Алексей Небоходов
Клетка от совести

Глава 1

Глухая тишина, словно упругая завеса, окутывала пространство. Анна открыла глаза, но в первый момент не смогла сосредоточиться: свет казался слишком мягким, почти туманным. Постепенно зрение прояснилось, и она поняла, что лежит на кровати с ровным белоснежным покрывалом. Матрас под спиной был упругим, но не жёстким, как будто специально подобранным для максимального комфорта.

Взгляд скользнул по комнате. Синие стены с приглушённым блеском обрамляли пространство, создавая странное ощущение уюта и угрозы одновременно. Потолок был высоким: его поверхность напоминала матовое стекло, из которого исходил мягкий свет. Он освещал всё равномерно, не отбрасывая теней, что придавало комнате стерильный, почти искусственный вид.

Рядом с кроватью стоял небольшой металлический столик, на котором не было ничего, кроме стакана воды. У каждого спального места – идентичный столик, идентичный стакан. Пол из полированного материала напоминал тёмное зеркало, отражающее размытые силуэты.

Анна села на кровати, ноги скользнули на пол, и от соприкосновения с его прохладной поверхностью тело невольно вздрогнуло. Она вдохнула глубже, но холодный воздух будто застревал в горле, напоминая, что это место – не просто незнакомое. Оно чужое, ненастоящее.

Шорох сбоку заставил её обернуться.

Ольга проснулась. Её движение было резким, как у человека, привыкшего всегда быть начеку. Она сразу села, провела рукой по тёмным волосам и оглядела комнату быстрым, оценивающим взглядом. Лицо её оставалось спокойным, но напряжённым, как у зверя, готового к нападению.

– Где мы? – спросила она хрипловато, но уверенно. Её голос разорвал тишину, поглощённую стенами.

Не дождавшись ответа, Ольга встала и шагнула к двери. Её каблуки тихо простучали по полу. Она наклонилась и провела ладонью по шершавой поверхности, будто пытаясь нащупать скрытые замки.

Анна не знала, что ответить. Она молчала, лишь наблюдая за тем, как Ольга продолжает обход комнаты.

Ещё один звук – едва различимый вздох.

Катя открыла глаза и медленно повернула голову. Её лицо выражало смесь удивления и страха. Едва сев на кровати, она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься.

– Это… сон? – прошептала она, почти неслышно.

Катя не решалась встать. Она оглядела Анну и Ольгу, но вместо ответа встретила только молчание. Её тело мелко дрожало, и она продолжала сидеть, сжавшись в комок.

Негромкий стук привлёк внимание остальных.

Игорь поднялся, и, как у прочих, его движения были неспешными, размеренными, будто он давал себе время осмыслить ситуацию. На лице читалась сосредоточенность, но губы были плотно сжаты, скрывая эмоции.

– Мы здесь не случайно, – он вынес вердикт, стоя у края своей кровати.

Его взгляд пробежал по комнате, задержался на двери, затем на каждом из присутствующих. Подойдя к стене, он провёл по ней рукой, затем постучал пальцами.

– Это не бетон, – пробормотал он, будто про себя.

Следующим проснулся Вадим. Его пробуждение было резким, почти агрессивным. Он сразу сел, оглянулся и усмехнулся, словно его уже раздражал весь этот театр.

– Ну и где клоуны с аплодисментами? – проговорил он, вставая.

Его голос звучал жёстко, с сарказмом, как будто он заранее поставил себя выше остальных. Вадим шагнул к двери, толкнул её плечом, но та не поддалась.

– Отлично. Значит, нас тут заперли.

Последним ожил Артём. Его пробуждение казалось самым мирным: он потянулся, зевнул и улыбнулся, будто оказался не в неизвестной комнате, а в дорогом отеле.

– Ого, это мы где? Премиум-палата? – спросил он с притворной лёгкостью.

Артём оглядел остальных, почесал затылок и присвистнул.

– Ну что, кто-нибудь знает, где мы и как отсюда выбраться?

Его улыбка была широкой, но слегка натянутой, как будто он сам не верил в собственное спокойствие.

Комната погрузилась в напряжённую тишину. Шестеро незнакомцев, шесть пар глаз, полный непонимания взглядов. Воздух стал густым, ведь каждый вдох давался им с усилием.

Комната была большой, квадратной, но её простор не приносил облегчения. Напротив, внутри была строгая симметрия: по три кровати вдоль двух противоположных стен. Между ними – главное украшение помещения, огромное шикарное ложе с бархатным изголовьем, переливающимся при свете мягкого матового потолочного света. Постель на ложе выглядела роскошно: тяжёлый атласный плед глубокого бордового цвета и подушки, уложенные так, словно здесь должен был разместиться не один человек, а целая свита.

Анна бросила на ложе короткий взгляд, но её что-то оттолкнуло в его вычурности. Оно казалось ей чужим, почти зловещим, как трон в пустом зале, предназначенный для неизвестного властителя.

С одной стороны комнаты, у стены виднелся уголок, который будто вырвали из обыденного домашнего быта. Маленький холодильник с зеркальной дверцей, компактные кухонные тумбы и встроенная плита. Чуть дальше стояла микроволновая печь – новая, без единого отпечатка пальца. Всё это выглядело слишком упорядоченным, как в демонстрационном зале, без признаков человеческого присутствия.

В другом углу находилось нечто противоположное по своей сути – шикарный бар. Полки из дорогого тёмного дерева, подсвеченные мягким золотистым светом, были заставлены бутылками с алкогольными напитками. Этикетки говорили сами за себя: коньяки и виски, которые могли бы украсить коллекции самых богатых людей. Казалось, каждая бутылка здесь была подобрана для утончённого дегустатора. В центре барной стойки стоял графин с неизвестной жидкостью янтарного оттенка и несколько кристально чистых бокалов.

Еще одна дверь находилась у дальней стены. На её поверхности не было ничего, кроме тонкой матовой ручки. Она казалась единственным намёком на спасение из этого странного места, но Анна знала – за ней не будет выхода.

Ольга первой решилась проверить дверь. Она подошла, открыла её медленным, выверенным движением, и осторожно заглянула внутрь.

– Ванная и туалет, – произнесла она, слегка поморщившись.

Помещение за дверью оказалось таким же стерильным, обработанным, как и сама комната. Белый кафель, безупречно чистая сантехника, набор мыла и полотенец, сложенных так аккуратно, что от них веяло искусственностью.

– Негусто, – прокомментировал Вадим, подходя ближе и мельком глянув внутрь.

Артём, не отрывая взгляда от бара, усмехнулся.

– Зато шикарно подогрели алкоголем, – бросил он, кивнув на бутылки. – Выбор Богов.

Анна почувствовала, как воздух в комнате снова стал тяжелее. В этом месте всё выглядело одновременно роскошным и пугающим. Казалось, оно создано, чтобы убаюкать внимание и затуманить разум.

Шесть человек в комнате, шесть кроватей. Шикарное ложе в центре, манящее, как будто предназначенное для тех, кто решит, что именно здесь можно найти ответы. Но все они чувствовали: за этой напускной роскошью кроется что-то гораздо более опасное.

Анна продолжала сидеть на краю своей кровати, не вмешиваясь. Её глаза, скрытые за длинными прядями русых волос, внимательно изучали каждое движение остальных. Она предпочитала тишину словам, ведь именно в тишине ей проще было понять, кто из них представляет опасность.

Ольга, напротив, не теряла времени. Она подошла к двери, оглядела её с интересом, как инженер осматривает сложный механизм. Её тонкие пальцы скользили по гладкой поверхности, нащупывая любые изъяны, невидимые глазу.

– Здесь должна быть какая-то панель управления, – произнесла она уверенно, будто точно знала, о чём говорит. – Такие двери не делают простыми.

Она отступила на шаг, прищурилась, словно пытаясь найти едва заметные линии. Её движения были чёткими, выверенными, как у человека, привыкшего контролировать ситуацию.

– Мы не будем просто сидеть и ждать, – добавила Ольга, обернувшись к остальным. Её голос прозвучал твёрдо, почти приказным тоном.

Катя не отрывалась от Артёма. Она шагнула ближе к нему, будто тот мог защитить её от всего, что скрывалось за этими синими стенами.

– Что это, как ты думаешь? – спросила она тихо, глядя на Артёма с детской наивностью.

Артём улыбнулся, наклоняя голову чуть вбок.

– Это просто очередной квест, – ответил он с притворной лёгкостью, но взгляд его был напряжённым.

Катя кивнула, явно желая верить в его слова. Её тонкие руки сжались в замок, и она медленно осмотрела остальных, но никому больше не доверяла.

Игорь сделал шаг вперёд, встав чуть в стороне от Ольги. Его лицо оставалось спокойным лишь внешне, но глаза выдавали его волнение.

– Давайте успокоимся, – сказал он твёрдо и достаточно громко, чтобы его услышали все. – Паника нам не поможет. Нужно оценить, что мы имеем.

Он кивнул в сторону кухни, затем на бар, как бы показывая, что в комнате есть всё необходимое для выживания.

– Очевидно, это место не предназначено для того, чтобы нас уничтожить. По крайней мере, пока.

Его слова повисли в воздухе, вызывая смешанные эмоции.

– Рациональный подход… Ты серьёзно? – раздался сухой голос Вадима.

Он стоял, прислонившись к стене, а руки скрестил на груди. На его лице выражалась смесь раздражения и скуки.

– Мы здесь заперты, – продолжил он. – Какая разница, зачем? Нас никто не собирается выпускать.

Его циничный тон вызвал у Катерины испуг, граничащий с паникой, а Ольга всего лишь недовольно нахмурилась.

– Отличный настрой, – бросила она с сарказмом. – Может, ты предпочитаешь просто сидеть и ждать, пока дверь сама откроется?

– Почему бы и нет? – ответил Вадим с лёгкой усмешкой. – Кто знает, может, нас скоро покормят.

– Эй-эй, ребята, потише, – вмешался Артём, подняв руки, как будто пытался разнять невидимую драку. Его голос был нарочито весёлым, но даже в нём чувствовалась натянутость. – У нас тут отличный бар, шикарные кровати. Может, это вообще тест на расслабление? Типа "отдохните, пока можете".

Он подмигнул Кате, но никто не улыбнулся в ответ. Его попытка разрядить обстановку не удалась – комната будто наполнилась густым напряжением.

Анна, молчавшая всё это время, заметила, как взгляды остальных снова вернулись к двери. Её сердце заколотилось быстрее. Эта дверь была единственным, что нарушало совершенство пространства, но за ней не было ответа – Анна чувствовала это всем своим существом.

Пока она продолжала молчать, наблюдая, как в комнате постепенно складывается хрупкий порядок, Ольга, всё ещё стоявшая у двери, повернулась к остальным.

– Думаю, стоит начать с простого, – произнесла она таким тоном, который не предполагал никаких возражений. – Давайте хотя бы назовём друг другу свои имена.

– А смысл? – фыркнул Вадим, лениво опустившись на край ближайшей кровати. – Какое это имеет значение?

Ольга резко обернулась, и её взгляд словно прожигал насквозь.

– Значение в том, что мы не сможем ничего сделать, если будем молчать, как дети, – отрезала она.

Вадим ухмыльнулся, растягивая губы в почти насмешливой улыбке.

– Ну ладно. Если это так важно для твоего комфорта… Вадим. Юрист. И да, мне тоже интересно, когда принесут ужин.

Ольга проигнорировала его колкость, лишь сжала губы.

– Ольга, – представилась она. – А теперь остальные.

– Анна, – коротко сказала Анна, не вставая с кровати.

– Катя, – прозвучал чуть дрожащий голос девушки. Она всё ещё стояла рядом с Артёмом, словно искавшим поддержки в его лёгкой манере поведения.

– Артём, – бодро добавил тот, слегка кивнув. – Просто Артём.

Все повернулись к Игорю, который выпрямился, словно собрался с мыслями.

– Игорь, – произнёс он спокойно. – Программист.

На мгновение повисло молчание, которое снова нарушил Вадим.

– Ну вот, теперь мы одна большая счастливая семья, – бросил он. – Что дальше, поиграем в "кто виноват"?

– Если у тебя есть предложение получше, я вся внимание, – Ольга скрестила руки на груди, пристально глядя на него.

– А ты, я смотрю, привыкла руководить? – Вадим поднял бровь, его голос звучал насмешливо. – Любишь, когда всё по твоим правилам?

– Когда вокруг хаос, порядок – это единственный способ выжить, – отрезала она, чуть наклонив голову.

– Ах вот как, – протянул он с очевидной издёвкой. – Ты точно не из тех, кто играет за команду.

– Хватит, – спокойно, но твёрдо сказал Игорь. Его голос прозвучал достаточно громко, чтобы привлечь внимание всех. – У нас нет времени на личные конфликты.

Ольга бросила на Вадима последний острый взгляд, но промолчала.

Катя, воспользовавшись затишьем, решилась задать вопрос, который, видимо, мучил её с самого начала.

– Кто-нибудь вообще понимает, как мы сюда попали?

– Может, тебя похитили инопланетяне? – усмехнулся Вадим, но Катя не обратила на него внимания.

– Я… ничего не помню, – продолжила она. – У меня просто провал. А вы?

Все переглянулись. Анна молча покачала головой, Игорь слегка кивнул, подтверждая, что его ситуация схожа.

– Провал, – наконец ответил Артём. – Я шёл домой, и тут… как будто выключили свет.

– То же самое, – подхватила Катя.

– Очень удобно, – хмыкнул Вадим, глядя на Ольгу. – А у тебя что? Или ты и это собираешься контролировать?

– Точно не хуже, чем твоё нытьё, – парировала она, не поднимая голоса.

Игорь снова выступил посредником.

– Суть в том, что мы здесь не случайно. Думаю, это всё спланировано.

– Ты хочешь сказать, что это эксперимент? – уточнила Ольга.

Игорь задумался на секунду, а затем кивнул.

– Похоже на то. Нас изолировали, создали условия, близкие к комфорту, но с явными элементами контроля. Это выглядит частью какой-то программы. Алгоритма.

Его слова повисли в воздухе, и тишина, следовавшая за ними, была куда красноречивее. Анна почувствовала, как комната будто сжалась, стала меньше.

– Эксперимент… – Катя выдохнула это слово с таким выражением, будто оно пронзило её насквозь.

– Великолепно, – Вадим поднялся, хлопая в ладоши. – Мы – крысы в чьей-то лаборатории. Ну что ж, начнём бегать по колесу?

Артём, заметив растущее напряжение, снова решил вмешаться.

– Ну, если мы крысы, то, может, это просто плохая шутка? Типа розыгрыша для какого-нибудь реалити-шоу?

Он усмехнулся, но и на этот раз никто не поддержал его оптимизма. Взгляды остальных были сосредоточены на Игоре, будто ждали от него продолжения.

Но Игорь ничего больше не сказал. Того, что уже было сказано, хватило, чтобы каждому стало не по себе.

Ольга, скрестив руки, осматривала комнату с хмурым выражением лица. Её взгляд снова задержался на гладких синих стенах, которые выглядели слишком идеальными, словно специально созданными, чтобы внушать чувство оторванности от реальности. Она подошла ближе, положила ладонь на холодную гладь и медленно провела по ней, надеясь ощутить хоть малейший изъян.

– Здесь непременно должен быть какой-то секрет, – сказала она уверенно, словно уже знала, что найти скрытые механизмы – вопрос времени.

Ольга постучала по стене костяшками пальцев. Звук был глухим, как будто за стеной не было ничего. Она опустилась на колени и начала тщательно осматривать стык между полом и стеной.

– А вот тут что-то есть, я уверена, – продолжала она.

Её голос звучал твёрдо, но раздражение в нём становилось всё заметнее, когда её усилия не приносили результата.

– Может, хватит терять время? – лениво бросил Вадим, прислонившись к двери. Он наблюдал за Ольгой с насмешливой ухмылкой.

Ольга не обратила на него внимания, продолжая своё занятие.

– Нам нужно проверить всё. Такие двери не бывают просто декоративными.

Вадим раздражённо выдохнул, оттолкнулся от двери и со злостью надавил на неё плечом. Дверь даже не сдвинулась. Он толкнул её ещё раз, но результат был тем же.

– Ну и заперли нас, – пробормотал он, прекратив напирать.

Но его раздражение по-прежнему выплёскивалось наружу, усиливая напряжение в комнате.

Анна, всё ещё сидевшая на своей кровати, наконец подняла взгляд и, чуть поколебавшись, тихо сказала:

– Может, стоит подумать… почему мы здесь?

Её голос прозвучал мягко, почти неуверенно, но этого хватило, чтобы все замерли. Вадим обернулся, и почти злобная ухмылка снова появилась на его лице.

– Почему мы здесь? – повторил он, будто смакуя её слова. – Что ж, может, ты скажешь нам, о великий философ, почему?

Анна слегка поёжилась под его насмешливым взглядом, но не ответила.

– Давайте не будем начинать с этого, – вмешался Игорь, бросив на Вадима предостерегающий взгляд. Он шагнул к стене, которая находилась напротив двери, и остановился.

– Здесь что-то есть, – произнёс он, не оборачиваясь.

– Где? – тут же спросила Ольга, поднявшись с пола и подходя к нему.

Игорь указал пальцем на небольшую едва заметную точку, врезанную в стену. Она была размером с монету и практически сливалась с гладкой поверхностью.

– Это динамик, – пояснил он.

– Динамик? – переспросил Артём, подходя ближе. – Ты думаешь, через него можно с кем-то связаться?

– Скорее, чтобы этот кто-то мог связываться с нами, – ответил Игорь. – Может быть, это их способ следить за нами. И, возможно, общаться, если они захотят.

Эти слова вызвали у всех странное чувство – смесь надежды и тревоги одновременно. В комнате снова повисла напряжённая тишина, и Анна заметила, как Ольга сжала губы, будто не была готова мириться с ролью подопытной.

– Ну что ж, будем ждать, пока они заговорят? Или снова постучим по стенам? – саркастично протянул Вадим, сложив руки на груди.

Его слова будто ударили в самое слабое место каждого. Никто не знал, что сказать. Все стояли, замершие в ожидании того, что динамик вдруг оживёт и раздастся чей-то голос, который раскроет секреты и даст ответы на все вопросы.

Но тишина оставалась той же – густой, липкой, давящей.

Катя, нервно перебирая руками край своей футболки, обвела взглядом остальных. В её глазах мелькнуло что-то вроде детской надежды, что хоть кто-то поддержит её предположение.

– Может… может, нас похитили? – произнесла она, голос дрожал, словно каждое слово стоило ей усилий. – Ну, как в фильмах? Из-за выкупа или…

Её фраза оборвалась. Она заметила, как Вадим едва заметно закатил глаза, и тут же опустила взгляд.

– Если бы это было похищение, – медленно начал Игорь, задумчиво глядя на динамик, – нас бы не помещали сюда. Всё это… – он обвёл рукой комнату, – слишком продумано.

Катя посмотрела на него с лёгким испугом.

– Что ты имеешь в виду?

– Это похоже на эксперимент, – повторил Игорь, словно раздумывал вслух. – Мы находимся в контролируемой среде. Условия созданы так, чтобы мы чувствовали себя в относительной безопасности, но с элементом давления.

– Эксперимент? – переспросила Катя, нахмурив брови.

– Психологический, – уточнил он. – Возможно, кто-то хочет понять, как мы будем реагировать в изоляции, в стрессовой ситуации.

– Великолепно, – хмыкнул Вадим, сложив руки на груди. – Я же всю жизнь мечтал о том, чтобы стать какой-нибудь лабораторной крысой. Как и все, я полагаю. Чудесная перспектива.

– А я всё-таки думаю, что нас снимают для реалити-шоу, – вдруг вмешался Артём, как будто решил разрядить обстановку.

Он сел на край одной из кроватей, широко улыбнулся и махнул рукой в сторону стены, где висел динамик:

– Представьте: мы звёзды какого-нибудь секретного проекта. Камеры скрытые, нас транслируют в прямом эфире, а зрители делают ставки, кто сломается первым.

– Очень смешно, – бросила Ольга, недовольно глянув на него.

– А почему бы и нет? – не сдавался Артём. – Всё это выглядит как постановка. Такие кровати, такой бар… Кто будет создавать "эксперимент" с таким размахом? Это же шоу.

Его улыбка стала чуть шире, но никто не поддержал его. Катя лишь ещё сильнее вжалась в себя, а Игорь холодно посмотрел на Артёма, будто тот предлагал что-то абсурдное.

– Нам некогда гадать, – жёстко произнесла Ольга, вставая и снова направляясь к двери. – Нужно искать выход.

Её шаги звучали гулко в тишине. Она снова провела рукой по гладкой поверхности двери, затем резко повернулась к Вадиму.

– Вместо того чтобы отпускать свои язвительные комментарии, мог бы помочь.

Вадим насмешливо хмыкнул, даже не двинувшись с места.

– Почему бы и нет? – он развёл руками, его голос звучал с нарочитой ленцой. – Только зачем? Мы же здесь явно не для того, чтобы выбраться.

– И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать? – зло парировала Ольга.

– А разве это не очевидно? – его тон стал ещё более язвительным. – Нас здесь заперли для чьего-то развлечения. Возможно, у кого-то была слишком скучная пятница.

Его слова прозвучали настолько спокойно, что их цинизм оказался почти болезненным. Катя вздрогнула, а Артём, наконец, перестал улыбаться.

– Ты не знаешь этого, – холодно сказал Игорь.

– Зато я знаю, что чем больше ты стараешься здесь что-то найти, тем глупее выглядишь, – усмехнулся Вадим, откинувшись к стене.

Ольга стиснула зубы, но решила не продолжать спор. Она отвела взгляд, словно старалась скрыть свою злость. В комнате снова повисла напряжённая тишина, а её гнетущая тяжесть давила на всех как груз, от которого невозможно было избавиться.

Тишину разорвал резкий, пронзительный звуковой сигнал. Он был настолько неожиданным, что Катя вскрикнула и вжалась в Артёма, а тот инстинктивно прикрыл её плечо рукой. Анна вздрогнула, сжав руками края покрывала, Ольга обернулась к стене, а Вадим раздражённо поморщился, пытаясь прикрыть уши.

Игорь, замерший возле динамика, поднял голову, сосредоточив взгляд на едва различимой точке. Сигнал постепенно стихал, превращаясь в рваные, хриплые помехи. Звук был неприятным, будто отдалённое шипение старого радио, настроенного не на ту волну.

Все молча смотрели на стену, будто пытались увидеть источник звука. Каждый чувствовал, что должно произойти нечто важное, нечто, что объяснит их присутствие в этом месте.

Помехи сменились искажённым, металлическим голосом. Он был лишён эмоций, словно его произносила машина, но слова звучали чётко, и от этого они становились ещё более зловещими.

– Добро пожаловать.

Все замерли так, что напряжение в комнате стало почти осязаемым. Даже Вадим, только что выглядевший расслабленным, прищурился, словно пытаясь понять, не ошибся ли он.

– Ваша игра начинается.

Голос оборвался так же внезапно, как и появился. Помехи исчезли, оставив комнату в той же гнетущей тишине, что и раньше.

Ольга подошла ближе к динамику, но он снова затих, словно слился со стеной, не подавая признаков жизни.

– Игра? – прошептала Катя, её голос едва слышно дрожал.

Вадим выпрямился, сложив руки на груди.

– Ну что ж, – протянул он, чуть приподняв уголки губ в своей фирменной ухмылке, – теперь всё стало гораздо интереснее.

Никто не ответил. Каждый из них чувствовал, что слова, прозвучавшие из динамика, были чем-то большим, чем просто объявление. Это был сигнал к началу чего-то неизвестного, пугающего, чего они не могли контролировать.

Анна сидела неподвижно. Взгляд у неё метался между остальными, а в груди росло ощущение, что воздух стал тяжёлым, как густая пелена.

Ольга отступила от стены, сжав губы. Артём бросил беспокойный взгляд на Катю, которая теперь держалась за его руку. Игорь, всё ещё стоявший у динамика, хмурился, как будто искал логику в произошедшем.

В комнате снова воцарилась тишина. Но теперь это была не просто пустая, гулкая тишина, а тишина ожидания. Ожидания того, что будет дальше.

Глава 2

В тишине, накрывшей комнату словно толстое покрывало, внезапно раздался голос. Он был ровным, безэмоциональным, будто принадлежал машине, а не человеку. Звук наполнил пространство, казалось, исходя из всех углов сразу.

– Добро пожаловать, участники. Вы стали частью эксперимента.

Голос говорил чётко, отмеряя каждое слово с математической точностью. Участники невольно замерли, напряжённо вслушиваясь, и одновременно с этим пытались понять, что кроется за этими словами.

–Вы оказались здесь, так как соответствуете критериям, важным для нашего исследования.

– Какого ещё исследования? – Ольга, высокая женщина с идеально уложенными тёмными волосами, первая нарушила молчание. В её голосе сквозила ярость. – Немедленно прекратите этот цирк!

– Ваши возражения не имеют значения, – отозвался голос, проигнорировав её тон. – Цель эксперимента – исследование человеческой природы.

На этих словах участники переглянулись. Каждый уловил в этом объяснении что-то тревожное, хотя смысл всё ещё оставался туманным.

– Для выполнения задачи каждый из вас должен заняться любовью с другим участником противоположного пола.

Тишина была оглушительной.

– Что? – Анна, хрупкая девушка с длинными русыми волосами, не удержалась от возгласа. Её карие глаза широко раскрылись.

– Половой акт должен завершиться оргазмом. Это обязательное условие.

Эти слова прозвучали, словно пощёчина. Ольга громко фыркнула, не веря своим ушам.

– Вы с ума сошли? – резко сказала она. – Мы не животные, чтобы участвовать в вашем… вашем безумии!

– Отказ от выполнения задания повлечёт за собой наказание, – продолжил голос, не обращая внимания на протесты. – Вы также обязаны выполнять другие задания, которые будут предложены в ходе эксперимента.

– Какие ещё задания? – голос Артёма, молодого парня с веснушками и небрежной причёской, дрогнул, несмотря на попытку говорить спокойно.

– Задания могут быть как индивидуальными, так и групповыми.

– А если мы просто откажемся? – вмешался Игорь, мужчина в очках, который до этого молчал.

– Отказ невозможен. Наказания неизбежны. В случае выбывания одного из участников его место займёт новый.

– А если я откажусь и откажу всем сразу? – Ольга не сдавалась, её серые глаза метали молнии.

Ответом ей стал короткий, почти предупредительный гудок, от которого в висках всех участников отдалось болезненным эхом.

– Последнее предупреждение, – отрезал голос. – Любые попытки саботажа будут жёстко пресекаться.

Участники молчали. Каждый из них пытался осмыслить услышанное, но это казалось нереальным. Анна сжалась в углу, обхватив колени. Катя, самая младшая из присутствующих, нервно кусала губы, избегая смотреть на остальных. Артём мял в руках край рубашки, напряжённо глядя на стену, из которой, вероятно, доносился голос.

– Просто невозможно, – тихо сказал Игорь, но в его голосе не было уверенности.

– Это отвратительно, – прошептала Катя, не поднимая глаз.

– Это противоречит любой морали! – резко добавила Ольга, поднимаясь. Её серые глаза сверкали от гнева, губы сжались в тонкую линию. – Вы не имеете права!

– Да какие права, Ольга? – неожиданно спокойно вмешался Игорь. Он поправил очки, словно пытался выиграть время, чтобы собрать мысли. – Мы все здесь заложники. У нас нет выбора.

– Ты предлагаешь просто смириться? – Ольга повернулась к нему, и её голос прозвучал остро, словно лезвие.

– Да, смириться, – отозвался он, выдержав её взгляд. – Или, по крайней мере, не дразнить тех, кто держит нас здесь. Они явно не шутят.

– Смириться? – Ольга бросила презрительный взгляд, словно раздавив его одним-единственным словом. – Может, сразу лечь и подчиниться? Это ведь так удобно, правда?

– Я не говорил, что это удобно, – ответил Игорь, сохранявший внешнее спокойствие. – Я говорю о выживании.

– Выживании? – Ольга громко рассмеялась, но в этом смехе не было радости. – Ты вообще слышал, что они предлагают? Это даже не эксперимент, это издевательство!

– Мы все слышали, – внезапно перебил её Вадим. Его голос звучал ровно, но в нём сквозил едва уловимый холод. – Но, возможно, Игорь прав. Нам нужно понять, что от нас хотят. А потом уже думать, как выбраться.

– Вот ещё один герой нашёлся, – фыркнула Ольга, повернувшись к нему. – Ты тоже хочешь быть послушным мальчиком?

– Я хочу остаться живым, – отрезал Вадим. Его серо-зелёные глаза сверкнули недобрым светом. – Если бы ты думала не только о своей гордости, то поняла бы, что это разумный подход.

Ольга нахмурилась, но ответить не успела.

– Эй, эй, давайте без войны, – вмешался Артём. Он поднял руки, словно пытаясь остановить невидимую схватку. – Мы же тут не для того, чтобы грызть друг друга.

– А для чего мы тут, по-твоему? – резко бросила Ольга.

– Может, чтобы просто… расслабиться? – попытался пошутить Артём, но его улыбка вышла натянутой.

Тишина, повисшая после этих слов, была даже тяжелее прежней. Ольга скрестила руки на груди и отвернулась, бурча что-то себе под нос. Игорь лишь покачал головой, глядя куда-то в пустоту.

– Шутки у тебя… так себе, – пробормотала Анна из угла, не поднимая глаз.

– Ладно вам, я просто хотел немного разрядить обстановку, – огрызнулся Артём, разведя руками. – Это ведь не конец света… Наверное.

– Не конец? – Ольга обернулась к нему. – Ты вообще понимаешь, что происходит?

– А ты понимаешь? – парировал он.

– Хватит! – неожиданно резко сказала Анна. Её голос звучал негромко, но твёрдо. Все взгляды обратились к ней.

– Мы все боимся, – продолжила она, сжав пальцы так, что побелели костяшки. – Но это не повод начинать ссориться. Если мы будем драться между собой, это только облегчит им задачу.

– Значит, ты тоже предлагаешь подчиниться? – спросила Ольга, сузив глаза.

– Я предлагаю сначала понять, что происходит, – мягко, но твёрдо ответила Анна. – А потом уже решать, как быть дальше.

Её слова, казалось, немного успокоили всех. Ольга хмыкнула, но больше ничего не сказала. Артём вздохнул и уселся на пол, опираясь спиной на стену. Игорь вновь поправил очки, будто это помогало ему сохранять самообладание.

Только Вадим оставался на своём месте, пристально наблюдая за всеми, словно выстраивая в голове сложную шахматную партию.

– Ладно, – сказал он наконец, отрываясь от своих размышлений. – Думаю, ссориться смысла нет. Но и расслабляться тоже. Надо быть готовыми ко всему.

Последние его слова прозвучали, точно предупреждение всем, кто был в комнате. Но повлиять удалось не на всех.

Ольга стояла в центре комнаты, словно её ноги приросли к полу. Серые глаза метали молнии, а голос разрывал напряжённую тишину, разливаясь по стенам, будто отдаваясь эхом в каждом углу.

– Это незаконно! Вы слышите меня? Вы нарушаете все возможные права человека! – Она указывала рукой куда-то в сторону динамика, будто обращаясь к невидимому противнику. – Немедленно освободите нас!

– Ольга, перестань, – мягко, но настойчиво проговорил Игорь, сделав шаг вперёд. Его голос звучал так, будто он уговаривал ребёнка не трогать горячую плиту. – Ты ничего этим не добьёшься, только навредишь себе.

– Навредить себе? – Ольга развернулась к нему, и в её взгляде было столько ярости, что Игорь невольно отступил. – А ты, значит, уже смирился? Готов быть марионеткой?

– Это не так просто, как ты думаешь, – тихо сказал он, но Ольга уже отвернулась, будто его слова ничего не значили.

– Да вы все просто трусы, – буркнула она, обращаясь ко всем сразу. – Боятся даже голову поднять.

Атмосфера в комнате становилась всё тяжелее. Воздух казался густым, как вода, а каждое движение – медленным, как в вязком сновидении.

– Ваше сопротивление не имеет значения, – прозвучал голос. Он был спокоен, почти равнодушен, как будто вовсе не слышал Ольгиных криков. – Несоблюдение правил приведёт к наказанию, – повторил он.

– Наказанию? – Ольга фыркнула, а голос у неё зазвенел от сарказма. – Вы думаете, что я испугаюсь ваших глупых угроз?

– Это не угроза, а предупреждение, – продолжил голос.

– Предупреждение? Да пошли вы к чёрту со своими предупреждениями! – взорвалась она. – Идите к черту, слышите меня?

Ольга заметила камеру, встроенную в стену. Её лицо было искажено гневом, словно она выливала всю свою ярость на это холодное, безразличное устройство. Она кричала, не сдерживая себя:

– Вы ничтожества! Сидите там, в своих лабораториях, скрываетесь за голосами! Что, боитесь нам в глаза посмотреть? Боитесь, что мы сорвём ваши грязные планы?

– Это ваше последнее предупреждение, – голос звучал так же спокойно, но в этом спокойствии теперь чувствовалась угроза, тихая, едва уловимая, как змеиное шипение перед укусом.

– Последнее предупреждение? – Ольга рассмеялась, но в её смехе уже не было уверенности. – Да пошёл ты, голос, понял? Ты, твои правила и твой…

Закончить фразу она не успела.

Комната наполнилась пронзительным звуком, таким острым, что казалось, будто он режет воздух на части. Это был не просто шум – он проникал внутрь, царапая нервы, вибрируя в самых глубоких слоях сознания. Участники вскрикнули почти одновременно, рефлекторно прикрывая уши руками.

Ольга, стоявшая ещё секунду назад, как статуя гнева, внезапно пошатнулась. Её лицо исказилось в болезненной судороге.

– Что… что это? – пробормотал Артём, но его слова утонули в хаосе звуков.

Ольга схватилась за голову, пальцами судорожно вцепившись в волосы. Она попыталась сделать шаг назад, но ноги у неё подкосились, и она рухнула на пол. Упавшее тело начало выгибаться в неестественных судорогах, как будто её током била невидимая сила.

– Остановите это! – почти завизжала Катя, но её голос был слабым, потерянным в этом гуле. Она прижалась к стене, словно пытаясь спрятаться от невидимого врага.

– Господи, хватит! – выкрикнул Игорь, его лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Он бросился к Ольге, но в последний момент замер, не решаясь дотронуться до её извивающегося тела.

Ольга вскрикнула – звук был полон такой боли, что он пронзил всех присутствующих, будто стрела. Она судорожно царапала пальцами пол, тело выгибалось дугой, а глаза закатились так, что виднелись лишь белки.

– Она… она умирает! – выкрикнула Анна, почти теряя голос.

– Мы ничего не можем сделать! – резко бросил Вадим, который стоял в стороне, стиснув кулаки. Его лицо оставалось каменным, но на лбу блестел пот.

Прошло несколько мучительных минут. Звук прекратился так же внезапно, как и начался, будто кто-то выключил невидимый рубильник. Наступила тяжёлая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Ольги.

Она лежала на полу, её тело больше не содрогалось, но выглядела она как сломанная кукла. Волосы прилипли к вспотевшему лбу, кожа была мертвенно-бледной, губы чуть подрагивали, будто она пыталась что-то сказать, но сил не хватало.

– Ольга… – тихо позвал Игорь, присев рядом с ней. Его голос был осторожным, почти ласковым.

Она медленно открыла глаза. В них не было прежней уверенности, только растерянность и страх. Она пыталась подняться, но её руки дрожали так сильно, что она снова упала на колени.

– Не трогайте меня, – хрипло выдавила она, отодвигаясь, словно испугавшись даже тех, кто хотел помочь.

– Ты в порядке? – осторожно спросил Артём, делая шаг к ней.

– В порядке? – Ольга посмотрела на него с ненавистью, но её голос дрожал. – Это… это невозможно. Они издеваются над нами.

– Я же говорил, – тихо произнёс Вадим, всё ещё оставаясь на месте. Его взгляд был прикован к Ольге, но в нём читалась скорее холодная отстранённость, чем сочувствие. – Им лучше не перечить.

– Замолчи! – выкрикнула Ольга, но её голос прозвучал не так громко, как она, вероятно, хотела.

Она закрыла лицо руками и замерла, а её плечи содрогались в беззвучных рыданиях. Остальные переглянулись, но никто не осмелился подойти ближе.

Голос вновь раздался, словно наблюдая за всем этим с верхушки Олимпа, недосягаемый и бесстрастный:

– Это наказание за неподчинение. Мы предупреждали.

– Ублюдки, – прошептала Ольга, едва слышно, но кроме неё никто больше не высказал ни слова.

Словно после этого всё окончательно утвердилось: никто не уйдёт отсюда добровольно, никто не сможет избежать наказания, если пойдёт против правил.

Комната вновь погрузилась в тишину, но теперь она казалась осязаемой, обволакивающей, как саван.

В комнате воцарилась тишина, такая плотная, что, казалось, её можно потрогать. Звук, только что терзавший пространство, оставил за собой не просто покой – он словно высосал воздух, заполнив пустоту тяжёлой, удушливой атмосферой. Никто не решался нарушить молчание.

Ольга сидела на полу, нетвердо обхватив колени дрожащими руками. Она смотрела в одну точку перед собой, как будто там, в этой невидимой точке, был ответ на всё. Но ответа не было.

Анна медленно отвела взгляд от Ольги. Та прижималась спиной к стене и обнимала себя за плечи, словно это могло защитить от того ужаса, который только что произошёл.

Игорь поправил очки дрожащей рукой, но не сказал ни слова. Его лицо оставалось спокойным, почти безучастным, но взгляд выдавал внутренний шторм.

Вадим стоял, усердно подпирая стену. Он выглядел, как человек, который знал, что всё идёт по плану – только план этот был ужасен, и в его мировоззрение совсем не вписывался.

Артём тихо присел на корточки, уткнув лицо в ладони. Его плечи слабо подрагивали, но он не плакал. Он просто пытался осознать, как он оказался здесь, в этом безумии.

Катя была единственной, кто не пытался скрыть своего страха. Её глаза покраснели, а лицо мокрым от слёз, тогда как дыхание – частым и поверхностным, словно она только что выбежала из огня.

– Господи… это… это же страшно, – прошептала она, нарушив наконец гробовую тишину. Её голос был слабым, но он разрезал воздух, как тонкий нож.

Никто не ответил.

– Мы не можем… не можем просто так… – продолжила Катя, но тут же замолчала, будто потеряв слова, и сжала кулаки. Её тонкие плечи сотряслись от всхлипа. – Мы не должны их провоцировать.

Она оглянулась на остальных: её взгляд метался, умоляя найти поддержку.

– Вы же видели… – продолжила она, заикаясь от слёз. – Они… они могут сделать всё, что угодно. Мы не можем… мы не можем им перечить.

– Катя… – тихо начал Артём, но замолчал, не зная, что сказать.

– Они нас убьют, если мы будем сопротивляться! – выкрикнула она неожиданно громко, и её голос эхом отозвался в комнате. – Вы понимаете это?

Ольга, до этого молчавшая, подняла на неё взгляд. В её глазах больше не было прежнего огня. Там был только тусклый, приглушённый свет человека, потерявшего контроль над ситуацией.

– Она права, – пробормотал Игорь, глядя в пол. Его голос был таким тихим, что сначала казалось, будто он говорит сам с собой.

– Что? – резко бросил Вадим, отрываясь от стены.

– Она права, – повторил Игорь, подняв глаза. – Мы ничего не можем сделать. Они контролируют всё.

– И ты предлагаешь просто сдаться? – в его голосе звучало скорее раздражение бесконечными перепалками, чем удивление.

Игорь не ответил, лишь отвёл взгляд, словно вопрос касался чего-то слишком личного, чтобы отвечать на него сразу.

Катя вновь всхлипнула, утирая лицо рукавом.

– Пожалуйста… просто успокойтесь, – прошептала она. – Я прошу вас… не надо их провоцировать.

Её слова, хоть и тихие, услышал каждый. Никто не стал спорить, но и никто не согласился. Каждый теперь смотрел куда-то в себя, пытаясь найти ответы, которые казались недосягаемыми.

Тишина снова накрыла комнату, но теперь она была другой. Это была тишина отчаяния, безысходности, которая, как ядовитый дым, наполнила каждый уголок пространства.

Воздух в комнате застыл, тяжёлый, неподвижный, пронизанный насквозь ощущением страха. Никто не двигался, не пытался заговорить. Только слабые всхлипы Кати нарушали тишину. Даже Ольга, которая ещё недавно кипела гневом, теперь казалась опустошённой.

И в этот момент голос снова зазвучал, эхом отражаясь от гладких стен.

– Это было первое предупреждение, – ровный, бесстрастный тон снова заполнил пространство, как холодная вода, заливающая трещины в скале. – Следующие наказания будут гораздо более серьёзными. Мы не советуем вам испытывать наше терпение.

Слова звучали с жуткой методичностью, словно кто-то читал приговор, уже давно написанный.

– Ваше поведение должно соответствовать правилам. Любые попытки саботажа или сопротивления будут пресечены. Вы здесь для эксперимента. Напоминаем: неподчинение недопустимо.

Голос замолк так же резко, как и появился, оставив после себя звенящую пустоту.

Анна медленно подняла голову: её бледное лицо напоминало мраморную маску. Она сжала ладони в кулаки, так что ногти впились в кожу.

– Они… просто играют с нами, – прошептала она, и её голос был едва слышен.

– Это даже не игра, – отозвался Игорь, вновь опустив глаза в пол. – Это эксперимент, как они сами сказали. Для них мы – не люди. Мы… только материал.

Его слова вызвали у каждого свой отклик. Катя замерла, и хотя её лицо дрожало от новых слёз, она не плакала. Ольга тихо выдохнула, будто пыталась собрать силы, но её взгляд оставался расфокусированным, блуждающим где-то далеко.

– Материал, – тихо повторил Артём, пряча лицо в руках. – Ну и чёрт с ними. Пусть делают, что хотят.

– Нет, – неожиданно резко бросила Ольга. Она подняла голову: её глаза вновь вспыхнули, но этот огонь был слабым, как угольки, которые вот-вот погаснут. – Чёрт с ними? Ты серьёзно? Они лишили нас всего… всего человеческого.

– А что ты предлагаешь? – холодно спросил Вадим, его голос звучал так же безразлично, как и раньше. – Орать? Умирать от боли, как ты только что?

Ольга открыла рот, но не смогла найти слов. Она сжала кулаки и отвернулась, уставившись в одну из камер.

– Они сломали нас, – сказал Игорь, тихо, но так твёрдо, что его слова пробили этот густой, вязкий воздух. – И мы это понимаем.

– И что дальше? – бросила Ольга, даже не повернув головы.

– Ничего, – ответил он. – Мы будем делать то, что они хотят.

Эта фраза прозвучала как последняя точка, как завершение спора, который никто не хотел продолжать.

Тишина снова накрыла комнату, но теперь в ней чувствовалась какая-то новая тяжесть. Это была тишина окончательной сдачи, осознания, что бороться бессмысленно.

Катя вдруг всхлипнула, прижала ладони к лицу и сжалась, как маленький ребёнок, пытающийся спрятаться от ужаса.

– Пожалуйста… просто… не надо больше провоцировать их, – пробормотала она сквозь всхлипы.

Никто не ответил. Никто не сделал ни одного движения.

Теперь в этой комнате все были не просто заложниками – они стали тенями, блеклыми отражениями тех, кем были раньше.

Каждый чувствовал, что выхода нет.

Утро пришло незаметно. Ровный и холодный больничный свет не менялся в комнате с течением времени. Кроме того, он лишь подчёркивал искусственность окружения. Серое свечение ламп было пустым и безжизненным, напоминая, что где-то там, за пределами этих стен, утро выглядит совсем иначе – с солнечным светом, запахом свежего воздуха и звуками пробуждающегося мира.

Но здесь всё оставалось неизменным: замкнутое пространство, выверенная стерильность интерьера и гнетущее ощущение того, что за ними наблюдают.

Анна проснулась первой. Она ещё долго лежала, уставившись в потолок, прежде чем, вздохнув, поднялась и направилась к кухонному уголку, который странно контрастировал с остальной обстановкой. Маленький холодильник с зеркальной дверцей, встроенная плита, тумбы – всё выглядело новым, будто только что доставленным из демонстрационного зала.

Она открыла холодильник, ожидая, что увидит лишь несколько минимальных наборов еды для каждого из них, но перед ней предстала картина, противоречащая всему, что происходило вокруг: полки были заставлены продуктами. Молоко, яйца, овощи, сыр, хлеб – всё, что нужно для нормального завтрака.

Анна застыла на мгновение, пытаясь осмыслить, почему в этом месте, где каждый аспект их жизни казался спланированным для создания исключительного дискомфорта, есть такой избыточный выбор еды. Но раздумывать долго не было смысла.

– Надо приготовить что-то, – тихо сказала она самой себе и начала доставать продукты.

Катя проснулась вскоре после неё. Её бледное лицо с заплаканными глазами говорило о том, что она почти не спала. Девушка села на кровати, обхватила колени руками и молча наблюдала за действиями Анны.

– Катя, поможешь? – обернувшись, спросила та, но ей в ответ лишь молча покачали головой. – Тебе нужно поесть, – спокойно продолжила она, возвращаясь к готовке.

Катя промолчала. Она выглядела испуганной и растерянной, словно боялась, что любое слово может снова пробудить голос из динамиков.

Ольга подошла чуть позже. Её движения были резкими, а в лице читались напряжение и скрытое раздражение.

– Так, что тут у нас? – буркнула она, вставая рядом с Анной.

– Завтрак, – коротко ответила та, не отрываясь от плиты.

– Хм, прилично для тюрьмы, – добавила Ольга, открыв холодильник и увидев изобилие продуктов. – Если нас держат взаперти, могли бы ограничиться сухими пайками.

– Это не так важно, – отрезала Анна.

Ольга некоторое время молчала, наблюдая за тем, как она выкладывает на сковороду кусочки бекона. Наконец, она вздохнула и с неохотой предложила:

– Ладно, я помогу.

Пока женщины готовили, остальные начали медленно подниматься с кроватей. Игорь первым подошёл к кухонной зоне: его лицо было как всегда серьёзным, а движения – аккуратными и размеренными. Он взял чашку, наполнил её водой из кулера и молча сел за стол.

– Ну, что у нас на завтрак? – усмехнулся Артём, подходя к столу. Его голос звучал бодрее, чем у остальных, но это было лишь маской, скрывающей всеобъемлющую растерянность.

– Всё, что ты захочешь, – резко ответила Ольга, даже не оборачиваясь.

Вадим наблюдал за происходящим издалека, прислонившись к стене. Его холодный взгляд оценивал происходящее так, как будто он на самом деле изучал всех присутствующих, прикидывая, кто первым не выдержит.

Когда завтрак почти был готов, привычная тишина комнаты вдруг прервалась. Звук включившегося динамика был неожиданным, как выстрел, и вызвал мгновенное напряжение.

– Доброе утро, участники, – раздался знакомый голос. Его ровный, бесстрастный тон наполнил пространство, заставив всех замереть.

Анна медленно поставила на стол тарелку с приготовленным омлетом. Катя сжалась, словно хотела исчезнуть. Артём застыл с ложкой в руке, а Игорь убрал очки и стал методично протирать их, избегая смотреть на потолок.

– Сегодня у нас два задания, – продолжил голос. Каждое слово звучало отчётливо, как удар часов, отсчитывающих время до казни. – Первое задание – основное. Оно предназначено для двоих участников противоположного пола. Второе задание – параллельное, и его должны выполнить все.

Ольга бросила острый взгляд на динамик, словно могла прожечь его насквозь.

– Что за задания? – бросил Артём, стараясь сохранить видимость спокойствия и попросту тянул время.

Голос не реагировал на вопросы, продолжая, как заранее подготовленный скрипт, повторять:

– Основное задание: двое участников противоположного пола должны заняться любовью. Процесс должен завершиться оргазмом.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как капля воды падает в раковину.

– Второе задание будет озвучено после завершения первого, – добавил голос, и динамик выключился.

Катя закрыла лицо руками, и её плечи задрожали. Анна молча смотрела в стол, не замечая, что её пальцы впились в край тарелки. Ольга крепко сжала губы, словно боялась, что любое слово вырвется наружу, как крик.

– Издеваются, – тихо сказала она, но в её голосе не было прежней уверенности.

– Это только начало, – спокойно добавил Вадим, его слова прозвучали зловеще, как предзнаменование.

Тишина вернулась другой – наполненной страхом и подавленностью. Все знали, что сопротивляться приказаниям таинственного обладателя голоса было бесполезно.

Глава 3

Комната, наполненная мрачным светом, теперь казалась безжизненной даже с живыми людьми внутри. Объявление, произнесённое холодным, бесстрастным тоном, всё ещё звучало эхом в сознании каждого. Участники, словно парализованные, не двигались, едва дыша, осознавая всю абсурдность и ужасающую реальность происходящего.

Ольга первой нарушила молчание. Её лицо раскраснелось от гнева, а голос, казалось, звенел от едва сдерживаемого крика.

– Это не просто унижение! – выкрикнула она, резко вскинув руку, будто пыталась что-то объяснить невидимому судье. – Это извращение, насилие над нашей волей! Мы не обязаны это делать! Они не имеют права так с нами поступать!

Её слова прозвучали в воздухе вызовом новообразованной системе, но никто не поддержал её. Лишь Вадим, стоящий у стены с видом человека, привыкшего наблюдать за падением других, произнёс ровным, почти ленивым голосом:

– Напомнить тебе, Ольга, что случилось, когда ты в прошлый раз решила спорить? Или ты надеешься, что у них закончились методы убеждения?

Его слова обрушились на неё потоком ледяной воды. Ольга замерла, встретившись с его взглядом, но её глаза всё ещё метали молнии. Она хотела что-то сказать, но, сжав губы, лишь посмотрела в сторону. Даже её ярость, словно остриё меча, была приглушена страхом, пронзительным, почти осязаемым.

– Это… это безумие, – прошептала Катя, опустив голову. Её руки дрожали, как у человека, которому слишком долго приходилось держать невыносимый груз. Она почти шептала, как будто боялась, что её голос станет новым триггером для их мучителей.

– Мы не можем… не должны это делать…, – сказала Ольга, но в её тоне не было прежней уверенности. – Это они хотят нас сломать. Тебя, меня, всех нас. Мы не можем поддаваться…

– Не можем? – неожиданно резко перебил её Игорь. Его голос, спокойный, но насыщенный скрытым напряжением, заставил всех повернуть головы. – Ольга, перестань. Никто из нас не хочет этого. Но что ты предлагаешь? Снова испытать ту боль, которую ты едва выдержала? Или, может, наблюдать, как это случится с кем-то ещё?

Он выдержал паузу, оглядывая комнату, словно бросая вызов. Его глаза задержались на Анне, сидящей в углу и почти незаметно подрагивающей. Та, словно почувствовав его взгляд, подняла голову: её лицо было мертвенно-бледным, а губы сжаты в тонкую линию.

– Мы не знаем, что будет дальше, – продолжил он, обращаясь скорее ко всем, чем к Ольге. – Но одно ясно: сопротивление не работает. И если мы хотим выжить… мы должны это сделать.

– Мы? – Ольга вскинула брови, тогда как её голос зазвенел от сарказма. – Значит, ты уже согласился быть их марионеткой?

Игорь закрыл глаза, на мгновение опустив голову, словно собирался с силами. Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде не было ни злости, ни страха – только усталость.

– Если это поможет избежать большего зла… да.

Эти слова прозвучали как приговор. В комнате вновь воцарилась тишина, но она была иной – густой, как смола, вязкой и удушающей. Никто не решался сказать ни слова, пока Анна вдруг не разомкнула губы.

– Я… я согласна, – проговорила она почти шёпотом, но этот шёпот прозвучал громче крика. Все взгляды устремились к ней. Её руки, сжатые в кулаки, побелели от напряжения. – Если это единственный способ… я согласна.

Ольга громко фыркнула, отвернувшись. Её силуэт стал как бы меньше, словно она наконец сдалась под давлением обстоятельств. Катя зажала рот ладонью, её глаза наполнились слезами. Артём, который всё это время стоял молча, вдруг выдавил натянутую улыбку.

– Ну что ж, – начал он, размахивая руками, как клоун, пытающийся рассмешить осаждённую публику. – Значит, наш дорогой Игорь станет первым героем этого абсурда. И кто сказал, что рыцари вымерли?

Его попытка шутки не нашла отклика. Вадим лишь покачал головой, а Ольга что-то буркнула себе под нос. Даже Артём, осознав тщетность своих усилий, опустил руки и отвернулся.

Как только Игорь и Анна сделали шаг к кровати, вновь раздался голос, холодный и равнодушный, как удар ножа.

– Все должно быть совершен на кровати в центре комнаты, – произнёс он, будто перечисляя пункты инструкции. – Остальные участники обязаны стоять вокруг и наблюдать.

Эти слова, один за другим, обрушились на всех, как удары кузнечного молота. Глаза Анны расширились, дыхание участилось, а руки нервно вцепились в края её свитера. Она остановилась, замерев на полпути, словно пыталась собрать волю, но её лицо выражало только страх.

– Нет… – тихо выдохнула Катя, покрывая рот дрожащей ладонью. – Они не могут… это неправильно…

Она начала плакать, всхлипывая как ребёнок, что только усилило гнетущую атмосферу. Ольга вспыхнула вновь, её голос был полон ярости, но уже дрожал.

– Это переходит все границы! – крикнула она, но её тон, звучавший грозно, вдруг стал резким и ломким. – Вы не смеете заставлять нас это делать! Вы слышите?!

– Они слышат, – сухо ответил Вадим. Его голос был ровным, но в нём сквозила неприкрытая насмешка. – Просто им всё равно. Им наплевать на наше мнение, Ольга. Они хотят нас унизить, растоптать, чтобы мы сломались. Ты всё ещё не поняла?

– Замолчи! – выкрикнула она, резко обернувшись к нему. – Ты как всегда! Будешь стоять в стороне и философствовать, пока другие страдают?

Вадим чуть приподнял бровь, но его лицо оставалось бесстрастным.

– Как раз поэтому я не страдаю, – хладнокровно бросил он. – Они дали условие, и я предлагаю его выполнить. Мы – пешки, Ольга. А пешки не играют против шахматиста.

– Хватит! – вдруг вскрикнула Анна, заставив всех замолчать. Её голос был высоким, но дрожал, будто от изнеможения. – Просто… просто замолчите, пожалуйста…

Она взглянула на Игоря, её глаза наполнились слезами, но в них читалось и что-то ещё: слабая, еле заметная решимость поскорее закончить с этим.

– Давай просто сделаем это. Быстро. Чем дольше мы будем спорить, тем хуже станет.

Игорь посмотрел на неё с непроницаемым выражением лица. Он понимал её страх, но не видел другого выхода. Его голос прозвучал низко и тихо:

– Мы сделаем это быстро. Просто доверься мне.

Эти слова прозвучали заключительным аккордом в тягучем хоре отчаяния. Остальные участники были вынуждены принять реальность, которую не могли изменить. Комната сжалась, её стены придвинулись ближе, обволакивая всех своей неумолимой тишиной.

– Если они хоть на секунду подумают, что мы сопротивляемся… – начал Вадим, но осёкся, заметив, как Ольга посмотрела на него с презрением.

Игорь осторожно взял Анну за руку, и они сделали шаг к кровати. Остальные невольно расступились, обрисовывая круг вокруг этого центра унижения. Никто больше не произносил ни слова, но каждый чувствовал, как внутри что-то ломается, превращаясь в острые осколки.

Анна, как в полусне, медленно сделала несколько шагов вперёд, но её движения казались неестественными, будто она шла против невидимого сопротивления. Её плечи ссутулились, взгляд приковался к полу, а дрожь, охватившая всё её тело, с каждой секундой становилась сильнее. Игорь шёл рядом, сохраняя внешнюю невозмутимость, но его руки, сжимающие ткань брюк, выдавали напряжение, которое он тщетно пытался скрыть.

Кровать стояла перед ними, обнажённая, почти оскорбительная в своей простоте. Ровно натянутое покрывало будто специально выставляло их на обозрение.

Анна замерла, едва не оступившись. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони так сильно, что это, казалось, стало её единственной связью с реальностью.

Игорь бросил быстрый взгляд на остальных. Все стояли, словно статуи, замершие в своём несчастии. Катя прикрывала лицо руками, и её плечи мелко подрагивали от бесшумных рыданий. Артём отвернулся, уставившись в стену, будто мог провалиться сквозь неё своим взглядом. Ольга стояла неподвижно, её глаза сверкали от сдерживаемой ярости, но губы были плотно сжаты. Вадим, ссутулившись, не двигался, его выражение лица было непроницаемым, как камень.

– Всё будет хорошо, – сказал Игорь. Его голос был низким, почти ласковым, но он сам не верил этим словам. Они звучали, как слабая попытка успокоить не Анну, а самого себя. Он взглянул на неё, пытаясь встретиться с её глазами, но она продолжала смотреть вниз, на свои босые ноги, которые будто приросли к полу.

– Как? – выдохнула она, но её голос был слабым, словно звук мог сломать её ещё больше. – Как это может быть… хорошо?

Её слова заполнили тишину гнетущей тяжестью ответов, которые никто не рискнул произнести. Игорь не нашёл, что ответить.

Он знал, что любое слово будет лишь пустым звуком, который ничего не изменит. Его взгляд скользнул по кровати, но он тут же отвёл глаза, словно касаясь чего-то обжигающего.

– Просто… доверься мне, – наконец сказал он, с трудом находя силы говорить. – Это единственный выход.

Анна кивнула, но её движения были настолько медленными и скованными, что выглядело это скорее как попытка не упасть. Она с трудом подняла голову: её лицо было бледным, словно из неё вытянули всю кровь. В глазах читалось бессилие, смешанное с глубоким стыдом.

Игорь осторожно положил руку на её плечо. Он почувствовал её ледяную кожу и то, как она едва заметно вздрогнула от его прикосновения. Он снова попытался заговорить, но его в горле образовался ком, и вместо слов из него вырвался лишь приглушённый вздох.

Они сделали ещё шаг. С каждым движением воздух вокруг становился плотнее, будто комнаты больше не существовало. Осталась только эта кровать, этот момент, это невыносимое осознание чужого присутствия. Тени остальных участников тянулись по полу, как чернила, обрамляя их путь.

Катя внезапно разрыдалась. Её рыдания наполнили тишину, словно раскололось стекло. Она закрыла лицо руками, тогда как её голос дрожал, прерываясь на всхлипы.

– Пожалуйста… не надо… не делайте этого, – прошептала она, но её слова, казалось, обратились в пустоту.

Игорь повернул голову к ней, но ничего не сказал. Его взгляд был тяжёлым, исполненным той усталости, которая не оставляет шанса на слова. Катя отвела глаза, как ребёнок, пойманный на проступке, и вновь сжалась в углу, пытаясь исчезнуть.

– Это нужно сделать, – тихо сказал Игорь, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо ещё. – У нас просто нет другого выбора.

Он сделал ещё один шаг, оставляя Анну на полшага позади. Её ноги, казалось, дрожали под её весом, но она продолжала двигаться, как марионетка, ведомая чужой волей.

Ольга внезапно заговорила. Голос у неё был низким, почти шипящим.

– Они хотят нас уничтожить, – сказала она, её слова были наполнены ненавистью. – Вы правда готовы им подчиниться? Прямо так, на их условиях?

– Что ты предлагаешь? – Игорь не обернулся. Его голос был спокойным, но в нём звучал металл. – Умереть сейчас или ждать, пока нас убьют потом? Ты хочешь пойти на принцип? Удачи, Ольга.

Она замолчала, и её губы сжались в тонкую линию. Взгляд метался по комнате, но она не смогла найти, на чём задержать внимание. Вадим, стоящий рядом, скользнул по ней взглядом, но ничего не сказал.

Игорь и Анна наконец подошли к кровати. Их фигуры были как два силуэта на фоне великолепия красного цвета. Оба молчали, но в этом молчании скрывалась всепоглощающая бездна – страх, стыд, боль, отчаяние, смешанные в смертельном коктейле.

Игорь опустил взгляд, снова сжал её плечо и тихо прошептал:

– Мы справимся.

Анна закрыла глаза, её ресницы дрожали, как крылья запертой птицы.

Она стояла перед кроватью, словно перед пропастью. Её тело будто окоченело, и даже дыхание стало поверхностным, сдержанным. Руки медленно поднялись к воротнику её кофты, а пальцы дрожали так, что, казалось, они не слушались её. Она попыталась глубоко вдохнуть, но воздух, наполнивший лёгкие, был тяжёлым, словно свинец.

Остальные участники молчали, напряжённо наблюдая за ней, хоть и пытались отводить взгляды. Эта сцена тяготила всех, даже тех, кто старался держаться хладнокровно.

Ольга сжала руки в кулаки, её ногти впивались в ладони, оставляя глубокие полумесяцы. Катя, закрыв рот ладонями, беззвучно плакала. Вадим стоял неподвижно, приковавшись глазами к полу, а лицо не выражало ничего. Лишь Артём, судорожно сжав зубы, смотрел на противоположную стену, избегая смотреть на происходящее.

Анна медленно стянула кофту через голову, и холод комнаты обжёг её кожу. Её худощавая фигура показалась обнажённой, хотя под кофтой была простая майка. Она прикусила губу, сдерживая слёзы, которые готовы были вот-вот хлынуть.

Её движения были осторожными, почти механическими, как будто она пыталась защитить себя от невидимого взгляда. Каждый её жест казался осознанным, но в этом не было ни грации, ни уверенности – только подавленное стыдливое отчаяние.

– Не смотри на меня, – почти беззвучно прошептала она, повернув голову к Игорю. Её голос был настолько слабым, что его мог услышать только он.

Игорь отвёл взгляд. Он сам едва сдерживал дрожь, но его лицо оставалось внешне спокойным. У него возникло желание сказать что-нибудь, но он понимал, что любые слова сейчас будут лишними.

Вместо этого он сделал шаг назад, оставляя ей пространство. Она заметила этот жест, и в её взгляде мелькнула искра благодарности, быстро сменившаяся новой волной стыда.

Её руки снова потянулись вниз, к поясу брюк. Пальцы замерли на молнии, и она задержала дыхание, будто собиралась прыгнуть в ледяную воду. Время, казалось, замедлилось, а каждый её вдох и выдох был отчётливо слышен в гнетущей тишине. Наконец, она расстегнула молнию, и ткань брюк бесшумно скользнула вниз, обнажая худые ноги.

Она стояла, опустив голову, не смея посмотреть на остальных. Её волосы падали на лицо, скрывая выражение, но по её сжатым губам и подрагивающим плечам было ясно: это был предел. Всё, что она могла сделать.

Игорь тоже начал раздеваться. Его движения были быстрее, лишённые этой стыдливости, которая буквально обволакивала Анну. Он расстегнул рубашку, стараясь не обращать внимания на окружающих. Ткань соскользнула с его плеч, обнажая натренированное, хотя и слегка сутулое тело. Его лицо оставалось сосредоточенным, но в напряжении его рук и резкости движений читалось внутреннее неприятие происходящего.

Сняв с себя брюки, он на мгновение замер. Его взгляд случайно пересёкся с глазами Ольги, которая всё-таки подняла голову. Это было лишь мгновение, но в нём прозвучало больше слов, чем они могли бы сказать друг другу: горечь, стыд, презрение, страх. Она отвернулась первой, снова упираясь взглядом в пустоту.

Анна продолжала стоять неподвижно. Её дыхание стало чуть чаще, а лицо раскраснелось от смущения. Она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от обжигающего взгляда невидимого наблюдателя, который следил за ними через камеры.

Игорь посмотрел на неё: его брови слегка сдвинулись, но он ничего не сказал. Он хотел подойти ближе, ободрить её, но не знал, как это сделать, чтобы не усугубить её страдания.

– Мы справимся, – тихо произнёс он, но его голос звучал так, будто он произносил это только для себя.

Комната погрузилась в тягостное молчание, столь плотное и вязкое, что даже воздух отказывался двигаться. Участники стояли неподвижно, словно вкопанные, лишь их затенённые лица и сгорбленные силуэты были свидетелями происходящего. Их взгляды то и дело опускались к полу, как будто таким образом можно было избежать осознания реальности.

Анна лежала на краю кровати, невольно напрягаясь, словно каждый мускул сопротивлялся. Она старалась дышать глубже, но каждый вдох отдавался резкой болью внутри.

Её глаза были закрыты, словно это могло хоть как-то защитить от того, что происходило вокруг. Девушка пыталась сосредоточиться на чём-то другом, где-то далеко от этой комнаты, от этих людей, от самого себя.

Но Игорь был рядом. Его механические движения были лишены какой-либо чувственности, даже человечности. Он тоже отводил мысли куда-то прочь, стараясь не замечать происходящего.

Его лицо оставалось бесстрастным, но напряжение в сжатых губах и сведённых бровях выдавали глубокий внутренний конфликт. Это было не простое подчинение – это было разрушение всего, что связывало его с человеческим достоинством.

Каждое их движение, каждый едва слышный звук отдавались в стенах комнаты, которые, казалось, впитывали эти удары молчаливого унижения. Никто не осмеливался заговорить, даже вздох казался запретным.

Участники, стоящие по кругу, старались не смотреть, но ощущали происходящее всем своим существом, словно это касалось каждого из них. Их собственное бессилие стало невидимым, но тяжёлым грузом, который они не могли сбросить.

Катя прикрыла глаза рукой, а её плечи дрожали. Она не могла вынести этой тишины, этого ощущения неизбежности, но и сделать что-то, чтобы прекратить это, было невозможно. Её беззвучные рыдания смешивались с всхлипами Анны, но никто не пытался её успокоить.

Артем смотрел на это с робостью и волнением.

Вадим, циничный юрист, наблюдал за происходящим с холодной отстраненностью. Его глаза были устремлены на Игоря и Анну, но выражение его лица было трудно прочесть.

В его взгляде что—то промелькнуло, возможно, любопытство, а возможно, и мрачное удовлетворение от вида страданий других. Что бы это ни было, оно исчезло в одно мгновение, сменившись той же маской безразличия, которую он носил как вторую кожу.

Ольга стояла неподвижно, прижав руки к бокам. Она наблюдала за разворачивающейся сценой со смесью ужаса и ярости, резко и прерывисто дыша. Ее взгляд метнулся от Игоря и Анны к камере, как будто она могла усилием воли остановить это безумие. Но она знала, как и все они, что здесь не было ни спасения, ни пощады.

Кровать тихо поскрипывала под их движениями пока симфония отчаянной и нежеланной близости разыгрывалась помимо их воли. Комната сжималась все больше, стены сдвигались, а воздух с каждым мгновением становился все тяжелее.

Ольга стиснула зубы, ее тело дрожало от едва сдерживаемого гнева. Ей хотелось закричать, наброситься хоть на кого-нибудь, дать отпор этой несправедливости. Но она знала, что лучше этого не делать. Она на собственном горьком опыте убедилась, что сопротивление бесполезно, что с их похитителями шутки плохи. Она оглядела комнату, встречаясь взглядом с остальными, каждый из которых был отражением ее собственного смятения.

Лицо Кати было залито слезами, глаза опухли и покраснели. Она пыталась отвести взгляд, но ее взгляд то и дело возвращался к кровати, к телу Анны, извивающейся под Игорем.

И вот, наступила кульминация. Анна вздрогнула, её дыхание стало резким и прерывистым, словно она только что вынырнула из-под воды, а вздохи обрели громкость.

Её тело напряглось, а затем обмякло, как будто силы окончательно покинули её. Игорь, напротив, остался неподвижен, лишь его дыхание стало чуть тяжелее. Его лицо оставалось бесстрастным, как у человека, которому пришлось переступить через грань, на которую он никогда не хотел попадать.

Голос раздался вновь, нарушая тяжёлое молчание.

– Оргазм зафиксирован. Задание выполнено.

Эти слова, произнесённые с пугающей нейтральностью, разрезали пространство, как нож. Анна не выдержала. Её лицо исказилось от боли, и она разрыдалась. Эти рыдания были не слезами, а пронзительным криком её души, загнанной в угол, лишённой защиты, униженной до предела. Она прижала руки к лицу, пытаясь спрятать себя, своё отчаяние от взглядов, которые всё равно не могли её по-настоящему видеть.

Игорь медленно отстранился движениями человека, идущего по тонкому льду. Он опустил взгляд, не решаясь смотреть ни на неё, ни на кого из тех, кто стоял вокруг. Ему было не до слов, которые могли бы объяснить или оправдать произошедшее. Он просто сел на край кровати, опустив голову, и тихо выдохнул, как будто этот выдох был единственным, что он мог себе позволить.

Рыдая, Анна с трудом приподнялась на локтях, словно собираясь встать, но её руки дрожали так сильно, что она вновь опустилась обратно. В её груди что-то разрывалось, и этот внутренний разлом выливался в безудержные слёзы, которые она больше не могла сдерживать.

Она закрыла лицо ладонями, её пальцы вцепились в кожу, оставляя на щеках красные следы. Тело содрогалось в рваном ритме, как разбитая кукла, которую пытались собрать, но всё снова распадалось на части. Её рыдания были полны горечи, стыда, боли – настолько сильных, что эти эмоции затопили для неё и всех остальных всё пространство вокруг. Даже воздух в комнате стал плотным и тяжёлым, напоминая о пережитом унижении.

– Я… не могу… – прошептала она, но слова утонули в рыданиях. Голос у неё был тонким, почти детским, и эта беспомощность делала её страдания ещё невыносимее для окружающих.

Игорь сел на край кровати, стараясь держаться прямо. Его взгляд был устремлён в одну точку на полу, и отрешённость его выражения казалась пугающей. Он сидел неподвижно, словно превратился в статую. Только сжатые руки выдавали напряжение, скрывающееся под внешним спокойствием. Ему хотелось сказать что-то – хоть одно слово, которое могло бы уменьшить её страдания, но в голове стояла пустота.

Он бросил быстрый взгляд на Анну. Она тряслась, словно от холода, но он знал, что это не просто дрожь. Это была истерика: её тело больше не могло сдерживать накатившую бурю. Волосы девушки прилипли к влажному от слёз лицу, а пальцы всё ещё судорожно вцеплялись в простыню. Она пыталась справиться, собрать себя, но каждый новый всхлип будто разбивал её на ещё большее количество осколков.

– Хватит… – тихо сказал Игорь, однако его голос прозвучал так, будто он обращался не к ней, а к себе. Он знал, что её невозможно остановить, невозможно вернуть к спокойствию, но он больше не мог выдерживать эту тишину, прорезанную её рыданиями.

Анна не услышала его. Она прижала ладони к вискам, сжав голову, будто пытаясь вытащить из неё мысли, которые стали слишком невыносимыми. Её тело содрогалось всё сильнее, дыхание становилось резким, сбивчивым. Она открыла рот, словно собиралась закричать, но из её горла вырвался только новый всхлип, полный отчаяния.

– Они нас… сломают, – прошептала она сквозь всхлипы. Её голос был едва слышен, но каждый звук отдавался болезненным эхом в комнате. – Они… уже сломали нас…

Игорь вздрогнул, услышав её слова. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на вину, но он тут же отвёл взгляд. Он не мог смотреть на неё. Её боль была слишком яркой, слишком настоящей, и она вызывала в нём то, что он пытался заглушить – собственное чувство утраты.

Остальные участники молчали. Никто не пытался вмешаться, никто не сделал ни одного движения. Они стояли по кругу, как призраки, лишённые и силы, и воли. Катя снова закрыла лицо руками, и её плечи мелко подрагивали, выдавая плач.

Ольга сжала губы, но не смогла скрыть блеска в глазах, который, несомненно, демонстрировал остальным её подавленные слёзы. Вадим стоял чуть в стороне, его лицо было бесстрастным, но кулаки, стиснутые до побелевших костяшек, говорили о многом.

– Ты не одна, – сказал Игорь тихим, почти безжизненным голосом. Он положил руку на её плечо, но Анна вздрогнула и отстранилась. Её реакция была резкой, как у загнанного зверя.

– Не трогай меня! – выкрикнула она, её голос прозвучал резко, дрожа от эмоций. Она отодвинулась, обхватив себя руками, словно пыталась защититься. – Не смей… Ты не понимаешь…

Игорь замер. Его рука замерла в воздухе, а затем медленно опустилась. Он не стал спорить, не стал пытаться её успокоить. Вместо этого он встал, отошёл к другой стороне кровати и сел на пол, опустив голову. Ему хотелось сказать, что он понимает, но это было бы ложью. Он чувствовал лишь пустоту, которая становилась всё глубже.

Голос снова раздался, словно безликий судья, который лишь наблюдает за происходящим с высоты, лишённой эмоций и сострадания.

– Анна, Игорь, – начал он своим холодным и размеренным тоном, – вы выполнили задание. В качестве поощрения вам предоставляется возможность провести час в ванной комнате вдвоём. Это пространство будет изолировано от камер, и другие участники не будут присутствовать.

Слова прозвучали неожиданно, как некое облегчение после долгого напряжения. Анна резко подняла голову, её лицо всё ещё было мокрым от слёз. Её дыхание сбивалось, а плечи продолжали мелко дрожать. Она не могла понять, что происходит: это было похоже на нелепый жест милосердия от того, кто только что вынудил её пережить худший момент в жизни.

Игорь нахмурился, но всё же его взгляд слегка оживился. Он поднял глаза к потолку, будто пытаясь разглядеть невидимого собеседника. Его голос был низким, но в нём звучала нотка сарказма.

– Это ещё один тест? Или нам действительно позволят хотя бы немного человеческого достоинства?

Голос, казалось, игнорировал эмоции, звучащие в его словах.

– Это не тест. Это рекомендация от мудрого человека, который хочет помочь вам. Используйте это время, чтобы привести себя в порядок и поближе узнать друг друга. Запомните: вы здесь не враги. Чем больше вы будете понимать ваших товарищей, тем выше ваши шансы на успех.

После этих слов наступила тишина. Остальные участники стояли молча, впитывая услышанное, каждый со своим настроением. Катя нервно грызла губу, а её взгляд метался между Анной и Игорем. Артём усмехнулся, но эта улыбка выглядела скорее как маска. Ольга скрестила руки на груди, а её глаза блестели от подавленного гнева.

– Как будто это что-то исправит, – тихо прошептала она, но никто её не услышал.

Анна поднялась: её движения были неуверенными, но она больше не сопротивлялась. Она избегала смотреть на других – её взгляд был устремлён куда-то в пол. Игорь кивнул ей, словно давая знак, что они могут идти. Он взял её за руку, но не сжимал её сильно – его жест был скорее знаком поддержки, чем настойчивости.

Они двинулись к двери, которая, словно по невидимой команде, медленно открылась. За порогом виднелась небольшая комната, залитая мягким светом. Белая плитка, зеркала, закрытая душевая кабина – всё выглядело так, будто было предназначено для утешения, но в этом интерьере всё равно чувствовалась искусственность.

Дверь за ними закрылась, оставляя остальных участников в молчании. Анна глубоко вдохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Игорь осторожно отпустил её руку и сел на край ванны, наблюдая за ней.

– Ты в порядке? – спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

Она посмотрела на него, её глаза были полны усталости и недоверия. Но вместо ответа она отвернулась к зеркалу, где её отражение смотрело на неё с тем же страхом, что она чувствовала внутри.

Анна долго смотрела в зеркало, как будто пытаясь разглядеть в нём что-то, чего давно лишилась. Её глаза, покрасневшие от слёз, отражали ту же внутреннюю пустоту, что раздирала её изнутри. Она провела пальцами по влажным следам на щеках, будто проверяя, настоящие ли они. Вода капала с её волос, прилипших к лицу. В этот момент ей казалось, что отражение больше не принадлежит ей, а стало чужим, будто её душа отступила куда-то в тень, оставив тело пустой оболочкой.

– Твой душ, – вдруг сказал Игорь, нарушая молчание. Он сидел на краю ванны, сцепив пальцы, и его голос звучал тихо, но твёрдо. – Я подожду.

Анна кивнула, не глядя на него. Когда она двинулась к душевой кабине, её шаги были осторожными, словно она боялась упасть. Закрыв за собой стеклянную дверцу, она включила воду. Горячие струи ударили ей в плечи, обжигая кожу, но она не убавила температуру. Ей казалось, что эта боль была нужна, чтобы заглушить всё остальное.

Вода смывала не только грязь, но и оставшиеся следы стыда, унижения и гнева, что накопились за последние часы. Она закрыла глаза и склонила голову, позволяя воде течь по лицу. В этот момент Анна осознала, насколько ей тяжело находиться здесь, в этом месте, с этими людьми. Её руки дрожали, когда она провела ими по волосам, пытаясь смыть нечто большее, чем просто пыль.

Когда она вышла, накинув на себя белое полотенце, Игорь уже поднялся с места. Он бросил на неё короткий взгляд, но не сказал ни слова, лишь кивнул, указывая на душ. Он двинулся туда так же молча, как и она.

Анна медленно опустилась на стул рядом с зеркалом, сжимая полотенце на груди. Она смотрела в зеркало, но больше не пыталась найти там себя. Её лицо оставалось безучастным, как маска, скрывающая то, что разрывало её внутри.

Игорь закрыл за собой дверцу кабины и включил воду. Холодные струи сразу же пробежались по его телу, но он не тронул температуру. Ему казалось, что этот ледяной поток может заставить его почувствовать что-то, кроме той бездны, которая захлестнула его. Он провёл рукой по лицу, с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

Он думал о том, как они докатились до этого момента. Каждое их движение, каждую их реакцию записали и зафиксировали. Ему казалось, что его разум превратился в поле боя между необходимостью подчиняться и отчаянным желанием сохранить хоть что-то человеческое.

Вода лилась, а он продолжал стоять, смотря в одну точку на плитке. Всё, что он чувствовал, – это груз собственного молчания и невозможности вернуть то, что уже случилось.

Когда он вышел, его волосы были ещё влажными, а лицо оставалось серьёзным. Он бросил взгляд на Анну, которая всё ещё сидела у зеркала. Её руки сложены на коленях, а взгляд был устремлён куда-то вглубь себя.

– Спасибо, – тихо сказал он, усаживаясь на пол напротив неё.

Анна подняла глаза, её взгляд был тяжёлым. Она хотела ответить, но не нашла слов. Вместо этого она чуть отодвинулась, давая ему больше пространства.

– Как ты попала сюда? – спросил Игорь, нарушив тишину. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалось напряжение.

Анна долго молчала. Она опустила взгляд, и её пальцы начали нервно перебирать край полотенца. Дыхание стало чуть глубже, словно она пыталась найти в себе силы, чтобы ответить.

– Я… даже не знаю, – наконец сказала она, её голос был тихим, почти шёпотом. – Я была дома. Рисовала. Потом уснула. А когда открыла глаза, оказалась здесь. Как будто всё это… просто сон.

Она замолчала, прикусив губу. Её глаза наполнились слезами, но она старалась их сдержать.

– А ты? – спросила она, глядя на него. Её голос дрожал.

Игорь вздохнул и закрыл глаза на мгновение, прежде чем ответить.

– Я тоже был дома. Работал над проектом. Это должен был быть важный шаг для моей карьеры. Потом… я выпил кофе, сел за компьютер и… ничего. Проснулся здесь.

Он замолчал, посмотрев на слишком идеальную плитку. Затем он добавил, почти шёпотом:

– Честно говоря, я думал, что мне снится кошмар. Но потом понял… кошмары хотя бы заканчиваются.

Анна кивнула, её взгляд стал чуть мягче. Её голос вновь дрогнул, когда она произнесла:

– Я так хотела понять, почему это происходит. Но, кажется, мы для них просто игрушки.

– Возможно, – ответил Игорь, и его голос стал чуть твёрже. – Но мы ещё живы. А значит, у нас есть шанс что-то изменить.

Анна посмотрела на него: в её глазах мелькнула искра надежды. Это был первый проблеск света, который она увидела за всё это время.

– А кто ты по профессии? – спросил Игорь.

Возникла пауза. Анна посмотрела на Игоря, и, хотя её взгляд был немного затуманен, в нём всё ещё читалась усталость. Она провела ладонью по лицу, будто стирая невидимую, не смытую душем пыль, и, наконец, решилась заговорить.

– Я рисую, – начала она, тихо и неуверенно, словно боялась, что её слова прозвучат слишком громко. – Всю жизнь рисую. Сначала это были просто каракули на обоях, потом что-то большее. А теперь… это всё, что у меня есть.

Она улыбнулась, но эта улыбка была печальной, почти извиняющейся.

– Я хотела быть художницей. Настоящей. Делать что-то, что оставит след. Знаешь, выставки, галереи… Но в итоге рисую на заказ, чтобы оплатить счета. Карикатуры, портреты, всё, что только могут попросить. – Она вздохнула, и её голос стал чуть тише. – Иногда мне кажется, что я предала саму себя. Что я просто перестала быть тем, кем хотела стать.

Игорь слушал внимательно, слегка наклонившись вперёд. Он не перебивал, а его глаза были прикованы к её лицу, ловя каждую эмоцию.

– Это не предательство, – сказал он наконец. Его голос звучал ровно, но в нём было что-то ободряющее. – Ты продолжаешь рисовать. Ты всё ещё создаёшь. Это уже больше, чем делают многие.

Анна чуть пожала плечами, будто не соглашаясь, но в её глазах промелькнула искра благодарности.

– А ты? – спросила она, пытаясь вернуть разговор в его сторону. – Чем ты занимаешься? Что у тебя было там, до… этого?

Игорь задумался на мгновение, его взгляд на секунду стал рассеянным, как будто он погрузился в воспоминания.

– Я программист, – начал он, чуть улыбнувшись, но это была скорее маска, чем настоящая эмоция. – Работаю с искусственным интеллектом. Долго хотел заниматься чем-то, что изменит мир. Ну, или хотя бы сделает его чуточку проще. Но, если честно, большую часть времени я просто решаю, почему у клиентов что-то не работает. И иногда думаю, что весь этот «интеллект» гораздо умнее, чем мы.

Анна слабо улыбнулась его словам, но в её глазах читалось понимание.

– Почему ты выбрал это? – спросила она.

Игорь пожал плечами, его взгляд упал на пол.

– Сложно сказать. С детства любил разбирать вещи. Игрушки, радиоприёмники, даже старый телевизор как-то разобрал. Мне нравилось понимать, как всё устроено. А потом… программирование стало логичным шагом. Всё просто: код, функции, команды. – Он сделал паузу, затем добавил, чуть тише: – Это давало мне контроль. В жизни его часто не хватает, но в коде ты всегда знаешь, что произойдёт, если сделаешь всё правильно.

Анна кивнула, и её взгляд стал чуть теплее. Голос у неё прозвучал мягко, когда она спросила:

– А в жизни? Ты такой же спокойный и логичный, как твои программы?

Игорь усмехнулся, но в его улыбке была горечь.

– Хотелось бы. Но нет. Знаешь, люди – это не код. Они не следуют инструкциям, не работают по алгоритмам. А я… я привык всё планировать, выстраивать. А потом, когда что-то идёт не так… это сбивает с толку. Иногда я просто закрываюсь, чтобы не ошибиться.

Он замолчал, словно сказал больше, чем хотел. Анна посмотрела на него внимательнее. Теперь её голос был почти шёпотом, но в нём чувствовалась искренняя заинтересованность.

– И что тогда? Ты всегда так? Или иногда позволяешь себе… ошибаться?

Когда Игорь поднял на неё взгляд, его глаза были чуть прищурены, как будто он обдумывал её слова.

– Иногда позволяю, – сказал он наконец. – Но это редкость. Привычка держать всё под контролем слишком сильная. А ты? Ты позволяешь себе быть… уязвимой?

Анна слегка откинулась назад, и её взгляд стал немного печальным.

– Иногда. Но это сложно. Я привыкла прятаться за своими рисунками. За тем, что создаю. Они – мой щит. Знаешь, как будто, если кто-то критикует мою работу, это не так больно, как если бы они критиковали меня саму. Так легче. – Она на секунду замолчала, а потом добавила: – Но это и одиночество создаёт. Люди видят только внешнее. А внутри остаётся пустота.

Игорь кивнул, его взгляд стал чуть мягче.

– Я понимаю. У меня так же. Только вместо рисунков у меня – цифры, коды, строки текста. Иногда они становятся твоими друзьями, потому что настоящие друзья… слишком сложны.

Анна улыбнулась, но эта улыбка была грустной.

– Выходит, мы с тобой одинаковые? – спросила она, её голос прозвучал чуть иронично.

Игорь чуть усмехнулся.

– Может быть. Но, знаешь, я думаю, в этом месте мы могли бы попробовать не быть такими. Просто быть собой.

Эти слова повисли в воздухе. Анна посмотрела на него, её взгляд был серьёзным, но в нём мелькнуло что-то новое – то ли надежда, то ли любопытство.

– Быть собой… здесь? – спросила она, её голос звучал с сомнением. – Это ведь всё равно, что кричать в пустоту. Кто нас услышит?

Игорь на мгновение задумался, а потом ответил:

– Может, никто. Но это не важно. Иногда важно просто сказать. Просто быть услышанным, хотя бы одним человеком.

Анна кивнула, и в её глазах мелькнуло тепло, которого не было с самого начала эксперимента, а затем пальцами начала нервно перебирать край полотенца, как будто она искала в этом движении утешение.

– Знаешь, – начала она, не поднимая взгляда, – я всегда боялась быть слишком близкой с людьми. Это странно, да? Тебе хочется, чтобы кто-то понял тебя, был рядом. Но когда кто-то становится слишком близким, это пугает. Становится больно, если что-то идёт не так.

Игорь кивнул, внимательно слушая. Он тоже держал руки на коленях, слегка сжав пальцы, как будто он тоже чувствовал напряжение.

– Это не странно, – сказал он, при этом его голос звучал мягко, почти шёпотом. – Близость – это всегда риск. Чем больше ты открываешься, тем больнее, если тебя не принимают. Или используют это против тебя.

Анна подняла на него взгляд: её глаза были наполнены странной смесью грусти и облегчения.

– Да, – прошептала она. – Иногда кажется, что лучше просто закрыться и никого не подпускать. Тогда хотя бы знаешь, что никто не сможет причинить тебе боль. Но… это ведь тоже не жизнь, правда?

Игорь наклонился вперёд, и его взгляд стал более внимательным, более сосредоточенным на ней.

– Это не жизнь, – согласился он. – Это всего лишь существование. Я много лет жил так. В своей работе, в своих мыслях. Но в какой-то момент я понял, что однажды могу оглянуться назад и увидеть пустоту. Никого, кроме самого себя.

Анна внимательно смотрела на него, как будто пыталась понять, действительно ли он чувствует то, о чём говорит.

– И что ты сделал? – спросила она.

Игорь слегка усмехнулся, но в его улыбке была горечь.

– Попробовал изменить это. Сначала было страшно. Очень страшно. Я пытался говорить с людьми, быть с ними искренним. Иногда это получалось, иногда – нет. Но я понял, что, даже если тебя отвергнут, это не конец света. Ты всё равно остаёшься собой.

Анна задумчиво кивнула. Она провела рукой по волосам, убирая прядь за ухо.

– Ты сильнее, чем я, – сказала она тихо. – Я не уверена, что смогла бы так. Каждый раз, когда я пытаюсь быть искренней, что-то идёт не так. Я начинаю думать, что проблема во мне. Что я недостаточно хороша.

Игорь нахмурился, а его голос стал чуть твёрже.

– Это не так. Проблема никогда не прячется в одном человеке. Иногда просто не совпадают обстоятельства, люди, их желания. Ты не должна винить себя.

Анна посмотрела на него с легкой улыбкой, в которой читалась благодарность.

– Ты слишком добрый, Игорь, – сказала она, но её тон был скорее мягким, чем ироничным. – Не ожидала, что здесь… в этом месте… можно будет поговорить так. Честно.

– А разве здесь есть, что терять? – заметил он. Его голос был ровным, но с ноткой грусти. – Здесь всё равно нет места для лжи. Она становится слишком очевидной. Может, впервые в жизни мы просто можем быть честными.

Анна посмотрела на него, словно обдумывая его слова.

– Может, ты прав, – произнесла она. – Но тогда, наверное, мы должны рассказать друг другу самое важное, если уж честность – это всё, что у нас осталось.

Игорь поднял брови, в его взгляде мелькнул интерес.

– Например? – спросил он.

Анна замялась, и её пальцы снова начали нервно перебирать край полотенца.

– Например, – сказала она, её голос был тихим, но твёрдым, – что больше всего тебя сломало в жизни?

Игорь замолчал, его взгляд стал отстранённым, словно он вернулся мыслями куда-то далеко. Через мгновение он глубоко вздохнул и ответил:

– Предательство. Я… доверился одному человеку. Мы работали вместе, и я считал его другом. Но он использовал меня, чтобы продвинуться вверх. Я потерял всё: проект, репутацию. Тогда мне казалось, что мир рухнул.

Анна слушала внимательно, не перебивая. Когда он замолчал, она тихо спросила:

– Ты смог это пережить?

Игорь посмотрел на неё, его глаза были серьёзными.

– Смог. Это было непросто, но я понял, что иногда нужно отпускать то, что разрушает тебя. Даже если это что-то, за что ты боролся годами.

Анна молчала, обдумывая его слова. Её взгляд снова стал мягче.

– А тебя? – неожиданно спросил он. – Что сломало тебя?

На мгновение она закрыла глаза, словно пытаясь найти ответ где-то глубоко внутри.

– Одиночество, – призналась она наконец. – Я так привыкла быть одной, что это стало моей нормой. Но иногда я смотрю на людей вокруг и понимаю, что хочу быть рядом с кем-то. Хочу, чтобы кто-то понял, что я чувствую. Но потом… я боюсь, что это закончится болью. Поэтому я снова закрываюсь.

Её голос дрогнул, но она продолжила:

– Может, поэтому я так люблю рисовать. Это мой способ сказать что-то, не раскрывая себя.

Игорь кивнул, его взгляд был полон понимания.

– Может, это не так уж плохо, – сказал он. – Но, может, иногда стоит рискнуть. Даже если страшно.

Анна посмотрела на него, и в её глазах появилась искра.

– Ты думаешь, это возможно? Здесь?

Игорь улыбнулся, но эта улыбка была грустной.

– Здесь? Не знаю. Но мы можем попробовать. По крайней мере, друг с другом.

Анна кивнула, её лицо стало чуть мягче. В этот момент между ними возникло нечто – хрупкое, но настоящее, как первый луч света в мрачной комнате.

Глава 4

Анна и Игорь медленно вышли из душа, стараясь не встречаться взглядами друг с другом. Их движения были сдержанными, будто каждое движение давалось с усилием. Вода ещё стекала с их волос и плеч, но они, казалось, не замечали этого. Другие участники, сидящие в комнате, неловко отвели глаза. Атмосфера, густая, как туман, заполняла пространство. Никто не решался нарушить тишину.

Голос раздался вновь, холодный, металлический, лишённый каких-либо интонаций:

– Первое задание выполнено. Переходим ко второму. Расскажите о своём самом плохом поступке в жизни. Помните, что любая ложь будет наказана.

Эти слова, как острый нож, прорезали воздух, оставляя болезненный след в сознании каждого. Вся комната замерла. На мгновение показалось, что люди просто перестали дышать.

Лица участников побледнели, взгляд каждого стал напряжённым. У них в памяти всплывали свои секреты, грязные пятна, которые они так тщательно прятали. Никто не хотел делиться, но никто и не осмеливался протестовать.

Игорь сел на край своей кровати, уставившись на пол. Его очки запотели, поэтому он снял их и стал медленно протирать подолом рубашки, стараясь сосредоточиться на этом простом действии, чтобы не думать о том, что его ждёт.

Вадим кашлянул, привлекая к себе внимание. Его высокий, слегка саркастичный голос прозвучал неожиданно громко:

– Ну что ж, раз уж у нас тут круг откровений, давайте будем последовательны. Думаю, имеет смысл идти по очереди. Так будет быстрее.

Его взгляд пробежал по остальным. В этом взгляде читалась явная насмешка – словно он заранее знал, что никто не сможет рассказать ничего, что затмит его собственные грехи. Ему нравилось играть с ними, нравилось чувствовать своё превосходство.

Ольга фыркнула. Её строгие черты лица напряглись, голос прозвучал холодно, как ледяной ветер:

– Это бред. Кто вообще придумал эту чушь? Вы не обязаны подчиняться какому-то голосу. Разве это не очевидно?

Однако её уверенность угасла под тяжестью молчания. Никто её не поддержал. Собственные слова повисли в воздухе, словно замёрзли, не успев дойти до слушателей.

Она сама понимала, что возражать бесполезно. После происшествия с ультразвуком в голове Ольги крепко засела мысль о том, что сопротивление ведёт к боли, к унижению. Она сжала губы: её взгляд стал острым и колючим.

Анна украдкой посмотрела на неё, затем вновь опустила глаза. У неё дрожали руки, и она сцепила пальцы в замок, стараясь их успокоить. Она понимала, что за молчанием последуют последствия, но страх говорить был сильнее.

Артём, сидевший на полу, потянулся к бутылке воды, но замер, так и не дотронувшись до неё. Его взгляд стал серьёзным, словно он взвешивал что-то внутри себя. Обычно жизнерадостный и бесшабашный, сейчас он выглядел как загнанное в угол животное. Он коротко вздохнул, бросив реплику в воздух:

– Окей, кто первый? Или будем тянуть жребий?

Вопрос завис в тишине, словно тяжёлый груз. Катя, сидевшая в углу, нервно дёрнула плечами и шепотом пробормотала:

– Может… может, это всего лишь проверка? Как они смогут понять, что мы соврали?

Её голос дрожал, как тонкая струна, готовая вот-вот лопнуть. Она посмотрела на Игоря, словно надеясь, что он подтвердит её догадку. Но тот лишь покачал головой, не поднимая взгляда:

– Не думаю, что у них нет для этого инструментов, – сказал он тихо. – Если они контролируют наши действия, то и ложь они, скорее всего, тоже смогут распознать. Лучше не рисковать.

Катя опустила голову, словно получила выговор. Слёзы подступили к её глазам, но она сжала кулаки, стараясь удержать их. Артём тяжело вздохнул, запуская руку в растрёпанные волосы. Он смотрел на каждого по очереди, будто пытался найти поддержку, но наталкивался лишь на ту же самую растерянность и страх.

– Ну что, начнём? – с вызовом произнёс Вадим, вставая. – Или будем сидеть здесь до следующего предупреждения? Я могу начать, если вы так боитесь.

Его голос звучал уверенно, но в глубине чувствовалась едва заметная нотка раздражения. Он привык контролировать ситуации, а здесь, в этой проклятой комнате, контроль казался иллюзией.

Ольга смерила его взглядом, но промолчала. Её гордость мешала признать, что Вадим был прав. Она села на кровать, скрестив ноги, словно преграждая путь собственным эмоциям.

Анна вздрогнула, когда голос раздался снова, на этот раз тише, но не менее властно:

– Время пошло. У вас ровно час. Каждое упоминание засчитывается, если оно истинно.

Все посмотрели друг на друга, словно ждали, кто первым решится заговорить. Тишина давила, превращая комнату в замкнутый пузырь, в котором невозможно было дышать. Казалось, ещё немного – и этот пузырь лопнет, выбросив наружу всё, что копилось внутри.

Артём громко сглотнул и выдавил из себя натужную улыбку:

– Ну что, я первый? Или кто-то хочет облегчить душу раньше меня?

В ответ раздалось неловкое молчание. Игорь наконец надел очки и посмотрел на него, слегка пожав плечами. Анна подняла глаза, но затем глубоко вздохнула и тихо, но твёрдо сказала:

– Я буду первой.

Вадим ухмыльнулся, скрестив руки на груди:

– Прямо как пионерка, всегда первая во всём.

Игорь резко повернулся к нему, и в его голосе прозвучала злоба, сдержанная, но ощутимая, как холодный металл:

– Заткнись.

Тишина вновь повисла в воздухе, но на этот раз она казалась ещё более угнетающей.

Анна глубоко вдохнула, будто собираясь погрузиться в ледяную воду. Её лицо напряглось, а в глазах отразилась борьба. Она прекрасно понимала, что молчание будет наказано, и тишина в комнате словно подталкивала её вперёд. Руки, дрожащие от волнения, она сцепила вместе, с силой сжимая пальцы до побелевших костяшек.

– Это случилось, когда мне было шестнадцать, – начала она сдавленным голосом, глядя куда-то мимо участников. Глаза её блуждали по стенам комнаты, как будто там могла скрываться поддержка. – У меня был лучший друг. Саша. Мы знали друг друга с детства. Он был… – она сглотнула, задержав дыхание, – он был мне как брат. Мы были близки настолько, что иногда казалось: мы понимаем друг друга без слов.

Её голос дрожал, но она не позволяла себе замолчать. Каждый её вздох бритвенно острым лезвие разрезал тишину в комнате. Вадим, сидевший напротив, поднял брови, наблюдая за ней с лёгкой насмешкой, но не вмешивался. Остальные выглядели так, будто их сковало ледяное оцепенение.

– Всё изменилось, – продолжала Анна, – в один день. Я случайно услышала его разговор. Он говорил кому-то, что собирается признаться в любви девочке из параллельного класса. Её звали Лиза. Она была красивой, умной, популярной. Настоящая звезда школы. – Голос Анны стал тише, она опустила голову, избегая взглядов. – Я… я не знаю, почему это задело меня так сильно. Может, это была ревность. Может, страх потерять его. Но я не смогла просто принять это.

Она замолчала, будто собираясь с силами для следующего признания. Остальные участники молчали, но напряжение в комнате было почти осязаемым. Катя, сидевшая ближе всех к Анне, нервно потёрла руки, как будто ей самой стало холодно.

– В то время слухи в нашей школе распространялись со скоростью света, – продолжила Анна, и её голос стал чуть громче, но от этого не менее дрожащим. – Я решила воспользоваться этим. Я… – она снова сглотнула, её пальцы начали судорожно теребить край футболки, – я придумала ложь. Сказала всем, что Саша украл деньги из кабинета директора. А чтобы всё выглядело правдоподобно, я подбросила ему в рюкзак ключи от этого кабинета. Старые, ненужные ключи, но кто-то решил, что это существенное доказательство.

Она подняла глаза, и в них было столько боли, что даже Вадим перестал улыбаться. Атмосфера в комнате стала ещё более тягостной. Анна продолжала говорить, будто её слова сами вырывались наружу, несмотря на её страх.

– На следующий день об этом знала вся школа. – Она тихо рассмеялась, но смех был коротким, горьким, как будто она только что попробовала что-то отвратительное. – Я помню, как он стоял посреди школьного двора. Ему было стыдно. Он пытался объясниться, пытался сказать, что это неправда, но… – её голос оборвался, и слёзы начали струиться по щекам. – Никто его не слушал. Даже Лиза смеялась вместе с остальными. И я смотрела на это. Я смотрела и думала, что добилась своего. Но внутри я чувствовала себя… монстром.

Руки у неё дрожали, голос становился всё тише, но каждое слово проникало глубоко в сознание окружающих. Анна закрыла глаза, будто пытаясь убежать от своих воспоминаний, но они настигали её снова и снова.

– После этого Саша перестал со мной разговаривать, – прошептала она. – Просто исчез. Родители перевели его в другую школу, и я больше его никогда не видела. Я хотела извиниться, но не смогла. А потом было поздно. Я каждый день проклинаю себя за это. Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я вижу ту девочку, которая предала своего лучшего друга. И от этого мне… – она закрыла рот рукой, не в силах продолжать.

Тишина заполнила комнату. Слёзы капали на её колени, и плечи едва заметно подрагивали. Никто не знал, что сказать. Даже Вадим, обычно готовый вставить язвительное замечание, молчал. Катя, казалось, собиралась обнять Анну, но не решалась. Игорь тяжело вздохнул, но не проронил ни слова.

– Ты… – начал наконец Артём, но тут же замолчал, не находя нужных слов. Его лицо, обычно жизнерадостное, теперь выражало искреннюю печаль. Он отвёл взгляд, оставив свою попытку утешить её недосказанной.

– Мы все совершаем ошибки, – тихо сказал Игорь, глядя на Анну. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась боль. – Особенно в юности. Это не делает тебя плохим человеком. Но человеком – делает.

Анна не ответила. Её дыхание стало чуть ровнее, но она всё ещё избегала смотреть на кого-либо. Остальные участники сидели молча, каждый в своих мыслях. Слова Игоря повисли в воздухе, оставляя за собой едва уловимую надежду, но никто не мог решить, как к ней отнестись.

Теперь в комнате царила тишина, но она больше напоминала тяжёлый груз, который сковывал их всех. Никто не знал, что произойдёт дальше, но всем было ясно одно: за этим рассказом должны последовать другие, и каждому придётся раскрыть свою собственную тёмную сторону.

Катя сидела, прижав колени к груди, пока её руки нервно сжимали рукава свитера. Глаза на бледном от страха лице метались от одного участника к другому, будто она искала спасительный взгляд, который смог бы удержать её на поверхности, когда воспоминания уже тянули на дно.

– Я… – её голос прозвучал настолько тихо, что пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слово. Катя выдохнула, затем снова набрала в лёгкие воздух, как человек, готовящийся нырнуть. – Я следующая.

Её заявление прозвучало неожиданно для всех. Даже Анна, едва оправившись от собственного признания, подняла на неё удивлённый взгляд. Вадим слегка усмехнулся, но не сказал ни слова. Остальные настороженно замерли, будто предчувствовали нечто тяжёлое.

Катя несколько раз открывала и закрывала рот, словно пыталась подобрать слова. Её дыхание было прерывистым, пальцы нервно теребили край свитера, пока она наконец не начала говорить:

– У меня есть младший брат, Даня, – она сказала это с такой осторожностью, будто каждое слово резало её изнутри. – Он всегда был… слабым. Болел с самого детства. Мама с папой постоянно переживали за него. Я помню, как его возили по больницам, как врачи разводили руками, а родители… родители только крепче сжимали друг другу руки.

Её голос дрогнул, и она на мгновение замолчала, прикрывая лицо руками. Но затем она убрала их, обнажая бледное лицо, по которому начали катиться слёзы.

– Когда мне было семнадцать, ему вдруг стало хуже. Очень плохо. Ему срочно нужна была операция, но она стоила огромных денег. Мама и папа копили всё, что могли, брали подработки, продавали всё ценное. Они даже отложили деньги, которые были на отпуск… на что угодно. Всё ради Дани.

Катя снова замолчала, но на этот раз молчание длилось дольше. Губы её дрожали, взгляд был устремлён в пол. Остальные участники молчали, не желая её торопить. Но эта пауза становилась невыносимой. Артём, сидевший ближе всех, слегка подался вперёд, словно хотел спросить, но передумал.

– А я… – Катя сглотнула, затем посмотрела на Вадима, будто он мог её осудить. – Я была влюблена. Очень. И мои друзья тогда… они предложили поехать на неделю в Геленджик. Это был шанс… шанс быть ближе к НЕМУ. – Она горько рассмеялась, хотя в её смехе не было ни капли веселья. – Я знала, что родители прячут деньги дома, в шкафу, под постельным бельём. Видела, как мама прятала их, когда думала, что я не смотрю. И я…

Она снова прикрыла лицо руками, но слова, будто вырвавшись из тисков, потекли сами по себе.

– Я забрала их. Все. Деньги, которые они собирали на операцию Дани. Я даже не думала о том, что делаю. Я просто… просто хотела поехать. Хотела быть там, с друзьями, с ним.

Анна охнула, тогда как её лицо стало ещё более бледным, почти белым. Даже Вадим напрягся, скрестив руки на груди, и его привычная ухмылка исчезла. Остальные смотрели на Катю, не в силах отвести взгляд, будто её признание обнажило нечто настолько ужасное, что это захватило их внимание.

– Я думала, что родители что-нибудь придумают. Что они как-то выкрутятся. – Катя покачала головой, а затем её передёрнуло. – Но они не смогли. Операция была отложена. Даня… он провёл целый месяц в больнице, мучаясь. Они нашли деньги, но… они взяли кредит. Огромный. Мы до сих пор не можем его выплатить.

Слёзы текли у неё по щекам, и она уже не пыталась их сдерживать. Её голос становился всё тише, но от этого каждое слово звучало острее.

– Мама так и не узнала, что это я. Она думала, что деньги украли. Она винила себя за то, что плохо спрятала их. А я… – Катя закрыла глаза, её губы дрожали. – Я просто смотрела на это и молчала. Я никогда не призналась. Даже когда видела, как она плачет ночами.

Последние слова оборвались, оставив после себя гнетущую тишину. Катя обхватила себя руками, как будто пыталась защититься от невидимого холода, который её окружил. Тело девушки сотрясалось от едва сдерживаемых рыданий.

– А поездка? – вдруг спросил Вадим. Его голос прозвучал низким и резким, отразившись от стен. – Оно того стоило?

Катя подняла голову, и её полные слёз глаза встретились с его. Там была боль, злость и нечто ещё – возможно, даже отчаяние.

– Нет, – прошептала она. – Я всё испортила. Все отношения. Всё, что у меня было. И больше я никогда ничего не смогла вернуть.

Её ответ повис в воздухе. Вадим отвернулся, будто ему стало не по себе. Остальные молчали, не зная, что сказать. Даже Артём, который обычно всегда находил слова для поддержки, сидел с опущенной головой, нервно заламывая пальцы до хруста.

Катя прикрыла лицо руками, и её тихие рыдания эхом отдавались в гробовой тишине комнаты. Никто не решался заговорить, будто каждый понимал, что следующие слова будут столь же болезненными, как и её признание.

Артём шумно выдохнул, провёл рукой по волосам и взглянул на остальных, будто собирался прыгнуть с обрыва. Его лицо, обычно озарённое легкомысленной улыбкой, сейчас казалось чужим – мрачным и усталым.

Никто не торопил его, но в молчаливых взглядах было предвкушение чего-то тяжёлого. Даже Вадим, обычно не скрывающий своего скепсиса, молчал, внимательно наблюдая за происходящим.

– Ладно, – сказал Артём хриплым голосом, будто через силу. – Пожалуй, моя очередь.

Он усмехнулся, всё также преодолевая себя самого, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Его глаза скользнули по лицам остальных, задержавшись на Анне, затем на Кате. Обе сидели напряжённо, словно ожидали удара от него.

– У меня был друг, звали Ильей, – начал он, отвернувшись и стыдливо уставившись в пол. – Мы знали друг друга с детства. Он был… он был правильным, понимаете? Всегда следовал правилам. Никогда не опаздывал, никогда не нарушал обещаний. В общем, идеал. А я… – он коротко усмехнулся, – я был его полной противоположностью.

Его пальцы нервно барабанили по колену, как будто он пытался найти в этом движении успокоение, ритм, чтобы говорить дальше.

– Он всегда меня вытаскивал, – продолжил Артём. – Когда я лажал, когда попадал в неприятности. Он был рядом. Пока в какой-то момент… он не устал.

Голос Артёма стал жёстче, когда он произнёс эти слова. Его лицо напряглось, а взгляд потемнел.

– Я тогда был по уши в долгах, – признался он. – Большие деньги был должен, а эти люди, ну… не собирались ждать. И я пошёл к Илье. Ну а к кому ещё? Думал, он поможет. Но он… он сказал «нет». Представляете? Мой лучший друг. Он сказал, что я должен сам разобраться. Что это мои проблемы.

Анна тихо вдохнула, её губы слегка сжались. Катя отвела взгляд, будто не могла смотреть на Артёма в этот момент. Даже Вадим, скрестив руки, слегка приподнял бровь, наблюдая за ним с почти неподвижным лицом.

– Я почувствовал себя преданным, – продолжил Артём. Его голос дрогнул, но он продолжал говорить, будто слова сами вырывались из него. – Это была злость, обида, ярость. Всё смешалось. И в ту ночь… в ту ночь я напился. До такой степени, что с трудом понимал, что делаю. Но я всё равно помню, как увидел его. Он уходил с вечеринки, сел в машину, один. А у меня в голове была только одна мысль: «Ах ты, гад, отказал мне? Ну, держись».

Он замолчал, потёр виски, словно хотел стереть из головы эти воспоминания.

– Я сел в свою машину, – продолжил он. – Поехал за ним. На трассе я догнал его. Дорога была узкая: с одной стороны лес, с другой – обрыв. Я подрезал его. Заставил свернуть. Его машина врезалась в дерево.

Артём опустил голову, содрогаясь то ли от рыданий, то ли его попросту трясло. Остальные молчали, но напряжение в комнате становилось почти осязаемым. Анна сжала руки, её лицо стало жёстче. Катя замерла, и даже Вадим потерял своё обычное хладнокровие: его взгляд стал серьёзным, проницательным.

– Он выжил, – сказал Артём тихо. – Подушки безопасности сработали. Ему повезло. Но я вызвал полицию и… просто ушёл. Я оставил машину за углом, чтобы они подумали, что это он сам потерял управление. Я знал, что они решат, что он заснул за рулём.

Он вытер лицо рукой, затем поднял глаза, полные горечи.

– Его судили. Дали условный срок. Он потерял работу. Его семья от него отвернулась. А я… я остался чистым. Никто ничего не узнал. Никто не догадался.

Тишина в комнате стала почти невыносимой. Анна выглядела так, будто ей было больно слышать эти слова. Катя зажала рот рукой, её глаза были полны слёз. Даже Игорь, казалось, не знал, что сказать. Но Артём ещё не закончил.

– Я ушёл из его жизни, – продолжил он. – Просто перестал с ним общаться. Я не смог бы смотреть ему в глаза после всего, что сделал. А знаете, что самое ужасное? Я даже не знаю, как он сейчас. Может, он справился, а может, нет. Но я… я до сих пор каждый раз, садясь за руль, вижу ту трассу. Вижу, как я подрезаю его. И понимаю, что назад пути уже нет.

Его голос сорвался. Артём поднял голову, оглядел всех, словно искал хотя бы тень понимания в их глазах. Но никто не посмотрел на него. После этих слов он стал для всех совершенно другим человеком.

Тишина заполнила комнату, густая, как туман. И казалось, что теперь в этой тишине каждого преследовали свои призраки.

Игорь сидел на краю кровати, ссутулившись ещё больше. Его руки с плотно сцепленными пальцами лежали на коленях, будто он пытался сдержать внутреннюю бурю.

Его обычно сдержанное лицо сейчас напоминало каменную маску, но в глазах мелькала тень, которая выдавала его настоящие чувства. Когда тишина в комнате затянулась, он наконец заговорил.

– Моя очередь, – сказал он низким голосом, но едва слышным, пусть в этой тишине каждое слово и отзывалось эхом. Он не поднял головы: сейчас ему удобнее было изучать рисунок от подошв ботинок на полу. – Знаете, есть поступки, которые ты не можешь исправить. Даже если захочешь.

Анна слегка повернула голову в его сторону, ожидая новой душещипательной истории. Катя, уже заплаканная, сидела неподвижно, глядя на Игоря, как на человека, которого она никогда раньше не видела. Артём слабо качнул головой, будто предчувствуя, что сейчас произойдёт.

– Я был женат, – начал Игорь, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась напряжённость. – Её звали Лена. Она была… умной, красивой, талантливой. Мы познакомились на работе. Тогда я только начинал, а она уже успела добиться всего, о чём я только мечтал. Меня это восхищало. По крайней мере, вначале.

Он поднял голову и посмотрел на стену напротив, но его взгляд был пустым, будто он смотрел сквозь неё, в своё прошлое.

– Мы прожили вместе пять лет. Поначалу всё было хорошо. Мы были партнёрами, поддерживали друг друга. Но потом… потом её успех начал меня раздражать. – Он коротко усмехнулся, но эта усмешка была полна горечи. – Я всегда считал себя умным. Думал, что могу добиться большего, чем кто-либо вокруг. А она… она словно задвигала меня, ставила меня в тени… собственного успеха.

Катя прижала руку к губам, широко раскрыв глаза. Анна нахмурилась, но не перебила, внимательно слушая каждое его слово. Вадим, который обычно скрывал свои эмоции, выглядел напряжённым, будто в этой истории он видел что-то знакомое.

– Лена была в центре крупного проекта, – продолжил Игорь. Его голос стал чуть тише, но каждое слово было наполнено внутренней болью. – Это был её шанс. Что-то, что должно было поднять её ещё выше. Она работала днями и ночами, горела этим делом. А я… я наблюдал за ней и не мог справиться с тем, как она отдалялась от меня. Я злился. На неё, на себя, на работу, что отнимала её у меня. На весь мир.

Он замолчал, его руки слегка дрогнули, но он быстро взял себя в руки.

– Я знал её слабости. Знал, как она хранит данные, как работает. Однажды вечером, когда она ушла на встречу с клиентами, я… я сел за её компьютер. Я открыл её проект и… – он сглотнул, и голос его дрогнул. – Я удалил всё. Все её файлы. Все данные. Я знал, что они не восстановятся.

Анна вскрикнула, не сдержавшись, но быстро прикрыла рот рукой.

– Когда она вернулась домой, – продолжил Игорь, игнорируя их реакции, – я притворился, что ничего не произошло. Она сразу заметила, что что-то не так. В её глазах… в её глазах был ужас, когда она поняла, что всё исчезло. Она плакала, звонила коллегам, пыталась выяснить, что могло произойти. А я просто сидел рядом, утешал её и говорил, что всё будет хорошо. Что это всего лишь ошибка.

Его голос стал резче, в нём появилась горечь.

– Это был конец её карьеры. Клиенты разорвали контракт. Компания понесла убытки, и её уволили. Она была уничтожена. А я… я продолжал делать вид, что всё в порядке. Что это просто несчастный случай.

Игорь замолчал, его лицо оставалось бесстрастным, но его голос выдал всю боль, которую он скрывал.

– Через несколько месяцев она ушла от меня. Сказала, что больше не может. Я пытался её остановить, но… в глубине души я знал, что именно я во всём виноват. Я никогда ей не сказал. Никогда не признался. Просто наблюдал, как она исчезает из моей жизни.

Он поднял голову, его взгляд был твёрдым, но в глазах стояла тень сожаления.

– Я не знаю, как она теперь живёт. Иногда я думаю, что она, может, начала новую жизнь, добилась всего заново. А иногда… иногда мне кажется, что я сломал её навсегда.

Игорь замолчал, оставив после своей истории лишь гулкую тишину. Катя плакала молча, Анна сидела неподвижно. Только Артём выглядел так, будто готов был что-то сказать, но и он сдержался. Вадим нахмурился, сжав губы в тонкую, едва заметную линию.

Игорь снова опустил голову, не в силах больше глядеть на остальных. Его дрожащие руки так и лежали на коленях, но он больше не пытался скрыть эту дрожь. Тишина вокруг была настолько плотной, что казалось, будто каждый из участников чувствует её вес.

Ольга, до этого момента молчавшая с холодным выражением лица, вдруг выпрямилась и внимательно посмотрела на остальных. Её взгляд скользнул по каждому из них, будто она оценивала, готовы ли они услышать её правду.

Никто не рискнул прервать её взгляд. Даже Вадим, привыкший к сарказму, встретился с ней глазами и промолчал.

– Хорошо, – произнесла она ровным голосом, скрестив руки на груди. – Думаю, теперь моя очередь.

Её тон был слишком привычно спокойным, почти ледяным, но в опущенных уголках губ тенью мелькнула горечь. Ольга откинулась на спинку стула, сложила ноги и, чуть наклонив голову, заговорила, словно рассказывая о чужой жизни.

– У меня была лучшая подруга. Аня. Мы с ней учились вместе в университете, вместе начинали работать. Она была… – Ольга на мгновение замолчала, её пальцы слегка дёрнулись, словно она раздумывала, какой фигурой преподнести Аню остальным. – Она была умной. Харизматичной. Люди её любили. Её любило начальство. И это… раздражало.

Она сделала паузу, чтобы глубоко вздохнуть, но её взгляд не дрогнул, а голос остался ровным, будто она говорила о погоде.

– Аня была идеальной кандидаткой на повышение. Её рекомендовали, её хвалили, и… её выбрали. Её, а не меня. – Ольга усмехнулась, но её глаза оставались холодными. – Я поздравила её. Мы сели за стол, выпили шампанского, обсудили её планы на новую должность. Я улыбалась и говорила, как горжусь ею. И в тот момент я решила, что это не её место. Это МОЁ место.

Её голос стал тише, но от этого каждое слово звучало острее, и громче, чем если бы она кричала.

Женской солидарности не было: Анна нахмурилась, а Катя отвернулась, будто не могла смотреть на Ольгу. Даже Игорь, сидевший в углу, слегка напрягся.

– Я знала, где она хранит свои документы, – продолжила Ольга чуть тише. – Мы доверяли друг другу. Она считала меня своей подругой. Настоящей. И именно это доверие я использовала против неё.

Она посмотрела на Вадима, словно бросая ему вызов, но тот только чуть приподнял бровь, тогда как его лицо оставалось бесстрастным. Артём отвернулся от неё, но зажать уши он никак не мог.

– Я подделала документы. Взяла её рабочие отчёты, добавила ошибки, которых там никогда не было. Оставила пару «случайных» файлов на её рабочем столе с грубыми нарушениями конфиденциальности. И, конечно, анонимное письмо руководству, – она усмехнулась, но в этой усмешке читалась глубокая горечь. – Всё выглядело идеально. Аня даже не подозревала, что происходит. Пока её не вызвали к начальству.

Пальцы сложенных на груди рук слегка сжались, ногти впились в кожу, но она продолжала говорить с той же ледяной уверенностью.

– Её уволили. Разумеется, она плакала. Она говорила, что этого не может быть, что она никогда бы не допустила таких ошибок. Но доказательства были… убедительными. Слишком убедительными. А я.... – она сделала паузу, и её глаза на мгновение потускнели, – я сидела рядом и утешала её. Обнимала её и говорила, что всё наладится. А потом заняла её место.

Ольга посмотрела на остальных, словно проверяя, как далеко она зашла. Анна смотрела на неё с отвращением. Игорь сверлил взглядом пол. Его лицо оставалось каменным, но в глазах читалась напряжённая задумчивость: их истории оказались невероятно похожими. Артём выглядел так, будто хотел что-то сказать, но передумал.

– Знаете, – продолжила Ольга, её голос стал чуть тише, – сначала я думала, что я выиграла. Я получила ту работу, которую хотела. Всё пошло так, как я планировала. Но каждый раз, когда я смотрела на её рабочий стол, который теперь стал моим, я видела её. Видела, как она улыбалась, как рассказывала о своих мечтах, – она слегка прикусила губу, но быстро взяла себя в руки. – И теперь… теперь я не знаю, что с ней. Может, она нашла новую работу. А может, она так и не смогла оправиться.

Её взгляд снова обвёл комнату, холодный и изучающий.

– И да, я не жалею о своём выборе, – сказала она с вызовом, хотя её голос чуть дрогнул. – Но иногда я думаю… стоило ли оно того?

Её слова оставили за собой удушающую тишину. Никто не знал, что сказать. Даже Вадим, казавшийся готовым к любой ситуации, сидел молча, его взгляд стал тяжёлым. Игорь выглядел так, будто пытался заглушить свои собственные воспоминания. Артём снова провёл рукой по волосам, но, как и остальные, промолчал.

Ольга склонила голову, но её лицо оставалось бесстрастным. Только глаза выдавали скрытую боль, которую она так старательно не хотела никому показывать.

Вадим, до этого сидевший в своём привычном расслабленном положении, вдруг выпрямился. Его серо-зелёные и холодные, словно у хищника, глаза обвели комнату. Он выдержал паузу, будто намеренно давал всем ощутить напряжение, а затем усмехнулся. Усмешка была кривой, почти издевательской.

– Ну что, – сказал он, его голос звучал спокойно, даже лениво. – Пожалуй, пришло время развлечь вас моей историей. Хотя предупреждаю сразу, сопереживания она не вызовет.

Анна напряглась, её лицо стало жёстким, почти суровым. Катя, которая всё ещё тихо всхлипывала, подняла глаза, полные недоверия и растерянности, и даже почти успокоилась. Игорь и Артём недоуменно смотрели на третьего мужчину, но тот, казалось, наслаждался их вниманием.

– У меня есть младшая сестра, – начал он, опираясь локтями на колени и переплетя пальцы. – Вернее, была. Хотя формально она, конечно, жива, но… мы больше не общаемся. Её зовут Света. Милая девочка. Добрая, доверчивая, ну вы понимаете, классическая «маленькая сестрёнка».

Он сделал паузу, чуть наклонил голову и продолжил, его голос стал ниже, но приобрёл насмешливые нотки.

– У нас был семейный бизнес. После смерти родителей мы унаследовали его поровну. Половина ей, половина мне. На первый взгляд, всё справедливо. Но вот беда… Света никогда не умела разбираться в делах. Она была слишком мягкой, слишком… наивной. И, честно говоря, я никогда не считал, что она достойна этой доли.

Анна резко повернула голову к Вадиму, и её глаза засверкали от возмущения. Но если Катя прижала руки к груди, будто хотела защитить себя от услышанного, то Игорь выглядел мрачно: его губы были плотно сжаты, но он молчал. Сам Вадим оставался совершенно спокойным.

– Она была слишком занята своими «мечтами», – продолжил он, кривя губы. – Знаете, хотела открыть приют для животных, заниматься благотворительностью. В общем, типичный пример человека, который не понимает, что такое реальные деньги и как они работают.

Его усмешка стала шире, и он чуть подался вперёд, будто хотел, чтобы его слова лучше дошли до слушателей.

– Я понял, что так дело не пойдёт. Если оставить её с долей, она рано или поздно всё растратит или, что ещё хуже, отдаст каким-нибудь бездомным. А бизнес – это серьёзно. Это моё дело, моё наследие, – он внимательно посмотрел на Анну, которая тяжело дышала от возмущения, и добавил: – Вы же понимаете, что иногда приходится принимать жёсткие решения, да?

– Нет, не понимаю, – резко ответила Анна, её голос звенел от сдерживаемой ярости. – Как можно так поступить со своей семьёй?

Вадим проигнорировал её слова, будто она и не говорила. Он продолжал с тем же равнодушным выражением лица.

– Я убедил её подписать документы. Она думала, что это просто формальности. Вы понимаете, люди доверяют тем, кого считают близкими. Я ей что-то объяснил, кое-где соврал, кое-где приукрасил. И в итоге она подписала бумаги, которые лишили её доли. Всё стало моим.

Катя зажала рот рукой, её глаза наполнились слезами. Артём выглядел так, будто готов был встать и уйти из комнаты, но сдержался. Игорь тяжело вздохнул, отвёл взгляд, а его лицо стало ещё более мрачным. Анна, напротив, продолжала сверлить Вадима взглядом, её губы презрительно сжались в.

– А она? – спросила Анна. Её голос был тихим, но в нём звучала холодная неудержимая ярость. – Что она сделала, когда узнала?

Когда Вадим наконец встретился с ней взглядом, в его глазах блеснуло что-то похожее на насмешку.

– О, она плакала, конечно. Устроила сцену. Обвиняла меня во всех смертных грехах. Но вы же понимаете… слёзы ничего не решают. Я дал ей немного денег, чтобы она могла начать свою «новую жизнь». Но больше я её не видел.

Он откинулся назад, сложив руки за головой, и добавил, словно между делом:

– И, знаете, я ни о чём не жалею. Бизнес процветает, я добился всего, чего хотел. А она? Её, вероятно, уже никто и не вспомнит. Если бы мне пришлось сделать это снова, я бы сделал. Без раздумий.

Его слова оставили за собой гробовую тишину. Анна вскочила со своего места, но не сказала ни слова, а её лицо выражало смесь отвращения и гнева. Она будто хотела ударить Вадима, но сдержалась.

Катя отвернулась, сжавшись в комок от невыносимого ужаса и боли, Артём сжал кулаки. Его дыхание стало угрожающе тяжёлым, но и он остановился, не глядя на Вадима. Игорь медленно поднял голову: его глаза блестели от гнева, но рта он так и не раскрыл.

Вадим оглядел всех взглядом спокойным, даже скучающим. Он явно наслаждался вызванной реакцией, как артист, получивший аплодисменты за свой самый циничный монолог. Но в уголках его губ всё же дрожала тень горечи, которую он не мог скрыть до конца.

Когда Вадим закончил свою речь, тишина накрыла комнату, словно тяжёлое одеяло. Никто не осмеливался заговорить, но каждый пытался осмыслить услышанное, чтобы оценить своё отношение к этому человеку.

Но если Анна стояла, сжав кулаки, тогда как её лицо выражало одновременно гнев и отвращение, Игорь, обычно спокойный и сдержанный, выглядел так, будто внутри него кипел настоящий шторм.

Высказаться им помешал голос. Он раздался вновь, холодный, лишённый эмоций, как и раньше. Но в этот раз он прозвучал громче, будто специально, чтобы отвлечь их от нахлынувших чувств.

– Вы успешно выполнили задание. Ваша способность к признаниям принята во внимание.

Эти слова лишь сильнее углубили трещину в их и без того хрупком состоянии. Но никто не отреагировал, ни единым движением, ни звуком. Голос больше ничего не добавил, оставив их наедине с собой, с их правдой, которая теперь разрывала каждого изнутри.

Анна, словно не выдерживая, сделала шаг назад, затем ещё один. Её дыхание было неровным, взгляд беспокойно метался по комнате, а сердце выпрыгивало из груди. Она выглядела так, будто готова была вот-вот закричать, но сдерживала себя.

Катя сползла на пол, обхватив себя руками. Её тихие всхлипы стали громче. Она закрыла лицо ладонями, не в силах выдержать накалившуюся атмосферу. Артём посмотрел на неё, открыл рот, словно собирался что-то сказать, но, передумав, отвернулся. Его взгляд остановился на пустом углу комнаты, будто он искал там спасение от того, что только что произошло.

Вадим, напротив, выглядел так, словно был доволен собой. Его лицо оставалось спокойным, даже слегка самодовольным. Своё обещание он сдержал. Выступил, собрав шквал молчаливых эмоций. Он обвёл остальных взглядом, затем встал и направился к своей кровати, ни слова не сказав больше.

Игорь тихо поднялся со своего места. Он выглядел усталым, но его глаза были полнились напряжённой задумчивостью. На секунду он посмотрел на Вадима: его взгляд был тяжёлым, наполненным неприкрытой неприязнью, но он быстро отвёл глаза. Затем повернулся к Анне, которая всё ещё стояла, сжав кулаки.

– Ань, – тихо, но достаточно твёрдо сказал он. – Тебе нужно успокоиться. Всё уже закончилось.

Она не ответила, даже не посмотрела на него. Игорь сделал шаг ближе: его руки чуть поднялись, словно он хотел коснуться её плеча, но замер, так и не решившись на это.

– Я знаю, что всё это ужасно, – продолжил он мягче, – но ты не одна. Мы все здесь, и мы все прошли через это. Это… это просто часть… игры. Но это не ты. Ты сильная.

Анна резко обернулась, а её глаза сверкали гневом и болью.

– Игорь, просто не надо, – сказала она сухо, её голос был почти шёпотом, но в нём звучала вся тяжесть её состояния. – Не говори, что понимаешь. Ты ничего не понимаешь.

Она сделала шаг назад, затем ещё один, увеличивая расстояние между ними. Лицо у неё оставалось жёстким, но в глазах была печаль, глубокая, как бездна. Она отвернулась, не дожидаясь ответа, и ушла в угол комнаты, где села на край кровати, обхватив колени руками. Её взгляд был устремлён куда-то в стену, словно она пыталась найти ответы, которых не существовало.

Игорь остался стоять на месте. Его руки медленно опустились, плечи слегка поникли. Он не сделал ни попытки пойти за ней, а просто молча смотрел, как она уходит. Уставшее лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось подавленное чувство вины.

В комнате вновь воцарилась тишина, но она больше напоминала чёрную дыру, которая засасывала всех присутствующих в свои глубины. Никто не хотел говорить. Каждый боролся со своими мыслями, со своей болью. Со новой реальностью. Каждый оказался подлецом. Воздух был насыщен напряжением, которое некуда было выпустить.

Так они и остались – молчаливыми фигурами в комнате, где каждый был заперт не только физически, но и в своей собственной вине.

Глава 5

На следующий день после завтрака участники разбрелись по комнате, каждый оставаясь в одиночестве со своими мыслями. Пространство, несмотря на небольшие размеры, словно расширялось вокруг них, подчеркивая изоляцию. Анна села на край кровати, опустив голову. Её пальцы машинально теребили край рукава, будто она пыталась сосредоточиться на этом движении, чтобы отогнать тревожные мысли.

Катя, несмотря на очевидную напряжённость в группе, решилась снова заговорить. Она медленно подошла к Анне, остановилась рядом, глядя на неё с робкой улыбкой.

– Может, как-нибудь развлечемся? Поиграем попозже в какую-нибудь игру? – предложила она, и, хотя её голос дрожал, в нём звучала искренняя надежда. – Это ведь поможет отвлечься, правда?

Анна никак не отреагировала. Её взгляд оставался устремлённым в пол, а лицо казалось отрешённым. Катя не выдержала молчания и отступила назад. Она подошла к стене, прислонилась к ней спиной и скрестила руки на груди. Её взгляд метался по комнате, но никто из участников не ответил ей.

Игорь, казалось, полностью погрузился в работу. Он сел за стол, на котором лежал ноутбук, найденный ранее. Ловкие пальцы программиста быстро стучали по клавишам, а глаза напряжённо следили за экраном. Время от времени он морщился, проверяя одну строку за другой. Наконец, он остановился, откинулся на спинку стула и потер лицо руками.

– Всё бесполезно, – произнёс он негромко, но его голос отчётливо прозвучал в гнетущей тишине комнаты. – Они всё продумали. У нас нет выхода.

Эти слова, как тяжелый камень, упали на всех присутствующих. Катя закусила губу, сдерживая слёзы. Вадим, стоявший в стороне и лениво перебирающий кнопки на пульте от телевизора, усмехнулся и покачал головой.

– Выход есть всегда, – сказал он спокойно, с едва уловимой ноткой насмешки. – Вопрос в том, готовы ли вы заплатить цену за этот выход.

Анна, до этого молчавшая, подняла голову и посмотрела на него. Её взгляд неожиданно стал твёрдым, в нём появилась решительность.

– Цену? – переспросила она. – И какую цену ты готов заплатить, чтобы выбраться отсюда?

Вадим слегка наклонил голову, как будто удивившись её вопросу. Он медленно выпрямился, а его голос прозвучал холодно и уверенно:

– Всё зависит от обстоятельств. Но одно я знаю точно: жалость здесь никому не поможет.

Анна нахмурилась, её пальцы сжались в кулаки. Она открыла рот, словно собиралась что-то ответить, но передумала. Затем вновь опустила взгляд, однако внутри неё что-то изменилось – будто невидимая граница, долгое время защищавшая её, начала рушиться.

Ольга, сидевшая в кресле в другом углу комнаты, до сих пор сохраняла молчание. Её осанка оставалась подчеркнуто прямой, но напряжённость ощущалась в каждом её движении. Её пальцы постукивали по подлокотнику: ритм был нервным и неравномерным. В какой-то момент она подняла голову и посмотрела на Вадима.

– Он прав, – сказала она резко, нарушая своё молчание. Её голос прозвучал твёрдо, но в нём сквозило скрытое раздражение, словно от неприятия истины. – Слабость нас погубит. Если кто-то из вас не понимает этого, я напомню: вчерашнее задание было только началом.

Эти слова заставили Катю разрыдаться навзрыд. Она отвернулась к стене, прикрывая лицо руками. Игорь бросил взгляд на Ольгу, затем на Вадима, но ничего не сказал. Анна же снова подняла голову. Её губы сжались, а взгляд на некоторое время стал жёстким.

– Слабость? – медленно переспросила она, тогда как её голос звенел от подавленных эмоций. – Это не слабость, Ольга. Это то, что делает нас людьми. Ты это понимаешь?

Ольга усмехнулась, но её улыбка была далека от радости.

– Люди? – саркастично заметила она. – Здесь не место для человечности, Анна. Или ты адаптируешься, или исчезнешь. Голос дал нам понять: выбор за нами, но цена очевидна.

Анна резко встала. В её глазах заблестели слёзы, но она не отступала.

– Выбор есть всегда! – выкрикнула она: её голос дрожал, но в нём слышалась отчаянная решимость. – Даже если всё против нас. Я не позволю им сделать из меня животное.

Её слова вызвали у всех неожиданно разную реакцию: Катя громко всхлипнула, Игорь отвёл взгляд, а Вадим с усмешкой покачал головой.

– Посмотрим, как долго ты продержишься с такими принципами, – бросил он, усмехнувшись.

Голос, прорезавший тишину, прозвучал ледяным ударом, заставив каждого застыть. Его механический тембр, лишённый эмоций, казалось, перекрывал весь воздух в комнате.

– Сегодняшнее задание назначено. Оно связано с интимной близостью, – произнёс голос, и каждый слог звучал холодно и отчётливо. – Пары для выполнения задания буду назначать я.

Эти слова повисли в воздухе так, будто время застыло. Участники переглянулись, взгляды их выражали смесь страха, недоумения и скрытой надежды, что они не будут выбраны. Молчание затянулось, пока голос не продолжил.

– Ольга и Вадим, – раздалось из динамика. Простое объявление имён прозвучало как приговор не только им двоим, но и всем прочим.

Четыре пары глаз тут же повернулись к названным. Взгляды метались между ними: ужас, шок и жалость, перемешанные в бессилии. Катя прикрыла рот ладонью, глаза её наполнились слезами. Игорь напряжённо сцепил руки, пытаясь сохранить самообладание. Анна лишь молча смотрела на Ольгу, выражение её лица было полным подавленной ярости и внутреннего протеста.

Ольга резко выпрямилась, её тело словно застыло. Взгляд её метнулся к Вадиму, который спокойно стоял в стороне, чуть насмешливо разглядывая её. Она глубоко вдохнула и, напрягая голос, произнесла:

– Это невозможно. Я не буду участвовать в этом фарсе. Вы не заставите меня!

Её голос звенел, но срывался на высоких нотах. Вадим, глядя на неё, лишь слегка приподнял бровь, будто удивляясь её сопротивлению. Он скрестил руки на груди и сделал полшага вперёд, но ничего не сказал, предоставляя вновь зазвучавшему голосу завершить спор.

– Отказ от задания приведёт к жёсткому наказанию, – спокойно произнёс голос. – Вчерашние события – тому подтверждение.

Упоминание о наказании ударило по всем, кто находился в комнате. Катя спрятала лицо в ладонях, а её плечи задрожали. Игорь прищурился: его челюсть напряжённо дёрнулась, словно сведенная резкой болью. Анна перевела взгляд на Ольгу, и в её глазах вспыхнуло что-то отчаянное.

– Не подчиняйся, Ольга, – вдруг сказала Анна, шагнув вперёд. Её голос был громким, почти отчаянным. – Пусть они делают что хотят, но это…

Ольга повернулась к ней, резко оборвав её фразу.

– Ты не понимаешь! – почти прошипела она. Её лицо было бледным, но взгляд пылал гневом. – Если я откажусь, они найдут способ сломать нас ВСЕХ. Или тебя это устраивает?

Анна остановилась, её губы приоткрылись, но ответ не сорвался с них. В этот момент Вадим сделал ещё шаг вперёд, но его тон был хладнокровным и даже чуть насмешливым, как и раньше.

– Перестаньте вести себя как дети, – произнёс он, глядя попеременно на Ольгу и Анну. – Всё это – игра на выживание. Либо ты играешь, либо проигрываешь. Сломаться или сопротивляться – это не выбор. Это слабость.

– Слабость?! – Ольга повернулась к нему, срываясь на крик. – Ты называешь слабостью то, что нас заставляют стать… этим?!

– Это выбор, Ольга, – ответил он, его тон оставался равнодушным. – Нравится тебе это или нет.

Голос из динамика вновь раздался, прерывая их спор.

– Задание должно быть выполнено. У вас есть пять минут на подготовку. Несоблюдение условий повлечёт немедленное исключение.

Слова обозначили финал, как точка в разговоре. Все разом замерли, будто боялись сделать лишнее движение.

– Если ты думаешь, что это игра, то ты хуже их, – выплюнула она, проходя мимо него к кровати.

Вадим не ответил. Его лицо оставалось каменным, и лишь едва заметная улыбка тронула его губы. Он направился следом за Ольгой, не сказав больше ни слова.

Комната снова погрузилась в тяжёлую, осязаемую тишину. Никто не осмелился произнести ни звука. Все молча наблюдали, как Ольга и Вадим готовятся выполнить задание, понимая, что эти минуты – лишь начало нового витка их общей трагедии.

Ольга стояла, буквально захлебываясь от негодования. Щёки пылали, и казалось, что ярость захлёстывает её целиком. Она метнула взгляд на Вадима, ожидая хоть какой-то реакции, но он оставался неподвижным. Его лицо напоминало маску, равнодушную и лишённую эмоций. Это лишь усиливало её гнев.

– Ты просто будешь молчать? – выкрикнула она, и её голос звенел от напряжения. – Ты готов участвовать в этом цирке? Тебя устраивает, что нас превращают в животных?

Вадим, не меняя позы, чуть приподнял бровь. Потом он медленно повернул голову к Ольге, как будто её слова едва удостоились его внимания. Но всё же его серо-зелёные холодные глаза впились в неё с лёгкой насмешкой.

– Ты закончила? – его голос был ровным, почти ленивым, но в нём чувствовался едва уловимый сарказм.

Эти слова лишь подлили масла в огонь. Ольга сжала кулаки так, что её ногти впились в ладони, оставляя красные следы. Она шагнула ближе, едва-едва не нарушая его личное пространство.

– Как ты можешь быть таким спокойным? – прошипела она, и, хотя её голос стал тише, он не сделался не менее угрожающим. – Ты думаешь, что это нормально? Ты думаешь, что нас можно просто использовать, как марионеток?

– Нормально? – переспросил Вадим, привычным ледяным тоном. Он сделал шаг в сторону, будто отстранялся от неё и её эмоций. – Здесь нет места для понятий «нормально» или «не нормально». Есть только правила. И если ты не в состоянии их принять, то это ТВОИ проблемы.

Ольга широко открыла глаза. Её лицо исказила гримаса недоверия и злости. Она хотела что-то сказать, но голос из динамика вновь напомнил о себе, перебивая её.

– Любое сопротивление приведёт к серьёзным последствиям для всей группы, – произнёс он с той же холодной нейтральностью, лишённой всякой человечности. – Вам был дан выбор. Срок на выполнение задания сокращён.

Эти слова заставили её замереть. Она оглянулась на остальных участников, надеясь увидеть поддержку, но никто не осмелился даже встретиться с ней взглядом. Анна сжала руки на коленях, Катя привычно всхлипывала, закрыв лицо ладонями, а Игорь сидел за столом: его взгляд был устремлён на экран ноутбука, но он ничего не делал, попросту избегая происходящего.

Ольга почувствовала, как в её груди поднимается волна отчаяния, смешанного с гневом. Она снова посмотрела на Вадима, который, казалось, окончательно потерял интерес к её протестам. Он стоял, слегка опираясь обеими руками на спинку стула, с выражением скуки на лице.

– Ты не оставляешь мне выбора, – прошептала она почти себе под нос, но в её голосе не было ни примирения, ни покорности. Только усталость.

– Тебе никогда не оставляли выбора, – сказал Вадим тихо, но его слова прозвучали так, будто он заранее знал, что она сдастся. – Ты просто не сразу это поняла.

Эти слова окончательно сломили её. Ольга прикрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь подавить слёзы, которые подступали к горлу. Она отвернулась, сделала несколько шагов к кровати и остановилась. Её плечи поникли, а руки бессильно опустились вдоль тела. Казалось, она больше не борется, словно утратила последние силы.

Голос из динамика тут же продолжил, будто подталкивая её к действиям:

– Задание должно быть выполнено. Оставшееся время: три минуты.

Эти цифры эхом отдавались в её голове. Она повернулась, чтобы взглянуть на Вадима, который наконец двинулся с места. Его лицо не выражало ни страха, ни сомнений, лишь холодное спокойствие, которым он будто давил на остальных. Он подошёл ближе, остановился перед ней и, слегка наклонив голову, заговорил:

– Перестань мучить себя. Это всего лишь игра. Грязная, отвратительная, но игра. Чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет.

Ольга подняла на него глаза, и в её взгляде читалось всё – ненависть, отчаяние, беспомощность. Она не ответила, просто отвернулась, бросив через плечо:

– Пусть так. Но запомни, Вадим, ты никогда не будешь для меня человеком.

Он улыбнулся бездушно и пусто:

– Я и не пытаюсь им быть, – ответил он.

Комната снова погрузилась в тишину. Остальные участники не решались двигаться, казалось, даже воздух стал гуще, давя на каждого. Голос объявил последнее предупреждение

Ольга стояла на месте, ощущая безумную тяжесть взгляда, который ей не удавалось оторвать от пола. Дыхание сбивалось, а в горле комом застряли подавленные слова, которые она уже не могла произнести. Из глаз, несмотря на отчаянные попытки сдержаться, медленно катились слёзы, оставляя солёные дорожки на раскрасневшихся щеках. Плечи мелко подрагивали, и она выглядела сломленной, но всё же пытавшейся сохранить остатки достоинства.

Вадим, напротив, двигался с ледяной уверенностью. Его лицо было неподвижным, взгляд – спокойным и холодным. Он не спешил, но в каждом его шаге сквозила абсолютная непоколебимость.

Когда он подошёл ближе, остановился и посмотрел на Ольгу сверху вниз, та не увидела в его глазах ни тени сочувствия. Там была лишь пустота, скрывающаяся за тонкой пеленой равнодушия.

Затем их взгляды встретились, и её глаза, полные слёз, дрогнули от злости и боли, смешанных с осознанием своего бессилия. На мгновение в ней мелькнуло желание отвернуться, бежать, скрыться от этого унижения, но её ноги словно приросли к полу. Она знала: бежать некуда.

– Иди, – тихо, но твёрдо произнёс Вадим, кивая в сторону кровати.

Его голос звучал спокойно, но в его спокойствии было что-то давящее, как будто он уже заранее принял решение за них обоих. Его слова стали последним напоминанием о том, что выбора у неё больше нет. Ольга прикусила губу, стараясь заглушить рвущиеся наружу рыдания, и медленно пошла к кровати.

Шла она неуверенно, и каждая нога казалась ей неподъёмной. Руки дрожали, но она пыталась держать их вдоль тела, чтобы не выдать свою слабость. Однако её спина, обычно идеально прямая, теперь слегка ссутулилась, а плечи опустились. Каждый её шаг отзывался гулом в тишине, где не было ни звука, кроме её дыхания, и взглядов, прикованных к ней.

Остальные участники молчали. Катя отвернулась, и её всхлипы звучали глуше. Анна, казалось, застыла: её руки безвольно лежали на коленях, а глаза были устремлены куда-то в сторону, будто она пыталась отключиться от происходящего. Игорь по-прежнему сидел за столом, но его пальцы больше не двигались по клавиатуре. Он напряжённо, до хруста стиснул их, стараясь не смотреть на кровать. Его лицо выдавало мучительную борьбу с самим собой.

Когда Ольга дошла до кровати, она остановилась, словно не решаясь сделать последний шаг. Её ноги задрожали, руки безвольно повисли вдоль тела. Она сделала глубокий вдох, как будто готовилась нырнуть в холодную воду, и обернулась к Вадиму. Их глаза встретились, но вместо ожидаемого утешения она увидела лишь ту же безразличную маску.

– Ты хоть понимаешь, как это отвратительно? – прошептала она. – Как ты можешь делать это с таким видом, будто ничего не происходит?

Вадим слегка наклонил голову, как будто пытаясь понять её слова, но в его лице не было ни жалости, ни сочувствия.

– А как ты хотела? – ответил он ровно, без тени эмоций. – Думаешь, кто-то из нас хочет это делать? Это просто условие. И чем быстрее ты примешь его, тем легче тебе будет.

Ольга резко выдохнула, но сил на новый протест у неё уже не оставалось. Её дыхание участилось и стало тяжёлым, она закусила губы, сдерживая новые рыдания, потом отвернулась от Вадима, чтобы не видеть его лица, и села на край кровати.

Вадим молча приблизился к ней, и его шаги звучали глухо в тишине. Он остановился совсем близко, возвышаясь над Ольгой. Его движения оставались размеренными, а взгляд сосредоточенным, как будто он выполнял обычную работу. Он не произнёс больше ни слова, но в его позе читалась явная уверенность, что всё должно идти своим чередом.

Комната, наполненная напряжённым молчанием, казалась теперь ещё меньше. Тишина стала осязаемой настолько, что её словно можно было разрезать ножом. Никто из участников не осмеливался пошевелиться или произнести хоть звук, боясь разрушить хрупкую грань между безмолвным согласием и взрывающимся протестом.

Ольга стояла, обхватив себя руками, пытаясь укрыться от взгляда Вадима и собственного унижения. Её тело мелко дрожало, и сдавленные рыдания вырывались из горла. Она старалась подавить их, но они предательски прорывались наружу, разрывая тишину комнаты. Слёзы стекали по её лицу, капая на пол, но она не поднимала головы, чтобы не встретиться с холодным, пронизывающим взглядом.

Вадим шагнул ближе, остановился совсем рядом, так близко, что она почувствовала его присутствие, словно это был ещё один удар по её и без того растерзанному состоянию. Он наклонился чуть вперёд, заглядывая ей в лицо. Уголки его губ дрогнули, и на лице появилась лёгкая, едва заметная ухмылка.

– Ну что ты, – тихо произнёс он, растягивая слова, словно смакуя их. – Это ведь всего лишь игра, Ольга. Хочешь, чтобы всё быстрее закончилось? Тогда расслабься.

Его голос звучал обманчиво мягко, но в нём сквозила насмешка, заставляя её ещё сильнее сжаться. Ольга не ответила, лишь сделала шаг назад, но наткнулась на край кровати и остановилась, не зная, куда идти дальше. Она отвернулась, но Вадим не позволил ей спрятаться. Он снова приблизился, теперь почти вплотную, и легко коснулся её плеча.

Она вздрогнула, её тело застыло, будто парализованное. Он наклонился к её уху, и его голос прозвучал ещё тише, но от этого не менее жёстко.

– Не стоит так драматизировать, – сказал он. – Никто не будет тебя жалеть. Здесь не место для слабости.

Ольга резко отшатнулась от его руки, но не сделала попытки уйти. Она знала, что это бесполезно. Слёзы продолжали катиться по её лицу, а взгляд оставался устремлённым в пол. Она чувствовала себя сломленной, растоптанной, но была вынуждена стоять и выносить всё, что бы ни происходило.

Вадим, напротив, не терял ни уверенности, ни хладнокровия. Он аккуратно поднял руку и потянулся к вороту её блузки. Его движения были неспешными, но точными, как у хирурга, проводящего рутинную операцию.

Ольга попыталась отстраниться, но её тело отказалось подчиняться. Она так и стояла, скованная страхом и отчаянием, чувствуя, как её одежда медленно спадает под его холодными безразличными пальцами.

Вадим с ухмылкой следил за её реакцией. Его глаза блестели, будто он получал удовольствие от её смятения. Когда блузка упала на пол, он сделал шаг назад, рассматривая девушку с той же насмешкой.

– Вот так, – протянул он. – Видишь, все было не так уж и сложно.

Его тон был таким же спокойным, но в нём чувствовалась скрытая издёвка, словно он наслаждался своей властью над ней. Ольга не выдержала. Её руки дёрнулись, чтобы прикрыть обнажённые плечи, но это лишь подчеркнуло её уязвимость. Она зажмурилась, надеясь, что это всё закончится, если она просто перестанет смотреть.

Однако Вадим не остановился. Он опустился на одно колено, продолжая снимать с неё одежду. Его движения оставались аккуратными, но его взгляд говорил о том, что он считал происходящее не более чем скучным заданием. Когда он поднялся, она снова почувствовала на себе его холодные глаза.

Ольга обладала стройной, подтянутой фигурой с выраженными, но не броскими женственными линиями и слегка покатыми плечами. Ключицы подчёркивали изящность верхней части тела. Тонкие и немного нервно подрагивающие руки выглядели сильными, но хрупкими на вид. Грудь у неё была средняя, с мягкими округлыми очертаниями. Чётко очерченная талия с плавным переходом к бёдрам, которые были слегка шире, добавляли её фигуре естественную грацию.

Её светлая кожа была почти фарфоровой, с лёгким румянцем, который выдавал её внутреннее напряжение. На запястьях и лодыжках виднелись тонкие вены, что придавало ей определённую утончённость. Бёдра, упругие, но не массивные, гармонично сочетались с длинными, ровными ногами, которые были её природным украшением.

Тело Ольги излучало сочетание хрупкости и внутренней силы, словно отражая её сложный характер: внешняя уязвимость скрывала стойкость и способность выдержать удары судьбы.

– Теперь моя очередь, – произнёс он, словно комментируя очевидное.

Он начал снимать с себя рубашку, не отводя взгляда от Ольги. Её дыхание стало прерывистым, она едва удерживалась, чтобы не закричать. Но крик не изменил бы ничего. Теперь она это знала.

Его движения оставались уверенными, но в них не было ни капли спешки. Он расстегнул манжеты, затем медленно снял рубашку, аккуратно положив её на стул, будто даже в этом действии сохранял своё хладнокровие. Затем он расправил плечи и бросил взгляд на остальных.

– Вам лучше привыкнуть, – громко сказал он, обращаясь ко всем. – Это только начало.

Ольга зарыдала ещё громче, но не двинулась с места. Вадим смотрел на ней сверху вниз бесстрастно, словно происходящее не касалось его лично. Он сделал ещё один шаг вперёд, и она, заметив это движение, инстинктивно отступила, но за её спиной уже была кровать. Ольга всхлипнула, её плечи подрагивали, как у загнанного зверя, запертого в углу.

– Это всё равно случится, – произнёс он ровным, холодным голосом, будто констатировал очевидное. – Чем дольше ты сопротивляешься, тем сложнее ты делаешь это для себя.

Она резко подняла на него глаза, и в её взгляде вспыхнуло мгновенное, отчаянное возмущение. Но вместо ответа из её горла вырвался новый сдавленный всхлип. Руки безвольно упали вдоль тела, а всё её существо, казалось, перестало сопротивляться. Она уже не могла говорить, не могла возражать. Слёзы продолжали катиться по её лицу, стекая на грудь, но она даже не пыталась их вытереть.

Вадим снова двинулся, на этот раз ближе, будто окончательно сокращая дистанцию. Он протянул руку, легко схватил её за плечо, и прежде, чем она успела отреагировать, резко подтолкнул вперёд. Она споткнулась, ноги её подкосились, и она упала на кровать, словно кукла мягко осела на простыни. Её рыдания стали громче, но голос всё ещё звучал сдавленно, как будто она боялась выпустить боль наружу.

Вадим молча лег на Ольгу и раздвинул ей бедра, пока она всхлипывала.

Ее плачь звучал приглушенно и сдавленно, как у ребенка, который знает, что сопротивляться бесполезно. Она попыталась сомкнуть ноги, но он развел их в стороны, придавив ее своим весом. Он придвинулся к ее лицу, обдавая горячим и резким дыханием ее щеку.

– Подчинись, – прошептал он, шелестя голосом, как гравием. – Это единственный выход.

Тело Ольги сотрясалось от рыданий. Она зажмурилась, пытаясь отгородиться от него, а потом вцепилась в простыни так, что побелели костяшки пальцев. Она отчаянно пытаясь найти какую-нибудь опору, какой-нибудь способ спастись.

Но выхода не было. Вадим прижимал ее к постели с холодной, неумолимой силой, и она знала, что бороться с этим бесполезно. Поэтому она сдалась, подчиняясь неизбежному. Её тело и душа разбивались вдребезги под тяжестью его присутствия.

Остальные наблюдали за происходящим, и на их лицах отражались ужас и беспомощность. Игорь так крепко вцепился в край стола, что пальцы захрустели.

Он не мог отвести взгляд, не мог перестать наблюдать за надругательством над достоинством Ольги, над ее человечностью. Его затошнило, и желудок скрутило от отвращения и жалости.

Без всякого сострадания Вадим вошел в Ольгу резко и полностью.

Комнату наполнили ее сдавленные рыдания, резко контрастировавшие с его стонами от напряжения. Он не проявил ни нежности, ни сочувствия – только холодную, механическую деловитость. Каждое движение было напоминанием о ее бессилии, грубым утверждением его превосходства.

Анна не могла отвести глаз от разворачивающейся перед ней сцены. Сердце бешено колотилось в груди, и она почувствовала, как к горлу подступает волна желчи. Ей хотелось закричать, вмешаться, сделать что-нибудь, что угодно, лишь бы остановить это насилие. Но она застыла – ее тело было парализовано шоком и страхом.

Она знала, что любая попытка только ухудшит положение Ольги. Поэтому она сидела там, по ее лицу текли слезы, а сердце колотилось в груди, как барабан.

Вадим же, казалось, хотел продлить унижение Ольги.

Каждое движение было точным и безжалостным, как будто не голос из динамика, а он сам пытался сломить ее окончательно. Ольга под его весом, продолжала тихо всхлипывать, пытаясь сдержать слезы, но они лились сплошным потоком. Она повернула голову в сторону, пряча свое лицо от него, от остальных, от всего мира.

Комната, наполненная гнетущей тишиной, надвигалась на них. Воздух был пропитан слезами, отчаянием и беспомощностью. Катя, не в силах вынести этого зрелища, закрыла лицо руками и тихо зарыдала. Игорь, сидя за столом, невидящими глазами уставился в экран ноутбука.

Наконец Вадим ускорился и с такой же жесткостью завершил свою работу внутри Ольги.

Он скатился с нее, сел на край кровати и посмотрел на нее сверху вниз с таким выражением, как будто только что закончил какую-то непосильную работу.

Сев на кровать, он принял расслабленную позу, словно выполнил рутинную задачу. Он провёл рукой по волосам, откинув их назад, и посмотрел на Ольгу с выражением лёгкой усталости, которое больше походило на безразличие. Его дыхание выравнивалось, но в глазах не было ни капли раскаяния или осознания произошедшего.

Ольга, вся в слезах, с дрожащими руками попыталась подняться. Её тело казалось неподвластным воле: ноги дрожали, а колени подгибались. Она рухнула обратно на пол, обессиленная, как сломанная кукла. Её волосы прилипли ко лбу, а взгляд оставался устремлённым прочь, будто она пыталась скрыть лицо от его глаз и от самой себя.

Вадим неспеша перевёл взгляд на неё. В его выражении не было ни жалости, ни злорадства – лишь равнодушная констатация факта. Он слегка наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и с лёгкой усмешкой произнёс:

– Тебе лучше встать. У нас осталось не так много времени.

Его голос был ровным, спокойным, но от этого слова звучали ещё тяжелее. Это было не предложение, а приказ, произнесённый с ледяной чёткостью, будто он обращался не к живому человеку, а к части механизма, который просто дал сбой.

Ольга замерла, но её плечи вздымались от частого, сбивчивого дыхания. Она не сразу подняла глаза, будто искала в себе силы. Когда её взгляд всё-таки встретился с ним, в нём была не только боль, но и кое-что ещё – тихий, но неизбежный огонь ненависти. Этот взгляд был как вызов: слабый, но бескомпромиссный.

Она глубоко вдохнула, стараясь подавить новый приступ рыданий. Грудь её вздымалась от напряжения, а пальцы судорожно вцепились в простыню. Через мгновение, будто через силу, она оторвала одну руку, выпрямилась, и медленно, пошатываясь, встала. Её движения были неуверенными, но решительными, как у человека, который во что бы то ни стало пытается сохранить остатки достоинства.

Ольга не посмотрела на Вадима больше ни разу. Она отвернулась от всего, что её окружало, включая себя. Её ноги дрожали, но она стояла, обхватив себя руками, словно пыталась собрать воедино то, что осталось от её силы.

Остальные участники сидели по углам комнаты, словно тени, застигнутые врасплох собственным бессилием. Никто из них не мог остаться равнодушным к происходящему, но каждый справлялся с этим по-своему. Катя, с побледневшим лицом, спряталась в угол. Её дыхание было частым, неглубоким, а глаза блестели от сдерживаемых слёз. Она закрывала лицо руками, пряча себя от реальности, но глухие звуки с кровати, доносившиеся сквозь напряжённую тишину, невозможно было игнорировать.

Анна сидела, замерев, на краю матраса. Она сложила руки на коленях, а взгляд, затуманенный ужасом, устремился куда-то в пол. Девушка не плакала, но её пальцы мелко подрагивали, выдавая внутреннюю борьбу. Казалось, она хочет вмешаться, сделать что-то, чтобы остановить этот кошмар, но что именно – она не знала. Её тело будто парализовало осознание своей беспомощности.

Игорь, сидя за столом, выглядел собранным, но в этой собранности чувствовалось напряжение, граничащее с отчаянием. Его взгляд был сосредоточен на экране ноутбука, но пальцы так и не двигались по клавишам. Он просто сидел, плотно сжав челюсти и не в силах заставить себя повернуть голову к кровати. Его плечи слегка дрожали, как у человека, который всеми силами пытается сохранить самообладание, но вот-вот сорвётся.

Когда напряжение достигло своего апогея, холодный механический голос прорезал тишину:

– Фиксация результата: участница не достигла оргазма. Задание провалено.

Слова эти прозвучали чётко, не оставляя места сомнениям. Они эхом отозвались в голове каждого, как удары молота. Катя всхлипнула громче, закрыв уши руками, словно это могло помочь ей не слышать голос. Анна подняла голову, глядя в сторону динамика с выражением негодования, смешанного с бессилием. Игорь глубоко вздохнул, но его лицо оставалось непроницаемым.

– Согласно правилам эксперимента, участники, не выполнившие задание, немедленно выбывают, – продолжал голос безжалостно ровным тоном. – Ольга и Вадим исключены из эксперимента.

Её лицо, мокрое от слёз, исказилось, но не от удивления, а от отчаяния. Она знала, что это произойдёт, чувствовала, что всё закончится именно так, но реальность этих слов оказалась слишком тяжёлой, чтобы принять её сразу. Её губы дрожали, но она не могла произнести ни слова.

Вадим, напротив, оставался абсолютно невозмутимым. Он сел на край кровати, одной рукой упёрся в матрас, а другой небрежно пригладил волосы, словно это было частью какого-то ритуала. Его взгляд скользнул по комнате, как будто он искал кого-то, кто осмелится заговорить. Но все молчали.

– Вот и всё, – произнёс он негромко, обращаясь, скорее, к самому себе. Его тон не содержал ни эмоций, ни сожаления – лишь равнодушие. Затем он встал, расправил плечи и, ни на кого не глядя, двинулся к двери ванной комнаты.

Ольга не двигалась. Её руки бессильно свисали вдоль тела, а взгляд был направлен в пустоту перед собой. Она слышала шаги Вадима, чувствовала, как он проходит мимо, но не могла заставить себя отреагировать. Когда он остановился у двери и обернулся к ней, она медленно подняла голову. Её глаза встретились с его холодным, бесстрастным взглядом, и на мгновение лицо Ольги исказилось от ярости.

– Ты… даже не пытаешься понять, что ты сделал, – прошептала она, её голос был едва слышен, но пропитан глухим отчаянием.

Вадим лишь пожал плечами, а затем посмотрел на динамик, как будто ждал следующего указания.

В комнате вновь раздался голос. Его ровный, холодный тон, не знающий колебаний, пронзил густую, давящую тишину.

– Участники Ольга и Вадим, немедленно пройдите в ванную комнату для завершения своей роли в эксперименте.

Эти слова заставили всех содрогнуться. Ольга, которая по-прежнему стояла у кровати, вздрогнула, словно её только что окатили ледяной водой. Глаза девушки расширились, а лицо медленно исказилось от ужаса. Она сделала шаг назад, мотая головой, как будто хотела убежать, но понимала, что выхода нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.