без причины. Умиротворение. Тишина.

Здесь мне не страшно называть себя своими истинными именами: тиран, деспот, изверг, палач, безумная женщина. И одновременно чувствую внутри, что в этом никто не виноват. Требовать нереальное у Реальности – это иллюзия. В мире иллюзий все нереальное, а это значит, что ограниченное и обособленное Я – это то, что не в себе. В безумном открытом доме можно выжить, став таким же, как все в нем. Иначе не выжить. И я теперь ясно вижу, что никто ни в чем не виноват, просто люди не ведают, что творят.

Иду и про себя пою песню: «Как хорошо держать путь Домой». Что может быть счастливее, чем держать путь Домой? И это милость, благодать Того, Чему нет названия. Даже если ради этого пришлось пройти через камеру пыток. Где-то внутри есть осознание – мы все принесены в жертву, как агнец Божий. Но теперь все яснее и яснее становится, что я не жертва пыток, и все ощутимее ласковые объятия Одного – Целого.

Осознание нового накатывает волнами, отходит назад, вновь накатывает, будто смывает шрамы на песке. Ночью меня вновь накрыло новым осознаванием, я в ужасе сокрушалась, как могла превратить саму себя в изверга! В теле холод, такое чувство, что я кусочек льда; тело ничего не понимает. Вновь со всей силой намеренно остаюсь в том, что есть, вопрошая: «От чьего имени возникает это ощущение в теле?»

Понимаю, что камера само-пыток тоже благость для меня, ведь сколько всего было задействовано, чтобы все испытать и пережить. Сколько милостей было ниспослано человеку, чтобы он осознал себя. Каждый миг – это милость Тебя! И лишь сейчас стали понятны слова «кого Бог любит, того наказывает». Личности этого не понять. Как много было вложено, внедрено, задействовано в осознании себя. «Мне холодно», – сказало тело. Укутала его потеплее, слегка согрелась. Ум-тело говорит: «Я уже ничего не понимаю». Уснула.

Среди ночи проснулась от того, что изо всех сил набираю и выпускаю воздух. Вышло глубокое дыхание: «Планета Земля – это человек, это сон Бога. Ужасно неописуемый сон. Сон Бога – ожившая Земля. Именно так Бог решил пережить всю красоту и весь ужас материального мира, который сейчас прочувствовала как усилие одного вдоха и одного выдоха».

С облегчением произнесла: «Слава Богу, если это так!» И уже готова без оглядки бежать к Отцу. Виден просвет, и надо быть ротозеем, чтобы упустить его. Это как мотылек, который стремится к огню, чтобы стать им. В Бесконечности Бытия нет завершения, живая Жизнь каждый момент видоизменяется в своей неизменности, она разная, неповторимая, вездесущая. Ни один человек это не описал и не сможет описать, но есть шанс пережить Настоящий момент.

Иногда, совсем неожиданно, накрывает кашель, я стараюсь пронаблюдать это и вижу в себе присутствие отдельной Аи. Понимаю: чтобы стать целостной, надо быть целостной. Как это происходит – не знаю. Но чувствую, что тело должно обрести целостность. И вдруг – как озарение – осознаю, что тело – это подарок. И восклицаю: «Разве это не подарок Бога?! Разве это не милость Целого?! Разве это не благость Одного?!». Оно дает сознательно попрощаться с самым дорогим, что у меня есть в этом мире, – с человеком Аи. Маленькая женщина, как могла, сопровождала меня со всей своей верой и правдой в этом материальном мире! Безмолвие. Еле заметная тихая благодарность просочилась в тело. Тело встрепенулось, словно после долгого забвения. А я целую ей руки, проговаривая: «Нам дана счастливая возможность сознательно попрощаться и поблагодарить друг друга друг в друге».

Куда бы ни упал мой взгляд, происходит какое-то теплое благодарное созерцание всех вещей, окружающих меня. И оно струится дальше к людям, которые проявились, чтобы сопроводить меня на данном пути. Глубокий выдох от осознания того, что никто ни в чем не виноват. Все свободны. Меня накрыла безмерная благодарность Тому, что есть.

Если раньше, скажем так, в прошлой жизни, все вокруг казалось мне тяжелым, серым, унылым и скорбным, то сейчас – нет. Совсем другое восприятие мира: оно живое, потому что каждый миг – последний. Что такое миг? Присутствие в «моменте сейчас». В «моменте сейчас» нет мыслей, это чистый ум. А когда ум в покое, то и все в покое. Именно об этом сказал Лао Цзы: «Смерть – это возвращение странствующего ума в присутствие».

Все, что осознается днем, пишется ночью: «Самого себя запугать до такого состояния – это жестоко! И название этому – суровое, жестокое дитя подземелья. То, чему нет названия, спустилось вниз для того, чтобы искать „увянувшие розы и слушать мертвых соловьев“. Бог решил спуститься вниз и посмотреть, что же там такое. Жизнь заблудилась от ужаса и страха, превратившись в безумие иллюзорного мира. Заманили живую Жизнь – лучезарную, открытую, искреннюю малышку – в этот материальный мир, а по факту наблюдаю завядшие тела с тросточками в руках и полными тележками продуктов. Почему я не слышу звонкого смеха лучезарной девочки? Потому что здесь поют мертвые соловьи».

Сегодня позвонила мама и в обычном режиме начала напевать свои мертвые песни, но я уже не верю в их реальность. В подробностях рассказала, какие многочисленные анализы сдает, что у нее нашли, как лечат и сколько все это стоит. Затем переключилась на мою книгу, тираж которой находится у меня дома. Говорит: «Когда ты их уберешь? На нервы действуют, когда их вижу; зла не хватает! Если бы я знала, что ты будешь писать книгу, я бы стеной встала и не разрешила тебе это делать!» Я молча ее слушала и не возражала, как в былые времена. Что-то во мне теперь с каждым днем все ярче и ярче узнает то нереальное, которое с детства транслировало мне ужас, страх, угрозу и тревогу. Теперь все чаще пытаюсь разглядеть, что стоит за всем этим: Оно чистое, прозрачное, ничем не затронутое.

И вновь то, что поняла днем, пишу ночью. «Игры мертвого соловья. Мертвый соловей поет свою песню, тут слепая игра, и это я. Мертвый соловей, который поет, – это я. Тот, кто слушает эти песни, тоже я. И песня эта – я есть. Все так просто! Но чтобы понять замысел, оказывается, надо пройти весь путь: слушать, петь, играть в суровые игры… Зачем Бог так шутит над собой? Не знаю. Но это реально жутко захватывающе. Весь интерес в незнании, хоть порой невыносимо уныло, страшно и больно. На то он и Бог, что может позволить себе это невероятно ужасное и захватывающее зрелище с элементами красоты и ужаса. И невольно звучит продолжение песни „но и она печальна тоже – мне приказавшая любовь“. Испытать любовь, но при этом не иметь возможности прикоснуться к ней – это чудо тоски по любви! Можно только восхищаться ею, созерцать, но прикоснуться проявленному к непроявленному себе невозможно. В этом вся невероятность любви с самим собой. Невероятный реально-нереальный роман с самим собой».

Это как экран: он не может прикоснуться к фильму, но между ними что-то происходит. В данный момент – любовь. Раньше я не видела, не чувствовала экран, больше боялась его, избегала, жаловалась, судила. А сейчас просыпается любовь – ошеломляюще ужасная, неописуемая.

Днем гуляю на улице и осознаю, что много чего происходит, чтобы только осветить этот момент; а я, глупая, боюсь, возмущаюсь, сопротивляюсь, нуждаюсь. И эта истина озвучена Джоном Батлером: «Глупость человека – это мудрость для Бога». Впервые откровенно и честно произнесла себе: «Чем больше тебя – мудрости, тем меньше меня – глупости». Иду и впитываю, изумляюсь тишине, покою, довольству тем, где я сейчас есть.

Реально нужны силы намеренно выйти «из всего», остаться одному и после зудящей тоски одиночества почувствовать благость. Это оказалось истиной, чувствую себя как на ладони Бога. И только накатывает порой кашель с выделением горечи, но в нем я вижу не болезнь, а реакцию тела на перемены.

Раньше, когда была вовлечена в водоворот безумия, интуитивно себя предупреждала: «ляг на дно, у тебя не хватит сил; береги силы, они тебе еще пригодятся». И мое терпеливое послушное тело почти не дышало. Но сейчас я дышу и, как следствие, происходит перестройка системы. Когда дышу глубоко, возникает чувство, что грудная клетка изо всех сил старается раскрыться, раздвинуть те «железные прутья», которые вынужденно сотворила сама себе. И вот теперь, ложась спать, я ощущаю, как тело пытается дышать полной грудью, будто раскрывается, но тут же прикрывается. Глажу всю себя, проговаривая: «Дыши. Я здесь. Теперь тебе не нужна клетка безопасности, теперь тебе не на кого оглядываться, некого бояться. Дыши, любовь моя. Для того, чтобы стать целой, надо быть целой».

Сдала вторую книгу редактору-корректору для работы, а сама с чистым сердцем, как после выполненной порученной работы, отправилась на десять дней в отпуск на озеро Алаколь, которое находится в той стране, где проживаю сейчас. Еду в поезде и испытываю одно желание – быть наедине с солнцем, водой, окружающей природой; быть там, где можно ни о чем не думать, а только созерцать и отдыхать. Ехала и не знала, в какую зону отдыха попаду. Мне реально повезло: зона отдыха на этом побережье озера оказалась одна, сезон купания только начался, и людей было мало. Необычайный простор, горы, вода. Я порой поражалась, что все побережье принадлежит лишь нескольким отдыхающим. Ехала без ожиданий, без намерений и не предполагала, что реально погружусь в то, что Есть!

Первое, что произнесла, когда вошла в озеро:

– Прими мое истощенное тело.

– Оставь тело в покое, – услышала в ответ.

Вышла из озера, и что-то во мне знало: надо оставить тело в покое и дать ему просто жить.

В первую же ночь на новом месте мне приснился сон. Берт Хеллингер с помощниками гостит в доме, где я выросла. И вот они собрали вещи, готовятся к отъезду, он подходит ко мне и по-отечески говорит:

– Приготовь наши вещи на выход, найди им место.

Утром проснулась и испытала чувство, будто отец довел дочь до ее места, полностью выполнив свою работу, и с чистым сердцем оставил там, а быть может здесь. Я не знаю. Бог знает. В этом сне чувствовалась какая-то удовлетворенность, завершенность. Словно Бог долго работал над сотворением, а потом произнес: «Эх, хорошо!»

Вдыхаю аромат свежести, впитываю все как высохшая без влаги губка и повторяю одно и то же: «Оказывается, это есть! Не только в экзотических далеких странах: оно здесь, оно есть!»

Уже дня через два каждый день после завтрака стала уходить практически с пустого пляжа в сторонку, в уютное местечко, и совершенно нагая, одна, наедине с собой, погружалась в озеро, просто растворяясь в нем. Впервые позволила себе полностью оголиться и погрузиться в воду, как дитя. Необычайные чувства – я принята, я любима. Это реально благодать! Тихо плещутся волны. Выхожу из воды, лежу на земле, созерцая горы, небо, озеро. Тишина! Покой. Такое чувство, что лежу между мамой (озеро) и папой (горы), окутанная их любовью, теплом и нежностью. Чувства переполняют меня, изливаясь на все вокруг. Смотрю с умилением в сердце на каждый цветочек, на каждый камешек, на каждую букашку, ползущую по песку. Плаваю в воде, проговаривая: «Нет Бога, кроме Бога. Нет Реальности, кроме Реальности. Нет Единого без Единого. Чем больше от Тебя, тем меньше от меня». Происходит полное погружение в окружающую природу и единение с ней.

Вечерами после ужина ноги сами несли меня на степной простор, и я просто сидела у подножия величественных гор. В тишине медитировала под открытым небом, безмолвно созерцая и впитывая все, что воспринимаю уже несколько дней. И вдруг в один из дней произошло раскрытие! Откровенный обнаженный взгляд на простор – и вдруг произнесла:

– Теперь я знаю, кто я! Я самый запуганный человек! Я самая безумная женщина!

Внутри ощутила полное удовлетворение, что-то во мне обрело покой от знания. Когда меня похоронят, есть что написать и как обозначить: «Здесь похоронен самый запуганный человек. Здесь похоронена безумная женщина».

От такого откровения мое тело почувствовало еще большую легкость. С каждым днем сильнее обнажаюсь и отдаюсь солнцу, воде и воздуху, ясно осознавая, кто или что растворится в земле – запуганный до безумия человек. Какое-то живое, настоящее удовлетворение во всем теле от ясности знания.

Лежу в благости и милости Большой силы, иногда читаю маленькую книгу Руперта Спайры «Пепел любви». С каждым днем все меньше и меньше становится отдельной, обособленной, эгоистичной сущности: она медленно исчезает, оставляя после себя пепел любви.

После ужина как обычно отправилась на степной простор, встала на колени, созерцая вершины синих гор, и всем сердцем взмолилась:

– Господи, помилуй меня, запуганного ребенка, запуганную мать! Меня взрастили безумные женщины, которые ни в чем не виноваты. Весь этот материальный мир такой!

Как нет одинаковых песчинок, так нет и одинаковых отпечатков пальцев, а это значит, что нет одинаковых путей к Целому. Но ясное видение себя и осознание этого дает свободу, происходит раскрепощение, успокоение. Для этого стоит распознать свое истинное имя.

Обратила внимание, что на зоне отдыха есть разнорабочий, который выполняет разную работу то там, то тут. Когда он в моем номере устанавливал москитную сетку на дверь, я попросила посмотреть раковину: при сильном напоре там подтекала вода. Он все починил. Во время общения обратила внимание, что он плохо слышит и что один глаз у него не видит. Вечером, когда я возвращалась с простора в зону отдыха, он вышел на степную дорогу встретить меня и сказал: «Хочу вас пригласить и угостить напитком, который сам изготовил».

Растворение в природе сделали свое дело: чувствую, что уступила место настоящему моменту, стала текучей, как вода, прислушиваясь к себе внутри. Я согласилась, пошла к нему; сидим, пьем напиток, разговариваем. Он рассказал о своей жизни. Выяснилось, что он почти того же возраста, что и мой первый парень, и из того же города. Он много чего рассказал, а у меня перед взором явилась своя картинка – я и мой парень. Вот девушка с парнем – амбициозные, полные сил и намерений – взявшись за руки, вышли в путь в полной уверенности, что покорят все и вся. А сейчас парень, который вышел в мир покорить всех, возвращается домой побитый, покалеченный, потерявший слух и один глаз, ссутулившийся от поднятых тяжестей. Девушка тоже держит путь домой с полученными травмами тела и до того запуганная, что вынуждена была превратиться в безумную мать. Наблюдаю нас двоих со стороны и радуюсь, что нет ни у парня, ни у девушки злости, нет обиды на жизнь. Они полны не разрушительной, а созидающей силы и просто благодарны тому, что Есть.

Когда зашла в свой номер после проведенного вечера, вспомнила слова мужчины: «Четыре раза умирал и уже не боюсь смерти». Вдруг из меня вышло это:

– Всю жизнь боялась! Я устала бояться до безумия! Достаточно! Жить жизнь беспокойно, в тревогах и страхах – это не жизнь!

Оказывается, жизнь действительно удивительная и захватывающая, когда смотришь ее изнутри, оставаясь одновременно и экраном, и персонажем. Лежу, солнечные лучи и вода ласкают меня, и вдруг вспомнились слова, сказанные вчера мужчиной: «Я работал и думал о вас: а где эта женщина с красивой фигурой, как у девочки? Куда она делась?». В былые времена от таких слов мужчины я бы «взлетела выше крыши» от гордости и тщеславия. Но сейчас выслушала спокойно, и, мало того, почувствовала, что человек напротив меня не кто-то отдельный: в нем я видела друга «однополчанина». Каждый из нас прошел свой путь, но мы не очерствели, а, наоборот, настолько размягчились, что стали чувствительнее. Без ожидания, без нужды что-то взять от другого для себя.

И вот день отъезда. Собрала чемодан, жду трансфер до железнодорожной станции. Присела на дорожку, и вдруг меня накрыло совершенно ясное знание, что никто меня не ждет, никто не провожает, я реально одна. Если до этого момента я думала, что играю роль «я одна», то тут совершенно отчетливо поняла – я абсолютно одна! Такая грусть-тоска меня накрыла! Но взяла себя в руки и прямо посмотрела на это. Сквозь непередаваемую грусть ощутила невероятное принятие, почувствовала капитуляцию. Сдалась. Факт есть факт. И вдруг стало так хорошо и легко! Состояние не описать, а только пережить. Абсолютная ясность: то, что есть, равно тому, что есть. И все. И уже совсем в другом состоянии, наполненная неведомой силой, решительно встала, взяла чемодан и двинулась на место сбора. Увидев меня, водитель улыбнулся и произнес:

– С вещами на выход.

– Да, с вещами на выход.

Но все произошло не так, как я ожидала. Хозяин зоны, увидев, что я уезжаю, подошел и произнес добрые слова. Обняв за плечи, сказал: «Приезжайте еще, ждем». Заведующая столовой, увидев в окно меня с вещами, тоже подошла и тепло попрощалась. Друг «однополчанин» донес мои вещи до микроавтобуса и на прощание сказал: «Даст Бог, когда-нибудь увидимся!». Две женщины, с которыми здоровалась каждое утро на пляже, оказывается, уже сидели в трансфере, готовые в дорогу. Одна из них произнесла:

– Вы вроде всегда ходили одна, а, оказывается, знаете всех.

Села в поезд. Дочь написала, что с поезда меня встретит зять и отвезет домой. Какое-то тепло ощущаю во всем теле и думаю: «Ах, вот как живет настоящий момент!». Серые мысли ограниченного ума улетели, и уже не помню когда.

…И вот я дома, полная сил и отдохнувшая. Прежде чем сесть за работу над выпуском второй книги пригласила детей к себе на обед. Воистину когда человек стремится в свой Исток, все вокруг помогает ему в этом. Милые, славные дети, сами того не ведая, несут откровение и благость женщине-матери. Старшему пять, младшему два – именно тот возраст, как когда-то у моих детей. Наблюдая за малышами, я сознательно погрузилась в тот период жизни и прямо всем телом ощутила и прочувствовала сумасшествие безумной матери, которая полностью растворилась в детях. Теперь понимаю, что именно в этом котле я основательно проварилась, причем в тройном размере. Весь ужас, страх, тревога, беспокойство за тела детей проживались свекровью, мужем и мной. Хоть со стороны и казалось, что это три разных человека, но дух был пропитан единым коллективным бессознательным страхом за детей, борьбой и стремлением обезопасить их от всего в этом мире. Хоть внешне и не показывали этого, но тряслись до безумия.

Теперь же, сознательно погрузившись в это, я пронаблюдала и прочувствовала реальность. В коллективном помешательстве за жизнь ребенка я вижу очередное помешательство человечества. Вижу тот древний развод, о котором говорят друзья-единомышленники. Сейчас, наблюдая за малышами, вижу все, что пережила вместе с теми добрыми людьми, которых считала врагами. В упор смотрю на играющего малыша, погрузившись в то состояние матери, и спрашиваю себя: «Что я сейчас чувствую?». Покормила детей, и мы пошли во двор на детскую площадку. Они бегают и играют, а я вновь упорно задаю себе этот вопрос: «Что я сейчас чувствую?». И вдруг боковым зрением увидела, что женщина и ребенок находятся в открытом зале ожидания смерти тел! Стало не по себе. От этого ясного видения телу стало и плохо, и хорошо. Плохо, потому что есть во всем этом какая-то обреченность тела, на ум приходят слова «все мы агнцы Божии, принесенные в жертву». А хорошо – от ясности ума, что теперь я знаю то место, где нахожусь, – вокзал ожидания конца.

Дети играют, а я смотрю на все вокруг. Созерцаю небо, деревья, детей, прохожих, все происходящее и уже знаю, что мы все в Нем. Думаем, что живем Жизнь, но по факту – нет. Это как в зале ожидания, где каждый занят своим делом, как-то развлекает себя, проводя досуг в ожидании смерти тела. Кто-то зарабатывает баснословные богатства, стремясь улететь на другую планету и там избежать своей кончины. Кто-то просто живет, работает, рожает детей, растит их. И вдруг вижу, что сильнее всего во все это попали женщина и ребенок. Почему? Потому что одно тело думает, что другое тело вышло из него, и это другое тело необходимо сохранить любой ценой. А другое тело думает: раз я вышло из того тела, я в вечном долгу перед ним, ведь оно породило меня.

Из прожитого опыта понимаю, что это самое мощное монолитное убеждение, которое не так-то просто разрушить. Для этого потребуется огромное мужество и сильное стремление освободить себя от всех наложенных на себя концепций, ярлыков, догм, убеждений, привычек. И как сейчас вижу – это того стоит. Это настоящая свобода – знать, кто ты и где ты. Теперь даже стал ясен корень, вернее – откуда растут корни запуганного ребенка безумной женщины. И уже что-то во мне с облегчением говорит: теперь я знаю, где нахожусь.

Приехала мама, и мы проводим дни вместе. Сегодня вновь ездили по бутикам, купили ей на день рождения платье. Все переживаю, созерцаю, наблюдаю, осознаю глубину переживаемого. Ничего не поняла, но одновременно и поняла. Это такое приятное ощущение ясности знания – не описать. Но если погрузиться глубже – осознаешь, ведь это истина. Мы суетимся, действуем, думаем, что живем, а по факту находимся в зоне ожидания кончины материальных объектов. Где все материальные объекты, которые были до нас, скажем, тысячи лет назад? Их нет. Мама ходит, выбирает платье, а я наблюдаю и восклицаю про себя: «Это правда!». И что-то тихо и незаметно, капелька по капельке, успокаивается и произносит:

– Слава Богу, всего этого нет. Я все время думала, что жила, а оказывается, не жила. Слава тебе, Господи!

Неуловимое приятное чувство облегчения. Кротко, нежно, бережно, с облегчением произнесла: «Я люблю тебя, Господи!» Это любовь, именно она чувствует, что Земля – это зал ожидания завершения материального, место захоронения физического мира. Разве не счастье – осознать это?! Это путь от страдания к счастью. Страдание – чудо. Страдание – необходимый путь для преобразования себя. Смерть на кресте – это образ самопревосхождения.

Путь самоисследования – счастливый путь. Словами и чувствами этого не выразить, но осознать, что все, что пришлось пережить, – не настоящее, можно. Внутри стало ровно. Нет ни ликования, ни грусти, а просто тихий безмятежный покой пробивается сквозь все пережитое, оставляя это позади. Вот почему говорят «за это можно все отдать». Нет того, кто страдал, хоть и пришлось поверить и пережить этот кошмар. Но теперь есть знание, что все это – станция перехода из одного состояния в другое. Произнесла всем своим внутренним телом: «Зал ожидания кончины физических объектов». Глубокий выдох. Сказать, что пришло облегчение, – ничего не сказать: состояние раскрепощения не передать словами. Происходит какое-то смягчение, расслабление, раскрытие чего-то более надежного, удовлетворяющего. Медленно начинаю чувствовать освобождение тела от оков.

Среди ночи проснулась от того, что почувствовала: тело тошнит, телу плохо от нового знания, что реальность – это смерть материального. Корень слова «материя» – «мать». Получается, в реальности мать не рождает Жизнь, мать рождает смерть, она рождает то, что должно умереть. Сильная тошнота. Телу плохо. Но ведь это истина! Пошла в туалет, меня пронесло, тошнота от осознания, что мать, по факту, рождает смерть. Вот откуда во мне всегда присутствовал интуитивный страх и неприязнь к маме. Потому что в подсознании есть знание, что физическая мать – источник рождения физического, которое должно умереть. Все физическое умирает. И сейчас, когда в соседней комнате спит физическая мать, я понимаю, что нет ее вины в том, что рождает смерть. Она в неведении и не осознает того, что Есть. Ум-тело в ступоре. Ничего не понимает. Мне плохо. Но ведь это истина! Для маленького ребенка мать – это жизнь, но когда ребенок становится старше, где-то в глубине у него есть знание, что мать – это смерть. И тут мой добрый ум говорит: «Хорошо. Стоп! А что такое жизнь и смерть?» Не помню, как уснула.

Ответ нашла в книге «Вторая книга Дао» (перевод Стивена Митчела):

«Вы не можете иметь правильное без неправильного, жизнь без смерти, правду безо лжи. Мастер не попадает в ловушку противоположностей. Его „это“ есть также и „то“. Он видит, что жизнь становится смертью, а смерть становится жизнью. Неправильное имеет внутри себя зерно правильного, и правда оборачивается ложью, а ложь – правдой. Он понимает, что ничто не является абсолютным. Он понимает, что поскольку каждая точка знания зависит от наблюдателя, то утверждения и отрицания в равной степени не существенны. То место, в котором „это“ и „то“ не противоречат друг другу, называется осью Дао. Когда мы находим эту ось, мы обнаруживаем себя в центре круга, и здесь мы сидим безмятежные, в то время как Да и Нет без конца разносят друг друга в щепки на периферии. Ум может создавать такие качества как „хороший“ или „плохой“ только посредством сравнения. Уберите сравнения – и тут же исчезнут качества. А то, что останется, это целомудренное неизвестное: непостижимый объект, непостижимый субъект и чистый свет осознанности, струящийся сквозь них. Ось Дао – это ум, свободный от своих мыслей. Он не верит в то, что „это“ есть „это“, а „то“ есть „то“. Позвольте Да и Нет носиться по периферии в надежде добежать до финишной прямой, которой не существует. Могут ли они остановиться в попытках победить в споре жизни, пока вы не остановитесь? Когда же вы остановитесь, то поймете, что были единственными, кто бегал. „Да“ было вами. „Нет“ было вами, вся периферия с ее красными знаменами, девочками с помпонами и бешенными толпами – это тоже вы. В центре глаза открываются, и снова наступает очаровательное утро покоя. И нет здесь ничего, что могло бы ограничить вас, нет никого, кто мог бы нарисовать периферию. На самом деле здесь никого нет, … даже вас».

…Совершенно случайно в Рамадан – день жертвоприношения у мусульман – состоялась спонтанная встреча с дочкой, и случился открытый откровенный диалог двух взрослых женщин. Проявилась точка отсчета нового здравомыслия. Совершенно ясно, без страха, без намерения, по-доброму вспомнили маму – свекровь, мужа – отца. С чувством открытой благодарности за то, что присутствовали на этом пути и сделали для нас все, что могли. И сейчас мы – две женщины – всем сердцем поблагодарили их за помощь в прохождении уроков и устремили взор в движение дальше. Уже самостоятельно, без нужды в поддержке и опоре, как нуждаются маленькие дети. Теперь мы в состоянии смотреть ясно, взять на себя ответственность и не взваливать ее на других. Потому что есть знание, что нет правых, нет виноватых, нет злых и добрых, нужных и ненужных, богатых и нищих… Все Едино.

Чувствую, что мы с дочкой сделали шаг, и это шаг во что-то новое и неизвестное. И нет в нем прежнего состояния ребенка, а есть уверенность и ясность. Теперь мы сами в ответе за все. И тут некого винить и некого хвалить.

Дочь уехала. Я проводила ее, и что-то во мне четко произнесло: «Теперь не говори, что ты живешь жизнь». Внутреннее состояние в теле искренне откликнулось в ответ: «Так и есть, не я». Из этого нового состояния медленно просачивается абсолютное смирение перед Одним. Реальное облегчение. Не случайно мастера говорят: «Мы сюда приходим, чтобы повзрослеть». Именно так. Мать и дочь повзрослели и теперь смотрят вперед без страха, без предпочтения, без нужды, без сопротивления. Что будет дальше? Никто не знает, что там за углом. Неизвестность. Но что-то внутри чувствует во всем этом аромат свободы. Счастье – это сам путь самопознания. А где же было начало пути? В страдании. Стало быть, страдание – это ключи от счастья. Именно оттуда начинаются захватывающие дух приключения Неизвестного, имя которому Тайна.

Сплю и во сне чувствую, будто глаза слиплись от крепкого сна, не могу открыть. Приложив усилие, все же приоткрыла их. Сквозь липкий слой в глазу смотрю через узкую щель в полном спокойствии, про себя думаю: «хоть что-то вижу». А проснувшись, удивилась, глаза чистые, без единой соринки и вдруг, стало ясно: эго не плохое, оно ни в чем не виновато, оно просто заболело болезнью разделенности, просто поверило в свою отдельность. И словно в подтверждение моим догадкам, услышала Руперта Спайра.

(примеч. автора: Руперт Спира – 1960 г.р., английский философ, писатель и гончар, проживающий в Оксфорде, Великобритания. Он сторонник недвойственности и того, что он называет «Прямым путем»).

Текст его объяснения ниже привожу полностью – так объяснить может только он.

Руперт Спайра: «Эго – проблема?»

Вопрос: Деятельность эго – это проблема?

Руперт Спайра: Как деятельность – нет ничего плохого в отдельном Я. А как сущность – это проблема. Вы просто приняли себя за сущность, а не за деятельность. Позвольте мне вам проиллюстрировать Мэри и Аи. Мэри проваливается в свой сон, и ей снится, что она Аи на улицах Лондона. Поэтому, когда мы видим сон ночью, мы засыпаем и забываем, что спим, и нам снится мир. В своем воображении мы видим улицы; и для того, чтобы воспринять улицы Лондона, мы рассматриваем свой собственный сон с точки зрения кого-то в этом сновиденческом мире; поэтому общение мы называем человеком. Кто заснул, мечтая выйти замуж? Мери, которой кажется, что она Аи. Так что Мэри заснула в Париже, и стала персонажем Аи на улицах Лондона. Теперь Аи: это деятельность разума Мэри или самостоятельная сущность, и ей необходима деятельность, если Мэри хочет знать и воспринимать улицы Лондона. Мэри, засыпая в Париже, не может знать улицы Лондона напрямую, она может знать улицы Лондона через тело Аи. И это то, что происходит, когда каждый из нас засыпает. Замечали ли вы, что когда засыпаете ночью, вам снится сон, но вы не видите сон, вы не видите приснившийся мир напрямую, вы всегда воспринимаете приснившееся с точки зрения кого-то во сне? Без перспективы этого субъекта во сне мы не смогли бы испытать приснившийся мир. Поэтому человек во сне – Аи – является агентом, через которого Мэри теперь знает улицы Лондона. Почему агентство? Потому что деятельность разума Аи не представляет проблемы, так как она является агентом творчества, является средством, с помощью которого Мэри производит улицы Лондона к кажущемуся существованию. Только когда Аи забывает, она становится временным ограничением бесконечного разума Мэри. И она думает, что я – «отдельное Я» – со своим собственным независимым существованием; поэтому я хрупкая, уязвимая и нуждаюсь в защите. Вот это становится проблемой. Потому что все, что делает Аи с этого момента, – либо защита себя, либо попытки приобрести защитников для того, чтобы защитить эту хрупкую сущность. Или она пытается приобрести предметы, вещества, отношения, чтобы восполнить то, что является хрупкой неполной сущностью. Да, сущность Аи – это проблема. Вся ее жизнь уходит на то, чтобы защитить себя. Но то, что она выполняет свою деятельность, не является проблемой. Аи просто забывает, что она все еще является деятельностью Мэри. Мэри – сама полнота, потому что нет Аи, чтобы помнить или забыть. Весь сон – это разум Мэри. Все, что есть у Аи, – это разум Мэри. Мэри создает сон в своем собственном уме и затем забывает, что она создает. Мэри теряет себя в своем собственном творчестве. Она вышла замуж, она теряет себя в своем собственном сне, она скрывает себя своим творчеством.

Вопрос: И мы тут пытаемся исправить деятельность Аи?

Руперт Спайра: Мы пытаемся научиться видеть осознанный сон. Мэри пытается мечтать, не забывая, что она и есть Мэри. Потому что, если это исправлять, то средство проявления улиц Лондона не может быть проявленным без присутствия ограничения. Мы все тут Аи в разуме Мэри. Мэри – это Бесконечное Сознание. Мы не пытаемся исправить то, что является агентом. Каждый из наших разумов является агентом, через который Бесконечное Сознание познает мир. Мы – глаза Бога (на религиозном языке). Глаза, которыми Бог видит Себя как мир, который мы не пытаемся исправить. Богу нужен каждый из наших разумов, чтобы познать Себя как мир. Но когда мы забываем, что мы временные модуляции Бесконечной сути Бога, мы верим, что я «отдельное Я для себя», и думаем, что это «отдельное Я» хрупко и нуждается в защите. Это забвение. Это проблема, которая нуждается в исправлении. Почему? Потому что с забвением нашей истинной природы приходит забвение покоя и счастья, которые присущи нашей истинной природе. Другими словами, в этом причина страдания, и мы не можем сказать, что страдание это не проблема. И еще, мы не можем сказать: «Я страдаю, потому что все это находится в осознавании, и с этим ничего не поделаешь». Если мы страдаем, то пытаемся исправить свое страдание. Невозможно быть страданием и не искать выход из него. Страдание – это поиск счастья. Другими словами, невозможно страдать и не пытаться избавиться от страдания. А когда страдание принято как переживание, тогда возможно быть страданием без сопротивления. Как это называется? Счастье. Если бы не было сопротивления, наше страдание не было бы страданием, мы были бы счастливы. Если вы страдаете, вы не сможете сказать «это все игра в осознавание, я от всего этого отстранен». Вы страдаете только потому, что сопротивляетесь текущим обстоятельствам. Ты страдаешь, потому что ты против, потому что не осознаешь, что все это игра Сознания. Ты страдаешь, потому что чувствуешь себя отдельной личностью, которой не нравится то, что есть. В настоящем моменте нет никакого суждения. Не обманывайте себя, думая «я страдаю, но думаю, что это всего лишь часть пьесы». Нет, вы страдаете, потому что думаете «я очень реальный человек в очень реальной ситуации, и мне в действительности не нравится это, я хочу это изменить, я хочу избавиться от этого, я хочу в будущем чего-то лучшего, чем это». Если вы говорите себе, что это все просто игра, происходящая в Сознании, то вы обманываете себя, заглушаете свое страдание. Заглушаете с помощью табака, отношений, спиртного, наркотиков. Вы делаете это, будучи убежденным в том, что рано или поздно страдание закончится. Но страдание возвращается, когда наркотики, алкоголь, табак, отношения проходят. Рано или поздно ваша вера исчезнет, и страдание, в конце концов, победит. Страдание сильнее, чем ваши убеждения. Сила страданий вспыхнет вновь и заставит вас что-то с этим делать. Раньше говорили, что надо десять лет, чтобы вернуться из Индии, а теперь я бы сказал, что требуется два года, чтобы вернуться с нео-адвайты, веруя в страдания, которые появляются в осознавании. И все это всего лишь игра, максимум на два года, до того, как эта вера начнет изнашиваться, и наши страдания вынудят нас вновь отправиться на поиски. В осознавании решения проявляются сами по себе, потому что в нем нет мыслей, нет слов. Вот почему я задаю вам вопрос: от чьего имени принимается решение? Решения всегда происходят в форме мыслей, а это путь ума, который принимает решение. Мысль, которая говорит «я хочу сделать это, или я хочу сделать то», не важна. Важно то, от чьего имени принимается это решение: кто такой «я», который говорит: «Я хочу сделать это»? Чувство «я хочу сделать это» исходит из убеждения, что я тело, я ум или я осознавание? Например, у вас есть мысль «я хочу сейчас есть». От чьего имени эта мысль происходит? Очевидно, мысль возникает не из осознавания. Осознавание никогда не бывает голодным. Еда явно не для твоего разума – пища ему не поможет. Это возникает из-за потребности твоего тела. Или «я хочу сейчас спать», или «мне надо сейчас надеть свитер, мне холодно» – такие желания возникают от имени тела, и они не проблематичны: это естественные желания, которые происходят в процессе ухода за телом. С этими желаниями нет никаких проблем. Но как насчет желания «я расстроен этим человеком; из-за чувства обиды во мне я хочу, чтобы он исправил то, что сказал»? Итак, в этом случае кто был тем, кто расстроен? Это ваше тело? Очевидно, нет. Это осознавание расстроено? Очевидно, не так. Чем является то, что в данном случае расстроено, обижено, раздражено? Это я, которого нет. Это константа, сгусток, локализация, самость, состоящая из смеси мыслей и чувств. Это осознанность, отождествившая себя с мыслями и чувствами. Это Аи говорит: «Я была обижена, унижена тобой». Но кто такая Аи? Она просто временное ограничение разума Мэри, нет пострадавшей сущности. Она чувствует боль, потому что еще не знает: то, что чувствует боль, это психологическая сущность по имени Аи. И эта психологическая сущность не пользуется уважением этого человека. Аи думает «я была ранена этим человеком, и поэтому я чувствую расстройство», не зная, что то, кем она является на самом деле, является открытым, пустым, безмолвным пространством разума Мэри. Она думает, что она «отдельное, независимо существующее я», и именно от имени этого Я она чувствует боль, раздражение, негодование. Она думает, что если поговорит с этим человеком, то обида уйдет. Это может временно облегчить ее состояние в данной ситуации. Завтра ее обидит кто-то другой. А еще на следующий день ей будет больно от кого-то другого, затем еще от кого-то другого до тех пор, пока она не исследует саму себя. Кто тот, кому причиняют боль? Если она увидит, что это всего лишь иллюзорное Я, то это осознание позаботится не только о её нынешней боли, но и обо всех будущих возможностях пострадать. Обида от непривлекательности, вины, печали, раздражения, ревности, гнева, страха – эти чувства или эмоции – с какими качествами они связаны? Связаны ли они с сознанием? Осознание – это покой, счастье, любовь. На самом деле они не проявляются чувствами, но когда я говорю – возникает ли это желание от имени осознания? Исходит ли оно от чувства покоя, счастья и любви? Если бы вы чувствовали себя умиротворенно или удовлетворенно, вы просто хотели бы поделиться этим чувством, отпраздновать его. И это то желание, которое не исходит от чувства одиночества. Вы не чувствуете себя неполноценным, вы не смотрите на другого человека как на то, что дополнило бы вас или наполнило. То, в чем вы находитесь, уже чувствует себя наполненным, вы ощущаете это как счастье, и ваши желания исходят из того, что вы хотите этим поделиться. Это то, что я называю «желанием, которое исходит от осознавания». Оно исходит от счастья, и его цель не в том, чтобы идти к счастью. Ты ничего не хочешь от человека или ситуации, но просто желаешь поделиться своим покоем, своей полнотой в определенной ситуации. Например, на определенной стадии вашей жизни у вас есть свободное время. И у вас может возникнуть желание научиться играть на музыкальном инструменте. В этом случае желание не возникает как чувство, чтобы заполнить пустоту, чтобы заполнить «дыру», которую вы чувствуете от нехватки. Вы просто чувствуете себя наполненным, умиротворенным и каким-то образом хотите научиться выражать красоту. И вы думаете: «вау, в какой форме я смог бы лучше всего выразить это, передать и поделиться этим?». И вы могли бы взять в руки музыкальный инструмент – это потребовало бы определенной дисциплины, энергии, времени, чтобы научиться играть на нем. Но это то желание, которое исходит либо из осознавания, либо из возрожденного счастья, либо из полноты осознания. Вы делаете это не для того, чтобы о вас узнали другие, и, следовательно, чтобы почувствовать себя лучше; вы делаете это не для того, чтобы оправдать ожидания своих родителей, и, следовательно, чувствовать себя хорошо. Нет. Выделаете это из состояния Счастья.

Подруга в сети скинула мне видео о том, что в нашем городе есть просветленная женщина моей национальности. Мне тут же стало интересно, я подписалась на все ее страницы, обратила внимание, что это очень красивая молодая женщина. Как только увидела объявление, что с ней будет живая встреча, я собралась пойти. Внутри тихий покой и голос безмолвия: «Я с тобой!»

Слова Иисуса: «Если кто-то хочет идти за мной, пусть отречется от самого себя, возьмет крест свой и последует за мной».

И вот я на встрече с этой милой очень красивой женщиной. В начале себя проявила всезнайка Аи, и я вдруг узнала себя прежнюю в ее репликах: именно так я вела себя на группах психоанализа. Потом, став членом этого сообщества, везде сидела с чувством, что я одна все знаю. Это чувство всезнайки, превосходящей всех, проявилось и во время организации ретритов Дениса Дзен в нашем городе. Вот и на этой встрече ясно осветилась и оголилась эта «личинка всезнайки». Дальше я уже сидела тихо и больше не задавала никаких вопросов.

Если и была у меня в материальном мире единственная цель, так это любой ценой стать красивой просветленной женщиной, чтобы блистать перед всеми и показывать: вот видите, какая я просветленная! А сейчас сижу на встрече, смотрю прямо на женщину напротив меня, просто сверлю ее взглядом, чтобы хоть что-то в этом разглядеть. И вдруг с изумлением понимаю, что это тоже иллюзия в иллюзорном мире.

Эта милая женщина уже сама стала вызывать меня на разговор. Я сказала:

– Сейчас, когда сижу на этой встрече, вижу, что просветленная женщина – это тоже иллюзия.

– Да, иллюзия.

Тело среагировало легкой тошнотой, ум загрустил. Но что-то внутри – как стержень, как ядро – тихо знает и чувствует, что все хорошо! Встреча закончилась, домой решила прогуляться пешком. И уже иду с чувством благодарности в сердце. Воистину Господь Всемилостив! Какая забота! Какая любовь! Так может только То, Чему нет названия! Всепроникающий! Он сразу показал своей разбалованной девочке то, что есть. Ты хотела стать просветленной красивой женщиной? На! Играй. Смотри. Наслаждайся.

Какая забота Жизни! Она и сейчас заботится, как любящая мать, проговаривая: «Отпусти все! Не хватайся ни за что! Даже за просветленную не держись!» Купаясь и нежась в этой заботе, не могу ничего выразить. Только кристально чистые слезы на глазах проявляют это. Чувства и ощущения – не передать. Есть одно знание сейчас: «Человек всегда любим!». Но у него хватает ума создать то, что позволяет ему самого себя загонять в клетку, обижаясь и печалясь, цедя сквозь зубы: «Я тут никому не нужен!»

Но сейчас я иду, наслаждаясь всем, что есть, и слышу отечески любящий голос:

– Ты хотела поиграть в эту игру? Поиграй.

Вновь ощутила внутри очередную абсолютную капитуляцию. Реально: когда эго плачет о том, что потеряло, Дух радуется!

Что-то происходит. Не могу понять. Какое-то тихое, безмятежное прощание, которое пронизано блаженной милостью. Нежное, трепетное всепроникающее чувство перехода «одного в другое», где два становятся Одним. Щемящее счастливое чувство, божественная, неописуемая любовь безмолвия внутри:

– Ты вообразил Себе меня, чтобы показать то, что чувствую сейчас! Твое Божественное проникновение неописуемо. Только Твои милость и могущество способны на это! Так, как Ты, никто не сможет! Я думала, что эта красота идет от противоположного пола, а оказывается – от Тебя! Так любить можешь только Ты Один!

Вот почему все люди мечтают о неземной любви. Сейчас это стало ясным. Ты изначально вел свою возлюбленную бережно, трепетно, оберегая, заботясь о том, чтобы ни один волосок не упал с ее головы без Твоего ведома. Слезы счастья на глазах. Всемилостивый Возлюбленный, только Ты можешь с такой теплотой и состраданием показать место, где находится твоя незрячая женщина. Мягко и бережно даешь ей возможность созерцать «зал ожидания исчезновения материальных тел». С любовью вдыхаешь каждый ее выдох, созерцая ее сознательное прощание с тем, что есть. Это реальная любовь. Никаким описаниям не поддается, хоть я и пытаюсь описать это состояние. Возлюбленная очень волнующе, мягко, трепетно, бережно, нежно растворяется в Возлюбленном. Как капля молока в воде. Если это состояние сравнить с оргазмом, то оргазм физических тел лишь маленькое, смехотворное подобие того, что сейчас переживается. «Ах, вот о какой любви мечтают все люди», – подумала я.

Я тону в очах Возлюбленного. Безмолвный шепот:

– Да!!!

– Смотри сюда.

– Да, любовь моя! Да!

Стараюсь воспроизвести пережитое. В материальном мире это сравнимо с тем, как женщина теряет свои оковы, пласты и залежи слой за слоем в лучах безусловной любви, а мужчина созерцает это и радуется. Вот почему в сказке царевич сжег шкуру царевны-лягушки. Он созерцал и радовался свету божественной любви и не хотел больше с ней расставаться. В каждой сказке есть намек на Это! Что? Не знаю. Описать нельзя, пережить можно. А как? Остаться верным Одному. Довериться. Интуитивно быть преданным. Возлюбленного не видишь, но чувствуешь себя в Его объятиях. Об этом Иисус сказал: «Каждый ребенок рождается в Царствии Небесном».

…Перед сном лежу и вижу боковым зрением, что малышка-старушка это одно, а черточка между ними – это миг. И миг этот называется «наивная доверчивая ротозейка», попавшая в свое собственное заточение. А наивный доверчивый ротозей – кто это? Малыш-Ребенок.

Во сне вижу, как девочка лет пяти в трусиках, сшитых из хлопка, подходит к речке. И уже вижу не сон, а словно в каком-то полудремотном состоянии знаю, что произойдет дальше. Водоворот «жизни и смерти» закрутил ее в свой затягивающий поток.

Помню, что сказал Берт Хеллингер, после того, как сделал мою расстановку: «Садись рядом, я проведу для тебя медитацию». Не помню, о чем медитация, но он говорил что-то об инцесте. Хотя у меня в детстве не было физического инцеста, но по коллективному женскому телу боли в зале было видно, что он имел место быть.

Помню, в те времена, когда я училась в первом классе, соседские дети собирались у нас дома, бегали, играли и даже изображали папу с мамой в одеждах, затем, дальше бежали играть в другие игры. Это заметила родственница – девочка старше меня, которая жила с нами около года. Она отвела меня в другую комнату и стала сильно ругать:

– Это очень плохо! Больше никогда не играй в такие игры с мальчиками! У тебя будет расти живот, все дети будут над тобой смеяться! Родишь ребенка. Все дети будут бегать, играть во дворе, а ты будешь сидеть, смотреть на них и не сможешь играть, потому что на руках будешь нянчить ребенка. Испуганно спросила:

– А мальчики рожают детей?

– Нет, мальчики не рожают детей.

Я очень сильно испугалась всего услышанного. Испуг был настолько мощный, что я, дрожа от страха, разглядывала свой живот – растет он или нет, и была уверена, что внутри уже есть ребенок! Испуг просочился в мое тело настолько глубоко, что все мысли были о беременности. В детской комнате на одной стене мы, дети, сделали для себя доску для письма – играли в школу. Испуг настолько сильно охватил всю меня, что я была уже не в состоянии держать этот страх в теле и написала мелом на доске «я беременна». Только после того, как написала это, мне стало немного легче. Тогда ребенком я ничего не знала, но сейчас понимаю, почему психологи говорят: «Скажи проблему голосом или напиши на бумаге».

И все! Разумеется, после всего пережитого (хоть по факту никакой проблемы, слава Богу, не было) я установила свой собственный железный щит. Заслон был очень мощный. Угадайте от кого? Капитальный заслон между мной и противоположным полом был несокрушим. Я решительно себе сказала:

– Все! Теперь я буду мальчиком! Я мальчик! Я не девочка.

Теперь понимаю, что мне из-за такого решения не стоило рассчитывать на взаимную любовь противоположного пола. Так оно и произошло. Никто не смог проникнуть сквозь мощную железную клетку, в которой я оказалась. Итак, первый слой огромного страха положил начало дороге в ад. Тогда – семи-восьмилетним ребенком – я ничего этого не осознавала.

Но сейчас я взрослая, могу прямо смотреть на пережитое и понимаю, что в каждом поколении происходит «свое живодерство». И я не стала исключением. Говорят, сейчас в современном мире аборты делаются безболезненно, но во времена моей молодости это было реальное физическое живодерство. Аборт так и называли – скоблёжка. Клали женщину на кресло и просто заживо выскабливали из матки зародыш! Я прошла через это, и не раз. Это реальный ад! Я в нем была! Даже «живодерня» это мягкое слово в сравнении с тем, что женщина переживает после аборта: она чувствует себя убийцей! В боли, тоске и унынии только и ждет того момента, когда окажется рядом с ребенком, которого убила. Одним словом женщина, сама того не осознавая, становится на путь самоуничтожения из-за чувства вины перед тем ребенком, которого не родила, а сделала аборт. Именно так я себя и чувствовала: просто была пропитана унынием. До тех пор, пока не нашла ответы у Берта Хеллингера.

И вот на днях дочь пришла ко мне и говорит:

– Я не хотела тебя расстраивать, но сейчас могу рассказать, потому что прошло несколько месяцев. Я похоронила своего пятимесячного мальчика. Мы с мужем были в шоке. Три раза собирался консилиум врачей, и три раза они выносили одно и то же решение: очень серьезные патологии, надо вызывать искусственные роды. Я не знаю, как выжила. Ребенка похоронил отец мужа. Муж не смог этого сделать.

Пока дочь рассказывала о произошедшем, я вспомнила аналогичный случай, который произошел с моей коллегой, напарницей, которая была на пятом месяце беременности. Они ждали второго ребенка. Пришла на работу, а она сидит в слезах. Я спросила, что случилось. Женщина ответила:

– Прошла исследование, которое полагается беременным на этом сроке, врачи выявили у плода страшный диагноз и сказали, что необходимы искусственные роды.

По строгому указанию врачей и посоветовавшись с мужем, женщина прервала беременность. И пережила все это очень тяжело. Я всячески ее поддерживала, вспоминая все, что проходила в Германии у Берта Хеллингера:

– Если у тебя кто-то спросит, сколько у тебя детей, ты можешь сказать «один», но в сердце себе скажи «у меня два ребенка». Всегда чувствуй, что в твоем сердце он присутствует, и ты его любишь. Так у тебя внутри все постепенно успокоится.

Они с мужем выдержали паузу, в период которой нельзя зачинать ребенка, и вот, к счастью, она вновь забеременела. И спросила меня:

– Могу ли я то имя, которое хотела дать второму ребенку, дать этому?

– Нет. То, что принадлежит второму, должно быть с ним. Придумайте для этого ребенка новое имя.

Ребенок родился здоровым, они дали ему новое имя. Теперь у них дочь и сын.

Милая подруга-коллега сказала: «Сегодня, когда я сказала мужу „у нас трое детей“, он так странно посмотрел на меня. Но в глубине я почувствовала, что он со мной согласен».

С трепетом в сердце выслушав дочь, я поняла, что в каждом поколении у женщин и мужчин свои живодерни. Я представляю, что происходило в поколениях до нас. Там, наверное, было что-то страшнее всего этого. Да ладно. Оставим это. Дочери сказала:

– Гладь себя с любовью, говори своему третьему ребенку, который не проявился в этот мир: «Для тебя у меня всегда в сердце есть место». Нет правых и нет виноватых.

Дочь, немного успокоившись, ушла домой. А я вспоминаю пережитое и понимаю, что каждой женщине достается именно тот муж, который предназначен ей для самотрансформации. Мой муж сделал для меня отменную работу по самопревосхождению себя. Внутри только благодарность: ведь если бы не он – разве я была бы сейчас такой? Интуитивно чувствую, что молодые женщины совершают ошибку, когда сразу бегут разводиться и жить отдельно. Ведь Бог дал прекрасный инструмент для того, чтобы она, наконец, заглянула в заветную дверь – в себя. В Библии об этом сказано: «Светильник – Око. Око твое будет чисто, и все твое тело будет светло. А если оно будет худо, то и тело твое будет темно. Итак, смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма? Если же тело твое все светло и не имеет ни одной темной части, то будет все так, как бы светильник освещал тебя сиянием».

Вдруг что-то во мне со всей могущественной ясностью произнесло:

– Теперь не говори, что ты живешь жизнь! Смотри сюда!

Истинное я – это целое Одно, не два.

И не случайно во сне я не раз неслась во тьме без руля, без фар, без тормоза. Интуитивно почувствовала, что живу как-то не так и движусь в неверном направлении. После очередного пробуждения от такого сна решила про себя: поеду назад. Куда? Не знаю. Первое, что сделала, – сознательно пошла на операцию на женские органы. Бедная моя матка: после того, как ее скоблили по-живому три раза, она все же смогла вывести в этот мир двоих детей. Операция по удалению матки прошла в отделении онкологии – много боли. Если хотите знать, как выглядит ад, зайдите в палаты онкологии. Я была там и видела умирающую женщину, которая уже все знала. А ее дочери, как обезумевшие, носились вокруг нее, не зная, чем помочь матери. Я видела, как любящий муж без памяти кружил вокруг умершей жены. Я видела слезы молодой женщины, которая поздно вышла замуж, потому что берегла свою девственность для мужа. Она плакала и говорила: «Что толку, что я берегла себя? Все равно заболела неизлечимой болезнью!». А еще со мной рядом в палате лежала женщина в возрасте, которая прожила яркую, насыщенную жизнь, но так и не смогла простить мужу измены. И ее богатые, состоятельные сыновья, имея несметные богатства, ничем не могли помочь матери. Она сказала: «Они хотели лечить меня в лучших клиниках мира, но я решила остаться здесь, потому что лечение везде одинаковое». То место, куда я попала, было морем слез и мольбы! Я ясно видела бессилие людей и врачей. Чувствовала, что есть что-то Одно, перед чем бессильны все! Тогда я не знала, а только наблюдала все. Женщины, с которыми оказывалась в палатах, рассказывали свои истории. И у всех, кто заболел по-женски, внутри была обида на мужа. Я не была исключением. Женщины в возрасте говорили о своей жизни с мужчиной: «Я так и не испытала счастья. Только разогреюсь, а он уже сделал свое дело, отвернулся к стенке и спит. А я плачу».

Нет удовлетворения, но есть жажда удовлетворения.

Итак, когда прошла «целая» жизнь, я осознала, что такое иллюзия. Иллюзия это обман чувств. Иллюзия это ошибка восприятия. «Несуществующее Я», вернее, иллюзорный мир – как его сохранить? Надо создать эту искусственную замануху, и чем она ужаснее, тем быстрее люди в нее поверят! Надо запугать людей до смерти, до безумия! Что-то внутри интуитивно чувствует в этом истину. Успокаиваюсь, осознавая, что мне тут ничего не принадлежит, даже ужас. А для того, чтобы осознать это, необходима неукротимая любовь к Истине.

Сижу на лавочке городской аллеи, наблюдаю людей, проезжающие автомобили, все происходящее, ясно осознавая, что нахожусь в открытом зале ожидания смерти людей. Что-то во мне говорит: «Это жестоко». И тихо плачет без слез. Да, жестоко, но это правда.

Взгляд упал на экран невыключенного телефона. Созерцая свое изображение на нем, молюсь:

– Господи, помилуй меня, грешную. Я оторвалась, отвернулась, покинула целое Одно и очутилась в иллюзии, которую сейчас наблюдаю, в страхе от того, кем оказалась. Я превратилась в сгусток из мыслей «я увядаю», «я заболею», «я умру». Это кошмар. Это ужас. Помоги мне! Помилуй меня, грешную, за то, что отделилась от Тебя! Это очень сурово – жить в камере смертников открытого зала ожидания смерти, где властвует и диктует иллюзия!

Мольба закончилась ясным взглядом на происходящее, здравый смысл во мне промолвил: «Слава Богу, я хоть сейчас знаю, где я, кто я, что я. Но я не знаю, где мое место».

Среди ночи в полудремотном состоянии произнесла:

– Мама, прости, что я залезла на твое место! Живая Жизнь, прости! Не намеренно, не надменно это произошло, а по ротозейству!

…Говорят, если хочешь посмотреть на себя в прошлом, посмотри на родственников. И вот полдня они были у меня; я готовила, много общались. Но как только проводила их, в сердцах произнесла:

– Пусть мертвые хоронят мертвых, а ты следуй за Мной!

Да, именно так: пусть материальное хоронит материальное. Вновь погружаться туда, где я была, и прыгать с одной раскаленной сковороды в другую уже нет ни сил, ни желания. Общаясь с родственниками, сама не заметила, как оказалась втянута в спор, превратилась в судью, в защитника. Если посмотреть со стороны, то это реально печальная баталия. Наелась. Сыта.

…Еще серьезнее настроилась следовать советам Руперта Спайры: «С мужеством и любовью наблюдай, освещай все заветные любимые места „обособленного Я“. Будь безжалостна». Теперь ясно освещаю происходящее, так как понимаю, что слепой слепого никуда не приведет. И уж тем более из этого ничего не выйдет. Про себя решила: чем вновь затягиваться в круговорот мыслей и чувств, я лучше выйду на берег и отдохну, наблюдая и созерцая происходящее. Это непросто, но это единственное, что стоит делать. Видимо, именно поэтому было сказано «враги – домашние». Почему? Они лучше всех знают наши болевые точки, знают, куда давить и бить. И, масштабно осознавая понятое, вдруг понимаю, что весь материальный мир – это когда слепой ведет слепого.

…Что-то во мне тихо шепчет слова Руми: «Погружайся все глубже и глубже во всё расширяющие сферы Бытия». А я в ответ осознаю: то, что кричит, давит, доказывает свою правоту, – это не только родные, но и я внутри. Понимаю, что это тоже одна из любимых комнат отдельной обособленной личности. Ух ты! Оказывается, слепая, которая уперлась в свое, кричит и доказывает – это тоже я! Слепая сумасшедшая – это я! А думала, что я только запугана до безумия. Надо же, слепая сумасшедшая – это я. Все правильно. Каким еще может быть обособленное, отдельное, оторванное от Целого? Слепым запуганным сумасшедшим. Ох! Выдох. Ясное видение себя – реальное облегчение.

Теперь даже понимаю свое прежнее состояние уныния: оно от того, что не было удовлетворения ясного знания себя. А теперь проживаю настоящее освобождение – слой за слоем. Тернистый, но счастливый путь: этот путь ведет Домой.

…Так продолжаются дни – со все большим созерцанием глубины себя. Встревоженная, злая, подавленная, боязливая, жалующаяся, вечно всем недовольная, в режиме ожидания чего-то другого в будущем – это я. Тем самым сама себе стала проблемой. Но с каждым вдохом, с каждым новым шагом, по капельке становится легче от ясного осознавания происходящего. Происходит погружение. Оно настолько бережное, незаметное, тихое, слой за слоем. И с каждым разом дает все больше и больше дыхания ароматом свободы. Происходит расширение внутреннего простора. И это факт. Ведь из семечка вмиг не вырастает дерево. Все происходит постепенно. Произнесла эти слова и подумала, что, пожалуй, самая лучшая молитва – это: «Господь, прости нам наше безумие».

Материальный мир построен на том, чтобы придумывать проблему за проблемой, он извне постоянно что-то подбрасывает нам, и только Любовь через мудрость способна почувствовать Реальность Бытия.

Именно она тихо ведет меня. Показывая ясно то, что на меня давит. С детства я чувствовала от родных и окружающего мира, что меня просто вытаскивают из моего естественного состояния, выдавливают во что-то противоположное, инородное. Я просто чувствовала, как меня выжимают из моего родного состояния в состояние зацикленности, которое кричит и визжит: «Это я! Это мое достижение! Я ведь говорила!». И это инородное состояние разрасталось во мне как огромная паутина, как безумие этого мира. Вот где корень сумасшедшей женщины Аи. Меня просто выдавили из моей естественной среды, из состояния тишины, покоя, удовлетворенности. Меня выдавили из моего естественного состояния любви во что-то шумное, тяжелое, болезненное, во что-то противоестественное, не мое. Есть понимание, что таковы законы материального мира, иначе «ребенку» в нем не выжить. Ну а теперь ребенок взрослеет, и им уже сознательно движет любовь к Истине. «Слава Богу! – подумала я. – В этом несовершенном мире есть совершенный закон Единого!» Есть закон на разбалованную хулиганку, и это радует! Есть то, что остановит необузданного ребенка, остановит безумную женщину. И я знаю, что это «что-то» и есть естественное состояние человека – Любовь. Есть Всемогущий, Всезнающий, Сострадающий Бог. Есть Дух оживляющий! И радует, что доверие могущественнее разбалованного ребенка, оно могущественнее беспредельно ненормальной женщины! Почему ненормальной? Потому что весь этот мир перевернут с ног на голову. И самое главное – никто в этом не прав и не виноват.

…Вспоминая пройденный урок с родственниками, спрашиваю себя: кто постоянно наступает на одни и те же грабли? Слепой. Слепой – это тот, кто имеет физическое зрение, но не владеет ясным видением осознания. Для того, чтобы ясно увидеть себя, необходима самоотдача или самоисследование – это обозначения одного и того же. Итак, день за днем идет исследование себя, слой за слоем, постепенно раскрываясь и переходя во что-то свежее и родное. Порой это сопровождается тоской, грустью, печалью, болью, одиночеством. Это болезненный процесс, но одновременно освобождающий. С каждым погружением все легче вдох и выдох. Становится легче дышать, вставать, идти и двигаться дальше.

…Если бы раньше кто-то мне сказал «ты сумасшедшая слепая тиранка, которая мучает, пытает и пугает всех», я бы, разъяренная, с когтями набросилась и растерзала того, кто это говорил. А сейчас, в настоящий момент, даже не нужны слова, чтобы описывать то, что переживается, самовспоминается, сомоисследуется, самоотдается, самоузнается и очень медленно, тихо растворяется. Оказалась на балконе, в том же самом месте, когда всем сердцем промолвила: «Хорошо, я попала. И мне уже не помочь. Но как предупредить других женщин, которые идут вслед за нами, чтобы они не оказались тут?» Сейчас, стоя на том же самом месте, глядя так же в ту сторону неба, куда тогда направляла взор, подумала: «Да, я реально ненормальная. Тут все принадлежит Тебе – одна жизнь, один хозяин. А я возомнила себя судьей, вершителем судеб, деятелем всего происходящего. Какая я была дура! Ведь это счастье для женщины – успокоиться внутри Тебя!»

Выдох. Надо реально быть безумной, чтобы оторваться от Целого и поставить себя выше Единого. Тело покачнулось от полученного облегчения. Безумие – весь мир повесить на хрупкие плечи и гонять себя как ишака с повязанной впереди него иллюзорной морковкой. Не случайно свекровь мне часто говорила: «Тяжело, плохо, дальше хуже будет». Я тогда не знала, а Бог знал. Воистину благими намерениями вымощена дорога в ад.

Тихо про себя проговариваю: «Прости, помилуй нас – мужчину и женщину, свекровь и сноху, мать и дитя». Мы не ведали, что творили, мы думали: так положено, так надо. Сейчас понимаю: все, что происходит, происходит из-за незнания того, что есть только Одно.

И чем глубже сейчас вглядываюсь в то, с чем отождествилась, наблюдая свое зеркало – маму, сестру, – тем больше понимаю, что женщина – это деятельность по сокрытию счастья. Неужели мне надо было пройти через этот ужас, чтобы осознать себя? Видимо, надо было. В безмятежном комфорте я вряд ли бы захотела проснуться. А тут гнев, злость, недовольство происходящим просто трясут меня изо всех сил, как разбалованного ребенка, и требуют: «Проснись от иллюзорного сна!»

…Сейчас поражаюсь и думаю: может и вправду Жизнь живет сама себя? Почему? Потому что звонит мама и говорит: «Сегодня хочу к тебе приехать». Хорошо, мама. Внутри чувствую, что хочу увидеть маму, и при этом знаю, что она тоже хочет видеть меня. Подготовилась, приготовила вкусный обед, внутренне ликуя, что сейчас жизнь дает мне возможность смотреть осознанный сон. Сидим за столом, мама как всегда много говорит о всяком простом, житейском, а я пронзительно смотрю на происходящее, высвечивая насквозь и пытаясь хоть что-то понять. И вдруг, глядя на маму в упор, про себя сказала: «Я ни от кого не рождалась». У мамы сейчас плохое зрение, она не видит моего пронзительного взора, обращенного к ней, и продолжает говорить. Канал «родственники – какие они плохие» сменился каналом «тревога за будущее – а вдруг что-то случится», затем подключился канал «политика – угроза в мире». Слушая ее, я вдруг понимаю, что передо мной сидит деятель по созданию иллюзорного материального мира. Вот что имелось в виду, когда было сказано «мать рожает мать». Мудрость мира! Слово «материя» имеет корнем слово «мать». Смотрю и слушаю уже с осознанием, что передо мной сидит материя, порождающая материю – саму себя. Другими словами, конечный разум порождает конечный разум. В изумлении задаю себе вопрос: «Выходит, женщина – это деятель по сотворению страданий?! Вот почему «обособленное Я» постоянно находится то в нужде, то в сопротивлении. Вот откуда идет крик эго внутри человека: «Мне чего-то не хватает! Дайте мне что-нибудь! Все равно что – дайте!» А когда мир ничего не дает, она берет подручный материал, который всегда у нее под рукой, – ее дети. Ее совсем не волнует, что дети уже далеко не дети. И кричит внутри себя: «Как же, ведь я мать!»

Это я и озвучила маме, сказав:

– Какая ты мать? Твои дети уже почти пенсионного возраста! Вот внучки твои – они мамы, потому что родили детей, и сейчас их детям необходимы забота и внимание.

– Что? Я тебе не мать? Тогда кто я тебе? Ты опять что-то не то говоришь! – сказала мама.

Но произнесла все это не как раньше – с криком и угрозами, а как-то «на тормозах». Ее тело боли, воссоздающее иллюзию, про себя решило: «У меня сейчас нет шансов, я под ярким освещением». И оно тихо ушло, спрятавшись в свое потайное место и выжидая следующего случая, когда можно будет выйти и проявить себя как сущность обособленной личности. Итак, встреча с мамой на этот раз прошла тихо, спокойно, без ярких зрелищ. Сущности внутри нее стало скучно, и она на следующий день уехала к себе. Я проводила маму с огромным чувством благодарности внутри, промолвив про себя:

– Ты самый лучший мастер по воспроизведению материального! Ты отменно исполняешь то, что надо исполнить. Я так много моталась по миру в поисках лучшего духовного мастера, но моя родная физическая мама оказалась самым реально крутым мастером по сотворению материального, того, чего нет. И только наивные, доверчивые ротозеи – дети – попадают в сети этого изощренного материально-иллюзорного мира.

Об этом Руперт Спайра сказал: «Ученные две с половиной тысячи лет искали материю. Будут искать ее еще столько же лет – и не найдут. Потому что ее там нет».

Внутри что-то ликует от осознания, что мама отменный духовный мастер. Впервые между мной и мамой, в наших отношениях с ней, что-то треснуло. И эта трещина дала просвет того, что реально срывается под ярлыком «мама». Бог. Только Бог может предстать в образе нищего, больного, слепого, глухого, обреченного на скорбь, отменно поработать и сказать: «Эх, хорошо!».

Погружаюсь глубже в новое осознание. Приходит понимание, что физическая мама не знает и не живет. Образ, память, воспоминания под ярлыком «мама» не знают и не живут. И я вновь в упор задаю себе вопрос: «Кто или что сейчас осознает мой опыт переживания? Я осознаю? Да, я осознаю. Спасибо, Мама!» И сейчас, когда благодарю Маму, это не то, что объектно. Мама – не физический объект, я сейчас чувствую себя внутри Мамы. Это не воспринимаемо, но пережить можно. Со слезами на глазах шепчу: «Разве это не счастье?» Такое ощущение, что я в утробе бесконечной Мамы, и утроба ощущается как что-то самое родное, близкое, ближе ничего не может быть. И я в ней. Что это? Описать не могу. И никто не сможет этого описать. Это переживание подтверждает факт: для того, чтобы стать целым, надо быть Целым. Реальность сама живет себя через себя. Быть внутри, а не чем-то отдельным снаружи – это счастье! Вроде бы все просто, но и не просто. Возвращение, растворение, сдача, смирение перед Единым Целым.

Целое – это уравновешенность. Единство это объединение того, что было разъединено. Одно – это ноль, ядро, центр, абсолютное удовлетворение. Все больше погружаясь в себя, поражаюсь тому, как надо было запутаться: словно муха в паучьей паутине! Надо найти обратный путь к себе. Говорят, Дао это Путь. Но никто не знает, что такое Дао.

Описание Дао нашла в книге Стивена Митчелла «Вторая книга Дао»:

– То, что даровано нам при рождении, называется человеческой природой.

– Осуществление человеческой природы есть Дао.

– Культивирование Дао является глубочайшей формой познания.

– Дао – это суть всех вещей, вы не сможете покинуть его даже на мгновение.

– Если бы вы могли покинуть его, это было бы не Дао.

– Поэтому Мастер исследует свое сердце и почитает то, что невидимо и неслышимо.

– Нет ничего более явного, чем то, что спрятано.

– Нет ничего более очевидного, чем то, что невидимо.

– Поэтому Мастер уделяет внимание тому, что происходит в самой глубине его существа.

…Мама уехала домой. И вот сижу, пытаясь дотронуться, прикоснуться к тому, что сделал для меня муж; пытаюсь воссоздать образ, вспоминая его слова. Изо всех сил стараюсь соприкоснуться с образом, с памятью, с воспоминанием. У меня ничего не выходит. То же самое с образом свекрови: вспоминаю ее слова, когда на кухне готовила еду: «Давай помогу, нарежу, почищу». Хочу притронуться к пережитому – ничего не выходит. В изумлении произношу: «Может, реально прошлого нет?» А если нет прошлого, нет и будущего. Потому что не бывает будущего без понятия прошлого. Единственное, с чем я могу соприкоснуться и быть в нем, это настоящее – Вечное Сейчас. Оно струится через множество форм, и сейчас я ближе к мужу и свекрови, ощущая то Целое, что есть, Бесконечность Бытия. Легкая улыбка на лице и покой.

…Кто-то позвонил в дверь. Глянула в глазок – попрошайка с четками в руке. Впервые я намеренно не открыла дверь, зная, какие песни «мертвого соловья» сейчас польются. Потому что теперь понимаю: «отдельное Я» от Целого – это ложь, обман. Погружаюсь в себя глубже и понимаю, что именно доверчивые наивные ротозеи кормят отдельную обособленную личность. «Вот это разворот!», – подумала я. И тут ум умолк. Выходит, нет разини, нет отдельной обособленной сущности. Вот это выход! Получается, я сама автор того, что творю?! Ум говорит:

– Все! Не хочу ни о чем думать, иду пить чай.

Переделав все домашние бытовые дела, села в кресло на балконе; качаюсь, созерцая деревья; вновь погружаюсь в себя, осознавая то, что раскрылось днем: ротозей – автор. Из этого вытекает: я и изверг, и палач, и судья, и жертва, и преступник. Все это я? Голова раскалывается. Долго так сидела, а потом вслух произнесла:

– Я женщина, автор камеры пыток, в которой создаю уют, готовлю еду, развожу цветы, заманивая мужчину, чтобы родить детей. Во всем этом единственный изверг – это я. Я в ответе за все! Я сотворила весь этот ужас, кошмар, скорбь, печаль…

Голова сжалась от глухой боли.

…Духовные мастера говорят, что я не рождаюсь и не умираю. Тогда кто же женщина Аи? Кто тогда та Аи, которая рожает детей, из кожи вон лезет, чтобы их вскормить и вырастить не хуже других, и при этом, сама того не замечая, становится автором заточения? Становится понятным, почему дети, едва встав на ноги, стараются скорее покинуть уют, созданный ею. Потому что сполна насытились ее контролем, упреками, суждением и давлением. Вот так Адам и Ева со своими детьми непрерывно прыгают с одной раскаленной сковородки на другую. Пока один из них, наконец, не задастся вопросом: «Не может быть, чтобы все это создавалось для плохого, тяжелого, скорбного! Не может быть!».

«Отпусти», – слышу внутри. Что отпустить? Женщину. Встреться с ней, наконец, с глазу на глаз. Выясни, кто она и кто я. Схватившись за голову, произнесла: «Я, женщина, в ответе за то, что сотворила ад на Земле! Не случайно Бог, прогоняя Адама и Еву из рая, сказал: «Проклята теперь Земля из-за вас».

Осознавая то, что поняла, знаю, что Адам тут ни при чем: он просто из жалости в Еве стал всем этим. Я, женщина, во всем виновата, и я одна в ответе за кошмар, ужас, скорбь, боль, печаль! Единственный падший – это я! Голова болит. И голос: «Это сурово, это жестоко. Но это то, что есть».

Дорога в Ад – вот что я такое. Да, дорогая цена заплачена за фрагментацию от Целого. До этого думала: я пришла спасать этот мир. А теперь понимаю, что это мир пришел спасать меня. Горько, но это правда. И не случайно «мое первое озарение» произошло во сне, когда одна Большая движущая сила бросилась спасать несчастного, который молит о помощи. Я в недоумении последовала за ним. Это большое движение, оказавшись на месте, пришло в ужас от увиденного и моментально бросилось откапывать несчастного. Я изо всех сил стараюсь разглядеть, что же они там увидели. С большим напряжением вгляделась и пришла в ужас: это мое родное, это я! Вмиг открыла маленькую клетку размером с собачью конуру, оттуда моментом выскочил мальчик, истощенный, изможденный, постаревший. Я ищу его всюду, и вдруг обнаруживаю, что он, страдая от жажды, пьет воду из крана в каком-то заведении. Я захлебываюсь в слезах: «Не пей эту воду, она грязная, я тебе чистую куплю! Вот увидишь, теперь я буду любить тебя, я буду с любовью заботиться о тебе!» Чувствую всей своей внутренней сутью, что мне не терпится излить этому родному существу всю свою любовь. Готова вывернуть себя наизнанку, прямо сейчас выйти из себя, чтобы только показать своему родному существу то, как сильно я его люблю

И вот сейчас понимаю, что по своей незрячести, по своему ротозейству оказалась в камере смертников. Мало того, что в ней оказалась, еще внутри этой камеры смертников устроила камеру пыток из того, что рождалось во мне. Казнила, резала на части, жарила на раскаленной сковороде. Не щадила никого.

Единственный грешник – это я. Фашистка – это я. Палач, изверг, карающий пытками, – это я. Единственный паразит-вредитель на Земле – это я. От ясности осознания в голове – глухая, немая, сверлящая, монотонная, зудящая боль.

И все же чувствуется, что дышится по-новому, не так, как раньше. Когда хотя бы краем глаза увидишь, кто ты и где ты, становится легче. Грустно, но факт. Не я пришла спасать мир, а мир пришел спасти меня. Это тоже факт. Со слезами еле выдаю звуки: «Зачем ты решил сыграть так жестоко?! Зачем так жестоко?». Слезы льются, голова болит, в животе колики. Одна только мысль и вопрос:

– Как я попала в это?

– Хотела создать стабильность и безопасность себе и детям.

– Вкладывать свою безопасность в то, что небезопасно, – это безумие.

…Воистину благими намерениями вымощена дорога в ад. Слышу, как что-то внутри меня из последних сил тихо стонет: «Я уже не хочу жить». Но теперь я бдительна. Ярко свечу на страдающего. И знаю, от чьего имени исходит этот тихий стон: от имени обособленной, ограниченной сущности под названием «женщина Аи».

Глава 2

Дорога в Рай – путь самоосознавания

Сижу и думаю: а ведь действительно – ни один мужчина не смог спасти свою женщину от смерти. Как, впрочем, и ни одна женщина не смогла спасти своего мужчину. Ни один родитель не смог спасти своего ребенка от страданий. Ни один ребенок не смог спасти своих родителей от смерти. Что тогда получается? Все, что трактует этот мир, – полный бред? Все, во что я верила, – неправда? Обман? Самообман? И все это ложь, выдумка, иллюзия?! А где не ложь? Где Истина?

Зашла в сеть поинтересоваться, что означает слово «фашист». Фашист – это человек, исповедующий превосходство одного над другим, активный сторонник диктаторского режима «железной руки», «ежовых рукавиц» и прочих прелестей тоталитаризма. Фашизм означает «союз борьбы». Так я и предполагала: источник данного понятия война, борьба, непринятие другого. Голова раскалывается от осознания того, куда разиня провалилась, и уже ничего не хочется, ничто не радует.

…Сделав уборку и сварив обед, села слушать YouTube. Включила то, что вышло в ленте первым. Слушаю Экхарта Толле

(примеч. автора: Экхарт Толле – 1948 г.р., немецкий писатель и духовный оратор. В 2011 году он занял первое место в списке «Watkins Review» как самый влиятельный духовный учитель в мире. В 2008 году «Нью-Йорк Таймс» назвал Толле «самым популярным автором духовной литературы в Соединенных Штатах». Автор бестселлеров «Сила настоящего» и «Новая Земля»).

и понимаю, что не зря этого человека называют современным духовным пророком. То, что он говорит сейчас, так сооткликнулось с моим внутренним состоянием, что решила сразу записать и выложить здесь:

«Чувства, прежде всего, надо признать и принять. Вы не сможете начать с того, чтобы отпустить, поэтому вы должны начать с признания и принятия того, что есть. Потому что это часть того, что есть, Естьность настоящего момента. Внешнее или внутреннее – это то, что есть, и отрицание или оспаривание того, что есть, порождает страдание. Итак, вы признаете и принимаете то, что есть. Сколько времени вам нужно быть с этим – зависит от человека: какого рода это чувство и т. д. И тогда возникает вопрос: какова связь между этим чувством и вашими мыслительными процессами? Человеку необходимо выяснить – поддерживают ли мыслительные процессы это чувство постоянно, возобновляются ли они, проигрывая, например, прошедшую сцену в уме, оживляя воспоминания из прошлого, останавливаясь на определенных болезненных процессах, повторяя их в своем сознании, придавая новую энергию чувству. Итак, самое важное – осознать оба уровня. Каков уровень моего мышления? Как это способствует сохранению того, что я чувствую? Затем вы признаете, что это привычные мыслительные паттерны, которые проходят через разум по отношению к чувствам. И тогда вы начинаете понимать, что самый важный шаг в отпускании чувств состоит в том, чтобы разорвать связь между вашим мышлением и тем, что вы чувствуете. Как вы это делаете? Вы делаете это, осознавая свои мысли и то, что эти мысли – боль. Что они подпитывают старое чувство и повествование, каким бы ни было это болезненное повествование. Вы понимаете, что поддерживали его живым в течение нескольких лет. Вы понимаете, что есть достаточное осознавание, у которого нет никакой цели, кроме как сделать вас несчастным и увековечить это чувство. Тем не менее, оно есть, и именно так вы сможете себе помочь – наблюдая за чувствами. Наблюдая, вы видите, что ум, ментальный процесс и чувства живут своей собственной жизнью. А раз они были там в течение длительного времени, они не хотят уходить. Они хотят, чтобы вы отождествились с ними. Они не хотят, чтобы вы их осознавали. Итак, на самом деле умственный аспект тела боли – эмоциональный. Тело боли – это преимущественно эмоция; но есть ментальный аспект; и тело боли должно подняться в ваш разум, чтобы питаться определенными типами мышления. В данном случае – старым процессом. Итак, вы достаточно чередуете осознавание, чтобы знать, что эта штука не хочет уходить, потому что за шаблонами мыслей, которые долгое время были активны в вашем уме, стоит импульс. Что стоит за этим импульсом? Вам надо четко осознавать процесс того, как он создает дальнейшую боль, и наблюдать, что он на самом деле делает. Тогда вы осознаете, что вас больше нельзя обманывать, полностью веря в это каждый раз, когда оно происходит. Другими словами, вы видите, что, в конечном счете, вы сами создаете себе боль. Когда вы увидите это ясно – это означает начало конца. И тогда вы сможете достичь стадии, когда боли больше не будет, и чувства больше не будут подпитываться мыслями. Вы достигаете стадии, когда понимаете, что чувство вам больше не нужно, потому что когда вы его непрерывно не оживляете, оно утихает само по себе. Так что вам не нужно говорить: „Я должен отпустить“. Это отпускает вас. Вам не нужно отпускать, потому что вы больше не даете ему энергию. Вы его больше не кормите. Таков процесс. Итак, „вам надо отпустить“ – это немного похоже на то, что вы должны простить. Такое прощение происходит естественным образом, когда вы понимаете, что ни один человек не может действовать за пределами своего уровня сознания в тот момент, когда он это делает. Итак, если вы не простили своих родителей, то не видите, что они вели себя так, как вели, потому что не могли поступать иначе. Например, мой отец. Я его очень любил, особенно после того, как пришел в осознание. То, что я находил в нем непритягательным, – это была тоже любовь, эмоциональная любовь. Потом, когда я стал свободен, я смог любить его безоговорочно. Но до осознания я мог видеть в нем образец, который производил очень много неконтролируемого гнева и злости, причинял мне много боли. В основном, к счастью, это проецировалось не прямо на меня, а на мою мать. Гнев, который был направлен отцом на мать, ранил меня в детстве, наверное, больше, чем мать. Его гнев был настолько взрывоопасен, что мог вспыхнуть в любой момент. И когда мне было семь-восемь лет, я уже знал, какое ее замечание немедленно вызовет яростный гнев. Я знал это уже в семь лет, а мама, кажется, не знала и не училась на прежних ошибках. Поэтому я был готов, слыша, как мать говорит то, что вызывало гнев отца. И про себя говорил: „О нет!“ Однажды мне приснился сон: под моей кроватью была сумка, и в этой сумке лежали части тела моего отца. Я не разрезал его, а просто сложил все части его тела в сумку и спрятал под кровать. Затем снится, что я слышу, как открывается входная дверь и входит папа. Я подбежал к нему и обнял. Это указывает на противоположные чувства. А затем я понял, откуда взялась эта злость. Конечно, все исходит из его детства, из того, как к нему относились женщины в его семье. Седьмой ребенок, младший; его больше никто не хотел; мать устала, не уделяла ему особого внимания, плохо обращалась с ним, сестры тоже и т. д. Все это пришло оттуда – злость на мать, гнев, раздражительность и т. п. Позже я понял, что он не мог ничего с собой поделать, в нем не было сознания, он был охвачен гневом. И в тот момент, когда я понял, что он действовал в соответствии со своим тогдашним уровнем сознания, мне уже не нужно было прощать. У меня произошло это прекрасное отпускание чувств. Когда приходит достаточное осознание, чувство отпускает вас или трансформируется во что-то другое – в энергетическое поле, которое является хорошим. Поэтому прощение, опять-таки, нельзя практиковать, как нельзя практиковать отпускание. Это происходит само, и тогда это то, что есть».

…Делаю утренние физические упражнения. В этот раз представила, что стираю, ополаскиваю, вновь наклоняюсь, потом выпрямляюсь – делаю все так, как обычно раньше женщины стирали в речке. В этот раз во время движений представила себе свой красивый образ с фотографии. Когда тело выпрямилось, расправила руки и поняла, о чем говорит Джон Батлер: «Разожмите кулаки, откройте, отпустите». Теперь стало понятно, что надо отпускать. Каждый раз представляла разные образы себя на фото и вдруг произнесла:

– Бедная! Ты реально по невежеству, по ротозейству превратилась, сама того не ведая, в тюремного карателя камеры пыток при сумасшедшем доме! Бедная, мне жаль тебя!

Слезы на глазах. Без сил рухнула на постель и раскинула в стороны руки и ноги. Вот это обман! Самообман! А ведь всю жизнь жила с мыслью, что я не такая, я хорошая! Реальный развод. Развод, который я никогда не пойму. Но он есть, и это так. Вновь взмолилась:

– Господи, прости, помилуй меня, грешную! Сама того не ведая, стала карателем тюрьмы безумного дома. Мне жаль!

Оказывается, я реально по незнанию оказалась в своем собственном заточении, и это заточение превратила в пытку. Как? Решив, что нахожусь внутри тела, применяла все, что слышала и видела во внешнем материальном мире. Давлением, угрозой, контролем, страхом требовала от моего бедного тела того, что оно не могло мне дать. Тело не может дать стабильности, безопасности. А когда мои пытки доходили до предела, оно могло ответить только языком боли. Тело тоже ни в чем не повинно, потому что открыто доверилось убеждениям ограниченного ума. Тело, как разиня, поверило в то, что мысль «женщина Аи» реально живет внутри него, и совсем не ведало, как исполнить ее потребность в безопасности и стабильности. Камера пыток сделала свое дело – тело истощилось, дошло до изнеможения.

Только сейчас, когда вечерами сижу в кресле на балконе под милым, добрым деревом, покачиваясь всем телом, проговариваю: «Знай знающего и останься в этом». Тело постепенно, очень медленно начинает осознавать, что мысль не знает тело.

Руперта Спайра сказал об этом так:

«Мысль не знает телесных ощущений;

Телесное ощущение не чувствует восприятия;

Восприятие не видит чувство;

Чувство не знает образа;

Образ не имеет воспоминания;

Все это знается, переживается,

Но сами они не знают и не переживают».

Тело просто не могло дать того, чего требует несуществующая мысль. Сущность, которая отождествилась с мыслями и чувствами, словно гора давила на тело, требуя для себя – несуществующей – стабильности и безопасности. Вот где источник! Теперь я поняла, почему свекровь часто говорила: «Тяжело… Дальше еще хуже будет». А сын ее, проснувшись, произносил: «Я устал». Теперь мне понятны эти тяжесть и усталость. Как можно удовлетворить то, чего не существует? Никак.

…Мое доброе, терпеливое, доверчивое тело постоянно верило непрерывным угрозам и страхам, думая, что мысль «женщина Аи» реальная хозяйка происходящего переживания. Но сейчас проникаю все глубже и глубже, благодарю трех китов (духовных мастеров), о которых часто упоминаю: они, как пунктиры-указатели, тихо направляют мое обессилевшее от жажды тело к источнику. А телу много не надо: самую малость, как и всему живому в природе. От истинного, реального «хозяина» жизни оно хочет всего лишь одного – любить и быть любимым!

Впервые глажу себя с чувством жизненности в теле, проговаривая: «Знай знающего и останься в нем». Вдохнув родной аромат ладоней, прошептала: «Прости, родная! Я просто заблудилась, доверившись мыслям и чувствам». С трепетным и бережным чувством обняла тело, ощущаю в себе глубокое сострадание к женщине. Милая, ты оказалась в своем заточении, а ведь хотела просто любить и быть любимой. Ты искала любовь повсюду. И вот сейчас, не найдя спасения в противоположном поле, не найдя понимания у детей, с которых сдувала пылинки, пытаясь предугадать любое их желание, сидишь со слезами на глазах. Но это слезы не растерянности, не страха, не тревоги, а любви. Любви к той, что всегда была рядом, во мне, со мной. Это я есть. Чувствую импульс в ответ, будто слезы мне говорят: «Никто ни в чем не виноват. Не волнуйся, не переживай. Все хорошо! Это любовь».

…Упорно иду вперед, слегка наклонившись, прикрывая ладонями маленький огонек, который горит во мне, непрерывно повторяя себе одно и то же: «Осознай Осознающего и останься там». Вытираю слезы счастья и держу путь дальше.

Все происходит постепенно, как волны смывают узоры из песка на берегу. Что-то тихо плачет внутри и говорит: «Я заблудилась. Я поверила в любовь человека, которого нет. Я поверила в любовь детей, которых нет. Я нуждалась в любви матери, которой нет. Я не знала, просто доверилась всему, что транслировалось извне. Как теперь выясняется, доверилась материальному миру, которого нет. Грусть во мне, но она освобождающая, тихая, нежная, несущая любовь тому, что есть».

…И сейчас на практике произошло то, что осознается. Я собиралась пригласить гостей и обратилась к дочери с какой-то просьбой. Опыт тут же показал, что несуществующая мать просит о чем-то несуществующую дочь. Радует, что именно этот человечек пришел показать на практике то, что есть на самом деле. Из последних сил несуществующая обособленная сущность, скрытая за личиной матери, пытается показать, что у нее есть дочь. Но этот славный человечек в сообщении по телефону прямо и открыто сказала, что не сделает того, о чем я прошу. Факт. Вновь капелька освобождающего выдоха. Все верно – жизнь сама все поставит на свои места. И то, что не я пришла спасать этот мир, а этот мир пришел спасти меня – тоже правда.

Хорошо посидели, гости разошлись. Легла спать уже без сил, но среди ночи проснулась. Что-то во мне уже знает любимые места фрагментированной женщины Аи – боль, тяжесть, горечь. Смотрю прямо, осознанно, стараясь осветить излюбленные места отдельной обособленной фрагментации Аи. Чувствую – фрагментация живет, но не я. Открыто задаю вопрос:

– Кто такая Аи в моем теле?

– Это то, что отделилось от Целого; то, что умрет, исчезнет.

– А что такое Целое?

– Целое – то, что не фрагментируется.

Правую ногу скрутила судорога, но продолжаю изо всех сил оставаться осознанной в происходящем переживании. Сжатие нестерпимое! Соскочила с постели, походила, боль постепенно прошла.

На следующий день вспоминаю вчерашние посиделки с гостями. Что-то смутно осознает, что не гости так посидели, а сам настоящий момент целиком так прожит. Что нет никого и ничего отдельного, фрагментированного: все, что произошло, произошло в Одном, неделимом, целом настоящем моменте. Когда жизнь проживается так, нет необходимости в мыслях, они просто не нужны. Потому что живет целиком и полностью тотально весь единый неизменный момент. Продолжаю размышлять: «Тогда получается, у момента нет начала и конца. Он каждый раз новый. Видимо, именно поэтому мудрецы говорят: «Вы не рождались, и вы не умрете».

…Тихо проходят дни. Успокаиваю тело в том, что нет его вины в происходящем. Получилось так, что встала перед зеркалом и в упор непрерывно просто смотрела на образ женщины, подходя к ней все ближе и ближе. Но как только приблизилась, раздался дикий крик. Такой крик обычно люди издают, когда из них выходит сильная эмоция. В данном случае в крике была ярость! «Меня обманули, меня поимели!», – яростный крик в гневе и злости. Почувствовала, как тело потянуло в сон. Тело ощутило выход и крепко уснуло днем, как младенец.

…Смотрю в окно, слушаю неумолчный щебет птиц, который успокаивает мой пытливый ум. Наблюдаю, созерцаю происходящее и думаю. Значит, нет никакой Аи, нет дочери, нет сына, нет родственников, ничего нет. И только момент за моментом живет себя. В «каждый» настоящий момент жизнь живет себя. Это понимание отдалось в теле ощущением легкости, как в детстве. Если момент сам живет себя, тогда зачем думать? Что-то внутри приходит к логическому пониманию: незачем думать мысли. Только в очень редкие моменты, когда это понадобится для практического существования тела в тот момент. Итак, настоящий момент живет себя сам, и таких моментов в Бесконечности Бытия бесчисленное множество. Об этом даже поется в песне: «Есть только миг между прошлым и будущим – за него и держись». И этот миг как точка, растянутая в линию времени. Каждый миг новый. Как это можно передать словами? Никак. И все же пробую на вкус когда-то забытое свое естественное состояние – чувство любви. И даже понимаю, что покой и тишина тоже являются естественными состояниями человека. Миг – это тишина, покой, любовь, ясность. Ведь реально, тишина не умирает. Свет ясности не стареет. «Выйди из самозаточения», – услышала в себе.

…Как всегда, Цезарь Теруэль дает разъяснения, которые прочитала, как только зашла в социальные сети: «Ментальная реакция – это мысль. Все, что „ограниченное Я“ накапливает, – это прошлое. Если это „я“ исчезнет, кто будет присутствовать в „сейчас“?»

Каждый находит свои ответы, я же теперь нахожу их через созерцание происходящего. Сейчас я в ресторане премиум-класса, где старшая сестра мужа с супругом собрали родственников по поводу приезда их сына (с семьей) в гости из другой страны. Наблюдаю и полностью проживаю то, что есть сейчас. Причем чувствую, что проживаю момент с открытым сердцем, искренне, отзывчиво, благодарно. Сижу за столом с тетушками мужа. Просто чтобы поддержать разговор, сказала:

– Да, тяжелый был период. Когда после смерти свекрови муж слег, люди мне давали возраст моей мамы.

– Не надо!!! Ты ничего не видела! Я одна все видела! Это я подняла всю тяжесть, когда мой брат слег после смерти жены! Все делала, и печку топила, никто не хотел за ним смотреть! Если б не я! Не надо мне ничего говорить! Это я все подняла на себе, а не ты!

– Да, ты права.

Теперь знаю, как общаться с людьми, охваченными «безумием материального мира». Больше не открыла рот, а она еще долго и громко вещала, как она страдала, и что в ее страдании ей нет равных. Она так сильно указывала на себя, что мне хотелось встать и прицепить орден ей на грудь. Смешно, но это так.

В Перу слово «человек» переводится как «ожившая земля». И вот сижу в ресторане, слушаю очередных «мертвых соловьев» и смотрю на «увянувшие розы». Другими словами, наблюдаю эгоизм человека. Причем ясность знания просвечивает невидимое глазу: появляется что-то отдельное от Целого. И за счет борьбы противоположностей двух эго проявляется истина.

Танцевала от души! Из меня просто струилась благодарность этой доброй семье за тот счастливый билет, который они подарили мне. Если бы не все пережитое, разве я стала бы такой, какой являюсь в этот момент? Ясность знания: никто ни в чем не виноват, все, что было пережито, все правильно. Нет победителей и побежденных. Все хорошо!

…Сижу дома. И почему прошла параллель между сном, когда взяла ребенка на руки и плыла куда-то вниз, и тем, что видела там: много скорби, боли, тяжести, безнадежности. От той женщины, которая пела свои мертвые песни, тоже веяло тяжестью, ветхостью. Чувствовалась во всем этом какая-то убогость и нищета, но она этого не видела, а считала себя лучше всех, не достойных ее людей. Вот что я заметила. И это тоже я! Именно так я чувствовала раньше: «Мне нет равных! Даже в старании я лучше всех! Меня ни с кем нельзя сравнивать! Я одна такая хорошая!»

…Чувствую, как с каждым моментом что-то происходит. Что? Я не знаю. Как только что-то возникает в уме, тут же задаю себе вопрос: «Какая мысль или чувство оживает сейчас во мне и начинает свое автономное существование?» Ум умолкает на миг. И что-то во мне чувствует, что мое естественное состояние – это чистый разум. Это самое родное, близкое, ближе ничего нет. Самое реальное, настоящее состояние ума это «я знаю, что ничего не знаю». И это самое захватывающее приключение, какое только может быть.

Теперь, чем глубже погружаюсь в себя, тем больше понимаю, что каратель, изверг, палач в камере пыток это еще цветочки. Гной, скрежет зубов от загнивающей падали, тошнота от блевотины, плевки, харчки, вонь – это тоже я. Вспоминая наш интим с мужем, я только сейчас поняла, что он просто все это слизывал с меня, хоть и говорил «воняет». Вот о чем, оказывается, идет речь, когда говорят «любите до боли». И он вылизал, высосал из меня все это и умер в болезненных муках. Кто способен на это? Бог. Лишь сейчас ясно вижу реального Возлюбленного. Но тогда я, незрячая эгоистка, ничего этого не чувствовала, а только требовала, возмущалась, судила, кричала и ненавидела его! Слезы благодати и милости окутали меня. Из незрячей сделать зрячую – кто способен на это? Настоящий Возлюбленный – Бог!

Когда во сне движущая сила людей бросилась спасать несчастного, они пришли в ужас. Только теперь понимаю, от чего. Они увидели камеру пыток, где мучают, терзают, убивают. Оставшийся перегной от мертвечины заставляют вылизывать и высасывать для того, чтобы они умирали в еще больших мучениях!

Чем пристальнее прислушиваюсь к своим чувствам и мыслям, тем больше наблюдаю, что этот ментальный образ женщины Аи, который живет во мне, не хочет так просто отдавать свой трон «властительницы мира». Но я продолжаю медленно и терпеливо распутывать то, в чем заточила себя. Образ симпатичной женщины, которой я всегда себя считала, по факту оказался отходами, мразью, тварью. Теперь я ясно вижу, что стоит за образом красивой, симпатичной женщины. Красивой картинкой она просто интригует, заманивает в свою камеру пыток. Но я теперь бдительна. Ей некуда деваться, хоть порой и удается проскочить через заднюю дверь или крышу. Я присутствую и осознаю.

…Позвонила старшая сестра, попросила меня два дня побыть в поселке вместе с мамой и незрячей племянницей, так как они (приехала сестренка с супругом) едут отдохнуть на природу, и это где-то далеко. С утра, позавтракав, поехала с намерением быть осознанной, ведь не случайно жизнь постоянно показывает мне незрячую девочку и мою маму, не присутствующую «в себе». Другими словами, человека «не в себе».

И вот я на месте, готовлю им еду, кормлю и тихо, незаметно, наблюдаю маму «изнутри». Сидим за столом, мама говорит знакомые с детства слова: с чувством превосходства осуждает других, утверждает, что она одна такая хорошая. Тихо проводим время, я на кухне и в огороде, а мама пытается внедряться во все, что я делаю. Только силы уже не те – многое не получается; она кричит и возмущается. Я наблюдаю за ней, и думаю: что сейчас движет ею? Страх смерти, страх исчезновения. Я, наблюдая ее, делаю все беспрекословно, по ее воле, и все же ей удается «зацепить меня за живое», но я осознанно возвращаю себя в состояние «Я есть». И чем глубже я смотрю на вновь и вновь проигрываемые годами сцены, тем больше понимаю, что женщина, через тело которой я вышла в этот мир, действительно, ненормальная. Грустно, но это так. До соприкосновения с ней с глазу на глаз в ее пространстве что-то в моей глубине надеялось, что это не так. Хоть непрерывно и рассуждаю на эту тему, что-то во мне говорило: «Да минует меня сия чаша».

Сидим втроем за обеденным столом, я все делаю для мамы так, как она просит, и попутно просто сверлю ее ясным взглядом. Мама как обычно играла свою сцену и тут почувствовала, что ей не верят. Закончив обед, вышла на улицу. Я сказала племяннице:

– Знаешь, что я поняла? Моя мама – твоя бабушка – ненормальная женщина.

– Да, так и есть. Сейчас мы с ней в одной комнате живем, и я не могу долго там находиться, выхожу.

– Сейчас во мне не осуждение ее, как раньше, а сострадание. Ведь она в восемь-девять лет осталась без матери. И хотя отец баловал свою единственную дочь, ей приходилось жить с мачехами, у которых были свои дети от прежнего брака.

– Вот ее и вырастили такие же сумасшедшие женщины.

– И вины мамы в этом нет. Она выживала в этом мире как могла.

– Да, но кто-то один из потомства должен разорвать эту непрерывную цепь.

Прошло два дня, дружная компания вернулась из поездки на природу. Я общаюсь с ними, веселюсь и незаметно наблюдаю за мамой. Все яснее вижу ее: тело сжато, морщинки опутали все пространство лица, в нем нет «живого места». Она ходит по двору, и такое чувство, что ей нигде нет места. Я наблюдаю за ней и чувствую, как что-то во мне просыпается, еле заметное, непонятное. На глазах проступают слезы. Впервые мне всем сердцем жаль ее. Всю жизнь была зажата в тисках, словно в железной клетке, которую на нее надели. Ведь это невыносимо! Хоть и надевает она каждый раз новые наряды, но самого главного не видит – во что она одета. То, что реально на ней, – это железная клетка, держащая ее в своих тисках. И вдруг на миг подумала: быть может, во сне я открыла железную клетку размером с собачью конуру и выпустила что-то очень близкое, родное. До этого момента думала, что выпустила себя, а сейчас такое чувство, что в клетке заточения не я, а мама! Вот почему я всю жизнь осуждала ее, требовала чего-то, бежала от нее прочь, как от чумы, обижаясь на то, что она не может дать мне своей любви. Что может дать человек в заточении? Ничего.

Выдох от ясного знания. Приехала домой, приняла душ, смотрю – мужчина из далекой страны скинул песню в исполнении моей землячки: «Мне никто не нравится – я люблю тебя!». Слезы хлынули из глаз. Так любить может только Бог! Только Он один с любовью пошел к слепым, прокаженным, больным женщинам, старикам и детям. Бог любит то, от чего этот мир отворачивается, что презирает, избегает, считает не своим, а чужим. Бог любит то, от чего человек в страхе бежит прочь. То, что струится внутри сейчас, не могу описать. Приблизительно это можно сказать так: сквозь тьму пробивается свет.

Бог любит все! Человек так не может. И теперь становится ясным, что ни одна мать не сможет так любить свое дитя, и ни один ребенок не сможет так любить свою мать. И что между мужчиной и женщиной нет такой любви – тоже становится понятным. Безусловная любовь… Разве кто-то сможет ее описать? Вдруг пришло яркое озарение: «Весь Путь – это выражение Любви!».

Именно это чувство я испытываю к тем, кто ушел: свекрови, мужу, всем тем, кто шел впереди меня. Становится совершенно очевидным: рождение, смерть, любовь – это Одно событие. Что-то во мне в очередной раз встало на свое место, сделав шаг назад и уступив место Целому.

…Чтобы закрепить это осознание и не скатиться в прежнее состояние, я приняла участие в онлайн встрече с Цезарем Теруэль и задала вопросы, которые сейчас осознались (кому интересно, это видео есть на YouTube канале «Глубокая любовь реальности»).

Продолжаю свой путь, осознавая, что невозможно с помощью мыслей ума узнать несуществование мыслей ума. Невозможно с помощью Аи узнать несуществование Аи.

На встрече с Цезарем одна женщина сказала, что боится заболеть болезнью, которой страдает ее мама, и спросила:

– Что мне делать? Обратиться к специалисту?

– Когда вы обращаетесь к врачу, психотерапевту или еще кому-либо, это тот момент, когда один ум лечит другой ум. К Естьности Бытия это не имеет никакого отношения. Ум имеет дело с умом, а не самой сутью того, что Есть. Обратите взор туда.

Внутри реально состояние «сын уступает отцу», дочь делает шаг назад и уступает место матери. Во мне чувство, будто Влюбленная делает шаг назад и уступает место Возлюбленному, в которого влюблена без памяти. Слезы счастья на глазах. Состояние растворения одного в другом, где нет двоих. Абсолютная сдача.

Не случайно на этом пути меня сопровождает старшая сестра. Я пригласила ее на ужин, она согласилась. Теперь я и сестру стараюсь наблюдать осознанно. Сидим, ужинаем, и вижу, что в ней так же много осуждения, постоянно повторяются слова: «Ты не представляешь, что у них творится! Похлеще, чем было у тебя! Как так можно жить?». Когда я попыталась указать ей на это, она ответила, что я всегда всех жалею, так как меня беспокоит, что обо мне подумают и скажут. Наблюдаю, слушаю и понимаю: не случайно я оказалась такой, какая есть, ведь я выросла и жила в среде постоянного осуждения других, жалоб на других. Наша мама жила и сейчас живет по пословице «В чужом глазу соринку видишь, в своем бревна не замечаешь». И вдруг, собрав все свое внимание в точку, осознанно вглядываюсь в сестру и про себя говорю: «Получается – и сестры тоже нет?». Ее образ на миг предстал в виде голограммы. Видение на миг появилось и так же вмиг исчезло. Но я ощутила еле заметный сдвиг, который отозвался зудящей еле заметной головной болью.

Уже поздно вечером, когда сестра собралась домой, я дала ей маленькую подсказку. Правда, не знаю, услышала она или нет:

– Знаешь, так хорошо быть плохой. Я открыто говорю: «да, я плохая». И мне так хорошо!

Она ушла. Внутри произошел сдвиг, и прожитые с ней ситуации уже не кажутся такими ужасными. Экхарт Толле сказал об этом: «Проводник становится глубиной Источника. Познать себя как осознание – это самое удивительное освобождение от личности».

…День за днем, очень медленно, все сильнее разрушаются части, просыпаясь и собираясь в одно Целое, в Единый поток. Это такое захватывающее состояние! Вспомнила момент, когда я была маленькой и все жители села стояли на берегу, затаив дыхание и наблюдая, как после долгой зимы двинулся лед на реке, раскалываясь на части и сливаясь в единый поток. Тогда дедушка, держа меня, малышку, на руках, говорил: «Смотри, Аи, какая сила, какая красота!». Вот и я сейчас, затаив дыхание, наблюдаю, как что-то холодное и тяжелое во мне раскалывается, тает, растворяется, сливаясь во что-то Одно. По аналогии этот процесс можно сравнить с ребенком в утробе матери. Мать движется, живет, занимается своими делами, а дитя на своем месте, внутри целого, в нем нет ничего отдельного, в нем полное смирение, сдача и доверие тому, что есть. Сейчас во мне чувство, как что-то единое, вечное и целое после долгого «ступора» продолжает свое движение в бесконечном потоке Бытия. И что-то чувствует свое место в этом движении Единого.

…У братишки родился внук, а у мамы, значит, правнук. Они пригласили меня отпраздновать его сороковой день жизни в этом мире. Я участвовала в данном событии осознанно и даже когда купали малыша про себя сказала ему: «Иллюзия, добро пожаловать в иллюзию». Чувствую: что-то еле просвечивает, пробивается сквозь переживания происходящего. Наблюдаю себя и понимаю, что умственно-ментальная сущность (эго) чувствует себя живой, когда противостоит тому, что есть. А как она это делает? Создает разиню. Эго все равно, что создать, лишь бы было то, с чем можно ментально взаимодействовать: незрячую девочку, глухого парня и т. п. Дальше – больше. Создает палача-изверга, затем жертву. И теперь обособленная ментальная сущность ощущает себя лучше, но в реальности чувствует себя хуже. Выдох.

Итак, я сама себе создала разиню, незрячую, которая, не ведая, трансформировалась в судью и жертву, доведя себя до ненормальности, превратившись в безумного ребенка безумной матери. Глубоко, пронзительно смотрю в себя и говорю: «Ну давай, выходи, незрячая разиня! Я хочу на тебя посмотреть! Я столько сил и энергии тебе отдала, защищая и оберегая! Где же ты? Выходи!». Тишина. И новое осознание: для того, чтобы достичь собственной иллюзии, мне надо наплевать на всех. «Убирайтесь из моей иллюзии, идите сделайте свою», – говорю я им. Глубокий выдох всего тела: «Надо же! Разиня тоже выдумка!».

Цитата от Цезаря Теруэль

(примеч. автора: Цезарь Теруэль – 1969 г.р. просветленный мастер недвойственности из Венесуэлы).

«Рождается и перерождается только эго. Пробуждение – это пробуждение от идеи, что мир реален, и что моя реальность ограничена этой частичкой от большой иллюзорности. Становится ясно, что есть иллюзия, и она не отдельна от реальности. Никто не сможет избежать иллюзии или превзойти ее и стать от нее свободным. Есть ли двое? Есть ли реальность и иллюзия? Кому интересно слушать это? Никому. Я хочу манифестировать свою собственную реальность, свое собственное индивидуальное пространство и т. д. Если нет индивидуальности, то что значит мой индивидуальный успех? Если и есть индивидуальность, то это тотальность всей иллюзии».

Тишина. Ступор. Неужели весь этот кошмар – реально мои мысли?! Ладно я, но как я могла сотворить такую маму? Незрячая разиня, которая сама не живет и другим жить не дает.

…Тихо проходят дни, происходит очень медленное бережное прощание с тем, что есть, с тем, чем я оказалась. В этом осознании накрывает какая-то щемящая грусть, идет распутывание «клубка» по следам, в которых запуталась. Глубокий выдох и сострадание. Горько, грустно и больно осознавать то, в чем я варилась: сначала в этой семье, потом в своей семье с мужем. Но сейчас вижу – и что-то во мне знает – что эта добрая незрячая семья (как, впрочем, и семья мужа), сделав свое дело, тоже тихо покидает меня. И я остаюсь одна. Тело мерзнет от холода, ощущается легкое чувство голода, признаки простуды, но я упорно продолжаю Путь. Повторяю про себя: «То, что появляется и исчезает – не реально». Большую поддержку мне в этом оказывают подсказки духовных мастеров. Сейчас, когда услышала свои озарения от Руперта Спайры, тело вновь накрыло холодом. Мое многострадальное тело никак не может войти в свое русло и таким образом реагирует на что-то, неизвестное ему. Не знает, как реагировать на что-то новое, или, быть может, давно забытое старое.

Руперт Спайра «Бесконечное сознание познается самим собой»:

«На пути самоисследования непонимание возникает из-за различного использования слова «ум». Когда мы слышим такое изречение, что разум, мысли, чувства, образы появляются в сознании, «ум» подобен ряду облаков, которые плывут по пустому небу. Это традиционный образ. Здесь мы предполагаем, что есть разум, объективные объекты, мысли, чувства, образы, ощущения и т. д. Все они появляются в чем-то, называемом сознание, в открытом пустом пространстве, так что в нас появляется различие между умом и сознанием, и это правильное различие, которое следует проводить на ранних стадиях учения. Но оно может ввести в заблуждение, поскольку предполагает существенное различие, а именно разделение между открытым пустым пространством сознания и его содержимым – умом. Так что те из вас, кто был рядом со мной несколько лет, заметили, что я совсем недавно стал использовать слово «разум» по-другому, чтобы попытаться раскрыть и увидеть различие между сознанием и разумом. Поэтому я бы теперь определил разум как деятельность сознания, не как самостоятельную сущность, появившуюся в сознании, а как активность самого сознания. Другими словами, здесь нет двух элементов. Одно сознание для ума – есть одна субстанция, присутствующая в сознании, и теперь я называю это знанием. Активность этого знания порождает весь наш объективный опыт. Поэтому мы могли бы сказать, что ум – это деятельность сознания. Мы могли бы так же сказать, что не можем использовать даже два слова «разум» и «сознание». Мы могли бы просто сказать, что это все разум, потому что все, что мы знаем об опыте, это разум. Но суть природы разума – это непрерывный элемент, присутствующий во всех знаниях разума и опыта, сущностная, безусловная, не проецируемая природа разума. Это то, что мы могли бы назвать разумом с большой буквы, суть которого изначальный Разум. Называя его умом, я не делаю различия между сущностной природой ума, не обусловленным знанием и его модуляциями, мыслями, ощущениями, чувствами, восприятиями. Поэтому, когда вы спрашиваете, нуждается ли сознание в уме, чтобы узнать себя, ваш вопрос подразумевает, что существует нечто, называемое умом, которое, быть может, не нужно для осознавания. Все, что есть в уме, это осознавание. Осознавание является самоосознающим, оно создано из осознавания. Другими словами, его природа в том, чтобы осознавать себя, оно не может осознавать себя, потому что его природа осознавание. Представьте себе пространство этой комнаты, добавьте к нему качество осознавания. Представьте, что пространство этой комнаты есть пространство осознавания. Что должно сделать пространство, чтобы хорошо осознавать? Ничего. Что должно сделать осознание, чтобы узнать себя? Ничего. Давайте пойдем дальше. Почему оно не должно ничего делать? Потому что оно находится там, где осознает себя, будучи самим собой. Его природа – осознавать. Поэтому осознавание похоже на то, что оно есть, оно осознает себя; просто, будучи самим собой, ему не нужно принимать природу ума. Помните: ум не является объектом, суть ума – это деятельность осознавания. Если осознавание хочет знать что-то, кроме себя, – например, мир или что-то отличное от себя, – то тогда ему надо принять форму разума. Итак, все, что вы знаете, это ваш разум. Оглянитесь вокруг себя, можете ли вы когда-нибудь испытывать что-либо, кроме содержимого вашего собственного ума? Вы не являетесь самостоятельным существом, вы являетесь агентом. Ваш разум является вашим конечным умом, агентом, через которого сознание познает мир.

Приведу вам метафору. Мэри (Бесконечное Сознание) засыпает дома в Париже, ей снится сон, что она женщина Аи на улицах Лондона. Весь сон находится в доме Мэри. Мэри не может знать улицы Лондона, она знает только собственный разум Мэри, который является Бесконечностью Сознания в этой метафоре. Но если Мэри хочет знать улицы Лондона, она должна заснуть с природой собственного разума и воображать, что она Аи. Только с точки зрения Аи Мэри может знать улицы Лондона. Поэтому Мэри свободно упускает из виду знание своего собственного разума, упускает из виду Бесконечное сознание. Знание бесконечного бытия принимает на себя форму сознания Аи. Принимает форму конечного разума, с точки зрения которого она может познать мир. Другими словами, становится сознанием конечного разума, и ей кажется, что она стала отдельным субъектом опыта, с точки зрения которого она познает отдельный объект или мир. Мэри кажется, что она стала отдельным субъектом опыта Аи, с точки зрения которой она может знать улицы Лондона, которые, с точки зрения Аи, кажутся вне ее, но с точки зрения Мэри и субъект и объект находятся внутри нее. Поэтому для каждого из нас – наш разум является ограничением разума Мэри, т.е. временное ограничение разума Мэри, которое позволяет Мэри знать об игре с точки зрения Аи. Она часть ее опыта. Ее мысли, чувства, ощущения, восприятия, кажется, происходят внутри нее. А другая часть фиксирует ее опыт, называемый миром, который, как кажется, происходит вне ее. Что верно для Мэри с точки зрения Аи? Аи замечает, что когда она закрывает глаза, Париж исчезает, а когда открывает, он вновь появляется. Поэтому Аи резонно заключает, что чем бы ни было то, что она знает, это ее опыт. Другими словами, она заключает, что ее разум живет прямо за ее глазами. Каждый раз, когда она закрывает глаза, мир исчезает, поэтому она думает, что ее разум смотрит на мир ее глазами, значит, ее разум должен содержаться в ее голове. Но разум Аи и все, что происходит внутри нее и вне ее, – все происходит в неделимом разуме Мэри. А теперь замените Мэри на Бесконечное неделимое сознание, которое сейчас свободно принимает форму каждого из наших умов. Поэтому каждый из наших умов – сон в этом Разуме с большой буквы в Бесконечном неделимом сознании. Иными словами, каждый из наших разумов является агентом, а не сутью агента и деятельностью, посредством которой Сознание способно реализовать сегмент своего бесконечного потенциала сознания, смотрит через каждый из наших умов и видит себя, как мир. Именно это имеют в виду суфии, когда говорят: «Существует только лик Бога». Бесконечное вездесущее сознание свободно принимает форму конечного ума, и посредством конечного ума разум видит себя как мир. Именно поэтому разум Аи накладывает ограничения на то, что видит. Если Аи осознает свою истинную природу и увидит, что ее разум принадлежит Мэри и что это не ее собственный конечный разум, тогда то, что она видит, освободится от ограничений, которые накладывает на нее ее ум. Тогда все предстанет не как множество и разнообразие предметов, а как лик Бога. Итак, каждый из наших умов подобен открытым окнам, через которые Бог видит себя как мир, и каждый разум реализует или актуализирует сегмент бесконечного потенциала Бога. Богу нужен наш разум, чтобы познать себя как мир, но Ему не нужно, чтобы разум познал себя таким, какой он есть. Он познает себя, будучи самим собой, через себя и как себя.

Продолжим. Аи засыпает, ей становится плохо и она чувствует, что скоро умрет, что-то чувствует неминуемую смерть Аи. И ее смерть заставляет ее меньше интересоваться объективным опытом. Ее тело больше не беспокойный мир, потому что она вот-вот умрет, и неизбежность смерти вызывает в ней это расслабление ума. Аи больше не сосредоточена на объектах тревоги собственного тела и мира. В результате разум Аи начинает смягчаться и расслабляться, она возвращается, она погружается в свой источник, и на определенном этапе происходит осознавание, что нет такой вещи, как разум Аи. Ум, с которым Аи будто знает и испытывает, что конечный разум знает, – это модуляция бесконечного разума Мэри. Аи, которая думала, что она испытала опыт мира, – это природа Мэри. И ограниченность разума Аи из-за неминуемой смерти расслабляется, начинает терять свои ограничения и раскрывается своей бесконечностью. По своей природе это мирный ум Мэри. Это и есть переживание покоя и счастья. Это признание того, что все наши умы – это разум Мэри. Наши конечные умы это лишь модуляции бесконечного, неделимого, вездесущего, по своей природе мирного сознания. И определенные переживания – например, неминуемость смерти – могут ускорить это признание. Вот почему людям нравятся экстремальные виды спорта. Ограниченный разум добровольно ставит себя в ситуацию, когда он сталкивается со страхом смерти, с тем ужасом, который испытывает, когда прыгает с тарзанки. Ужас вызывает то же самое расслабление ума, ум временно возвращается в свой источник, и это происходит сознательно. Вы сознательно проходите процесс смерти. От сильного напора страха смерти Аи вынуждена проснуться и понять, что она – Мэри. Это только один из примеров. Экстремальный вид спорта вызывает страх смерти, чтобы вызвать переживание покоя; а также это единственная причина занятий медитацией, но медитация безопасный способ пройти через это. Есть много примеров. Люди в храме проходят мессу, в этом случае они отдают себя Богу. Что они на самом деле делали, отдавая себя Богу? Они отпускали все тревоги, беспокойства, страхи. Другими словами, они делали это для того, чтобы получить доступ к Божьему присутствию – неотъемлемая часть осознавания. Еще пример: вы делаете глоток пива и замечаете эффект, который оно оказывает на разум. С первым глотком происходит расслабление ума, и проблемы уже не кажутся такими неприятными; после нескольких глотков получается расслабление ума. Когда ум расслабляется, покой на заднем плане ума начинает сиять. Именно по этой причине мужчины посещают «улицы красных фонарей»: в момент слияния с женщиной они чувствуют, что теряют себя полностью. Потеряв себя в другом, их тревоги, страхи, беспокойства исчезают, и сияет миг осознавания. Почему люди принимают наркотические вещества? Потому что ум, сфокусированный на объектах, расслабляется. Именно поэтому все эти разные действия, которыми занимаются люди, имеют одну причину. Вызвать переживание покоя, чтобы раскрыть покой, который стоит на заднем плане ума. Но, кажется, что его там нет, когда ум направлен на объекты. Эта часть на заднем плане ума и есть суть природы ума. Это не какая-то другая субстанция, это сущностная, непреодолимая недисциплинированность. Аи вовлекается во все эти действия просто для того, чтобы положить конец своему ограниченному разуму и иметь признание Мэри. Потому что Мэри единственное, что присутствует в сознании Аи. Все действия Аи направлены на то, чтобы Мэри вновь узнала себя: «Ах, я проснулась от сна о разлуке!». Единственная причина, по которой Аи занимается каждым из этих действий, состоит в том, чтобы Мэри вновь узнала свою природу ума. Другими словами, ум Мэри известен только разуму Мэри. Именно поэтому суфии говорят: «Я познал Бога через Бога». Нет другого «я», кроме Бесконечного сознания. Бесконечное сознание – это единственное «Я» (если только мы можем назвать), это Единственная самость, которая существует. Не может быть и речи, что Бесконечное сознание познается чем-то другим, кроме самого себя, потому что нет ничего другого, кроме самого себя».

…Позвонила маме узнать, как она себя чувствует после празднования сорока дней правнука. В поле общения почувствовала агрессию, на каждое сказанное мной слово в ответ шел сгусток недовольства. Ощущение собаки, которая со злостью лает без причины. Я остановилась, сделала «шаг назад», попрощалась и положила телефон. И на этот раз понимаю, что это не мама, а мое отождествление так реагирует на мой добровольный выход из того, что себе вообразило.

…А я продолжаю тихо наслаждаться, днем гуляю у речки, а вечерами после ужина сижу на балконе, качаясь в кресле и созерцая дерево. Уже совсем нет желания, как у ротозея, покинуть то сокровище, в котором нахожусь. Все меньше интереса быть слепой разиней, а все больше и больше желания находиться в том, чему нет названия. И чем больше пробуждаюсь от кошмарного сна, тем сильнее желание смотреть прямо в глаза Истинной маме – в глаза себе. И в этой параллели Абсолютное – это мама, а Относительное – это ребенок. Вот почему мы, взрослые, ходим, как потерянные дети. Реально есть за что молиться: «Господи, прости, помилуй! Я просто поверила в иллюзорность мира, в реальность иллюзорной матери!». И верно, что корень слова «материя» – «мать». Дышу глубоко, всей грудью, и та тяжесть на душе, которую иногда ощущаю как неподъемную плиту, становится легче. Продолжаю глубоко дышать всей грудью.

Среди ночи проснулась и поняла, что много раз слышала это от Руперта Спайра. Но в этот раз испытываю ощущение обостренного внимания, и становится совершенно ясным: «Есть ли материя вне знания? Для того, чтобы была материя, надо знать об этом. Для того, чтобы была Аи, надо знать о ней. Значит, Аи состоит из знания. Аи это не отдельная, независимо существующая материя. Это то, что знается. Кем или чем? Мной. Кто я?».

…Иду по улице, проговаривая про себя: «Я есть знание, которое знает, что я есть». И вот я уже дома. Мгновение! Ощутила внутренний толчок, чувствую что-то совершенно распахнутое и родное, близкое. И от меня исходит вопрос:

– Кто сказал, что я за этими глазами? Кто?!

Все тело исказилось в скорби, рыдаю во все горло, издаю звуки «А!..М!..» Оглядываюсь, озираюсь вокруг. Взгляд мой упал на то место, где лежал муж, где я ползла в туалет без сил, держась за стены, и из меня капала кровь. Чувствовала себя заживо прибитой гвоздями к чему-то тяжелому, состояние обреченности в происходящем. Слезы падают:

– Кто сказал, что я за этими глазами?! А!…Кто?

Блуждающий взгляд упал на то место, где муж упал в прихожей, а мы с сиделкой, которая присматривала за свекровью, стоим и смотрим на него: у нас не хватает сил поднять его и поставить на ноги. Все тело рыдает:

– Кто сказал, что я за этими глазами! Кто? Зачем? Зачем надо было все это? К чему такая злая шутка? Кто сказал, что я нахожусь за этими глазами?!

Произошел глубокий выдох. Здесь нет того, кто, как кажется, есть. Это очень горько. Ничего из того, что кажется, нет. Есть только есть. Есть знание, которое знает. И уже совсем тихо произнесла:

– Кто сыграл со мной такую злую шутку! Кто?

Что-то во мне теперь знает, что в этом нет виноватых. Никто ни в чем не виноват. Все мое состояние постепенно пришло в безмятежный покой. Тишина. Приходит полное понимание, что ничего в этом мире мне не принадлежит. И если я на что-то предъявляю свои права, значит, я не свободна. А несвобода и есть несчастье. Об этом Берт Хеллингер сказал так: «Если женщина навсегда осталась в роли матери, то она несчастный человек». Есть ясное понимание сейчас: Счастье – это когда тебе ничего не принадлежит. Это понимание отдалось легкостью во всем теле.

Пустота. Как только на «ничто» что-то навешивают и заставляют поверить в это, то «ничто» уже не «ничто», а это означает, что уже нет абсолютной свободы и легкости. Вот почему Дух свободен, он ничем не обременен. Полный покой, расслабление от ясности знания. Ничего не жду, ни в чем не нуждаюсь. Только зудящая, монотонная тихая головная боль. Даже есть понимание, что телесному разуму нужно время на перестройку в свете нового осознания. Стало очевидным: ограниченный ум (личность, материя, объект) не знает, что такое любить. Оно не ведает, что творит.

…Раздался звонок от мамы:

– Зашла домой и думаю: почему я села в такси и даже не посмотрела на тебя? Сижу и думаю, почему я не обняла Аи? Что со мной?

– Мама, ты самая лучшая мама. Я тоже, как ротозейка, чуть Это не прозевала. Все хорошо!

Не знаю, поняла меня мама или нет. Положила телефон. Зато теперь я знаю: Это любовь, которая пробивается сквозь слои залежей.

…Слушаю «Лунную сонату» Бетховена. Такое ощущение, что что-то проникает, просачивается в тело и через тело. Руки легли на грудь. Самое родное – Одно. Оно есть. Слезы. Это умирание. Становится очевидным, что тело-ум избегает этого всеми способами, лишь бы не испытать этого. В нем нет мужчины и женщины, нет матери и ребенка, старости и молодости, болезни и здоровья, счастья и несчастья. В Этом ничего нет. Оно настолько просочилось в меня, что в слезах я промолвила:

– Никто не хочет Тебя! Никто к Тебе не стремится!

Слезы как тогда, в детстве, когда ночами горько плакала, оставляя Это, очень родное. И что-то тогда во мне перевоплощалось, готовое порвать любого, кто посягнет на него. Сейчас те же слезы, но они легкие, слезы возвращения от ясности осознания, что некого защищать и не от кого защищаться. Нет ничего, что надо оберегать; нет никого, кого надо винить; нет никого, кого надо прощать. Ничего нет. Неописуемые слезы, потому что есть чувство, что Смерть и Любовь – это Одно.

Вот почему мир объектов лишен этой Любви. Ее не потрогать, ее можно только прочувствовать каким-то неописуемым чувством. И что-то тихо знает: «Никто не хочет Тебя. Никто не обращает на Тебя внимания. Никто не видит и не чувствует Тебя. Но ты есть – Я ЕСТЬ. Прости, помилуй себя, Господи, ведь Ты не ведал, куда попадешь. Прости себя! Помилуй!»

Любовь – это всё. Любовь – это смерть материи. Материя исчезает, тает, испаряется, остается лишь Любовь – Истина – Красота.

И среди ночи будто закрепляю то, что прояснилось днем: «Аи – это деятельность Сознания. Шагнув от Единого «в сторону», я тем самым создала деятельность «Аи», которая теперь находится в замкнутом круге «сопротивления и нужды». Аи – это деятельность Целого в конечном. Целое таким способом хочет знать, что такое отдельное-ограниченное. Аи – это деятельность Бесконечного в конечном. Только так Бесконечное может коснуться себя и познать конечное. Но за это приходится платить. Цена – пожертвовать собой (если можно так выразиться). Это своего рода плата Целого – Бесконечного – Осознавания – Бытия, в котором Оно теряет себя и ищет путь домой – в То, Чему нет Названия. Это деятельность прозрачного, непроявленного, непознаваемого. Это «деятельность» Тайны. Но цена за это платится самая высокая – забыть Себя в опыте проявленного. Настоящий момент – это Вечное, проявленное в этот миг..

Освободись, милая, от ограниченности тела. Освободись от страха, голода, боли, нужды, сопротивления, недовольства. Это то, чем были пропитаны женщины, сопровождавшие тебя. Это то, чем пропитана ты, милая женщина Аи. Освободись. Вспомни себя Истинную – Вечность. Вспомни себя. А для этого Единое – Целое должно простить себя. Сможет ли Вечность простить себя? Конечно, сможет. Иначе Одно не было бы Одним, не было бы Целым, не было бы Тайной… Истиной. В этом могущество Бога, только оно Одно способно на такое – простить себя!».

Аи туда не попадет, женщина туда не попадет, мать и дитя туда не попадут. Почему? Потому что уму-телу туда доступа нет. Вот почему мудрецы говорят: «Мотылек летит на огонь, чтобы стать огнем». Значит, человек имеет возможность стать Осознанным.

…С самого раннего детства меня сопровождало одно чувство: «меня никто не любит, я никому не нужна, все меня бросают». Теперь понимаю, что это чувство жило со мной, как параллельная нить, сопровождая меня по жизни. И лишь сейчас понимаю, когда испытываю мгновенные озарения любви, что она всегда была во мне, но я не замечала ее тогда. А сейчас вспоминаю и понимаю, что она есть. С мужем поехали в стоматологию, где он работал, лечить мой зуб. Оказалось, что его клиника стояла на окраине города, на многополосной дороге, по которой машины шли непрерывным потоком туда и обратно. Муж тогда уже болел, но был на своих ногах. В тот раз он лечил меня бережно, с невероятной заботой. Когда мы вышли из здания, он подробно объяснял, где разворот на этой магистральной улице, до него было приличное расстояние. Я села в свой джип, доехала, развернулась и поехала обратно. И когда проезжала мимо клиники, увидела мужа: он стоял на том же месте и ждал, когда я благополучно развернусь и поеду назад. Какая любовь, какая забота в этом! Тут же перед глазами всплывают мгновенья заботы и любви свекрови, словно яркие звездочки, которые вспыхивают и гаснут. Так же вспомнила реальный физический оргазм с мужчиной, где я полностью растворилась. Потом почти месяц ходила в таком состоянии, что я и все происходящее – Одно; отовсюду струилась любовь ко мне и от меня. Но у меня хватило ума не вцепиться в этого мужчину. Что-то во мне знало, что причина не в нем, раз я так долго чувствую это счастье, без его присутствия рядом.

Самый счастливый путь – это путь поиска счастья и любви. Сейчас я купаюсь в ней. И становится очевидным, что миру картинок нет доступа в Любовь. Именно поэтому все люди тоскуют по любви, она просто недосягаема для них в той «форме», в которой они находятся. А для этого стоит нырнуть глубже в себя. Там страшно, там слезы, но именно там открывается что-то. Я это даже описать не могу, хоть и пытаюсь. В это можно погрузиться, ею можно быть, в ней наслаждаешься, купаешься. Это реальное счастье. И здесь даже благодарности не надо, даже прощения не надо, ничего не надо. Оно просто есть. Самодостаточность, удовлетворенность. Нет нужды, нет сопротивления. То, что есть, переполняет, заполняет. И даже слез нет. Наполненность…

Такое чувство, что на этом пути духовные мастера, которых я слушаю, тихо светят и говорят: «Все хорошо, ты движешься в верном направлении».

Разве кто-то сможет встать рядом с Тобой? Никто и никогда не сможет встать рядом с Тобой. Но у меня есть возможность наблюдать в Твоем поле дерево с шелестящей листвой. Дерево – это как будто олицетворение женщины, листва – олицетворение ее ребенка, а корни это то, что не видимо глазу, но питает и дает силу. Могу ли я быть рядом и чувствовать Тебя? Да. Все есть Ты. Разве может хоть что-то сравниться с Этим?!

…Делаю финальную читку второй книги, и что-то ясно осознает свое отождествление – кто живет сейчас вместо меня. В перерывах смотрю «пустые» фильмы, и чем больше смотрю, тем больше убеждаюсь в бессмысленности происходящего. Как прошла безумная мать, так прошел и безумный муж вместе со своей безумной женой и едва не сошедшими с ума детьми. Так пройдет и книга одного автора – одному читателю. Все пройдет, и книга тоже. Материальный мир, которого нет. Тихо промолвила себе:

– Отпусти все – и свое счастье, и свое несчастье.

– И книги тоже нет. Ничего нет. И то, что пишется; и тот, кто пишет; и тот, кто читает. Ничего нет, никого нет. А что есть?

– Ничего нет.

– Что мне делать?

– Смотри прямо в глаза Одному что есть.

– И всё?

– Всё.

…В этот раз возвращаюсь налегке из супермаркета, куда раньше часто ходила за продуктами. По пути решила заглянуть в парк, где вечерами бродила с мольбой, произнося всего два слова: «Мама-Папа». Иду по нему, и что-то теперь знает, что нет даже той навьюченной продуктами женщины. В сторонке раздался плач ребенка. Вновь что-то во мне знает, что плачущего ребенка тоже нет. Я вдруг очутилась в глубине парка, сижу на земле возле высохшего дерева, ощущая в теле щемящую тоску одиночества, и осознаю, что людей тоже можно понять. Почему они так цепко держатся за родных, детей, внуков, друзей; в конце концов, за домашних питомцев: они не хотят чувствовать это. Люди уходят на поиски противоположного пола, уходят в горячительные напитки и наркотики. Уходят в накапливание материальных ценностей. У всего этого одна цель – не чувствовать «ничегошность» того, в чем они оказались. Именно так они спасаются от неживого одиночества в несуществующем материальном мире. Теперь становится понятным, что люди держатся за страдания, за непереносимую боль тела, за то, что я называю адом, – они нуждаются в том, чтобы хоть как-то чувствовать себя живыми.

Почему неживой? Потому что этот мир соткан из материи. Реальность – это не материя. Поэтому людям не найти счастья и любви в мире материи, поэтому они заполняют себя хоть чем-то, даже болью. Грустно, но так.

…Сижу в безмолвии природы, наблюдаю и понимаю, что даже назвать себя «одиночеством» означает попытку придать образ Тому, Чему нет Названия. Бог – Единое Целое. Бог – все, что есть. И оно не нуждается в том, в чем нуждается «отдельное» от Целого. Оно не сопротивляется тому, чему сопротивляется обособленное Я. Продолжая созерцать происходящее, сказала: «Я остаюсь с Этим». Как? Буду просто смотреть в Одно. А как жить, чтобы быть, знает Оно само. Пожалуй, Берт Хеллингер был прав, сказав: «Я остаюсь одна – там выход». В Одном.

Иду домой из парка по знакомым местам, и такое чувство, будто вся моя деятельность со всеми ее переживаниями в этом материальном мире проносится в один миг перед глазами. С легким вопрошанием думаю: а где та милая симпатичная женщина за рулем, возившая детей в школу и на другие их занятия? Где тот малый бизнес, которому отдала так много энергии? Где тот славный мальчик, сильно любящий своих родителей? Где милая красавица дочка, которая уже в старших классах просила меня после работы отвезти ее то в один клуб, то в другой? А затем, повзрослев, уже сама возила маму в свои любимые рестораны. Где все это? Возникла добрая ностальгия по тем временам, и нет уже желания вернуть все назад. Чувствую легкое расставание, но теперь уже совершенно по-новому, по-взрослому, осознанно, ясно, без любви, без страха, без намерения, с чувством благодарности за то, что это все было. Никакого сожаления. Все просто есть. Опять вспоминаю подсказки духовных мастеров: «Не будьте поездом – станьте станцией». И я схожу с поезда с легким шлейфом благодарности и любви всему тому, что было пережито. Все это было подарено на время – разве это уже не чудо? Чудо. Самое главное – кого это волнует? Разве это может волновать мир, которого нет? Конечно, нет. Именно поэтому все тихо успокаивается, возвращаясь в Исток. Просто есть чувство, что нечто очередное незавершенное тихо завершается и входит в свое естественное русло. Что это? Я не знаю. Нет грусти, обиды, жалости. Тихий покой. То, что должно встать на свое место, встает на свое место. И это правда: «Счастье – это То место, где отсутствует личность. Счастье и личность – несовместимые вещи».

И уже уверенными решительными шагами направилась к дому, совершенно по-взрослому, без мольбы, без просьбы, без осуждения сказав:

– Да, Мама-Папа-Жизнь! Все так, как есть!

А среди ночи продолжается закрепление нового осознания. «Господи, где же Ты заблудился? Только Ты сможешь разглядеть себя. Только Ты сможешь осознать себя. Женщине это не надо, у нее в этом нет интереса, это ей не выгодно, потому что тут же исчезнет. Материи в этом интереса нет. Свекрови, снохе, мужу, жене, дочери, сыну в этом нет интереса. Писателю нет в этом интереса, потому что он там исчезнет. Нет Бога, кроме Бога. Осознай, разгляди, рассмотри себя ясно – смотри прямо в глаза себе – туда, куда попал. Смотри. Осознай себя. Женщине Аи это не надо, потому что, с точки зрения ограниченного ума, появляется время и пространство. Любая материя существует за счет того, что она знается. Если в лесу упало дерево и никто там не присутствовал, упало ли дерево в лесу? Нет. Потому что никто не присутствовал и не осознавал. Бог – это не материя. Осознавание – это не материя. Любовь – это не материя».

…Умер старший брат. Сразу первым самолетом вылетели мы в город, где он проживал со своей семьей. Мой милый, добрый старший брат… Пришел первый, учил младших, показал все, что сам знал, и ушел так же первый. Поздно, но поняла, что жизнь подарила мне, оказывается, самого лучшего, славного, очень доброго старшего брата. Когда во время похорон смотрела на его тело, было совершенно ясное знание, что тело не живет жизнь. А если тело не живет жизнь, то, значит, и ум не живет жизнь. Что живет жизнь? Что-то живет, но не тело-ум. Спасибо, старший брат, за то, что «незрячей» сестренке открываешь ясный взгляд на то, что есть.

Родные остались, а я решила вернуться домой на скоростном поезде. Зашла к снохе еще раз выразить соболезнования и попрощаться. Передо мной изможденная, иссушенная, можно сказать, замученная женщина. Она лежала на кровати, а рядом с ней на постели лежал ее зубной протез. Я смотрю на эту картину и думаю: вот и ее зубы рядом с ней лежат. Как сказал в свое время мужчина: «Какие мои крылья? Они уже давно рядом лежат». Вот так выглядит мать, которая всем в округе пытается доказать, что она самая лучшая мать. Что в итоге получилось из самой доброй и хорошей матери? Все три взрослые дочери в разводе, вернулись со своими детьми под ее крыло. Вот так они с мужем и тащили на себе этих женщин и внуков. Теперь муж ушел, а она осталась. Что будет дальше? Я не знаю. Заметила, что у нее по-прежнему есть претензии, недовольство, осуждение матери мужа и его родни – то есть нас. Прощаясь, я все же попыталась дать ей подсказку, если услышит:

– Держись. Он ушел, чтобы ты жила. Счастливо жила, долго. Мы, родственники мужа, может и плохие, но только на пятьдесят процентов. На вторые пятьдесят процентов мы хорошие, как, впрочем, и любая другая семья. Знаешь, у меня все встало на свои места, когда я свою свекровь не только простила, но и полюбила всем сердцем.

Еду в купе с тремя разными женщинами в состоянии какой-то живой ясности. Ощущаю тепло, такое чувство, словно я нахожусь в чем-то очень родном, безмятежном без границ. Женщины много говорят о себе, детях, внуках и т. п. А я словно во сне и одновременно участник сна, но уже осознанно наблюдающий сон изнутри. Слушаю их, и уже нет меня – той, которая, как губка, впитывает все, что транслируются извне. Какие бы истории они ни рассказывали о детях и внуках, я уже не верю этому «древнему разводу». В полном умиротворении, с теплой улыбкой на лице тихо сижу и слушаю их рассказы под названием «Из жизни женщины».

…Вот я и дома. Ночью проснулась от собачьего воя: какая-то бродячая собака совсем рядом жалобно скулила. По звуку ощущалось, что она заходит в подъезд, скулит, выходит на улицу, там тоже скулит, затем вновь заходит и вновь, просящее, жалобно «плачет». Открыла глаза и думаю: «Все верно. Жизнь, попав в материальный мир, то жалобно скулит, как собака, то рычит, в ярости обнажив свои клыки, готовая разорвать любого, кто ее тронет. И то, что я была в жизни именно такой, тоже правильно. Все, что есть, правильно. Никто ни в чем не виноват».

«Чего не хватает нам, людям, так это смирения. Стало совершенно ясным, что я не имею права, как маленький ребенок, лезть в интимно-таинственные дела взрослых родителей. В замысел чего-то Большего. Какое я имею право вторгаться, внедряться в То, что Есть и диктовать свои условия? Реально, когда мать рожает себе госпожу, начинается ад. Мы, маленькие, ставим себя выше Большого. Какое высокомерие, какая надменность! А потом еще скулим или лаем, как собаки. Жизнь справедлива и правильна. Лишь мы, как маленькие, незрячие, запуганные до безумия дети, встаем и занимаем не свое место.

Эго – это высокомерие, надменность, потому что только так материя чувствует себя живой. Залезть «в дела» Вечной Бесконечности – это реальное безумие человека. Вечной Бесконечности куда-нибудь надо? Нет. Вечная Бесконечность куда-то стремится? Никуда не стремится. Вечная Бесконечность это мужчина или женщина? Нет пола. Вечная Бесконечность это мать или дитя? Не мать и не ребенок. Вечная Бесконечность просто есть».

Выдох всем телом: Слава Богу!

…Когда захожу на свои социальные страницы, лента выдает мировые новости. После глобальной пандемии славяне воюют со славянами, теперь, оказывается, миру грозит ядерная война. И что-то теперь во мне знает: миру объектов не нужно, чтобы все было хорошо. Когда все плохо, материальный мир чувствует себя живым. Ему нужны враги. Обособленная личность чувствует себя живой, когда есть с кем воевать. Вот так – все оказалось проще простого. И я, находясь в «личинке-клетке» обособленной женщины Аи, легко находила себе врагов, гордо держа в руке плакат «Меня здесь никто не любит, я тут никому не нужна!». Сначала это были мама и папа с братом и сестрой, затем парни и друзья, а после муж со своей мамой. И только сейчас виден просвет в этом безумии человека, вижу чувство любви всех тех, кто сопровождает меня на этом пути.

Ночью тело оледенело от холода, не могу согреться под теплыми одеялами. Ощущение в теле не поддается никакому описанию, чувство легкого сжатия в голове.

«Что-то во мне ясно знает – хватит быть запуганной ротозейкой. Хватит! Спрашиваю себя: ну что, спустилась в ад? Посмотрела, что там? Увидела ад, который сама себе сотворила? Отслеживая свой путь, я знаю, что, сопротивляясь мужу, я сопротивлялась себе. Ненавидя его маму, я ненавидела себя и бежала прочь тоже от себя. Имея детей, я не смогла их полюбить вездесуще, беззаветно. Сейчас знаю, что это Я нуждаюсь в любви, Я не могу любить. Очень жажду любить и быть любимой. Как я смогу это сделать, если собственных детей не могу любить той любовью, к которой сложно подобрать слова?

Смотри себе в глаза. Есть знание – не тело живет жизнь. Что-то знает, что есть Тайна. Разве это не чудо: сделать так, чтобы материя вдыхала, перерабатывала и выделяла переработанное? Реально: каждый вдох – это чудо, каждое движение – это чудо Тайны. Здесь нет никого и ничего. Есть Естьность Непроявленной Тайны. Естьность – Истина. Истина Одна».

Экхарт Толле сказал: «Есть миллиарды галактик, и в каждой галактике есть своя черная дыра». Только сейчас поняла, что он имел в виду человека. Восемь миллиардов людей – восемь миллиардов галактик. Стало совершенно понятно: если человек станет осознанным, станет осознанным и его мир. Это озарение как вспыхнуло ясным знанием, так же и исчезло, но именно в тот миг я ясно знала, что нет отдельной женщины Аи и никогда не было.

Описать это не смогу, лучше приведу слова Экхарта Толле об этом: «Поднявшись над мыслями, мы встречаемся в измерении отсутствия мыслей. Все происходит из Единого, непроявленного, вездесущего Источника. Природа не ушла от Источника так далеко, как человек. Человек создает проблемы, которые проявляет. Выживание для него становится сложным. Возвращение в Источник может произойти с полным осознанием: все естественное обладает Целостностью не разделенного на два и множество. Дерево не говорит: это моя жизнь. Человек говорит: у меня трудная жизнь. Твоя жизнь – этот момент. Единая бесформенная жизнь, становящаяся миллиардами форм. Пустота – это полнота Вечности. Сущность, находящаяся в безумном потоке мыслей, оторвана от Бесконечного Источника Бытия. Человечеству надо выйти из вращающегося мыслительного процесса. И ты почувствуешь, что находишься внутри Бытия. Можешь быть самой изначальной сутью, включая физическое тело. В основе существования лежит бесконечно-бесформенное Бытие, похожее на черную дыру в центре Галактики. Я чувствую за собой черную дыру – просторная, бесформенная единая жизнь, Источник. Человеческое существо это микрокосмос. Ты сможешь понять Вселенную, поняв себя. Ты всего лишь микрокосмос в макрокосмосе, происходящий вне времени».

«Осознавая все это, я понимаю, что у нас нет бережного отношения к самим себе, к матери Земле. Какое я имею право хоть что-то говорить Истинному Я – Непроявленному – Вездесущему? Даже сказать «спасибо» кажется мне высокомерием материи, высокомерием проявленного к Непроявленному. Слишком много о себе мним, нашей надменности нет предела, возомнили себя хозяевами Жизни. Стоит сделать шаг назад, уступив место «Хозяину». Надо внимать мыслям и чувствам, чтобы не появился новый претендент на место Реальности.

Мысль-чувство, названная «женщина Аи», будь благоразумна, будь вежлива, уступи место Одному – Целому – Естьности.

Вот теперь, Мама-Жизнь, я поняла слова «все наши заблуждения от невежества».

Успокойся в Источнике, оставь любую малейшую попытку. Единый сделает все сам. Будь бдительна при появлении мыслей и чувств. Говори, от чьего имени появилась эта мысль или это чувство. Невежда – это эго, которое игнорирует истинного «хозяина», изо всех сил лезет и претендует на место матери-Жизни. Эго бежит прочь от матери, сопротивляясь ей, боясь ее, или носится в нужде в поисках лучшей матери-Жизни.

Господи, прости себя-меня, «маленькую точку», которая заняла все Твое пространство.

Мысль «я есть тело, и я живу» – это и есть невежда. Это все равно что точка говорит пространству: «Я есть, а тебя нет». Вот где корень человеческого безумия».

Легкая зудящая головная боль, ощущение тяжести, чувство обреченности – будто я заперта и обречена на исчезновение. Глубокая тоска, не находящая сама в себе состояния покоя. И все же, пересилив все мысли, чувства и ощущения, которые накрыли мое тело, сказала: «Я останусь в этом. Идти и бежать мне некуда». На этот раз кожей ощутила слова свекрови, которая говорила: «Тяжело, плохо… Дальше еще хуже будет». И вдруг сказала себе: «Если тут, кроме меня, никого нет, значит, свекровь – это тоже я!» Что из этого выходит? Что я и есть эта тяжесть! Я есть «плохо», «все плохо». «Тяжело, плохо, дальше хуже будет» – это все я! Такое чувство, что я открыла в себе еще одну дверь знания, что я не только «ложь, обман, лицемерие», но еще и «плохо, тяжело». Я то, что обречено на скорбь. Моя суть – скорбь, боль, обреченность. Все, что происходит на экране осознавания, – это все я, а не слова свекрови. Легкий шок от осознания, что тяжесть – это тоже я! Неужели мне надо было спуститься в материальный мир для того, чтобы узнать, кем я являюсь? Вернее, с чем я отождествилась. Несмотря на реакцию тела, внутри появилось облегчение от очередного прозрения.

…Оделась, вышла на улицу и пошла на поляну, которую когда-то засадили молодыми саженцами. Сейчас там очень много молодых деревьев с желтыми, зелеными и красными осенними листьями. Сижу на лавочке одна и просто «втыкаю» в глубинное чувство тоски и одиночества. Вдруг вектор внимания сам по себе направился на себя – «я одна». И то верно, что самый последний и решительный шаг дается не каждому. Просто брожу по парку, сижу на лавочке и проговариваю про себя: «Мое истинное имя Одна (Одно), а не „женщина Аи“. Единое – Вечное – Бесконечное – оно Одно. Не бывает двух Бесконечностей, она одна. Значит, мое истинное имя „Единое целое Одно“. Иначе говоря, мое истинное имя „Одиночество“, и все то, в чем раньше была уверена, неправда». Я поверила в то, в чем убедил меня этот материальный мир: человек не должен быть один. И это при том, что его истинная суть Одно, а не два. Вы скажете, что в священном писании написано: «Каждой твари по паре». Корень слова «тварь» происходит от слова «творение», а творения может быть два и более. Именно поэтому человек, порой находясь в окружении близких, родных и друзей, где-то глубоко внутри чувствует себя одиноким. Эйфория, праздники, мероприятия проходят, и человека вновь накрывает чувство одиночества и тоски. Почему? Потому что этот мир заставил его поверить в то, чего нет.

Но сейчас что-то во мне ясно знает: моя истинная суть – Одиночество, Один. И это мое настоящее имя. Не каждый может сделать этот решительный шаг к себе. Часто духовные мастера говорят: «Решающий шаг в последнюю дверь ты должен сделать сам, никто не сделает это за тебя». И это верно. Многие, сделав много «шагов» в решающий момент, сворачивают в сторону. Лишь бы ясно и прямо не смотреть на истинного себя.

Что-то во мне говорит: «Я поверила в реальность иллюзорного мира». При этом чувствую облегчение от осознания истинного Я. Это непростой и тернистый путь, но он стоит того. Никто ни в чем не виноват. Это всего-навсего мысли и чувства исключают Одно и выдумывают всякую всячину, переворачивая все в мире с ног на голову.

Личный опыт это просто завеса над тем, кем я являюсь на самом деле. Теперь надо растворить, отпустить то, что ограничивает меня. Это смерть для личности. Вот почему говорят: «Найди смерть до того, как она найдет тебя».

Счастье – это прекращение ожидания, прекращение в уме деятельности по поиску пары. Любовь – это не отношения в паре, в любви нет ничего отдельного. В счастье нет двух отдельных сущностей, именно поэтому обособленное Я всегда находится в поиске счастья и любви.

Теперь совершенно ясно осознаю: все то, что отражается вовне, это я. Ненавидя, осуждая, соперничая, сопротивляясь родителям и свекрови, по факту, я ненавидела себя. Презирая, уничтожая мужа, по факту я презирала и уничтожала себя. Все мое отражение вовне и есть я. И сейчас, когда хотела в страхе отвернуться от одиночества, нуждаясь в паре, по факту, я хотела отвернуться от себя. Сейчас делаю разворот от извне, от поиска, от ожидания – к себе. Становится совершено ясным: Одиночество – это не два. Это Вечная Бесконечность Сознания, Одно. Выходит, я всю жизнь бегала прочь от себя – в страхе, в поиске, в нужде, в сопротивлении. Телу плохо, голова болит, я тихо успокаиваю свое терпеливое тело и свой добрый ум: вы сможете, у вас получится остаться в Едином. Просто этот мир заморочил мой ум и запугал тело. А так в реальности мое истинное имя и форма это не женщина Аи, а «Я есть Одно».

И это истина. Мной движет глубокая любовь к природе своей реальности. Что для этого нужно? Развернуться прочь и оставить не только адские подвалы, заточение и скорбь, но и райские сады с манными берегами. Оставить всю замануху материального мира, устремив взор в Одно Одиночество. Не бывает двух одиночеств, как, впрочем, и двух бесконечностей. Делаю шаг в глубину или в высоту, вниз, в ширину, ввысь – это никак нельзя обозначить. Уступаю место Большему. Одному, что есть. Естьность одиночества – это безмолвие, пустота, простор, тишина.

…Гуляю, наблюдаю все, что попадается на пути: траву, цветы, деревья. Всем вниманием вглядываясь, очень бдительно смотрю. И вдруг, глядя на дерево, чувствую, будто оно говорит: я всегда одно и у меня никогда не было пары. Почувствовала, как что-то внутри немного отпустило. Продолжила путь. Увидев красивый цветок, остановилась, внимательно разглядываю его. И цветочек будто тоже мне говорит: я всегда один, и у меня никогда никого не было; смотри, какой я нежный. Вновь что-то внутри чуть-чуть отпустило. Смотрю на течение воды в реке, а вода мне говорит: я всегда одна, и у меня никогда никого не было, смотри, какая я текучая и непостоянная, я всегда в движении. Вдруг миг – и ясность! Ясность живой жизни, что и у меня никогда никого не было. Иду и думаю: где те мои, кто был рядом – отец, муж, свекровь? Их нет. Возможно, это истина, и я просто поверила в сказку этого мира! Голова сжалась, что-то давит и одновременно освобождает. Что? Описать не могу. Оно чувствительное, открытое, принимающее и освобождающее! Оно позволяет всему быть. Оно свободно от всего.

Тело поспешило домой, а во мне возникло то чувство из сна, где я открыла клетку чему-то родному. Воздух наполняет мою грудь. И воздух не говорит, что у меня никогда никого не было! Пространство не говорит «у меня нет пары»! С каждым вдохом, с каждым шагом телу становится все легче и легче. Что-то внутри освобождающе выдохнуло, еле осознавая истинного себя. Иду домой и знаю, что не должна непременно иметь кого-то рядом, как пару; все равно кого – мужчину или ребенка. Мне необязательно всю жизнь быть связанной родственными узами, или возвеличивать себя достижениями, или защищаться от неудач. Теперь я живу своими истинными именами – от имени Любви – Красоты – Истины. И никого не возвеличиваю, никого не принижаю, стараясь уничтожить. Все просто есть без нужды, без сопротивления, без страха. А что для этого надо? Реально повзрослеть. Прямо смотреть на то, что есть, и перестать верить сказкам этого материального мира. Неужели все так просто? Просто и не просто.

…После крепкого сна вновь происходит «повторение пройденного материала».

«У меня никогда никого не было. Я одна, превратившаяся в малышку-старушку.

Сейчас я одна. Как много настоящих моментов есть? Сейчас – Одно. Оно не существует во времени. У меня никогда никого не было. Но ведь что-то было? Были мысли, чувства, ощущения, восприятия – была локализация разума.

Медленно, постепенно приходит ясное понимание, что живет жизнь вечный, неизменный, вездесущий настоящий момент через имена-формы. Объекты восприятия изменны. Неизменно Одно – Бесконечное Сознание. У Бога много имен. Теперь становится ясно, почему я была незрячей сумасшедшей ротозейкой. Потому что думала, что я только объект, то есть имя и форма, которое родилось и умрет, а объективно-материальный мир есть неизменно. Но опыт показывает обратное. Реальность не познать с помощью объекта имени и формы. Вечное не познать умом и телом. Реальность неизменна, и она есть осознавание «я есть», которое знает, что я есть. Все верно: этот мир перевернут с ног на голову. И незрячая очень медленно, бережно прозревает; ложь, иллюзия постепенно растворяются, оставляя двери восприятия открытыми – такими, какие они есть.

Настоящий момент, каждый раз видоизменяясь, становится все красивее. Замечаю то, чего раньше не видела. Так ненасытно все больше и больше впитываю новое осознание, что ум уже не знает, как ему быть, его клонит ко сну. Но среди ночи что-то знает, что он попал в сон матери, в сон женщины. А если есть сон-мать, значит, есть и ребенок. Если есть сон-женщина, значит, есть и мужчина. Бог решил посмотреть мир женщины-матери. Адская жизнь, и тяжелее всего в этом мире ребенку. Каждый интуитивно чувствует, как ему плохо в материальном мире женщины. И лишь тогда осознаешь: я есть Одиночество, которого никогда не было. Получается, выход из ада женщины в Вечную бесконечность – это одиночество. Оно как освобождение от чего-то тяжелого. Мое истинное состояние одиночество. И стоит как можно чаще оставаться в себе, в Одном. В Одиночестве. В том, откуда люди бегут. Я остаюсь одна – здесь выход. И это Истина. В том месте, где человек приходит в абсолютное согласие с состоянием «я не знаю». Где он абсолютно одинок в незнании.

Боже, помилуй Себя грешного. Почему Бог грешен? Потому что Он решил спуститься в ад с ребенком на руках, чтобы посмотреть на ад человека. И стало ясно, как выйти Богу оттуда, где Он оказался. Одиночество. Это выход из ада. Я остаюсь одна, именно оттуда можно двигаться дальше. Состояние Одиночества это Пустота.

Господи, прости Себя и помилуй за то, что позволил разбалованному ребенку (эго) жить своей жизнью, а Сам превратился в его прислугу. Мать родила себе госпожу. Хозяин превратился в слугу своего слуги. Прозрение – это ясно увидеть, что хозяин и слуга поменялись местами, что принц и нищий поменялись местами, что мать и дитя поменялись местами. Прозрение – это значит ясно увидеть то, что перевернуто с ног на голову. Вот почему звучат слова: «не ведают, что творят», «невежество», «незрячие»…

Жизнь сама живет себя. Какое я, Аи, имею право жить за Нее? Есть ли Аи? Рассмотри.

Всплыл эпизод со свадьбы дочери. Затем то, как хоронили свекровь, потом мужа. Стало совершенно ясным – все просто происходит. И какое ты имеешь право думать, что это ты живешь жизнь? Господи, истинная мама – это Жизнь! Неужели все так просто и ясно? Уму трудно в это поверить. Ум это рыба, которая, находясь в воде, ищет воду (как ребенок).

Я есть знание, которое знает, что я есть».

…Древнегреческий философ Плотин сказал: «Духовный путь – это путь от одиночества к Одиночеству». А суфийский поэт XIII века сказал по-другому: «Я Один, но я не одиночество».

И вот я погружаюсь вглубь и ввысь и реально нахожусь на опыте сути бытия одиночества. Одиночество смотрит фильм, проживая в нем и попутно детально описывая его в книге. Выпускает книгу, само же у себя покупает книгу и само же себе пишет отзыв о своей книге. Такова жизнь Одиночества, жизнь Бога. Гуляю в невероятно красивом осеннем парке и думаю: «Вполне возможно, что Богу-Одиночеству стало одиноко, и Он решил поиграть с собой, о себе, для себя… Чудеса!» Реально на это способен только Бог – То, что не имеет начала и конца. Выдох облегчения. На это не у всех хватает «крепкой сердечной мускулатуры», чтобы сознательно остаться одному наедине с собой, понимая, что больше ничего нет. Не каждый это сможет. Именно поэтому мы, наверное, бежим сломя голову в отношения, в путь безумия. Бежим прочь от себя в разборки с родственниками, в заботу об уже взрослых детях, в деятельность и наживу от того, что не в состоянии поглотить. Порой нам легче непрерывно бежать и бежать, как белка в колесе, чем остаться наедине с тем, что Есть – с Бесконечным Одиночеством – Вечным настоящим моментом – Непреходящим – Неизменным – Непроявленным. Нам порой легче сотворить ад безумия, чем просто Быть.

«Принять неприемлемое. Кто тот, кто не принимает неприемлемое? Тот, кто не согласен. Кто не согласен, тот сумасшедший самоубийца. Ведь это так просто – принять неприемлемое! Но нет. Мы предпочитаем ад. Возможно, это и есть программа самоуничтожения – сопротивляемся, боимся, не принимаем… У ребенка это тоже есть, но в нем это происходит не намеренно, а из доверчивости, ротозейства. Это в нем происходит от запугивания окружающего его мира, но не со зла. И последний решительный шаг в Одиночество ребенок не может сделать, для этого ребенку надо повзрослеть и смотреть прямо. Возможно, это и есть прямой путь к просветлению».

Телу холодно, оно не может согреться под теплыми одеялами. Что-то теперь понимает, что не сын будил маму во сне, а Одиночество. И еще в этом сне так же есть маленькие колокольчики, которые, как звонок во сне, будят спящего. Это духовные мастера.

…Прогулки в парке становятся все более насыщенными и колоритными. Во всем, что проживаю, чувствую любовь Одного. И мне хорошо в этом. Хоть страх и пытается занять свое место, стараясь запугать, затянуть в свои сети, но я теперь знаю Одно, и Оно есть. И уж лучше умереть, чем быть в тисках страха. Что я хочу? Что мне надо? Быть полезной Тебе, Одно Одиночество. Какую пользу я могу принести Тебе? Слезы на глазах появились: «Любовь моя, возьми меня!»

Выпустив в сеть вторую книгу «Живое знание», приготовила вкусный ужин, налила бокал красного вина и решила отметить это «событие». Вдруг глубоко во рту почувствовала языком маленький прыщик. И тут же он медленно начал расти. Я сижу за столом и понимаю, что сейчас он разрастется до беспредела и я задохнусь. Испытала легкий испуг, но затем стала наблюдать это осознанно. После ужина села смотреть семинар, но языком чувствую: прыщ, как отечность, становится все больше. Встала, открыла внутренний ночной замок двери, оставив закрытым только тот, который можно открыть ключом снаружи. Сказала себе: «Сейчас я есть. Смотри – ведь ты за этим пришла, чтобы посмотреть конец фильма «Женщина Аи». Сижу, слушаю семинар Экхарта Толле и думаю: сейчас выключу и лягу сознательно. Вдруг чувствую языком, что рост отечности остановился.

«Днем было одно ощущение тела, которое показало, что тело может умереть. Но сейчас, перед сном, совсем другое ощущение, которое также показывает, что я могу умереть. И вдруг понимаю, что я – жизнь – оказывается, все это время находилась не в любви Аи, а в тисках страха женщины Аи. Аи – это мое заточение, которое цепко держит в своих тисках мыслей, чувств, ощущений, восприятий, образов, памяти. Она сжимает, как железная клетка размером с собачью конуру. Все это время думала, что Аи белая и пушистая, а выходит… не нахожу слов. Давит, пугает. Аи создатель ужасов. Я думала, мама моя непрерывно ищет ужас и страх, а оказывается это я автор-создатель, творец фильмов ужасов, которые сама же внутри переживаю. Что это? Что происходит?! Я ухожу в Бесконечную Вечность, в то, что люди называют Смертью. Лучше умереть, чем жить в вечной камере пыток с минутными переживаниями восхищения и благодарности. Мгновенье. Слышу внутри: «Прекрати!». И догадываюсь, от чьего имени это звучит: от имени Аи. Вот это разворот! Аи, которой я служила, представляла ее, жила как Аи, оказалась не такой Аи. Она оказалась моим мучителем, моим ужасом, моим могильщиком. Я, живая жизнь, не жила женщину Аи, а была ее пленницей, была в ее тисках. Боялась плюнуть – вдруг увижу там кровь, боялась кашлять. Я даже не могу сама добровольно выдавить воздух из своего тела. Я в тисках страха боли. Что это? Знаю, что это не жизнь. Непрекращающийся страх и тьма – место заточения Живой жизни. Пугающе на меня воздействовали слова редактора книги «Теперь, когда ты уходишь». Мне стало страшно, для меня это прозвучало как «теперь, когда ты умрешь». Сейчас понимаю, что и в сказанном тоже была истина.

Чувствую: в том месте, где я, одна лишь боль… Великий страх боли – разве это жизнь? Нет. На этот раз вновь говорю себе: ты ведь затем и пришла, чтобы посмотреть конец фильма. Вот и смотри, не убегай, как маленький ребенок. Пора, наконец, повзрослеть. И слышу свой голос (голос ребенка):

– Повзрослеть – это значит умереть?

Тишина».

…Планета Земля, если она есть, это могила страха, скорби, боли, ужаса. Правильно сказал Экхарт Толле: «Вернуться вновь сюда – это большая жертва». Джон Батлер сказал это по-другому: «Я старый, и я уже готов раствориться в Целом (в матери Земле и отце Духе). Пожалуйста, больше не зовите меня на этот праздник».

…Что-то тихо, медленно, постепенно узнает, что обособленная личность Аи – часть Целого. Об этом была метафорическая подсказка, что женщина создана из ребра мужчины. Это говорит о том, что тело само по себе не имеет существования – оно часть проявленного в Непроявленном. Смириться. Сдаться. Не претендовать «на свою отдельную жизнь» – вот что следует осознать телу-уму. По большому счету никто ни в чем не виноват. И тело тут ни при чем, оно как плащ. Во всем происходящем я вижу один смысл – знать. Кто или что мне все это показывает, ощущает, чувствует, воспринимает? Кто автор? Есть прозрение, что тело к этому не причастно, реально агнец божий.

Ну, раз, кроме меня, здесь никого нет, я беру ответственность на себя: я автор ужаса. Смотри – я отрезала у себя на ногах пальцы! Знаешь, как больно? Я подожгла себя, а затем вырезала себе ухо! Знаешь, как больно?! Я вырезала свою матку с частями женских органов! Знаешь, как больно?! У меня болит то ухо, то нос, а сейчас отек во рту, перешедший в боль. Знаешь, как страшно?! За все это я беру ответственность на себя. Пора взрослеть. Все верно: за все, что сам себе сотворил, сам же и ответишь. Как раньше – всегда найти виноватого в лице мамы, мужа, свекрови и эгоистов – на этот раз не получится. Я генератор всех ужасов.

Каждый ответит по заслугам, и женщина Аи не исключение. И тут она вновь взмолилась:

– Господи, прости, помилуй меня, сумасшедшую! Правда, только сумасшедшая может создать сама себе камеру пыток!

Отдельное Я всегда движется к объекту. В данном случае безумная движется к чувству страха, в ощущение ужаса и в этом хранит свою идентичность отдельности.

Да, исследование-самопознание ребенка, затем матери и следом женщины оказалось «цветочками» по сравнению с разотождествлением тела и ясным осознанным страхом смерти.

Именно этот страх смерти движет мной, заставляет проникать все глубже в себя, смотреть в то, что вновь и вновь возобновляется и проявляет себя как сущность Аи. Смотрю на Аи, которая реально из латентного состояния вновь и вновь реинкарнирует себя. То она болеет, то у нее появляются какие-то острые ощущения в теле с комом внутри, то она не может вдохнуть всей грудью, то просто не может спустить скопившиеся газы… Кто эта Аи, которая поселилась во мне и благополучно время от времени проявляется сгустком страха? Она вновь и вновь это повторяет! Где? Во мне – в присутствии. Что это за Аи, которая вселилась в сознание и благополучно живет во мне? Она регулярно появляется и пугает меня своим исчезновением: «Если я умру, ты исчезнешь навсегда!». Кто тут? Что я и что ты? Нас двое. Кто есть из нас двоих? Как только появляется бдительность, вновь смотрю себе в глаза.

«Что это за человек ужасов, которому нет конца? Она появляется, воспроизводит и воспроизводит кошмар. Грудная клетка горит. Кто или что ощущает жжение в груди? Жжение перешло на живот. Кто это ощущает? Смотрю в это, проговаривая: «Я есть знание, которое знает, что я есть», «Я есть знание, это не материя».

Теперь уже не только слово «одиночество», которое ты твердила как ребенок, не поможет. Теперь все реально. Девочка, игры закончились. Смотреть в глаза, в Одно Есть – другого выхода нет.

Смотрю в глаза Одиночеству-Богу, меня реально силой страха подогнали к Одному – Я есть. Конец один, не два».

Выход через тело. Это точка соприкосновения «не материи» и материи. Проговариваю про себя: «Осознавание не материя. Бог не материя. Я пространство, в котором проявляется материя. Не ум внутри тела, а тело внутри ума. Пустой, тихий, чистый ум в ясности знания Я есть. Тело-ум в Бесконечном Сознании». Тело горит внутри. Но во мне одно намерение – смотреть в Истину. А там – будь что будет.

Мое стремление к Истине вновь накрывает чувство страха и ужаса, но уж лучше умереть, чем опять расколоть себя на части и носиться по замкнутому кругу страха исчезновения и нужды в том, чего мне не хватает. Выйти из него, чего бы мне это ни стоило. И вот через много лет жизнь реально подвела меня к той точке, откуда началась первая книга: или я узнаю Истину, или умру. И это уже не игры. Это не шутки и не ребячество. Твердо встала ногами на землю и прямо смотрю в лицо Одного, что Есть. Бог – не материя.

…Гуляю, слушаю шум воды, текущей в реке. Состояние свежего вдоха после долгой продолжительной болезни в закрытой лечебнице. Смотрю на выжженную лучами солнца траву, на зеленые деревья и синее небо, продолжая проговаривать: «Не ум внутри тела, тело внутри ума». Что-то очень медленно просачивается, омывая раны внутри, тело чувствует облегчение. Ощущение выздоровления после чего-то тяжелого. Тишина ума. Это реально что-то настоящее, это не детское проговаривание «меня зовут Одиночество». Это что-то намного глубже – принятие, покой, облегчение, выздоровление. Такое ощущение, что с тела сняли нечто тяжелое, неподъемный груз. Не я-жизнь внутри тела, а тело внутри меня-Жизни. Неужели надо было пройти через все, чтобы это узнать? Да, правда дорого стоит. И добрый Экхарт Толле как бы ставит точку в моих переживаниях, сказав слова: «Пробуждение – это не освобождение личности. Пробуждение – это освобождение от личности». Периодически во сне слышала голоса свекрови, мужа или сына, которые будили меня. Именно так. Пробуждение – это не освобождение женщины Аи, а освобождение от человека Аи. Для этого надо повзрослеть. Искренне, честно, мужественно взять всю ответственность на себя. Становится совершенно понятным, что просветленный человек не тот, кто находится в каком-то светящемся сказочном состоянии, а тот, кто реально стал взрослым. Для этого должна возникнуть ненасытная жажда к природе своей реальности.

Взрослому человеку, чтобы быть в своем источнике покоя и счастья, надо бдительно относиться к мыслям, чувствам, ощущениям, восприятиям, образам, памяти, освещая их ярким светом чистого знания.

…Сегодня приехал фермер, привез по моему заказу экологически чистые продукты. Сидим за столом, разговариваем, я спросила его:

– У тебя есть мечта?

Пауза. Он улыбнулся и сказал:

– Моя мечта – это сейчас. Сколько людей уходят во сне, а я проснулся, дышу, вижу, слышу. Вот – сижу, обедаю. Это и есть мечта.

– Мечта – это настоящий момент. Как здорово! Ты дал мне мощную подсказку, а то мой ум уже строит планы на поездку в далекие страны к духовным мастерам. А выходит, что ты – простой труженик – и есть духовный мастер. Все так просто.

Он уехал, а я пошла прогуляться: после дождя так свежо и ясно. И не могу глазами напитаться изумительной красотой природы. Даже всем телом прижалась и обняла большое дерево, которое было до тела и будет после тела. Изумляясь и восхищаясь, сама не заметила, как оказалась в месте, где много молодых деревьев. Они такие красивые в разноцветных красках осени, намокшие, пропитанные дождем. Любуюсь, не могу глаз оторвать. Что-то чувствует во мне – это и есть райский сад. И одновременно что-то во мне знает, что и райский сад тоже надо оставить. Оставить и рай, и ад. На это способен взрослый человек. Он знает, что ему ничего не принадлежит.

Вернулась домой в полной безмятежности и с ясностью знания – не идти на поводу мыслей ума. А знать, что есть Целое, живущее самого себя. А какие инструменты оно для этого использует не должно меня волновать.

Мечта – это настоящий момент. Сказала себе: «Смотри прямо в глаза Одному, люби только Его». Слезы появились на глазах от испытанных внутри чувств. Любовь. Что может быть лучше?

…Но мое отождествление так просто не отступает. Мама звонит из другого города (она сейчас в доме старшего брата) и говорит:

– Мне тут внучки сказали, что твоя дочь с семьей отдыхала на море за рубежом.

– Да, мама, они вчера вернулись.

– Я тебе вот что скажу. Вызови дочь одну к себе, посади ее и скажи, чтобы она сказала мужу: «У меня есть бабушка, которая не даст сломать авторитет своей дочери». И пусть она скажет мужу еще: «Я твоей маме не дам растоптать мою маму»…

Я слушаю ее, а сама про себя повторяю слова Руперта Спайра: «Я не тело, рожденное из тела; я ум, рожденный из ума». И ум, из которого я родилась, уже не затрагивает меня как прежде. Потому что знаю: бесполезно спорить с ограниченным умом, который сейчас транслируется по телефону. Ответила:

– Хорошо, мама, я сделаю все так, как ты сказала.

Положила телефон. И искорка, которая пыталась разгореться в пламя и сжечь все на своем пути, тут же погасла. Почему? Потому что мы с мужем прошли через этот ад, горя синим пламенем между двух ограниченных, воюющих между собой умов.

Реальный ум остается в себе, опускает якорь, сказав себе: «Я остаюсь одна».

«Тело Аи – это то место, где прячется сущность Аи.

– Что, кроме меня, получается, тут никого нет?

– Кого меня?

Кто тот, кто осознает? Человек Аи – это череда восприятий, мыслей, чувств, ощущений, а я, Осознавание, есть непреходящая, вездесущая Я Естьность. Мое доброе многострадальное тело, ты ни при чем, ты ни в чем не виновато, ты просто слепо поверило в то, что тебе внушил этот мир. Я Естьность – твое тело, которое обнимает меня сейчас. И слышу тело.

Такое чувство, что я была прижата собой, но я ничем не затронута, просто есть, и я осознаю. Такое чувство, что тело в теплых объятиях Я Естьности начало очень медленно давать трещину, стало медленно рассыпаться, распутываться, рассеиваться, таять. Во мне жил страх, только он позволял себя целовать, не позволяя проникнуть никому, он никого не подпускал ко мне. Страх не позволял никому в меня войти: не только мужчине, но даже детям. В меня, в тело, поселился страх, и он жил все это время во мне. Страх всех и вся держал снаружи меня, не впуская внутрь. Но сейчас я вижу это и знаю. Если, кроме меня, никого нет, то я есть знание, которое знает, что я есть. Получается, я сама себя не пускала внутрь себя!

Тело внутри плачет, левый глаз болит. Перед глазами всплыл образ свекрови с моей маленькой дочуркой на руках, которая стоит под моими окнами и смотрит в окно. Всплыл образ мужа, который никак не мог проникнуть внутрь меня, который уже хромал и падал с тросточкой в руке. Боже! Я никого не впустила в себя! Вдох. Всех и вся держала снаружи, только потому, что в меня вселился лжехозяин – страх! Я сама себя не подпустила к себе! Томление в сердце ощутила».

…Слава Тебе, Господи! На природе во время прогулки случилась медитация. Сидела в парке на лавочке, созерцая большие деревья. Произнесла: «У меня никогда никого не было, я одна из вас». Смотрю осознанно на все, что созерцаю, и вдруг – миг! Ощущаю всем телом восприятие Сознания. И как бы я ни пыталась увидеть себя – воспринимающее сознание – у меня ничего не вышло: это не объект. Воспринимающее Сознание не материя. На этот раз моими духовными учителями оказались большие деревья с мощными стволами. И каждое дерево, на которое я смотрела, говорило: «У меня никогда никого не было, нет, и не будет. Это истина».

Посидев еще немного, созерцая желтую листву на земле, пошла в ту часть парка, где много молодых насаждений. И каждый стебелек этих деревьев говорил мне: «У меня никого не было». Взгляд мой движется по кругу, наблюдая все, и слышит от деревьев: «И у меня никогда никого не было… И у меня никогда никого не было… И у меня не будет пары…» Наблюдаю красивых черных ворон, перья которых переливаются всеми красками и оттенками на солнце. Как они грациозно и горделиво шагают по земле между деревьев и говорят: «И у нас никого не было». Что-то клюнет, вспорхнет, затем вновь горделиво шагает и говорит: «И у меня никогда не было пары и никогда не будет – в этом красота моя!». И так, куда бы мой взгляд ни падал – на траву или на маленькую букашку – все они говорили мне одно и то же. Подняла голову вверх, и небо говорит: «У меня никогда никого не было, и пары у меня никогда не будет, и в этом весь мой простор!». Реальность одна. Бесконечность одна. Не бывает двух вечностей. Это свобода.

Понимаю: все, что меня окружает, «открывает» глаза мне, ротозею, как маленькому доверчивому ребенку. И понимаю, что я поверила в выдумки, убеждения, установки и цели этого материального мира. Я поверила во все то, что придумал объективный мир: непременно должна быть пара, которая поможет и спасет тебя. И вот так, с подачи мира объектов, я искала любовь. Любовь – это растворение в другом. А мир объектов на это не способен, материя боится потерять свою идентичность и поэтому постоянно находится то в сопротивлении другому, то в нужде о другом. Но полюбить не может, потому что это будет растворение отдельной личности. И уже с чувством облегчения я направилась домой.

Зашла домой и сказала: «Пожалуйста, не превращайся в продавца книг, который всю жизнь ждет своего покупателя». Я достаточно долго ждала мужчину – и где он? На миг появился и исчез. Не жди всю жизнь счастья от детей, как мать в режиме ожидания. Дети вырастают и уходят, и это тоже хороший знак. Стань, наконец, счастливой! Мужчина и женщина, мать и дитя, писатель и читатель, продавец и покупатель – это все пары. А Истина одна и ее суть Любовь – Покой – Счастье. Она есть там, где нет ожидания пары, где нет сопротивления и нужды.

…Так завораживающе сидеть у подножия большого дерева и с изумлением наблюдать, как кружится и падает желтый осенний лист. В этом истина, величие, красота Одного. Кристально чистый, лучистый взгляд – дух захватывает! Созерцая происходящее, слушаю себя внутри: «Так что, милая моя, не превращай себя в очередное отождествление, в кошмар, в продавца книг. Не надо. Если появится импульс что-то сделать, сделай, но не будь одержимой. Не стремись достигать, добиваться, доказывать, убегать… Зачем тебе это? Это будет просто очередной бег по замкнутому кругу».

Если Бог что-то не дает, то этим самым он спасает человека, а не наказывает. В этом истина. Если даст, то человек погрязнет в своем супер раздутом, махровом, жирном эго, и ему трудно будет из него выбраться.

Вот так, очень бережно и любяще, направляются мои шаги в Одиночество, где происходит раздевание, расширение, растворение женщины. Глубокий выдох проникает и просачивается сквозь меня. Меня, где нет границ. Вот оно – счастье: это ясность. Тихая благодать своей милостью окутывает всю меня. Благодарность изливается наружу. Положила горячие ладони на грудь, и тело двинулось в медленном танце, растворяясь. «Прости, Любовь моя, свою ненормальную и незрячую, за то, что влезла не на свое место. Прости!». Любовь струится, изливаясь, просачиваясь, проникая в….. (нет слов)

…Среди ночи проснулась от импульса внутри:

– Найди того, кого это волнует.

В теле эти слова отдались облегчением.

– Найди того, кто играет во все это.

В теле вновь током отдалось облегчение.

– Найди того, кто это осознает.

Тело облегченно выдохнуло. Уснула как младенец.

…Как можно с помощью мыслей узнать то, что не мысль? Никак. А мысль думает, что узнает. И уже совершенно ясно стало, что не я проживаю в мире, а мир проживает во мне. В глазах ощутила боль. Будто меня на миг вывернули наизнанку, я лишь только промолвила: «Ах, вот о чем говорит Руперт Спайра: не один мир и восемь миллиардов Сознаний, а одно Сознание и восемь миллиардов миров».

И один из этих миров тут же нагрянул «отомстить-утопить-затмить» ясное осознание. Ведущая торговая сеть на книжном рынке моего города написала сообщение: «Извините, книга нам не подходит». Слеза покатилась из глаз, но не тяжелая, а легкая, благодарная. Тело так благодарит книгу за то, что она дала ему облегчение от тяжелой ноши. Слеза любви к книге за то, что она «дотащила» тело до того места, в котором оно жадно нуждалось – до Источника свежей прохлады после долгой знойной пустыни. Эта слеза была насыщена добротой и благодарностью тела книге за все, что она сделала для него. Состояние можно сравнить с переживанием мать-дитя. Мать сделала все: всю себя отдала и в итоге оказалась совершенно не нужна этому миру, и только дитя испытывает любовь, благодарность, изумление, выражая свои чувства слезами на глазах. Тело склонилось в низком поклоне перед Тайной. Так дитя выражает Матери Вечной то, что сейчас чувствует: «Ты никому не нужна, но Ты нужна мне».

«Для того, чтобы стать целой, надо быть Целой. И лишь сейчас осознаю, о какой целостности идет речь. Мы попали в то, в чем нас убедили. А Истину – меня – показало Целое, когда тело, ощущая свой конец, просто хотело стечь вниз и просочиться в Землю. Так целое становится Целым: целиком сливаясь с Источником. Бесконечность не знает о чем-то конечном. Есть только Целое – Одно – Бесконечная Вечность. Происходит естественное растворение ума в Источнике. Мысль не знает тела, она хорошо постаралась и приложила много усилий, чтобы запутать тело в убеждениях материального мира. А теперь сама же ищет выход из лабиринта запутанности. По факту мысль и тело находятся внутри Целого. Ум сейчас гладит тело и шепчет: «Мне жаль, я тебя запутал».

Смотри в одно, на мысль «я есть тело», и осознай: это одна субстанция, не две. Это однородная субстанция, которая находится внутри Целого (как капля воды в океане). Закрой глаза и останься одна – именно здесь выход.

Теперь я не буду за тебя бороться. Я не буду от тебя защищаться. Я не буду тебе сопротивляться. Я не буду искать тебя. Я не буду нуждаться в тебе. А просто буду любить! Вот увидишь! Это значит, что всегда буду себе напоминать и усилием воли возвращать внимание в Одно. Буду смотреть в Тебя, Любовь моя! Описать тебя невозможно, но любить возможно».

Проснувшись утром и поглаживая ладонями лицо, промолвила: «Теперь я знаю, куда надо возвращаться и просто любить». Лежу с закрытыми глазами и чувствую импульс в ответ: «Только если ты будешь любить меня, у нас что-то получится. Для этого надо стать по-настоящему взрослым и оставить все позади, даже книги». И вдруг руки раскинулись в стороны на постели, и стало очевидным, что крест – это перечеркивание. Почувствовала, как линия вдоль рук по горизонтали перечеркивала линию вдоль тела по вертикали. В итоге образовался крест, который перечеркнул образ меня в пространстве, осталось Одно – пространство. Остался вневременной, вечный, бесконечный, вездесущий, тотальный настоящий момент, который вновь срезонировал внутри словами: «Если будешь любить меня, у нас что-то получится».

Сижу за завтраком. Меня всю будто опустошили. И есть ясность. Поверив в то, что этот мир спасет меня, я попала в иллюзию и заставила тело в это поверить. Ясность снимает то, во что поверил ограниченный ум, действуя через тело. А телу нужен успех? Телу необходимо призвание? Телу ничего этого не нужно. И это правда: когда тело и ясность знания становятся Целым. Оно как экран, на котором показывается фильм. Экран не нуждается в паре, не сопротивляется тому, что происходит на нем, и ни в чем не нуждается. А это есть покой. И тут тело как будто отозвалось на все это, вопрошая:

– Получается, ничего не было?

– Я есть знание, которое знает, что я есть. Я, ты – все Одно.

…Днем шел дождь. После обеда вышла прогуляться в парк к своим любимым деревьям. Такое чувство, что они для меня стали сатсангом. Слово «сатсанг», оказывается, означает «встреча с собой». Величественные деревья, большие и маленькие, насквозь пропитаны водой. При созерцании их слышу внутри: «Кто сказал, что ты должна страдать, долго мучиться, корчиться от невыносимой боли? Кто сказал, что ты должна медленно угасать, старея и болея? Посмотри на нас. Мы сейчас корчимся от боли? Смотри, мы стареем, болеем, умираем? Мы просто есть – Я просто есть. Кто тебя убедил во всей этой ерунде, в которую ты поверила и считала собой? Ясно смотри, очисти „зерна от кожуры“. Другими словами „стань сливками, а не обезжиренным молоком“. Все, что вне тебя, это обезжиренное молоко, а сливки внутри тебя».

Чувствую, как тело очень медленно «въезжает» в это, постепенно успокаиваясь все больше и больше. Осознает, что ему теперь не надо быть неподъемной горой, ему не надо быть булыжником для того, чтобы ему никто не причинил боли. Вера в то, что мне сделают больно, год за годом сооружала конструкции для защиты тела, реально сотворив саркофаг. И лишь сейчас, когда тихо брожу среди деревьев, наблюдаю птиц в небе, траву на земле, тело начинает чувствовать свою принадлежность всему тому, что его окружает. Да, любовь творит чудеса! Становится ясным, что единственный человек, который причинял мне боль, это я сама. Очередной выдох с облегчением. Понимаю, почему свекровь нам говорила: «Тяжело… Еще хуже будет». Она именно это в себе чувствовала: что-то тяжелое, неподъемное. И от этого становилась еще более несчастной, испытывая вину перед детьми за то, что не только сама попала в это, но еще и детей втянула. У этой тяжести не было доступа к любви. Саркофаг обесточил ее. А без любви нет жизни.

Вдруг… тишина необъяснимая. Закрыла глаза, тело внутри вымолвило: «Этот брак по любви. Первый брак был по расчету – я хотела детей».

…Бог вездесущ, в Нем настолько все правильно и на своих местах, что просто поражаюсь! Сопровождает меня в этом мире именно тот человек, который нужен на данный момент, – мой славный, отважный птенчик. Сегодня, после месячного отдыха на море с семьей, дочь приехала с малышом навестить меня. Сидели, общались, и я вдруг просто так, без всякого умысла, поинтересовалась, где тот маленький подарок, который она хотела мне привезти. И тут полилось. Не стану все выкладывать, потому что уже толком не помню. Одним словом, вся баталия, в конце концов, закончилась полным ее негодованием:

– Ты токсичная мать! Ты всегда давила и контролировала меня! Я никогда долго не могла находиться рядом с тобой! Ты никогда не выражала свои чувства ко мне! Я себя с детьми не веду так, как ты вела себя с нами! Я делаю все своим детям, чтобы не быть такой мамой, как ты!

И так далее. Сначала я просто растерялась. На мои попытки вставить хоть слово в поток ее реплик обрушивалось еще большее количество слов без тормозов. Тогда я сделала шаг назад, про себя сказала: «Сиди и слушай, теперь тебе придется часто такое выслушивать. А заодно полюбуйся на себя прежнюю, насладись Аи!». Именно такой я и была: недовольной, осуждающей, карающей любого, кто посягнет на мой авторитет. Смотрю на нее и думаю: а я ведь в то время всегда думала, что я хорошая мама, не то, что моя. И что? Именно тот ребенок, ради которого я, забыв о себе, полностью выкладывалась, выворачивалась наизнанку и старалась, как могла, чтобы он был доволен, теперь сидит и говорит мне это все. Сижу, слушаю дочь, а у самой внутри ничего нет, только благодарность Богу за то, что Он мне в помощники дал именно этого человека. Дочь поставила передо мной зеркало и сказала: «На, смотри на себя!». Не каждый пойдет на это. Только сильный человек. Внутри в очередной раз стало очевидно, что мой вектор направлен именно туда, куда стоит двигаться. Вижу, что реально отдельное, обособленное Я не способно на любовь, потому что в нем всегда живет дух соперничества «я лучше, чем ты», «я никогда такой не буду». Отдельная личность может негодовать, раздражаться, судить, обвинять, лицемерить, но любить не может, даже если это дитя матери или мать своего дитя. На своем опыте прошла через все это, и это правда. И самое главное – в этом нет ничьей вины. Ну, не способна материя на любовь! А Бог это не материя. Радует, что это понимание все больше и больше проникает, просачивается, омывая былые раны светом чистого знания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.