Лила Каттен
Доверяя свою душу

Глава 1

– Ася, дочка, – по интонации чувствую, что вчерашний разговор не закончен, но эта женщина не оставляет попыток, – я переживаю за тебя. Пойми это чужая страна. Как ты там одна? А если что-то случится? Кто тебе поможет?

Она смотрела, как я собираю оставшиеся вещи по квартире, и ждала, что я вдруг передумаю? С какой стати? Вернись мы на много лет назад и поступи она иначе, то сейчас я бы приняла решение в ее пользу, но этого права она лишилась.

– Послушай, – стараюсь говорить как можно терпимей, хотя нервы уже ни к черту, – решение было принято уже давно. Я отрабатывала тут последний месяц. Предложение о переводе поступило уже давно, а все время работы в компании я изучала обычаи народа и их язык, чтобы, как ты говоришь – ничего не случилось. Плюс и это главное – я еду работать, понимаешь? Поэтому не стоит сейчас тратить время на свои речи. Смирись, Марина. А факт того, что я на хорошем счету у господина Мустафы, добавляет безопасности. Мне выделили корпоративную квартиру, хорошую оплату и даже предложили охрану на мое усмотрение. Мне все это необходимо.

Вернулась к своему занятию, но мысленно была уже далеко. Там, где была любовь, боль, слезы, но и счастье.

В моем лексиконе нет слова «мама». Оно осталось в туманном и сером прошлом. Слишком печальном и больном для меня.

Я до сих пор помню свои истерики, будучи маленькой девочкой, когда она уходила от нас с отцом, схватив свой чемодан. Ждала я ее слишком долго, чтобы сейчас забыть и идти дальше. Я никогда не смогу быть с ней прежней. Любить ее или уважать, молчу я и про доверие. Более того, я не смогу понять ее поступок. Она объясняла не раз, но чего-то главного, определяющего я так и не услышала.

Мы жили бедно, но на саму жизнь хватало. Так казалось нам с отцом, но не ей. Ведь счастье не в деньгах, не так ли? Марина Ивановна (моя мать) так не считала, решив уехать от нас в поисках лучшей жизни. Мой отец держался только из-за меня. Для него семилетняя дочь была высшим приоритетом. Уходя, мама даже не пыталась забрать меня, даже если бы папа не был против. Она ушла без сожалений, поставив тем самым жирную точку в своей прошлой жизни, и между нами навсегда пролегла огромная пропасть. Уверена, что о ней я больше никогда и не вспомнила, если бы не смерть самого родного и любимого человека в моей жизни.

Папа работал на износ. Не жалея себя. Его целью было вырастить из меня достойного человека с хорошим образованием и профессией, способной обеспечивать жизнь. Я не просила его ни о чем и никогда. Но благодарна ему за все, заботу, любовь, надежду, опору и надежное завтра.

Моя жизнь строилась на учебе и помощи отцу во всем, куда он меня допускал. Свидания, первые поцелуи, первая любовь – все проходило мимо меня. Я научилась готовить очень рано, была хозяйкой нашей маленькой квартирки. С семнадцати лет в свободное время от учебы подрабатывала где могла. Раздавала листовки, писала тексты для онлайн-сайтов в основном на финансовые темы, в университете курсовые. Так как была определена цель и профессия жизни – экономика, аналитика, финансы.

Нам было сложно. Папа поддерживал меня, я его. Кредит, взятый на учебу конечно помог, а вот его выплата отняла последнее здоровье. Если бы он увидел меня на выпускном с красным дипломом, то плакал бы вместе со мной, но он не успел. Совсем немного.

Успенский Андрей Анатольевич умер зимой в 54 года. Тихой и темной ночью. Вечером уходя спасть, я, как всегда, крепко обняла его щуплые плечи, прошептала о том, как сильно люблю, и поцеловала в щеку.

Утром он просто не вышел к завтраку. Я была к этому готова, мне так казалось, и все равно долго не решалась зайти в его комнату. Я потеряла его слишком рано. Мы были командой, друзьями, одним целым. А единственная женщина его сердца даже не приехала на похороны.

Мы ее не ждали вообще и даже не говорили о ней после того, как она пропала из нашей жизни. Когда я успокоилась и перестала плакать о матери, мы шагнули вперед.

Она появилась весной, когда снег растаял, а с момента похорон прошло несколько месяцев.

Было сложно говорить с ней, видеть, находиться в одной комнате, я ощущала себя предательницей перед отцом и его памятью.

Извинилась, не оправдывалась, рассказывала о своей жизни. Как оказалось, уходила она вовсе не в никуда. Ее уже ждали. Даже после ее предательства, было сложно поверить, что у нее был любовник, с которым они до сих пор вместе.

Я осталась одна, и мне было сложно финансово. У нас с папой никогда не было сбережений, деньги уходили на лекарства и самые необходимые вещи такие как: продукты и коммунальные услуги. Я по несколько лет ходила в одной и той же одежде, но меня это волновало в последнюю очередь. Насмешки других так вообще не трогали, мои ценности распределились в других областях.

Марина Евгеньевна предложила помощь. Ее любовник, с которым она жила был довольно обеспеченным мужчиной. И вот тут мне пришлось стиснуть зубы. Написание диплома, и учеба отнимали много времени и сил. Подработки я не могла осилить и согласилась с учетом того, что отдам ей эти деньги, когда пойду на работу. Всего четыре месяца, и я смогу сама себя обеспечивать без ее подачек, прикрытых благими намерениями.

Моя практика в «эль-Хоир Корпорейшн» позволила мне не думать о будущем месте работы. Они взяли меня с учетом того, что я закончу учебу с отличием. И я справилась. Мой папа, он бы мной гордился. Еще тогда он сказал:

– Ася, посмотри на меня, – я оторвала свой неуверенный взгляд от письма, в котором было мое будущее, – ты ведь понимаешь, что для тебя это раз плюнуть? – кивнула. – Я уверен в тебе, дочка. Ты сможешь родная, потому что приложила все свои силы, для того чтобы встать на ноги с гордо поднятой головой.

 И я сделала это ради нас двоих. Одного слова моего папочки хватало зарядить меня уверенностью и оптимизмом на год вперед. И тогда это тоже сработало.

На мое условие мама ответила молчанием. Но даже если она не хотела брать деньги, я их все равно вернула, после каждой зарплаты по частям. Жаль, что у меня не было этой работы, когда был жив отец, мы бы тогда ни в чем не нуждались, он бы не сорвал на первых порах спину и сохранил здоровье, а не надрывался сразу на трех.

На выпускной я купила самое обычное платье. Хотя мать предлагала самое лучшее. Возможно, сыграла гордость, но я все равно не стала. Я научилась отказывать себе во многом, и одежда никогда не была приоритетом, и тогда не стала.

– Ты никогда не простишь меня, да? – из воспоминаний меня вырвал неожиданный вопрос матери.

Я усмехнулась. Так странно, что ей нужно мое прощение. Ничего уже не вернуть назад. Ее позднее раскаяние мне не нужно вовсе. Откровенно говоря, мне просто все равно на эту женщину рядом со мной. В детстве, когда я плакала ночами, успокаиваясь в отцовских объятиях, я мечтала о ней и злилась на весь мир. Ждала после школы, утром, вечером, на каждый утренник или день матери исполняя песни для нее или рисовала рисунки, в которых мы были счастливой семьей из трех человек, я ждала. Сейчас? Мне это перестало быть важным.

– Нет Марина. Ты ошибаешься, – я пристально посмотрела в ее глаза, полные слез. – Знаешь, что мы с отцом сделали сразу после того, как меня перестали мучить ночные кошмары, после твоего ухода? – она смотрела и ждала, когда я продолжу. – Мы сели на диван и стали говорить о том, что было, что есть. О тебе, какая ты замечательная, просто немного сбилась с пути и, если одумаешься, вернешься. Но самое главное, что мы должны сделать – это не осуждать и простить. Папа защищал тебя. Был на твоей стороне. Он сказал, что мы должны искренне пожелать тебе удачи и отпустить, не держа зла. И я сделала так, как он сказал. Точнее, на тот момент казалось, что это так. Мне было восемь, и я вполне осознанно попрощалась с тобой, а главное – больше не плакала. Мне во многих моментах было неловко, обидно. Я тебе уже говорила, дети очень злые, когда не понимают, о чем говорят, или не вполне осознают, на какую мозоль давят. Меня обижали, унижали за внешний вид, не по моде надетую обувь или прошлогодний рюкзак с выцветшим рисунком. Они смеялись надо мной. Говорили, что не удивительно, что мать ушла, ведь я такая недостойная ее, – не смотри на меня такими глазами, не стоит, – было много всего. В том числе и в университете. Бывали и там «добрые» одногруппники, но именно я стала другой. Меня это закаляло, менялись приоритеты, мысли. Я взрослела на фоне этого всего, и, вот она я. Ты думаешь, не простила тебя? Ошибаешься. Простила и перестала о тебе вспоминать. Мне просто было некогда. Моим миром стал мой отец, моя поддержка и награда. Он держался ради меня, а я ради него. Я уже не обвиняю тебя, просто ты напоминаешь мне о том, что моего папы нет и не будет. И одновременно злит, что есть ты, но в тебе я не нуждаюсь.

К окончанию моей речи она уже вовсю плакала и, видимо, не находила слов ответить. А я уже и не знала, стоило ли мне говорить все, что я думала о ней. Она хотела откровений и была с ней честна.

– Мое решение не связано с тобой. Я хочу сменить обстановку. Страну. Окружающий мир. Все изменить, – мысли подкидывали картинки того, о ком сходило с ума мое сердце, но я не позволяла себе надолго задерживаться в голове этим безнадежно глупым мыслям.

Точнее, я не позволяла на публике мечтать о нем. Для этого было другое время – мои вечера. Он первый мужчина, что забрался в мое сердце, надежно укрепляя свои рубежи. Родной, далекий, чужой и мой одновременно. Я боялась погружаться в эти чувства, которым не давала явное определение, предпочитая обманываться. Но проиграла.

Не жалею.

Люблю.

Глава 2

Четыре месяца назад

Два года я проработала в фирме, прежде чем подняться до управления финансами нашего Российского филиала огромной империи. Но до сих пор многие не смирились с тем, что вчерашняя студентка взлетела до небес. И их не волнует, что я трудилась и вливала в себя информацию днем и ночью словно одержимая. Я не виню тех, кому хочется потрепаться за спинами коллег. Наверное, мне даже их жаль, раз своя жизнь волнует их куда меньше. Время тратят на сплетни, пока остальные работают над собой и своими знаниями, добиваясь успехов. Такая «махина» как «эль-Хоир Корпорейшн» имела отростки практически по всему миру, занимаясь производством и сбытом от строительного оборудования до ювелирных изделий. Они задают путь многим людям и не стесняются брать в свои руки, тех самых желторотиков, выпустившихся вчера из университета. Никогда в жизни не думала, что поднимусь до таких высот. Мечтала? Да. Но я сейчас тут, и значит это мое место.

Гордость, не гордыня. Именно она дает мне толчок для нового дня, и проживаю я его на полную.

Работа – это мое любимое увлечение, рост и реализация своего ума меня вдохновляют идти дальше и подниматься выше. Где-то там за мной наблюдает мой ангел и посылает свою улыбку, зная, что его дочь смогла стать той, что не будет лить слезы на обидные слова, той, которая добилась того, что мы задумали вдвоем, а это значит, что все было не зря.

Когда к нам в страну из главного офиса приехал глава компании Мустафа эль-Хоир, растерялись все без исключений. Руководители не успевали пот со лба стирать и восстанавливать голосовые связки. Такие визиты были очень редкими, но продуктивными. Каждый раз это означало одно – что-то изменится в ближайшее время.

Практика перевода сотрудников в главный филиал или в Европу, например, была очень редкой, а если и случалось, то значит, специалист был высшей категории. Или там шло все слишком плохо.

В день приезда женщины сменили свою одежду на о-очень закрытую. Бедная Лиза, пострадала больше всех, с ее то любовью показывать всем труд опытного хирурга. Я же осталась в той же, что и была. Никогда не одевалась откровенно. Строгие офисные костюмы, платья в пол, никаких декольте или разрезов до бедра. К этому меня приучил еще отец, считая скромность и строгость в одежде достоинством женщины, но и сама я, не стремилась оголяться.

На всякий случай я надела на шею шелковый шарф. В их стране не принято касаться чужой женщины, даже пожимая руку (если этого требует ситуация), можно только через платок. Там женщины носят их на голове, покрывая волосы, оставляя длинный край специально для подобных моментов, которые в принципе случаются редко. Вот я и подготовилась. Мне не хотелось ставить генерального в неудобное положение.

Я надела приталенное рубиновое платье с расклешенной юбкой до середины голени и длинным рукавом. Свои длинные светлые волосы убрала в пучок, черные туфли на высоком каблуке, с моим то ростом в метр шестьдесят и черный шелковый шарф. Легкий макияж, и ненавязчивые духи.

Почему я так рьяно готовилась к этому приезду? Просто прошел слух, что мной заинтересовались, а это явно намек на разговор, как минимум. Мой максимум был моей фантазией.

Уехать отсюда я мечтала давно, но мне пришлось задержаться для того, чтобы зарекомендовать себя в фирме и уже потом просить перевод куда-нибудь в подальше отсюда. Мое желанное одиночество душило. Навязчивая мать «требовала» перемирия. Я стала нервной, напряжение не сходило. Еще чуть-чуть и я бы приветствовала депрессию. Отсутствие отца в моей жизни чувствовалось всюду, во всех ее аспектах. Мне необходимы были советы, поддержка, помощь, но я была одна.

Подруги – слишком большая роскошь, я не смогла бы им доверять. В принципе мало кто навязывался. На работе я была начальником, вот они и не стремились завязать дружбу. Там я не могла себе позволить улыбаться и распивать с ними чаи, и не скажу, что жаждала этого. А в обычной моей вне офисной жизни никогда и не было никого. Я не жаловалась, но всегда чувствовала, что мне это аукнется. Сплошное противоречие. Сама создавала условия одинокой жизни и утопала в этом.

С утра офис сходил с ума.

Ожидание нервировало и ставило в тупик процесс работы во всех отделах. Хотя, как по мне, именно сейчас нельзя было поддаваться панике, а слаженно доказать директору, что мы команда в любых ситуациях.

Уже вчера мы знали, что наши гости в городе, расположились в лучшем отеле и будут на месте к девяти.

Наверное, это был единственный день, когда ни одна душа не опоздала на работу. Мне показалось, что даже те, кто был на больничном, внезапно выздоровели. Ситуация даже комичной была в каком-то роде.

Ровно в девять двери компании распахнулись и мир замер на несколько секунд. Главного и его свиту встретили без пирогов и соли, но провели по каждому отделу. Каждый уровень этого одиннадцатиэтажного здания принадлежал нам. Самый верхний занимал заместитель главного, но и у господина Мустафы был оборудован отдельный кабинет. Мой этаж финансов и аналитики был на десятом. Мое царство цифр и больших денег.

Я стояла возле дверей лифта и ждала, когда он прибудет ко мне «домой». Когда створки стали разъезжаться, я была спокойна. Из кабинки вышли зам, его зам, несколько менеджеров и генеральный в сопровождении своего личного секретаря и помощника.

– Вот и наша финансовая фея Ася Андреевна, – сказал Юрий Михайлович, и я поморщилась от такого представления.

Сколько работаю тут, не припомню, чтобы хоть раз улыбнулась ему искренне. Мне иногда кажется, что у него не только челюсть вставная, но и все лицо пластиковое. Человек – провокация и настоящий лицемер. И в заместители взял себе подобного.

– Доброе утро. Рада приветствовать вас, – несмело улыбнулась.

– Ася – это господин Мустафа.

Накинув шарф на свою кисть, я стала пожимать руки мужчинам по мере их представления, а подняв глаза, рассмотрела на лице генерального удивление. Значит, произвела правильное впечатление.

Последним из лифта вышел еще кто-то, и я не могла его сразу рассмотреть. Было неудобно за разговорами и столпотворением мужчин, окружавших маленькую меня. Господин Мустафа подозвал его на своем языке. И когда он вышел вперед, мне пришлось высоко поднять голову, а мое сердце… Не остановилось. Нет. Продолжало стучать, но почему-то показалось, что кровь стала бежать в обратном направлении, заставляя организм работать иначе.

Неописуемая красота арабских черных глаз. Они смотрели на меня, изучая и улыбаясь. Колоритность этого мужчины выделялась на фоне остальных. Он был другим, неземным, нереальным и таким… экзотическим. Единственное слово – запретным. Я бы смогла запечатлеть его на картине, будь я художником, или же вылепить статую. Все, что мне оставалось это запомнить его в своей голове. Внести в отдельную папку «особых впечатлений». Я не могла пошевелиться, что-либо сказать или моргнуть. Не хотела.

– Ася Андреевна, познакомьтесь, – мужчина протянул руку к молодому человеку и похлопал по плечу, – мой сын Айяз эль-Хоир.

Красавчик улыбнулся и протянул руку. Я как в тумане поправила шарф и протянула свою, мечтая скорее к нему прикоснуться. Когда я почувствовала тепло его ладони, мне показалось, что все окружающие увидели мои мурашки, такими огромными они были. Что это? Откуда это покалывание на коже?

– Приятно познакомиться, – мне пришлось взять себя в руки и продолжить заниматься работой.

Такой мужчина определенно знал, какой эффект производит на женщин. Это чувствовалось в его взгляде, ленивом движении тела, словно он не планировал охмурять, но так вышло. Я не знаток мужчин, но и неглупа. Наверное, я слишком долго пребывала в трансе, но стоило услышать его голос и вовсе потерялась.

– И мне, А-а-ася, – не знаю, показалось или нет, что он протянул мое имя. Может быть, это получилось из-за явного акцента, но я резко вырвала свою руку. На меня словно охоту объявили все органы чувств.

На мое резкое движение он лишь усмехнулся. Альфа-самец. Просто метит территорию.

– Прошу всех в зал переговоров. Я предоставлю вам отчеты и графики прибыли, а также цифры на следующие полгода.

– Женщина, разбирающаяся в деньгах? Это повод для беспокойства любого мужчины, – прозвучало сзади, когда мы двинулись в указанном мною направлении.

Его низкий, грубый голос впитывался в мои барабанные перепонки.

– Поверьте, я помогаю вам заработать, а не пытаюсь ограбить, – было легко шутить и услышать тихий смех сзади идущих мужчин.

– За это мы вам благодарны, но я бы побоялся такую женщину иметь в семье.

– Поэтому я предпочитаю быть сама по себе. Хозяйка жизни. Дабы не ранить вашу мужскую психику своим умом.

Открыла двери в зал и стала пропускать вперед себя остальных. Последним входил младший господин, ухмыляясь и при этом внимательно меня осматривая. Затем он наклонился к моему уху и сказал так, чтобы слышала только я:

– У тебя слишком острый язычок, А-а-ася, – блин, это что тест на мою выносливость?

– Как минимум чашку кофе, ужин и беседу по душам вы, – специально выделила я, – пропустили, прежде чем перейти со мной на «ты».

Он был слишком близко, чтобы я могла мыслить разумно. Этот мужчина меня волновал, а знаю я его лишь пять минут.

– Да, – сказал он задумчиво, словно не мне, – слишком острый. Интригует.

Улыбнулся и пошел дальше.

Стало неловко, но я прекрасно понимала, что это всего лишь попытка, напомнить, кто тут главный, и блеснуть своим остроумием.

Закрывая за собой двери, я сделала глубокий вдох и направилась к своему месту во главе дубового овального стола. Света уже принесла напитки и слушала дополнительные просьбы о кофе и чае от наших главных гостей.

Мой секретарь вышла, и я прошлась по залу, раздала планшеты с необходимой информацией. О том, что у господина Мустафы будут иные цифры, я никому не сказала, а стикер на экране о просьбе молча изучать их и не подавать вида был приклеен заранее. Он поднял на меня взгляд, и я, выдержав его, поняла, что донесла до мужчины свои пожелания.

В переговорной стояла тишина. Мне ничего не оставалось, как рассматривать наших гостей. Все смуглые, темноволосые, но с той или иной степенью седины. Смотрится красиво, так по-мужски. Думала, что Айяз станет вести себя развязно, уж очень непохож он на делового человека, но ошиблась.

Когда мимо меня стали проходить некоторые бланки с оплатой, я насторожилась. Отчетные цифры, сделанные мной и командой, были разными. Но убедительные замы все четко объясняли. Выше них был только Мустафа, находившийся в другой стране, и не было ни единого шанса связаться с ним в надежде быть услышанной и главное – остаться правой без огласки. Финансовый скандал – это последнее, что нам нужно, но… Это было преступление, а я не глупая девочка и, видимо, на это и был расчет. Я прекрасно понимала, что все шишки упадут мне на голову, и стала просто все анализировать, записывать и сохранять даже самую кажущуюся незначительной информацию. Мне было стыдно перед своими людьми. Посыпались несправедливые выговоры за неправильный отчет, не те цифры. Стоило рискнуть, и я это сделала сейчас.

Я документировала все нестыковки, каждая приплюсованная сумма в итоге уложилась в нехилые десять миллионов обманным путем списанные со счетов компании и это только за год, что я стояла во главе отдела. Все это в краткой форме сейчас наблюдал у себя на экране наш генеральный. В то время как остальные любовались красивым враньем на своих лэптопах.

После пяти минут я написала на листочке, что разговор будет необходимо осуществить внерабочей обстановке, так как тут свои уши натыканы всюду.

– Господин Мустафа, вам понятны отчеты? Это только короткие данные, поэтому я могу вам объяснить, прежде чем приступлю к представлению вам наших ожиданий и планов на следующий квартал в небольшой презентации.

Мужчина сразу понял мои намеки и попросил подойти.

Я немного склонилась над ним, взяв в руки девайс, крепя бумагу.

Речь, заготовленная мной, была прямой и доступной. Никто ничего не понял. Только тот, что пристально наблюдал за мной вместо того, чтобы сделать вид, что заинтересован в предоставленных данных, догадывался обо всем, к тому же сидел рядом с отцом. Соколиный взгляд не отрывался, но губы упрямо молчали, не задавая вопросов, и я была ему благодарна за это.

Встреча прошла, ожидаемо хорошо. Вопросы обрели ответы, и начальство уехало на свой этаж удовлетворенное и не очень. Айяз вошел в лифт последним и подмигнул, зная, что этого никто не увидит кроме меня. Я не смутилась и не улыбнулась, так как на меня было направлено еще десять пар глаз.

Оставшись один на один с собой, я смогла выдохнуть и в тишине подумать о том, что я удивительным образом впервые обратила внимание на мужчину, но настолько недосягаемого и не подходящего мне, что стало вдвойне обидно. Мое по-прежнему юное сердце и не тронутое горечью любови, хотело биться, но я не могла себе позволить такую роскошь. Я стала бояться боли, разочарования или потери, и не смогу пройти это вновь. Потому что с ним не будет просто, он другой и слишком чужой, чтобы вдруг стать моим. А я не пью шампанское и не рискую.

Глава 3

День тянулся бесконечно долго. Пребывая в легком трансе первые полчаса после ухода наших гостей, я выпила кофе и поработала с данными на этот месяц. Мысли стремились в запретное русло, но я упорно сопротивлялась как могла.

Вся информация, которая мне была необходима для господина Мустафы, хранилась на нескольких флешках и в моем компьютере. Ноутбук тоже был всегда со мной. Именно его я планировала взять с собой на встречу.

Весь оставшийся день я либо работала, либо ждала, что ко мне придет личный помощник эль-Хоира, назначить время разговора, но так и не дождалась. Не знаю, во что выльется подобная ситуация.

Боюсь ли я? Скорее да, чем нет. Но уверена, что такой человек как Мустафа, не управлял бы такой компанией, будь он глупцом.

Света зашла ко мне уже в конце рабочего дня и предупредила о времени. Как оказалось, уже очень поздно, а я и не заметила. В моем отделе запрещена переработка, если это не исключительный случай.

– Эй, финансовая фея, – смеясь оторвала меня от компьютера девушка.

– Боже, не называй меня так, иначе я окончательно раскрошу свои зубы. Кто вообще придумал мне такое прозвище?

– Не знаю, но мне нравится, – улыбнулась, и я ответила ей тем же.

– Ты уже домой? – глянула на часы и удивилась.

– Ага, тебе бы тоже не помешало. Я видела, как ты ковыляла в обед. Сними этих малышей, – кивнула на туфли возле стола, которые я туда бросила, – и сожги.

– Неужели так заметно? – я застонала. – Знаешь сколько они стоили? А главное, в магазине прошлась и было удобно.

– Ты была похожа на беременную таракашку, – я поморщилась. – А может стоит для начала укоротить сантиметры? Поверь, они важны, но не в этом деле, – мы обе рассмеялись.

– Не замечала, чтобы ты раньше была такой пошлой Света.

– Вот что значит замуж вышла.

– Ты счастлива?

– Ты же знаешь, что да. Но если тебе интересно, то у Кирилла есть один классный друг…

– По-моему, ты торопилась домой, – перебила я.

Она единственная, с кем я общаюсь расслабленно, но все же держу на расстоянии. Хотя иногда считаю, что поступаю неправильно.

– Ты невыносима. До свидания, Ася Андреевна.

– Иди уже, Светлана Ивановна.

Пару минут еще посидела, прокляла обувь, собрала свои вещи и собралась уходить.

Выключив свет, я с ключами вышла в приемную и наткнулась на этого несносного и обаятельного мужчину в кресле Светы. Воздух снова стал гуще, а дыхание глубже.

– Не стоит примерять на себя роль моего секретаря. Я бы никогда не приняла вас на работу. Так что не мечтайте.

Закрыла кабинет и остановилась напротив стола, постукивая пальцами по плоской поверхности.

– Это еще почему? Я не подхожу? – парень сделал грустное лицо и откинулся на спинку кресла, отчего я глухо посмеялась.

– Да. Не подходите, – улыбнулась и направилась на выход.

Айяз резко соскочил с места и преградил мне путь, остановившись в проеме перед дверью, полностью его заполняя собой. До чего же он высокий, и это притом, что я была на достаточно высоком каблуке. Чертовы туфли.

– Тогда я обязан узнать причину отказа, – прохрипел, склоняясь ко мне, словно глубоко вдыхая воздух вокруг меня.

Видимо, я с ума схожу. Понимаю, что он флиртует со мной, но за подобные мысли мне самой стало стыдно и смешно.

– Оставляю за собой право на то, чтобы не разъяснять вам причины.

Боже, я не умею как он. Даже неловко от моих попыток ему отвечать на каждый выпад.

– Ай-яй-яй, Ася Андреевна, – он хотел сказать что-то еще, но его отвлек телефон, сообщивший о пришедшем уведомлении.

Я стояла и не знала, что мне делать дальше. Проход он перекрыл и стоял, молча копошась в телефоне. Может, попытаться сдвинуть его? Стала рассматривать этого амбала, иначе и не назовешь.

М-да, таких выпускают раз в вечность, и достаются они либо стервам, либо таким же красоткам из лимитированной коллекции.

– Отец приглашает тебя на ужин по поводу махинаций, – я опешила и округлила глаза, хотя, конечно, предполагала, что они близки. – Не смотри на меня так, я в курсе всего. Сегодня уже поздно, поэтому завтра закончи свои дела в офисе пораньше и в шесть будь готова, за тобой приедет машина, адрес водителю уже известен.

– Ладно, – я сразу стала собранной. – На это и был расчет, тут говорить небезопасно.

– А ты молодец. Не растерялась.

– Вообще-то, растерялась сначала, но потом поняла, что виновной выставят меня. Да и вообще, это преступление.

Пожала плечами.

– Думаю, пора разъезжаться. Рабочий день закончился. Вы позволите? – указала рукой на выход.

– А кто такие Вы? Или ты серьезно говорила про ужин и кофе?

– А еще душевные разговоры. Бросьте. Мне пора.

– Значит, тебя кто-то ждет? – вновь нависает надо мной.

– Я устала и хочу отдохнуть, и, если вы не возражаете, я пройду в эту дверь и отправлюсь домой.

Почему-то прежняя легкость сразу испарилась, хоть я и пыталась сохранять спокойствие, но уже не улыбалась. Показывать, что я уязвима, не намерена. Однако это действительно неприятно, когда вот так навязывают себя.

– Да брось, Ася, поехали, поужинаем вдвоем. Ты же хотела отдохнуть? – наклонился ко мне и посмотрел в глаза.

О чем я и говорила.

– Хотите совет? Ну так, на будущее.

– Удиви меня.

– Не напирайте. Не все женщины любят назойливых мужчин. Иногда это давит и выводит из себя, а еще пугает. Но главное, сразу становятся ясны помыслы. Если и пытаться навешать красивую и ароматную лапшу на уши для приятного, ночного времяпровождения, советую убедиться, что объект желаний того же мнения.

Делаю шаг в сторону и кладу руку на дверную ручку намекая.

– Ты меня покорила, женщина.

– Даже не пыталась.

Шаг ко мне.

– Вы ведь в курсе, что тут камеры?

– К чему ты это говоришь?

– К тому, что ваше настойчивое желание не выпускать меня отсюда, называется домогательством. И поверьте, я не набиваю цену, я искренне говорю, что хочу выйти, без двусмысленных намеков на то, чтобы меня задерживали, принимая за игру мой отказ.

Подняла взгляд и посмотрела в глаза. Конечно, тревога еще не достигла критической отметки, но и спокойной оставаться я уже практически не могла. Не люблю приставания, грубые намеки и нежелание слышать и принимать отказы. И уж тем более не ожидала такого поворота от него.

– Мое предложение ограничено временем, Айсель.

– Что? – не поняла, как он меня назвал.

– Мне нравится. Буду так тебя звать.

– У меня уже есть имя.

– Кажется, ты хотела уйти? – провел рукой по моей кисти.

Я вздрогнула от неожиданности и отпрянула, понимая, что он отошел от входа, и, обогнув мужчину, вышла. В спину я услышала тихий смех.

Возле лифта стояла и надеялась, что он не станет ко мне подходить. Про то, что я не заперла приемную, я вспомнила уже на парковке в своей маленькой кие, которую я называла «табуретка». Но на свой страх и риск не смогла пересилить себя и подняться снова. Все самое важное находится в моем кабинете, а туда в любом случае войти не смогут, без моего отпечатка.

Глава 4

В офис приехала пораньше, потому что Света никогда не опаздывает, а мне стоило убедиться в том, что все на своих местах. О том, как я провела свой вечер, слоняясь по квартире и, ломая свою голову из-за сына главы, я старалась не думать.

Главный вопрос: что ему нужно, оставался без ответа, но с кучей гипотез. И самая вероятная из них, секс.

Родная приемная осталась в том же виде, что и вчера, поэтому спокойно выдохнув, я ушла в свой кабинет.

Встреча была назначена на шесть в ресторане недалеко от гостиницы «Мадлен», в которой остановились главы компании. Пришлось мудрить и с одеждой, и с прической, так как это было элитное и весьма дорогое заведение. Времени на салон у меня не было, поэтому взяла все в свои руки. Работа позволяла мне приобретать дорогие вещи, но я не увлекалась подобными занятиями. Пара, ну, может, немного больше, эксклюзивных платьев купленные на всякий подобный случай, не более.

Половину волос я подняла, закрепляя красивой заколкой, когда-то подаренной мне папой. Остальная часть красивыми локонами свисала по плечам и спине. Я надела длинное платье в пол, цвета лесного мха, с рукавами три четверти и вырезом лодочка. Разбавила образ коричневым шелковым шарфом, сумочкой и туфлями аналогичного цвета.

Я волновалась. И должна признать, что моя дрожь не была связана с работой, точнее, не только с ней. Я не видела Айяза со вчерашнего вечера. Сегодня в офисе был только господин Мустафа. Мы пересеклись в лифте с утра.

Я была на иголках. Не знаю, чего ждала, внимания или же наоборот. Меня пугало то количество времени, которое я посвящала этому человеку, пусть и мысленно. Мой жизненный график словно давал сбой.

К назначенному времени за мной приехала машина представительского класса. Что говорить, приятно. Моя малышка кия и рядом не стояла, но ее я больше люблю.

Тащиться в ресторан с ноутбуком было не очень удобно, но он у меня маленький и встреча деловая. При мысли о том, что меня ждет, все холодело. Вроде бы знаешь правду, а страх быть неубедительной присутствует.

Водитель помог мне выбраться из машины. В ресторане было шикарно. Моя любимая классика, красивый, мягкий, молочный тон вокруг располагал и расслаблял. Улыбчивая девушка-хостес, узнав фамилию, пригласила следовать за ней. Пришлось пройти почти весь зал, ловя некоторые взгляды обоих полов, но главный, хищный, волчий я почувствовала почти сразу.

Он смотрел в упор. Не отрываясь. Я словно завороженная двигалась к нему. И если это оцепенение не пройдет, я могу сильно опозориться перед обоими мужчинами, потому что не смогу связать и пары слов. Господин Мустафа так же смотрел и ждал, когда я подойду, но его взгляд был доброжелательным. Хороший знак. Наверное.

– Ася, добрый вечер, – произнес Мустафа, поднимаясь со стула, и поцеловал мои пальцы, сквозь вовремя накинутый шарф.

Я была удивлена. Не ожидала от него такого жеста.

– Добрый вечер, господин Мустафа, – слабо улыбнулась.

– Вы прекрасны, – произнес Айяз и повторил жест с рукой за отцом, но немного задержал свои губы, опаляя жаром и поглаживая пальцем мою кисть.

– Спасибо. И благодарю за приглашение и понимание, – проговорила, вырывая руку у этого нахала.

Официант, пришедший следом за мной к столику, помог мне сесть.

– Закажем для начала ужин и приступим к делу. Я предлагаю рыбу с овощами и салат, – предложили мужчины, и я согласилась.

К рыбе мы с Айязом выбрали белое вино, на что его отец сказал сыну, что это последний раз. Сам мужчина заказал сок. Я вообще удивлена происходящему, может быть, они не слишком ортодоксальные?

Оставшись за столом в тишине, взгляды обратились ко мне. Перевела дыхание и стала говорить.

– Думаю, вы уже поняли, что тот краткий отчет лишь верхушка. Когда я только приступила к обязанностям, все было чисто. Первые нестыковки начались через месяц. Мои попытки достучатся до Воронцова, были не приняты и вполне четко аргументированы. Да и суммы были некритичными. Я стала настороженной с документами. Плюс цифра возросла, и сильно. Мои попытки связаться с вами были отклонены, якобы регламентом компании, к тому же у меня было мало информации, с которой я бы смогла прийти к вам. Я просто стала собирать все данные и делать их копии, после того как у меня, видимо, не случайно полетел компьютер на работе. Кто-то вошел в него удаленно и пустил вирус. А наш IT-отдел помочь не смог, из-за каких-то там причин. После этого мы купили программу у местных ребят, которая блокирует такие попытки взлома. Пока что работает.

Официант принес салаты, и я прервалась. Вино было удивительно приятным на вкус. Мужчины были напряжены и, наверное, мысленно собирали картину воедино.

Я еще долго объясняла и показывала на экране всю информацию. Меня не перебивали, вежливо кивая. А когда я закончила, господин Мустафа был темнее тучи. Айяз смотрел на меня не читаемым взглядом, а я нервно пила вино.

– Полагаю, что нужно пересмотреть и изучить объекты, которые строились за этот год. Один из вариантов махинаций был именно в закупке дешевого материала под видом импортного. Я не связывалась с отвечающими за подобное людьми, потому что не положено и просто выдала бы себя, но основания для проверки более чем реальны, – высказала главное предупреждение и стала ждать реакции мужчин.

Самое страшное было ждать новостей о сдаче зданий и введении их в эксплуатацию. Несчастные случаи не происходили, пока что, но, если эти идиоты продолжат свои дела, жертв не миновать.

Молчание затягивалось. Глаза обоих то и дело скользили по экрану. Айяз периодически печатал что-то на телефоне. Господин Мустафа поднял свой взгляд на меня, и я замерла:

– Ася, мне необходимо все перепроверить, надеюсь, ты меня понимаешь. Сын уже запросил все документы, что были в архиве, а ты нам предоставишь те, что сейчас, еще у тебя, и завтра с утра мы будем в офисе с ними разбираться. Будущие контракты у Воронцова?

– Да. Он распорядился, чтобы документы после юристов отправили к нему.

Он снова о чем-то задумался, а я убедилась в том, что мне поверили и это главное.

– Не ожидал, если честно. Везде подворовывают, но был уверен, что тут все в порядке. Мы каждый раз уходили в огромный плюс, – задумчиво произнес он. – Пока что молчите оба. Вышвырну этих щенков с позором. Спасибо, Ася.

Его голос был твердым и громким, мне казалось, что еще чуть-чуть и он стукнет кулаком по столу.

– Ну что вы, это моя работа.

Вдруг раздалась красивая восточная мелодия, и эль-Хоир старший, извинившись, вышел из-за стола. Его лицо вмиг переменилось.

– Это мама, – расплылся в улыбке Айяз. – Она волнуется. Зря отец рассказал ей обо всем.

– Это нормально.

Мы, не спеша, доедали наш ужин.

– Нет, она женщина. Должна приносить покой, а в итоге заставляет его еще больше нервничать, только уже за нее.

– Не думаю, что ваш отец против такого поведения своей жены. Он улыбался.

– Они влюблены, как он говорит. Хотя вначале, по их рассказам, они были в стадии войны.

– Правда? – я удивилась.

– Стандартный договорной брак для нас. Они понравились друг другу, но никто не хотел идти первым на контакт.

– Но ведь женщина не может такого себе позволить, насколько я знаю.

И это правда. Работа на компанию эль-Хоир предполагала изучение их языка, но обычаи и их жизнь я уже познавала по своей инициативе.

– Все верно, но на мою мать это правило не распространялось. Потому что отец не хотел ее ломать. Дал ей поблажку. Говорит, видеть ее по-прежнему чудной девчонкой – это главное для него.

– Поразительно. Они давно вместе?

– Тридцать один год.

– Вау, – я не могла скрыть своего восхищения, – это здорово.

– Ну а ты?

– Что я?

– Почему не замужем?

– Пока что мне хватает работы.

Не хотелось делиться с ним своей жизнью. Рассказывать о том, что после смерти отца я так сильно углубилась в работу и достижение целей, что забыла о том, что ни разу не ходила на нормальное свидание. Каждый раз убеждая себя, что мне так лучше и все успеется.

– Я тебе не верю, – он подался вперед через весь стол, – Айсель.

Снова этот мурлыкающий голос.

– Боже. Вы собираетесь угомониться?

Он отрицательно покачал головой, улыбаясь своей хищной улыбкой.

– Осталось только кофе.

Я рассмеялась, поняв, о чем он говорит.

– Я же сказал, недогадливая, ты меня покорила.

– А я сказала, что меня это не интересует.

Мы буравили друг друга взглядом. Хотела бы я знать, о чем он думает. Сейчас я видела, что его глаза темно-карие. Губы не очень тонкие, но и не пухлые. Аккуратная щетина добавляла ему брутальности. А костюм и мой стыд не позволяли оценить его тело.

Он рассматривал меня с не меньшим интересом. Что он видел? Обычную маленькую блондинку? Рядом с ним не представишь такую девушку, как я. Нет, он видел добычу, что решила сопротивляться. Это не низкая самооценка, а наоборот адекватное рассуждение. Я маленькая во всем. А он охотник, завоеватель. Его не удивить моей единичкой и пухлыми губами.

Последняя мысль заставила покраснеть.

Схватила бокал и жадно отпила пару глотков. Понимаю, что это неприлично, но в данный момент было не до этикета.

– Насмотрелась?

– Ничего особенного, – вернула ему тем же тоном.

Алкоголь. Я нашла свою слабость. Не пила и не стоило начинать. Скорей бы пришел его отец, я хочу домой, пока не наговорила или не натворила лишнего.

– Ты не умеешь лгать, Айсель. Не пытайся.

– Лгать умеют все, господин Айяз. Просто иногда, люди специально не скрывают ложь, чтобы ее распознали. А вот вы не умеете прислушиваться к тому, что вам говорят. Или это бунт лично против меня?

– Это намек? Или прямая констатация?

– Нет. Я говорю именно то, что имею в виду, без подтекста.

– Когда начнешь говорить правду, возможно, я подумаю над тем, чтобы иногда слушать не вполуха.

– Пф-ф, – я фыркнула. – Позер.

– Кто? – он прищурился и стал смотреть еще более проницательней.

– Я на минуту отойду.

Встала и быстро направилась в сторону туалета, захватив предварительно сумочку. Как хочется сбежать отсюда.

Этот мужчина меня слишком волнует. Все это вообще слишком.

Охладила щеки мокрыми руками и нанесла новый слой помады. Не думать. Точнее, не сегодня. Не сейчас.

Развернулась к выходу, и в дверь вошел он.

– Черт, – выругалась и осталась стоять на месте, наблюдая, как он медленно двинулся на меня, перед этим закрыв уборную на защелку.

Глава 5

Стою неживая. Сердце стучит, как отбойный молоток. И по-моему, у меня асфиксия. Где мой кислород?

Наступает медленно. Растягивая свой шаг. И его глаза вновь стали черными. Никогда не думала, что потемнение глаз в момент возбуждения окажется правдой. Значит, любовные романы не врут. И да, этот хищник явно возбужден. А вот нравится мне это или нет, я пока не решила. Но все мои инстинкты тревожно кричат о том, что надо бежать.

– Хотела сбежать? – он остановился в шаге от меня, а я вжалась в каменную столешницу.

– С чего бы? И вы закрыли дверь, – стараюсь выглядеть непринужденно.

– Боишься меня?

– А стоит?

– По глазам вижу. Хочешь уйти?

– Уже ухожу, – делаю маленький шаг влево, Айяз повторяет за мной.

– Мы еще не закончили с тобой. Как ты меня назвала? – засунул руки в карманы брюк и пристально следит за мной.

– Дайте свой телефон, – протянула руку.

– Зачем?

– Сейчас увидите.

Сомневаюсь в своей затее, но мне нужно выйти отсюда. Кинула быстрый взгляд на дверь.

Протянул гаджет, и я быстро зашла в гугл. Выбрала раскладку русской клавиатуры и набрала в поиске слово. Уф… надеюсь, что я буду быстрой.

– Держите. И читайте внимательно.

Отдаю телефон, делаю шаг в сторону и резко бегу к двери. Хотя это я подумала, что сделала это молниеносно. Хватаюсь за ручку, и меня тут же хватают сильные руки.

От неожиданности вскрикиваю и мне закрывают рот рукой.

– Не кричи, сумасшедшая, – шепчет на ухо.

Я трепыхаюсь в его руках, вспоминаю Джеки Чана и его телевизионные приемы, что со стороны, наверное, выглядело как пируэты неумелой балерины, но все без толку. Меня охватила паника.

– Да успокойся ты, – обрывает он мои барахтанья. – Сейчас отпущу.

Я стараюсь выровнять дыхание и останавливаюсь, повисаю как кукла.

Он дышит в мои волосы, словно зарылся в них носом. Ставит меня на ноги, но не убирает свои руки. Та, что держала меня на весу, стала поглаживать мою талию. Горячая и огромная ладонь медленно перемещается на живот, и я чуть ли не сгибаюсь пополам от странного спазма внутри меня. Едва успокоившееся дыхание вновь сбивается и становится глубоким.

– Ты уже успокоилась, бойкая?

Киваю, а сама сосредоточилась на его ладони, что крепко прижата к животу. Я чувствую ее тепло, оно согревает меня изнутри.

Айяз убирает руку с моего рта, и я делаю судорожный вдох.

Мужчина резко разворачивает меня, поднимает и усаживает на столешницу с раковиной позади нас. Ставит руки по обе стороны моих бедер, касаясь немного пальцами, и смотрит в глаза. Даже не хочу думать о том, как выгляжу в этот момент.

Мы молчим оба. Я облизываю свои губы, которые высохли, и понимаю, что на них не осталось помады. Оборачиваюсь к зеркалу и вижу, что она размазана чуть ли не по всему лицу, а сумочка валяется на полу. Хорошо, что она светлая.

– И что это сейчас было? – говорит так спокойно и невозмутимо, аж бесит.

– Вы про то, что закрыли дверь, войдя сюда? Или про то, что не дали мне выйти? Конкретней задавайте свои вопросы.

– Иначе ты бы сбежала, не поговорив со мной.

– Мы могли и за столом все обсудить.

– Там отец, а я хотел с глазу на глаз. Но ты бегаешь от меня, женщина.

Боже, как же он близко. Это преступная красота и этот запах, исходящий от него. Завтра же куплю себе этот аромат, только узнаю, как он называется.

– Послушайте, вы вообще уверены, что нам есть что обсуждать помимо работы? Я знаю вас всего сутки, а вы устроили тут, не пойми что. На данный момент вы меня пугаете и не более, – говорю быстро и пискляво, потому что чувствую, как его большие пальцы гладят меня через тонкую ткань.

– Пугаю? – наклоняется вплотную и касается моего носа своим.

– Да, – этот утиный «кряк» точно мой голос?

Скользит губами по моей щеке, двигаясь к виску и ниже. Хватаюсь руками за край поверхности, а сама думаю о том, что надо бы его оттолкнуть.

Чувствую влажное прикосновение к моей шее. Он что языком касается меня?

От этой мысли глаза сами закрываются, а ладони ослабляют хватку. Это приятно. Даже более чем.

Это пытка. Но она прекрасна.

Я хочу, чтобы он не останавливался и убью, если он это сделает. Лучшее сочетание, что я когда-либо ощущала – прикосновение и дыхание.

– Твой пульс бьется так сильно не от страха, нежная. Но если это он, то я хочу, чтобы ты боялась.

Язык продолжает свое путешествие по моей коже. Долго. Мучительно долго. Он останавливается в районе ключицы, а после я ощущаю покалывающий холод, когда он дует на шею. Я вздыхаю и слышу тихий стон.

Мой стон.

Резко открываю глаза и смотрю, как мужчина наблюдает за мной.

Он волнует меня. И как бы я ни старалась, я не могу врать себе самой о том, что могу повлиять на это.

Меня затягивает в этот океан неизвестности. Я привыкла контролировать свою жизнь и свои эмоции. Почему сейчас эта годами налаженная система дает сбой?

Я должна что-то решить? Или же решиться на что-то? Я не понимаю.

Он скоро уедет и все вернется на свои места. Моя жизнь, мои мысли. Поэтому сейчас главное, оберегать свое сердце.

Сдаюсь и спрашиваю:

– Что тебе нужно?

– Так просто? Тебя нужно было вывести из равновесия, чтобы мы перешли на «ты»?

Смотрю на него. Жду ответ, а сама даже не знаю, что бы я хотела услышать.

– Айяз я серьезно. Мне еще работать в компании твоего отца. Поэтому повторяю свой вопрос: Что. Тебе. Нужно. От меня.

Он поднимает руку и ведет по моим волосам. Выхватывает один локон и наматывает его на палец, притягивая к себе.

– Ты сказала, что я тебя пугаю? – киваю, потому что это так и есть, и ему не обязательно знать, что себя сама я пугаю гораздо больше. – Тогда я отвечу на этот вопрос, когда ты не будешь меня бояться и придешь ко мне сама.

– Что за игры? – раздражение вмиг заполонило меня.

Пытаюсь отодвинуться от его лица, но не получается, он не отпускает волосы. Поэтому я просто отворачиваю от него лицо, не осознавая, что открываю доступ к шее.

– Тебе они понравятся, – выдает он и кусает меня.

– А-ай!

Сейчас это уже не действует на меня возбуждающе. Я лишь сильнее начинаю злиться на этого… не знаю, как его назвать.

– И запомни Айсель, – обхватывает мой подбородок и заставляет посмотреть на него. – В них нет правил.

Что есть сил упираюсь в его грудь и отталкиваю от себя, но он и не сопротивляется. Соскакиваю с тумбы и грозно поднимаю палец.

– Не подходи ко мне и на метр, понял?

Стараюсь выглядеть строго, но он лишь смеется, поднимая голову к потолку, и я вижу, какая красивая у него шея.

Отлично, самое время им любоваться. Одергиваю себя.

Поднимаю сумочку, вытаскиваю салфетку, вытираю помаду, но новую не наношу. Мужчина все это время наблюдает за мной. Разворачиваюсь и беспрепятственно выхожу из комнаты.

За столиком пусто. Надеюсь, что господин Мустафа еще не уехал. Сколько нас не было? Смотрю на время и понимаю, что прошло не больше пятнадцати минут, а ощущение, что эта пытка длилась час.

Айяз возвращается одновременно с отцом.

– Простите, что заставил ждать. Моя Лейла сходит с ума. Хотела прилететь.

– Надеюсь, что ты не позволил?

– Нет. Зачем? Еще и брату позвонил предупредить, чтобы не подписывали документы. Я сам скоро вернусь назад. Когда закончим с проверкой, я полечу домой, а ты останешься тут и возглавишь филиал, пока я не решу, кого поставить во главе, – говорит Мустафа, а я немею от шока, как и сам Айяз.

Вот только мое потрясение искреннее, а его – торжествующее.

Он поворачивает голову ко мне и хищно скалится, хотя другие могли бы принять эту гримасу за улыбку.

Холодею от понимания, что он будет здесь. Рядом. И весь мой план по восстановлению себя летит к чертям.

Глава 6

– Отлично. Я не против, отец.

Ну еще бы ты был против. Чувствую, будет весело. Не увольняться же мне теперь. Может быть, он отстанет от меня.

– Тогда предлагаю заканчивать ужин. Ася, вас отвезут до дома. Завтра к девяти постарайтесь распечатать договоры какие имеются у вас. Думаю, к следующей пятнице мы справимся.

– Конечно, господин Мустафа. Все будет сделано.

Мы поднялись из-за столика и направились к выходу.

На улице шикарная майская погода и мне вдруг захотелось прогуляться. Жаль до выходных еще три дня и уйма работы. Мысленно застонала, вспомнив, что Марина позвала меня, встретиться в субботу. Столько лет молчала, к чему сейчас эти боевые действия по возвращении дочери, которая оказалась ненужной тогда?

– Ася, спасибо за ужин и за вашу помощь. Доброй ночи, – пожал руку отец Айяза и направился к машине, ожидавшей их.

– Сладких снов, Айсель, – я не подавала второму мужчине руку, поэтому он схватил ее сам.

– Отпустите, – прошипела сквозь зубы.

– Не шипи, красивая. Я хочу, чтобы ты улыбалась, – поднял мою кисть и поцеловал.

– Тогда не приближайтесь ко мне, и я буду самой счастливой, – пока говорила, он успел присосаться к руке еще и лизнуть ее напоследок.

Что за привычка облизывать? Или это он меня так старается взбесить?

– А вы со всеми так прощаетесь?

– Нет, просто ты очень вкусная.

– Отпустите мою руку, на нас уже смотрит ваш отец.

И тут он вмиг отстранился.

– До скорой встречи, – подмигнул и развернулся.

– К сожалению, – пробормотала я и отправилась к авто, припаркованному тут же перед входом в ресторан.

Дорога заняла почти час пути. Вечерний город шумел и двигался со скоростью улитки. Голову проветрить не удалось, поэтому приехав домой к девяти, я была в шоке от своих же противоречий.

Открыла дверь и быстро вошла. Встретил меня мой ласковый пушистый комок.

Британское чудо по прозвищу Барс.

Взяла его на руки и направилась в комнату, предварительно зайдя в ванную включить воду. Сегодня у меня спа-откисание.

Засыпала с мыслями о том, как были приятны касания Айяза.

И на краю сознания все-таки блеснула похотливая мысль – я хочу еще. Непостоянная женская логика.

Зайдя с утра в здание фирмы, меня снесло информационной волной. Во-первых, я была в шоке, что многие уже были на работе. Во-вторых, все уже знали о проверке.

Мне не нравилось то, что происходило.

Поднялась на свой этаж, и картинка была такой же. Вот только я не могла понять, чего они-то всполошились, если я не отдавала им приказов, да и отчеты были у меня, которые я уже через минуту буду распечатывать.

– Света, доброе утро. Что творится у нас? Откуда паника? – мягко говоря, сама она была тоже на взводе.

– Ася Андреевна, здравствуйте. Краснов с самого утра обзвонил всех и сказал, что срочно надо быть в офисе к половине восьмого и шерстить отчеты.

– Что за бред?

Направилась в общий отдел.

– Евгений, что ты тут устроил? Кто просил проверять документы?

– Доброе утро, Ася Андреевна. Так, все сейчас этим и занимаются. Проверка же.

– Краснов, мне повторить вопрос?

– Никто не просил. Я как узнал, что поступил запрос на архив, так и перепугался. Думал подстраховать вас.

– Перепугался? То есть, – посмотрела в упор на него, – ты решил, что поступивший запрос обошел меня и я не в курсе происходящего?

– Н-нет, то есть да, – замялся он. – Вы же молчали и не раздавали указаний, вот я и решил, что может вам не ска…– он снова поднял взгляд и икнул, – …зали.

Врет. И мне это не нравится. База удаленных документов сохраняется всегда, так просто избавиться от информации не удастся. Стоит оставить все как есть и посмотреть, что дальше будет. Но явно ничего хорошего.

– Может, потому я и молчала, что уже решила вопрос? В следующий раз Евгений все-таки позвоните мне и убедитесь в том, что глава отдела и ваша начальница в курсе событий или просто дождитесь моих указаний.

Развернулась ко всем остальным:

– Всем доброе утро, коллеги. Остановите все свои дела и возвращайтесь к обычной работе, что стоит в графике. Указаний лично от меня на проверку не было, Евгений не так понял мои слова. Прошу прощения, – послышалось коллективное «у-у-у». – В пятницу уйдете пораньше с работы. Хорошего дня.

В комнате сразу стало веселей.

Зайдя в приемную, попросила Свету сделать кофе и распаковать новую упаковку бумаги.

Не успела сесть за стол, как начал звонить рабочий телефон. Ну что ж, день начался.

– Света, зайди ко мне, – позвала помощницу по селектору.

Она вошла сразу же.

– Я сейчас соберу вот эти документы, – указала на стол, заваленный распечатками, – а ты пока что свяжись с помощником или секретарем господина Мустафы, спроси, может ли он меня принять. Как узнаешь, зайди снова ко мне, поможешь скрепить всю эту бумажную массу во что-то приличное.

– Будет сделано, – она собралась выходить, но я окликнула ее:

– И еще, ты мне расскажешь, почему размер твоей одежды стал явно больше, как и твои вечно худые щеки, – я улыбнулась.

– Ася, – ее глаза сверкнули счастьем.

– Все потом, иди.

Конечно, я заметила, что моя помощница изменилась. Причем не только внешне. Этот фонарь счастья было видно, наверное, даже из космоса. И это было прекрасно.

Не успела я приступить к скреплению документов, как в кабинет ворвался Воронцов. Ну конечно, его тут только не хватало.

– Здравствуй, Ася.

– Доброе утро, Юрий Михайлович.

Я была спокойна, а вот он красный и тяжело дышал, словно с первого этажа поднимался пешком по лестнице.

– Ты не в курсе, случайно, – выделил последнее слово, – какого хрена происходит у нас в офисе?

– Вы пришли с этим вопросом ко мне?

– А к кому же еще? Это ты у нас на короткой ноге с большими боссами. Это был вкусный ужин, сука? – я стояла в шоке.

– Что?

Даже не знаю от чего больше. От того, что он в курсе вечернего мероприятия, или из-за его слов. Он никогда в жизни так со мной не разговаривал. А это значит, что он уже все знает.

Что же мне делать? Потому что он пришел сюда не чай распивать.

Ситуацию спасла моя волшебница Света.

– Ася Андреевна, я обо всем договорилась. Вам помочь?

Воронцов покосился на нее и вышел.

– Чего это он? Все нормально?

Я стояла в оцепенении. Понимание ситуации ставило в тупик. Откуда он мог все знать?

– А-а-ась? Ты тут? – услышала голос Светы.

– А? Да-да. Смотри, я тут все сложила уже, просто надо скрепить.

Руки двигались на автомате. Все происходящее было словно запрограммировано. Отнесла документы и вернулась в кабинет. Решила работать и будь что будет. Надоело.

До обеда никто не приходил, несколько звонков, которые были назначены, прошли спокойно и мне, наконец, удалось взять себя в руки.

Я не виновата ни в чем и не обязана принимать на себя всю тяжесть ситуации.

– Ась, ты на обед идешь? – поинтересовалась Света, когда время замерло в отметке час дня.

– Спускайся сама, я скоро.

Как-то сейчас не хотелось находиться в компании кого-либо.

Устало прикрыла глаза и откинулась в кресле на специальный бортик для шеи. Обожаю мой стул. Я заказывала его давно, когда только получила повышение и долго радовалась, когда после работы тело болело не так сильно.

Я еще много, о чем думала, прежде чем провалиться в дрему. Впервые за время моей работы в компании я так чудовищно опростоволосилась.

Не уверена, что мне что-то снилось и что спала я долго. Но прикосновение к щеке было приятным, и мне очень не хотелось разбираться: сон это или нет. Как-то даже не было мыслей считать иначе. Или же хотела этих прикосновений.

Горячие пальцы скользили по коже, вырисовывая узоры, опускаясь к подбородку. Не прерывая контакт, путешествие перенеслось к моим губам.

На щеку аккуратно опустилась ладонь, а большой палец чертил границы моего рта, надавливая на нижнюю губу. Его горячее дыхание ощущалось на лице, и я невольно задержала свое, словно боясь спугнуть момент.

Все было странно и очень волнительно. Приятно и нежно. Какие-то нити предвкушения ползли от груди книзу моего живота. Думаю, не стоит обманываться и предполагать, что я сплю или, например, не знаю кто это. Я рада, что это именно он.

Его запах, его движения и эти шершавые пальцы. Но я хотела его губы.

Я мечтала о поцелуе, но также сильно боялась его. Поцелуй может быть интимней и важней секса, а для меня он может стать еще и губительным. Я не любила никогда, но сейчас я одинаково сильно хотела и боялась этого желания любви.

Айяз точно не тот мужчина, что предлагает сердце в ответ на чувства. Максимум пару ночей. Он скорее потребитель. А я не стану его добычей.

Но так хочется немного его самого. Только для себя.

Я приоткрыла рот и высунула кончик языка, начиная скользить им по губам, что вмиг пересохли. Прикоснувшись к его пальцу, что оставался на моем рту, я ощутила пощипывание. Я почувствовала его вкус. Он был соленый.

Услышала рваный вдох и его руки резко обхватили мое лицо. Я замерла в ожидании, но глаза так и не открыла. Спустя секунду мой рот оказался в плену чужих губ.

Это было грубо и жестко, больше похоже на столкновение двух стихий. Уже не было никакой нежности, но все стало еще горячей. Словно он хотел быть другим и передумал, а сейчас показывает мне какой он на самом деле.

Он целовал меня жадно, я же в ответ неумело касалась его языка своим. Его щетина царапала и щекотала одновременно. Наше дыхание смешалось. Подняла свои руки и ухватилась за его крепкую шею, потому что начала тонуть в этих ощущениях.

Одна его рука обхватила меня за талию, прогибая в пояснице, заставляя тянуться к нему ближе, а вторая зарылась в моих волосах и больно схватила за них, прижимая сильней, будто я сопротивлялась ему.

Мое тело горело от незнакомых и таких приятных ощущений. Я дрожала и задыхалась, не веря, что такое возможно.

Айяз нависал надо мной, давил. Кусал мои губы. Он зверь, как я и думала.

Воздуха категорически не хватало. Я своими ладонями уже блуждала по его груди, мужчина в ответ сжимал мой пиджак. Казалось, что еще чуть-чуть и он его порвет.

Мы оторвались друг от друга тяжело дыша и соприкоснулись лбами, хватая так сильно нужный обоим воздух.

Открыла глаза и столкнулась взглядом с его. Там было так много всего, пугающего и возбуждающего.

Чего же ты хочешь от меня Айяз. У меня нет ничего. Или мое тело это тот самый максимум что тебе необходим?

Это был идеальный момент. Не знаю для чего, но мне так хотелось молчать. И не слышать того, что он скажет мне в следующую секунду:

– Проведи со мной эту ночь, желанная, – сказал, прикрывая глаза.

Глава 7

Каждый мой незаданный вопрос вмиг обрел ответ. И самое странное, я не хотела его винить в том, что он желает лишь мое тело. Мы взрослые люди. Именно я в первую очередь должна была понимать, что поцелуи и такое пристальное, физическое внимание подразумевает лишь одно желание – секс.

Не станет мужчина лезть в трусы девушке на пороге знакомства, если у него лишь похоть на уме. Только если она не дала ему повод. Хотя мне откуда об этом знать?

Сама виновата. Он лишь брал то, что ему позволяли.

Я смеялась над собой мысленно. Я ведь хотела его. Желала продолжения, тогда что не так? Вот он, передо мной предлагает быть с ним сегодня.

Отчего-то слова, высказанные вслух звучали жестоко или жестко. Наверное, не выскажи он свою просьбу, я бы оказалась в его постели этой ночью, но он отрезвил.

– Спасибо.

Он открывает глаза и отодвигается от моего лица с недоумением.

– За что?

– Я задавала вопрос в ресторане, и ты на него только что ответил. А теперь отойди от моего стола, мне нужно работать.

Продолжаю сидеть в кресле, а он облокачивается на мой стол.

Но его лицо, я бы хотела запечатлеть этот момент. Шок, злость, непонимание и снова злость.

– Вздумала играть со мной девочка?! – приближается ко мне.

Не вопрос, не утверждение. Но мне становится страшно. Он изменился. Скулы двигаются так, что я скоро услышу скрежет зубов. Суровый взгляд прожигает меня.

Я молчу и смотрю на него, еще немного и я скачусь с кресла к его ногам.

– Отвечай женщина, – врываются в тишину его слова.

Ну нет. Так не пойдет. Мысленно благодарю производителей кресел, что придумали колесики. Откатываюсь от него подальше и резко стаю.

– Это ты ко мне пришел, – указываю на него пальцем. – С самого первого дня прохода не даешь. Ты хотел секса? Я говорю – нет. Никакой игры, Айяз.

Чувствую гордость за саму себя, потому что высказала ему все что хотела. Но лишь до того момента, как он подлетает ко мне и хватает за плечи, сдавливая их очень сильно.

– Не смей говорить со мной в таком тоне. Знай свое место.

Я теряюсь и не знаю, что делать дальше, но если отступлю сейчас, то он будет и дальше меня давить.

– Мое место в этой компании, на должности финансового директора. Если вас что-то не устраивает, вы можете это изменить. Но как женщине, не имеете права мне указывать. Поэтому уберите свои руки и соблюдайте необходимую дистанцию и субординацию.

Айяз сверлил меня взглядом, но хватка стала еще сильней и теперь было больно.

– Мне больно, – сейчас это не звучало также как моя предыдущая речь.

Он на миг замер и за долю секунды приблизился к лицу, запечатывая мой рот поцелуем.

Я была в шоке. Скорее думала, что он меня ударит, но никак не поцелует. Я не отвечала ему и не открывала рот. Он хотел оказаться внутри, скользил языком по моим губам. Хватал нижнюю губу и оттягивал ее. Рычал. А потом схватил за волосы на затылке одной рукой, а второй обвил мою талию, впечатывая меня в себя. Я чувствовала его возбуждение, что так красноречиво упиралось мне в живот.

Я была в плену этого тела. Меня бесило, что он сильней, что не могу дать отпор. Но сдаваться не намерена. Не теперь, когда все стало прозрачным.

Он властный мужчина, сильный и жестокий. Связаться с таким я не решусь никогда. Мне не хватит сил.

Упираюсь руками в его стальную грудь и стараюсь игнорировать мышцы, что я чувствую под своими ладонями. Хочу оттолкнуть, но не могу.

Его отрывает от меня шум в приемной. Господи, Света, спасибо тебе. Выпишу ей премию в этом месяце.

Он резко отходит от меня, и мы оба начинаем судорожно приводить себя в порядок. Я встаю напротив зеркала, Айяз за моей спиной. И если наша одежда не была помятой, этого не скажешь о наших лицах.

Кожа горит поцарапанная его щетиной, губы припухшие и красные у обоих.

Класс. Картина маслом.

– Ась, я тут тебе… – Света врывается в кабинет, не постучав и мы оборачиваемся одновременно, глядя на нее. Она в ответ изучает открывшийся ее глазам вид на нас. – Ой, здравствуйте, господин Айяз. Может быть, хотите кофе?

Смотрит изучающе, а он в ответ наклоняется ко мне и тихо произносит:

– Мы еще не закончили. После работы буду ждать тебя на парковке и только посмей уехать, сладкая.

Разворачивается и идет на выход. Помощница пятится назад, скрываясь в приемной, и освобождает ему путь.

– До свидания, – сказал и ушел.

Я стояла и не понимала уже ничего. Все происходящее будоражило мои чувства. Но неужели он настолько сильно желал видеть меня в числе своих завоеваний? Или мое сопротивление разожгло в нем этот азарт?

Подошла к креслу, подвинула его к столу и плюхнулась в него.

– Ась, – донесся до меня голос Светы, – я обед тебе принесла.

Она остановилась напротив меня и замолчала. По комнате разнесся аромат еды и мой желудок жалобно замяукал.

– Спасибо, – и в этой благодарности было много всего.

Я закрыла глаза и услышала, как девушка уходила, щелчок двери и тишина.

Света, наверное, самая настоящая из всех, кто меня окружает. Ведь если задуматься, я все время одна. Никого нет рядом. Каждый праздник, день рождения или Новый год. Цветы на Восьмое марта от мужчин из коллектива и ни одного в Валентинов день.

Господи, никогда не чувствовала себя такой жалкой. Такой одинокой. Некого прижать к груди, и никто не прижмет меня. Не услышу в ответ на свой крик отчаяния: «Все будет хорошо». Даже мои слезы не увидят, ведь плачу я по ночам, когда все страхи обретают свои черты в темноте.

Все, чего я добивалась всю свою жизнь, о чем мечтала, стало неважным и ненужным. Мое желание оберегать себя от реалий мира обернулось против меня самой. И это не отрезвляет, это заставляет еще сильней ненавидеть себя и свои слабости. Я так рьяно охраняла свой мир от посторонних, что не заметила, как не уберегла саму себя от последствий моих решений.

Слезы катились по щекам. Беззвучно, как и всегда…

Неужели это все, чего я заслужила? Все, чего смогла достичь?

Где мое место в этом мире? В чьих руках таится нежность и ласка, что должна принадлежать мне?

Кто-то обнял меня. Заботливые руки гладили меня по голове, и я разревелась в голос. Я хотела кричать от своей усталости. Потому что я больше не могла держать в себе эту боль.

Вцепилась в эти руки, боясь, что они отпустят.

– Все будет хорошо, – услышала я шепот Светы. – Обязательно будет. Вот увидишь.

И это был контрольный выстрел в мое сердце. Я развернулась и обняла ее.

Она прижала меня к своей груди и стояла так со мной,слегка покачиваясь. Словно убаюкивая. Как заботливая мать оберегает своего ребенка от ночного кошмара.

Я бы уснула в ее руках. Ощущала себя защищенной.

Истерика подошла к концу, и мне стало стыдно за то, что произошло.

Я немного отстранилась, и она выпустила меня из своих рук.

– Извини меня, – я полезла в стол за салфетками, избегая смотреть на нее. – Не знаю, что на меня нашло.

Света стояла на месте и наблюдала за мной.

– Ась, не нужно. Я ведь знаю тебя достаточно долго. Не извиняйся, ладно? Я схожу за кофе, и ты поешь.

– Не говори со мной как с маленькой, – прозвучало грубо, но это мой защитный механизм. Именно поэтому никто не стремится со мной сближаться.

Почему тогда эта темноволосая девушка остается рядом, несмотря ни на что?

– Я мигом, – и даже не обратила внимания на мой тон. Как и всегда.

Я взяла упакованную еду и направилась к дивану в моем кабинете. Поставила на стол и открыла.

Столовая в нашей компании могла сравниться с хорошим рестораном. Еда была бесподобной и всегда можно было выбрать из двух кухонь: русской и восточной. Мы никогда не ходили в соседние кафе. Я бы, наверное, даже не смогла назвать, какие именно находятся тут рядом.

Света пришла с двумя чашками, в одной из которых был ее чай.

Мы молчали. Я понимала, что по закону дружбы должна говорить, но не могла вымолвить и слова. Что если она не хочет слушать меня. Может быть, она рядом лишь потому, что я ее начальница? Это было бы логично и справедливо.

Снова зарываюсь. Ищу предлог молчать или показать, кто тут главный.

Почему она молчит? Где же эти навязчивые вопросы о том, что случилось? И фальшивое желание помочь, а в ответ услышать жалкие страдания начальницы?

– Ты не обязана мне что-то рассказывать Ась. Просто если вдруг захочешь поговорить или помолчать позови меня. В этом нет ничего плохого желать, чтобы кто-то побыл немного рядом.

Я замерла с ложкой у рта.

– А ты что теперь работаешь психологом на полставки? – съязвила я в ответ.

– Нет, дорогая, – она погладила мою руку, лежащую на столе. – Я просто твоя подруга, – улыбнулась, встала с кресла и вышла из кабинета.

А я сидела на этом чертовом диване, понимая, что только что обидела единственного человека, который всегда был рядом, даже когда я отчаянно отталкивала ее.

Мы познакомились со Светой, когда я только пришла в компанию после университета. Сколько помню, она всегда была секретарем, только бывшего нашего главы отдела. Разница в возрасте у нас всего в пять лет, сейчас ей тридцать один, а мне почти двадцать шесть. Она всегда была такой дружелюбной. Когда Бориса Григорьевича перевели, а меня повысили, я решила оставить Свету на том же месте. Мне нравилась ее оперативная работа, да и в принципе не было смысла брать на ее место другого человека.

Именно в этот год постоянной работы бок о бок мы стали дружны. Но я всегда отталкивала ее, оставаясь на уровне начальницы и подчиненной. Единственный раз, когда мы встретились вне офиса, была ее свадьба.

Как же стыдно сейчас за свое поведение.

Встала и направилась к двери.

Девушка сидела за своим столом и посмотрела на меня, ожидая указаний. Я приблизилась к столу и сказала то, что срывалось с моих губ:

– Света, прости меня.

– Все хорошо.

– Нет, не хорошо. Прости, что вечно веду себя, как заноза в… сама знаешь где.

– Ага, ты и такая бываешь, – улыбнулась она. – Ась, все хорошо, правда.

– Окей, – я замялась как девчонка. – Ну тогда работаем дальше.

Вернулась в кабинет, доела и выкинула посуду.

Работа кипела. Света бегала по моим поручениям, телефон трезвонил каждые пятнадцать минут. Так и наступил вечер, а я даже не успела продумать план бегства. Видеться с этим самовлюбленным красавчиком я не хотела. Просто решила, что мне это не нужно. Он и так слишком много времени сидит в моей дурной голове. Слишком будоражит мое сердце. Слишком сильно разгоняет кровь, находясь рядом. И меня буквально не устраивает то, что я периодически мечтаю о его прикосновениях.

Если учесть, что мы знакомы всего три дня – это более чем ненормально и означает лишь одно, я влипла.

Глава 8

Одна мысль – надо действовать быстро. Если он меня поймает, мы либо убьем друг друга, либо переспим, а потом убьем друг друга.

Хватаю свои вещи и вылетаю из кабинета. Света в шоке, смотрит на меня, пока я судорожно закрываю дверь.

– Ася, ты чего? Что-то случилось?

– Ага. Скорее случился. Свет, ты же на машине?

Уверенный кивок.

– Ты бы не могла меня отвезти домой?

– А с твоей что? Может помочь чем?

– Да нормально с моей, я просто хочу, чтобы ты подъехала к главному входу, я тебя там буду ждать. Не могу на парковку спуститься.

– Кхм… – откашливается в руку и смотрит как лиса. – А я ведь потом могу узнать причину побега?

– Узнаешь, узнаешь. Главное веди себя спокойно и не нервничай.

– Ты хоть раз видела, чтобы я нервничала. Я само спокойствие, – и это чистая правда.

– Тогда давай иди, я тут сама все закрою.

Передвигаюсь словно тень. В главном фойе здания лишь охрана и выходящие с работы сотрудники. Выскакиваю с толпой на улицу и вижу, как Светина тойота подъезжает к ступеням. Несусь с огромной скоростью и прыгаю в салон.

Она тут же отъезжает, выключает музыку и молчит. Ждет. Блин, такое ощущение что я на приеме у психолога.

– Ну? Так и будем делать вид, что я таксист?

– А что рассказывать? – стараюсь не грубить. – Как он мне прохода не дает? Зажимает меня при первом удобном случае?

– А ты?

– Сказала, чтобы не подходил. Дважды. А ему все неймется.

– Айяз тебе не нравится?

– Сама веришь в то, что говоришь? Такой не может, не нравиться. Дело в другом. Предложил секс на одну ночь. А дальше? Он уедет, а я останусь.

– Тоже верно. И что, будешь продолжать бегать?

– А ты предлагаешь снять трусы и объявить о капитуляции сразу?

– Я предлагаю тебе с ним поговорить.

– Ага, сегодня поговорили. Сначала он меня чуть не раздавил руками, а потом чуть не сожрал целуя. Губы до сих пор болят, – прикоснулась подушечками пальцев к ним и вспомнила, как это было… приятно.

– А вот я бы на твоем месте согласилась.

– Так и я хотела бы согласиться.

– Ты меня уже запутала.

– Я и сама себя не понимаю. Но знаешь, бегать я уже точно перестану. Хватит.

– Молодец девочка.

Мы обе замолчали. В сумочке ожил телефон. Глянула на незнакомый номер и сбросила вызов. Нутром чувствую, что это он.

Подъехали к моему подъезду, и Света вдруг выпалила:

– Пойдем со мной и Киром в пятницу в клуб.

– Что-то не поняла, а где вопрос?

– Потому что я не спрашиваю, просто предупреждаю, что мы заедем за тобой к девяти. Вы можете пить, а я буду за рулем.

– Кстати, мы еще не обсудили, как получилось такое чудо, – погладила ее по животу.

– А вот об этом, тебе пока что рано знать Ася Андреевна.

Мы рассмеялись.

– Спасибо тебе, – говорю, как можно искренней.

– Ну, хватит. Иди уже.

– До завтра.

– Спокойной ночи начальник.

Вышла из машины и поднялась к себе.

Когда ложилась спать, на телефон пришло смс с того же номера:

«Непослушная. Лучше бы ты пришла сегодня».

– И для кого же это будет лучше? – спрашиваю пустоту. – Ты ведь уедешь.

В четверг утром я боялась появляться на работе. Проигнорировав чуть ли не приказ Айяза, я, наверное, разозлила его.

Хотя потом выяснилось, что больше боялась. Потому что я не видела его ни в этот день, ни в пятницу. Какая-то часть меня была обижена и расстроена данным фактом. Ну или большая часть.

Добегалась?

Мысли весь день крутились в одном направлении: «Где он?» и «Почему не приходит?»

Настроение было ужасным. Все видели, что начальница не в духе, и старались ко мне не обращаться, а учитывая, что сейчас идет масштабная проверка, работа практически встала. Новые контракты мы пока не заключали, лишь вели переговоры и обменивались информацией и составляли планы встреч на следующие две недели.

Желающих сотрудничать было очень много, но каждый был готов подождать, пока компания снова не заработает в привычном режиме.

Отпущенные в пять сотрудники были безумно рады и посылали мне счастливые улыбки, уходя из отдела, а я думала над тем, как отказаться от похода в клуб. Не мое это все. Я не пью, не танцую, и много еще всяких не-.

Плюс этот мужчина не дает покоя.

Неужели больше не подойдет?

Тут бы радоваться, а я?

– Сегодня в девять. Если ты будешь не готова, я одену тебя сама, – проговорила заговорщически Света, уходя к своей машине на парковке.

Что сказать? Я не хотела ехать, так и надо было поступить.

Пока добиралась домой, размышляла над тем, что надеть. Так как я не буду танцевать, решила надеть бордовое платье-лапшу. Обожаю его.

Приняла быстрый душ, волосы оставила распущенными, накрасилась неброско, оделась и приехала Света.

– Ты ли это? – спросил Кирилл, когда я села в машину.

– Забыл, как я выгляжу? – я бы не удивилась, он-то видел меня всего один раз.

– А я тебя по волосам узнал бы.

Клуб они выбрали, видимо, самый крутой. При виде девушек и парней вокруг я поняла, что тут негласные торги. Одни смотрят, другие пробуют на вкус, третьи покупают, четвертые не против всего. И главное, все довольны и счастливы.

Изнутри заведение было красивым и просторным. Музыка мне очень нравилась. Я вообще меломан. Сели за столик, отделенный чем-то наподобие ширмы. Удобные диванчики и хороший вид на танцпол. На втором этаже, как я поняла, были вип-комнаты.

Так как пить я не умею и делаю это крайне редко, сначала заказала сок. Потом супруги Кондратенко предложили мне попробовать махито, который мне очень понравился, второй я заказала себе уже сама. Третий не помню.

Именно это стало моей ошибкой. Я болтала без умолку и в моих словах вообще не было никакого смысла. Хорошо, что завтра выходные, успею сгореть со стыда за два дня, прежде чем выйду на работу в понедельник.

– Света, вы меня споили зачем?

– Тебе нужно было расслабиться Ась. Отдыхай.

– Пока вы смеетесь надо мной?

– Перестань. Не будь я беременна, сейчас была бы в таком же состоянии, что и ты, – подмигнула она.

Благо мой язык пока что слушался и не заплетался.

– Кирилл, ты ведь любишь ее? – указала на Свету.

– Сомневаешься?

– Пока не знаю. И не обидишь?

– Кого угодно, только не ее.

– Вот и правильно, потому что иначе я ее у тебя заберу. И совершу этот. Блин, как его называют, – пощелкала пальцами.

Они смотрели на меня и посмеивались, а я не могла вспомнить чертово слово.

– Ну ребят, слово такое прикольное на куннилингус похоже, – боже что я несу? И ведь понимаю, что бред, а остановиться не могу.

Заткните мой рот тряпкой.

– На что? – они вдруг заржали.

– Да я серьезно, – заторможенный мыслительный процесс не помогал.

– Камингаут, что ли?

– Точно, – воскликнула я. – Молодец, что вспомнил. И главное – запомни, я серьезно.

Дальше мы еще недолго посидели, молодые танцевали, и я тоже. Надеюсь, никто не увидел мои попытки, точнее, пытки.

– Давайте уедем, а? – попросила я, решив, что уже пора. – Я уже спать хочу. Ну или оставайтесь, а я на такси домой.

– Поехали, – сказал муж Светы и мы двинулись к выходу.

Встали с ней в стороне от выхода на улице и ждали, пока Кир подгонит машину, потому что он тоже решил не пить сегодня.

Вдруг услышала громкий заливистый смех и повернулась на него. Девушка стояла боком, и мне было видно только ее красивый зад, длинные ноги и явно большую грудь. Она держала за руку такого же высокого, мускулистого парня, который шептал ей что-то на ухо, уверена тоже красавчик.

Они стояли друг напротив друга. Когда она в очередной раз стала смеяться, запрокидывая голову к небу, он выпрямился и смотрел на нее улыбаясь. А я пыталась поднять челюсть с земли, успокоить свое сердце, и привести в движение свои конечности, чтобы отвернуться.

Как я и думала, парень был красив, даже слишком. Поэтому с ним рядом была закономерно эффектная девушка. Стало немного обидно. Хотя нет, под алкогольными парами было обидно вдвойне.

Вне офиса он выглядел еще лучше. Растрепанные волосы. Футболка обтягивала его красивое тело, были видны мышцы крепких и сильных рук. Я уже знаю, как эти руки могут обнимать. Не удивительно, что девчонка так страстно льнула к нему. Хотя большего он ей не позволял.

Сама отказалась быть на ее месте, а в тоге стою и дуюсь на… себя. Айяз стал осматриваться по сторонам, что-то или кого-то ища, и я, наконец, взяла себя в руки, отвернувшись.

Он прекрасно проводит время, так почему я должна о чем-то там беспокоиться?

Подъезжает Кирилл, и мы садимся в машину. Отъезжая я смотрю через заднее стекло и вижу, как он распахивает дверцу черной спортивной машины для «куклы» не иначе и сам садится за руль.

Кобель.

Как же меня бесит, что он там с какой-то девкой из клуба. Я блин два дня голову себе ломала, думая, где он.

А я тоже хороша. Хотела, чтобы не подходил, вот он и пошел в другую сторону.

Да и вообще это он должен локти кусать, а не я.

Блин, я кем я спорю?

Пока мой мысленный диалог продолжался, мы приехали ко мне.

– Свет, давай у меня останешься? Еще посидим немного. А то я протрезвела, пока ехали. Кир, тебя не приглашаю. Извини. У нас девичник.

– Да мне завтра по делам нужно, так что я и не смог бы. Но спасибо за неприглашение.

– До встречи, – помахала рукой и вышла из машины, пока Света прощалась с мужем.

Поднялись. Переоделись в мои пижамы и пошли на кухню. У меня оставалось вино, которое я использовала как-то для мяса и решила его выпить.

Дальше мои воспоминания плыли со скоростью вращения планеты.

Вот я пишу Айязу какую-то фигню.

Вот я принимаю его звонок и говорю ему какой он козел.

Вот, если я не ошибаюсь, он приезжает ко мне.

Тут я не уверена, но из моей квартиры кто-то уезжает. И, скорее всего, он. Потому что Свету я бы не отправила домой в час ночи. Так ведь?

Утро

Блин, как трудно дышать.

Вяло пытаюсь убрать волосы с лица и понимаю, что зажата по рукам и ногам.

Точно. У меня же подруга ночевала.

– Блин, Света, – бормочу, пытаясь скинуть с себя груз, – у меня огромная двуспальная кровать, а ты залезла на меня. Я не Кирилл.

Начинаю возиться, но при попытке открыть глаза мне режет их от яркого солнечного луча.

– И поверь мне я этому рад, – басит мне в спину чей-то мужской голос, так хорошо знакомый.

Замираю как статуя, и чувствую не просто биение сердца, а его колебания во всем теле. Каждый участок кожи, где ощущается пульс.

Медленно опускаю глаза на тело, одета во вчерашние шорты и майку. Уже хорошо. На руку, прижимающую меня к мужскому телу. Темная поросль волос и красивые мужские пальцы обхватывают меня, впиваясь в кожу.

Ниже мои худые, бледные ноги, переплетенные с мощными, накаченными мужскими.

Загорается лампочка в голове: не приснилось, он тут, в моей кровати, после той девки.

Резко начинаю биться в его руках. Мои попытки пресекаются мгновенно.

Айяз просто придавливает меня к кровати собой, так что я оказываюсь на животе. Он садится на мои бедра, а руки держит над головой. Прижимается ко мне всем телом, одновременно даря тепло и возбуждение. Я чувствую его твердый член.

«О-о-ох, – восклицает похотливая девчонка внутри меня».

– Доброе утро красивая, – шепчет куда-то в шею целуя ее и делает поступательное движение бедрами к моей попе.

Глава 9

Выбивает воздух из легких.

Только не это.

Как он сказал – красивая?

Не сейчас, когда я выгляжу как бомжиха с вокзала, да и пахну, наверное, также.

– Не сказала бы. Но вот если ты слезешь с меня, оно возможно подобреет.

Мне нужно хотя бы в душ, чтобы выглядеть как человек.

Тихий смех.

– Нет, строптивая. Не в этот раз. Но сначала ты мне скажешь, что значит на вашем языке "Не для тебя моя роза цвела"?

– Что? Какая роза? – ничего не понимаю. Лежу возбужденная им, а он мне про цветы.

– Ты вчера в трубку между тем как говорить, кто я такой, кстати за это я тебя еще накажу, – шлепает меня по заднице. – Сказала, что не для меня цвела твоя роза. И что я не стану тем садовником, что ее сорвет.

Господи. Я больше никогда в жизни пить не буду. Клянусь. Какой стыд.

– Ничего это не значит. Забудь.

– Окей. Потом расскажешь.

И тут вспоминаю главную деталь моего стыда.

– Света, – кричу я.

– Успокойся. Она еле отцепила твои руки от себя, когда ты не хотела ее отпускать домой.

– А почему она уехала? – задаю наиглупейший вопрос.

– Потому что поняла, что была тут лишней? – снова смешок.

– Нужно ей позвонить и извиниться, – пытаюсь приподняться на руках, но куда там.

– Позже, – целует в висок. – Все остальное потом.

Перехватывает руки одной своей, второй дотрагивается до моей щеки, шеи, опускает к лопаткам. Ведет ладонью вбок. Слегка касаясь края груди, и я немного выгибаюсь, так что его член упирается в ягодицы еще сильней.

– Отзывчивая.

Ведет пальцами по талии, словно рисует мой силуэт. Достигает резинки пижамных шортиков и просовывает под них свою руку.

Я уже возбуждена до предела. Это так горячо и так сладко.

Мне нравятся его прикосновения. Между ног покалывает и пульсирует. Я чувствую влагу. Хочу, чтобы он коснулся меня там.

Так стоп. Он вчера уезжал с какой-то вешалкой, а потом приехал ко мне после нее.

«Включи свою голову Ася. Вспомни о гордости», – шепчет разум.

Его рука перемещается с моих ягодиц, не покидая трусиков под мои бедра, накрывая лобок. Пальцы движутся ниже, раздвигают влажные губы и касаются клитора.

– А-ах, – вырывается из меня громкий стон.

Тело аж трясет от новых ощущений.

Боже, как это восхитительно. Я хочу еще. Больше.

И не могу. Зачем он это вытворяет? Продолжает свою игру? Неужели настолько сильно ему нужно получить желанное?

Начинает кружить по моим складкам, задевая и надавливая, на эту маленькую жемчужину, даря удовольствие.

Целует меня то в шею, то в спину, кусает плечи и зализывает языком. Царапает меня своей щетиной. Трется твердым членом.

– Айяз?

– Что красивая? Скажи, чего ты хочешь?

– Остановись.

– Ни за что. Больше никаких остановок.

– Я серьезно, – начинаю ерзать под ним, пытаясь вырвать свои руки из его плена.

– Что не так Айсель? – спрашивает он и скатывается с меня, ложась рядом на спину, а я сажусь, поджимая ноги под себя.

– Да все не так. Тебя что, вчера не покормили? Или я не вовремя тебя отвлекла от трапезы, что ты не успел? – да, надо было молчать, точнее, начать с другого.

– Я сейчас тебе скажу кое-что, ты послушаешь и желательно запомнишь, поняла? – он сменил голос на властный и грубоватый.

Я киваю.

– Первый и последний раз я оправдываюсь. В следующий раз ты либо веришь мне, либо нет. Это первое. Второе: я видел тебя возле клуба. Отвез девчонку домой и поехал к себе в отель. Не успел до него добраться, как написала ты. А после отправился по твоему адресу. И пусть тебя не удивляет тот факт, что я захотел секса. Я мужчина, Айсель. И если желанная женщина отказывает мне, постоянно сбегая, я действую по-своему. Я не мальчик Ася. И не стану больше бегать. Ты либо со мной, либо нет.

Пока слушала его, закипала как чайник от его слов.

– Знаешь что? Ты ставишь мне тут условия, но забываешь, что я тоже могу требовать к себе уважение и предъявлять претензии. Ты приехал, начал меня зажимать по углам. Потом говоришь, что будешь играть. Теперь что? Думаешь, я с радостью раздвину перед тобой ноги после того, как ты предложил секс на одну ночь? С какой стати? Приехал требовать с меня то, что не получил у другой? Я что так похожа на ту, что годится только на это? Так вот, дорогой, ты не по адресу. Иди туда, где не станут требовать ответов, да и вопросов задавать тоже.

Развернулась, чтобы встать и тут же была опрокинута на кровать с громким рыком.

– Не смей уходить, когда я говорю с тобой, женщина, – навис надо мной и прожигает взглядом.

– Не указывай мне, что делать. Я не твоя женщина, Айяз, – кричу в ответ. – Не твоя, понимаешь? Не смей требовать с меня что-то. Уходи отсюда.

Начинаю колотить его по груди и плечам, и он перехватывает мои руки.

– Тогда научись говорить прямо Айсель, чтобы я слышал тебя и понимал. Я не умею читать мысли. Чего ты хочешь? Точнее, чего тебе не хватает, чтобы сейчас успокоиться и быть рядом, черт возьми, без истерик?

Перестаю сопротивляться. Устало прикрываю глаза и не знаю, что мне делать?

Вот так взять, ему сказать что?

– Просто скажи Айсель. Потому что я знаю, что я хочу, конкретно от тебя.

– Ага. Ты уже и так сказал что хочешь. Я тебя прекрасно поняла, – обреченно хмыкаю со смешком.

– Ты удивительная, знаешь? Умудряешься расслышать каждое слово, но не понять смысла и одного из них.

– Может быть, это ты не умеешь правильно доносить информацию?

– Да? Тогда вот что я тебе скажу – я хочу, чтобы ты стала моей. Так ясно?

– И даже срок не уточнишь? Ночь, две или три?

– Ты опять за свое? – раздражается он, хватая за плечи.

– Да просто все это не имеет значения. Ты уедешь отсюда, Айяз, – последнюю фразу чуть выкрикиваю. – Уедешь. И что дальше? Где мои гарантии?

– Никто и никогда не даст тебе гарантий ни на что, Айсель, – отпускает меня и встает с кровати, а я продолжаю лежать, наблюдая за тем, как он начинает одевать свои джинсы.

– Да, никто. Но с другими хотя бы шанс может быть. А с тобой даже призрачного быть не может. И мы это прекрасно понимаем. Ты ведь хотел начистоту? Так давай. Ты пробудешь здесь сколько? Месяц, два и потом испаришься. Что дальше?

Не замечаю, как по щекам начинают катиться слезы, а губы дрожать.

Он взобрался на кровать, лег рядом и повернул меня к себе, закидывая ногу на мои бедра.

– Не нужно, милая, – стирает пальцами слезы. – Просто будь рядом.

– Ты слишком эгоистичен, эль Хоир.

– Знаю, но отнять у себя этот шанс, чтобы ты была рядом, не могу. Извини меня жами́ля (араб. – красивая).

Вот он, этот момент, когда перед тобой чаша весов, в которой твое будущее. И даже непонятно, где будет счастье и где печаль.

И как же выбрать?

Что перевесит? Разум или чувства.

Но какие чувства? Конечно, я не люблю его. Но эти эмоции. Эта тяга к нему. Откуда она? Когда образовалась эта связь?

Сколько прошло дней? Это же смешно.

Но отказаться от него сейчас, просто сказать «нет», я не могу.

Просто не могу. Согласие погубит меня потом, а сейчас откуда эта тяжесть? Еще не обрела, уже прощаюсь? И так будет каждый день? В ожидании его слов, что он уезжает?

Смотрю в его глаза, и язык прирастает к небу. Открываю рот сказать «нет». Я точно хотела сказать именно это. Но произношу совершенно другое, меняя наши судьбы за секунду.

Бесповоротно.

Навсегда.

– Хорошо.

Не я сказала, не мой голос. Не он. Но что, если позволить случиться этой мысли: "Что если…?"

Целует меня. Так сладко. Так приятно ласкает своим языком мой. Растягивает удовольствие.

Звонок в дверь.

Быстрый взгляд на часы. Ровно двенадцать. Она никогда не опаздывает и никогда не уходит, если я не хочу открывать дверь.

Марина.

– Ты кого-то ждешь? – обнимая спрашивает он.

– Да. Только я об этом забыла. Это Марина, – кривлюсь от мысли, что придется видеться с ней.

Айяз лениво отрывается от меня.

– Ну так прогони ее, давай проведем день вместе.

– Она не уйдет. Никогда не уходит, – коротко чмокаю его в губы и встаю.

Почему-то нет неловкости. Наоборот, все легко, даже воздушно.

Достаю из шкафа футболку и спортивные штаны.

– Можем встретиться завтра, если хочешь, – предлагаю я.

Айяз садится и пристально смотрит.

– Кто она? Ты изменилась. И почему завтра? Сейчас только двенадцать, – говорит, посмотрев на часы. – Или вы на весь день заняты будете?

Слишком много вопросов.

– Нет максимум час, но потом я буду не в состоянии видеться с тобой.

– Ничего не понимаю, – тоже встает и надевает свою футболку.

– Потом расскажу, если захочешь. Но не сегодня. Пожалуйста, – прошу его.

– Ладно. Мне пойти открыть?

– Если можешь. Я пока умоюсь.

Подходит близко ко мне и целует.

Остаюсь в комнате одна, а в голове словно улей с осами разворошили.

Быстро выхожу из ванной и иду к ним, не желая оставлять Айяза с ней наедине.

– А вы кто? Парень Аси? – доносится до меня.

Тут и мне самой стало интересно, как он ей ответит.

– Я ее мужчина. А вы?

Как звучит – мой мужчина. Надеюсь, что так и есть.

– Это Марина Евгеньевна, – отвечаю за нее, появляясь в коридоре.

– Я мама Аси, – тянет руку Айязу.

Он пожимает в ответ, но смотрит на меня.

Ну что? Сказала же, потом расскажу.

– Ася, ты готова?

– Я не хочу никуда идти, можем поговорить тут.

Она смотрит на Айяза с каким-то… восхищением, что ли?

– Иди на кухню. Я сейчас.

Подхожу ближе к мужчине, когда она скрывается за углом.

– Потом, да?

– Да. Ты останешься на кофе?

– Хотел бы, – трогает пальцами щеку, – но думаю, что тебе стоит поговорить с ней. Да и мне нужно к отцу.

– Хорошо, – тянусь к нему и целую желанные губы.

Он обувается, и я приоткрываю дверь, но вспоминаю одну важную деталь:

– Айяз? – он смотрит в глаза, ожидая продолжения фразы. – Я хотела сказать, что МОЙ мужчина, – делаю акцент на слове «мой», – не ходит в клуб, чтобы потом подвозить фарфоровых Барби.

Хмурю брови для придания серьезности моих слов. Не знаю, к чему все это нас приведет, но пока мы вместе определенные правила имеют место.

– А Моя женщина, – вторит он мне, – вообще не ходит по клубам и всегда следует за своим мужчиной.

Помигивает, исчезая.

Закрываю за ним дверь и иду на кухню.

Глава 10

Вошла в кухню. Марина в этот момент делала нам обеим кофе, а на столе лежали мои любимые эклеры.

Забавно, если бы не знала, какой жестокой может быть эта женщина, решила бы что она заботливая мать, принесшая дочери ее любимое лакомство.

– Он показался мне хорошим, – начала она разговор.

Обсуждать мою личную жизнь, как давние подружки я не хотела.

– Будем делать вид, что нам есть, о чем говорить?

– Не будь так сурова, дочка.

Не люблю, когда она так ко мне обращается.

– Ты потеряла право так меня называть.

– Я уже говорила тебе, что больше не буду просить прощения, поэтому перехожу к действиям, чтобы доказать, как ты мне дорога.

Дорога. Странно все это слышать из этих уст.

– А я каждый раз буду тебе говорить о том, что ты не сможешь этого сделать.

– Перестань. Не будь ребенком, Ася. Просто скажи, что мне сделать?

– А я и говорю, но ты же не слушаешь.

Поставила кружки на стол и села напротив меня. Мы сверлили друг друга взглядами. Я правда не знала, есть ли тут между нами двоими место прощению.

– Знаешь, – вдруг заговорила она, – ты спрашивала у меня о причинах и всяких подробностях, но я не говорила тебе. Сейчас могу сказать. Ту самую правду, в которой даже себе самой сложно, признаться.

– Если ты будешь говорить о папе плохое, мы прекратим разговор. Сразу предупреждаю.

– Нет, Ася, о нем я бы никогда не смогла сказать плохо. Ведь я любила его, – хмыкает она. – Мне было 22, когда я познакомилась с ним.

«А я в этом возрасте потеряла его», – пронеслось в моей голове.

– У нас было все настолько быстро, что я даже и понять не успела, как оказалась беременной. Мы так любили, – вдруг всхлипнула она. Я не смотрела на нее, а когда подняла глаза, увидела, что она плачет. – Я была вчерашней студенткой, только что после института, а Андрей работал на заводе. Когда забеременела, работу найти уже не смогла. С моими родителями мы были не в самых хороших отношениях, а у него была только мама и та умерла вскоре. Пришлось надеяться только на себя. Эта квартира была выдана нам от завода как молодой семье. Самая лучшая на тот момент. И мы были счастливы, – ее голос вновь задрожал.

Я слушала не отрываясь. Впитывала каждое слово. Но у самой ком стоял в горле. Не за нее, а из-за нее. Но я так давно не говорила о папе.

– Потом родилась ты. И мы… – она запнулась. – Нам… Стало не хватать денег. Было очень сложно, да и времена в принципе были для всех такими. Андрея сократили на работе. Квартиру удалось приватизировать до этого, и она осталась нам. Твой отец нашел новую работу, но она не спасала. Устроился на вторую.

Узнаю папочку. Всегда был готов работать, днем или ночью не важно, только бы я не голодала.

– Мы стали часто ссориться. Ты подрастала, стало еще сложней. Но и мне тоже хотелось выглядеть красивой, – она повернула голову в мою сторону, и я увидела стыд в ее глазах. – Мне было всего 24 года пойми, я видела, как другие выглядят, как живут и мне хотелось того же. Я знала, что обижаю его, но я так… Я была эгоисткой Ася. Самой настоящей. Потом нам удалось устроить тебя в садик в два с половиной года, и я вышла работать по специальности. Бухгалтером в фирму… Вовы.

Ну теперь ясно. Увидела богатого и поплыла к нему.

– Мне кажется, я даже слышу, как ты обзываешь меня разными словами, но я это по праву заслужила, – я кивнула для подтверждения, к чему щадить ее чувства. – У нас закрутилось с ним не сразу. Потом мы долгое время встречались тайком. И через время он предложил быть с ним постоянно и окончательно уйти от мужа. Потому что не видел смысла сохранять брак с Андреем.

– Ну конечно, и ты, не раздумывая, согласилась.

– Нет, я думала. Долго.

– О чем думала ты в тот момент? – прикрикнула я. – Обо мне? Ты предавала нас изо дня в день. Ты ушла от нас в тот момент, как впервые решила, что жить с мужем, у которого недостаточно денег – это сложно, а он прогибается на двух работах, не видит свою дочь и любимую жену. А сложно было только тебе? Как только ты подумала об этом, ты уже была не с нами. Просто искала вариант, куда именно уйти. Он старался как мог. Из кожи вон лез.

Слезы душили меня, горло сдавливало от болевого спазма, но я не могла не говорить.

– За все эти годы он не сказал ни одного плохого слова про тебя. Я все ждала, когда он сорвется, но нет. Даже я говорила о тебе зло, в те моменты, когда в школе меня тягали за косички, обзывая беспризорницей. Они обвиняли меня, что я виновата в том, что мама ушла от такой дочери. Что я уродина, недостойна быть дочерью, и папа тоже скоро увидит это. Я приходила домой и срывалась на нем. Я годами жила в ожидании, что папа уйдет и оставит меня дома, как это сделала ты. И однажды я проснусь, а его нет. Как однажды было с тобой. Ты эгоистка, даже сейчас ты приходишь и говоришь о себе, не думаешь каково мне сидеть рядом с тобой, каждый раз вспоминая о том, что было.

Вытерла слезы и продолжила.

– Как ты могла так поступить? Как? О чем ты думала тогда? О ком?

– О себе, – внезапно выкрикнула она. – Я думала только себе. О том, что я буду жить хорошо. Вова согласился иногда давать вам деньги, но, когда я пришла, Андрей сказал: «Спасибо Мариш не нужно, у нас все хорошо». Почему он не сказал? Почему не сказал, что все плохо? Что болен?

– Как ты можешь? Не сказал, потому что это была бы последняя капля в океане унижения, что ты развела и топила его там годами. Ты изменяла ему, предавала его до того, как предала и меня бросив. А он… – голос внезапно осип, – он любил тебя до конца. Я видела в нем эту любовь. Как он брал твое фото из тумбочки и гладил. Не слышала, что он шептал, но он делал это часто. Я не видела еще такой любви. Никогда. Даже если бы ты вернулась, он бы улыбнулся и просто сказал: "Здравствуй Мариш".

Меня трясло от этой несправедливости. Папа не топил себя горем на виду. Он убивался изнутри. В его глазах была тоска. Они лучились счастьем только при взгляде на меня.

– Уходи.

Она подняла на меня свой взгляд. Я вскочила из-за стола и закричала, указывая на дверь пальцем:

– Уходи. Уходи отсюда. Не хочу тебя видеть. Уходи, я сказала и не возвращайся сюда.

Она встала и медленно прошла мимо меня. Остановилась на пороге и прошептала: "Я хотела вернуться. Каждый день, после того как ушла, но сама себя простить так и не смогла".

– Не ври мне. Ненавижу тебя, – сказала в пустоту. – Всегда буду ненавидеть.

Побрела в гостиную, легла на диван и стала рассматривать фото на журнальном столике. Я с папой на выпускном. Улыбаемся. Словно не помним бед, словно их не было раньше и не было тогда, в тот самый момент.

– Лгунья. Лицемерка. Она никогда не была достойна тебя пап. Ни единой минуты, потраченной тобой на мысли о ней.

Еще долго я лежала и плакала, проклиная все, что было в том детстве, о котором хочется помнить только хорошее, выборочно удалить всю ту грязь, что оставляли после себя другие.

Где-то звонил мой телефон, но я на сегодня, как и предполагала, не буду ни с кем разговаривать. Не хочу.

Зачем она приходит? Каждый раз одно и то же.

– Прости папа, но я не смогла как ты. Забыть и не вспоминать плохое. Это обида за тебя. За твои чувства и старания, что ты прикладывал к тому, что было не оценено никак.

Уснула, всхлипывая, без снов. Просто черный экран.

Меня качали горячие волны. Мягко и бережно куда-то несли.

Я не хотела, чтобы это тепло исчезало. Оно проникало в мою душу и согревало тот холод, что был так долго внутри меня. Заполняло пустоту своим светом. Хотелось улыбаться и нежиться в его лучах.

Волны сменились крепкими объятиями, и я сделала то же самое в ответ. Обняла и прижала к себе.

Мягкая постель. И уже чьи-то руки прижимают меня, поглаживая по голове. Приоткрыла глаза и увидела мужские ключицы. Сделала вдох и почувствовала аромат того, кого мое сердце встречало улыбкой и радостью. Отстранилась немного и подняла голову выше.

– Я рядом, поспи немного, – поцелуй в лоб.

– Спасибо.

Объятие.

Сон.

Безмятежный. Спокойный. Идеально, так как надо сейчас.

***

Чувствую мягкий поцелуй в живот, и кожа покрывается мурашками от прикосновения жесткой щетины.

Еще один выше. Руки задирают мою футболку замирая, и я поддаюсь. Соглашаюсь.

Пора поверить. Решиться и сделать шаг. Я имею на это право.

Я смогу поплакать потом, а не сейчас. Не в это мгновение. Не рядом с ним.

Снимает футболку

Открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня словно голодный волк. Эта тьма в его зрачках будоражит кровь. Разум не успевает за телом. Сажусь перед ним, как он, и подгибаю ноги под себя. Завожу руки за спину и расстегиваю бюстгальтер.

Наблюдает. Следит за каждым движением.

Спокоен, лишь дыхание становится глубже. Спускаю лямки по рукам, придерживая чашечки. Я стесняюсь своей небольшой груди, и он это видит.

Приближается ко мне и убирает мои руки, позволяя кружеву соскользнуть.

Я чувствую его ласкающий взгляд на теле. Ему нравится.

Он так близко, что жар наших тел еще больше накаляет атмосферу между нами.

Берусь за край его футболки и поднимаю ее вверх. Снимаю и смотрю на его тело. Такой красивый.

Протягиваю руку и касаюсь его груди. Изучаю. Веду пальцами по смуглой коже, на его фоне я кажусь бледной. Жесткие волоски щекочут подушечки пальцев. Слегка царапаю. Обвожу его кубики. И касаюсь ремня.

Это безмолвное согласие на продолжение, и он его понимает. Встает на колени позволяя мне расстегнуть штаны и снять их вместе с боксерами.

Почему-то нет робости. Чувствую себя уверенной. Наверное потому, что знаю, я желанна этим мужчиной.

Я вижу его напряженный член и следую своему желанию, касаюсь его рукой.

Слышу, как Айяз стонет, немного подаваясь вперед, когда собираюсь убрать руку. И я продолжаю. Обхватываю его пальцами и веду ими вниз, лаская. Вкладывая свою нежность.

– Тебе нравится, когда я так делаю? – спрашиваю, как наивная девочка.

– Очень нравится нежная, – говорит и опрокидывает меня на подушки.

Глава 11

Буквально сдирает с меня штаны вместе с трусиками и разводит ноги, укладывая их себе на бедра.

– Кэм энтэ жамиля я Айсель (араб. – какая же ты красивая моя Айсель).

Обожаю, когда он говорит на арабском.

– Уа анти иядан (араб. – ты тоже).

Упирается локтями по обе стороны от меня и наклоняется к груди. Втягивает еще мягкий сосок в рот и начинает его сосать. Взвизгиваю и хватаюсь за его руки, когда он прикусывает его и с громким чмоком отпускает.

Повторяет то же самое со вторым и дует на них по очереди. Они становятся похожи на камешки. Он щипает их, перекатывает между пальцев, крутит и вновь целует. Я теряюсь в этих ощущениях.

Мне немного больно, но я ни за что не признаюсь в этом. Это боль наслаждения.

Айяз накрывает грудь руками и мнет ее. Поднимает голову и жадно впивается в мой рот. Будто имеет его языком. Я даже не успеваю следить за его движениями. Берет в плен мой язык и терзает его.

Одна рука спускается к ягодице и сминает ее, оставляя свой след. Гладит мое бедро. Сгибает ногу в колене. Чувствую, как его член упирается в бедро, и немного паникую.

 Я не глупая и разбираюсь в женской анатомии. Боюсь, что без подготовки мне будет слишком больно, но он опускает руку к лону и проникает в меня одним пальцем, окончательно сводя с ума.

– Так горячо… и узко… – хриплым голосом говорит он. – Идеальная.

Вынимает его и размазывает мою влагу по клитору. Играя и возбуждая еще больше.

Мои стоны звучат громче. Ногти уже глубоко загнаны под его кожу, а разум растворился в этой пытке наслаждением.

Это прекрасно. Я не верю, что все происходит на самом деле. Что удовольствие может быть таким. Эти ощущения сводят с ума.

Не хочу, чтобы он прекращал.

Он двигает пальцем внутри меня и пытается добавить второй, но мне становится немного больно и автоматически я пытаюсь уйти от этого проникновения.

– В чем дело Айсель? – спрашивает шепотом останавливаясь.

– Просто я… кхм… у меня… – я не знаю, как ему сказать. Не понимаю почему.

Хотя для него это будет огромным счастьем, чистая нетронутая девушка.

– Давно не было секса? – подсказывает он.

– Не было, – замолкаю и добавляю чуть тише, – вообще.

Он замер. Я почувствовала, как его тело закаменело.

Не могла понять, в чем дело.

Шок? Или не верит?

– Правда?

Медленно киваю.

– Ты с ума меня сведешь скоро.

Он упирается лбом в местечко между шеей и плечом. Я чувствую его горячее дыхание.

– То есть ты только моя?  – заглядывает в глаза, словно ищет там малейшее подтверждение лжи.

Переносит свой вес на правый локоть.

Опускает левую руку и касается скулы подушками пальцев. Ведет ими по щеке к губам, ниже к шее и ключице.

– Никто не касался тебя… как я.

Прикрываю глаза, наслаждаясь лаской.

Айяз продолжает движение своей руки и накрывает ладонью мою грудь.

Подаюсь вперед, чтобы приблизиться к нему всем телом.

– Никто, кроме меня, – произносит он и целует.

Откуда столько нежности может быть в мужчине? Он казался мне суровым и жестким, но не таким. Это не честно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.