С огромной любовью
Надежда Николаевна Кузьмина

Редактор Юлия Вячеславовна Соколкова

Иллюстратор Юлия Вячеславовна Соколкова

Дизайнер обложки Юлия Вячеславовна Соколкова

Фотограф Надежда Николаевна Кузьмина

Составитель Надежда Николаевна Кузьмина

Корректор Юлия Вячеславовна Соколкова

© Надежда Николаевна Кузьмина, 2025

© Юлия Вячеславовна Соколкова, иллюстрации, 2025

© Юлия Вячеславовна Соколкова, дизайн обложки, 2025

© Надежда Николаевна Кузьмина, фотографии, 2025

© Надежда Николаевна Кузьмина, составитель, 2025

ISBN 978-5-0065-4224-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Об авторе

Надежда Николаевна Кузьмина родилась в Новгородской области 8го января 1946го года в многодетной крестьянской семье. После смерти отца-фронтовика, семья Надежды переехала на свою историческую родину в Лесной район Тверской области (тогда Калининской).

По окончании школы, Надежда Николаевна поступила в Калининский педагогический институт на историко-филологический факультет, где и начала писать свои первые стихи.

Всю свою жизнь Надежда Николаевна посвятила преподавательской деятельности, работая учителем русского

языка и литературы в школе п. Труженик Тверской области.

Сейчас Надежда Николаевна на заслуженном отдыхе, но продолжает жить полной и активной жизнью. В 2023ем году

автор выпустила свой первый сольный сборник стихов: «Пишу

как дышу».

С 2007го года Надежда Николаевна является членом литературного сообщества «Олимп» – поэты Максатихинского края. Её поэтические произведения вошли во все альманахи лито «Олимп».

Автор пишет не только стихи, но и сказки, сценарии различных мероприятий и праздников. Поэтические произведения Надежды Николаевны – это рассказы о природе и о малой родине, философские размышления, стихи об истории России и родного края, рассказы о себе, о семье, о войне и о людях.

Соколкова. Ю. (редактор лито «Олимп»)

СТИХИ

Что делать с огромной любовью?

Что мне делать с огромной любовью
К моей милой России родной,
Чья история полита кровью,
И с врагом надо биться одной?

Что мне делать с любовью огромной
К историческим вехам земли?
Из ее биографии скромной
Ничего мы изъять не смогли.

Не ушли с Куликового поля,
Повторив во Второй Мировой,
Не забыли всеобщего горя,
Когда орды мели, как метлой.

От любви никуда мне не деться,
Не уйти от родных берегов —
Хороши они! Надо вглядеться,
Потому берегли от врагов.

Берегли, защищали народы
То, что Родиной вечно зовут, —
Встанут вновь повзрослевшие роды,
Коль на службу их вдруг призовут.

И с оружием более мощным,
Да и с опытом прошлых боёв,
Опрокинут врага силой, мощью.
Из родимых изгонят краёв.

Что мне делать с любовью сердечной
К этим птицам, которых кормлю?
И к Мологе такой бесконечной —
Я давно её тоже люблю!

Что мне делать с любовью большою
И к народу, с которым живу?
Тяжело привыкать, я не скрою, —
Это было со мной наяву.

И теперь я не мыслю другого,
Чем родной слободской мой народ,
Что, богат на народное слово —
Камень точно не бросит он в мой огород!

Мне хотелось воспеть бы Россию
И о родине малой пропеть —
Недостанет мне мощности, силы,
Чтоб, как надо, о Родине спеть!

О любви к истории России, к малой родине

Что мне делать с огромной любовью
К этой жизни на грешной земле?
Мне далась она потом и кровью —
Не хочу пасть безвестной во мгле.

На селе не кричат повсеместно
О любви ни к семье, ни к стране,
Говорить о себе неуместно —
Перешла эта скромность ко мне.

Но любовью стихи мои дышат,
В каждой строчке любвинка живет.
Пусть читатели тоже услышат,
Как любить мое сердце зовет.

Я Россию люблю беззаветно,
Говорю это тысячу раз.
Здесь мне солнышко светит приветно
И ведет моей жизни рассказ.

Здесь зарыта истории чаша

От Батыя до наших времен.

Здесь варилась военная каша,

Спит история древних племен.

И об этом седины курганов

Поведут неторопкий рассказ,

Успокоят любых хулиганов,

Отвратят от ненужных проказ.

По округе литовцы бродили,

На Московское царство спеша

Здесь в курганах и смерть находили —

Она стонет, осокой шурша.

Там, где Кеза впадает в Мологу,

Первобытный поднялся курган.

Не засыпал к вершине дорогу

Грозных лет вековой ураган.

Здесь туристы бывают летами

И рыбачат весь год рыбаки

И, любуясь курганом, местами,

Месяцами живут у реки.

На холме, в самом центре Слободки

Храм старинный на диво возник.

Богомолец, что на ногу ходкий,

К Чудотворным Иконам приник.

О былом и Молога расскажет,

Надо только услышать ее,

Барской жизни останки покажет —

Отошло, всему время свое.

Молога собирает гостей

Кто хоть раз побывал на Мологе,

Тот не сможет уже позабыть

Берегов ее круто отлогих

И лужаек, где царствует сныть.

Не забудутся омуты-бучи,

В них вода, словно сажа, черна

И песчаного берега кручи,

И берёза, что речке верна.

Той березе уж больше полвека.

Почернела от бурь, непогод,

Обливалась слезой человека,

Подмывалась водой каждый год.

Но стоит, словно символ Мологи,

На любимом крутом берегу.

К ней ведут рыболовов дороги,

Ребятишки резвиться бегут.

Кто хоть раз побывал на Мологе,

Тот навеки привяжется к ней.

На знакомой изрытой дороге

Собирает Молога гостей.

Сказка
«Тишина и ручеёк»

Надоело Тишине дома сидеть, и надумала она прогуляться. Пошла Тишина в лес, пошла в поле, ушла далеко-далеко от дома. Где она ни пройдет, все вокруг замолкает – затихает. Птички песни петь бросают, деревья разговоры свои забывают, ветры нрав свой усмиряют. Шла долго ли, коротко ли Тишина, вдруг на ее пути повстречался говорливый Ручеек. Бежит Ручеек по камушкам, нежится средь травки зеленой, улыбается солнцу ясному и звонко переговаривается с черемухой белой, что растет-цветет на берегу неугомонного Ручейка. Подошла Тишина поближе; стоит, удивляется: не было еще такого, чтобы ее ослушались, чтобы при ее виде не умолкало все, что ни встретится на пути. Прошептала она удивленно:

– Почему шу-ми-шь-шь? О чем говори-шь-шь? Что пое-шь-шь?

А Ручеек еще радостнее, звонче журчит-бежит, переливается, с цветными камешками переговаривается, на Тишину заглядывается. Уж больно хороша Тишина в платочке алом шелковом, с задумчивыми черными очами под бровями пушистыми. Поглядишь на такую красавицу – все на свете забудешь! И забыл Ручеек работу свою мирную, камешки золотистые, берега зеленые. Перестало звучать сердце его звонкое, не услышат речь его певучую ни пташки малые, ни звери лесные, ни черемуха душистая. Помчался Ручеек вслед за гордой тишиной, да и сгинул где-то, только услышала птичка-синичка, прилетавшая к Ручейку водицы напиться, его последнее дыхание, последний шепот, похожий на слабый шелест листьев:

– Бегу-у-у, даж-же если погибну-у!

Остался после него след узорчатый, цветными камешками вытканный. Прилетает к нему птичка-синичка, побегает по камешкам, пособирает жучков-червячков и на Мологу летит, чтобы водицы напиться. Ходят по следу бывшего Ручейка детки малые, собирают камешки себе на потеху да вспоминают время прошлое, когда жил, веселил их неугомонный Ручеек, неистощимый на выдумки и загадки. Придут взрослые, удивятся: был Ручеек, да сплыл, а где искать его, в какой стороне-сторонушке потерял он головушку свою буйную, никто не знает! Вернулась из дальних странствий Тишина, совсем притихшая, потускневшая, ни с кем не разговаривает, ни на кого не глядит, все молчком да молчком. Остановилась она там, где прозрачный Ручеек бежал, вынула из своего пышного рукава платочек узорчатый, вытерла слезы горькие, да и поселилась навеки на том самом памятном месте, где впервые встретила славного молодца, где повстречала любовь свою первую… Только никто не узнал, что с их любовью приключилось: сама Тишина тайну строго хранит, а Ручейка того теперь и след забыт… Тихо-тихо теперь на том месте, где Ручеек бежал. Приходят сюда старые, малые, молодые, удалые послушать Тишину, посидеть в одиночестве, осмыслить свою жизнь. Черпают здесь люди силу, терпение для трудных дел и новых свершений…

Тайны кургана

Я стою на вершине кургана.

Тишина, вышина – и простор.

Из засохших былинок бурьяна

Еле слышно доносится хор.

Это ветер звенит на вершине,

Забирается в шапку сосны,

Прошуршит, подражая машине,

Сторожит легендарные сны.

Кто здесь спит под курганом высоким?

Чьи здесь кости под небом лежат?

Кто остался навек одиноким

И где спорная ваша межа?

На вопрос старожилы ответят,

Утверждая: «Литва тут прошла».

Молодые с насмешкой заметят:

«Может, конница Батыя шла?!»

И опять тишина на кургане,

Только слышится ворона грай,

Да ветрище гудит на органе,

А усопшим в земелюшке – рай.

Из глубины веков

В самой глубинке России,

Там, где Молога течет,

Средь серых туманов и синих

Божественный храм предстает.

Не раз над Мологой звенели

Удары тяжелых мечей,

А над просторами пели,

Гремели набаты церквей.

В огнях полыхали деревни,

Страдали хлеба и поля.

А там, где стояли пелевни,

Нищала родная земля.

И вновь по примеру Христову —

Смертию смерть поправ! —

Возводит русич основу:

Дом, пастбище, ниву – и прав!

Века утонули в Мологе —

Церковные храмы стоят.

Курганы лежат вдоль дороги,

Старинные тайны хранят.

Старушка покажет, бывало,

Где шла тут Литва на Москву.

Кургана давно уж не стало,

Но все здесь наводит тоску.

Сосна тут растет одиноко,

Касаясь корнями веков.

И тянутся ветви высоко,

Коснуться хотят облаков.

Плывут над Мологой туманы,

Бегут над водой облака.

Легенды, преданья, обманы —

Хранит все надежно река.

Тишина…

Уходят из жизни, уходят

Друзья и соседи мои.

Ветра над могилами бродят,

Поют о весне соловьи.

Туманы лежат в изголовье,

Закаты пылают в ногах.

По пожне бредет поголовье,

Ночует в уснувших стогах.

Ничто не нарушит покоя

Ушедших навеки людей.

Не страшны им годы застоя

И гулы больших площадей.

Кто жив, тот живет в треволненьях,

В заботах о ближних своих.

Года пролетают, мгновенья,

Их делят порой на двоих.

По жизни четою проходят,

Невзгоды и счастье деля.

А жизнь и здоровье уходят,

Виски сединой забелят.

Уходят из жизни, уходят

Все те, в ком осталась война.

Без них вот линейки проводят.

Над ними царит тишина.

Дороги…

Вас осталось совсем немного:

На округу лишь два да три.

Тяжела у солдат дорога —

Изболелось у них внутри.

Вспоминать лихолетье тяжко,
И не вспомнить нельзя никак.
Наплывает война с натяжкой,
А внучок просит: как да как.

Как ушёл молодым в пехоту,
Как шагал до Берлина аж.
Воевали, не скажешь, в охоту,
Но с друзьями – почти кураж!

А бывало такое дело,
Что с похода – и сразу в бой.
Канонада вдали гремела,
Поднимала дух боевой.

И рванулись бойцы в окопы,
В рукопашном бою сошлись.
И, врага отогнав в Перекопы,
Уцелевшие в круг собрались.

И решили держаться вместе,
Земляками стали бойцы.
Их в живых оставалось двести,
Остальные – уже мертвецы.

Эта горстка дошла до Берлина,
На рейхстаге поставив число.
И в крови хоть была не повинна,
Что-то в сердце саднило и жгло…

А другие на Эльбе встречались.
Фронт второй обнимали с душой.
И друг друга они понимали,
А сердца-то стремились домой.

Пели им соловьи над Мологой
Разудалые песни весны.
И солдаты знакомой дорогой
Шли – тянулись с тяжелой войны.

Годовой календарь

Снова осень на дворе —
Пятьдесят вторая!
Еще лист в календаре
Грустно обрываю.
Погляжу на этот лист —
Юность вспоминаю:
Без усилий быстрый твист
В танцах «отрываю»,
Без мозолей воз навью
Ароматным сеном,
Масло желтое собью
С беловатой пеной.
Пол намою голиком,
Вымою посуду.
Легче бегать босиком —
Поспеваю всюду…
Снова осень на дворе —
Пятьдесят вторая!
В годовом календаре
Еще лист сгорает…

Осенний урок

А сегодня на полянках
То ли праздник, то ль гулянка:
В красно-желтых сарафанах
Пляшут девки на полянах,
Тонконогие осинки,
Обнажив прямые спинки,
Встали в дружный хоровод
У лесных озерных вод.
Их подруженьки-березки,
Золотые бросив слёзки,
Вертят дружно фуэте,
Все отдавшись красоте.
Среди них мелькают елки,
Ощетинили иголки,
Тайной зависти полны,
Ищут девичьей вины,
Чтобы танцам помешать,
Хороводы размешать.
А девчонкам горя мало!
Осень их размалевала,
Отвела недолгий срок —
Повторяйте-ка урок:
Ножки – прямо,
Ветки – вбок!
Замечательный урок!
На уроке я бывала,
Вот о нем и рассказала…

Я люблю

Отзвучали веселые трели
Ошалевших весной соловьев,
Золотистые шишки на ели
Ароматом полны до краев.

Вот в хоромах лесных раздается
Желтой иволги звень-голосок.
Мне все реже теперь удается
Навестить свой любимый лесок.

Я иду средь задумчивых елок,
Нежно трогаю хвою рукой.
Пусть сегодня приятен и долог
Меж берез, припушенных мукой.

Знать, от солнца они побелели,
Чистотелом веснушки свели.
Замуж, что ли, они захотели?
Дуб соседний с ума посвели?!

Он пока еще юн и беспечен,
Озабочен нарядом своим,
Он по-доброму елями встречен,
Мы в тиши возле них постоим.

Наши боры нисколько не хуже
Скверов, парков, подстриженных рощ.
Нам милы даже частые лужи,
Что оставит промчавшийся дождь.

Я люблю эту землю неброскую,
Эти реки, бегущие вдаль,
И закаты над темной полоскою
Юных сосен, смещающих даль.

По душе многоцветье рассветов,
Полыханье костров на реке,
Крепость рук и надежность приветов,
И таинственный звон вдалеке…

Весенние заботы

Встала утром очень рано
Я от солнечных лучей,
И смолчала моя рана
От обилия свечей.

Это солнце разбросало
Сотни свечек и свечей.
Небо алым запылало —
Ало в спаленке моей.

Вот уж золото желтеет —
Солнце выше поднялось.
Света больше не жалеет,
За лицо мое взялось.

Греет щеки, греет губы,
И в тепле рука моя…
И, сцепив от боли зубы,
Поднимаюсь с ложа я.

Солнце встало и – в работе,
Не жалеет сил для нас.
Провожу весь день в заботе,
Чтоб на зиму был запас.

За окном дожди шумят

Безжалостный ветер срывает
С рябины-красавицы лист.
Дождь бесконечный смывает
Всю красоту – ну держись!

К земле прибивает цветочки,
Последнюю радость мою,
Убрал в огороде комочки —
Справляет работу свою.

А мне он лишь мешает в работе,
Занудливый, тягостный дождь.
Дела надо сделать к субботе,
Чтоб за грибами как хошь!

Лес тишиной тебя встретит:
Певцы разлетелись давно.
На голос лишь сойка ответит,
Которой кричать все равно.

Синичка протенькает грустно
И спрячется в чаще лесной.
Станет в лесу вовсе пусто,
Подружатся птицы со мной.

И снова в кормушках ютятся
Сойки, щеглы, воробьи,
Синички мгновенно слетятся —
Дети громадной семьи.

Семечки, кашу и крошки
Мигом семейство сметёт.
Оно не пугается кошки,
Что ярким пятном зацветёт.

У кошки четыре расцветки
Заметны на белых снегах.
Не надобно больше подсветки —
Она так теперь дорога!

Но кошку мороз загоняет
В домашний уют и покой.
Здесь мышку она погоняет —
Не надо ей пищи другой.

А птички спокойно съедают
Свой рацион до конца,
В лес ночевать улетают,
Чтоб утром свистеть у крыльца.

Осень плачет

В капельках крови поникла калина,
Слёзы дождя зависают на них.
Рядом почти обнажилась рябина,
Ягод давненько лишилась своих.

Грустно смотреть на такую картину.
Небо всё плачет, дожди нам сулит.
И не возьмешь ты в руки корзину —
Из дому дождь выходить не велит.

Грустно, уныло смотрю за окошко:
Серое небо и серый денёк.
Только моя загулявшая кошка
Села бесстрашно на серый пенёк.

Радует глаз лишь лесная опушка,
Что в золоте, охре лежит за окном,
Да старая ель, для сердца подружка,
Что думает думу со мной заодно.

А думы о холоде, зимних морозах,
Сугробах громадных за нашим двором,
О жизненных тяготах, может, угрозах —
Жизнь не расстелется ровным ковром.

И всё-таки теплится в сердце надежда,
Что добрые люди помогут тебе,
Что есть и обувка, и с мехом одежда —
Всё это поможет в нелегкой судьбе…

О нашем зяте – немце

Западный ветер ершистый
Бросает мне листья в лицо.
Мужчина, высокий, плечистый,
Поднялся на наше крыльцо.

Не ждали, а он появился,
Немец, наш зять удалой,
На голову снегом свалился —
Пред зятем – все шапки долой!

Проедет путями шальными,
На круглую дату спеша,
Тряхнет он кудрями льняными —
И к небу взлетает душа!

Зять стряпает очень отменно,
Придумает соус такой,
Что скушаешь всё непременно,
Добавки попросишь с лихвой!

По-русски балакает мало —
Жена переводит рассказ, —
Но самогонку и русское сало
Отведал охотно не раз.

Теперь вот границы закрыты —
Попробуй до нас доберись!
И где тут собаки зарыты,
Попробуй-ка сам разберись!

Западный ветер поклоны
Нам посылает сейчас.
Надеюсь, исчезнут препоны
И немцы проведают нас!

Молитвы о России

Ждёт моё сердце чего-то,
Душу смятение грызёт.
Тянет гнилое болото
Судьбы нашей жизненный гнёт.

Сдвинулось что-то в судьбине,
Что-то идёт невпопад.
Выплачу горькой рябине
Слёзных молитв водопад.

Смотрит рябина упрямо
На крест монастырский святой.
В окне моём светится прямо
Крест, золотом весь облитой.

Кресту помолюсь о России,
Чтоб выстоять в годы войны.
Под небом, безоблачно синим,
Виделись добрые сны,

Чтоб жили народы России
В согласии, братстве святом.
Под небом, безоблачно синим,
Радуга встала мостом.

О России молюсь бесконечно,
Чтоб цвела она множество лет,
Чтоб резвились детишки беспечно,
Пожилые не видали бед…

О России молюсь постоянно,
Чтоб каждый в ней счастье нашёл
И с молитвою покаянный
В православную церковь пришёл.

Память о погибших героях

Склонился в вечном поклоне
Солдат слободской земли.
Вознёсся на горном склоне,
Чтоб видеть его все могли.

Дожди его умывают,
А кажется, это слеза.
О горе люди не забывают,
Что принесла военных событий гроза.

Птицы над ними пролетают
И песни поют по утрам.
А люди не забывают
Военных болезненных ран.

Солдат, что застыл у посёлка,
Напомнит нам вновь и вновь,
Как плакал народ у проселка,
Отправляя родимых на кровь.

Солдат будет вечным дозором
Покой охранять и уют,
Врагов покрывая позором —
Пусть нос к нам вовек не суют!

Пусть дети с цветами приходят,
В молчании немом постоят.
Утешение родные находят,
Когда здесь надолго стоят.

Хорошее это дело —
О воинах помнить всегда.
Чтоб каждую душу задело,
Люди приходят сюда.

Кто-то горько поплачет,
Иной молчаливо грустит.
Если помним о павших, значит,
Мир на земле простоит.

Ночной мороз оставил слёзы

Ночной мороз опять оставил
Замерзших капелек следы.
Он щуриться меня заставил
От ярких звездочек воды.

Сверкают капельки повсюду,
Камнями-самоцветами живут,
И от дождей померкнувшему люду,
Хоть ненадолго, радость принесут.

Висят слезинки на заборе,
Свисают с веточек кустов,
И в позолоченном уборе
Меня принять мой лес готов.

Он душ холодный приготовил —
Среди кустов ты не ходи!
Зато горькушек наготовил —
Их на пригорке находи!

Умытые водой холодной,
Цветочки погрустнели враз.
Их дума и с моею сходна:
Зима врасплох застанет нас!

Ты приготовился к ней вроде:
Запасы там и тут лежат,
Порядок всюду в огороде —
Снега нам утром голову кружат.

Вспомню счастливые дни жизни

Наступлю на лунную дорожку
И пройдусь задумчиво по ней.
Вспомню потихоньку, понемножку
Тысячу счастливых юных дней.

И тогда луна светила ясно,
Оставляя тени на траве.
Только в юности бывает жизнь прекрасна —
Нет тревожных мыслей в голове.

А цвела тогда любовь большая
И в душе, и в сердце, и во всем другом,
Целиком всю сущность поглощая,
Заставляя видеть красоту кругом.

И плыла любовь по всей округе,
Затмевая безобразное собой.
Сокровенное поведаешь подруге,
А в ответ она поделится с тобой.

И расскажет мне о друге незабвенном,
Что ушел он в армию служить,
Изъяснялся слогом необыкновенным,
Где просил о нем особо не тужить.

Мы дождались: Люба замуж вышла,
Ниточкой тянулась за иглой.
Улетели мои планы птицей пришлой:
Друг вернулся с молодой женой.

Наступлю на лунную тропинку,
Прошагаю медленно по ней.
На плохом я сделаю заминку,
Вспомнив тысячи счастливых юных дней.

Вдвоем с луной

Луна, ночная вестница,
Окошко выбелила мне.
Опять она невестится,
Пятном белея в вышине.

А по земле полотна ткани
Луна разбросила вокруг.
Седой зиме готовит сани,
Подарок множеству подруг.

Облепят саночки подружки
Снежинок белых целый мир,
Как будто с творогом ватрушки
Седой зимы украсят пир.

А ночка призрачно туманна
В белесых облаках лежит,
В громадном блюде кашей манной
Сегодня мне принадлежит.

Опять бессонница напала
На душу грешную мою.
Стихи слагаю я с начала,
К концу и песню допою.

А в ней туманы и прохлада,
Звезда далекая в окне.
Кому-то это очень надо,
Чтоб не спалось сегодня мне.

Луна, моя попутчица,
В окошке светится моем.
Со сном моим разлучница —
Мы песню вместе допоем.

И песня добрая сложилась
О красоте родной страны.
Мне это вовсе не приснилось
И не пришло ко мне во сны.

Все это было и не сплыло
И не растаяло во мгле.
Луна сверкала ярко, стыло —
Прохладно стало на земле.

А рано в утреннем тумане
Седой морозец на траве.
Он не по нраву кошке Мане, —
К моей подходит голове.

Она такая же седая,
Как этот утренний мороз.
Но я живу, не пропадаю,
Не проливаю лишних слез.

Мне днями солнце помогает
И щедро озаряет путь.
А по ночам луна сияет —
С дороги нужной не свернуть!

Октябрьский рассвет

Под серой громадой тяжелых небес
Стеной золотой поднимается лес.
Трудился не зря этот яркий рассвет —
Увидел народ изумительный свет.

Оранжевый цвет на западе пал,
По верху залег желтоватый опал.
А в самом верху темно-серых небес
Луч солнца нахально и смело пролез.

За ним и второй, и третий полез —
Оранжево-желтым окрасился лес.
А выше сосняк золотой на горе
Красуется вволю в октябрьской заре.

Мне слов недостанет красу описать,
И красок не хватит рассвет рисовать,
Останется в памяти все сохранить,
В душе с красотою осеннею жить.

А время придет – на душе тяжело,
Просвета не видно в нелегкой судьбе,
Ты вспомни рассвет, когда было светло,
И станет полегче, надеюсь, тебе.

С надеждою легче по жизни идти,
Она же поможет на трудном пути.
Живите с надеждой и верой всегда —
И вам не страшна никакая беда!!!

Как я болею

Я лежу болею,
Себя не жалею.
Стихи потоком льются —
Слезой больной прольются.

Случается такое —
Я этого не скрою:
Когда заболеваю,
Я много сочиняю.

Хоть голова больная,
А иногда стальная,
Слова летят стрелою,
Как птицы, предо мною.

Лови любое слово,
Лишь в рифму бы готово
Да смысл бы не терялся —
Не зря ты постарался!

Стих справиться с болезнью,
Конечно, помогает.
И время с ним полезней,
Быстрее пролетает.

К тому ж болеть приятно:
Тебя же опекают
И, что невероятно,
Ничем не попрекают!

Но я болеть не стану,
Пластом лежать в кровати.
Сию минуту встану,
Скажу болезням: – Хватит!

Пойду работать в меру,
А мера та – без меры.
Я закрепляю веру,
Надежду для примеру.

Болеть я перестала,
Когда с кровати встала.
Стихи переписала
И вовсе не устала!

Слова зацветут

Рыбки золотые
С ивушки летят.
Слова мои простые
Об осени твердят.

Направо солнце светит,
Налево – серый тон.
Но ветер все заметит,
В речной сметет затон.

Здесь рыбки золотые
Недолго проживут,
Дни, влагой налитые,
В дорогу позовут.

Моложская водица
В Пестово унесет.
И долго будет сниться
Родной волны полет.

И рыбки золотые
Растают в глубине.
Слова мои простые
Останутся во мне.

Когда настанет время,
Они уж тут как тут.
Лихое сброшу бремя —
Слова вновь зацветут.

Они помогут снова
О красоте писать.
И радость, как обнова,
Пойдет народ спасать…

Надеюсь на это!

Разгоню я паутину

Угол нашей серой жизни
Надо вычистить к весне.
Ты водой святою брызни,
Помоги себе и мне.

Отряхни всю паутину,
Что за зиму набралась,
Соскреби с души грязь, тину,
Прикажи: – А ну, вылазь!

Закоптила мою душу
И до сердца добралась.
Пред преградою не струшу,
Коли чистить собралась.

Я очищу душу разом,
Сердце справится само —
Все накрылось медным тазом:
Заболела – ни до того!

Видно жить мне в паутине
Всю-то зиму до весны
И мечтать о той картине,
Что приходит в мои сны…

Дом нарядный и уютный
Снова в снах увижу я.
Даже угол бесприютный
Светел, пряничек жуя.

Это мышка – подбирушка
Где-то пряничек нашла.
Ждет ее теперь пирушка,
Только б кошка не пришла.

И тогда придется мышке
Удирать с четырех лап,
А иначе будет крышка
От кошачьих ловких лап.

Угол нашей жизни серой
Я отмою к январю.
Соберу детишек смело,
Двери настежь отворю…

Церковь живет

Блестят на яблонях сережки,
Мерцают в солнечных лучах,
Как будто шитые мережки
В окне, где их узор зачах.

Застыли неподвижным строем,
И ветер их не шелохнет.
Веселым солнечным настроем
День Покрова опять вздохнет.

А в прежние года, бывало,
Вдаль колокольный звон летел.
И шел народ сюда навалом,
Кто исповедаться хотел.

Иль о здоровье помолиться,
Святых о детях попросить,
Душою снова возродиться,
Под сердцем дитятко носить.

И Божества всех утешали,
Дарили веру и любовь,
И улетали прочь печали,
А люди приходили вновь.

Сейчас колокола умолкли:
Звонарь уехал и пропал.
Но звуки голосов не смолкли —
Ведь монастырь хранит запал!

Идет повсюду стройка ходом,
Звенят здесь пилы, топоры.
И церковь полнится народом
С утра до поздней до зари…

Запахи осени

Осыпаются листья с яблонь,
Устилают тропу под окном,
Как овечек пушистое стадо,
Шелестят они ночью и днем.

Ветер кроны деревьев потреплет —
Шум и шорох наполнят мой сад.
С каждым днем запах осени крепнет,
И грибник ему, кажется, рад.

Ты отыщешь маслят вдоль дороги,
И во мхах ты лисичек найдешь,
И вдоль берега, возле Мологи,
Ты на белый грибок набредешь.

Пахнет осень грибами и прелью,
Застоялой водой из болот,
И синичкиной радостной трелью:
Ей достался наваристый лот…

За окошком синицы порхают,
Собирают пригревшихся мух.
А дни осени тают и тают,
И мороз охлаждает мой дух.

По ночам холода все крепчают,
Украшают траву сединой.
Золотые деньки утешают
Лес, что встал золотою стеной

Он запахнет опавшей листвою,
Позовет прогуляться опять.
Хорошо мне в лесу, что не скрою,
Эх, вернуть бы мне времечко вспять.

Когда я болею

Мне кажется, луна на небе пляшет:
Влево прыгнет, вверх подскачет.
А рядом облако платочком белым машет,
Ей что-то говорит и весело хохочет.

Луна в окно глядит нахально,
Я думаю: смеется надо мной.
А положение мое сейчас печально:
Слеза течет из глаз Мологою рекой.

Я на Мологе как-то простудилась
И целую неделю слезы лью.
Здоровье мое разом прохудилось,
Но я не унываю, я песенки пою.

Луна мне в этом очень помогает,
Когда ночами просто не уснуть.
Мне ясным глазом в окна помигает
И даст возможность всех упомянуть.

И тех, кто помогает беспрестанно,
И тех, кто хоть сочувствием помог —
В молитвах их я вспоминаю постоянно,
Прошу, чтобы помиловал их Бог.

А там, глядишь, и ночь скорей промчится
И утро замаячит за окном,
Где поутру синичка постучится,
В углу проснется мирно спавший гном.

И день начнется новый и желанный,
Которого всю ночь с надеждою ждала.
На чай заглянет друг мой бесталанный,
Которому я счастья в жизни не дала.

Неделю полную луна в окошки светит,
Насмешливо иль строго погрозит,
И звезды редкие на небесах приветит,
И белых облаков гряду она пронзит.

От радости, наверное, запляшет,
Своих восторгов не сумеет скрыть луна,
Просторным рукавом всю ноченьку промашет —
Морозов череду на землю выбросит она.

Баллада о несостоявшейся любви

На белый танец тебя приглашу,