# Как связать себе мужа

Виола Редж

Когда Улле Лейсдоттир собиралась в родной городок на праздник самой длинной ночи, то и предположить не могла, что ей придётся стать фиктивной невестой молодого мага. А Хенрик Бьёрнстон, решая свои проблемы, не предполагал, что давным-давно его судьба связана с Улле. Только у девушки уже есть жених, а у мага – семейное проклятье, настигающее всякого мужчину, решившего жениться по любви. И как же им развязать этот узелок?

Первая книга цикла "Сказки Зимней Королевы"

Как связать себе мужа. Практическое руководство в семи уроках


ГЛАВА 1


Прежде чем начать вязать мужа, подумайте как следует, какую взять пряжу для лица, волос и туловища. От качества и цвета зависит многое.


«Как связать себе мужа. Практическое руководство в семи уроках»


– Представляешь, чтобы выйти замуж, надо сначала связать себе мужа, – таинственным шёпотом сказала Ильса, забираясь под одеяло.

– Зачем? – широко зевнула я.

Сдался мне какой-то там муж, да и мама всегда говорит, что от мужчин одни неприятности.

– Так бабушка сказала Фейле Вайделле, которая пришла в работницы проситься, – так же шёпотом ответила Ильса. – И книжку ей дала с инк… инт… инкструкцией. Завтра почитаем, что там.

– Спите уже, не понадобиться вам эта «инкструкция», – крикнула из другой комнаты бабуля Фрейдерин, наша с Ильсой бабушка и глава всего клана Фрейдерин. – Как бы нам вскорости отбиваться от женихов не пришлось.

– Ну, бабушка, – хором заныли мы, – ну нам же интересно!

– Спите, а то утром не возьму с собой в лавку, – сурово отозвалась та.

Узкая полоска тёплого света из-под двери сменилась полной темнотой, что означало конец разговора. Ильса осторожно выползла из постели и раздвинула занавески. За окном сияла полная луна, освещая бабулин двор со всеми сараями и сараюшками лучше любого фонаря.

– А книжку мы всё-таки посмотрим, – сказала кузина напоследок. – Вдруг да пригодится?

Книжку мы посмотрели через месяц, когда счастливая Фейле принесла её назад вместе с приглашением на свадьбу. На солидной обложке с золотым тиснением выделялись буквы.

– Как связать себе мужа, – прочитала я. – Практическое руководство в семи уроках.

– Открывай скорее, – вцепилась в меня Ильса. – Ну что, что там?

– Урок первый, – продолжила я, раскрыв страницы в самом начале. – Инструменты и материалы. Вам понадобится пряжа из натуральных волокон и соответствующие её толщине спицы, круглые цветные бусины для глаз, четыре маленьких чёрных пуговицы…

Список был внушительным, но Ильсу это не остановило. Остановила её бабуля, отобравшая книгу.

– Вам заняться нечем? – спросила строго она. – А кто обещал матерям помогать? Ильса, вот тебе спицы и пряжа, садись вязать шарф для Дьюри-младшего. А ты, Улле, кажется, собиралась освоить прядильную магию? Шерсть в сарае тебя заждалась.

Шерстяную пряжу с руной «Фрейдерин» на этикетке знал весь Старвейс. При наших холодах в хозяйстве одни только овцы, и шерсть у них самая длинная и мягкая на всём Севере. А чтобы спрясть из неё гладкую, тонкую и ровную пряжу нужна особенная магия.

– Ну, бабушка! – в голос воскликнули мы.

– Я уж девять лет как бабушка, – отозвалась она. – И хоть бы какой был с этого толк!

– Ну ладно тебе, мать, не ворчи, – в комнату вошёл дядя Дьюри, потирая и без того красный нос. – Дельные они девчонки: Улле вот в школе хвалили, а Ильса в краску зиморошку уронила.

Про зиморошку – чистая правда, теперь у бабули в лавке есть новая оранжевая пряжа, которую очень охотно берут покупатели. А дядя Дьюри и сам с краской горазд забавляться, создавать новые необычные оттенки, каких раньше не было – розово-лиловые, нежно-голубые, светло-серые. И это кроме привычных ярко-карминных, глубоких синих и естественных белых, бежевых и коричневых.

Ильса от отцовской похвалы зарозовела, а я под шумок спрятала книгу за диванную подушку – глядишь, бабушка не заметит, а там и забудет: дел-то у главы клана ой-ой как много.

Когда мой первый тючок шерсти спрялся, пусть не так тонко и аккуратно, как у мамы или тётки Эдны, но ведь спрялся же! И магия у них намного сильней, между прочим, но не о том речь. Так вот когда я пришла из сарая, книга всё ещё лежала за подушкой. И мы с Ильсой всё-таки…


– Улле, вставай! – раздалось прямо над ухом. – Вставай скорее, сегодня мы едем в Сальбьорг!

Сон был таким ярким и живым, что я почти по-детски взялась тереть глаза и едва успела прикусить язык, чтобы не ляпнуть: «Можно я ещё немножечко полежу». Это я-то, взрослая самостоятельная управляющая новой столичной лавкой «Вязаная магия»!

Будильник по имени Ильса кружился по комнате странным неуловимым вихрем, который хватал то одну, то другую вещь и уносил её в недра дорожного саквояжа кузины. Вчера вечером, когда я собирала свой, Ильса самозабвенно целовалась с Торви, так что сейчас мне вполне можно было чуть-чуть поваляться.

За окном стояла привычная зимняя темень, разбавленная искрами снежинок, светом фонарей и яркими йольскими огнями, ведь до праздника всего ничего. Зима у нас на Севере холодная, декабрьские дни перед самой долгой ночью в году короче птичьего клювика.

И я всё никак не могу привыкнуть, что в столице мы живём в огромном высотном доме на пятом этаже, а вокруг ещё куча таких же восьмиэтажек, в которых постепенно разгораются тёплым светом окна. Это завораживает, и можно представлять, как там просыпаются люди, готовят завтрак или собирают в школу детей.

– Улле, можно я положу в твою сумку свои эскизы?

Я согласно кивнула и стала одеваться. Для Ильсы та зиморошка в краске не прошла бесследно: у неё открылся дар подбирать удивительные сочетания цветов. Бабуля доверила ей составлять цветовые карты пряжи «Фрейдерин» и рекомендации для вязальщиц, а теперь в «Вязаной магии» продаются и готовые свитера, шапочки, шарфы и палантины, традиционные узоры которых раскрашены по проектам кузины. И как управляющая могу сказать: успех у них бешеный!

Ильса уже третий год учится в Королевском университете. Вот позавчера сдала сложнейший экзамен по цветному рисунку (последний перед йольскими каникулами), а сегодня мы едем домой, в Сальбьорг. Ведь Йоль надо проводить с семьёй.

В большом доме бабули Фрейдерин соберутся все: тётки, дядьки, племянники и племянницы, кузены и кузины, их дети… Тут в дверь позвонили, прервав мои размышления, Ильса ойкнула и стала носиться ещё быстрее. Ну да, вчера Торви обещал, что зайдёт с утра, чтобы вместе ехать на вокзал. Эти двое обручились прошедшей весной, так что у нас в родне скоро будет Огненный маг.

Конечно, сдержать прорыв боевого огневика в квартиру было нелегко, но я справилась. Сунув ему в руки свой саквояж, я объявила, что Ильса будет готова с минуты на минуту, и выпроводила наружу. Пока кузина в спешке заталкивала по сумкам последние вещи, я прошла по квартире, гася магические светильники и проверяя, не забыла ли чего. А в голове крутилось только «мы едем домой, мы едем в Сальбьорг»!

Хотя прежде, чем ехать на вокзал, я обязательно должна последний раз проверить, как дела в «Вязаной магии». Знаю, что Андерс и тётушка Мёб справятся в эти дни и без меня, но не взглянуть на лавку перед отъездом просто выше моих сил. К тому же это по дороге.

Когда мы наконец-то спустились на улицу, у подъезда стоял модный снегомобиль, а не обычное такси. Торви подхватил сумки, но Ильса тут же повисла на нём, а чуть позже он и сам за целовашками напрочь забыл про багаж. Я вздохнула (и вовсе без зависти, вот) и нагнулась за вещами, как вдруг они взлетели прямо из-под носа. От неожиданности чуть не вырвалось «грабят!», но сумки кузины мягко спланировали в приоткрытый багажник машины, где уже стоял и мой саквояж.

– Не дело высокородной дисе такие сумищи тягать, – раздался голос из снегомобильного окна.

Такими словами с точно такой же интонацией обычно говорили шофёры такси, только они не пользовались магией. Но я сделала вид, что не замечаю несоответствий, и открыла переднюю дверь. Точнее, прикоснулась к её ручке, а уж та распахнулась сама.

– Благодарю, – сиденье оказалось под стать снегомобилю – мягкое и удобное. – Нам на вокзал, но сначала на улицу Сервальниссе. Торви, Ильса, садитесь уже!

Целоваться можно и по дороге, если я что-то в чём-то понимаю.

– Эй, обручённые, – рявкнул водитель, да так, что я чуть не подпрыгнула. – А ну в машину!

Парочка нехотя оторвалась друг от друга и уселась назад.

– Вы уже познакомились? – уточнила Ильса как ни в чем не бывало. – Если нет, то Улле, это Хенрик, приятель Торви.

– Хенрик будет моим шафером на свадьбе, – прогудел её жених.

– А Улле… – начала Ильса, но дальше я не слушала.

Конечно, я буду подружкой невесты. Но это ещё не значит, что подружусь и с шафером.

– Рад знакомству, – вежливо сказал свежепредставленный Хенрик. – Значит, на Сервальниссе?

– А мы не опоздаем? – уточнила с заднего сиденья Ильса.

– Не опоздаем, – заверил шофёр, стартуя с места так, что меня вдавило в спинку кресла.

Не опоздали бы, даже если б поехали на обычном такси. На снегомобилях мне раньше кататься не приходилось, а тут… скорость неожиданно захватила. На улицах было ещё пусто, а йольские огни вместе с фонарями неожиданно слились в одну сплошную сверкающую полосу, прерывавшуюся только на перекрёстках, где Хенрик останавливался, как велели правила дорожного движения. До торгового квартала мы добрались за считанные минуты.

Здесь, несмотря на тёмное небо, было светло как летним днём: каждая витрина сияла «волшебными огоньками», светящимися гирляндами и фигурами (чаще всего встречались олени, маленькие и большие Йолиниссе в своих красных колпачках, снеговики и непомерно огромные снежинки).

Нашу лавку тоже украшали «волшебные огоньки», но гирлянды по традиции были сделаны из вязаных шаров, красно-белых и бело-красных. Такими у нас на Севере издавна наряжали йольское дерево, а вот в столице это до сих пор казалось непривычным. Нередко покупатели заходили только для того, чтобы рассмотреть наши шарики поближе.

– Улле, только не задерживайся, – крикнула Ильса, когда я выскочила из снегомобиля, остановившегося напротив «Вязаной магии».

Но я только махнула рукой. Вот она, моя лавка. Ну то есть не только моя, всего клана Фрейдерин, но я сама выбирала и место, и эту солидную дверь тёмного дерева с колокольчиками, и табличку с надписью под золото «Вязаная магия» и даже коврик у входа.

Тётушку Мёб я тоже нашла сама, и лучшего продавца для нашей лавки даже представить сложно! Только Андерса Густавсона искать не пришлось: внук давнего бабушкиного партнёра отлично разбирался в бухгалтерии и шёл в комплекте с моей должностью управляющей. Как я поняла из нескольких оговорок, бабуля и Фёртстон Густавсон думали объединить капиталы самым традиционным способом – поженив внуков.

Не сказать, чтобы я была в восторге от Андерса, но в целом он казался серьёзным человеком, и иногда я даже думала, что муж из него выйдет неплохой. Если, конечно, он и дальше не будет лезть в мои дела, как благоразумно поступал до сих пор.

Дверь распахнулась бесшумно (колокольчики включались только в часы работы лавки). Я окинула взглядом полки с красиво разложенными свитерами, шарфами, шапочками, варежками и прочей симпатичной мелочёвкой, витрины с пряжей «Фрейдерин», наше небольшое йольское дерево, шары на которое вязала сама, и небрежно брошенные прямо на блюдце для мелочи мужскую куртку и женскую шубку. Значит, Андерс и тётушка Мёб уже пришли.

За приоткрытой дверью в подсобку было темно, и я слегка удивилась, сделав шаг вперёд. Тут входная дверь снова распахнулась, загорелся свет, и я увидела Андерса, целующегося со своей кузиной Микки. Странное чувство. Кажется, я…

– Ну вот и славно, – сказала тётушка Мёб, скидывая свой полушубок из овчины. – Не люблю о таком болтать, но тебе бы всё равно сказала. Только не вздумай переживать и портить себе праздник!

– Улле, это не то, что ты подумала, – Андерс насупился, загородив собой дверь и что-то пискнувшую Микки.

– Я подумала, что каждому покупателю все оставшиеся дни перед Йолем нужно дарить какую-нибудь мелкую вещицу. Что у нас есть в запасах?

Тётушка Мёб тут же вспомнила про несколько пар носков, залежавшихся ещё с осени, легко сдвинула Андерса и подала их мне. Я от души поставила на каждую пару нашу руну «фрейдерин», счастливо улыбнулась, пожелав всем хорошего Йоля, и выбежала из лавки: снегомобиль издавал противные сигналы, призывая поторопиться.

Улыбка не сошла с лица, даже когда я влезла на первое сиденье под недовольные восклицанья Ильсы.

– Ты что, хочешь опоздать? Мы же едем в Сальбьорг!

О да! Мы едем в Сальбьорг, и я не выйду за Андерса! Да разве можно придумать подарок лучше?

Снегомобиль нёсся с хорошей скоростью, водитель был сосредоточен на дороге, а Ильса с подозрением спрашивала, почему я так улыбаюсь и что случилось в лавке. Ну как было не поделиться радостью?

– А я говорила, что он тебе совершенно не подходит! – Ильса приняла важный вид, но не выдержала и рассмеялась. – Торви, ты же помнишь того снулого лосося из лавки?

Вряд ли он помнил, но кивнул, с обожанием глядя на невесту. Мол, ему в родне лососи вообще не сдались.

– Вот как сказать об этом бабуле, – тут же задумалась Ильса.

Я согласилась, что подать эту новость семейству нужно с осторожностью. Глава клана Фрейдерин не терпела, когда её планы нарушали. Но настроение от этого не испортилось. У нас будет ещё почти день в поезде, чтобы всё обдумать.

– А я был уверен, что договорные браки в наше время практикует только выжившая из ума аристократия, – задумчиво сообщил шофёр, то есть шафер, притормаживая на перекрёстке.

– Как бы тебе объяснить… – начал было Торви, но я его перебила.

– В нашей среде это тоже редкость, просто когда два клана объединяют капиталы, брак всё же лучше печати на договоре. Надёжнее.

Хенрик взглянул с интересом, но вопросов больше не задавал – мы подъехали к вокзальной площади.


ГЛАВА 2


Солидное здание Центрального вокзала сияло такими же гирляндами и «волшебными огоньками», как и вся столица. А в центре вокзальной площади стояло разряженное йольское дерево с краснобокими блестящими шарами, золотыми бантами и яркой звездой на вершине.

Но нам было некогда его рассматривать, ведь вокруг стояла привычная человеческая толчея, из-за которой снегомобиль нельзя было припарковать поближе ко входу.

– Выгружаемся тут, – распорядился Торви. – Хенрик, спасибо.

– Справишься с багажом? – уточнил тот, выбирая место, где остановиться.

Торви пожал широченными плечами и открыл дверь.

– Тогда до после каникул, – повернувшись к нему, усмехнулся шофёр, не сходя с места открыв багажник.

Надо как-то убедить бабулю, что снегомобиль – хорошая штука. И двери сами открываются, и сиденья мягкие, и багажник вместительный. Не машина, а мечта.

Я поблагодарила Хенрика и выскочила наружу. Ильса и Торви споро разобрались с нашими сумками, и снегомобиль мягко тронулся с места. А мы, пробираясь среди людской толпы, двинулись в сторону вокзала. Торви моментально стал нашим щитом, Ильса неслась за ним на хорошей скорости, держась за лямку своей сумки, а я немного тормозила. В тот момент готова была обнять весь мир – и эту громкоголосую торговку засахаренными яблочками в тёплой шали поверх овчинного тулупа, и того румяного дедулю в толстой куртке, и даже шустрого мальчишку в шапке с двумя красными помпонами. Ведь совсем скоро мы будем дома. Нас ждёт Сальбьорг!

Ну а пока нас ждал поезд. Голос, усиленный магией, был слышен в любой точке вокзала, и он уже объявил, что наш состав подадут на пятый путь. Мы спустились к нему по ступенькам воздушного тоннеля, проложенного над остальными четырьмя путями, вдыхая тот специфический запах железной дороги, ту неповторимую смесь колёсной смазки, каменного угля и пропитки для шпал, которым окутана она вся.

– Билеты у тебя? – в который уже раз спросила Ильса. – Проверь, не потеряла?

Я и сама немного нервничала, заразившись этой предпосадочной лихорадкой, когда хочется уже поскорей попасть в вагон и занять своё место. И пока крепко сжимала в руках сумочку, отвлеклась. И тут засвистел, выворачивая из-за поворота, паровоз. А Торви вдруг сказал кому-то: «Что, уже соскучился?».

Я повернулась посмотреть, с кем это он, но снова отвлеклась, засмотревшись на клубы дыма и пара, летевшие впереди нашего состава. Обожаю поезда: такие идеальные механизмы вселяют веру в победу прогресса. А ещё они прекрасны, особенно если не бежать впереди и не лежать на рельсах.

– Да, и я его вижу, – продолжил общаться с кем-то Торви.

Я видела только медленно приближающийся поезд, но тут Ильса в своей обычной манере фыркнула рядом с ухом что-то в смысле «только этого нам и не хватало», и пришлось всё же повернуться.

Торви с необычным для него выражением держал в руке маленький кругляшок, смотрел прямо на него и говорил тоже, оказывается, с ним. Надо же, переносной артефакт дальней связи! Очень большая редкость. Но для Ильсы он был не внове. Она тоже слушала разговор и периодически вставляла реплики вроде «и что?», «засада» или вот «только этого нам и не…».

– Что случилось? – спросила я с опаской.

Вдруг Торви не сможет ехать? Вдруг что-то…

– У Хенрика неприятность, – объявила Ильса. – Его бывшая мачеха, похоже, едет в Сноувилл на нашем поезде.

Я удивилась, но только слегка. Мало ли что бывает в семьях, хотя вот лично я бы на его месте и внимания не обратила.

– Мачеха?

– Ну да, вон та диса в чёрной шляпе, – кузина повернула меня в другую сторону и уточнила: – Видишь?

Как такую пропустить? Диса была невозможно, умопомрачительно хороша: нежная кожа, огромные глаза и пухлые губы вкупе с белыми волосами сразу навевали мысли о примеси нечеловеческой крови или, что скорее, магически изменённой внешности. Ну и шляпа тоже не давала отвести взгляд. Зимой у нас их не носят все, кому дороги собственные уши. Но эта диса прятала уши под поднятым воротником мехового манто, делая вид, что ей вполне тепло.

– В Сноувилл? – переспросила я, разглядывая теперь уже не дису, а её спутника – представительного мужчину в шубе и меховой шапке, держащего лёгкий чемодан.

– Ну да, видишь же, какая фря, – фыркнула Ильса.

Рядом с нашим городком не так давно открылся модный курорт, названный на южный манер «Сноувиллом». К его омолаживающим источникам стремятся многие дисы за тридцать, но этой я бы тридцати не дала. С другой стороны, если Ильса назвала её бывшей мачехой Хенрика, то… Тут кто-то толкнул меня, извинился и с преувеличенной заботливостью спросил:

– Дорогая, тебе не тяжело? Прости, что бросил так надолго.

Одновременно с этим наш поезд наконец-то встал с громким «пффф», двери вагонов распахнулись и слаженно выпустили наружу лестницы для пассажиров. У меня в руках была только маленькая сумочка со всякой мелочью и документами (билеты я уже давно достала), и вот её-то пытался вырвать недавний знакомец Хенрик. Не тут-то было!

– Что… – начала я возмущённо, но Ильса схватила меня за руку и потащила за своим женихом, который уже поднимал в вагон багаж.

Появлению шафера она даже не удивилась, а тот почему-то сразу оставил нас с сумочкой в покое и полез помогать Торви. Потом они вежливо поддерживали и наш подъём наверх, после чего я с облегчением отдала билеты проводнику. Мы оказались в вагоне первыми, так что можно было задать свои вопросы проблемному Хенрику и подозрительно улыбавшейся Ильсе. Но ответил почему-то Торви.

– Хенрику нужна помощь. Он едет с нами.

– А вы ей не сказали? – удивился тот. – Улле, побудь на время моей неве…

Тут рядом шмякнулся чей-то чемодан, а подозрительно знакомый голос прервал объяснение Хенрика прямо посередине:

– Эх, парень, разве ж так предложение делают? Разве ж пойдёт за тебя приличная девица без кольца да без варежек?

– Дье Хальсвансон, – обрадовалась соседу Ильса. – А мы и не знали, что вы в столице.

– И это не предложение, – добавила я, поминая про себя ледяных великанов вместе с их молотками.

Добродушный дье Хальсвансон жил на одной улице с бабулей Фрейдерин и знал нас с Ильсой как облупленных. А ещё обладал привычкой вмешиваться в то, что считал для себя важным или интересным, и рассказывать об этом всем окружающим.

– Предложение, – возразила кузина с предовольной улыбкой. – Только и в самом деле, Хенрик, где кольцо и варежки?

– Всё будет, – подмигнул (почему-то мне) шафер. – Только дайте мне поговорить с Улле наедине.

– Не то место ты выбрал, – снисходительно объяснил ему дье Хальсвансон, пока я хлопала глазами и открывала рот.

А Ильса ещё и в бок локтем толкнула, и рот пришлось закрыть. Ну да, возмущаться прилюдно не стоит, но ведь бабулин сосед непременно всё ей сообщит. Нам ещё полдня с ним рядом ехать!

И вот надо же было так неудачно взять билеты! Дье Хальсвансон был четвертым в нашем купейном отсеке. Ильса с милой улыбкой попросила его присмотреть за багажом, пока мы выйдем на перрон: до отправления поезда было ещё минут двадцать.

Она потащила меня на выход, да и мне захотелось остудиться и много чего сказать. Ей и двум магам, которые с чего-то решили, что я должна помогать незнакомому вообще парню ценой собственной репутации!

По дороге мы то и дело сталкивались с другими пассажирами, входящими в вагон, которые отчего-то пропускали нас, прижавшись к стеночке.

– Улле, уймись уже, – прошипела Ильса, – Хенрик гораздо лучше снулого лосося Андерса!

Вот не успела я порадоваться свободе, как кузина уже нашла мне нового жениха. И ведь говорит об этом всерьёз!

– Улле, тебе надо всего лишь притвориться невестой Хенрика, – пробубнил в другое ухо Торви. – Только на время поездки!

– Почему это только? – тут же возмутилась Ильса. – Дье Хальсвансон застал их в момент предложения, так что нам ещё с бабулей объясняться.

Пока же они объяснялись между собой, а меня дёрнул за локоть Хенрик.

– Улле, мне жаль, но очень надо. Помоги, в долгу не останусь.

Ни он, ни Торви с Ильсой вообще не осознавали глубину ямы, которую уже вырыл для них – хотя в большей степени для меня! – дье Хальсвансон.

– Да что вообще происходит?

Хенрик молодецки спрыгнул на перрон, протянул ко мне обе руки, улыбаясь при этом с хитрым видом, и на вопрос не ответил. А я не привыкла оставаться без ответов, так что спустилась вслед и помощь приняла. За нами вылезли и Торви с Ильсой, мешая попасть в вагон новым пассажирам, а пока я отвлеклась на их перепалку, Хенрик внезапно обнял за плечи. Ну, сейчас я сдерживаться не стану, всё скажу! И тут, резко повернувшись к самозваному жениху, я чуть ли не носом ткнулась в чёрную шляпу.

– Хенрик, как я рада тебя видеть, – сообщила ласковым голосом невозможно прекрасная диса мачеха.

– Гика, профессор Венгвардсон, – расплываясь в улыбке, несколько смахивающей на оскал, сказал Хенрик. – Как неожиданно встретить вас у Сальбьоргского экспресса.

– Мы решили провести Йоль в Сноувилле, – приятным баритоном сказал представительный спутник дисы Гики.

– А ты что здесь делаешь? – уточнила та.

– Еду знакомиться с будущей роднёй. А это Улле Лейсдоттир, моя невеста, – объявил на весь перрон Хенрик.

– Улыбнись, – прошипела на ухо подкравшаяся сзади Ильса.

Я с трудом изобразила на лице приятную улыбку, в глубине души надеясь, что слова псевдожениха не слышны за громким «пфффф» паровоза.

– Рад знакомству, диса Лейсдоттир. Поздравляю с помолвкой, юноша, – доброжелательно улыбнулся профессор Венгвардсон. – О, тут и коллега Торвальдсон с невестой.

Ильса вышла вперёд, а Торви пожал профессорскую руку.

– А твоя родня уже знает? – диса Гика ехидно поглядела на Хенрика.

– Ещё нет, – беззаботно ответил тот. – Сначала мы решили обрадовать семью Улле. Видишь ли, клан Фрейдерин не всякой наследнице позволит выйти замуж по любви. Но я настроен доказать, что достоин.

– Ну конечно он достоин, – подала голос и Ильса. – Наша семья будет рада магу-универсалу, хотя Улле, между нами, была почти просватана за… Ой, извини, я не хотела говорить…

– Ну уже сказала, что там, – махнула я рукой.

Чуть не заехала по носу кузине, да и магу-универсалу тоже досталось бы, не успей он перехватить мою ладонь. Ещё и поцеловал, гад!

– Ну-ну, – диса Гика сморщила свой идеальный нос. – Рада за вас и вашу семью. Думаю, с Домом Бьёрнстон договориться так легко не выйдет.

– Почему? – удивился новоявленный жених. – У тебя же вышло?

Красавицу слегка перекосило, но, на общее счастье, поезд слегка вздрогнул и засвистел, предупреждая об отправлении. Они с профессором заторопились в свой вагон, а я не успела даже рот открыть, как Торви подсадил Ильсу на ступеньки, а гад Хенрик шепнул в самое ухо: «Улле, ты настоящий друг».

И тут выяснилось, что у него нет билета. Потому что меня в вагон маг затолкал, а сам остался. И не успела я свободно вздохнуть, точнее выдохнуть, как Торви кинул что-то в приятеля, тот окутался клубами зелёного пара, а потом исчез. Ну как исчез, скорее стал полупрозрачным и зелёненьким. Пробежал вдоль отходящего состава и нырнул в ещё открытую дверь следующего вагона.

– Вы что творите? – прошипела я, имея в виду Торви и его дружка.

– Что? – тут же переспросила Ильса. – Улле, смотри, как всё отлично складывается: бабуля же не поймёт, если мы просто скажем ей про измену Андерса. А если предъявить ей другого жениха…

– Сына Хейвальда Бьёрнстона? – перебила я, чувствуя, как вся моя радость от разрыва с Андерсом тает, что сосулька на солнцепёке.

– Ну что ты, – успокоительно помахал ладонью Торви. – Хенрик ему не сын. Внук.

Внук Хейвальда Бьёрнстона, первого советника его величества Эрдваля Хрунинга. Вот ведь счастье привалило!

– Не вздумайте ляпнуть это при дье Хальсвансоне, – предупредила я, прикидывая, удастся ли нам снизить торговые пошлины благодаря знакомству с внуком первого советника.

А что? Он обещал, что в долгу не останется. И это слегка примирило меня с ситуацией. Другое дело, что бабуля вряд ли выпустит парня из Сальбьорга без официального договора о намерениях (в лучшем случае) или регистрации брака в мэрии (в худшем). Ну тут уж моей вины нет, пусть маг сам беспокоится о своей свободе.


ГЛАВА 3


Для вывязывания мужа вы можете пользоваться любыми орнаментами, но старайтесь не переборщить: излишнюю пестроту обычно связывают с безалаберностью и разбродом в голове, что и так встречается среди мужчин сплошь и рядом.

«Как связать себе мужа. Практическое руководство в семи уроках»


– И где жених? – встретил нас, удобно устроившись у окна, дье Хальсвансон.

– А вот, – я мстительно ткнула пальцем в Торви.

Пусть теперь Ильса отдувается, раз втравила меня в это всё. Сосед легко переключился на скорую свадьбу кузины с огненным магом, а я устроилась у окна с другой стороны и попыталась перевести дух.

Пока мы тут, задать вопросы нет никакой возможности. А любопытство зудело: интересно всё-таки, зачем Хенрику Бьёрнстону так срочно понадобилось в Сальбьорг. Но мне было чем заняться: к Йолю принято дарить подарки всем старшим родственникам, и если для мамы, тётки Эйсы и дяди Дьюри у меня всё давно готово, то подарок бабуле ещё на стадии проекта. Сложно соревноваться из года в год со всей роднёй от мала до велика, ведь всем хочется уважить главу клана и остаться при том живёхоньким-здоровёхоньким.

Причины не в кровожадности бабули (хотя к серьёзным нарушителям семейных устоев она пощады не знала: за невыученные уроки наказывали нас изрядно). Дело тут в коте. Нет, не так. Дело в Йольском Коте, который в самую длинную ночь спускался со скалы своей хозяйки-великанши и лопал нерадивых детишек, не одаривших своих родителей и старших родичей какой-нибудь самостоятельно связанной вещицей. Хоть парой стелек.

Зато усердным и работящим Кот позволял прокатиться со своей спины, покрытой ледяной шерстью, ведь он и сам был размером со средний дом. Мы с Ильсой в детстве всегда катались, предварительно похваставшись котяре своими подарками. Жаль, что взрослых он к себе не подпускает…

Я мечтательно уставилась в окно, где всё ещё медленно мелькали окраины столицы, постепенно сменяясь зимними домами высокородных дье, владеющих ледяной магией. Это очень красивые дома, а уж ледяной дворец его величества напоминает волшебную гору, украшенную разноцветными сверкающими сосульками. Хорошо, что он в другой стороне от Арнстона, иначе из-за желающих на него поглазеть перевернулся бы поезд.

А вот про первого советника говорят, что ледяному дворцу он предпочитает каменный, и теперь не нужно ломать голову почему. Маги-универсалы у нас на Севере большая редкость, а шишечка от ёлочки недалеко падает, если я что-то в чём-то понимаю.

С едва слышным вздохом я переключилась на мысли о подарке бабуле. В нашей семье свято чтили древние традиции, которые повелись с тех самых пор, как взяла великанша Исгвандир-Кайса в руки спицы да клубок ниток и связала небо и землю. Но моя фантазия в этом году иссякла. Я дарила бабуле всё, что можно было подарить: шапки, шарфы, варежки, палантины (с учетом того, что со мной соревновались тётка Эйса, мама и Ильса, палантинов у главы клана был уже целый склад, как, впрочем, и всего остального).

Кузина хвасталась, что связала чехол для новых бабулиных очков, – в этот год они вошли в моду и кто-то преподнёс ей две пары в подарок. А если мне сделать «тулупчик» не для очков, а для кружки, чтобы чай дольше не остывал? Когда работаешь, и нет времени нормально перекусить, грелка для чая – незаменимая вещь, я у Мёб видела. Начать с резинки из одной лицевой и одной изнаночной по ободку, чтобы не скользило, и с обеих сторон на красном фоне – белую руну «фрейдерин».

Мысль мне понравилась, теперь надо рассчитать петли под узор и…

– Улле, я есть хочу, – прямо в ухо сказала Ильса. – Мы пойдём в вагон-ресторан.

В какой ещё вагон-ресторан, у меня в сумке полно еды: и бутерброды с копчёным лососем, и пирожки с зиморошкой, и термос с бульоном. Но едва я начала говорить (даже и не начала толком), как кузина толкнула меня локтем и многозначительно подмигнула.

Видно, им с Торви досталось от любопытного дье Хальсвансона по самое «не хочу». Пришлось снова просить соседа присмотреть за вещами и идти вслед за обручёнными. Правда, дорожную корзинку с пряжей и спицы я прихватила с собой: быстро только сказки сказываются, а делам нужно время.

– Ну, теперь вы мне всё расскажете, – объявила я, заняв место за столом в абсолютно пустом вагоне-ресторане.

Ильса переглянулась с Торви и посмотрела на меня глазами кристально честного человека:

– Мы и так тебе всё рассказали.

– О таких шаферах, как внук первого советника, надо сообщать заранее! – возмутилась я. – Но теперь меня больше волнует другое: зачем ему так срочно в Сальбьорг, что аж невеста нужна?

Мы заказали подошедшему официанту по чашке крепкого чая, после чего мне довольно путано рассказали о семейной ситуации Хенрика, точнее, его отца. Этот представитель семейства Бьёрнстон был то ли очень непостоянным мужчиной, то ли слишком балованным ребёнком: признаться, по его поступкам в изложении Торви я склонялась ко второму варианту.

Гика была второй по счёту бывшей мачехой Хенрика, сейчас у него имелась третья актуальная. Высокородный дье Родерик Бьёрнстон искренне верил в большую и светлую любовь, только длилась она почему-то лишь до встречи с новой (такой же большой и светлой) любовью. И как подсказывал чужой жизненный опыт, не всякий раз такие встречи заканчивались разводом и свадьбой (или свадьбой и разводом?).

– Как всё это терпит первый советник? – перебила я эмоциональный рассказ Торви.

В этот момент я лишь на секундочку представила себе, как дядя Дьюри сообщил бы бабуле Фрейдерин, что хочет разойтись с тётей Эйсой. Секунды было достаточно, моё воображение тут же нарисовало и след от оплеухи на дядиной щеке, и его жалобное «матушка!», и общую картину хаоса и разрушений от применённых бабулей воспитательных мер.

– Вот и мне интересно, – поддержала вопрос Ильса. – У нас в семье так не забалуешь.

– Ну что вы насели, – сбавил обороты рассказчик. – Откуда мне-то знать? Может, советник баловал сына сызмальства, а тот теперь просто не может остановиться.

– Хенрика он так не баловал, – покачала головой Ильса. – А внуков-то деды любят больше, это все знают.

– Ещё болтают, – Торви даже говорить стал тише, – будто отец Хенрика словил какое-то проклятье, но я и за это не поручусь.

В проклятьях мы с Ильсой ничего не понимали, но да, версия выглядела странновато: неужто первый советник не смог бы разобраться с такой напастью? Он ведь не просто богат, и даже не просто правая рука короля, он ещё, как выяснилось, маг-универсал!

Впрочем, проблемы отца и деда Хенрика затрагивали меня по касательной, так что я затолкала удивление поглубже и вернула собеседников к основной теме.

– Он думает, что Гика хочет украсть нечто, принадлежавшее семье Бьёрнстон.

Ладно, это его сложности. Я-то тут при чём? А главное, при чём наш Сальбьорг?

Тут официант принёс поднос с тремя стаканами крепкого чая в медных подстаканниках, которые деликатно позвякивали друг о друга, и тарелочкой профитролей. Пришлось отвлечься на делёжку воздушных кусочков печева, которое я обожала. Ильса мужественно отдала половину своих профитролек жениху, а я сразу стала жевать, потому что в них ещё одна причина моей любви к поездам. А когда проглотила последний кусочек, Торви с Ильсой опять целовались.

– Обручённые, – рявкнула я почти как Хенрик, – отвечайте на вопросы!

Ильса хихикнула и вернулась к чаю, Торви сглотнул и продолжил:

– Слышала про Сигурда Высокого?

– Ты шутишь? У нас на ратушной площади его постамент стоит.

Считалось, что Сигурд был первооткрывателем залежей омолаживающего льда неподалёку от Сальбьорга. А ещё он поведал всему Старвейсу о том самом омолаживающем источнике, где теперь построили модный курорт «Сноувилл». В благодарность за неслабый толчок в экономике тогдашний мэр Сальбьорга отгрохал благодетелю памятник в полный рост.

– А знаешь, что Сигурд был первым высокородным Бьёрнстоном?

– Предком Хенрика? – переспросила Ильса, и Торви кивнул.

– И что? – вмешалась я. – Зачем ему невеста, если и без того есть прекрасный повод для поездки – встреча с предком-памятником?

– Невеста как-то понадёжнее, – возразил Торви. – Что-то и правда есть захотелось. Может, закажем пирожков?

В это время со стороны кухни как раз распахнулась дверь, откуда по всему вагону понёсся яркий запах жареного теста. Из неё вышел официант с тележкой, сплошь в два яруса уставленной блюдами под сверкающими колпаками, а вокруг витал аромат пирожков. Даже я не выдержала.

Торви сделал заказ, отойдя от нашего стола, а я спросила Ильсу, откуда он так хорошо знает Хенрика и его семью: прежде я никогда от неё не слышала про дружбу будущего мужа с внуком первого советника.

– Только никому не говори, что узнала об этом от меня, – наклонившись ближе, тихо и быстро ответила кузина. – Они сводные братья по матери.

– Великанский молоток, – выдохнула я в удивлении.

– Представляешь? – подтвердила мою реакцию Ильса. – Я даже не предполагала, думала, они просто учились вместе, а тут…

Оказалось, что Ильса встретила Хенрика в доме Торвальдсонов при очередном визите к будущей родне. Они жили в столице, так что общение было более-менее регулярным, насколько позволяли приличия и расписание занятий.

– Никогда бы не подумала, что моя будущая свекровь из высокородных, – продолжила делиться впечатлениями кузина. – Такая милая, простая диса! И так сердечно общалась с Хенриком, что я и спросила. А она ответила, что это сын от первого мужа.

Я с дисой Торвальдсон была незнакома: на обручении её почему-то не было и, помнится, Торви тогда сказал, что матушку срочно вызвали на какое-то дежурство. Тут он как раз вернулся с пирожками, Ильса сделала страшно большие глаза, и мы свернули тему.

Хотя задуматься было над чем: оказывается, принимая в семью Торви, мы приняли и его сводного братца, а заодно и кучу скелетов из чужого шкафа. Интересно, почему они скрывают родство? И как же хорошо, что у нас в клане Фрейдерин всё иначе и нет никаких тайн.

Пирожки с мясом показались мне вполне съедобными, а Торви после перекуса сделался более разговорчивым и сам продолжил рассказывать про трудности Хенрика и всей его семьи.

– Но учти, Улле, это тайна, и я делюсь с тобой, только чтобы ты поняла, как важно помочь Хенрику.

Ещё бы, когда в разговоре то и дело звучит фамилия первого советника, благоразумие подсказывает держать рот на замке. И вот угораздило же Ильсу выбрать себе жениха с такой роднёй!

– Я уже рассказал про Сигурда Высокого, который…

– Да-да, – перебила его я. – Он благодетель всего Сальбьорга, только как с ним связана вторая бывшая мачеха твоего друга?

– Отец Хенрика развёлся с Гикой два года назад, – тяжко вздохнул Торви. – Она получила хорошие отступные, но долго ещё тянула деньги с Бьёрнстонов.

– Ну ты же видела, какова она, – быстро ввернула Ильса. – На такую внешность надо много тратить.

Я кивнула и снова подумала, что идеальная красота дисы Гики возникла не на пустом месте. Природа, возможно, и одарила её щедро, но бабуля всегда говорила, что без вложений не будет достижений.

– Так вот. Недавно она объявила, что выходит замуж.

– За этого профессора?

– За него. Куратор одного из моих курсов, – скривился Торви.

Ильса тут же погладила его по руке, и лицо парня сразу прояснилось. Даже не представляю, что будет с ними после свадьбы. Обретут полную гармонию, станут северным сиянием, умрут в один день? Всё-таки немножечко я им завидую, вот.

– И что? – поторопила я рассказчика, заметив, что в вагон-ресторан заходят другие пассажиры.

– В общем, записи предка-памятника пропали из библиотеки, – скомканно объяснил Торви, быстро оглянувшись на вошедших. – Хенрик считает, что их слямзила Гика.

– Зачем?

– Откуда мне знать? – удивился будущий родственник.

– Ну что, собственно, такой дисе может понадобиться в записях самого Сигурда? – вмешалась Ильса. – Наверняка что-нибудь про омолаживающий лёд или источник. Ей ведь уже за тридцать, ещё два-три года – и вот она, старость.

– Ты только при бабуле такого не ляпни, – вздохнула я.

Ильса иногда ведёт себя как совершеннейший ребёнок, хотя младше меня всего на полтора года. Верит всякой ерунде. Вот с чего все решили, что диса Гика хоть каким-то боком причастна к пропаже записей Сигурда? Потому что Хенрик так сказал? Он наверняка всех своих мачех терпеть не может. И это понятно, кому же понравится развод родителей, а потом классическое: «Сынок, познакомься, это твоя новая мама». Только зачем теперь бедную женщину с приставкой «бывшая» в воровстве обвинять?

Мне она, конечно, тоже не понравилась. Но надо же хотя бы попытаться побыть объективной?


ГЛАВА 4


Мы вернулись в свой вагон (зря я всё же таскала с собой корзинку с пряжей и спицами) и расселись по местам. Дье Хальсвансон сладко дремал, привалившись к мягкому подголовнику, на столике деликатно позвякивала ложечка, стукаясь о край пустого стакана, вагон мягко покачивался, колёса постукивали, а вся картина была полна умиротворения. За окном мелькали только железнодорожные столбы, а всё остальное сливалось в одно сверкающее белоснежное полотно.

Ильса тоже пристроила голову на плечо Торви, а тот обнял невесту и улыбнулся с отсутствующим видом. Я быстро набрала петли на образец и сверилась со своими расчётами. Потом распустила образец и набрала петли уже на всё полотно. Маленькое полотеничко, для бабулиной кружки – в самый раз. Схема руны «фрейдерин» стояла перед глазами. А когда дойдёт до оформления краёв, надо будет сделать петельки и пришить пуговки, чтобы тулупчик можно было легко переодеть с кружки на кружку или постирать при надобности.

В общем, спицы замелькали, а в голове почему-то возник полупрозрачный зеленоватый образ Хенрика. В голове? Да нет же, вот он! Стоит, пытается до плеча Торви дотянуться! Я даже поморгала, пытаясь прогнать наваждение, но не тут-то было. Как частенько говорит Ильса, «нарисовался, не сотрёшь», а потом долго выводит чернильное пятно со стола.

– Торви, – я примерилась и двинула будущего родственничка по ноге, – тут твой приятель.

Огневик едва не взвыл, видно, я попала по какой-то чувствительной точке, ну так не со зла же!

– Тихо, – прошипел Хенрик, – пошли в тамбур, поговорим.

Торви очумело покрутил головой и уставился на меня. Я приложила палец к губам (не надо нам, чтобы дье Хальсвансон проснулся!) и указала глазами в сторону полупрозрачного Хенрика. Ну он сам же на него невидимость кинул, неужели не видит сквозь своё же заклятье?

– Улле, в чём дело?

Ильса тоже закрутилась в разные стороны, пытаясь понять нашу пантомиму. Они что, не только не видят его, но и не слышат?

Дье сосед заливисто всхрапнул и вдруг приоткрыл левый глаз. Я сделала в его сторону успокаивающий жест и снова приложила палец к губам. Встала и пошла прямо на зеленоватого Хенрика. Тот попятился, продолжая звать Торви, но я пёрла вперёд, будто он и не стоял на пути.

– Улле, что ты творишь? – возмутился якобы жених. – Ты что, меня видишь?

Я мило улыбнулась (мы проходили по проходу, застланному ковровой дорожкой, мимо следующего купейного отсека), чтобы попутчики не думали, что я умалишённая, и едва заметно кивнула.

– Я не понял, – пробормотал себе под нос Хенрик, но пятиться перестал, повернулся и пошёл в сторону тамбура нормальным способом.

Оглянувшись на своих (Ильса вытянула шею и смотрела мне вслед), я махнула рукой, приглашая кузину следом. Торви-то её одну точно не отпустит. Прибежит и наконец-то объяснится со своим сводным братцем.

Дверь в тамбур открылась, и я скользнула туда следом за полупрозрачным Хенриком. Хотя, наверное, зря: хватка-то у него была совсем не полупрозрачной. Маг вцепился в меня и стал крутить то в одну, то в другую сторону. Разглядывал.

– Отстань, – я попыталась стряхнуть с себя его руки. – Сейчас придёт Торви и…

– Торви меня не слышит, – буркнул Хенрик. – Никто не слышит и не видит, кроме тебя. Почему?

– Ты меня спрашиваешь? – возмутилась я. – Это ты маг-универсал!

– Вот именно, – парень ослабил хватку. – Мы с Торви… связаны, но общаешься со мной ты.

Тут как раз объявился и Торви с вопросом «что происходит?». Хоть бы какое-то разнообразие.

Я рассказала Торви про невидимого и неслышимого Хенрика, и теперь уже двое парней смотрели на меня с одинаковым недоверием.

А что я могу сделать? Понятия не имею, почему так.

Потом Хенрик наконец объяснил, почему Торви его не видит: оказывается, он добавил своё заклятье поверх, и получилось очень качественно. А заклятье неслышимости кастовал, потому что шпионил за мачехой и её мужем, а тот и сам маг неслабый.

– Мне надо было узнать, что они задумали, – объявил псевдожених.

Потом я пересказывала всё это Торви, а Хенрик удивлялся, почему огневик мне верит. Вот он, Хенрик, на его месте ни за что бы не поверил.

А Торви просто меня знает. Это у Ильсы бывают всякие фантазии, особенно романтические. А я человек приземлённый, и никто не убедит меня в том, что твёрдо стоять на ногах, да на своей земле, – плохо.

Торви спросил, получилось ли выведать планы профессора и бывшей мачехи, и я повернулась к Хенрику, ожидая ответа. Но тот странно посмотрел на меня и заявил, что пока нет.

– Твой приятель мне не доверяет, – перевела я. – Придётся подождать, пока вы с ним снова сможете нормально общаться.

– Хенрик, не дури, – насупился Торви. – Я уже всё рассказал Улле.

У псевдожениха глаза полезли на лоб (насколько мне было видно его зеленоватенькую физиономию).

– Что он тебе рассказал?

– Про твоего отца, мачеху и записи предка-памятника, – перечислила я всё существенное.

– Ну и?

– Что «ну и»? С чего ты вообще взял, что бывшая мачеха взяла ваши семейные бумаги? А главное, зачем впутал во всё это меня?

Хенрик хмыкнул и посмотрел, как дядя Дьюри на неудачную партию пряжи.

– Эй, тебе надо, чтобы Улле сыграла твою невесту, или уже нет? – вмешался в это время Торви, сориентировавшись по моим ответам. – Нехорошо использовать её втёмную.

– Ну… ладно, – нехотя ответил «женишок». – Бумаг мы хватились не сразу. А когда стали вспоминать, вышло, что перед этим как раз Гика заезжала.

– Зачем? – непонятно с чего уточнила я.

– Не знаю, они вроде бы подружки с Грунвильд, – ответил Хенрик и пояснил: – Это моя третья, актуальная мачеха.

Я открыла было рот, подумала и закрыла. Не моё это дело – лезть в чужую семью со своим мнением. Но бабуля всегда учила, что документы должны лежать подальше от чужих загребущих ручонок. Иными словами, гости – отдельно, а деловая переписка, архив и прочие важные бумаги – отдельно. Лучше всего под тремя замками, в сейфе и в другом здании.

– Да хорошая у нас охрана, – с досадой сказал Хенрик (будто прочитав мои мысли). – Сбой в тот день произошёл: возмущения в магополе. Потому я и решил, что Гика в деле. Она ведь тоже одарённая.

Красота у дисы Гики слишком идеальная, да ещё и дар в придачу. Хотя с даром-то проще за собой следить. Наверное.

– Что было в записях? Копии сохранились? – почти против воли спросила я.

Во мне боролись любопытство и возмущение. Не хотела лезть в это дело, вообще и никак, но в итоге лезу. Как будто больше всех надо.

– Всё, что касается открытий Сигурда, в королевской библиотеке, – ответил Хенрик, – но личную часть архива никто не копировал.

– Думаете, там было что-то ещё про Сальбьорг? Что-то, помимо залежей и омолаживающего источника?

– Да, – почти в один голос сказали Торви и Хенрик.

Интересная синхронность. Я перевела взгляд на Торви, потом на Хенрика и уточнила, долго ли мне ещё торчать в тамбуре? Тут было зябко, а ещё тряско и шумно.

– Я действительно не узнал ничего нового, – вздохнул Хенрик. – Хотел, чтобы мы встретились с ними за обедом в вагоне-ресторане.

Я перевела всё это для Торви, и тот согласился, что план так себе. Но раз другого нет, придётся идти и общаться с не самыми приятными людьми.

– Улле, будь наготове, – велел под конец псевдожених. – Пойдём обедать с тобой вместе.

– С Торви сходишь, – ответила я, открывая дверь в вагон.

С первого раза не удалось, и, хотя огневик был ближе, помогать бросился Хенрик. Хотел впечатление произвести? Так уже поздно. Или роль жениха отыгрывает? Не поможет, я с ним точно в вагон-ресторан не пойду.

На свои места мы вернулись в том же порядке, что и уходили: сначала я, потом Торви. Вслед за ним шагал невидимый братец, и мои надежды на то, что он прямо сейчас пойдёт следить за профессором и второй бывшей мачехой, не оправдались. А потом я поняла, почему Ильса осталась: дье Хальсвансон проснулся.

Он с упоением рассказывал кузине про свару дье Ингварсона и дисы Гвейсдоттир, которая продолжалась уже не первый год и вот сейчас вступила в фазу очередного обострения. Вся улица, где стоял бабулин дом, с интересом наблюдала, кто же возьмёт верх.

– …сказала. А он в ответ заморозил ей дорожку у ворот, и бедная диса поскользнулась. Чуть запястье себе не свернула, но ушибами обошлось. Тогда она подговорила… А, вот и Улле! Ну что, юные дисы, перекусим, как полагается?

Дье сосед полез в чемодан, Торви уселся на своё место и просительно посмотрел на Ильсу. Та, конечно, согласилась на очередной перекус из-за своего вечно голодного жениха. А припасы доставать пришлось мне.

Вскоре весь столик в нашем отсеке оказался завален разной едой. У соседа в чемодане оказался целый продуктовый склад: и целый копчёный лосось (конечно, зачем дома аккуратно резать рыбу на бутерброды, если можно откусить побольше от крупного куска), и вяленое мясо той степени жёсткости, которая видна сразу, без контакта с зубами, и полкруга сыра вместе с банкой сгущённого молока.

Я тоже выложила варёные яйца, бутерброды в отдельных салфетках, бульон и яблоки, одно из которых тут же цапнула Ильса. Пирожки на столе уже не уместились. С другой стороны, печева мы поели только что.

И тут рядом кто-то сказал:

– Дай-ка и мне бутерброд. Вон тот, в салфеточке.

– И как ты себе это представляешь? – спросила я псевдожениха, слегка забывшись от возмущения.

– Что? – уточнила Ильса. – Ты же знаешь, как я яблоки люблю!

– А я больше по мясу, – сообщил дье Хальсвансон, вгрызаясь в лососёвый бок. – Улле, а почему ты жениха не позвала? Перекусил бы вместе с нами.

– Да, почему? – поддержал вопрос соседа невидимка и протянул полупрозрачную руку к моему бутерброду!

Сейчас дье сосед воочию узрит чудо левитации хлеба с копчёным лососем в чужой рот. Я схватила бутерброд, заодно ударив Хенрика по загребущей конечности, и сказала, что сейчас пойду и позову – его, невидимочку.

– Улле, просто дай мне бутерброд, – интонация была не просительной, а угрожающей.

– Торви, – громко сказала я, – твой приятель проголодался.

Торви, тащивший в это время в рот кусок вяленого мяса, вздрогнул и подскочил со словами, что сейчас накормит беднягу.

– Да не бойся ты, – вдруг улыбнулся Хенрик. – Ваш сосед ничего не заметит. Давай, – он подмигнул с заговорщицким видом и протянул руку.

Не отстанет. Я опустила глаза и сунула ему бутерброд кривым жестом, загородившись от соседа бумажным пакетом с пирожками. Это уж понадёжнее «да не бойся ты». А в остальном…

– Торви, – угрожающе повторила я.

– Иду, – буркнул тот.

Дье сосед с любопытством смотрел, как мы собираемся кого-то кормить, но про свою еду не забывал. А Хенрик аккуратно развернул салфеточку и с аппетитом стал жевать.

– Скажи ему, что… – начал было он, но я не стала его слушать и встала.

– Нет уж, Торви, пойдём вместе.

Ильса вскочила следом, потом мы обещали соседу, что вернёмся совсем скоро, и уж только потом отправились в тамбур тем же порядком. Я – практически пропихивая Хенрика в проход, он – сопротивляясь и жуя, потом (за ручки) обручённые.

Торви, оказывается, прихватил для Хенрика еды (всего понемногу), но тот упёрся: подавай ему бутерброды в салфеточке и пирожки из моего пакета, которые, видите ли, пахли лучше, чем у его кухарки и всех мачех, вместе взятых.

Ильса переводила глаза с меня на Торви, и они становились с каждым разом всё больше.

– Снимай невидимость, – велел Хенрик. – Если бы я знал, что у вас такие пирожки, сразу бы расколдовался.

Сказал он это своим голосом, и тут уж я поняла, что голод в мужчине всегда победит благоразумие. Да что там победит, ногами затопчет.

Торви сделал жест, словно снял с потолка паутину, Хенрик объявился перед нами во плоти, а Ильса вцепилась мне в руку и спросила:

– Ты что, видела его всё это время?

Я пожала плечами, а кузина ткнула в Хенрика пальцем и с угрозой спросила:

– Варежки достал?

– Забыл, – искренне огорчился он. – Зато кольцо есть, сейчас его Улле под размер сделаю, – и руку мою схватил.

Кольцо у него было мужское и массивное, с себя снял только что, но буквально через пару секунд на мой безымянный палец село изящное колечко с россыпью мелких камушков в центре. Красивое, но без варежек совершенно бесполезное.

– Хе-енрик, – протянула Ильса, закатив глаза. – У нас кольцо без варежек за сватовство не считается.

Это точно. Бабуля рассказывала, что по древним северным обычаям мужчина должен был сам связать избраннице варежки, а уж если хотел задобрить всю её семью, то и будущей тёще. Если девушка соглашалась стать невестой, то надевала варежки, если отказывалась – вешала их на ворота.

Кольца как символ помолвки появились много позже, так же как и возможность купить варежки для сватовства. У нас в «Вязаной магии» есть готовые, а ещё есть каталог, по которому можно сделать индивидуальный заказ.

– Сколько сложностей из-за одного соседа, – тяжко вздохнул Хенрик. – Может, иллюзию подвесить? Очень уж есть хочется.

– С ума сошёл? – возмутился Торви. – Не позорь меня перед невестой!

И Ильса закивала, пряча хитрую улыбку.

– Успокойтесь, – вмешалась я. – Это всего лишь небольшой обман. Скажу дье Хальсвансону, что варежки жениха для меня слишком ценны, поэтому я их спрятала.

– Чтобы ложь была достоверной, – наставительно сказал Хенрик, – важны детали.

Верно, только мне уже надоело торчать в тамбуре. И кто-то только что объявил, что голоден. Торви тоже мечтал вернуться к лососю и вяленому мясу, так что мы наконец вошли внутрь вагона. Тут было тепло, уютно, и я расслабилась.

– Рот открывай пореже, а с деталями я по ходу определюсь.


ГЛАВА 5


Сосед нас ждал. Нет, он, конечно, продолжал жевать, одновременно вскрывая свою сгущёнку. Но глаза при виде Хенрика загорелись, да и колечко на моём пальце без внимания не осталось.

– Что же ты, парень, до последнего с предложением тянул? Так бы ехал с невестой вместе, – добродушно проворчал он, когда нам пришлось изрядно потесниться, чтобы Хенрик смог сесть.

Вопрос, на мой взгляд, ответа не требовал, но «жених» отчего-то начал объясняться. Дескать, у нас и времени-то поговорить не было, потому что Улле, мол, торчит в своей лавке с утра до ночи. А сам в это время аккуратно снял салфеточку и проглотил три бутерброда. Как будто собирался на соревнования по скороедению.

– Ну всё же мог бы постараться ради такой девушки, – не смолчал сосед, продолжая трудиться над банкой.

Хенрик за это время осиротил ещё пару салфеток, и я протянула ему термос, пробормотав под нос: «Ты как три дня не ел».

– Не поверишь, сколько сил отнимает магия, – улыбнулся он в ответ.

У всего, оказывается, есть вторая сторона. Ильсу от души стало жалко.

– Магия? – тут же вскинулся дье Хальсвансон.

– Ага, – кивнул Хенрик и широким жестом помог соседу открутить крышку.

Магией. Хорошо, что сгущёнка была настоящая, густая, и не расплескалась по всему… по всему.

– Ого, – обрадовался тот. – Не знал, что у Густавсонов в семье есть маги.

Подозрительная осведомленность.

– А вы знакомы с дье Густавсоном? – насторожилась Ильса.

– С Фёртсом-то? – с удовольствием выкладывая пятую ложку сгущёнки в стакан, переспросил сосед. – Да было дело, но давно. Вот и не знал, какие славные у него внуки.

Спасать ситуацию было уже поздно, потому что Хенрик строго посмотрел на меня и спросил:

– Фёртс – твой бывший?

– Нет! – от души возмутилась я.

Ильса поддержала меня эмоциональным «с ума сошёл?», и только Торви продолжил методично уничтожать остатки соседского вяленого мяса.

– Тогда, вероятно, это какое-то недоразумение? – внезапно вспомнив о манерах, вежливо уточнил Хенрик, повернулся к дье Хальсвансону и продолжил: – Позвольте представиться, моя фамилия Бьёрнстон.

– Вот ведь как мне ваша бабка-то голову задурила! – с тем выражением лица, которое присуще только прирождённым сплетникам, среагировал сосед.

Сейчас в его голове наверняка складывалась скандальная история, от предстоящего пересказа которой всему Сальбьоргу захватывало дух.

– Бабушка пошутила, – быстро сказала Ильса. – В хорошей шутке ведь нет ничего плохого, правда?

– На самом деле, – вмешалась я, пока тут ещё кто-нибудь что-нибудь не ляпнул, – мы с дье Густавсоном сговорились, чтобы ввести в заблуждение конкурентов. Вы же понимаете, в торговле бывает всякое. Пожалуйста, сохраните наш секрет.

Лицо дье соседа на миг стало растерянным, а потом он жалобно сказал:

– С секретами у меня сложно. Сам не замечаю, как вдруг раз – и всё разболтал. Вы хоть заранее предупреждайте, нельзя же так!

– Мы вам поможем, – деловито сообщил Хенрик. – Возьмите.

Он протянул раскрытую ладонь с… это была косточка, похожая на яблочную, но какого-то невиданного размера, побольше его ногтя в два раза. Сосед взял с недоверием, а потом долго выспрашивал, что же это за яблоня такая и где она растёт. Что удивительно, про Густавсонов и помолвку больше не заговаривал, словно забыл.

В объяснения Хенрика про заморское дерево я не вслушивалась. После такого напряжения тоже захотелось бутерброд, но на столе оставалось только недоеденное соседское мясо. Пирожки спасло лишь то, что они были у меня в пакете, а голодный маг-универсал всё же оказался воспитанным человеком и без спроса таскать их не стал.

Дье Хальсвансон предложил сгущёнку, Хенрик и Торви отправились за чаем на всех, а я исподтишка показала Ильсе кулак: практически вся еда ушла на прокорм двух магов. Она виновато опустила глаза и цапнула новое яблоко.

– Справные у вас женихи, – похвалил сосед. – И парням повезло.

У меня было на этот счёт собственное мнение, но высказывать его прилюдно не стоило. Зато Ильса расцвела и стала благодарить за добрые слова. К счастью, вернулись парни с чаем, я выложила пирожки и очень удачно успела взять в руку один. Кузине уже ничего не досталось, но она нисколечко не расстроилась. Понятное дело, яблоки она любит до безумия, а на них как раз никто и не зарился.

В общем, я смотрела, как пирожки исчезали один за другим, словно их никогда и не было, и думала, что ни за что не хотела бы мага в мужья. Еды-то не жалко, но сколько же надо времени, чтобы её приготовить пусть и на одного такого проглота?

Потом под комплименты Хенрика моему кулинарному таланту мы быстро убрали со стола, а поезд начал постепенно замедляться.

– Хемброк, – объявил дье Хальсвансон название следующей станции. – Стоим пятнадцать минут.

Торви и Хенрик переглянулись. Явно что-то задумали, но какое мне дело? Мне надо своё вязание закончить, а не за двумя магами следить. И так уже ввязалась в чужую историю по уши.

Но прямо сейчас достать корзинку с пряжей и начатым тулупчиком для кружки было бы невежливо, и я стала смотреть в окно. Вокруг среди бесконечного снежного покрывала вырастали пока ещё редкие одноэтажные и такие привычные мне дома, над крышами которых крутился дымок. По традиции на каждой двери висели венки из липомелы, украшенные то красным бантом, то сверкающей гирляндой. Йоль должен быть ярким!

Поезд всё замедлял ход, а домов становилось больше. Хемброк – город размером почти как наш Сальбьорг. Он известен на всю страну двумя уникальными дворцами: леденцовым и пряничным. Поездка в Хемброк – дорогой подарок любому мелкому сладкоежке. Нас с Ильсой тоже привозили сюда в детстве: помню, что ей больше понравились леденцы, а мне пряники.

– Улле, мы проветримся, – сообщила кузина, толкнув в бок. – Ты с нами?

– Если дье Хальсвансон снова присмотрит за вещами, – вежливо ответила я.

Сосед великодушно обещал. Идти никуда не хотелось: в тамбурах напроветривалась, но Ильсу ведь нельзя оставить одну. Вот в предыдущий раз не проверила, что затевает, теперь вру про жениха. А с ложью ведь как со старой пряжей: свяжешь концы, потом не распутаешь.

Я потянулась за шубой, но Хенрик оказался проворнее. Торви с Ильсой уже торчали в проходе за спинами других пассажиров.

– Пожалуйста, сходи со мной на встречу с Гикой и профом, – сказал негромко Хенрик.

– Какую встречу? – уточнила я деловым тоном. – В вагон-ресторан? Я же сказала – нет.

– Меня не поймут, если вместо невесты я приведу на обед друга.

Мне показалось или это высокомерный тон и взгляд сверху вниз? Псевдожених, конечно, выше, и намного, но это не значит, что на меня можно так смотреть.

– Почему же не поймут? Два голодных мага решили подкрепиться в дороге. Конечно, мы с Ильсой как хозяйки окажемся не в самом лучшем свете, но после всего, что ты сегодня устроил, это уже мелочи.

Конечно, он стал отпираться, мол, всё само вышло.

– Он не устраивал, – подтвердил, обернувшись, Торви. – Если бы он устраивал, тут весь вагон бы разнесло.

Я кивнула, потому что орать и возмущаться бесполезно: огневик непробиваемый. Да и не люблю я это: по мне, главное не слова, а дела.

– Значит, не пойдёшь? А я уж было подумал, что встретил идеальную девушку, – вздохнул Хенрик.

– Попытка манипуляции с помощью лести не засчитана, – улыбнулась я.

Почти что каждый мужчина, с кем приходилось иметь дело в лавке, считал, что комплименты делают девушку податливей. Что, сказав про мои прекрасные глаза, можно получить скидку на товар или чек на коммунальный платёж за следующий месяц, когда ещё не истёк предыдущий. Удивительно, почему из лести до сих пор не делают универсальные отмычки?

Морозный воздух настиг сразу, мы даже по ступенькам спуститься не успели. В Хемброке было холоднее, чем в столице, хоть и не намного. Парни спрыгнули первыми и подали нам с кузиной руки.

На заснеженном перроне наблюдалась обычная толчея: торговки с засахаренными яблочками, носильщики, железнодорожные служащие в своей тёмно-серой форме, пассажиры с ручной кладью и провожающие (или встречающие, тут никогда не угадаешь). Из соседних вагонов торопливо выпрыгивали счастливые дети, предвкушающие скорую встречу с леденцами и пряниками.

– Проветриваемся в сторону девятого вагона, – почти что в ухо сказала Ильса, потому как от радостного гомона, переходящего в визг, закладывало уши.

Догадаться, что там ехали бывшая мачеха с мужем, было нетрудно. Так что когда мы встретились с парочкой у перильцев ограждения, никто не удивился.

– В вашем вагоне тоже душно? – спросила по-дружески диса Гика. – Я просто задыхаюсь.

– Не заметил, – ответил бывший пасынок. – Наши девушки просто решили размять свои ножки. Кстати, приглашаю вас обоих на обед в вагон-ресторан.

– Это так мило, – прижавшись к мужниному плечу, сказала бывшая мачеха.

– Но мы же только что пообедали? – с вопросительной интонацией произнёс профессор как-его-там-забыла.

– Я же не сказала, что мы пойдём, – улыбнулась красавица. – Спасибо за приглашение, Хенрик, это действительно мило.

– Лучше расскажите нам, как обстоят дела в Сноувилле, – быстро перевёл тему проф.

– Должно быть, как всегда, – прощебетала Ильса. – Мы там бываем очень редко.

– Последний раз лет пять назад, – уточнила я. – Наша семья живёт в Сальбьорге.

Профессор поудивлялся немного, но потом выразил согласие, что жители курортного городка не обязаны регулярно бывать на самом курорте. Я широко улыбнулась и поймала негодующий взгляд Ильсы: никто из коренных жителей не считал наш город курортным. Чуть заметно покачала головой и сказала Хенрику:

– Дорогой, я начинаю мёрзнуть. Не пора ли возвращаться?

– Конечно, дорогая, – тот уходить не хотел, но отказать не мог. – Иди, я…

– Хенрик, – деловито оборвала его Ильса, – девушка сказала тебе, что мёрзнет, ты должен немедленно её согреть! Ну же!

Под четырьмя парами неотрывно следящих глаз Хенрик обнял меня за плечи и притянул к себе.

– Так гораздо лучше, – быстро сказала я, а то ведь с моей неугомонной кузины станется. – Но всё равно пора возвращаться: стоянка скоро закончится.

– Надеюсь, мы ещё увидимся, – вежливо попрощалась диса Гика.

– Несомненно, – улыбнулась я. – Но уже в Сальбьорге: больше таких длинных остановок поезд делать не будет.

Мы разошлись в разные стороны, и, как только парочка затерялась в толпе таких же «проветривающихся», Ильса с Торви обогнали нас с псевдоженихом и потребовали поторапливаться.

– Я видела, там у перрона варежки продают, – понизив голос сказала кузина. – Скорей, Хенрик, а то поезд правда скоро тронется!

– Да не нужны мне варежки, – я в очередной раз попыталась отбиться.

– Да как же, – фыркнула Ильса, – бабуля непременно проверит!

– При чём тут бабуля?

– Милые девушки, только без рукоприкладства, – встрял Хенрик. – Варежки действительно не нужны, ведь я обезвредил вашего дье сплетника. Он ничего не вспомнит, так что и бабушка ваша ничего не узнает.

– Как это? – удивилась Ильса.

А я в этот момент испытала невыразимое облегчение. Даже благодарность к магу, который, между прочим, до сих пор не снял свою руку с моих плеч.

– Не врёшь?

– Стал бы я врать невесте, – хмыкнул Хенрик с таким выражением, что сразу стало ясно – именно невесте бы и врал как сивый мерин. – Ты прослушала, что я говорил? Я дал ему косточку яблони забвения.

– А если он её потеряет? – не то чтобы я не доверяла, просто хотелось гарантий.

– Не потеряет, она заговорённая, – объяснил Торви. – Ладно, раз варежки не нужны, пошли в вагон.

– Да почему не нужны-то? – снова возмутилась Ильса. – Мы же Хенрика бабуле предъявим как замену снулому Андерсу. А бабуля…

– Нет, – возразила я тем своим особым тоном, который всегда ставил точку в наших с кузиной перепалках. – Мы не будем никого предъявлять, я просто расскажу ей всё как есть.

Ильса вздохнула и развела руками: мол, хозяин барин. А Хенрик отпустил мои плечи и напомнил, что в поезде мы всё ещё обручённые.

Я кивнула. Не забыть бы вернуть ему кольцо, как только приедем в Сальбьорг.

Мы поднялись в вагон, и вовремя: проводник уже торопил загулявших пассажиров. Хенрик вежливо поблагодарил дье Хальсвансона за присмотр за багажом и гостеприимство, обещая непременно вернуться. Но сейчас он не может более стеснять нас всех и должен уйти в свой вагон.

Я кивнула с ласковым видом, а Торви сказал, что проводит приятеля.

Понятно, что сейчас Хенрик снова станет прозрачным и слегка зелёненьким и отправится следить за бывшей мачехой, отказавшейся от обеда. Как Родерик Бьёрнстон смог разлюбить такую красавицу, я понимать отказывалась. Каких же достоинств должна быть актуальная мачеха, чтобы затмить собой Гику? Или всё-таки дело в проклятье?

– Улле, у тебя есть ещё пряжа? – спросила Ильса. – Мне тоже захотелось повязать.

Поезд давно набрал ход, пригороды Хемброка остались позади, а вокруг расстилалась всё та же заснеженная равнина. И хотя я знала, что там, вдалеке, уже начинаются горы, казалось, что горизонт просто исчез и снег лежит и на земле, и на небе. В реальность возвращали лишь мерное постукивание колёс да редкие заливистые гудки паровоза.

Я порылась в корзинке и протянула кузине клубок красной шерсти. Она потребовала ещё и белой, а спицы достала свои. Дье Хальсвансон убедился, что все заняты делом, и снова задремал (похоже, что косточка от яблока забвения на самом деле действует, иначе сейчас мы бы вместе со всем вагоном слушали новые местные сплетни).

Наконец-то наступил покой и умиротворение. Мы с кузиной вместе заработали спицами, только не болтали, как обычно, чтобы не мешать соседу.

Мой тулупчик на кружку прибавлялся не слишком быстро – даром что размерчик небольшой, но ведь пока аккуратно провяжешь петли одного цвета, потом другого, да так, чтобы за полотном не было болтающихся нитей-протяжек, которые создают неаккуратный вид и могут потом цепляться за всё подряд, времени пройдёт немало.

Но думать работа не мешала. Хенрик в своей истории умолчал слишком о многом. И что там были за бумаги, которые Сигурд (или его потомки) не доверил королевскому архиву, он знал наверняка, иначе не кинулся бы в поезд вслед за бывшей мачехой. И я бы могла отмахнуться от всего этого (ведь мне ещё по поводу Андерса с бабулей объясняться), но Ильса с Торви, а Торви – брат Хенрика. Кузина обязательно ввяжется в авантюру вместе с будущим мужем. А Торви маг, конечно, но кто его знает, как дело обернётся. Словом, придётся за ними присмотреть.


ГЛАВА 6


Больше ничего примечательного в дороге не случилось. Поезд сделал ещё три коротких остановки и прибыл в Сальбьорг по расписанию. Торви с Хенриком вернулись в наш отсек минут за сорок до конца поездки, когда я начала изрядно нервничать. Ильса пересела к окну и продолжила увлечённо вязать, а мне пришлось доставать всё недоеденное и скармливать двум снова голодным магам. Зато сумки стали намного легче.

Пока парни ели, я присматривалась, пытаясь понять, узнали они что-то новое или нет. Но Торви выглядел как обычно, а Хенрика я знала плохо и считать что-то по лицу не могла. Хотя мимолётно вдруг показалось, что он расстроен.

Но сейчас всю меня поглотило радостное предчувствие возвращения домой. Даже объяснение с бабулей не пугало. Ведь не я виновата, что Андерс целовался с Микки?

Когда поезд стал замедлять ход, за окном давно сгустилась снежная мгла. Сальбьорг встречал нас тёплым светом в окнах, яркими огнями праздничных гирлянд и пылающими йольскими поленьями, над которыми вился самый настоящий дымок (а не магическая имитация, как на площадях столицы). Живой огонь лучше всего иного отгонял тьму самой длинной ночи.

Я волновалась, как будто в первый раз возвращалась домой перед Йолем. Или первый раз ехала в поезде. Пальцы сами собой сжимали сумочку, а всё внимание доставалось окну – мы уже остановились или нет? Как выяснилось позже, волноваться надо было о другом.

Мы вышли на перрон вслед за другими пассажирами, тепло распрощались с дье Хальсвансоном, которого встречали домочадцы, успели увидеть Гику с профом – этих дожидались приветливые сотрудники Сноувилла, – а потом, чуть отойдя в сторону (в сторону привокзального кафе, если точнее), начали выяснять дельнейшие планы Хенрика.

Оказалось, что парни во время своего отсутствия смастрячили какоё-то заклинание, которое смогли подвесить на профа так, что ни он, ни Гика не заметили. И теперь это заклинание будет оповещать Хенрика обо всех передвижениях парочки.

– Теперь мне нужно спокойное место, чтобы поговорить с дедом, – безмятежно (но поглядывая при этом на кафе) сообщил Хенрик.

– Поехали к нам, – тут же предложила Ильса. – У нас всегда рады гостям.

Я только собралась вмешаться, как дедушкин внук сказал:

– Спасибо, но мне лучше в гостинице. Что тут у вас поближе к Сноувиллу?

– Гостевые дома на Холме, – выдохнув с облегчением, ответила я.

– А прокат снегомобилей где?

Этого я не знала, Ильса с Торви тоже. Но Хенрик уже махал рукой толпе таксистов, так что я быстро схватилась за его кольцо и попыталась снять. Не вышло. Кольцо сидело, как приклеенное.

С досады я чуть палец себе не открутила. И потом, когда уже ехала в такси, пробовала даже прядильное заклинание (обычно мы применяли его, чтобы пряжа лучше скользила), и тоже не помогло!

– Ну не переживай, – посочувствовала Ильса, – приедем домой, намылишь как следует, само слетит.

А Торви заинтересовался. Мол, подозрительно как-то: сначала я видела Хенрика через невидимость и слышала через неслышимость, а теперь вот кольцо снять не могу.

– Не вздумайте семейству проболтаться, – предупредила я обоих.

Объяснение с бабушкой по поводу разрыва с Андерсом покажется мелочью по сравнению с тем, что она устроит по поводу постороннего кольца.

– Мы всегда можем сказать, что ты его купила, – утешила Ильса.

– Если никто не додумается показать его приличному магу, – не поддержал её наречённый. – Там же печать Бьёрнстонов.

– У нас в семье один маг, и это ты, – напомнила кузина. – Он будет молчать, обещаю, – обратилась она уже ко мне.

– А Хенрик сможет его снять? – с надеждой уточнила я.

Всё равно с ним придётся встретиться, а гостевые дома от нас не так далеко.

– Ну что ты паникуешь раньше времени? Всё будет хорошо, – пообещала Ильса. – Мы же дома!

Почему я так нервничаю из-за дурацкого кольца? Наверняка у меня просто отекли пальцы, а кузина права: мыло поможет. И мы на самом деле дома.

Такси остановилось у наших ворот, и, пока Торви вынимал багаж, я толкнула калитку. Расчищенная дорожка вела к крыльцу из трёх ступеней, на двери висел венок из липомелы, украшенный цветными лентами и маленькими бронзовыми колокольчиками. Каждый год цвет лент менялся, а колокольчики оставались теми же, что я помнила с детства.

Прежде мы с Ильсой бежали к дому наперегонки, но сейчас она изо всех сил старалась выглядеть солидной, придерживая калитку перед нагруженным Торви. А я пробежалась, и сторожевое заклинание пропустило, и дверь распахнулась навстречу.

– Улле! Ильса! Торви! Приехали! – громко закричал Дьюри-младший.

На крик прибежали Бьорси и Хельга, другие младшие дети тёти Эйсы и дяди Дьюри, а потом и сами тётка с дядей, и, пока они обхаживали будущего зятя (слыханное ли дело, огненного мага!), я быстро скинула шубу и потихоньку вынула из сумки кульки со сладостями для мелких.

– А где бабуля Фрейдерин? – спросила я, когда каждый уже сунул за щеку по карамельному орешку.

– Бабуля в лавке, а твоя матушка уехала по делам, – сообщил здоровенный Дьюри-младший, которому уже исполнилось тринадцать, со счастливым видом вынимая из кулька новый орех.

Всё как всегда. Я вдохнула любимый запах дома, в который сейчас яркой нотой вплетались хвоя и липомела, украшавшие обширный холл, перекинулась парой приветственных слов с тёткой и дядей и повернула к лестнице на второй этаж.

– А ну помогли Улле с сумарями, – скомандовала тётка Эйса, и мальчишки рванули наверх, обогнав меня.

Лестница с новым слоем лака на перилах была покрыта вязаными половичками, поэтому глушила любые шаги, даже мальчишечий топот, а специальное заклинание, которое бабуля сама накладывала каждый месяц, крепко держало половички на месте, предотвращая скольжение.

Дом был поделён на две половины, одна из которых принадлежала дяде Дьюри – старшему бабулиному сыну – с семьёй. На второй половине жили бабуля и мама. Здесь была и моя комната.

В доме ничего не изменилось. Иногда это так важно: знать, что тебя всегда ждёт островок спокойствия, где время идёт, но ничего не меняется. Особенно когда на пальце прочно устроилось чужое кольцо, от которого непонятно чего ждать.

Что сказать? Мыло не помогло.

Торви тоже не помог: я-то надеялась, что на самый крайний случай он сделает кольцо невидимым (братца же своего сделал), но оказалось, что огневик не умеет работать с такими мелкими объектами. Видите ли, силу боится не рассчитать.

– А если кольцо – артефакт? – вмешалась его невеста. – Тогда лишнее заклинание на нём может вступить в конфликт с уже наложенными, и что получится? Нет, скажем, что это наш с Торви подарок.

– С печатью Бьёрнстонов? – усомнился тот.

– Да никто, кроме тебя, никакой печати не увидит, – возразила Ильса. – Она же магическая.

Мы болтали в прачечной, куда не любили ходить младшие братья и сестра кузины. Бабуля не терпела в доме грязи, так что вещи из поезда нужно было срочно постирать. Дядя и тётка готовили праздничный ужин по поводу приезда будущего зятя, а «очень уставшие» мы обсуждали, что теперь делать.

– Свяжись с Хенриком, – попросила я будущего зятя. – Уж он-то должен знать, как снять своё собственное кольцо, будь оно хоть трижды артефактом.

– Подожди, он поговорит с дедом и свяжется с нами сам, – пообещал Торви.

Ну конечно, у них бумаги пропали семейные, а тут я со своими трудностями.

– Знаешь, что я думаю? – спросила Ильса заговорщицким шёпотом, вынимая из корыта выполосканные и выжатые жениховские штаны. – После ужина мы прогуляемся до Холма и навестим Хенрика.

Это они после ужина вольны делать что хотят, а мне придётся с бабулей разговаривать. Теперь уже не казалось правильным желание сказать ей только про Андерса, не подставляя внука первого советника. Втянул меня в игру «будь моей фиктивной», так пусть бы и расплачивался.

– Давайте навестим его до ужина, – предложила я в ответ.

– Нас родители не отпустят, – покачала головой Ильса.

Это точно. Дядя с тёткой рады зятю до безумия, я даже начала сочувствовать Торви. Мы закончили стирку и вывесили всё на сушилку. И тут я впервые поняла, какая польза от мага может быть в хозяйстве: огневик вытянул вперёд руки, сложив ладони лодочкой, дунул на них, и… через минуту вся одежда стала сухой.

Ильса захлопала в ладоши и повисла у Торви на шее, я тоже сказала парню приятное. Конечно, почти каждый из нас владел слабенькой бытовой магией, но меня, например, с детства учили только работе с шерстью и пряжей, а Ильса все способности направляла на рисование.

– Я ещё и погладить всё это могу, – не смутился Торви, – но вы обе тогда будете мне должны.

Ильса согласилась, а я – нет. Мало ли чего он потребует взамен? Нет уж, мужчинам верить нельзя.

Эта простая мысль так взбодрила, что я вдруг вспомнила про бабку Фьельниссе – единственную толковую ведьму в нашем городке. Если кто и поможет избавиться от кольца, так это она. Все знали, что она в родстве с настоящими ниссе, потому что росточком Фьельниссе не вышла. А язык у неё был таким острым, что все разговаривали с бабкой (которая уже была бабкой, когда наша бабуля бегала в девчонках – она сама рассказывала) очень вежливо.

Я схватила свои вещи и рванула из прачечной. Если поторопиться, то к возвращению главы клана у меня всяких посторонних предметов на пальцах не будет!

Но именно в этот момент колокольчики на двери звякнули, а потом бабулин голос сообщил:

– Дети, я дома.

Одновременно захотелось подбежать к ней и – спрятаться хоть где-нибудь. Ильса благородно выскочила вперёд, схватила Торви за руку и крикнула:

– Бабуля, мы тоже дома!

Мне досталось всё, что обручённые несли из прачечной, зато рук за вещами видно не было.

– Ильса, Торви, Улле, – перечислила бабушка наши имена, даже не сняв свой долгополый тулуп. – Где четвёртый?

Я застыла, словно налетев на стену.

– Какой четвёртый, бабушка? – вежливо уточнила Ильса.

– Ваш четвёртый приятель. Жених Улле, – исчерпывающе объяснила бабуля. – Он с вами всю дорогу из столицы тёрся. Куда дели парня?

– Это мой друг, – признался Торви с самоубийственной храбростью.

Впрочем, он у бабули в любимчиках, ему точно не влетит… А я-то хороша. С какой стати поверила, что косточка какой-то заморской яблони поможет дье Хальсвансону держать язык за зубами?

– Мне сейчас неважно, друг он тебе, сват или брат. Я спрашиваю, где он? – рявкнула бабуля своим особенным голосом, от которого хотелось встать по стойке смирно. – Бригит Ньёрре ходила встречать свекровь и видела, как вы вместе вышли из вагона. Золовка Фейле Вайделле вас всех ещё в столице заприметила, а диса Петерсон смотрела из окна на вашу прогулку по перрону в Хемброке. Я уж не говорю про Хейтвассонов, которые возили детей в прянично-леденцовый тур.

А я думала, что единственная наша проблема – дье сосед. Да тут почти полгорода свидетелей!

– Бабулечка, а ты не заругаешься? – тонким голоском спросила Ильса. – Хенрик хороший, но мы боялись, что ты будешь против, поэтому он остановился в домах на Холме.

– Да уж ясно, что без тебя не обошлось, – бабуля благодушно махнула ей рукой. – Но ты, Улле, меня разочаровала. Разве я не учила тебя, что хозяйка должна быть гостеприимной?

Я отмерла. Вдохнула и выдохнула. Кажется, она… не сердится? И про кольцо можно временно забыть? Пока я открывала рот, чтобы ответить, бабуля окинула нас взглядом, качая головой, и сказала:

– Без жениха Улле ужинать не сядем.

– Ой, бабулечка, так мы сейчас за ним сбегаем, – обрадовалась Ильса, пока я лихорадочно соображала, как выкручиваться.

Надо сказать правду, что Хенрик никакой не жених, что он просто…

– Улле, не стой столбом, – подойдя чуть не вплотную, так, что я вдохнула её знакомый с детства запах – чистоты, овечьей шерсти и жареных пирожков, сказала бабуля. – Назвалась невестой – изволь представить парня семье.

– Бабуля, дело в том, что…

– Дело в том, – тут же перебила меня кузина, – что Хенрик – внук первого советника Бьёрнстона. Улле боялась, что…

– Что у нас нет подходящих условий для столь важной персоны? – грозно уточнила бабуля. – Так знал, небось, кого в невесты выбирал. Ничего, потерпит, не сахарный. А позорить меня перед первым советником – не сметь!

Вот теперь я окончательно поняла, в какую яму попала. Если не приведу в дом псевдожениха, бабушка не простит. У нас в Сальбьорге все чтут древние традиции, а уж не позвать гостя на празднование Йоля не просто нарушение законов гостеприимства, а настоящий позор!

Молча сложив чистую одежду на просторный стол, я шагнула к вешалке.

– Мать, вот вечно ты как великанский веник, – проворчал дядя Дьюри (конечно, всё семейство пряталось за дверью на кухню и слышало каждое слово). – Дети только приехали, а ты их опять из дому гонишь.

– А нечего было гостя в какую-то дыру отпускать, – не смолчала глава клана Фрейдерин.

Ильса чмокнула бабулю, потом отца и мать и схватила свои сапожки. Они с Торви оделись чуть не вдвое быстрее меня, так что вышли мы со двора все вместе.

Я понятия не имела, где поселился Хенрик, – гостевых домов у нас понастроили множество, потому что не все могли позволить себе жить в Сноувилле, – просто шла вперёд, а Ильса с Торви шли за мной.

Дорога к Холму начиналась с нашей улицы, а потом домов становилось всё меньше, на обочинах красовались высоченные сугробы, едва не полностью скрывавших невысокие кусты липомелы, а с фонарных столбов гроздьями свисали «волшебные огоньки». В их свете снег искрился ровным голубовато-розоватым отсветом, и всё вокруг казалось принадлежащим не реальному миру, а фантастической сказке.

– Торви, ну свяжись ты уже с Хенриком, – не выдержала Ильса. – А то мы сейчас придём, а он куда-нибудь сдёрнул.

А ведь правда. С чего я пру вперёд, будто точно знаю, во-первых, куда, а во-вторых, что дедушкин внук сидит и ждёт, когда мы под белы рученьки приведём его к бабуле?

– Давай, Торви, – распорядилась я, останавливаясь посреди дороги. – Вы меня в это втравили, так что делай, что Ильса говорит.

Торви что-то буркнул под нос и достал свой артефакт дальней связи. Ильса в этот момент взяла меня под руку и затараторила, что Хенрик теперь у нас в долгу, так что она, Ильса, сама ему всё под корень оторвёт, если тот не переселится в наш дом и не скажет всей родне, что я его невеста.

– Всего-то и нужно, что до Йоля потерпеть, – уговаривала она. – А потом вернёмся в столицу, пройдёт время, и объявите о разрыве…

В этот момент Хенрик ответил Торви. Удивился, похоже, но адрес назвал.

– Собирайся, жених, – ласково сказала я в кругляшок артефакта. – Идёшь знакомиться с новыми родственниками.

– Улле, нельзя так с мужчинами, – укорила Ильса. – Хенрик, у нас большие сложности, так что теперь твоя очередь выручать.


ГЛАВА 7


Хенрик почему-то в пляс от радости не пустился, хотя Ильса с Торви расписали ему бабулин дом в самых радужных красках.

– Вы же знаете, зачем я здесь, – сказал он с явным намерением отказаться от чести быть гостем клана Фрейдерин. – Если следилка на Гике сработает, мне нужно будет срочно ехать и выяснять, куда она пошла.

– И что? – возмутилась Ильса. – У тебя снегомобиль, дороги у нас чистят, а лишние пять минут роли не сыграют.

– Отсюда до дома бабули всего пять минут на машине, – объяснила я.

В гостевом доме, который снял Хенрик, было тепло, ярко горел свет, а в высоком камине уже стояло подготовленное к празднику йольское полено, обсыпанное настоящим снегом (хозяева потратились на ледяного мага, который стабилизировал температуру, так что снег не растает до того момента, как нужно будет разжечь камин). Снегомобиль стоял у входа.

– Пять минут, – проворчал Хенрик. – Что б вы понимали. Да за это время хороший маг…

– Ты – хороший маг, – оборвал его мрачный Торви, – а Гика даже не училась.

– Ну пойми, в любое другое время я бы с радостью, – снова начал дедушкин внук, и снова ему не дали закончить.

– Улле помогла тебе без единого вопроса, и ты не кочевряжься, – командным голосом тётки Эйсы выдала кузина.

– Ну а если, – не сдавался тот, – я сделаю фантом, чтобы он сидел, ходил и держал Улле за ручку, а сам останусь тут?

– Фантом для главы клана Фрейдерин? – переспросила я. – Сам-то понял, что сказал?

Кажется, внук первого советника устыдился. А Ильса добила:

– Тебя ж с твоим фантомом раскусят на раз. Будет он сидеть с Улле дома, а тебя в это время увидит золовка Фейле Вайделле или сноха дье Хальсвансона (она как раз в Сноувилле работает). Представляешь, какие слухи пойдут?

Я понимала, что Хенрику плевать на слухи. Он ведь маг-универсал, к тому же высокородный Бьёрнстон. Таким, как он, главное сделать своё дело, а там хоть трава не расти. Тем более дело было семейным и действительно важным. Но почему-то парень просто встал и сказал: «Одевайтесь, я за машиной».

Торви просветлел лицом, Ильса захлопала в ладоши, а я потянулась за шубой и вдруг вспомнила про кольцо.

– Тут ещё неприятность, твоё кольцо не…

Но Хенрик уже шагнул за порог, а кузина стала убеждать, что кольцо сейчас не главное. И то счастье, что удалось уговорить дедушкиного внука переехать к нам, а кольцо, мол, подождёт. Всё равно снимать его теперь не нужно, а нужно, наоборот, срочно добыть варежки.

Над камином в гостевом доме висели часы, и на них было без пяти семь. Через пять минут все лавки закроются до завтра, так что сегодня мы уже не успеем ничего купить.

– Выкрутимся, – пообещала Ильса. – Уж как-нибудь вчетвером с бабулей сладим.

Мы вышли на улицу как раз, когда и Хенрик вынырнул из-за угла. Щёлкнули замки снегомобиля, и обручённые без разговоров нырнули на заднее сиденье. Мне опять досталось место рядом с водителем.

– Показывай, куда ехать, – распорядился Хенрик.

Показывать было особо нечего. Вывернуть на дорогу, а там под горку прямо до нашего дома. Дорога, по-моему, заняла даже меньше пяти минут, особенно потому что псевдожених сразу поинтересовался:

– Что врать будем?

Ильса немедленно вмешалась:

– Вы познакомились, потому что наши шафер и подружка невесты, что тут ещё врать?

– Я вообще про помолвку, для девушек это ведь важно – где, когда, какие цветы я подарил, в каком ресторане встал на колено, – разъяснил Хенрик.

– Это для таких, как твоя бывшая мачеха, важно, – возразила я. – А в ресторан я бы и вовсе не пошла, дома еда вкуснее.

– Это да, пирожки твои до сих пор забыть не могу, – согласился псевдожених. – Значит, врём, что я не устоял перед твоими кухарскими талантами.

Я кивнула (мне без разницы, что там его якобы зацепило) и сказала, чтобы маг притормаживал: ещё два дома – и наши ворота.

– А, вот ещё, – вспомнил вдруг он, когда остановил машину, а Ильса с Торви уже выскочили наружу. – Этот, как его… Андерс. Он был для тебя важен?

– Он был важен для моей бабушки, – тут я вспомнила, что про него-то бабуля ещё не сказала ни слова.

– Я помню про договорной брак, – чуть нахмурился Хенрик. – Ты бы стала встречаться со мной за спиной жениха?

– Нет, – резко ответила я. – Но мы не были обручены. Просто брак подразумевался в будущем.

– Ну вот, всё встало на свои места. Как только ты объявила, что не выйдешь за лосося, я сразу же сделал предложение, а то мало ли, – водитель хлопнул по передней панели, и машина затихла.

– А я, не подумав, согласилась, – кивнула я, – и вот ты ехал в Сальбьорг без билета, чтобы не расставаться со мной ни на минуту.

– Это уже лишнее, – хмыкнул маг, выходя из снегомобиля.

Я тоже потянулась к своей двери, но тут она распахнулась сама, а Хенрик уже стоял снаружи, чуть склонившись ко мне, и протягивал руку.

– Вот это – лишнее, – сказала я, принимая помощь. – А всё, что сказала я, вполне логично. У тебя даже багажа нет.

– Багажа нет, а билет есть, то есть был, – возразил Хенрик. – Где ты видела высокородного дье, который путешествует без билета?

Я только хотела предупредить, чтобы он не кичился своей высокородностью, как из калитки выглянула Ильса и спросила:

– Вы тут и Йоль встречать будете?

Я нервно улыбнулась и пригласила мага в дом. А ведь верно, нам тут и Йоль встречать, так что сегодняшний ужин только цветочки. Младшие кузены будут в прямой доступности для материнских подзатыльников, и даже если кто-то начнёт любимую забаву «тили-тили-тесто, жених и невеста», это вовсе не так страшно, как беседы с дядюшкой Глейром или рассказы о бабулином детстве троюродной прабабки Свейле. На празднование Йоля соберётся клан Фрейдерин в полном составе…

Встречать нас вышли все.

– Семья, это Хенрик, – весело прощебетала Ильса. – Он хороший, и я очень рада, что познакомила его с Улле.

Бабуля ради дорогого гостя нарядилась в строгое чёрное платье с белой ажурной шалью, тётка Эйса в широких брюках и джемпере с круглой кокеткой выглядела почти ровесницей дочки, а дядя Дьюри надел пиджак! Кажется, в последний раз я видела его таким на Ильсином школьном выпускном.

– Процветания вашему дому, уважаемые дисы, дье Фрейдерин, – сказал воспитанный Хенрик, пока я всё никак не могла заставить себя представить его собственным женихом. – Улле много рассказывала о вас, да и Торви тоже.

– Я ведь говорил, что Хенрик – мой друг, – вмешался огневик.

– Говорил, – подтвердила бабуля. – Меня больше занимает, почему молчала Улле.

И тут Хенрик, не сходя с места и даже не успев толком раздеться, выдал только что сочинённую историю про внезапно вспыхнувшие между нами чувства. И про Андерса, который целовался в подсобке с Микки, тоже.

– Сами понимаете, я не мог упустить такой шанс и тут же сделал Улле предложение.

– А она? – строго уточнила бабуля, глядя прямо на меня.

– А я согласилась, – наконец я заставила себя и сказала вслух эту откровенную ложь. – Бабушка, я всё понимаю, но…

– Эх, молодёжь, – удачно ввернул дядя Дьюри. – Пойдёмте-ка к столу, что у порога стоять.

Ильса, её мать и Торви радостно его поддержали, а бабуля велела мне не стоять столбом, а помочь жениху пристроить одежду, и даже лично выдала ему тёплые меховые тапки.

– Благодарю, диса Фрейдерин, – Хенрик вёл себя, как полагается, и бабуля сменила гнев на милость.

– Можешь называть меня бабулей Фрейдерин, – разрешила она.

– Вы очень добры, – улыбнулся ей Хенрик. – Теперь я понимаю, в кого Улле такая отзывчивая.

– Ладно, парень, считай, что я ничего не заметила, но впредь льсти аккуратней, – выдала бабуля вполне доброжелательно. – Так ты в самом деле внук первого советника?

– Да, – просто ответил Хенрик.

– Бабушка! – я постаралась вложить в голос как можно больше укоризны.

– Я уж двадцать два года бабушка, – ответила она. – И наконец-то вижу: вышел с этого толк. Пойдёмте-ка и правда к столу.

Ужин удался на славу. Даже младшие кузены вели себя идеально, не кричали «тили-тили-тесто» и не встревали во взрослые разговоры. Хельга и вовсе смотрела то на Торви, то на Хенрика с восторгом, переходящим в благоговение, потому что то один, то другой заставляли салфетки летать, а вилки малышни плясать.

Дядя Дьюри в итоге снял пиджак и притащил заветную бутылку с настойкой на девяносто пяти травах и четырёх корешках, которую в семье готовили исключительно на праздники и не всякому родственнику предлагали.

Тётя Эйса получила за свой пирог с потрошками столько комплиментов от двух голодных магов, что даже не возражала, когда дядя пошёл за второй бутылкой.

Ну а самым главным было то, что за столом обсуждали исключительно Ильсу и Торви, точнее, их предстоящую свадьбу, а вовсе не меня с псевдоженихом. Я даже расслабилась и включилась в разговор.

Хенрик тоже был общителен, но иногда я ловила себя на том, что вот он-то расслабиться не может, а может, наоборот, только ждать сигнала от своей «следилки» и в любой момент сорваться в Сноувилл. И нам очень повезёт, если этого не случится прямо сейчас.

Повезло. Ужин закончился чаепитием с домашним печеньем, которое искусно пёк дядя Дьюри. Обычно мы ели печенье с яблочным повидлом, но ради двух магов на столе откуда-то появилось редкое в наших краях лакомство – апельсиновый джем. И Хенрик спокойно допил чай и долго цветисто благодарил хозяина и хозяек.

А потом бабуля встала из-за стола и поманила меня за собой. Настал тот самый момент, которого я так боялась. Конечно, она потребовала рассказать всё с самого начала.

– Перед тем, как ехать на вокзал, я заскочила в лавку, – неужели это было только сегодня утром? – И увидела, как Андерс в подсобке целуется со своей кузиной. Ты же понимаешь, что это не я нарушила ваш уговор с дье Густавсоном?

– По порядку, – приказала бабуля. – Когда ты познакомилась с парнем Бьёрнстонов?

Пришлось отвечать уклончиво: мол, Ильса представила мне шафера Торви некоторое время назад.

– И он вот так сразу влюбился?

Великанский молоток, как же неприятно лгать самому близкому человеку… любимой бабушке!

– Ну хорошо, он влюбился. Молодой, кровь горячая. А где была твоя голова?

Я покаянно склонила эту самую голову.

– Ты же знала, что с Густавсонами всё давно обговорено.

Конечно знала. И согласилась на этот брак, хотя теперь не могла воспринимать Андерса иначе, чем как снулого лосося. Ильса ведь абсолютно права, если сравнивать их с Хенриком, то маг выигрывал по всем статьям. Начать с того, что он был находчив… да что там, Хенрик был отменный враль.

Странно, я ведь и сама иногда могу приврать, если нужно для дела, но потом всегда чувствую себя виноватой. Обычно люди восхищаются в других теми качествами, которых от природы лишены. А я вдруг поняла, что восхищаюсь способностью псевдожениха на ходу сочинять истории, делая их полностью правдоподобными. Если бы не знала, как обстоит дело, сама бы поверила, что он влюбился без памяти.

– Не сердись, бабуля, но теперь даже если небо упадёт на землю, я за Андерса не пойду.

– Да что на тебя сердиться, – махнула рукой глава клана Фрейдерин. – Пусть Густавсоны лучше за своими детьми следят, а мы подумаем, какую пользу из всего этого получить.

Она прошлась по кабинету от стола до книжного шкафа, посмотрела с задумчивым выражением на портрет дедушки, который умер задолго до моего рождения, и сказала:

– Породниться с первым советником – большая честь. Но будет ли он рад поспешному сватовству внучка?

Я наконец-то ответила ей правду – понятия не имею.

– Мы должны, – она сделала паузу и продолжила, выделив свои слова голосом: – вы с парнем должны быть готовы к сильному сопротивлению его родичей. Поэтому я хочу знать, насколько у вас всё серьёзно.

Ну что было сказать? Что я вообще не представляю, чем теперь всё это обернётся? Что мы не только не влюблены, но и не планируем никаких отношений после возвращения в столицу?

– Я… не знаю, бабушка.

– Конечно, не знаешь. Поэтому кольцо не снимай, оно не позволит никому из Бьёрнстонов тебе навредить, даже если сильно захотят. И где варежки?

– Где-то в сумке, – выдавила я нехотя. – Ещё не все вещи разобрала.

– Ладно, до завтра подождут. Иди отдыхай, – распорядилась глава клана Фрейдерин.

Я вышла из кабинета, оставив там задумавшуюся о чём-то бабушку, и поняла, что снова нервничаю. Надо проверить, как там мой якобы жених, устроить его в какой-нибудь комнате на первом этаже – поближе к выходу, чтобы мог в любой момент умчаться в Сноувилл, не потревожив никого из семейства. И свитер какой-никакой подыскать, не может же он постоянно в одном ходить?

Жених обнаружился в комнате Ильсы. Они все были там, даже звать не пришлось. Но на пороге на меня напал столбняк, потому что Хенрик вязал варежки. Из моей пряжи, красной и белой, той, что я дала Ильсе в поезде.

Вязал он не в том привычном для меня смысле, держа спицы в руках. Почти готовые варежки висели в воздухе, спицы мелькали сами по себе с машинной скоростью, два клубка лежали в корзинке у Ильсы на коленях, и кузина придерживала нити рукой, чтобы те не улетели. А псевдожених сосредоточенно дирижировал всем процессом.

Заметив меня, он остановился, а кузина тут же потребовала: – Приложи руку, посмотрим, не пора ли уже петли убавлять?

– Чья идея? – поинтересовалась я, выполняя просьбу.

Идея была общей. Сославшись на усталость после поезда, Ильса утащила парней наверх, оставив родителей и младшеньких приводить в порядок столовую. По дороге всплыла тема варежек, и кузина предложила их связать. Ну а там два мага быстро придумали схему заклинания ускоренного вязания.

– Хенрик, Торви, да вы просто находка для «Вязаной магии», – не удержалась я. – А можете мне стационарное заклинание сделать?

– Это к универсалу, – сразу отказал Торви.

Хенрик хмыкнул:

– Откуда в моей прелестной невесте столько деловой хватки?

– Наверное оттуда же, откуда в тебе, жених, умение сказки красиво складывать, – улыбнулась я. – Так сделаешь?

Маг ответил не сразу. Прислушался к чему-то и невпопад сказал:

– Спать, значит? Ладно.

Ильса вздохнула и велела не обращать внимания: это он, мол, от своей «следилки» сигналы принимает. Значит, Гика и проф укладываются в постель, что, конечно, не радовало Хенрика. Ему бы хотелось скорее разобраться, что они затевают, а тут нате вам – мирный сон.

Я напомнила о своём вопросе.

– Обдумать нужно, – ответил он, всё ещё прислушиваясь к чему-то, что было мне недоступно. – Ильса, что там дальше? Какие убавки?

Ильса объяснила схему убавления, но Хенрик её не понял. Хотя что там понимать-то?

– Ладно, дай сюда, сама довяжу, – махнула рукой Ильса. – Тут работы на четверть часа. А ты, Улле, завтра надень свою белую шапочку с красным орнаментом на отвороте, чтобы получился комплект.

Хенрик аккуратно вынул из воздуха спицы с почти готовыми варежками, и кузина живо принялась довязывать первую из пары. Я собралась было взяться за вторую, но вовремя вспомнила, что так делать нельзя. Особенно если я не собираюсь из фиктивной невесты стать настоящей. Поэтому предложила Хенрику проводить его на первый этаж и выбрать комнату.

– Что ты, дорогая, тётушка Эйса приготовила мне комнату рядом с твоей, – широко улыбнулся «жених». – У вас очень дружелюбная семья, – он обвёл взглядом меня с кузиной и Торви. – Завидую.

– Вот и надо было сразу ехать к нам, – возмутилась Ильса, пока я обдумывала, как потактичнее объяснить, что с первого этажа до снегомобиля добраться быстрей и проще.

– Тем более это оказалось неизбежным, – поддержал невесту Торви.

– Ладно, пойду спать, – объявила я, глядя, как Ильса споро орудует спицами.

В конце-то концов маг не маленький, должен понимать, что да как, и кто я такая, чтобы учить его, как лучше?


ГЛАВА 8


– Пошёл вон, – негромко и очень спокойно сказал кому-то Хенрик.

– У нас сговор, – вызывающе ответил… Андерс?

Что происходит? Я огляделась и поняла: они говорят у двери нашей столичной квартиры. Я что, не уехала в Сальбьорг? Почему?

– Забудь. Улле моя невеста, – по-прежнему без эмоций произнёс Хенрик.

– Это мы ещё поглядим, чья она, – отозвался снулый лосось и гнусно захихикал.

Потом раздался какой-то глухой звук, хлопнула дверь, и Хенрик появился передо мной на расстоянии вытянутой руки.

– Ну вот, разбудил, – покаянно вздохнул он и улыбнулся.

Улыбка у него была совсем мальчишеская, задорная и… светлая, что ли? Я захлопала глазами и автоматически протянула руку к кнопке ночника. Загорелся приятный тёплый огонёк, тут же высветивший мою старую комнату в бабушкином доме. Фффуххх, это был сон, я в Сальбьорге.

– Прости, – сказал Хенрик, и я чуть не подскочила.

Он действительно был в моей комнате!

– Я дверью ошибся, – пояснил он и попятился.

– Андерс тоже? – уточнила я на всякий случай, а то вдруг это всё-таки сон.

– Моя невеста по утрам немного странная, – сообщил куда-то в пространство псевдожених. – Что-то приснилось?

Тут я окончательно проморгалась и заметила, что, во-первых, Хенрик полностью одет, а во-вторых, поверх моей небрежно брошенной вчера домашней тунички лежит пара новых варежек.

– Не обращай внимания, невестам часто снятся кошмары, – ответила я, усилием воли заставляя себя не тянуть одеяло к подбородку.

А то ещё подумает, будто я смущаюсь.

– До этого момента я был уверен, что такое невозможно, – хмыкнул он и взялся за ручку двери. – Извини за вторжение, больше не повторится.

Псевдожених ушёл, и я тут же постаралась выкинуть из головы и странный сон, и его «вторжение» в мою комнату. Даже думать не хочу, откуда всё это взялось в моей голове.

С варежками-то всё ясно, их Ильса принесла. Я вздохнула (почему-то перед глазами так и стояла улыбка мага) и стала одеваться к завтраку.

Хенрик оказался ранней пташкой, он позавтракал с бабулей, тётей Эйсой и её младшими детьми, которым всё ещё надо было в школу. У нас каждый завтракал, когда вставал, в соответствии с собственным графиком или рабочим распорядком.

Мы с Ильсой и Торви завтракали в обществе дяди Дьюри, и все они недоумевали, куда делся мой «жених». Я понятия не имела, куда он делся, но с умным видом предположила, что Хенрик пошёл проверить свой, точнее, прокатный снегомобиль.

В итоге оказалось, что он повёз бабулю в лавку, а по дороге заехал с детьми в школу, чем окончательно завоевал их лояльность. За «тили-тили-тесто» можно было больше не переживать.

Но главным итогом утра стал подозрение, что проф как-то догадался о «следилке» и с успехом водит Хенрика за нос. Ведь не мог же он столько времени валяться в постели?

– Так давайте съездим в Сноувилл, и вы обновите своё заклинание, – тут же предложила Ильса обоим магам.

Я с энтузиазмом согласилась:

– Конечно поезжайте, а я пока займусь делами.

– Улле, – покачала головой кузина, – так не пойдёт. Ты поедешь с нами.

Хенрик с Торви переглянулись. Похоже, парни надеялись смотаться в Сноувилл быстро и незаметно, а Ильса разбила их надежды. Она уже побежала на кухню за провизией (Сноувилл для нас – всегда пикник, так было и так будет), а мне велела найти для Хенрика подходящую тёплую куртку.

– Не отстанет, – развёл руками Торви.

Ехать никуда не хотелось. Я планировала до обеда закончить с подарком бабуле – аккуратно обвязать верхний край тулупчика крючком, пришить пуговицы, выстирать и разложить его для сушки, чтобы дарить было не стыдно. А после обеда пройтись по городу, заглянуть в лавку и показать бабуле новые варежки, а ещё рассказать ей про заклинание ускоренного вязания. Это ведь прорыв! Мы же сможем легко увеличить с его помощью объём продаж!

Но Ильса и правда не собиралась отступать. Ругаться с ней на глазах постороннего мага не хотелось ещё больше, так что я пошла в кладовку и принесла оттуда две тёплые куртки и две пары штанов для катания с горок – себе и Хенрику.

Тётя Эйса велела обязательно вернуться к обеду, потому что она собирается готовить нечто особенное, но Ильса набрала чуть ли не великанскую гору снеди. Хотя если парни будут магичить, еда пригодится.

Мы уселись в снегомобиль в уже привычном порядке: Ильса с Торви на заднем сидении, я на переднем рядом с водителем. Новые варежки были на удивление приятными, шерсть не кололась, а узор выглядел гармонично, но я поспешно стянула их с рук, не глядя на псевдожениха.

Хенрик мягко стартовал, постепенно разгоняясь в гору к гостевым домам, а потом вниз, а потом снова вверх к Медвежьей горе, рядом с которой и находился омолаживающий источник вместе с курортом.

– На развилке – влево, – сказала я, не надеясь, что маг на такой скорости успеет прочитать надпись на дорожном указателе.

– Налево пойдёшь – в Сноувилл попадёшь, – тем не менее заметил он. – А направо… что, Бьёрнхольм? Серьёзно?

Я пожала плечами. Кажется, про Медвежью гору уже упоминала пару раз, так что его так удивило?

– Значит, это здесь, – сказал он себе под нос.

– Ну да, – кивнула я. – Твой предок нашёл под горой пещеру, из которой вытекал тонкий ручеёк воды с омолаживающими свойствами. Позже там сделали трубопровод, и вода теперь поступает сразу в хранилища Сноувилла. Но ты ведь и сам всё это знаешь.

– Дело не в этом, – начал было он, но прикусил язык. – Прости, я не могу тебе сказать.

– Да и ладно, – отмахнулась я. – Мне твои тайны ни к чему.

Он глянул на меня, хотелось бы сказать, что искоса, но нет, прямо, и я сама рявкнула: «Следи за дорогой!».

– Ты притворяешься, – объявил он в ответ. – Ты не можешь быть настолько идеальной.

Не знаю, что он себе напридумывал. Какая я идеальная? Я обычная. Идеальные дисы прекрасны (вроде его бывшей мачехи), они не соглашаются на фиктивную помолвку и не врут родной бабуле. Но щекам отчего-то стало жарко.

– В Сноувилле есть гостевая стоянка, но можно припарковаться у обзорной площадки, а до ворот дойти пешком, – быстро сказала я.

– Мы всегда так делаем, – поддержала с заднего сиденья Ильса, оторвавшись от Торви.

Я даже посочувствовала бедняге, тот был весь красный и тяжело дышал. Скорей бы уж они поженились!

Сегодня у обзорной площадки было совершенно пусто, горожане готовились к Йолю, а последние дни перед самой долгой ночью были наполнены мутно-серой мглой, не способствующей рассматриванию окрестностей.

– Там вид на Бьёрнхольм? – уточнил всё же Хенрик.

Медвежья гора явно не давала ему покоя. Я объяснила, что обзорная площадка расположена с другой стороны. Отсюда в погожие летние дни можно было разглядеть Великанскую Гряду, а вблизи только несколько живописных холмов.

Снега было по колено, так что маги благоразумно не полезли на саму площадку.

Мы прошли по прямой ещё минут пять, когда Хенрик присвистнул. Так реагировали все, кто впервые попадал к воротам Сноувилла. Во-первых, решётка и сами ворота тут были такими же впечатляющими, как в ледяном дворце Его Величества, а во-вторых, за воротами вместо снежной зимы начиналась не то запоздалая осень, не то очень ранняя весна.

Снег, конечно, присутствовал, как же без него, но, в отличие от гигантских сугробов снаружи, внутри были чистые дорожки из хорошо подогнанных плит, зелёные газоны с невысокими сосенками и великое множество липомелы, которая здесь вырастала намного выше обычных кустов.

А главное, небо над Сноувиллом было нежного розовато-лилового оттенка, оно светилось будто само по себе, и лишь снаружи это свечение смешивалось с низкими серыми тучами, обещающими скорый снегопад.

– Великанская задница, – выразил своё восхищение и Торви. – Теперь ясно, почему мы не получали сигнал от «следилки».

– Почему? – тут же спросила Ильса.

Оказалось, что над Сноувиллом висит какой-то там защитный купол, который искажает любые внешние заклинания. Про купол у нас все знали, конечно, только считалось, что он чисто климатического свойства. Зимой – большой обогреватель, а летом – разгонятель туч, потому что погода в Сноувилле местным прогнозам не подчинялась и всегда была исключительно хорошей.

– В этот купол вбухано несметное количество разных заклятий, – объяснил Хенрик. – Они создают море магических помех. Знать бы раньше, – он задумался и умолк.

– Зато красиво, – кузина почти добралась до калитки.

– Что делать будем? – спросил Торви братца. – Обновить «следилку» несложно, но есть ли в этом смысл? Я почти уверен, что они пойдут к Бьёрнстону.

Бьёрнстон, как мне казалось, тут один (если не считать предка-памятника), но Торви говорил совершенно серьёзно, и я спросила, о ком он. Оказалось, что речь не о ком, а о чём. Где-то в недрах Медвежьей горы находился Медвежий камень – тот самый Бьёрнстон, и теперь стало очевидно, что Сигурд Высокий решил использовать его название в качестве родового имени взамен своего прозвища.

Эта история вдруг перестала мне нравиться. Предок-памятник то ли перемудрил с источником, то ли учудил что-то, чего делать было нельзя, но всё дело было в нём, точнее, в них. В Сигурде и в Медвежьем камне.

– Так давайте мы тоже туда пойдём и устроим засаду, – сегодня идеи кузины били даже не ключом – целой связкой.

За что я всегда буду благодарна Торви – так это за его решительное «нет». А Хенрик вежливо поблагодарил Ильсу за желание помочь и предложил всё же сначала осмотреться в Сноувилле.

И хотя я много раз бывала под красивейшим розово-лиловым небом курорта, хорошо знала парк и любила там гулять, почему-то сегодня идти внутрь не хотелось.

– Мне надо посмотреть на «следилку», – терпеливо объяснил Хенрик.

– Зелёненьким… то есть невидимым пойдёшь? – уточнила я. – Тогда лучше отойти в сторонку и наложить ваши с Торви заклинания, а то ведь тут всё на виду, да и в парке не спрячешься.

– Да ты шутишь. Неужели видела меня в зелёном спектре? – псевдожених явно заинтересовался, даже к калитке рваться перестал.

– Шучу, шучу, – согласилась я, из-за непонятного импульса решив соврать.

Да и что переживать из-за такой незначительной мелочи? Подумаешь, зелёный. Главное – полупрозрачный, сквозь него стенки вагона просвечивали.

В итоге все согласились, что моё предложение разумно. Мы вернулись назад, к той точке, откуда всех гостей Сноувилла настигало прекрасное сияние лиловых небес, Торви с Хенриком повторили свои действия в поезде, и псевдожениха снова смогла видеть и слышать я одна.